ИСЧЕЗНУВШАЯ КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ

 

Дворец культуры в городе Усолье-Сибирском

 

 

Предыстория 

Начало этой истории относится к 1969 году. Именно в том году руководство Усолье-Сибирского химкомбината поддержало идею создания картинной галереи при строящемся в то время многофункциональном Дворце культуры химиков. Исходя из размеров всего комплекса зданий Дворца, в том числе и клубного отделения, в котором, на втором этаже, предполагалось разместить экспозиционный зал, определилось то обстоятельство, что картины следует заказывать художникам-станковистам. В связи с этим, учитывая их рекомендации, главный архитектор Дворца культуры В.А. Павлов внес необходимые изменения в архитектурный проект второго этажа клубного отделения.

 

Под постоянную экспозицию картинной галереи был спроектирован специальный  зал. В нем было предусмотрено все: достаточная экспозиционная площадь с учетом соразмерности картин, определено нужное расстояния для отхода зрителей при обзоре станковой картины, рассчитано нужное направление и интенсивность дневного и искусственного освещения.  При оформлении интерьера экспозиционного зала в целом, была учтена тематическая направленность картинной галереи, сюжетным стержнем которой будет являться прошлое и настоящее Сибири. Не были оставлены без внимания даже, казалось бы, такие мелочи как цвет стен в экспозиционном зале, профили рам будущих картин и многие другие детали, неотъемлемые при размещении произведений живописи в интерьере.

 

Дворец культуры (№ 30) на карте города. Площадь участка занимаемого Дворцом 50 тыс.кв. м. Красным выделено клубное отделение на втором этаже которого по замыслу архитектора должна была располагаться Картинная галерея.

Площадь экспозиционного зала около 500 кв. м.

 

При дирекции химкомбината, являвшейся заказчиком серии картин, для координации действий с исполнителем был создан художественный совет. На первом его заседании председатель Совета сообщил о достигнутой предварительной договоренности с художественным советом Ленин­градского отделения Художественно­го фонда, который готов  стать исполнителем заказа.

 

В том же году началась поэтапная реализация этой идеи, завершившаяся в конце 1973 года.

 

В те годы, я, как член художественного совета химкомбината, в организационном плане был причастен к созданию картинной галереи.

  

Становление картинной галереи 

На одном из заседаний художественного Совета было решено, что картины должны отражать историю Сибири и ее современную жизнь. Мне было поручено разработать историческую тематику произведений, которая позволит художественному совету Ленин­градского отделения Художественно­го фонда пригласить, для реализации наших предложений, художников с учетом их творческих склонностей.

 

Получив это ответственное задание, я, при всей кажущейся ее очевидности, понимал, что не вправе самостоятельно определять содержательную сторону картинной галереи. Сделав черновой набросок тем, от покорения Сибири до Гражданской войны на ее просторах, я поехал в Иркутск, чтобы согласовать список с Федором Александровичем Кудрявцевым.  Только он - ученый-энциклопедист, соавтор и соредактор многотомной «Истории Сибири», доктор исторических наук, профессор Иркутского университета, имел право определить в истории Сибири периоды и темы достойные художественного воплощения.

 

 

Иркутск. Дом детского и юношеского творчества. Художник Корнеев Б.В. делал с него эскизы для своей картины.

 

Как и следовало ожидать, Федор Александрович что-то убрал, что-то добавил.

Особенно тщательно мы обсуждали тему «декабристы в Сибири и в Иркутске». Во-первых, потому что впереди маячила юбилейная дата – 150-летие восстания декабристов. Но еще и потому, что Федор Александрович трепетно относился к этой теме. Она была близка ему как уроженцу села Олонки, где 44 года жил на поселении, как его называют: «первый декабрист» - Владимир Федосеевич Раевский. Тему «декабристы» мы включили в раздел «Политические ссыльные в Сибири».

 

С легким сердцем, напечатав откорректированную Федором Александровичем тематику произведений, я сдал её председателю Совета. На заседании Совета был утвержден расширенный список из десяти разделов, по числу утвержденного количества картин, в каждом разделе находилось по пять исторических и современных тем. Художник, с учетом своих интересов, мог выбрать из раздела только одну тему.

 

К осени 1970 года между химкомбинатом и  Ленинградским художественным фондом были достигнуты определенные заочные договоренности, но и оставались некоторые проблемные вопросы, для разрешения которых требовалась встреча представителей «заказчика» и «исполнителя». Такая встреча вскоре состоялась, миссию представителя заказчика пришлось выполнять мне. Все проблемные вопросы нашли свое разрешение к обоюдному согласию. И, наконец, с Ленинградским отделением Союза художников было заключено долгожданное Соглашение за №1196 от 18 ноября 1970 г. Со стороны исполнителя его подписал искусствовед М.Л. Стеценко. От Усольского химкомбината генеральным заказчиком был заместитель главного инженера В. Воскобойников, курировавший строительство Дворца Культуры.

Прошло около года, прежде чем из Ленинграда пришло сообщение, что художники уже определились и, в большинстве своем, приступили к работе над эскизами. Вместе с тем, возникла необходимость согласовать и утвердить некоторые формальности в организационных и финансовых вопросах, что требует присутствия представителя заказчика. В связи с этим Совет провел очередное собрание, на котором представителем заказчика снова назначили меня.

 

 

Спустя неделю я уже был в Ленинграде.

 

Прибыв в Ленинградский Союз художников, и посмотрев список тем, которые выбрали художники, я увидел, что темы раздела «Политические ссыльные в Сибири», оказались невостребованными. Вместо них появился сюжет «Владимирский тракт». Представитель исполнителя возражал, уверяя, что хотя в тематическом плане заказчика и нет такого сюжета, но он вполне соотносится с разделом. Я не соглашался, доказывая, что Владимирский тракт, территориально располагавшийся между Москвой и Казанью, к Сибири имеет весьма условное отношение. Напомнил, что темы, включенные в раздел «Политические ссыльные в Сибири», рассказывают о конкретных представителях одного из политических движений - декабристах, петрашевцах, народовольцах или социал-демократах.

Составляя тематику, мы, тем не менее, рассчитывали, что в связи с грядущим 150-летием восстания декабристов, художники отдадут предпочтение именно этому политическому движению.

 

Руководствуясь этим, я, как представитель заказчика, устно уведомил исполнителя, что в моем отчете, председателю художественного Совета химкомбината о командировке, найдет место информация о ненадлежащем исполнении своих обязанностей представителем исполнителя. Что я доложу о том, что он, игнорируя обстоятельство определяющее, что темы должны быть привязаны к конкретному историческому событию или месту, самовольно в разделе  «Политические ссыльные в Сибири»,  отверг темы рекомендуемые художественным Советом химкомбината, и позволил художнику работать над аморфной темой «Владимирский тракт». Кроме того, из раздела «Гражданская война в Сибири», вместо одного сюжета, позволил художникам взять две, в результате раздел «Александровский централ» отражающий условия содержания политических ссыльных в местах лишения свободы, остался невостребованным. Это встревожило представителя заказчика и он, пообещал, что примет компромиссное решение: оставив «Владимирский тракт», найдет художника, который возьмется за сюжет «декабристы в Сибири». 

 

Огорчение что «декабристы» выпали из проекта, не покидало меня. Я обсуждал ее с художниками, чьи студии, мне, как представителю заказчика, приходилось посещать. Они со мною соглашались, что действительно упущен важный и интересный сюжет, но, лишь разводили руками, поскольку, каждый уже был занят своей темой.

 

Посетив студию художника Владимира Рудольфовича Френца, с которым у нас с первой встречи сложились товарищеские отношения, я, естественно, завел разговор о наболевшем.

 

Дед Владимира Рудольф Федорович Френц, был одним из лучших российских художников-анималистов.

- Ты зря огорчаешься, - улыбаясь, сказал Владимир, - да тема «декабристы в Сибири» оказалась невостребованной, и что? Ты говоришь, что это плохо и осуждаешь тех, кто этой теме предпочел другие, а я, как ни парадоксально это прозвучит, скажу, что это хорошо и с одобрением отношусь к тем, кто предпочел другие темы. А теперь представь, что один из нашей группы взялся бы за эту тему, но не осилил ее, и картина получилась бы невыразительной. Ты огорчился бы больше или меньше чем сейчас? Вот то-то и оно. Древние говорили: «О великих – великие». Это значит, что о великих событиях и людях должны повествовать великие творцы. В моих словах нет ни осуждения, ни упрека. Я знаю, что каждый из моих коллег мастерски делает то, за что берется и не берётся за то, что может сделать посредственно.

 

Пока говорил Владимир, я ощущал, как меня оставляла донимавшая последние дни тревога, как обволакивали покой и удовлетворенность.

 

- Знаешь ли ты, что иконописцы, а это в высшей степени одухотворенные мастера, прежде чем взяться за кисть, очищали свою душу и тело от бытовой скверны, постились и замаливали мельчайшие прегрешения. Непосредственно перед тем, как приступить к работе они парились в бане, после чего облачались в чистую одежду. Таким образом, очистив тело, душу и помыслы, они приступали к работе, чтобы создать светлые божественные лики несущие, созерцающим их, благостное умиротворение и любовь ко всему сущему.

 

Я внимательно слушал, а Владимир, так же проникновенно, продолжал.

 

- Уверен, в преддверии 150-летия восстания декабристов на Сенатской площади, мои товарищи, размышляя о создании живописного полотна отражающего жизнь декабристов и их жен в Сибири, понимали, что выполнение этой задачи - огромная ответственность, не дающая права сфальшивить в изображении достойного подвига, достойных соотечественников. Поскольку никто из художников не взялся за эту работу, это значит, что никто из них не услышал в себе звучание камертона соответствующее этой задаче.

 

В тот день я узнал, что Владимир художник в третьем поколении, его дед Рудольф Федорович Френц, был одним из лучших российских художников-анималистов, академиком Российской Академии живописи. Владимир показал мне отдельные номера журнала «Нива», где были прекрасные репродукции с картин его деда изображающие сцены охоты. Отец Владимира, Рудольф Рудольфович Френц, был известным ленинградским живописцем, профессором и руководителем батальной мастерской Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина, профессором Ленинградского Высшего Художественно-промышленного училища имени В.И. Мухиной.

 

- Мой отец, - продолжал рассказывать Владимир, - попытался создать полотно о восстании декабристов на Сенатской площади. Сколько он не бился, дальше эскизов дело не пошло. Он отказался от продолжения работы над этой темой, посчитав, что пусть лучше не будет картины, чем она будет хуже, чем у его предшественников. 

 

Новогодние празднества перед Дворцом культуры. Современное фото.

 

Вернувшись из командировки, я поступил так, как обещал это представителю заказчика. Когда принес отчет о командировке председателю Совета, оказалось, что он уже осведомлен обо всех перипетиях и, не читая мой отчет, бросил его в ящик стола.

Полтора года я не получал ни каких поручений. Даже, когда в первых числах июля 1972 года из Ленинграда в Усолье, под председательством Юрия Станиславовича Подлясского, приехал художественный Совет фонда, для ут­верждения эскизов, меня не пригласили на официальную встречу. Эскизы я увидел лишь тогда, когда они были выставлены на обозрение широкой общественности. Там, о прошлых коллизиях мне напомнила работа «Владимирский тракт», заменившая сюжет о декабристах и «отстранившая» меня от активного участия в работе художественного Совета, только теперь она стала называться «Кандалами звеня».

 

Во второй половине июля 1972 г. в Усолье в творческую командировку прибыли художники Борис Васильевич Корнеев, Михаил Павлович Труфанов и Владимир Рудольфович  Френц.  Наша встреча была по-дружески теплой. Разместили их, как теперь сказали бы, в гостинице для vip-гостей. Были такие у химкомбината для министерских чиновников. Эта располагалась на ул. Менделеева. Обычная трехкомнатная квартира на втором этаже одного из двухэтажных домов. Борис Васильевич Корнеев почти сразу уехал в Иркутск, писать с натуры Дом пионеров, с которым были связаны события, о которых он рассказал в созданном им полотне. Почти все свое свободное время я проводил с Владимиром Френцем, с удовольствием наблюдая за его работой над эскизами для будущей картины «Усолье-Сибирское. Его прошлое и будущее», так назывались рабочие эскизы.

 

Михаила Павловича Труфанова можно было застать только вечером, так как он оказался «в крепких объятиях» парткома химкомбината и свободного времени у него совсем не оставалось. Когда удавалось «расслабиться», в выходные дни, Михаил Павлович сетовал на запредельную опеку его персоны курирующим представителем парткома. Горько усмехаясь, он говорил: «Мне уже следует считать куратора соавтором, столько руководящих указаний он дает мне в течении дня». Парткомовское понятие, как должны выглядеть герои группового портрета, «чтобы его не стыдно было показать людям», довлело над творческим мировоззрением художника.

 

Уже работая над эскизами, он искал строгое и четкое композиционное построение, соответствующее генеральной задаче полотна, искал грань сочетания монументальности с жизненной простотой и естественностью создаваемых  образов, психологически точно передающих состояние души присущее людям науки.

Для парткома главным условием было, чтобы  они были узнаваемы, потому что будущие зрители знают их и будут пристрастны к отступлению от документальности их облика. 

Предложение Михаила Павловича сделать панораму химкомбината фоном для героев картины не нашло понимания, по соображениям секретности, другой его вариант, изобразить образный химико-индустриальный пейзаж было отвергнуто поскольку, как считал куратор, это не будет понято теми кому хорошо знакома панорама химкомбината.

Портретируемых следует изображать в стенах лаборатории - это мнение опекуна было незыблемым. Горько, но исполнитель, как сказал Труфанов, должен помнить, что заказчик, как и покупатель – всегда прав!.

Создав в Усолье эскизы, художники уехали в Ленинград - работать над картинами.

  Я еще год числясь членом художественного Совета так и не выполнив ни одного, самого пустячного, поручения.

     

         Портрет сталевара. Труфанов М.П. (Эскиз к картине).  

В июле 1973 года председатель Совета, пригласив меня в свой служебный кабинет, хмуро объявил, что мне следует собираться в Ленинград, в командировку. «Картины готовы, - сказал он, - и уже экспонируются на выставке». Прочитал мне нотацию относительно того, что мое присутствие там, как представителя заказчика, сугубо формальное и чтобы я «не совал нос, куда его не следует совать».

 

Когда я приехал в Ленинград, то узнал, что выставка картин Усольской художественной галереи с 24 апреля по 5 мая экспонировалась в  выставочном зале Ленинград­ской организации Союза художни­ков РСФСР на ул. Герцена, 38.  Для ленинградских любителей художественных выставок десяти дней оказалось мало, и, как тогда говорили: «по просьбе общественности», выставку снова развернули, но теперь уже в выставочном зале комбината живописно-оформительского искусства ЛОХФ РСФСР.

 

Отзывы о выставке, проходившей в  выставочном зале на ул. Герцена, 38:

 

Улица Большая морская, 38. (бывшая ул. Герцена).

Прекрасная выставка, отличные работы. Очень показательно, что большой зал совершенно опустел, а в Малом, где открылась выставка – полно народу! Спасибо!

Инженер Викторов И.В. б.д. (с. 1).

 

Зашли на выставку совершенно случайно, но не пожалели! Такие выставки надо шире рекламировать, чтобы их увидели многие. Впечатление прекрасное!

Инженеры из Москвы. Подписи неразборчивы. 28.04.73. (с. 9).

 

Очень приятно, что наши ленинградские художники созрели в мастерстве живописи настолько, что выполняют серьезные заказы, отражающих жизнь и историю нашей Родины.

Валева Екатерина, 3.5.73. (с.10)

 

Великолепная выставка, она радует душу. Сколько вложено творческого труда художниками в эти замечательные полотна. Спасибо Вам всем за Сибирь матушку, которую Вы отразили в своих полотнах. Желаю дальнейших творческих успехов. Спасибо и еще раз спасибо за выставку.

п. Тайцы, Панич Д.С. 24.IV.73. (с. 2).

 

Получила большое удовольствие от выставки в целом. Очень жаль, что картины уйдут из Ленинграда, хотелось бы иметь их повторение, хотелось бы пожелать, чтобы общественные залы нашего города (Дворцы культуры, клубы, фойе театров и кино и т.д.) шире использовали для украшения, а соответственно и воспитания художественного вкуса произведения художников Ленинграда. Надо приветствовать и такие временные выставки.

Подпись неразборчива, б.д. (с. 2-3).

 

С большим удовольствием посетила выставку картин, выполненных по заказу Усольского химкомбината. Выставка в целом производит очень благоприятное впечатление – картины прекрасно передают этапы сложного и трудного освоения Сибири и сибирскую природу, и современную индустриализацию.

Н. Демкова, к.ф.н. б.д. (с. 9).

 

Жаль прощаться с чудесными полотнами, которые «уезжают» в Усолье и хочется пожелать им там счастливой жизни.

Л.П. Подпись неразборчива, б.д. (с. 5).

 

Вернувшись в Усолье, сдал председателю художественного Совета бумаги, которые привез из командировки. От председателя Совета, в свою очередь, я узнал, что Совет, в связи с исчерпанными им функциями – распущен.

 

Подводя итог участию в работе Совета, я, несмотря на все перипетии, был доволен, что оказался причастным к созданию картинной галереи, считая, что она без сомнения, станет духовным богатством и золотым фондом Усолья-Сибирского, города химиков.

 

Вскоре я сменил место работы, а затем и местожительства. 

 

 

ИСЧЕЗНУВШАЯ КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ
(часть вторая)
Картинная галерея и ее создатели