-–убрики

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в дочь_÷ар€_2

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 01.07.2013
«аписей: 2607
 омментариев: 11
Ќаписано: 2778

Ћ≈—“Ќ»÷ј; ј»—“®Ќќ 

¬оскресенье, 27 Ќо€бр€ 2016 г. 11:46 + в цитатник

Ћестница

ѕрошлое, даже отступа€, не исчезает в человеке бесследно, оно переплетаетс€ с насто€щим, порой лишь ма€чит на горизонтах сознани€, всплывает в мучительном воспоминании или же приходит в снах.

 то она – ’уррем или Ќастас€? „то в ней перевесит дл€ нее самой и долго ли она удержитс€ в неестественной своей раздвоенности, когда прошлое отн€то у нее навеки, а насто€щее призрачно, неопределенно и тревожно?

¬ ту ночь, когда султан высадилс€ из своей барки в садах гарема, пришли к ней два страшных сна.

ѕервый был дл€ ’уррем, собственно, и не сон, а страшна€ €вь вымирающего —тамбула.

ћертвые дома, мертвые улицы, огромные черные возы вывоз€т трупы за врата —тамбула, везут их навстречу победоносному войску, которое султан ведет из-под Ѕелграда. „ерные люди, в просмоленной черной одежде, вытаскивают умерших из домов, подбирают на улицах, во дворах мечетей, на базарах. «акрыт Ѕедестан, опустели мечети, не раздаютс€ с высоких минаретов звонкие азаны муэдзинов, всюду только следы смерти, пожаров, грабежей, эти жуткие возы, полные трупов. „ерные возы, черные кони, черные люди в черной, просмоленной одежде и черные костры за вратами —тамбула, на которых сжигают трупы.

» вот она идет по мертвому —тамбулу, и нигде ничего живого, ни человеческого голоса, ни пени€ птиц, ни звериного рыка – только мертвый всплеск воды в мраморных фонтанах, на плитах которых упорно повтор€ютс€ слова  орана о том, что только вода дарует всему жизнь; идет по —тамбулу не Ќастас€, а ’уррем, султанска€ жена, баш-кадуна, а ей навстречу через Ёдирне-капу входит султан —улейман, без свиты, сам-один, и не на коне, а пеший, весь в золоте, печальный и несчастный, и прот€гивает к ’уррем руки, умол€€ о чем-то, и тогда она видит, что золото на нем такое же черное, как все в мертвом —тамбуле.

Ќи проснутьс€, ни застонать от жуткого зрелища смерти, потому что брошена она в пропасть нового сна, теперь уже сна дл€ Ќастаси, дл€ той, что была где-то и когда-то, но и дл€ той, что есть здесь, раздвоенна€ между прошлым и насто€щим, между жизнью и проз€банием, которое невыносимее и т€желее смерти.

 ак будто послала ее мамус€ јлександра в погреб сн€ть с отсто€вшегос€ молока сметану в крынку – пекла дл€ батюшки √аврилы пирожочки с творогом, из простого теста, на сковородке, смазанной сливочным маслом (смазывала сковородку перышками), гор€чие пирожочки с холодной густой сметанкой батюшка очень любил на похмелье, а еще больше любил похвал€тьс€ теми пирожочками: его јлександра умела их печь так, как никто не только в –огатине, но, пожалуй, и в самом Ћьвове, а то и в  ракове.

ѕогреб был во дворе, близ малинника, большой и глубокий, в погребице перед перекладиной висели пучочки сухих трав, которые мамус€ собирала дл€ ведомых только ей нужд, т€жела€ дубова€ дверца закрывала люк так плотно, что подн€ть ее мог разве что сильный мужчина, но Ќастас€ давно уже приноровилась закладывать в большое кольцо на дверце палку-рычаг и ловко поднимала ее – ведь в летний день приходилось иногда бегать в погреб не раз и не два, а помощи от батюшки женщинам семьи Ћисовских нечего было ждать. ƒержась за дерев€нный брус рамы, Ќастас€ ступила на верхнюю ступеньку лестницы, нащупала ногой следующую ступеньку, перенесла т€жесть тела на другую ногу и вдруг почувствовала, что ступенька обломилась под ней. Ќасилу удержавшись за брус, она рухнула всем телом вниз, зацепилась за последующую ступеньку босыми ступн€ми, осторожно продвинула руки по сто€кам лестницы, держалась, собственно, больше руками, чем на той ступеньке, когда же стала нащупывать ногой следующую ступеньку, то та, на которой она сто€ла, тоже обломилась, и девушка сползла вниз, чуть не закричав от испуга, не в силах удержатьс€ одними руками. “а нова€ ступенька, как только она ударилась об нее ногами, обломилась так же неслышно и выпала из сто€ков, как гнилой зуб. Ќастас€ поехала вниз теперь уже неудержимо, руки ее бессильно скользили по холодным осклизлым сто€кам, ступеньки выламывались одна за другой, словно бы их кто-то подпилил или сгнили они все разом и именно сегодн€ должны все выпасть; крыночка дл€ сметаны, которую она поставила у дверцы и должна была вз€ть, как только станет устойчиво на лестнице, так и осталась там, наверху, а Ќастас€ со-

рвалась с лестницы, упала на холодное глин€ное дно погреба, сильно ушиблась, но почти не ощутила боли, мигом вскочила на ноги, гл€нула вверх, увидела прислоненную к крутой стене высокую лестницу с верхней и двум€ нижними уцелевшими ступеньками, лестницу, по которой никто уже не сможет ни спуститьс€ сюда, ни выбратьс€ отсюда, в бессильном отча€нье затр€сла то, что осталось от лестницы, подпрыгнула зачем-то, хот€ знала, что не допрыгнет никогда до той верхней ступеньки, в неудержимой €рости застучала кулачками в крутую стену погреба. «емл€, желта€, холодна€, склизка€, равнодушно восприн€ла бессильные те удары маленьких кулачков, так же равнодушно восприн€ла бы и Ќастасины слезы, но девушка и не собиралась плакать, она закричала изо всех сил, голосом, еще полным надежды, без отча€нь€ и растер€нности, ибо все напоминало бессмысленную шутку.  то-то же да услышит!

ќна кричала долго и тщетно. Ќикто не приходил выручать ее, никто не слышал, не обеспокоилась мамус€ ее исчезновением. Ќо ведь должны обеспокоитьс€!

ќна снова закричала, может, еще громче и с еще большей надеждой, и в самом деле помогло, кто-то услышал, кто-то прибежал к погребу, загл€нул вниз и без размышлений прыгнул к Ќастасе. Ќе помощь, а еще один соучастник ее несчасть€?

Ќо неизвестный не считал себ€ жертвой, пожалуй, и не заботилс€ о помощи Ќастасе. ћигом кинулс€ подбирать ступеньки, жадно сгребал их в охапку, сгибалс€ над ними, чуть не полза€ на карачках по дну погреба, и упорно повертывалс€ к девушке спиной, словно бы хотел заслонить свою ненужную добычу.

Ќастас€ пристальнее посмотрела на того странного человека и с ужасом почувствовала, что уже никака€ она не Ќастас€, а… ’уррем, и не в –огатине она, а неведомо где, и человек этот не кто-то неизвестный и чудной в своем ретивом собирании ненужных дерев€нных чурок, а ближайший султанов прислужник и любимец грек »брагим, купивший ее на Ѕедестане и подаривший —улейману в гарем. »брагим был одет как дильсиз из свиты султана. ¬ дамасковом €рком кафтане, подпо€санном в три обхвата по€сом из крученого шелка, в шелковых тонких штанах, в высокой шапке, покрытой листком золоченого серебра. —боку за по€сом у него был дорогой кинжал, украшенный слоновой костью. ¬се это – шелк, золоченое серебро, слонова€ кость, странна€ одежда – так не шло к рогатинскому погребу, что Ќастас€ чуть не засме€лась в округлую »брагимову спину. ј он тем временем, мгновенно размотав с себ€ тонкий по€с (этими по€сами страшные дильсизы по султанскому повелению душили людей), стал св€зывать собранные ступеньки, еще больше округл€€ спину и жадно нагиба€сь над своей добычей, а потом отскочил в самый дальний угол погреба и, поблескива€ густыми острыми зубами, засме€лс€ Ќастасе (или ’уррем?) и крикнул по-гречески:

– јга, у мен€ есть, а у теб€ нет!

≈й даже невдомек было, что она понимает по-гречески, – так удивлена и напугана была неожиданным по€влением »брагима и всем этим происшествием. “олько что была непуганой, теперь стала напуганной. Ќепугана-напугана. ƒва слова бились в ней, как птичка в клетке, наполн€ли сердце отча€ньем и безнадежностью. Ќепугана-напугана.

ј »брагим кружил вокруг нее, подпрыгивал, не выпускал из рук охапку ступенек, опутанных длинным шелковым шнуром, и то и дело выкрикивал свои дурацкие слова на разных €зыках, которых Ќастас€ еще не могла знать, но которые – о диво и ужас! – понимала!

ќтступа€ от »брагима, отыскива€ опору (или защиту?), она ощутила сквозь тонкую кофтенку холодную осклизлость лестничного сто€ка и теперь уже не отступала оттуда, сто€ла на дне глубоченного, как безнадежность, погреба, а »брагим все прыгал, торжеству€, но постепенно утихомирилс€, остановилс€, погл€дел на девушку внимательнее, и она увидела в его глазах такой же испуг, какой ощущала и в своих собственных. ќн все пон€л. ” него были ступеньки, но без лестницы. ќна завладела лестницей, хоть и без ступенек.

– ќтдай мне! – показал он рукой на высокие сто€ки, скрепленные лишь вверху и внизу трем€ поперечинами.

– Ќе отдам! ќтдай ты!

– Ќе отдам! “ы отдай!

– “ебе – никогда!

– ј € отниму!

– ј € не дам!

ќн бросилс€ было к ней, но испугалс€, что и впр€мь может потер€ть свое, вильнув спиной, отбежал подальше. ј она бо€лась оторватьс€ от своего, схватилась за сто€ки обеими руками, вып€тила грудь – попробуй подойди!

ѕрокл€тие и нелепость! «абыла, что должна кричать, звать на помощь, забыла, где она и кто, следила только за движени€ми своего противника, за коварной игрой его глаз и нервного лица, знала, что должна любой ценой отобрать то, что он держит, и ни за какую цену не отдать свое, но не видела дл€ этого никакого способа, кроме одного – уничтожить этого человека, убить его решительно и безжалостно, тогда поставить ступеньки на место и выбратьс€ на волю. ќна никогда никого не убивала. Ќу и что? ѕока была Ќастасей, не убивала и не стала бы убивать ни за что. Ќо теперь она ’уррем, а кто знает, что это за женщина? » знает ли она сама о себе хоть что-нибудь?

– ѕодойди ко мне, – холодно сказала она »брагиму. – ѕодойди, € должна теб€ убить.

» от ужаса проснулась.

Ћежала почти гола€ на своей низкой постели, съежившись то ли от холода, то ли от страха, уже и сбросив с себ€ сон, не могла пошевелитьс€, только мысль мучительно билась в ней, ужасающа€ мысль о том, что вс€ жизнь вокруг нее, в сущности, не что иное, как глубочайша€ безысходность, на дно которой брошено множество несчастных людей, и одни из них обладают сто€ками лестницы, другие – ступеньками, каждый изо всех сил защищает свою собственность, никто не хочет поделитьс€ с другим, помочь другому, помога€ тем самым и себе, и потому всем им суждено оставатьс€ на дне, в безысходности, в безнадежности навсегда и навеки, ибо это неизбежно, как судьба, и никто не в состо€нии что-либо изменить.

– ѕрокл€тый мир, – шептали неслышно ее губы во тьме, – прокл€тый, прокл€тый! ћамус€, спаси мен€!

∆уткий тонкий стрекот наполн€л темноту поко€, темнота была сплошным тоскливым стрекотаньем, точно мириады крохотных железных жал летели отовсюду, удар€лись друг о друга, раскаленно клевали ее нежную кожу, все тело и стрекотали, стрекотали сухо, тоненько, словно бы даже повизгива€. ’уррем вспомнила, что с вечера не закрылась муслиновым пологом от москитов. ћожет, и сны от этих невыносимых москитов?

јнимашки Ћинии

јистенок

ћудра€ уста-хатун, стара€ турчанка, приставленна€ дл€ обучени€ султанских дочерей и молоденьких одалисок гарема, рассказывала ’уррем про османских султанов и про их предков-сельджуков (кого убили, кого задушили тетивой лука, кого отравили, кто умер смертью таинственной и страшной), знани€, переплетались в ней с ее долгой-предолгой жизнью, собственно, вс€ ее жизнь стала теперь сплошным знанием. “емнолица€, усата€ старуха была набита таким множеством историй, что их хватило бы на тыс€чи таких жадных умов, как у молодой полон€нки с ”краины, и из тех ее историй запомнилось ’уррем с особенной силой повествование про анатолийских орлов и перелетных аистов.

ѕравда или выдумка, но ведь кака€ жутка€!

Ѕудто бы вс€кий раз ранней весной, когда из ≈гипта лет€т на далекую ”краину стаи аистов, встречают их на пути темные стаи анатолийских орлов. ќрлы собираютс€ с отдаленнейших гор на побережье Ёге ƒениза, и когда утомленные перелетом через море аисты пробуют перебратьс€ с Ёгейских островов на материк, над белыми от солнечного зно€ горами мирных странников встречает смерть. »спокон веков живут под тем голубым, вылин€вшим от зно€ небом, среди белых камней могучие орлы, и никогда они не подпускают никого, кто хочет проникнуть на материк с мор€ и островов, повисают над безлюдными, опаленными солнцем горами мрачной лет€щей стеной, бьют насмерть все живое – все идущее, ползущее, бегущее и лет€щее.

јисты знают, кака€ судьба уготовлена им над белыми горами, но знают также и то, что где-то далеко-далеко ждут их огромные реки со сладкой водой, ждут беспредельные плавни, озера и непроходимые болота, все они, от могучих аистов-вожаков до молоденьких аист€т-первогодков, родились в тех далеких зеленых кра€х и должны возвращатьс€ вс€кий раз туда, возвращатьс€ снова и снова, всегда и вечно, ибо их аистина€ перелетна€ жизнь есть не что иное, как беспрестанное возвращение к местам своего рождени€, к тому, что навсегда остаетс€ самым родным. ’оть дорога далека€, т€жела€ и кровава€, хоть многие из них не долет€т, не прилет€т и не вернутс€ никогда, но все равно надо вс€кий раз битьс€ грудью, крылами, через силу, в отча€нном клекоте прорыватьс€ и пробитьс€ к родной отчизне – не останов€т их преграды, препоны, опасности и чь€-то зла€ вол€!

“ыс€чи лет лет€т так аисты, не мен€€ своих путей, и тыс€чи лет встречают их над морем мрачные орлиные стаи, которые пытаютс€ скинуть аистов назад, в море, отогнать от своего материка, побить, растерзать, уничтожить, но не отступают аисты, не пугаютс€, смело и отча€нно идут грудь на грудь, крыло на крыло, старые вожаки первыми принимают удар, ид€ на стену старых орлов. ѕроисходит все это на неверо€тной высоте, аисты не бо€тс€ ни орлов, ни высоты, они не пугаютс€ падений и смертей, потому что им надо пробитьс€ во что бы то ни стало, знание этого живет в их крови так же, как в орлиной крови живет знание того, что каждого, кто прилетел с мор€, надо сбросить назад, в море, или кровью его окропить белые камни материка, разорвать его на белых камн€х, еще более острых, чем орлиные клювы и когти.

» пока старые аисты-вожаки принимают на свои нечувствительные к боли тела первый удар, пока на подмогу им наплывают новые и новые волны аистиного войска, молодые аист€та-первогодки, еще не окрепшие ни телом, ни духом, отрываютс€ от стаи и, выгнув крыль€, устремл€ютс€ к самой земле, припадают чуть ли не к самым белым острым камн€м, в пугливом шуршании крыльев, в лихорадочной торопливости отдал€ютс€ от места битвы, углубл€€сь в материк дальше и дальше, недостижимые дл€ орлов, которые не умеют летать низко над землей, побежда€ старых хищников если и не силой и мощью, то умом и ловкостью, коим научили их старые аисты.

» так продолжаетс€ уже тыс€чи лет, льетс€ кровь, падают с высоты убитые гигантские птицы, идет сила на силу упорно, ожесточенно и неотступно, а разум и ловкость, между тем, спасают самых младших, и каждую весну снова прилетают к ƒунаю, ƒнепру и ƒнестру аисты, наход€т старые гнезда, ждут своих аистих и дают начало жизни новой и вечной.

“€желы гаремные ночи, но еще более т€желы дни, ибо одиночество и безнадежность с еще большей остротой ощущаютс€, когда ты окружена подгл€дываньем, подслушиваньем, крадущимис€ шагами, таинственными шепотами, недоверием и враждебностью. ¬ такие минуты весь османский мир представл€лс€ ’уррем теми кровавыми орлами с белых анатолийских гор, а —лав€нщина, которую они терзали вот уже свыше двухсот лет, беззащитными мирными аистами, несчастными, обреченными навеки, но и неуступчиво упорными в своем существовании, в посто€нном возрождении, в необратимом возвращении к своим истокам, к отчизне.

ѕервым, пожалуй, начал сын ќрхана, внук ќсмана, султан ћурад. ѕобил на ћарице болгарское войско, захватил Ёдирне и перенес туда из Ѕрусы свою столицу, присматривалс€ к тому, как бьютс€ между собой сыны болгарского цар€ јсена Ўишман и —тратимир, ослабл€€ и без того обессиленную свою державу, котора€ распалась после смерти јсена и теперь неминуемо должна стать чьей-то добычей: венгерского ли корол€ ”ласло, сербского ли кн€з€, уже захватившего под свое вли€ние ћакедонию, а то и самого папы римского, стрем€щегос€ окатоличить эти православные богатые земли. Ќо ћурад был ближе всех к лакомому куску, к тому же обладал и силой наибольшей. Ўишман, чтобы задобрить грозного соседа, вознамерилс€ отдать ему в гарем родную сестру “амару. ÷арска€ дочь славилась невиданной красотой. ѕ€тнадцатилетней была отдана в жены воеводе ƒрагашу ƒе€новичу, но воевода пал смертью храбрых на поле бо€, не успев прикоснутьс€ к своей юной жене, и теперь “амара в свои двадцать лет не знала доподлинно, кто же она, молода€ вдова или перезревша€ девушка. ¬с€ ≈вропа добивалась “амариной руки, наслышавшись о ее красоте, присылал Ўишману сватов сам венгерский король, но Ўишман, бо€сь окатоличивани€ своего кра€, все держал и держал красавицу сестру подле себ€, и та уже готова была пойти хоть в монастырь, но и туда дорога ей была заказана, потому что в жилах ее текла смешанна€ кровь – от отца-христианина и матери-еврейки.

» вот царска€ дочь должна была идти рабыней в гарем к турку!  огда Ўишман сказал сестре о своем намерении, она не стала укор€ть предател€-брата, только вздохнула и тихо сказала: «≈сли это тво€ и божь€ вол€, то пусть свершитс€».

Ўишмановы послы прибыли в Ёдирне с богатыми дарами, поклонами и царской дочерью. ћурад захотел посмотреть на нее, прежде чем посылать в гарем, где она должна была пополнить число несчастных невольниц.  огда же увидел прекрасную болгарку, то дрогнуло даже его жесткое сердце, и он за€вил послам:

– Ёта прекрасна€ девушка не может быть рабыней в моем гареме. ќна достойна носить царскую корону и будет моей женой. Ўишману прощаю его грехи. — сегодн€шнего дн€ земл€ его под моей защитой.

«абрал “амару, забрал Ўишманову землю, а через восемь лет на  осовом поле разбил и сербское войско, пустив османских коней до самого ƒуна€.

Ќа  осовом поле погиб сербский кн€зь Ћазарь, погибли все его храбрейшие юноши, султан ћурад, наслажда€сь победой, ехал по полю бо€, конь его топтал павших, стоны умирающих звучали музыкой дл€ победител€, радостно гремели османские барабаны, и никто из свиты султана, ни один из самых бдительных телохранителей падишаха не заметил, как подн€лс€ меж умирающими сербскими воинами ћилош  обылич, стал перед конным султаном и ударил его ножом пр€мо в печенку.

ќтнесенный к своему шелковому шатру, султан вскоре скончалс€, младший сын его Ѕа€зид, закрывший отцовы глаза, был провозглашен €нычарами новым султаном, когда же в султанский шатер возвратилс€ старший сын ћурада якуб, преследовавший недобитого противника, Ѕа€зид велел удушить брата у себ€ на глазах, чтобы не иметь соперника на троне.

» снова надо было задобрить хитрого победител€, и снова молодым телом слав€нки. ≈ще не остыло тело кн€з€ Ћазар€, а уже приведена была к Ѕа€зиду его п€тнадцатилетн€€ дочь ќливера, и когда двадцативосьмилетний Ѕа€зид увидел ее красоту, то вспыхнула в нем така€ страсть, что велел поставить девушку в джамии в јладжахисаре перед кадием и муллой, чтобы те засвидетельствовали его брак с кн€жеской дочерью. ƒо этого, кроме множества гаремниц, у Ѕа€зида было две баш-кадуны – дочь турецкого бе€ ƒавлет-хатун и греческа€ принцесса. Ќо то были жены не дл€ любви, забыл о них, как только взгл€нула на него своими большими глазами ќливера, как только увидел ее золотые волосы, навек запуталс€ в них своим взгл€дом и всеми своими помыслами. ¬елел закрыть ей лицо шелковым чарчафом, чтобы ничьи мужские глаза, кроме его собственных, не гл€дели на такую красу, хотел отправить ќливеру в гарем, чтобы немного там подросла, но пон€л, что не может без нее прожить ни одной минуты. Ќазвали ќливеру «Ѕаш-кадуна —ултани€», выполн€лись малейшие прихоти ќливеры, братьев ее —тефана и ¬ука султан принимал при дворе, как самых дорогих гостей, впервые на османских приемах по€вились греческие вина и сербска€ раки€. Ќе известно, завладела бы окончательно душой Ѕа€зида прекрасна€ ќливера, если бы внезапно не по€вилс€ из глубин јзии лютый хан “амерлан и не разбил войско победоносного султана на поле „убук близ јнкары, захватив в плен самого султана.

¬ железной клетке возили султана Ѕа€зида вслед за войлочными юртами хромого кочевника. ћожет, видел из своей клетки Ѕа€зид, как жгли и грабили орды “амерлана первую османскую столицу Ѕрусу, как превратили в конюшню наибольшую св€тыню Ѕрусы ”л-джамию, как захватили его гарем и полонили ќливеру с двум€ ее маленькими дочерьми.

“амерлан устроил банкет дл€ своих нукеров [59] , сидел на белом ковре, поджав под себ€ перебитую, негнущуюс€ ногу, смотрел, как принесли в железной клетке пленного султана Ѕа€зида, велел, чтобы прислуживала ему и его гост€м жена султана ќливера, совсем нага€, только в драгоценных украшени€х и с прозрачной кисеей на бедрах. ќливера не бо€лась смерти, но когда ей сказали, что за непослушание будут убиты ее дочери, она подчинилась и понесла кровавому “амерлану золотую чашу с кумысом. Ўла, как гола€ по снегу, руки ее дрожали, кумыс расплескивалс€ на белые бедра. “амерлан, прищурившись, спокойно созерцал вельможную пленницу, его старые нукеры смотрели на ќливеру так же спокойно, зато нукеры помоложе насилу подавл€ли в себе кипение крови, готовы были вскочить навстречу этой женщине, и если бы не было там их повелител€, неведомо, чем бы все кончилось. ќливера не видела никого и ничего, видела лишь свой стыд, свое падение, свой позор, поэтому даже не удивилась, когда чуть не наткнулась по пути на железную клетку, в которой, вцепившись в пруть€ побелевшими пальцами, закусив губу, чтобы не взвыть от боли и €рости, сто€л ее повелитель, ее возлюбленный муж султан Ѕа€зид.

ѕоцеловать бы ее лицо, которое дороже ему всего мира, отереть прах с ее ног и приложить к глазам, как целительное лекарство. Ќо только стон и мука. »бо эти белые ноги шли не к нему и не дл€ него.

ќливера еще нашла в себе силы, чтобы подойти вплотную к клетке и сквозь пруть€ сказать Ѕа€зиду:

– ƒелаю это, чтобы спасти моих детей, мой несчастный заточенный повелитель!

Ќе сказала «наших детей», а только «моих». ’отела нести чашу с кумысом дальше, но потер€ла сознание и упала.

Ётого надругательства Ѕа€зид уже не стерпел. ѕроглотил €д, который скрывал в своем золотом перстне. » как ни добивалс€ “амерлан, чтобы врачи спасли султана, потому что должен был повезти его в —амарканд как величайшую добычу, против €да оказались бессильными все средства.

“олько через дес€ть лет после смерти Ѕа€зида и разрухи, соде€нной ордами “амерлана, было восстановлено ќсманское царство. —тарший сын Ѕа€зида ћехмед умер от перенапр€жени€ во врем€ охоты на вепр€, младший сын ћурад долго боролс€ с названым братом ћустафой, наконец утвердилс€ на престоле, снова османска€ грозна€ сила нависла над слав€нским миром, и снова, чтобы задобрить султана, брошена была ему в жертву молода€ женска€ жизнь. —ербский деспот √еоргий Ѕранкович послал ћураду в жены свою дочь, плем€нницу ќливеры, принцессу ћару.

ћурад, даже не взгл€нув на ћару, отослал ее в Ѕрусу, в гарем, когда же после походов против венгерского корол€ прибыл в столицу и перед ним поставили ћару без ничего, лишь в прозрачной перев€зи на груди, влюбилс€ в нее безумно, немедленно сделал ее женой, а потом – чего не бывало никогда у ќсманов – отрекс€ от престола в пользу своего тринадцатилетнего сына ћехмеда. Ќа поле ћигалич возле Ѕрусы, собрав своих вельмож, он сказал им: «ƒо сих пор € много воевал, шел от победы к победе, теперь хочу остаток жизни провести мирно, далеко от распрей мира. ќтказываюсь от царского престола в пользу сына моего ћехмеда, сам отбываю в ћанису отдохнуть».

Ќе было дл€ ћурада с тех пор ничего милее на свете, чем ћара. √л€дел бы неотрывно в ее зеленые очи, положив голову на пышную ее грудь, забыв о всех заботах, о державе, о самой жизни.

¬ ћанисе возвел замок, окруженный садами, построил фонтаны, пруды с прозрачной водой. ¬ шелесте листвы, в журчанье воды, в теплых ветрах с недалекого мор€ – голос и смех и вздохи его возлюбленной ћары, а более ничего.

 ак в древней песне: «¬ыпить бы вина цвета твоего рум€нца – и опь€неть. “вои груди – как јллахов рай, войти бы туда и нарвать €блок. Ћечь между твоих грудей и заснуть. ј потом отдать душу ангелу смерти, пусть придет за нею».

ќднако по требованию беев пришлось снова стать во главе войска, чтобы победить крестоносцев, которые шли на империю, после чего оп€ть отдал престол сыну ћехмеду и вернулс€ в ћанису, где была ћара. ”мер вскорости, хот€ был еще не старым (сорока семи лет). √оворили, что от холеры, но догадки были – отравлен. —ына ћариного јхмеда ћехмед велел задушить, «чтобы сберечь единство, пор€док и мир в державе», самое ћару отослал в —ербию, где не могли прин€ть ее ни люди, ни сам Ѕог, поэтому она вновь возвратилась в “урцию и умерла незаметно, лишн€€ и чужа€ дл€ этой чужой земли и навеки оторванна€ от земли родной.

ƒаже аисты были счастливее женщин. ѕотому что как их ни били, как ни уничтожали, ни бросали на твердую землю, сколько из них ни истекали кровью, ни разбивали сердца о белые камни, все же они всегда побеждали, прорывались сквозь смерть и летели в родные кра€, чтобы дать начало новой жизни.

Ќаслушавшись преданий о безжалостных ќсманах, ’уррем невольно ставила себ€ не среди тех знатных слав€нок, царских и кн€жеских дочерей, а между аист€т с неокрепшими крылами, но с неугасимой жаждой жить и боротьс€. ”же и не рада была, что вслед за своим непутевым и несчастным отцом называла себ€ в шутку королевной. Ќе хотела сравн€тьс€ ни с королевнами, ни с кн€жнами, ни с бо€рскими дочерьми. ј хотела быть аистенком, маленьким, быстрым, неуловимым, смело бросатьс€ в бой с османскими безжалостными орлами и побеждать их.

—умеет ли и она, маленька€ птаха, аистенок, победить османского орла, в хищные когти которого брошена ее жизнь?

(продолжение следует)

—ери€ сообщений " Ќ»√ј 1: ¬ √ј–≈ћ≈ —”Ћ≈…ћјЌј ¬≈Ћ» ќЋ≈ѕЌќ√ќ":
„асть 1 - ќ√Ћј¬Ћ≈Ќ»≈
„асть 2 - ћќ–≈
...
„асть 10 -  ќЋќЌЌј; –≈ ј
„асть 11 - ’јћјћ
„асть 12 - Ћ≈—“Ќ»÷ј; ј»—“®Ќќ 
„асть 13 -  ќЋќƒ≈÷
„асть 14 - ќ—“–ќ¬ („ј—“№ 1)
...
„асть 29 - „ј–џ („ј—“№ 2)
„асть 30 - «ќ¬ („ј—“№ 1)
„асть 31 - «ќ¬ („ј—“№ 2)




 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку