-–убрики

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в дочь_÷ар€_2

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 01.07.2013
«аписей: 2606
 омментариев: 11
Ќаписано: 2777

ѕЋј“№≈

¬оскресенье, 27 Ќо€бр€ 2016 г. 13:07 + в цитатник

¬осемь мес€цев т€нулись как восемь веков, как вечность.  то стал бы на защиту слабой женщины в этом жестоком мире, где гибнут целые земли, а люди и Ѕог отворачиваютс€ от них, словно бы и не вид€т?

–азве недорослый король венгров и его пышные баны шевельнули хоть пальцем, когда никчемный Ѕали-бег уничтожал —рем, сжигал его города, ставил частоколы из голов на пол€х, бросал несчастных под ноги —улеймановым слонам? »ли когда изнемогал Ѕелград, а потом тыс€чи сербов, сбива€ в кровь ноги на каменистых дорогах, шли в рабство в —тамбул?

ј когда султанские ревущие пушки громили крепости –одоса, пришли ли на помощь христианским рыцар€м император  арл, король ‘ранциск, папа римский или всемогуща€ ¬енеци€? ƒо королевских ушей не докатилс€ гром пушек, папа слал анафемы Ћютеру, пресветлые купцы выжидали. »х провидур на  рите ƒоменико “ревизано держал свои корабли у восточной части острова и ждал, чем закончитс€ все на –одосе.  аждый за себ€ – таково было врем€, вот и она, ’уррем, должна посто€ть сама за себ€. ¬торой год она в султанском гареме, все переменилось дл€ нее неожиданно и, казалось бы, радостно, а свобода была все так же далека и недостижима, как и в первый день, когда ступила на стамбульский берег вслед за своими подругами с железными ошейниками на нежных телах.

ѕрежде ее окружало равнодушие, теперь густой тучей окутывала враждебность, хоть и одета€ в обманчивые одежды заискивань€. «аискивали перед нею одалиски, евнухи и их повелитель кизл€р-ага, заискивала сама валиде, только султанска€ сестра ’атиджа кривила губы, завид€ ’уррем, наверное, от т€жкой зависти. ѕотому что маленька€ ’уррем носила в своем лоне св€щенное сем€ ќсманов, а ’атиджа ходила пуста€, как дом без хоз€ина, и не знала, когда и кому достанетс€, как распор€дитс€ ею вельможный брат, всесильный падишах.

Ѕеременность, которой ’уррем не понимала, к которой не стремилась, какой, может, и не хотела, но прин€ла покорно и с надеждой на избавление от рабства, не принесла ей никакого св€щенного трепета и не прибавила к радости жизни ничего нового. ќтобрала что-то? ƒа. Ќевольно содрогалась, ощуща€ в себе злой плод ќсманов, горький плод неволи и насили€, но о том никто не должен был знать, теперь она ждала своей победы с еще большим нетерпением, нежели —улейман под стенами –одоса, ждала возвеличени€ и вознесени€ и полнилась силой, гордостью и отвагой, какой и не подозревала в себе. „еловека можно лишить всего – счасть€, радости, свободы. Ќо не отваги.  огда-то ’уррем скрывала за деланой веселостью свою растер€нность и страх, теперь выказывала перед всеми только отвагу. „его ей бо€тьс€? ’одила по гарему, по садам, среди евнухов и одалисок еще чванливее, чем когда-то ћахидевран, пугливые служанки облаком теней сопровождали ее всюду, не сме€ показатьс€ на глаза, но и не отдал€€сь слишком, чтобы по первому мановению брови маленькой ’уррем мигом оказатьс€ возле нее и выполнить ее малейший каприз. —колько было здесь, в густых садах, молодых, редкостной красоты женщин, свезенных со всего света, а только в ней дозревал св€щенный плод ќсманов, только она сможет вырватьс€ из унизительного рабства и еще покажет всем, как это надо делать!

Ћюбила встречать утро в садах. –озовое небо приходило из јзии, из-за Ѕосфора, спускалось на —тамбул, на сады сера€, как божий дар. √устые сады скрывали ее от мира, отдел€ли и раздел€ли, поднимали над землей и морем и в то же врем€ отнимали все доступное свободным люд€м. –айские цветы и деревь€, драгоценные кьЄшки, беломраморные фонтаны, бассейны с прозрачной водой и золотыми рыбками в ней – и частые густые дерев€нные решетки, высокие ворота, т€желые двери и еще более т€желые глаза бессонных евнухов, этих ошметков человеческих, лютых, как дикие звери, что ревели в подземель€х “опкапы, неистовствовали все лето, точно жаловались, что султан не вз€л их в поход. Ќесчастные молодые женщины бродили целыми дн€ми в этих садах, оторванные от всего света, и движени€ их, как у безумных, были какие-то ненасто€щие, деланые и ненужные: они то толпились послушно вокруг расцветшего апельсинового дерева, то кто-нибудь из них становилс€ на колени посреди густой чужой травы и стыдливо приникал к ней щекой, то ранила кака€-нибудь из них руку о шипы роз, и капельки крови орошали белое нежное тело. Ќабеленные лица, подведенные глаза одинаковы, как обман и притворство, соблазнительна€ плоть, что не принадлежит никому, стертые души, разрушенные сердца, гаремное сем€, проз€бание без воли и надежд, как под толщей воды. — незаметным наклоном спадали тропинки с холмов, возвышенностей, ступенек, площадок, пол€н, растекались во все стороны, точно убегали, и ’уррем тоже хотелось убежать вместе с ними к ручь€м, к текущей воде, к чащам, но она шарахалась от тех чащоб с отвращением, замеча€, как повсюду в них растут глаза великой слежки (даже за нею, даже за нею!), пр€талась сама за таинственные решетки кьЄшка, сидела там целыми дн€ми, отказывалась от еды, гнала от себ€ всех. ѕриходила к ней встревоженна€ валиде, поджав черные губы, садилась напротив, брала за руку (кака€ честь!), говорила важно:

– јллах, р€дом с которым на нижнем троне сидит пророк, видит теб€, интересуетс€ тобой, следит за каждым поступком и за каждой мыслью, ибо он ведь определил тебе такую особую, благословенную участь – жить с султаном, дать миру нового султана.

Ѕрем€ страстей, страданий, коварства и тщеслави€ скрывалось в каждом камне, под каждой ступенькой, за каждой €чейкой решетки, в каждой складке одежды.

’уррем сме€лась:

– я рада.

– “ы слишком много занимаешьс€ науками, это может повредить св€щенному плоду.

– –азве может повредить кому-либо избыток ума?

– “вой ум не может передатьс€ сыну.

– ј кому же он передастс€? ƒа еще и не известно, сын будет или дочь.

– ” теб€ высокий живот – это признак того, что будет сын. ћусульманские сыновь€ сто€т в материнском лоне на ножках, ибо они воины јллаха.

Ќаверное, они все были убеждены, что у ’уррем будет сын, ибо угождали ей изо всех сил, даже смешно становилось.

«ато неизмеримую боль причин€ла ей √ульфем, котора€, может, больше всех страдала от зависти к ’уррем (о ћахидевран теперь не было речи, потому что и самой ћахидевран не было в Ѕаб-ус-сааде) и в муках бессонных ночей вынашивала в душе месть маленькой роксоланке, ибо женщины рождены дл€ соперничества, а не дл€ дружбы.

√ульфем пришла в покои ’уррем, когда та вела какой-то глубокомудрый спор с двум€ учеными евнухами.

– ќ јллах, ты повредишь своему ребенку! – воскликнула одалиска.

– ”же слыхала это, – спокойно ответила ’уррем. – “ы чтото хотела?

– ’отела тебе показать одну изумительную вещь.

– ѕриди потом. ¬идишь, € зан€та.

– Ёта вещь от его величества султана.

’уррем сделала знак евнухам, чтобы они вышли. √л€нула на √ульфем строго и недоверчиво:

– “ы не обманываешь? ƒействительно от его величества? ƒл€ кого же? ƒл€ мен€?

– Ќе все же дл€ теб€! Ёто уже дл€ мен€!

—тала разворачивать парчовый платок, вынула что-то маленькое, четырехугольное, показала черепаховую коробочку. –аскрыла, подала ’уррем.

– ѕогл€ди, какие жемчуга. Ёто подарок султана. ќн прислал мне с –одоса.

– “ебе? – ’уррем не могла опомнитьс€. ¬ глазах у нее потемнело. – ѕрокл€тье! ѕрокл€тье! ѕочему же именно тебе?

– ѕотому, что € написала его величеству письмо о том, как € люблю его и рвусь душой и телом к его царственным следам.

– “ы написала? –азве ты умеешь писать или читать? “ы ведь не умеешь ничего!

– я попросила уста-хатун, и она написала. » теперь € получила подарок. ѕогл€ди, какие жемчуга. ќни розовые, как мои перси.

’уррем ударила ее снизу по руке, жемчуг рассыпалс€ по ковру. √ульфем с ужасом смотрела на пустую шкатулку.

– „то ты наделала?!  ак ты смела?! ѕодарок падишаха! ’уррем хлопнула в ладоши, когда служанки возникли в двер€х, указала на ковер:

– ¬озьмите венички и подметите. ѕовыметайте все, что здесь есть.

– “еб€ накажут! – визжала √ульфем, пада€ на колени и торопливо собира€ жемчуг. – “еб€ накажут т€жко и жестоко!

– ”же наказана, – успокоила ее ’уррем, – наказана и давно. –азве ты можешь пон€ть?

¬ тот же день, проклина€ свое неумение писать по-турецки и вменив себе в об€занность выучитьс€ как можно скорее, попросила добрую старую женщину послать султану несколько слов от нее, ’уррем.  азнилась и ка€лась. »скренне или нет, то уж ее дело. ѕусть он думает, как хочет.

ѕошла к валиде и попросила заменить ковры в покое, отдать их √ульфем или еще кому-нибудь. ј ей постлать новые. ћожет, белые, как у самой валиде. —ултанска€ мать не преминула воспользоватьс€ случаем напомнить ’уррем о всемогущем јллахе. —емьдес€т две тыс€чи раз на день загл€дывает јллах в нутро человеку, в душу и в сердце, чтоб узнать, чем они наполнены, не осквернены ли.

– Ѕудьте уверены, – успокаивала ее ’уррем, – у мен€ душа чиста. ≈сли бы вы только знали, как она чиста!

“еперь за нею ухаживали и берегли от всего злого и даже непостижимого. ќт кара-кура, злого духа, который наваливаетс€ ночью, во сне, и душит человека, помогает лишь железо под подушкой, и сама валиде подарила ’уррем маленький €таган, так густо усыпанный самоцветами, что он уже был и не оружием, а только драгоценностью. —тарую бабку-јл, котора€ подстерегает рожениц, вырывает у них из груди легкие и бросает в море, можно было отогнать, держа у кровати иголку и повтор€€ сто тринадцатую суру  орана «о защите от зла дующих на узлы, от зла завистника, когда он завидовал!».

’уррем сме€лась над теми страхами – что они значат после того, как ты познала рабство!

¬слушивалась в себ€ и слышала, как рождаетс€ в ней новое существо. “о, что было смесью крови и темноты, что было страстью и стоном, теперь становилось душой, билось в ней, рвалось на волю, словно хотело ее темных стонов, несло обещание муки и боли, но она с радостью ждала их, ибо знала, что только мучительнейшие боли высвобод€т ее дух и дадут ощущение полной независимости от всего. ¬ те мгновени€ она будет зависеть от природы, от простейшего, почти животного быти€, а не от людей, – и в этом найдет наивное высшее блаженство и счастье, которых нечего ждать в том мире, где женщина рождаетс€ дл€ клетки, как посаженный в нее дикий зверь.

ѕоэтому ’уррем не пугалась приближени€ родов и в ночь, когда все началось и вокруг нее закудахтали темные фигуры баб-повитух, была спокойной и радостной, дикие спазмы боли, словно разрывающие тело, приносили злое утешение. ƒаже в те бесконечные часы мук она никак не могла св€зать невыносимую боль с осознанием великой неизбежности новой жизни, которую должна была дать миру.  ак нечто постороннее, как чужое восприн€ла слабый крик младенца и почтительный шепот повитух: «Ёркечоджук» – мальчик. ¬ ней все замерло, исчезло ее тело, вместо него воцарилась бездонна€ пустота. ∆изнь начала возвращатьс€ лишь через некоторое врем€ несмелым журчаньем первых талых вод по весне. √де-то зародилась маленька€, пуглива€, как тело маленькой Ќастаси, капелька, упала, робко прислушалась, долго ждала, не случитс€ ли чеголибо, потом позвала к себе еще одну, чуть побольше, та прыгнула вниз уже отважнее, посме€лась над страхами первой и незамедлительно позвала к себе третью, капельки запрыгали наперегонки, зажурчали тоненькой струйкой, потом ручейком, потоком. ∆изнь! ј что поток? –азве не св€заны между собой невидимо и неуловимо, не слиты в единый поток капельки так же, как слита она теперь со своим дит€тком, с первенцем, с сыном!

√де-то за ¬ратами Ѕлаженства ударил барабан в честь новорожденного преемника престола, ударил гулко, радостно, воодушевленно, и пришло еще одно знание: св€зана теперь, слита навеки и с —улейманом. ƒит€ между ними, сын – точно капелька жизни, и уже не разорвать, не оторвать, не разлить слитого.

Ѕарабан за ¬ратами Ѕлаженства бил гулко и радостно, как ее сердце, он бил победоносно, ибо это была ее победа. ќна не просто выжила – она победила!

“ы победил, османский орел, аистенка с ”краины, но будешь побежден им, уже побежден!

» не тупой силой грубого преимущества, а бессмертной мощностью жизни, и несокрушимостью души, и непокоренностью сердца.

ƒит€ родилось хилое, кричало безумолчно днем и ночью, задыхалось, кривило сморщенное личико. —ловно бы ощущало на себе железный ошейник, рожденное без свадьбы, без радостей, в тревоге и выжидании беды со всех сторон. «„и ти мене, мо€ мати, в церкву не носила, що ти менi, мо€ мати, долi не впросила?»

’уррем не отдала ребенка мамкам. ’ватало молока в груди, молодое, семнадцатилетнее тело было полно жизни, хотела ту жизнь перелить и в сына, сама ухаживала за ним, не подпуска€ и близко служанок, напевала над ним родные песни: пусть слышит эти слова – единственное, что осталось неотобранным у его матери.

—транно звучали эти колыбельные, каких тут никто не мог пон€ть: ««акувала зозуленька на хатi, на розi, заплакала дiвчинонька в сiн€х на порозi. ќй, кувала зозуленька, тепер не чувати. ќй, де € с€ не родила, мушу привикати».

ƒит€ кричало, точно в нем собрались все боли мира, а она, украдкой глота€ слезы, выпевала над ним свою свадьбу, которой не было и никогда не будет, пела и за отца, и за маму, за молодого и за молодую, за бо€р и дружек, за выкуп и венчанье, за расплетание косы и за девичий веночек, и, так напева€, она вновь почувствовала свою силу, свое всемогущество, свое бессмертие. Ѕессмертие ее кричало у нее на руках, и она целовала его и, склонившись над ним, сме€лась радостно и с вызовом.

“ем временем над —тамбулом висела густа€, как бы липуча€ мгла, уже наступала зима, а в небе зловеще громыхали громы, на земле расплодилось необычное множество гадов, насекомых и червей, в водах плавала дохла€ рыба, птицы умирали на лету, по улицам города среди людей мрачно слон€лась безмолвна€ смерть, косила тыс€чи ежедневно, хмурые чауши в пропитанных дегтем хирках носили и носили в черных табутах несчастных мертвецов на кладбища, тыс€чи псов метались по опустевшим улицам столицы, как зловещие вестники гибели, дармоеды из султанских дворцов затаились в тревоге, гарем, хоть и обособленный от всего мира, казалось бы, самым надежным образом, тоже жил выжиданием, робким и настороженным: проникнет ли за его врата и стены невидима€ и неслышна€ смерть, схватит ли и тут свои жертвы, и кто станет ее жертвами, и заберет ли она это немощное дит€, отн€в одновременно и могущество у маленькой султанши, ибо ненавистной была сама мысль о том, что одна из них – и не сама€ перва€, и не сама€ заметна€ – внезапно стала выше их всех.

’уррем не думала о смерти и не бо€лась ее. —мерть не дл€ нее и не дл€ ее дит€тка. “о дл€ других, прежде всего дл€ мужчин. Ёто они живут с мыслью о смерти, посто€нной и неизбежной, дл€ них она бывает пышной или никакой, а то и позорной. ∆енщины не умирают. ќни просто исчезают, как птицы, цветы или облачка под солнцем. ѕосле себ€ оставл€ют детей, жизнь, целый мир. ¬сегда нос€т этот мир в себе, наполнены им и переполнены, потому и всемогущи. Ќо открываетс€ это лишь немногим, и открываетс€ не само по себе, а в муках, ограничени€х, в нечеловеческом напр€жении. –азве она за свои муки не заслужила счасть€?

ќт султана пришел торжественный фирман, написанный золотыми чернилами на пурпурной самаркандской бумаге, с подвешенной золотой печатью. ¬ фирмане провозглашалась высока€ вол€ повелител€ о том, что сын от любимой жены ’уррем назван именем великого ‘атиха ћехмедом, ’уррем отныне должна именоватьс€ султаншей ’асеки, то есть самой ближайшей и самой дорогой дл€ падишаха, милой его сердцу. ѕрисланы были также дары дл€ султанши: дорогие ткани, «озера любви» из огромных розовых и пурпурных жемчужин и золотые монеты дл€ новорожденного.

“ри недели несли дл€ маленького ћехмеда золотые и бирюзовые подносы с кучами золотых монет. «…аши узун олса!» – «јх, если бы его жизнь была долгой!» ’асеки ’уррем соглашалась: ах, если бы, если бы! ∆ила теперь как Ѕогородица, к которой идут добрые волхвы с дарами. ј поскольку дары передавали ей чернокожие евнухи, то это еще больше увеличивало сходство с той древней св€щенной историей, от которой когда-то у маленькой Ќастаси перехватывало дыхание.

¬ельможи, купцы, послы и путешественники клан€лись дарами молодой султанше в надежде на внимание, благосклонность и, если понадобитс€, защиту. Ѕыли привезены из-за высоких гор, широких рек и беспредельных пустынь тонкие шали и еще более тонкие щелка, сохранившие в каждой складке дикий дух непостижимых просторов. Ќежные собол€ и невиданный мех морской выдры, поднесенные русским послом »ваном ћорозовым, дохнули на нее снегами и морозами отчизны. —ыпались на нее дорогие украшени€ ¬остока, драгоценнейшие ткани, посуда, украшени€ чуть ли не из всех городов ≈вропы, ароматные масла, мази – все необходимое дл€ поддержани€ красоты, дл€ ее леле€нь€, золотые клетки с райскими птицами, ручные гепарды и чучела огромных крокодилов, ковры и арфы с золотыми струнами; теперь у ’уррем должна была быть сво€ сокровищница дл€ сохранени€ всех этих богатств, и кизл€р-ага должен был определить дл€ нее хазнедар-уста – честную старую женщину, котора€ бы вела большое и непростое хоз€йство первой жены султана, собственно первой женщины державы, если не считать валиде.

 огда молчаливый султан брал тело маленькой рабыни, она изо всех сил защищала и сберегала свою душу, прикрыва€ ее золотым крестиком. “еперь должна была уступить и душу, по крайней мере дл€ посторонних глаз. «√де мои дети, там и душа», – сказала ’уррем султанской матери, попросив поставить ее перед кадием —тамбула в јй€-—офии. ѕодн€ла указательный палец правой руки, палец исповедани€, и прин€ла ислам. Ѕил на дворе большой султанский барабан, радостно извеща€ о приобщении к исламу еще одной души, ’асеки поклонилась кадию, и кадий приложил сложенные лодочкой ладони к груди в знак высокого почтени€ к ее величеству султанше – так встречала она своего повелител€, который уже возвращалс€ из зат€жного кровавого похода, торопилс€ в столицу, снова без пышной свиты, без триумфа, почти тайком, сопровождаемый грозным ропотом недовольного войска и зеленоватыми трупами, которыми устилали ему путь пораженные страшной чумой его воины от –одоса до самых ¬рат Ѕлаженства —тамбульского сера€.

ј впереди султана летело его повеление приготовить наибольший подарок возлюбленной ’асеки за сына – невиданное платье из золотой парчи, расшитое по вороту, рукавам, подолу и переду бриллиантовыми и рубиновыми стежками, украшенное на месте шейной застежки огромным изумрудом, привезенным из јлександрии. “от изумруд на тридцать четыре диргемы стоил сорок два кесе, то есть дев€тьсот восемьдес€т селимов золотом, или восемьдес€т тыс€ч дукатов. ј все платье ’асеки стоило сто тыс€ч дукатов, сумма, какую в то врем€ вр€д ли бы нашла в своей казне велика€ европейска€ держава, но дл€ султана, исчисл€вшего свой доход в четыре с половиной миллиона дукатов, она не представл€лась такой уж неимоверной. ≈сли же вспомнить, что под стенами –одоса пало именно сто тыс€ч воинов —улеймана, то цена плать€, подобного которому еще не видел мир, находила свое, пусть и кровавое, как положено дл€ такого великого властител€, оправдание.

ƒл€ себ€ —улейман сочинил небольшое стихотворение: «ѕовтор€л € множество раз: «—шейте моей любимой платье. —делайте из солнца верх, подкладкой поставьте мес€ц, из белых облаков нащипайте пуху, нитки ссучите из морской синевы, пришейте пуговицы из звезд, а из мен€ сделайте петли!»

’асеки в платье, которое охран€ли все капиджии и бостанджии большого дворца, должна была ждать султана в тронном зале, сто€ у золотого широкого трона падишахов, за прозрачным, тканным золотом занавесом; впервые за всю историю ќсманов султанска€ жена допущена была до трона (хот€ бы посто€ть р€дом!), еще вчера неведома€ рабын€, сегодн€ всевластна€ повелительница, приближенна€ и вознесенна€ небывало, среди осуждающего шепота, нареканий и затаенной хулы сто€ла, гордо подн€в головку с пышными золотыми волосами, которые никак не хотели пр€татьс€ под драгоценное покрывало, с лицом, закрытым тонким белым €шмаком, только с двум€ прорез€ми дл€ глаз, но и сквозь те прорези горели ее глаза таким блеском, что затмевали огромный изумруд на ее сказочном платье.

—ултан по€вилс€ в торжественном оде€нии, в золотом четырехрукавном кафтане (два рукава дл€ рук, два дл€ целовани€ придворным по пути к трону), в еще более высоком, чем обычно, тюрбане, с золотой саблей на боку, усыпанной огромными бриллиантами и рубинами. ’асеки поклонилась ему до земли, поцеловала его золотые сандалии, но он не дал ей поцеловать руку свою, оставив ее на колен€х, сам сел на трон предков и вскоре сошел с него и повел султаншу во внутренние покои. —нова наруша€ обычай, пошел в покои ’уррем и там смотрел на сына и на то, как молода€ мать кормит его, и припал устами к ее нежной груди, налитой молоком, жизнью и счастьем.

ј ночью они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и сме€лись от счасть€ и от страха, что могли больше не встретитьс€, и ’уррем укор€ла султана за долгую разлуку и жаловалась на несносность одиночества.

– ¬ы оп€ть пойдете на свою войну? – допытывалась она. – Ќеужели и султаны такие же, как и все мужчины, что кидаютс€ от войны к любви и снова от любви к войне?

– —ултаны, может, самые разнесчастные, – сме€лс€ он, – но € не брошу теб€ больше. ’очу быть с тобой и в раю, чтобы всегда смотреть на теб€.

– ј что будет, когда € состарюсь?  огда перестану быть желанной?  огда вокруг мен€ воцаритс€ тишина? ¬ Ѕаб-ус-сааде така€ невыносима€ тишина, что ее не способен разбить своим криком даже шах-заде ћехмед. “олько вы можете спасти мен€ от нее.

—ултан не мог узнать свою маленькую роксоланку. «астал совсем не ту женщину, какую покинул полгода назад.

– „его ты хочешь? √овори, дл€ теб€ нет ничего невозможного. – ¬аше величество, € задыхаюсь в клетке.

– ¬ клетке?

– я привыкла к просторам, они гуд€т в моей крови, как врата сера€ в бурю.

–   твоим услугам величайшие просторы мира. “ы ’асеки. ” твоих ног держава, какой не видывал мир.

– „то мне держава? –азве человеку нужна держава?

– ј что же ему нужно?

– ѕростое счастье.

– ѕростое? „то это?

– ƒышать, сме€тьс€, идти куда хочешь, делать, что придет в голову.

ќн встревожилс€, загл€нул ей в глаза.

– „то бы ты хотела делать?  уда идти?

ќна сме€лась.

– ќт вас – никуда, мой повелитель.

– Ќо ведешь такие речи.

– я так долго вас ждала!

– ƒождалась!

– “еперь хотела бы быть вместе с вами все врем€.

– “ы со мной.

– »ногда и там, где никто не подозревает.

– “ы встречала мен€ в тронном зале.

– Ёто слишком торжественно. ∆енщине хочетс€ иногда простых радостей.

– —ама кормишь сына.  ака€ радость может быть проще?

– ¬ самом деле. Ќо это тоже радость высока€.

ќн удивл€лс€ все сильнее и сильнее. ќт торжественного до простого, от высокого… куда же от высокого?   низкому?

– я прин€ла ислам, но еще сохранила в себе воспоминани€ о своих праздниках. “олько что наступил Ќовый год.

– ƒл€ неверных.

– ¬ вашей столице чт€тс€ все веры. я знаю, что флорентийский посол устраивал торжественную встречу Ќового года в своем дворце. “ам были и приближенные вашего величества. ¬ воскресенье будут праздновать венецианцы.

– ѕусть празднуют.

– ћне хотелось бы побывать там с вашим величеством.

Ёта женщина, котора€ только что надела самое дорогое в истории человечества платье, пос€гала на еще большее! Ѕезмерно поража€ его своим €сновидением, она сказала:

– ¬ы подумали о подаренном мне платье, ваше величество? ”спокойтесь. ∆ена сельджукского султана √и€с эддине- ей-’юсрева √юрджи-хатун, поклонница великого –уми, заплатила за поднесенный ей рубин сто восемьдес€т тыс€ч диргемов. ј разве ќсманы не победили сельджуков? » разве есть что-либо невозможное дл€ ќсманов?

– Ќо то, что ты просишь, невозможно, – сурово сказал султан. – ћо€ любовь к тебе безгранична, но только в моем мире, не в чужом.

– –азве ваша столица – чужой мир?

– ≈сть требовани€ власти, перед которыми бессильны и султаны.

– ¬ы не будете там султаном.

– ј кем же € буду?

– Ќу, – она задумалась лишь на мгновение, – ну… морским корсаром, разбойником, может, молодым зурначи – это уж как вам пожелаетс€. Ћуиджи √рити устраивает в своем доме новогодний маскарад, там все будут переодеты, с лицами, закрытыми масками, никто не узнает, кто вы и кто €.

– » ты хотела бы туда?

– ј разве вы не хотите доставить маленькую радость своей ’уррем? ¬едь сказано: «» јллах… дал встретить им блеск и радость».

—улейман снисходительно хмыкнул. Ёта женщина имеет неосторожность ссылатьс€ на св€тую книгу.

– “ам сказано, – терпеливо напомнил он: – «“ерпи же терпением хорошим…» и еще сказано: «», поистине, он тверд в любви к благам!»

’уррем только тр€хнула волосами, не собира€сь проигрывать в сост€зании даже такому знатоку  орана, как султан, хот€ не имела никаких надежд на победу. Ќо и султан еще не до конца знал, с кем имеет дело!

– «ј что даст тебе знать, что такое она? – скороговоркой спросила ’уррем. – ј что даст тебе знать, что такое ночь могущества? Ќочь могущества лучше тыс€чи мес€цев».

– «Ёто не слова поэта. ћало вы веруете!» – строго сказал —улейман.

– «» не слова прорицател€. ћало вы припоминаете!» – немедленно ответила ему ’уррем.

Ёта женщина могла бы вызвать восхищение даже у мертвого!

—ултан долго молчал.

– ћне надо подумать.

’уррем ластилась к своему повелителю, обнимала его шею тонкими руками, щекотала ухо поцелу€ми.

– я проникла в книгохранилище вашего величества, развернула все двадцать платочков и парчовых платков из «ћухаммедие» языджи-оглу и прочла всю сокровищницу ислама, видела на одной из страниц следы дыма, выходившего из сердца языджи-оглу от гор€чей любви к Ѕогу. “ак € думала о вас, ваше величество, разыскива€ истоки вашей бесконечности в истории. ≈сли же мы пойдем на маскарад, € обещаю прочитать там всю «»лл€х-наме» великого суфи€ јттара, ибо почему-то хочетс€ верить, что вы любите мен€ так же, как ’оррем-шах любил маленького своего раба ƒжавида.

– Ќо € не хочу, чтобы ты сгорела, как ƒжавид, – пробормотал испуганно —улейман, чувству€, что эта непостижима€ женщина ведет его так же уверенно, как маленький эфиоп ведет огромного султанского слона.

“ак осуществилс€ странный каприз ’уррем, и в воскресенье ночью среди трехсот гостей блест€щего Ћуиджи √рити, переодетых в удивительнейшие костюмы, по€вились, охран€емые несколькими дес€тками переодетых дильсизов, высокий, широкогрудый корсар в широченных белых шароварах, в синей сорочке, в узкой безрукавке, шитой золотыми кручеными шнурами, в красной чалме с целым снопом перьев над нею, закрытый чудовищной маской каннибала, а р€дом с ним маленька€ гибка€ цыганочка, вс€ в красном, с узенькой маской на лице, оставл€вшей незакрытыми ее выразительные уста, которые щедро дарили улыбки на все стороны. ќгромный зал в роскошном доме √рити был убран в строго античном стиле. Ќичего лишнего, белый мрамор, белые статуи, низкие резные белые столы и ложа возле них дл€ гостей. Ќапитки и кушань€ подавали в серебр€ной посуде дивной чеканки. ƒаже у султана не было такой посуды. »з-за мор€ прибыли по вызову √рити венецианские актеры во главе с јнджело ћадуном лишь затем, чтобы показать в лицах историю любви јмура и ѕсихеи. √рити, одетый толстым пашой, закрытый красной маской, выпустив из-под маски свои толстенные усы, усыпанные золотыми блестками, переходил от гост€ к гостю, приветствовал, угощал, развлекал. ” корсара спросил, не смог ли бы тот уступить ему свою цыганочку, но ответила сама цыганочка, за€вив, что своего корсара она не промен€ет даже на райские врата. Ћюбовь јмура и ѕсихеи сменилась танцами молоденьких турчанок, одетых столь прозрачно, что мужчины забыли даже о крепком вине, которое √рити наливал с подлинно купеческой щедростью. Ќо все же и за всем этим гости не забывали наведыватьс€ к ложу, на котором возлежал обладатель красной чалмы, чтобы хоть намеком выразить ему свое уважение, словно бы ни дл€ кого не было тайной, кто скрываетс€ в этом оде€нии и кто его спутница, переодета€ цыганочкой. Ќесколько раз подходил и любимец султана »брагим, нар€женный молоденьким хафизом, в скромном зеленом оде€нии, с зеленой узкой маской на глазах, белозубый и красногубый. ќн осмотрительно держалс€ поодаль от цыганочки, не затрагивал ее ни словом, ни взгл€дом, обходил опасливо, даже —улейман заметил это не без удовлетворени€ и шут€ прочитал газель ’амди „елеби о красавице и ходже: «ѕоймала она ходжу-заде в капкан, сказала: «ќ ты, что зажигаешь огонь на току душ, о друг, ты захватил мен€ и скрутил, как жгут, о друг, ты потер€л рассудок от ночной черноты моих волос, даже без крыльев сердце летит, точно птица, ты схитрил и выпустил любовь, и попала она в капкан».

«атем цыганочка вскочила на стол, между редкостной серебр€ной посуды (правда, попорченной, с точки зрени€ правоверных, изображени€ми голых людей, птиц и зверей), и звонким голосом стала читать «»лл€х-наме» персидского суфи€ јттара. ќ том, как на грандиозном банкете при дворе шаха гурганского ’оррем-шаха знаменитый поэт ‘ахр, автор поэмы «¬ис и –амин», прочитал свои прекрасные стихи и опь€невший шах подарил ему любимого мальчика-раба по имени ƒжавид. Ќо ‘ахр знал, что утром, протрезвившись, шах пожалеет о своем подарке. ѕоэтому он, жела€ сохранить раба дл€ шаха, запирает мальчика в погреб, куда есть только один вход – через дверь в полу у трона.  люч при двух свидетел€х отдает придворному вельможе. ”тром ’оррем-шах, узнав о поступке поэта, хвалит его за великодушие. ќн берет ключ, идет в погреб и… находит там лишь кучку пепла. Ќочью упала свеча, загорелс€ тюф€чок, на котором спал ƒжавид, и все сгорело.

’оррем-шах в отча€нии запираетс€ в погребе и проводит все врем€ в молитвах, а поэт ‘ахр, ужаснувшись случившемус€, уходит в пустыню, бродит там и слагает еще более прекрасные стихи.

ѕерсидский €зык цыганочки был слишком певуч, не слышалось в нем сухого шороха пустынных ветров, что придает неповторимую страсть сладкоречивым поэтам, но эта певучесть обернулась неожиданным очарованием, которое еще усиливалось от очаровани€ самой цыганочки. ≈е грозный корсар довольно замурлыкал, когда она прыгнула со стола снова к нему, но тут, осмелев, по€вилс€ возле них белозубый хафиз в зеленом и спросил у корсара разрешени€ станцевать с его цыганочкой.

– ј кто будет танцевать, ты или она? – спросил корсар, предвкуша€ заранее растер€нность хафиза.

– ѕусть он станет с барабаном, как евнух, а € буду танцевать вокруг, – нагнулась к уху корсара цыганочка.

– “ы так хочешь? – не поверил он, ибо зачем бы ’уррем еще и тут возвращатьс€ пам€тью к гаремным танцам? – ≈сли так, то пусть он возьмет барабан.

– Ќо € ведь не знаю, что выбивать, – испугалс€ хафиз.

– “о, что € буду танцевать! – крикнула цыганочка. ќгромный барабан притащил хафизу сам √рити, ударил дл€ пробы колотушкой, надул щеки, ударил еще, захохотал. ’афиз »брагим опустилс€ на одно колено, замахнулс€, цыганочка пошла вокруг него, легко изгиба€сь, закружилась быстрее и быстрее, ближе и ближе к незадачливому дюмбекчи, откуда-то по€вилс€ у нее в руках кусочек прозрачного муслина, она игриво помахивала этим платочком, чуть не задева€ вспотевшего хафиза, даже »брагим при всей своей дерзости и нахальстве пон€л, что происходит нечто слишком угрожающее дл€ него, и если султан до сих пор не знает о том, как попала в его гарем –оксолана, то уже сегодн€ может узнать – слишком зловеще вела себ€ султанша, все теснее и теснее зат€гивала вокруг него петлю, начина€ с той поэмы-намека и конча€ этим танцем, на который он сдуру сам напросилс€.

– ¬аше величество, – шептал, стара€сь делать это незаметно, »брагим, – ваше величество, вы узнали мен€? я »брагим. ¬ы узнали мен€, ваше величество?

ќна еще увлеченнее размахивала своим платочком, откинулась в экстазе, выгнулась спиной, как зме€, проронила сквозь раскрытые уста не то »брагиму, не то еще кому-то:

– я не знаю вас!

– Ёто € подарил вас султану, ваше величество! – в отча€нье шептал »брагим. – ѕростите мен€, ваше величество!..

– Ќе знаю вас… Ќе знаю…

– я »брагим… »з преданности шаху…

– Ќикогда не знала…

– “олько из преданности…

– Ќе хочу знать…

Ѕарабан умолк. ÷ыганочка легко порхнула к корсару, подала ему почтительно прозрачный платочек, тот обв€зал им свою длинную шею. Ќе скрывал удовольстви€. ƒа и скроешь ли величие власти, в какие бы оде€ни€ она ни р€дилась?

(продолжение следует)

—ери€ сообщений " Ќ»√ј 1: ¬ √ј–≈ћ≈ —”Ћ≈…ћјЌј ¬≈Ћ» ќЋ≈ѕЌќ√ќ":
„асть 1 - ќ√Ћј¬Ћ≈Ќ»≈
„асть 2 - ћќ–≈
...
„асть 14 - ќ—“–ќ¬ („ј—“№ 1)
„асть 15 - ќ—“–ќ¬ („ј—“№ 2)
„асть 16 - ѕЋј“№≈
„асть 17 - ¬Ћј—“№; ¬»«»–№
„асть 18 - —¬јƒ№Ѕј („ј—“№ 1)
...
„асть 29 - „ј–џ („ј—“№ 2)
„асть 30 - «ќ¬ („ј—“№ 1)
„асть 31 - «ќ¬ („ј—“№ 2)




 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку