-–убрики

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в дочь_÷ар€_2

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 01.07.2013
«аписей: 2721
 омментариев: 11
Ќаписано: 2920

–ќ√ј“»Ќ

¬оскресенье, 27 Ќо€бр€ 2016 г. 10:38 + в цитатник

ƒождем, как слезами, заливало весь видимый и невидимый мир, и душа ее вс€ плавала в слезах. ќна шла, бездомна€ сирота, несчастна€ пленница, проданна€ и прокл€та€, под чужим небом, прочищенным ветрами, безжалостным и бледным, как холодные глаза стрелков-лучников. «десь не было дожд€, он лил, как слезы, в ее душе да еще там, куда не было возврата, в таком далеком, что сердце вырывалось от отча€нь€ из груди, недос€гаемом, навеки утраченном –огатине.

„то-то темное, большое и страшное – зверь поднебесный, призрак налетело на нее, надвинулось, и голос дожд€ звучал в ее сердце как невозместима€ горька€ утрата. Ќичего и никогда в жизни не увидишь лучше и милее, не переживешь уже того, что пережила когда-то.

ѕризраки были здесь, а позади все только насто€щее – лишь прот€ни руку, а тут обман, ненасто€щесть падали под ноги, летали в воздухе, выступали из стен, толпились в просмердевших нечистотами улочках, сновали неслышно, как клубки шерсти, а то вдруг прорывались диким м€уканьем – то ли кошачьим, то ли дь€вольским. Ќо дь€волами должны были быть люди, а м€укали кошки, тыс€чи кошек повсюду, кошек, кошечек, изнеженных и избалованных, безнаказанных и неприкосновенных, ибо кошка была любимым животным их пророка.

ј может, это неизбежна€ кара за то, что осталось там, за морем, за степью, за реками и лесами? ћожет, и не за ее собственные грехи – она еще не успела их нажить, – а за грехи давно умерших, несчастных, прокл€тых, заблудших? Ќелепость, нелепость! Ќеужели и теперь должна пугать сама себ€, как делал это ее татусь в –огатине? Ѕатюшка Ћисовский в пь€ном бреду запугивал грехами и грозил карами всем без исключени€, он цепл€л грехи ко всему сущему, даже к деревь€м и камн€м, не признава€ их лишь за самим собой, ибо не мог отличать в своих поступках грешного от праведного, обреченный на посто€нное опь€нение если не от молитв в церкви —в€того духа, то от пива и горилки рогатинских пивоваров  васницы, якубовича и –оздольского.

¬ ее крови были неистовость отца и легкий нрав матери. √нездилось это у нее в душе в таком беспор€дке, что даже строгий учитель »ероним —карбский, к которому посылал ее √аврило Ћисовский в ожидании чудес от своей единственной дочери, не смог навести в той душе хоть какой-то пор€док, а, наоборот, еще больше взбудоражил все то, что до времени было приглушено, жило только в зародыше, еще и не проклевыва€сь к жизни. ∆ертва темных сил, безвременна€ мученица (как будто дл€ мук человеку непременно должно быть определено какое-то врем€!), лишенна€ свободы, которую если еще и сберегла, то разве что глубоко в сердце и в своей неукротимости. ўедро одаренна€ волей к жизни, она не имела теперь даже такой свободы, какой обладала вс€ка€ паршива€ кошка на улицах —тамбула.

ѕережила утрату матери, которую четыре года назад вз€ла в плен орда так же, как теперь ее самое, бесследно исчез несчастный отец в пылающем –огатине, пережила собственную смерть или какое-то подобие смерти, чтобы теперь воскреснуть, как на старенькой иконе в отцовской церкви —в€того ƒуха, но не в таинственном си€нии св€тости, не дл€ поклонений воп€щей от восторга, одуревшей от чуда толпы, а дл€ проз€бани€ понурого, почти животного. ≈динственное, что она могла, – это возвращатьс€ без конца пам€тью в родной –огатин, к крутым тропкам со щекочущим спорышом по сторонам, к густому малиннику за раскидистой грушей, котора€ зимой грустно чернела среди снегов, а летом накрывала зеленым шатром чуть ли не всю усадьбу Ћисовских. » дом свой видела с крутых улиц —тамбула так €вственно, словно сто€ла перед ним, дом из толстых сосновых бревен, просторный, с окнами на высокий ольшаник, за которым внизу бежит Ћьвовска€ дорога, упира€сь возле вала под горой в Ћьвовские ворота со старым перекидным мостом через ров, а во рву буйство лопухов, л€гушки блаженствуют в вечных дождевых лужах, змей и ужей скапливаетс€ такое множество, что вот-вот поползут они на –огатин. ќтец √аврило Ћисовский, коему не раз приходилось ночевать во рву и которого змеи не трогали, словно счита€ своим, предрекал дл€ –огатина кару иную, столь же т€желую, как дл€ библейских —одома и √оморры, потому что после этих двух третьим городом, который Ѕог хотел убрать с лица земли, был именно –огатин, спасенный случайно, но от кары не избавленный.  ак ни пугал своих прихожан пь€ненький попик, приношений и пожертвований на церковь было слишком мало, чтобы держатьс€ батюшке Ћисовскому среди первых граждан –огатина, а потому на усадьбе вечно хрюкали огромные свиньи, хищные, как лесные вепри, прожорливые, чавкающие, визгливые. ћама јлександра с утра до ночи пекла €чменные коржи, ломала их еще гор€чими, замешивала в дерев€нных бадь€х пойло, носила, надрыва€сь, в свинарник тем ненасытным твар€м, они мгновенно пожирали принесенное, грызли бадьи, прогрызали доски загородок, выставл€ли хищные рыла, высовывали длинные тонкие розовые €зыки, заходились в неистовом визге. јда, которым отец пугал всех вокруг, Ќастас€ не бо€лась еще с тех пор, как только стала понимать слова взрослых людей, – видела тот ад ежедневно, жила в нем вместе с несчастной своей матерью.

—виней Ћисовский продавал на знаменитой –огатинской €рмарке, куда сгон€ли тыс€чи голов скота, овец, свиней, коз, а покупать съезжалс€ люд из √алича, Ћьвова, —андомира, из самой Ћитвы и чуть ли не из  иева. Ѕатюшку Ћисовского в шутку называл тот €рмарочный люд «отцом свинопаственным». Ќо разве мог он бо€тьс€ каких-то там слов, если сам умел пугать людей словами торжественными, загадочными, темными! «адирал бородку, раздувал ноздри, грозилс€ сухоньким пальчиком, похожим на кривую веточку: «Ќо своемненно паче же реши, не зна€ сущаго положеннаго разума». ћама Ќастаси не очень и т€готилась своим каторжным трудом. “оненька€ и маленька€, вытаскивала из печи черные казаны, месила колючие €чневики, обваривала по локти руки в кип€тке, и все это со смехом, в непостижимой радости, с припевками то веселыми, то грустными, например: «ќй, кувала зозуленька, тепер не чувати: ой, де € с€ не родила, мушу привикати…» ј отец Ћисовский все грозилс€ неминуемостью кары дл€ –огатина и рогатинцев, хот€ его маленька€ јлександра и не была местной, а родилась за ѕрутом, в селе  н€ж-ƒвор, где росли неведомые рогатинцам тыс€челетние тисы, деревь€ вечные и оттого словно бы какие-то угрюмые и нечеловеческие в своей мощи и красоте. ј все дети €кобы рождались там от заезжих кн€зей, которые, охот€сь в окрестных пущах, влюбл€лись в кн€жедворских девчат и оставл€ли по себе сладкие воспоминани€ той кратковременной любви.  н€зей уже давно не было, а воспоминани€ оставались, и јлександра, чтобы досадить своему безродному попику, называла себ€ кн€жной да еще дразнила его тем, что €кобы и Ќастас€ не его дочь, поскольку за дев€ть мес€цев до ее рождени€ по зимней пороше наскочил на рогатинские леса с кавалькадой охотников сам король польский «игмунт, и попалась тогда ему на глаза она, јлександра кн€жедворска€, и понравилась она королю, и… « оролевна! – радостно восклицал панотец Ћисовский, прижима€ к себе маленькую дочку. – ћо€ доченька – королевна, прошу € вас! ќна колыхалась у мен€ в серебр€ной колыбельке, а ездить будет в серебр€ном возке!» —еребр€на€ колыбелька, по которой выбиты цветы и травы, существовала лишь в пь€ном воображении √аврилы Ћисовского, старенька€ же дерев€нна€ люлька, в которой когда-то перебирала ножками Ќастас€, вал€лась среди хлама в темной кладовушке, но ведь намного веселее и легче жить с легендой, особенно в таком городе, как –огатин, который и сам возник из легенды. √оваривали, €кобы когда-то √алицкий кн€зь ярослав ќсмомысл охотилс€ тут в древних пущах с дружиной воинов своих и полюбовницей Ќасткой „агровой, женщиной красивой и дико своенравной. Ќастка, погнавшись за каким-то зверем, заблудилась в лесу и, совсем уже потер€в надежду на спасение, вдруг заметила гигантского олен€-рогача, невиданной огненной масти. ќлень тр€хнул рогами, топнул ногой, словно приглаша€ за собой женщину, медленно побежал в чащу, лишь высокие рога обозначали его путь, и Ќастка погнала за ним своего кон€. “ак и вывел олень ее к стойбищу ярославову, упала она, заплаканна€ и измученна€, в объ€ти€ кн€з€, а олень исчез, как дух св€той. Ќа том месте ярослав велел заложить церковь —в€того ƒуха, а впоследствии вокруг церкви возник город, названный –огатином в честь того рогатого спасител€ олен€. ћожет, и дочку свою Ћисовский назвал Ќастасей в пам€ть о той далекой Ќастке, кн€жеской полюбовнице, хоть та Ќастка была счастливой только в легенде, а на самом деле смерть прин€ла мученическую – на костре, в который бросили ее жестокие галицкие бо€ре.

ќх, какой безалаберный был отец √аврило! »сступленно любил свою маленькую женушку и обрек ее на вечную каторгу с прожорливыми свинь€ми. √ордилс€ дочкой, мечтал обучить ее высшим наукам, хот€ сам едва умел прочитать наизусть две молитвы и не мог отличить псалтырь от требника, и готов был даже отказатьс€ от отцовства в пользу едва ли не самого корол€ польского – только бы все знали, кто растет в доме батюшки Ћисовского и в этом благословенном и прокл€том –огатине! ƒа и сам –огатин, как и его беспутный сын √аврило Ћисовский, тоже сто€л над столети€ми своего происхождени€ и существовани€ какой-то словно бы раздвоенный: с одной стороны – роскошна€ кн€жеска€ легенда о чудесном спасении заблудшей души, а с другой – почти содомска€ легенда о „ертовой горе, котора€ выситс€ на восток от –огатина, точно мрачный курган, насыпанный нечеловеческой силой на равнине. ѕотому что рогатинцы хоть и построили свой город вокруг церкви —в€того ƒуха, но, видимо, помн€ о греховной св€зи кн€з€ ќсмомысла с распутной Ќасткой, сами пустились в распутство столь т€желое по тем давним временам, что Ѕог разгневалс€, призвал к себе черта и велел ему засыпать грешный город землей, чтобы и следа никакого не осталось. „ерт набрал полную бесовскую свою торбу черной-пречерной земли и понес к –огатину. Ќо то ли заблудилс€, то ли лень его одолела, но землю он ту не донес до –огатина – как раз в это врем€ прокукарекал петух, нечистый испугалс€, бросил землю, где был, и исчез. Ќа том месте выросла „ертова гора. » теперь каждую весну детвора бегала туда рвать горицвет весенний, руту-м€ту и син€к красный, и как упр€мо ни перепахивал тропинки  узьма —мыкайло, поле которого было под „ертовой горой, их протаптывали вновь и вновь в тех же местах, где были они испокон века, и отча€вшийс€  узьма, проклина€ всю бесовскую силу, каждую осень выставл€л свою землю на продажу, но никто не хотел покупать – как ее купишь, если она под самой „ертовой горой!

√аврило Ћисовский был убежден, что –огатина не минует предначертанна€ ему судьба. «„ерт не донес ту гору – Ѕог донесет! – восклицал он на –огатинском рынке. –  ара!  ара!»

” него были огненные волосы, пылали пламенем усы и бородка, кожа на лице и на руках тоже была как бы красной, будто он только что выскочил из пекла. Ќастас€ унаследовала от своего отца огненные волосы, а от матери ослепительно-белую кожу, нежную и шелковистую не только на ощупь, но и на вид.  расота матери не передалась Ќастасе, но девочка этим не печалилась, уже знала, кака€ морока с той красотой у ее маленькой мамуси.  ак ни изматывалась јлександра с батюшкиными свинь€ми, а выходила в €рмарочные дни или в праздники на –огатинский рынок, надев белый, разукрашенный вышивкой сардак [19] , обув красные сафь€новые сапожки, выложив на высокую – так и рвала сорочку – грудь несколько ниток кораллов, и мужские взгл€ды просто липли к ней, а кто понахальнее да посамоувереннее, тот откровенно заигрывал. ќсобенно надоедали писарь рогатинский Ўосткевич, богатый сапожник, изготовл€вший сафь€новые сапожки, «ахариалович да еще голодранец шл€хтич из ѕодвысокого Ѕжуховский, здоровенный, мосластый, с торчком поставленными усами, с толстенными руками, свисавшими из обтрепанных рукавов кунтуша [20] , в рыжих от старости сапогах, слишком тесных дл€ его огромных шишковатых ног. Ћисовский бросилс€ как-то защищать жену от настырного шл€хтича, но тот пренебрежительно отстранил ничтожного попика своею ручищей, процедив сквозь зубы: «“ы, поп, не вертись у мен€ под ногами, не то растопчу!»
–оксолана. ¬ гареме —улеймана ¬еликолепного

ƒвор гарема дворца “опкапы

– “акой облик должен быть у дь€вола, – показыва€ на Ѕжуховского, закричал отец √аврило своей маленькой дочке. – ƒоподлинно такой, Ќастас€! «най и помни, дит€ мое!

≈сли бы! “еперь убедилась, что дь€волы тыс€челики. „асто и не знаешь, где они и какие. Ѕжуховский был слишком простецкий черт. Ќе умел ни скрыть своей драчливости, ни хот€ бы приглушить ее. ѕотом прибыл от —андомирского воеводы, старосты земель русских, шл€хтич Ѕобовский с жолнерами и стал собирать в окрестных селах подати и недоимки. Ќаскочили и на Ѕжуховского, у которого в ѕодвысоком был дом, а землю он давно пропил и жил то охотой, то грабежом, коему открыто предавалс€ с еще двум€-трем€ такими же забубенными головушками, как и он сам. Ѕобовский стал требовать от Ѕжуховского, чтобы он уплатил подать, а тот податей не платил никогда и никому. » это бы еще не беда, да шл€хтич в запальчивости назвал Ѕжуховского Ѕруховским, то есть приравн€л к обычному хлопу-русину. Ётого уж простить Ѕжуховский не смог бы ни пану, ни Ѕогу. Ќа ночлег Ѕобовский остановилс€ в господском доме на ѕодвысоком, а среди ночи туда ввалились какие-то трое. —луга Ѕобовского сказал им, что здесь ночует сам пан шл€хтич. ќдин из прибывших вз€л саблю и канчук Ѕобовского, вскочил в комнату, где тот спал, и стал бить сонного. «¬ставай, сукин сын!» ¬бежали еще двое, выволокли пана шл€хтича в переднюю за волосы, били палками, его же собственным мушкетом, отливали водой, снова били. Ѕжуховский, который тоже прибыл на расправу, кричал из сеней: «Ѕейте хорошенько, только не грабьте! ѕусть знает, какой ему хлоп Ѕжуховский!»  то-то выстрелил Ѕобовскому в голову. ќбмазали мертвому лицо его же собственным дерьмом, ничего из вещей не вз€ли. ј слуге сказали: «—кажи – убили его за то, что с паном Ѕжуховским обошелс€ как с хлопом, а не как с шл€хтичем. „тобы все знали и помнили!»

– ћог бы и теб€, татусю, вот так же убить этот Ѕжуховский, – испуганно говорила Ќастас€ отцу, – за мамусю вот так бы и убил!

– ћен€ Ѕог хранит! – вып€чивал грудь батюшка. – Ѕожь€ ласка нисходит на праведных, а всех грешников ждет геенна огненна€! Ѕжуховского же первого!

Ќо, видимо, геенна огненна€ была приготовлена дл€ всего –огатина, потому что не проходило и трех-четырех лет, как на город нападали черные силы, жгли, грабили, убивали, забирали в плен всех, кто не успевал укрытьс€ в лесах возле √нилой Ћипы и за „ертовой горой. Ѕатюшка Ћисовский, несмотр€ на посто€нное пребывание под хмельком, вс€кий раз избегал со своими домашними погромов, скрывалс€ в дальнем лесу у √нилой Ћипы, куда убегали через Ћьвовские ворота, потому что черные силы всегда врывались в город через ворота Ѕабинецкие или √алицкие. ћама јлександра, как бы предостерега€ дочку, напевала ей уже не веселые и беззаботные песенки, а песни такие же страшные, как набеги чужеземцев на их несчастный город: ««а синiм морем, над новим двором, Ќастас€ сорочку шиЇ. ЎиЇ, вишиваЇ i на двiр погл€даЇ. ћиколайчику, братику, що там так синiЇ? ÷и ратаЇньки орють, ой, ци волики пасуть?» – «ќй, Ќастасю, сестро, не ратаЇньки iдуть i не волики пасуть, оно по тебе, Ќастасю, туроньки iдуть». – «ќй, ћиколайку, братику, найми же ти кухароньку, а € сховаюс€ пiд дев’€теро дверей, пiд дес€тий замок. Ќањхали туроньки, стали Ќастасю шукати… Ќастасина хустонька, но не Ќастасина голiвка; Ќастасинi пацьори, но не Ќастасина ши€; Ќастасина суконька, но не Ќастас€ сама; Ќастасинi панчошки, но не Ќастасинi ножки, Ќастасинi черевички, но не Ќастасин хiд. —тали дверi ламати, Ќастасю добувати; дев’€теро дверей зламали i Ќастасю достали…» » плакала мама, словно предчувству€ долю и свою, и своего дит€тка.

√де-то в далеких кра€х жили страхи, мор падал на людей, сотр€салась земл€. —ам султан турецкий Ѕа€зед, бо€сь землетр€сени€, вышел за каменные стены ÷арьграда, жил в шатре на поле, а в ÷арьграде рухнули три башни, разрушилс€ дворец  онстантина ¬еликого, сотр€сало землю в “ракии, Ѕоснии, ƒалмации и даже в близкой ¬алахии.  ара на людей, а за что?

Ќастас€ была еще совсем маленькой, когда напали на –огатин валахи. √рабили и жгли, как татары и турки, вывезли из –огатина все ценности, даже сам польский король разгневалс€ и заставил волахского воеводу —тефана вернуть награбленное, и среди всего другого были возвращены все ценные книги, также и серебро из церкви —в€того ƒуха; хот€ отец Ћисовский, не зна€ грамоты, не мог составить описи всего церковного имущества, но помнил все так, что с его слов была составлена бумага, по которой валахи и вернули украденное. ј было там три чаши позолоченных, три белых, всего чаш восемь, а в них серебра шестнадцать гривен и п€ть и пол-лута [21] , а еще кресты, кадильницы, лампады, пожертвовани€ – на сорок три гривны и тринадцать лутов серебра.  роме того, ≈вангелий в оправе три, служебников в оправе три, ѕсалтырь и „асослов, “риодь цветна€, октоих да еще четыре книги, названий коих запомнить он не в силах, ибо великой мудрости книги. Ќаде€лс€, что дочка выучитс€ грамоте, постигнет все известные и доступные в –огатине науки и тогда прочитает те редкостные книги, которые собрались в его церкви за много веков.

” св€щенника »вана “еребушка училась Ќастас€ читать. “еребушкова наука обошлась Ћисовскому в целую свинью. «—винью целую положил на свою Ќастасю, прошу € вас!» – восклицал отец √аврило. ќн плакал, растроганный, гл€д€ на свое теперь уже ученое дит€. «ћалжонка мо€ верно-мила€ уродила мне со мною сплодженую дочку панну Ќастасю, первую в городе моем, котора€ во всем теле своем, тако в лице, €ко и в знаках, которые у мен€, притрафила и уродила». Ќо в пь€ном хвастовстве, попира€ собственное достоинство, упорно величал дочку королевной, а достаточно ли дл€ «королевны» мизерной науки, почерпнутой у “еребушка? ≈ще бы набратьс€ ей и добрых обычаев да наук высоких, а дать все это в –огатине мог единственно викарий »ероним —карбский.  огда же отец √аврило сунулс€ к викарию, тот заломил цену уже не в одну свинью, а в целых шесть. «Ўесть свинок за науку его латинскую! – потр€сал маленькими кулачками отец Ћисовский. – «а €зык слав€нский свинью одну, а за латину целых шесть? ј €зык же слав€нский правдой божьей основан, построен и огражден-есть, в латинском же только лжа, поганска€ хитрость и фарисейство сидит, почивает и обладает!» Ќо кто же еще в –огатине мог похвалитьс€ тем, что положил на всю науку дл€ своего дит€тка одну, а потом целых шесть откормленных свиней? » мог ли уберечьс€ от искуса похвал€тьс€ таким де€нием на прот€жении всей своей жизни батюшка √аврило Ћисовский? ¬едь и оправдание было под рукой. »бо разве же проживешь с одним „асословом? Ѕез латыни не поймешь ни судьи, ни стр€пчего, ни посла. » Ќастас€ стала ходить на усадьбу к викарию —карбскому. ќн ошеломил маленькую девочку огромностью своих знаний, суровостью ума. ≈го небудничность поражала и оглушала. ќдевалс€, как никто в –огатине, высокий, тонкошеий, с грустными темными глазами, с тихим голосом, равнодушный к мирским утехам, далекий от мелочей и суеты, он поразил Ќастасю в самое сердце, и она влюбилась в него не так, как доныне влюбл€лась в сопливых мальчишек, с которыми носилась босиком то на „ертову гору, то в отцову церковь разгл€дывать причудливые древние иконы с бородатыми св€тыми.

ћордаста€ ”рсул€, дочка городского слесар€ Ѕлазе€ «ебриновича, узнав про Ќастасину влюбленность, безжалостно высме€ла подругу:

– ƒа ведь тот —карбский ни на что не способен!

–  ак это? – возмутилась Ќастас€.

– ≈ще и голомордый!

– —ама голоморда€.

– ј видишь, как он ходит? –азве мог бы он от татар убежать? – «ачем ему убегать? ќн ни от кого не станет убегать!

– “ак где же он будет?

– ј тут и будет!

– ¬от бы € погл€дела!

– ѕогл€дишь, если захочешь.

» словно бы накликали своими безрассудными разговорами т€жкую беду. ѕисал летописец про тот год: «“атар сорок тыс€ч с четырьм€ царьками на –усь вторгнулись и положились недалеко Ѕузска кошем, а отр€ды по всем сторонам распустили, пал€чи, в€жучи, убиваючи, в неволю беручи, и больше нежели шестьдес€т тыс€ч люда тогда забрали в неволю, кроме детей, а старых обезглавливали и на миль сорок волости вдоль и вширь огнем и мечом завоевавши, домой вернулись в целости».

—хватили татары и Ќастасину маму, сгинула она навеки, а викарий —карбский сбежал прежде всех и быстрее всех – у него всегда пара коней была готова на такой случай и люди верные, сообщавшие, откуда налетает орда. ќтец Ћисовский выезжал из –огатина в села крестить детей. “ам и спасс€. ј Ќастасю с мамой налет застал на усадьбе. ћама только успела втолкнуть малышку в свинарник: «ƒит€тко мое, спасайс€!» ј потом темный топот, гогот, свист стрел, свиньи метались, погиба€, подплыва€ кровью, валились т€жело на девочку, и – темный топот, потемнело все, снова мамин крик, и снова топот, и едкий смрад конского пота, а она задыхалась среди луж крови – своей собственной или убитых животных? ќтец прибежал лишь ночью. ”пал на колени. ѕлакал, и молилс€, и проклинал. ќсталась без мамы, спасенна€ мамой. “ьма поселилась в Ќастасиной душе с того дн€, и хоть смех со временем снова пробивалс€ наружу, но был уже не такой беспечальный, беззаботный, как при маме, про влюбленность свою в сурового наставника и не вспоминала, да и кака€ там влюбленность в одиннадцать лет!

“айком пробирались в костел св€того Ќикола€, когда ксендз —танислав ƒобровл€нский исповедовал рогатинских мещанок. ”рсул€, янечка и Ќастас€ прижимали уши к дерев€нной решетке, прислушивались к бормотанию пана —танислава: «‘ецисти квод кведам мулиерес фацере солент квандо либидинем се вексантем экстингере волюнт?..» [22] ƒумалось ли, гадалось во врем€ тех дерзких забав, что придетс€ ошеломить этим гр€зным вопросом из католического пенитециари€ чванливого Ћуиджи √рити на стамбульском Ѕедестане?

–азруха воцарилась в городе, страх и неуверенность, чуть ли не каждую ночь рогатинцы убегали в леса, хвата€ из имущества что придетс€. ћошко Ўаев, хоз€ин каменного дома с подвалом на рынке, пр€тал от татар деньги под камнем, а ¬асиль „уйчишин видел и украл. –ассказала об этом ћарунька √олод, живша€ в халупе возле большака √алицкого. ќднако на суде ћарунька отказалась от показаний, из-за чего Ўаева заставили извинитьс€ перед ¬асилем „уйчишиным такими словами: «∆аль мне, что € это соде€л, такие слова с гневом сказал, когда о вас ничего плохого не знал. ѕрошу вас, во им€ Ѕога, чтобы мне это простили». » все равно Ўаева посадили в башню, где он должен был отсидеть неделю за поклеп.
–оксолана. ¬ гареме —улеймана ¬еликолепного

 расавица гарема. ’удожник Ћеон ‘рансуа  оммер

ќтча€нье от утраты матери постепенно проходило, мир вокруг большой, зеленый, прекрасный. «ло отступало до отдаленнейших горизонтов воображени€, нужно было жить и любить, чтобы не погибнуть, сме€тьс€ и напевать парн€м, собирать цветы возле Ћипы и —виржа, прислушиватьс€ к лесным шелестам, как к собственному дыханию, жить среди неприступных, исполинских буков, ласковых лещин, притаившихс€ под листь€ми грибов, €рких твердых €год. „асто в те годы шли дожди. ќна убегала тогда из дому, блуждала в одиночестве по лесу, там было живое дыхание буйной зелени и ощущение неудержимой силы прорастаний, бесконечности и летучести тела и духа. ј может, это она росла и ей хотелось туда, где это ощущалось всего острее?

 огда-то была ежиком под кленовым листочком, мама называла ее солнышком, отец – королевной, напевала себе песенки, подпрыгива€ на одной ножке, высовывала от удовольстви€ €зычок, показыва€ белому свету: «¬от!» Ќе терпелось ей поскорее вырасти, рвалась из детства, как из тенет.  уда и зачем?

“еперь чувствовала себ€ взрослой, кровь струилась в ее сильном, гибком теле, неизъ€снимое томление нападало внезапно, почти так же, как настырные брать€ Ѕабь€ки, скрытные и злые, как маленькие собачонки: то прожгут штаны на портном яне —туден€ке, то дернут за бороду самого райцу √олосовского, то украдут котел у лудильщиков-цыган, то прижмут какую-нибудь из девчат, чудом она спасетс€. ќт Ѕабь€ков Ќастас€ убегала, не поймали ни разу, но разве она знала, от кого бежит? Ќаверное, пришло дл€ нее такое врем€, пора приспела, когда толкает теб€ кака€-то сила к люд€м, а ты выбираешь одиночество. Ќаверное, и спаслась благодар€ своей странной привычке убегать из дому по ночам.

“атары налетели на –огатин ночью, прокрались тишком сразу через все ворота. «апрудили все улицы, окружили все дома, лавки и церкви, а потом подожгли весь –огатин, выгон€€ людей из помещений, – привыкли убивать и хватать на просторе.  олокола в церквах Ѕогородицы и —в€того ƒуха ударили и захлебнулись. –огатин запылал багр€но и безнадежно. Ќастас€ побежала сначала домой, потом вниз, к отцовой церкви, увидела запр€женный воз возле церкви, да не суждено уже было отцу Ћисовскому вывезти этой подводой церковные ценности, потому что когда бежал к возу с т€желой шкатулкой в руках, по€вилс€ на пути черный всадник, а перед Ќастасей – другой, плам€ ударило отовсюду, уже и не видела она, живой упал несчастный и одинокий ее отец или мертвый и сожгли ли старую церковь с иконами и ризами. Ќичего не видела и не слышала, очнулась на том самом возу, но катилс€ он уже не пылающими улицами –огатина, а Ѕабинцами, а потом все дальше и дальше, на ¬алашский шл€х, прозванный татарами «олотым за неисчислимую добычу, которую захватывали на нем. “уманы ƒнестра и ѕрута оставались в стороне, потоки и растоки зеленого кра€, воды белые и черные, дожди и птичий щебет лесной – все оставалось позади, навсегда, навеки. “олько топот копыт и свист стрел в степи, травы жесткие и земл€ тверда€, как отча€нье. Ѕелым телом земл€ проборонована, кровью залита, копытами конскими вспахана. «Iзза гори-гори, темненького лiсу татари iдуть, русиночку ведуть. ” русиночки коса з золотого волоса – щирий бiр освiтила, зелену дiброву i биту дорогу. ј за нею бiжить в погоню батенько њњ.  ивнула-махнула бiлою рукою: «¬ернис€, батеньку, вернис€, рiдненький, уже ж мене не однiмеш i сам, старенький, загинеш. «анесеш голову на чужую сторону, занесеш очицi на турецькi границi!» ≈е везли на отцовой подводе, потом на черной арбе татарской, укрытую от солнца, окруженную заботой и вниманием, хот€ р€дом гнали закованных в железо таких же, как она, и намного красивее, чем она. ѕотом было море – горы враждебной воды, тьма таинственных чужих просторов, полных загадочности, грозно и враждебно припавших к обычному миру земли. Ѕыл страшный невольничий рынок в  афе, где ее продали —инам-аге, и снова „ерное море, где лучше бы ей было утонуть, но она не утонула – осталась жить дальше.

∆ить? «ачем? Ќадежды умерли в ней давно, молитвы, какие знала с детства, порастер€ла все до единой, существовала теперь в сплошной униженности, в полубреду, в полусознании, но где-то в отдаленнейших глубинах души еще ощуща€, что продолжает жить, что не умрет, что жить надо, надо, надо! ѕоэтому сме€лась и пела на невольничьем рынке в  афе, и на кадриге —инам-аги, и даже в темных дебр€х Ѕедестана, когда ее продавали вторично и, может, навсегда.

(продолжение следует)

—ери€ сообщений " Ќ»√ј 1: ¬ √ј–≈ћ≈ —”Ћ≈…ћјЌј ¬≈Ћ» ќЋ≈ѕЌќ√ќ":
„асть 1 - ќ√Ћј¬Ћ≈Ќ»≈
„асть 2 - ћќ–≈
„асть 3 - »Ѕ–ј√»ћ
„асть 4 - –ќ√ј“»Ќ
„асть 5 - ќ“ј–ј
„асть 6 - ¬јЋ»ƒ≈
...
„асть 29 - „ј–џ („ј—“№ 2)
„асть 30 - «ќ¬ („ј—“№ 1)
„асть 31 - «ќ¬ („ј—“№ 2)




 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку