Уже вторую неделю Герда не чувствовала себя комфортно в собственном доме. Недолго и сорваться, когда на работе – одни враги, да ещё и дома завелся предатель. Предателем оказался родной дядя, появившийся на пороге квартиры с небольшим потрепанным чемоданчиком.
- Что ты здесь делаешь? – даже не потрудившись перейти на гостеприимный тон, потребовала объяснений Герда.
- Герда, доченька, разве ты не получила мое письмо? – седой, ещё не старик, но уже сгорбленный тяжелой болезнью, дядя протянул руки для объятия.
Герда припомнила, что среди счетов, полученных ею на прошлой неделе, был ещё какой-то конверт не первой важности, который все никак не доходили руки распечатать.
- Да… Я немного забыла… Что ты там писал? – она попыталась выкрутиться, не очень изящно.
- Забыла? Бедняжка, сколько же у тебя работы! Ну, да я тебе фруктов привез, своих, из сада…
- Так зачем ты приехал? – резко перебила его Герда, не обращая внимания на то, что дядя до сих пор стоит в подъезде.
- Я болен, Герда… Очень серьёзно. Но ты не переживай! Врачи меня обещали подлечить, только это нужно в городе сделать, тут у них и оборудование, и специалисты. Приютишь дядьку?
На кухне засвистел чайник, и Герда устремилась туда, а дядя расценил это, как приглашение войти.
Дядя притащил с собой кривенькие яблочки собственного производства, пахнущие костром лохмоться, в которые тут же переоделся, и целый выводок садовых бабочек. Он клялся и божился, что не хотел тянуть их за собой в город, но они каким-то образом спрятались в чемодане. И пока дядя аккуратно, чтобы чего не испортить, нажимал на кнопочки пульта, восхищаясь «какие в цветном телевизоре они все красивые», бабочки жили своей жизнью. Они грелись на гердином ноутбуке, когда нужно было работать, тайком садились на её деловые костюмы, придавая ей дурацкий вид в глазах подчиненных, и кружили вокруг люстры, из-за чего безумные тени бегали по всему дому. А когда Герда, разбрызгивая свои духи, нечаянно убила одну из них, они собрались всей толпой на комоде и долго, не мигая и не отводя глаз, смотрели на неё с упреком. Пришлось купить им горшок с цветами, чтобы они могли там похоронить свою подружку, а заодно и обрести свое место в доме.
Трудно передать, как все это бесило Герду. Старый больной дядька, проклятые насекомые, бестолковые подчиненные, неудачи в личной жизни. Оставалось только меньше спать и больше орать, меньше есть и больше пить кофе. Подозревая, что подходит к полному истощению моральных и физических сил, Герда совсем не замечала, что дядя подходит к этому истощению ещё быстрее. Точнее, она видела, что лечение ни черта на дядю не действует, но как-то упустила из виду то, что это ведет к его смерти.
Смерть заявилась ранним утром, когда даже бабочки ещё спали. Она уже потянулась к дверному звонку, но тут дверь бесшумно отворилась, и на породе её встретил дядя.
- А я как знал, что вы придёте! Только, прошу вас, тише. Не будем будить Герду, - шептал он, предупредительно пропуская смерть вперед. – Бедняжка, у неё столько работы! А ещё я, старый нахлебник, сел ей на шею. Пусть выспится, у неё с утра важная презентация. Я-то сам ничего в этом не понимаю, а она очень переживает. Можно это как-то… потише сделать?
Смерть кивнула и закрыла за собой дверь дядиной комнаты.
Проснувшись утром, Герда с удовольствием отметила, что бабочки куда-то исчезли. Наконец-то можно просыпаться по будильнику, а не потому, что они щекочут разноцветными крыльями ей нос. В квартире этим утром было как-то непривычно тихо, никто не включил телевизор и не требовал, чтобы Герда непременно посмотрела на очередного любимого певца, с которого недавно стряхнули пыль. Кроме того, входная дверь оказалась не заперта. Ну, конечно, этот старый болван ходил перед сном на прогулку и забыл замкнуть дверь! Не дай Бог ей, Герде, дожить до таких лет и такой тупости! Сейчас она ему все скажет, сколько уже можно это терпеть! Прикинулся умирающим, чтобы выбраться из своей дыры и поселиться в городе!
Но дядя уже не прикидывался. Он лежал, полуприкрытый одеялом, в своей нелепой полосатой пижаме, руки скрещены на груди… А вокруг него по всей кровати были рассыпали мертвы бабочки, крылья их поблекли и свернулись и уже не походили на трепещущую радугу. И Герде все стало ясно: старый болван мертв.
Накануне такой важной презентации! Теперь придется заниматься всякой ритуальной ерундой, хоронить дядю, а заодно и свою карьеру.
Герда не принадлежала к числу экстремалов, предпочитающих все делать по-старинке. Вопросы бытового характера, какими бы деликатными они ни были, должны решаться телефонным звонком или интернет-заказом.
Возможность похоронить дядю, не выходя из дому казалась заманчивой. Интернет заметно продвинулся вперед со времён виртуальных кладбищ для врагов. Для погребения нужно было всего-то указать размеры клиента и номер кредитной карты. Эти условия позволяли получить доступ ко всем инструкциям, обязательным к выполнению дло прибытия специалистов. Каталог гробов, веночков и саванов прилагался. Фотографии склепов и кладбищ, выполненные в лучших рекламных традициях, выглядели очень привлекательно. Для облегчения поиска достаточно было просто забить в поисковик страну, город, адрес и система автоматически подбирала вариант поближе к дому с расписанием автобусов для тех, кто все-таки планирует лично присутствовать на похоронах.
Прибытие специалистов обещали в течении 24 часов после оформления заказа. Герда посмотрела на часы и разочарованно вздохнула: у нее никак не было времени торчать дома весь день, когда на работе без нее начинается апокалипсис.
И все-таки похоронная система ещё далека от совершенства. Когда уже прогресс дойдёт до возможности запихнуть дядю в сканер и получить из принтера свидетельство о смерти!
На выбор гроба и всевозможных аксессуаров ушло несколько часов. Последний раз Герда так увлеклась интернетом, когда создавала свой неповторимый образ на сайте виртуального гардероба.
Герда так и не взглянула больше на дядю, даже не стала его замерять, выбрав наугад размеры (в тесноте – да не в обиде, если что). От нечего делать она стала вспоминать дядю, живого, до того момента, когда он успел ей разонравиться. Когда она гостила летом у него в деревне, ходила с ним на рыбалку, собирала яблоки в его саду (честное слово, тогда они ещё не были такими кривыми!), разве она знала тогда, что этот человек – неудачник, не идущий ни в какое сравнение в её родителями. А хорошо было об этом не думать, считать его самым лучшим дядей на земле…
- А что с бабочками делать? – прибывшие по вызову курьеры были в нерешительности.
- Похороните их вместе с ним, раз уж они умерли в один день, - распорядилась Герда.
- Тогда придется доплатить, - предупредил тот из курьеров, что отвечал за подписание документов.
Курьеры забрали дядю, а через несколько минут на почту пришло уведомление с адресом и временем похорон. Почтовая служба предлагала автоматически разослать приглашения по всем указанным галочкой адресам, а телефонная компания уже спешила выступить с предложением сделать это через СМС. Герда клинку на «отправить приглашения» и закрыла ноутбук. Было бы несправедливо не попытаться созвать на похороны друзей. Если у них не других дел – пусть развлекаются.
В дверь снова позвонили. Ну, вот, эти бестолковые курьеры что-то забыли, как всегда!
Но на пороге оказались знакомые Герде по выпускам новостей люди: первый заместитель мэра города Линь и официальный представитель разъяренной толпы.
- Герда Васильевна? – вежливо осведомился заместитель. – Мы прибыли, чтобы силой закона и силой толпы сопроводить вас к воротам города.
- Какого черта вы делаете?! – возмутилась Герда. – Мне нужно на работу!
- Уважаемая Герда Васильевна, это очень серьёзно. Речь идёт о проклятии, нависшем над нашим городом. Администрация города совместно с жителями, представленными толпой, приняла решение изгнать из города всех, кто мог стать его причиной. Вот все необходимые документы.
- Сопротивляться бесполезно, перед домом вас ждет толпа, - предупредил представитель толпы.
- Бред какой-то, - пробормотала Герда, надевая плащ.

От имени Маргарита можно образовать несколько вариантов: Рита, Марго и т.д. Друзья прозвали её просто Печень. Не в плане того, что если все напьются, она будет отвечать. Просто этот орган подвергался в её организме наибольшей нагрузке в связи с её жизнедеятельностью. Следуя этой логике, её можно было бы назвать Легкое, но это было совсем невозможно. Её никак нельзя было назвать легкой, ибо она уважала исключительно жесткий хард.
Чтобы доподлинно описать жизнь Печени и её мироощущение, пришлось бы искусственным образом вогнать себя в состояние алкоголического бреда. Однако вечеринки на ближайшее время у меня не запланировано, а напиваться во имя описания Печени – слабое оправдание на встрече анонимных алкоголиков.
Будучи ещё очень молодой девушкой, Печень уже многое понимала. Её мозг мог бы породить целый том умных мыслей, но он никак не успевал этого в редкие минуты своего просветления. Не чужды печени были и чужие мысли. Иммануил Кант утверждал, что две вещи в мире восхищают его более всего: звездное небо над головой и моральный закон внутри человека. Печень ничуть от него не отставала. Её восхищало звездное небо. Ей случалось засмотреться на звезды теплой августовской ночью, туманным сырым утром, ранним вечером или в полдень. Ей всегда светили звезды. Порой, это на самом деле её удивляло. А уж как это удивляло окружающих!
Моральный закон тоже мог бы поразить Маргариту, если бы она знала о нем немного больше. Но сам факт наличия у некоторых индивидов такого чуда заставлял её удивиться.
Печени везло, хотя она сама этого не понимала. Ей хватало сил на такую жизнь, от которой среднестатистический житель города Линь сошел бы с ума. Некоторые друзья из большой и шумной компании Печени так и заканчивали. Этого никто не замечал, ведь пьяный здоровый человек мало чем отличается от трезвого психа.
Спиртное в их несовершеннолетней компании покупал Антон. Не потому что ему исполнилось восемнадцать, а оттого, что в свои шестнадцать он выглядел так, как будто спиртное ему уже кто-то продал. Пили, в основном, от того, что жизнь – дерьмо. Этот неоспоримый повод всегда с нами, даже если до дня космонавтики ещё далеко.
Учитывая молодой возраст героини, справедливо упомянуть её родителей. Если бы директор школы вознамерился вызвать её родителей на разговор, Печень несказанно обрадовалась бы: ей и самой очень хотелось их увидеть. Родители же все пошли в дочь. Им так же изящно удавалось ускользать от встреч с дирекцией. С каждым днем возрастала вероятность того, что Печень перепутает своих родителей с ворами, обнаружив их однажды в квартире. Слишком много времени прошло со времен выцветшей фотографии, покрывавшейся пылью на письменном столе. На фотографии этой белокурые пряди Печени ещё не выкрашены в цвет вороньего крыла, а родители… Они ещё не успели превратиться в несколько купюр и записку с извинениями.
Соответственно, родители не могли знать о том, что в ту ночь их дочь спала не дома. Да и сама печень не знала толком, где она ночует и как сюда попала. Пробуждение выдалось неприятным.
Хотелось пить, и было очень холодно. С первым все понятно, но второе обстоятельство не давало Печени покоя. От этого она и проснулась.
- Какого черта здесь так холодно?! Я что, в вытрезвителе?!
- Вообще-то, это морг, - пролепетал какой-то бледный молодой человек в белом халате, закончив свое высказывание звуком падающего тела.
Проигнорировав полученную информацию, Печень приподнялась до сидячего положения и осмотрелась. Оказывается, все это время она лежала на холодной металлической поверхности. Действуя по принципу «проснулся сам – растолкай другого», Печень обратилась к прикорнувшему неподалеку незнакомому парню. На секунду её возмутил тот факт, что она просыпается рядом с неизвестно кем, но она быстро сообразила, что вчера, скорее всего, успела спросить его имя, просто не помнит этого.
- Эй, брат, сигарета есть? – по-свойски обратилась Печень к незнакомому молодому человеку.
Все было бесполезно. Этот слабак допился до синевы и не подавал никаких признаков жизни. «Продрыхнется и очнется», - поставила диагноз печень. Ей решительно не нравилось это место, надо было выбираться. Только она спрыгнула со своей металлической кровати, как сразу же споткнулась о тело того парня, в белом халате, и полетела на пол. От столкновения парень очнулся и, ни секунды не медля, завопил:
- Чур меня!
Панический крик прошелся по оголенным нервам мозга, и в голове Печени сработал детонатор, по мощности превышающий все ядерные взрывы человечества вместе взятые.
- Что ты орешь! – прохрипела она.
- Мертвецы! Трупы! Зомби! – надрывался парень.
- Где? – заинтересовалась Печень.
- Вурдалаки! Демоны! Покойники!
- Послушай, парень, мне все равно, что ты там куришь, но давай потише, а? – Печень потерла больную голову.
Бесполезный разговор, в котором встретились страх и похмелье, мог бы продолжаться долго, пока один из его участников не сойдет с ума, а другой не найдет, чем опохмелиться. Но Печени не было суждено похмелиться этим утром.
Непривычное скопление живых тел наблюдалось этим утром в морге. К Печени и молодому, но пугливому практиканту, присоединилось двое мужчин. Один из них был одет в строгий костюм безупречного покроя, другой – в спортивные штаны и растянутый свитер. Они казались полными противоположностями друг другу. Объединяли их лишь комья земли, налипшие на одежду, как будто эти двое только что перекопали огород.
- Здравствуйте. Я – первый заместитель мэра города Линь, а это – официальный представитель разъяренной толпы, - он указал на своего спутника. – Мы прибыли за тем, чтобы сопроводить некую Маргариту, так же известную как Печень, к городским воротам.
Притихший на полу практикант в конец растерялся. Воскресшие покойники – явление вполне прогнозируемое, особенно для работников морга. Но теперь практикант совсем ничего не понимал. Причем тут мэрия и разъяренная толпа?
- Хорошо, что её похоронить не успели. Ещё одних раскопок я бы не пережил, - признался помощник мэра, обращаясь к своему спутнику.
Представитель толпы понимающе кивнул.

Бесхребетный Вадим очень боялся смерти, поэтому, когда она пришла за ним, он попросил закопать его так, живьем. Потенциальный убийца поначалу хотел отвергнуть бредовую идею, но, рассудив, что на его душе уже достаточно грехов, решил воспользоваться возможностью откреститься от очередного убийства. Он терпеливо ждал, пока его клиент поудобнее устроится в узеньком деревянном гробике, и с любовной аккуратностью разровнял землю на свежей могилке.
Когда просыпаешься утром, а небо как-то близко и оно деревянное – это очень плохая примета. Сделка с киллером уже не казалась Бесхребетному Вадиму такой удачной. Однако о расторжении договора не могло идти и речи. Нужно придумать, чем себя занять, лежа в кромешной темноте под землей. Теперь, когда смерть неизбежна, пришло время разложить по полочкам свою жизнь. Но, даже если придумать много-много полочек, все равно Бесхребетный Вадим столько не нажил, чтобы провозиться до самой смерти. Он хотел ускорить процесс и перегрызть себе вены, но на то он и Бесхребетный Вадим, чтобы на такое не решиться.
Чем Вадим заслужил это жалкое подобие смерти? Он сам толком не осознавал, в чем провинился. Конечно, ему озвучили причину столь негативного к нему отношения, но он никак не мог взять в толк, что довело его до жизни такой.
Кажется, эта история началась ещё в роддоме. Маленький Вадим не видел никакой необходимости рыдать, нарушая покой своей мамочки. Но все кругом рыдали, орали, как будто их режут, и Вадиму это начинало казаться вполне приемлемым поведением.
В детском саду было не лучше. Как будто не было ничего веселого в том, чтобы слить содержимое своего горшка в аквариум, но… Все дети так заманчиво проделывали это назло воспитателям. Вадиму не повезло, и именно на его горшке рыбки сдохли. У рыбок тоже есть терпение. Хоть и говорят, что рыба помнит только последние три секунды своей жизни, если в эти три секунды жизнь – такое дерьмо, сломается даже самая оптимистичная рыбка. Рыбок было жалко.
Кто бы мог предположить, что нелепая гибель наших чешуйчатых братьев меньших уже через несколько лет окажет влияние на жизненную позицию Вадима. Подростком, Вадим никогда не расставался с черными одеждами и печальными мыслями. Он жил в мире из черного стекла, слез и боли, заключенный в самое сердце тоски. Там же жила и его девушка, которая знала об этом мире гораздо больше, чем сам Вадим. Вадиму достаточно было знать то, что она знает, куда идти по тропе отчаяния, и это было гарантией его спокойствия. А она любила повторять, что жизнь – дерьмо и мы рождены, чтобы в этом дерьме захлебнуться. Тогда Вадиму вспоминались рыбки.
Спокойствие закончилось, когда Бесхребетного Вадима выбросило холодной волной на пустынный берег, полуживого и никому ненужного. Девушка больше не могла указать ему путь или указать на отсутствие пути. Она-то сумела разбить себе голову о камни. А Вадим вот промахнулся, обогнул скалы и был угнан в море отливными волнами.
Образно выражаясь, волны неустановленного наукой вещества играли с жизнью Вадима всегда. Сам по себе, Вадим мог бы обойтись и без овец клана Диабло. Он бы всю жизнь брил овец клана Морино и был бы счастлив. Вернее, ему самому бы и в голову не пришла мысль брить овец. Он сам уже и не помнил, как ввязался в это дело.
Два конкурирующих клана держали в своих руках дело стрижки овец и изготовления пряжи. Древнейший клан Морино и не менее древний клан Диабло уже много лет всеми способами боролись за лидерство. Попадая под опеку одного клана, ты автоматически становишься злейшим врагом другого. Это и случилось с Бесхребетным Вадимом. Таким образом, судьба загнала его в овечье стойло клана Диабло, где его и взяли с поличным.
Как уже было сказано Богом, отсутствие своего мнения – не грех. Но все равно это как-то неприятно. Несмотря на то, что в руках его есть вся мудрость вселенной, Бог пока не решил, как обойтись с Бесхребетным Вадимом. Люди рассуждали не так справедливо, зато оперативно. Дежурный киллер клана Диабло должен был привести приговор в исполнение.
Бесхребетному Вадиму удалось договориться со своим убийцей, но это никак не облегчило его участь. Очевидно, что жить ему оставалось недолго. Но! Бог ещё не принял решение относительно этого человека, а потому не желал видеть его перед собой. Бог мог бы выбрать одно из множества чудесных спасений, и он уже был готов дернуть за соответствующий рычаг, когда жители города Линь пришли ему на помощь.
Сквозь щели в крышке гроба в лицо Вадиму сыпалась земля, что могло значить только одно: покой могилы кто-то нарушил. Несколько раз что-то ударилось об крышку, послышались какие-то невразумительные выкрики, возня, и сквозь все те же щели в крышке Вадим увидел лазурное небо. Волны опять позволили ему всплыть.
Бесхребетного Вадима извлекли из гроба, отряхнули и в официальном порядке велели следовать за собой. Щурясь от солнечного света, успевшего уже стать непривычным, он мог видеть разъяренную толпу под предводительством официального представителя толпы и первого помощника мэра. И он пошел, понимая, что его стихия – отнюдь не земля. Его стихия – толпа.

Куда бы вы пошли, если бы вас изгнали из города?
Как бы это ни было странно для нас, изгнания из города случаются. Взять, хотя бы, Александра Невского. Он, в общем-то, был неплохим парнем, но его все равно изгнали из Новгорода. И это притом, что как раз перед этим он спас землю Новгородскую от шведской угрозы. Александр оказался незлопамятным, смог переступить через свою обиду и вернулся в Новгород, когда над городом вновь нависла угроза. Потом было знаменитое «ледовое побоище». За это мы его и любим.
Это история об изгнании из города Линь некоторых его жителей. Не наследство Александра Невского стало почвой для столь беспрецедентного события. В городе Линь возможно все, было возможно и будет возможно всегда.
Город Линь был основан ещё в V в. до н.э. кочующим племенем индейцев-авантюристов. Племя индейцев отчалило с берегов Атлантиды для поиска новых плодородных земель в районе экватора. Что-то в этой экспедиции пошло не так, и курс восьми трехъярусных галер немного изменился. Долго метались в незнакомых морях и озерах индейцы-авантюристы, пока не причалили к ещё более незнакомым берегам. Здесь они сошлись с местным населением в знаменитой битве под Чернобылем и, уставшие от скитаний, заселились в лесах Сибири. Именно там был основан город Линь, крепость которого заложили прямо на заброшенном кладбище холерных пингвинов. Последнего обстоятельства индейцы-авантюристы знать не могли. К тому времени, как они пришли в Сибирь, кресты на кладбище пингвинов уже успели перегнить и образовать плодородную почву. Спасибо археологам и аккультистам, теперь существование кладбища не подвергается сомнениям.
Но не буду мучить вас скучными историческими фактами. Просто помните, что в этом удивительном месте возможно все, и давайте больше не будем возвращаться к этому вопросу.
Город Линь слыл самым толерантным городом мира. Здесь многие жили по принципу: раз уж возМОЖНО все, значит и МОЖНО тоже все. Здесь не сердились на идиотов, пока они не становились причиной ДТП. Пусть сторонники толерантности проклянут меня, презрят меня, бросят в меня камнем за эти слова, я все равно скажу. Толерантность не всегда приносит нам положительные результаты
В души линьцев закралось подозрение, что пора завязывать с излишней терпимостью и обзавестись фильтром, когда из-за благодатных условий сюда начали стекаться чернокнижники со всей Европы. Поначалу они вели вполне пристойный образ жизни, меняли целлофановые пакеты на многоразовые экосумки и исправно платили налоги. Идиллия закончилась, когда мрачная энергия, высвобожденная обратным эффектом тысячи заклинаний, образовала над городом облако. Облако выстрелило, и в церквях, больницах и учебных учреждениях вылетели стекла. Тем же вечером мэр, будучи слабо подкованным по теме чернокнижников, экстренным указом запретил всем чернокнижникам доступ в библиотеки, дабы они не очернили книги. Вместе со всеми читательского билета чуть не был лишен Иван, по кличке Антихрист. Больших усилий ему стоило доказать, что он – простой водитель маршрутки.
Следующим утром, уже не так экстренно, мэр сообразил, что сделал что-то не то. Так как об инквизиции в самом толерантном городе мира никогда не слышали, нужно было придумать что-то свое. Мэр нашел решение этого вопроса. Он был человеком не глупым, хоть и не сразу сообразил, кто такие чернокнижники. В самом деле, мэр не обязан разбираться в чернокнижниках! Орлов, т.е мэр, пригласил в город потомственную в пятом колене, великую знахарку всея Руси Ефросинью. Ефросинья не стала вытеснять служителей Сатаны посредствам своей божественной магии. Она была редкостной бездарностью, шарлатанкой, каких поискать. Но Ефросинья была в этом бизнесе не первый год. За пару месяцев массированной рекламы, ей удалось установить монополию на магические услуги. Длинной мрачной процессией покидали чернокнижники город Линь, застряв в очереди перед главными воротами. В самом деле, зачем брать на душу грех, обращаясь к черной магии, если можно навести порчу на врага, обойдясь силами белой?
Недоразумение с чернокнижниками заставило общественность Линя задуматься: все ли нужно терпеть? Такой большой город может безболезненно укрыть парочку выродков, но что делать с массовым уродством? Вопрос ведь не в том, как относиться. А в том вопрос, кто будет определять недостойных. Боясь ненароком оскорбить чувства своих жителей, Линь терпел всех. Пока одна из бед не приняла масштабы проклятия.

1. Святой Алексей.
Святой Алексей не всегда был святым. Хотя бы потому, что в молодости мечтал стать поэтом. Правильный во всех отношениях мальчик заболел богемным образом жизни. Он внезапно осознал, что избран высшими силами для создания гениальных стихотворений. Создавать поэтические гениальности надлежало в затертом, но дорогом кафе на центральной улице города, запивая бесконечные сигареты черным кофе, устроившись за столиком у самого окна, в промозглый дождливый день. Из всего этого Алексей мог позволить себе только дождливый день. Дождливые дни раздавались бесплатно.
Тогда же и начал пить. Пил не просто так, а в целях исследования феномена зеленых человечков. Для блистательного ума молодого поэта было сущей забавой немного поиграть с наукой. И он пил, честно пил, осваивая такие количества, что смело можно было говорить о научном эксперименте.
Первое время решительно никакого толку из этой затеи не выходило. Алексей видел зеленую траву, зеленых лягушек и даже зеленые яблоки. Разочарование состояло в том, что все они не были человечками. Более того, они имели зеленый оттенок, неизменный и независящий от градуса. Поэт даже начал ненавидеть все зеленое. И привычного цвета человечков. Два этих условия, оторванные друг от друга, являли собой отвратительный факт действительности. Действительности, от которой так хотелось убежать. Действительности, где зеленым человечкам нет места.
Дальнейшие изыскания протекали интереснее, но все так же безнадежно. Алексей видел зеленых бабочек, зеленых мышек, зеленых тараканов, но зеленые человечки продолжали его жестоко игнорировать. А ему оставалось только вопрошать, отпуская крик души на дно пустого стакана: «Когда я уже допьюсь до зеленых человечков?!».
Святой Алексей был «не так уж и свят» дважды. Схоронив мечту о зеленых человечках где-то в глубине своей души, он все же смог бросить пить и отыскать во тьме новый жизненный путь. Он внезапно осознал, что избран высшими силами для того, чтобы передвигать предметы силой мысли. Тот факт, что Алексей бросил пить, дал ему обманчивое представление о безграничности силы его воли.
В то время Алексей считал единственным злом алкоголь, потому и не видел ничего дурного в том, чтобы примкнуть к чернокнижникам. Тем более чернокнижники тогда только-только появились в городе и были безумно популярны. И они были бы рады принять его в свои ряды, нужно только продемонстрировать свои способности. По заведенным издавна правилам, требовалось всего ничего: сдвинуть спичечный коробок по гладкой поверхности стола от себя на десять сантиметров.
Но тщетно. Тщетно Алексей пытался сдвинуть коробок от себя. Коробок не желал двигаться, стоял на своем, как баран. Алексей проводил дни и ночи, впившись властным взглядом в коробкообразный кусок картона. Порой ему начинало казаться, что коробок и вправду двигается. По специально нацарапанным на столе меткам можно было определить, что это не так. Тогда Алексей понимал, что начинает бредить. Порой ему казалось, что коробок подмигивает, дразнится, показывает язык. Тогда Алексей понимал, что его противник идет на принцип, не желает подчиняться из вредности.
Так и не смог Алексей достичь своей цели. Он все пытался послать коробок в противоположном от себя направлении, а между тем коробок так и лип к своему повелителю, бегал за ним по всей квартире.
Разочарованный, Алексей поступил с коробком жестоко. Сделал из него «джина». Взял целый коробок, в котором спички успели лишь немного оплавиться от напряжения телепатической энергии, воспламенил одну спичку и ею поджег другие. Закрыл коробок и стал ждать. Из коробка повалил густой дым, так называемый «джин». И в облачке этого дыма явился ему господь Бог и молвил слово свое.
- Эх, Алексей, натворил ты делов!
- В чем я виноват перед тобой? – прикинулся дураком Алексей.
- Как будто и пьянство грех, и с чернокнижниками водить дружбу – не праведное это дело. Спички зачем сжег без толку?
- Я не виноват, - оправдывался грешник.
- Не виноват только Бесхребетный Вадим. Вот он невиноват, тут и спорить нечего. Отсутствие своего мнения – не грех, хоть и страшнейший из недостатков. А все остальные в своих грехах повинны и наказание понесут соответствующее. Хочешь быть Бесхребетным Вадимом?
Бог исчез, оставив после себя удушливый запах паленого картона.
Сравнение с Бесхребетным Вадимом поразило Алексея до глубины души. На судном дне он предпочел бы встать в одну очередь с пьяницами или чернокнижниками, нежели с Бесхребетным Вадимом.
Встреча с Богом круто изменила жизнь Алексея. Он, наконец-то понял, что избран таки высшими силами. Избран помогать непутевым людям во светлое имя Божье. Двадцать лет прошли с тех пор. Прошли как один день, проведенный в заботе о ближнем. Алексей стал под сводами церкви священником, а на улицах города – просто святым.
В детском доме города Линь все знали дядю Лешу. Прозвище «Святой» смущало его. Каждый раз, поднимаясь по лестнице своей доброты все выше и выше, он вспоминал свои предыдущие «заслуги», и ему становилось стыдно, как будто это было вчера.
Конечно, он знал о надвигающемся изгнании. Предположи кто-то, что Святой Алексей подвергнется изгнанию, его бы немедленно отлучили от церкви. А между тем сам Алексей оттащил тяжелые пакеты с конфетами и книжками в линьский детский дом, раскрошил оставшийся на кухне хлеб в кормушку для птиц, поставил свечку за здравие и отправился к главным воротам. Он знал, что тоже грешен. Он нашел способ расплатиться за ошибки своей молодости. Святой Алексей добровольно примкнул к изгнанникам.

слушали 0 копий [+ в свой плеер]

К такой музыке комментарии излишни.

Проклятие города Линь

Этот дневник целиком и полностью посвящен роману Дарьи Потаниной (http://vkontakte.ru/potanina_daria) Проклятие города Линь. Посчитав это произведение достойным внимания широкой публики, автор дневника берется публиковать его по частям здесь. Проклятие города Линь - это антиутопия, где бескомпромиссный реализм переплетается с мистикой, а критика пороков современного общества сменяется лёгким юмором. Чтобы это понять, это нужно прочитать. p.s. роман ещё не дописан, поэтому в оконцовке возможно всё)