-–убрики

 -÷итатник

ѕисьма јфанаси€ ‘ета Ћьву “олстому - (0)

Ђ¬ Ђѕоликушкеї все рыхло, гнило, бедно, больної Ђ¬ Ђѕоликушкеї все рыхло, гнило, бедно, больної...

  ћеждународному дню художника - (0)

∆уковский —танислав ёлианович. „асть- 6. «имнее. ’рам –ождества Ѕогородицы. «венигор...

ћихаил  онстантинович  лодт (1832 - 1902) - (0)

»ван Ќиколаевич  рамской. ѕортрет художника ћихаила  онстантиновича  лодта Ѕарон ћихаил  ...

’анана мити - ƒорога цветов - (0)

’анана мити - ƒорога цветов ...

ћадонны –афаэл€ - (0)

≈го ћадонны…   ћен€ всегда влекла к себе и грела. ћечта о музе —анти –афаэл€....

 - нопки рейтинга Ђяндекс.блогиї

 -¬сегда под рукой

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в “омаовс€нка

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 20.04.2011
«аписей:
 омментариев:
Ќаписано: 49925

јркадий —тругацкий. “ри открыти€ јкутагава –юноскэ

—реда, 26 »юл€ 2017 г. 15:37 + в цитатник
I

¬от какой рассказ по€вилс€ в окт€бре 1916 года в €понском литературном ежемес€чнике «“юо корон».

ѕрофессор “окийского императорского университета, специалист в области колониальной политики, сидел на веранде в плетеном кресле и читал «ƒраматургию» знаменитого шведского писател€ —триндберга. —транно было подумать, что всего каких-нибудь п€тьдес€т лет назад обо всем этом и мечтать не приходилось — ни об »мператорском университете в “окио, ни о колониальной политике, ни о проблемах европейской драматургии. ѕрогресс налицо. » особенно заметен прогресс в материальной области. ѕобедоносно отгремели пушки отечественных броненосцев в ÷усимском проливе; страна покрылась сетью железных дорог; распростран€ютс€ превентивные средства из рыбьего пузыр€… Ќо вот в области духовной намечаетс€ скорее упадок, а профессор леле€л мечту облегчить взаимопонимание между народами «апада и своим народом. ќн даже знал, на какой основе должно строитьс€ это взаимопонимание. Ѕусидо, «путь воина», это специфическое досто€ние японии, прославленна€ система морали и поведени€ самурайства, сложивша€с€ шесть веков назад.  онечно, не все в ней годитс€ дл€ целей профессора, но основное — требование жесткой самодисциплины и добродетельной жизни — €вно сближает дух бусидо с духом христианства.

   ѕрофессор вперемежку листал —триндберга и размышл€л о судьбах €понской культуры, когда ему доложили о приходе посетительницы. ¬ приемной ему представилась почтенна€, из€щно одета€ женщина — мать одного из студентов. ”садив посетительницу за стол и предложив ей чаю, профессор осведомилс€ о здоровье ее сына.   его величайшему смущению, вы€снилось, что юноша умер и что гость€ пришла передать профессору его последнее «прости». Ќекоторое врем€ они обменивались малозначительными репликами, причем профессор заметил одно странное обсто€тельство: ни на облике, ни на поведении дамы смерть родного сына не отразилась. √лаза ее были сухие. √олос звучал совершенно обыденно. »ногда она даже улыбалась как будто. ѕрофессор поразилс€, от холодности и спокойстви€ соотечественницы ему стало не по себе. » тут произошло вот что. —лучайно уронив веер, профессор полез за ним под стол и увидел руки гостьи, сложенные у нее на колен€х. Ёти руки дрожали, и тонкие пальцы изо всех сил м€ли и комкали носовой платок, словно стрем€сь изодрать его в клочь€. ƒа, гость€ улыбалась только лицом, всем же существом она рыдала.

  

ѕроводив гостью, профессор вновь уселс€ в кресло на веранде и вз€л —триндберга. Ќо ему не читалось. ћысли его были полны героическим поведением этой дамы, и он растроганно и с гордостью думал о том, что дух бусидо, дух жестокой и благородной воинской самодисциплины поистине вошел в плоть и кровь €понского народа. ¬ эту минуту рассе€нный взгл€д его упал на раскрытую страницу книги.

«¬ пору моей молодости, — писал —триндберг, — много говорили о носовом платке госпожи ’айберг… Ёто был прием двойной игры, заключавшийс€ в том, что, улыба€сь лицом, руками она рвала платок. “еперь мы называем это дурным вкусом…»

 ѕрофессор растер€лс€ и оскорбилс€. ќскорбилс€ не за даму, а за свою взлеле€нную простодушную схему, в которую так четко укладывалось это происшествие. » ему в голову не пришло, что героическое поведение гостьи могло объ€снитьс€ причинами, к которым пресловутые пон€ти€ военно-феодальной чести не имеют никакого отношени€…

“ак примерно выгл€дит откомментированное содержание одного из ранних рассказов јкутагава –юноскэ «Ќосовой платок».

Ќевооруженному глазу заметна брезглива€ усмешка автора по поводу мечтаний злополучного профессора сделатьс€ идеологом €понской культуры на основе бусидо, этой действительно специфической смеси клановых воинских традиций с плохо переваренным конфуцианством. ≈ще в последние годы XIX века, сразу после окончани€ €поно-китайской войны, заправилы империи недвусмысленно потребовали от отечественной литературы создани€ так называемых «комэй-сЄсэцу» — «светозарных произведений», проникнутых казенным оптимизмом и прославл€ющих воинственность и великодушие средневекового и современного самурайства. “олпа бездарных полуграмотных писак бросилась заполн€ть книжные рынки страны бесконечными вариаци€ми на тему о верности сюзерену и о кровавой мести, о вспоротых животах и о срубленных головах, о поединках на мечах и о лихих штыковых атаках, и в унисон им, только не так грубо и не так пр€молинейно, заворковали о величии бусидо, о благотворности бусидо, о назревшей необходимости воскрешени€ бусидо идеологические дилетанты с профессорских кафедр. ¬ далекой ≈вропе гремели пушки и лились реки крови, каблуки €понских патрулей стучали по кривым улочкам вз€того у немцев ÷индао, импери€ готовилась к большим колониальным захватам. Ќе удивительно, что в эти дни думающий и широко эрудированный писатель (а јкутагава, как мы увидим, был именно таким) жестоко осме€л мечтательного либерала, усмотревшего духовное сходство между возрождающимс€ к жизни кодексом профессиональных убийц и плачевно дискредитировавшим себ€ христианством.

Ќо давайте проанализируем рассказ более тщательно. »так, некий профессор, специалист по колониальной политике и приверженец бусидо, читает —триндберга и предаетс€ размышлени€м о способах преодолени€ духовного засто€ в своей стране. «атем он беседует с женщиной, недавно потер€вшей сына, и случайно обнаруживает, что ее внешнее спокойствие есть только маска, а на самом деле она мучаетс€ безутешным горем. ќн приходит в восхищение — не столько от героизма гостьи, сколько от полного, как ему представл€етс€, соответстви€ между ее поведением и бездарной умозрительной идеей. ѕо нашему мнению, если бы речь в рассказе шла только об осме€нии идеологического дилетантизма, это было бы вполне достаточно. Ќу, а —триндберг? ƒл€ чего автору понадобилось противопоставл€ть сценический прием госпожи ’айберг поведению гордой матери? Ќе зр€ же он так смело ввел в рассказ элемент случайного совпадени€: профессор натыкаетс€ на пресловутый абзац из —триндберга чуть ли не сразу после случа€ с носовым платком. ¬идимо, дело обстоит не так просто, и у рассказа есть «второе дно», не столь очевидное, как первое, но наверн€ка не менее важное.

ƒействительно, концовка рассказа производит странное впечатление. „итатель далеко не сразу осознает, кака€ проблема всплывает вдруг из нее. ћономан-профессор смутно ощущает что-то не€сное, что грозит разрушить безм€тежную гармонию его мира. ѕыта€сь объ€снить себе это ощущение, он готов заподозрить —триндберга в попытке осме€ть бусидо. ќн даже готов оправдыватьс€: «сценический прием… и вопросы повседневной морали, разумеетс€, вещи разные». » все это мимо цели, но на то он и мономан. ≈сли бы он дал себе труд отвлечьс€ от любимой идеи, он сумел бы пон€ть, что парадокс, с которым столкнул его случай, лежит совсем в другой плоскости пон€тий и представлений. ќн сумел бы увидеть проблему такой, какой поставил ее перед читателем (и перед собой) автор. ѕроблему соотношени€ жизни и искусства.

¬ глазах знатоков театра сценический прием госпожи ’айберг давно уже стал банальностью. Ќо сотни тыс€ч, миллионы женщин и до и после госпожи ’айберг при разных обсто€тельствах и по разным причинам стискивали зубы, комкали носовые платки, впивались ногт€ми в ладони, чтобы не вскрикнуть, не разрыдатьс€, не показать своей боли, и никто никогда не называл это «дурным вкусом». » совершенно неважно, почему они это делали: по врожденной ли гордости или по твердости характера, пусть даже из приверженности кодексу бусидо. ¬ данном случае не в этом дело. ƒело в диковинной метаморфозе, которую претерпевает воспри€тие нами человеческого поведени€, когда оно переноситс€ из реальной жизни на сцену, на экран или на страницы книг.  акова психологическа€ природа этой метаморфозы? ¬ чем секрет адекватного перевода с бесконечно разнообразного €зыка бесконечно разнообразной жизни на €зык искусства?

¬от в этом, как нам кажетс€, и состоит глубинна€ суть, «второе дно» рассказа «Ќосовой платок». Ёто и есть главна€ его проблема, которую не то что разрешить — просто увидеть не дано профессорам — приверженцам бусидо, и эта проблема всю жизнь терзала странную и мудрую душу €понского писател€ јкутагава –юноскэ, покончившего самоубийством в 1927 году в возрасте тридцати шести лет.

II

ќн родилс€ в “окио утром 1 марта 1892 года или, по старинному врем€исчислению, в час ƒракона дн€ ƒракона мес€ца ƒракона, и потому его нарекли –юноскэ, ибо «смысловой» иероглиф этого имени «рю» означает «дракон».

 огда ему исполнилось дев€ть мес€цев, его мать сошла с ума, и младенца, по закону и по обычаю, передали на усыновление и воспитание в бездетную семью старшего брата матери, начальника строительного отдела “окийской префектуры јкутагава ћитиаки. “ак маленький –юноскэ утратил фамилию Ќиихара и получил фамилию јкутагава, покинул вульгарные кварталы  Єбаси и дом невежественного нувориша из далекой западной провинции и поселилс€ в старинном ’одзЄ, районе мрачноватых эдоских особн€ков, единственным сыном коренного столичного жител€, большого ценител€ и знатока €понской культуры.

¬ небольшом предисловии не место подробност€м детских и юношеских лет писател€. —кажем только, что первоначальную — и весьма основательную — культурную закалку он получает в доме своего приемного отца; что учитс€ он прекрасно и со школьных лет увлекаетс€ чтением €понской и китайской классики; что в одиннадцать лет он редактирует и оформл€ет рукописный журнал, который «издает» совместно с одноклассниками, а с четырнадцати лет принимаетс€ читать ‘ранса и »бсена; и что в двадцать лет, учась на литературном отделении так называемой высшей школы, без пам€ти и без разбора погружаетс€ в чтение европейских поэтов, прозаиков и философов, в том числе Ѕодлера, —триндберга и Ѕергсона.

¬ 1913 году јкутагава поступил на отделение английской литературы “окийского императорского университета и вскоре вз€лс€ за первые опыты в беллетристике. Ќо прежде чем говорить об этом, следует хот€ бы в самых общих чертах представить себе, как был организован литературный мир японии того времени и в каком состо€нии находилась тогда €понска€ литература.

 ак это ни странно, в молодой буржуазной японии, где все, начина€ со структуры правительственного аппарата и конча€ формой головных уборов железнодорожных носильщиков, дотошно копировалось с европейских образцов, в японии, напр€женно стремившейс€ сравн€тьс€ с «ападом и в материальном и в духовном плане, организаци€ литературного мира сложилась первоначально в чисто феодальном стиле. ѕервые мастера новой литературы совершенно уподобились мастерам-ремесленникам, — они объедин€лись в подобие цехов или кланов, обзаводились подмастерь€ми и учениками, которых нещадно эксплуатировали, сто€ли друг за друга стеной и €ростно отбивали все попытки пос€гнуть на их прерогативы. ј прерогативы эти были немалые; в частности, все дороги в литературу, то есть в центральные литературные ежемес€чники, были в их руках, и проскочить через эти заставы без задержки могли либо только одиночки, имевшие протекцию непосредственно в журналах или располагавшие достаточными средствами, либо студенты университетов, удостоивавшиес€ чести быть прин€тыми в соответствующий цех сразу же после первого произведени€. ¬сем остальным не оставалось ничего иного, кроме как «войти в ворота», то есть идти на выучку и в услужение к литературному шефу.

Ќо мы не хотим сказать, что така€ система имела только отрицательные стороны. Ќепосредственное шефство маститого писател€ над начинающим автором, если отвлечьс€ от феодального антуража, приносило, несомненно, громадную пользу. Ќе надо забывать, что начинающий стремилс€ «в ворота» того мастера, которого глубоко уважал, перед которым преклон€лс€. ¬ стране, где не существовала (да и сейчас, кажетс€, не существует) издательска€ редактура в нашем смысле этого слова, кисть шефа, смоченна€ красной тушью, могла сделать и делала много доброго в рукописи, принесенной за пазухой.   тому же така€ организаци€ литературы, как рабоча€ система, продержалась в чистом виде сравнительно недолго, и к тому времени, когда в литературу вошел јкутагава –юноскэ, она прин€ла уже гораздо более цивилизованные формы. » когда в 1915 году он, автор всего двух рассказов, с бешено бьющимс€ сердцем вступил в кабинет своего любимого писател€ Ќацумэ —осэки, ему не пришлось, конечно, ни таскать воду, ни бегать в соседнюю лавочку за овощами дл€ кухни.

“ут уместно задатьс€ вопросом: дл€ чего јкутагава пошел в ученики — хот€ бы и к такому мастеру, как Ќацумэ —осэки? ƒа, дес€тилетие работы Ќацумэ в литературе называют «годами Ќацумэ». ƒа, рассказ «¬орота –асЄмон» привлек внимание и удостоилс€ похвалы Ќацумэ. Ќо двери в литературу были и без того широко распахнуты перед јкутагава. ќн принадлежал к университетскому литературному клану и активно участвовал в его печатном органе «—инситЄ». ≈го рассказы «ћаска хЄттоко» и «–асЄмон» были опубликованы в солидном ежемес€чнике «“эйкоку бунгаку». ” него уже складывались, как мы увидим, свои оригинальные взгл€ды на роль и задачи литературы. » тем не менее он «входит в ворота» Ќацумэ —осэки.

¬ 1885 году литературовед-англист ÷убоути —ЄЄ опубликовал трактат «—ущность романа», во многом определивший характер новой €понской литературы. ќн призвал писателей отказатьс€ от принципов традиционной €понской поэтики с ее стремлением к дерзкой метафоре и острой фабуле, предложил пользоватьс€ исключительно европейской «техникой описани€» и сформулировал новый литературный метод «с€дзицусюги» («отражать, как есть»). Ётот метод предполагал фотографическую точность изображени€ всего, что фиксирует взгл€д писател€, причем в первую голову — изображени€ человеческих чувств.  азалось бы, —ЄЄ предлагал новой €понской литературе именно то, чего ей не хватало: верность действительности. ¬едь недаром этот метод был подхвачен с таким восторгом, и недаром его автора почтительно-восторженно назвали «колоколом на рассвете». Ќа самом же деле этот трактат €вилс€ скорее спасательным кругом, брошенным €понским беллетристам, которые буквально захлебывались в кипучей разноголосице разнообразных и зачастую противоречивых западных вли€ний. ¬се, чего западна€ литературна€ традици€ достигла за столети€ эволюционного развити€, обрушилось на японию буквально в одночасье: и романтизм, и сентиментализм, и реализм, и натурализм, и первые декадентские и модернистские ухищрени€. ¬се это надлежало переварить как можно скорее и выбрать или скомпилировать то, что, во-первых, соответствовало бы и было необходимым тогдашнему обществу, а во-вторых, что оказалось бы «под силу» нуворишам от литературы.

ѕринцип «с€дзицусюги» устраивал многих. ¬осприн€т он был с неописуемым простодушием: описывай все, что перед глазами, и не надо заботитьс€ ни о занимательности, ни о сюжете, ни о стилистике, и, уж конечно, не имеет никакого смысла анализировать увиденное, искать его св€зи с политическим, экономическим, социальным состо€нием страны. ќтражай, как есть.

–азумеетс€, лучшие писатели восприн€ли этот принцип не столь буквально. –оман «ѕлывущее облако» ‘табатэ€ «показал изнанку мэйдзийской цивилизации». –атовал за реализм, пронизанный идеалами, поэт конца века  итамура “ококу. —трашно писала о судьбе €понской женщины ’игути »тиЄ. ¬ первое дес€тилетие нового века, когда школьник јкутагава взахлеб зачитывалс€ ‘рансом и »бсеном, гневно гремели произведени€ “окутоми –ока, —имадзаки “осона, “а€мы  атай. Ќо основна€ тенденци€ была уже определена. ћетод «с€дзицусюги» оформилс€ в €понский натурализм, и вскоре тот же “а€ма  атай выдвинул принципы «плоскостного» и «неприкрашенного изображени€». —мысл этих принципов сводилс€ к декларации: «ћы изгон€ем из искусства все развлекательное; изгон€ем все, что относитс€ к мастерству; изгон€ем все, что относитс€ к идеалам». ѕринцип жестокой фотографичности логически привел к утверждению, что достоверно писатель может описать только себ€ самого. ѕисател€м предложили публично раздетьс€. “ак возникла эгобеллетристика, и на страницах журналов и книг предстали вывернутые наизнанку души и постели известных мастеров литературы.

   –азумеетс€, имела место и оппозици€. ¬ серую толщу унылых, бессюжетных писаний, начисто лишенных настроений и здравого смысла, сверкающим лезвием вонзилась сатира Ќацумэ —осэки «¬аш покорный слуга кот». ¬есь богатейший арсенал €понской и европейской поэтики, все известные в мировой литературе приемы сатиры, юмора, пародии, гротеска бросил он против застойного болота «плоскостного изображени€». » при всем том это был насто€щий полновесный реализм, реализм в высшем смысле этого слова, изображение жизни в ее социальных и психологических противоречи€х…

Ќо одна ласточка не делает весны. «¬аш покорный слуга кот» по€вилс€ в 1905 году, за ним последовало еще несколько повестей и романов Ќацумэ. » все. японска€ натуральна€ школа продолжала свое победное шествие, брезгливо сторон€сь и «светозарной литературы», и большой общественной проблематики. ћолодой јкутагава –юноскэ с тревогой и недоверием следил за ее развитием. ¬се это было совсем не то, что он любил в литературе и что хотел сделать в литературе. » он пошел к великому мастеру. Ќам кажетс€, он сделал это потому, что испытывал потребность раз и навсегда перед собой и перед своими коллегами по университетскому клану отмежеватьс€ от натурализма, от «плоскостного изображени€», от эгобеллетристики. » еще, веро€тно, он искал у Ќацумэ подтверждени€ своей правоты. ћожно представить себе, как Ќацумэ —осэки, прочитав очередной его рассказ, говорит, одобрительно кива€: «“ы на правильном пути, јкутагава –юноскэ. “ы прав».

III

¬ « ондз€ку моногатари» («—тародавние повести»), литературном пам€тнике конца XI века, есть короткий рассказ о провинциальном воре, который в надежде поживитьс€ пробралс€ в блест€щую столицу и с досады ограбил в воротной башне –асЄмон старуху нищенку. ¬ наше врем€ благодар€ јкутагава (и успехам €понской кинематографии) название –асЄмон известно чуть ли не каждому культурному человеку в мире, а началось это, должно быть, с того, что двадцатичетырехлетний студент после долгих раздумий о своей теме в литературе, о своих литературных принципах и о своем собственном литературном методе пришел приблизительно к таким выводам. ћоей темой должна быть бесконечна€ вселенна€ человеческого духа, человеческа€ психологи€; мои принципы свод€тс€ к тому, что литература есть искусство, литература должна быть искусством, чтобы там ни бубнили все€дные приверженцы простоты и безыскусности, убежденные противники мастерства; мой метод…

¬от тут јкутагава сделал свое первое открытие. ÷убоути был, разумеетс€, прав, когда писал в своей «—ущности романа»: «√лавное — описание чувства, потом уже нравов и обычаев… „увство — это мозг произведени€», Ёто правильно — объектом литературы должна быть психологи€ человека. ѕравильно и то, что нравы и обычаи имеют второстепенное значение. Ќо термин «описание» легко влечет за собой, что и показала практика, представление о бездумном, пассивном копировании. ѕисатель должен быть активен в отношении объекта своей работы. Ќе описанием чувств должна заниматьс€ литература, утверждал јкутагава, а исследованием, анализом психологии. Ќо анализ предполагает инструмент. „то может быть инструментом литературного анализа психического мира? “олько одно: событие. ѕодобно тому как крупинка катализатора, брошенна€ в однородный мертвый раствор, вызывает в этом растворе бурную химическую реакцию, так и событие приводит в движение сп€щую в обычном состо€нии человеческую психику, провоцирует ее на самые разнообразные про€влени€ в поступках, анатомирует ее, выворачивает наизнанку. —обытием может быть и вселенска€ катастрофа, например, война; и личное несчастье, например, неразделенна€ любовь; и подла€ мелочь жизни, например, приобретение новой шинели. ¬ыбор событи€ — это дело автора, выбор зависит от задачи, которую ставит перед собой автор, от личности геро€ произведени€, от множества других факторов и €вл€етс€ в конечном счете актом литературного мастерства. “ак или примерно так рассуждал јкутагава –юноскэ и прин€лс€ претвор€ть свое открытие в слово.

ќн пишет рассказ о человеке, который питал такое отвращение к злу, что готов был скорее умереть с голоду, чем встать на путь преступлени€. ѕри виде старой нищенки, совершавшей мерзость, его абстрактна€ ненависть к злу логически перевоплотилась в ненависть к преступнице, а ненависть к преступнице столь же логически вылилась в преступление против нее: он, так ненавидевший зло, ограбил старуху. —таринный анекдот о воре, ограбившем старуху нищенку в воротах –асЄмон, €вилс€ той самой крупинкой катализатора, котора€ развернула плоское течение психики честного обывател€ в €ркий психологический этюд.

’арактерно, что јкутагава сразу же демонстративно отказалс€ от авторства в отношении событий. —южетные зав€зки его новелл, рисующих парадоксы и внезапные повороты человеческой психики, восход€т к средневековым анекдотам и к эпизодам из военно-феодального эпоса. ќн стремилс€ еще и еще раз подчеркнуть, что быт и нравы, врем€ действи€ и обстановка не играют дл€ его анализа никакой роли. ѕсихологи€ человека, рассуждал јкутагава, не изменилась за все эти века, и он вправе анатомировать ее на фоне сколько угодно гротескных обсто€тельств, лишь бы они помогали делу.

—ледует сразу сказать, что он переоценил своих литературных оппонентов. ѕростодушные коллеги ничего не пон€ли в его методе и прин€лись наперебой упрекать его в ретроградстве, в стремлении уйти от действительности в прошлое, в болезненном пристрастии к старине. ¬начале он презрительно отмалчивалс€, но в конце концов его заставили объ€снитьс€.

«я беру тему, — писал он, — и решаю воплотить ее в рассказе. „тобы дать этой теме наиболее сильную художественную выразительность, мне нужно какое-нибудь необычайное событие. Ќо мне не удаетс€ рассказать об этом необычайном событии, — именно потому, что оно необычайное, — так словно оно произошло в сегодн€шней, в нашей японии. ≈сли € все же пишу наперекор всему, не счита€сь с тем, что мне это не удаетс€, €, как правило, вызываю у читател€ чувство неестественности. ≈динственное средство избегнуть такого затруднени€, это… отнести событи€ в прошлое, рассказать о нем, как о прошедшем давным-давно в старину… ¬ моих рассказах, в которых материал вз€т из старинных хроник, действие развертываетс€ в далеком прошлом большей частью именно под вли€нием этой необходимости. “аким образом, хот€ € пишу о старине, к старине как таковой у мен€ пристрасти€ нет». (ѕеревод Ќ. ‘ельдман.)

¬ том обсто€тельстве, что јкутагава начал использовать свой метод на материале старинных хроник, можно усмотреть вли€ние квазиисторических рассказов ‘ранса. Ќо были у него предшественники и в японии. ”эда јкинари, выдающийс€ писатель второй половины XVIII века, писал в предисловии к циклу своих новелл «Ћуна в тумане»: « огда читаешь их сочинени€ (произведени€ классиков светской литературы японии и  ита€. — ј. —.), то видишь, что сочинени€ эти полны необыкновенных образов, и хоть смехотворны и бессв€зны они, но похожи на правду, фраза за фразой текут плавно и увлекают читател€. Ќасто€щее можно узреть в глубокой древности».  ак бы то ни было, «необычайные событи€», описанные в старину, стали в произведени€х јкутагавы надежным инструментом дл€ исследовани€ механизмов человеческой психологии.

ќсобенный интерес представл€ет в этом отношении рассказ «Ѕататова€ каша». ¬ основу его тоже вз€т древний анекдот о том, как бедный самурай всю жизнь мечтал «нажратьс€» бататовой каши и как он ею объелс€, когда сильные мира сего потехи ради предоставили ему эту возможность. Ќо јкутагава построил на этом незамысловатом анекдоте откровенный парафраз «Ўинели» √огол€. јналог јкаки€ јкакиевича, самурай в мелких чинах, служит при дворе могущественного феодала. ¬ полном соответствии с общественным положением јкаки€ јкакиевича он — маленький человек, нищий и до крайности забитый.  ак и јкакий јкакиевич, вид он собой €вл€ет самый непригл€дный, одежды носит самые заношенные и, разумеетс€, служит дл€ всех окружающих объектом самых грубых насмешек и издевательств. ћало того, словно бы не удовлетвор€€сь этими общими чертами сходства между своим героем и јкакием јкакиевичем, јкутагава вводит в рассказ абзац, который уже совершенно недвусмысленно указывает читателю на первоисточник. ” √огол€ мы читаем: «“олько если уж слишком была невыносима шутка… он произносил: «ќставьте мен€, зачем вы мен€ обижаете?» » что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. ¬ нем слышалось что-то такое преклон€ющее на жалость, что один молодой человек… который, по примеру других, позволил было себе посме€тьс€ над ним, вдруг остановилс€, как будто пронзенный, и с тех пор как будто все переменилось перед ним и показалось в другом виде…» јкутагава пишет: «Ћишь когда издевательства переходили все пределы… тогда он странно морщил лицо — то ли от плача, то ли от смеха — и говорил: «„то уж вы, право, нельз€ же так…» “е, кто видел его лицо или слышал его голос, ощущали вдруг укол жалости… Ёто чувство, каким бы смутным оно ни было, проникало на мгновение им в самое сердце. ѕравда, мало было таких, у кого оно сохран€лось хоть сколько-нибудь долго. » среди этих немногих был один р€довой самурай, совсем молодой человек…  онечно, вначале он тоже вместе со всеми безо вс€кой причины презирал красноносого гои. Ќо как-то однажды он услыхал голос, говоривший: «„то уж вы, право, нельз€ же так…» » с тех пор эти слова не шли у него из головы. √ои в его глазах стали совсем другой личностью…» Ќаконец, аналогию завершает масштаб сокровенных желаний героев: јкакий јкакиевич «питалс€ духовно, нос€ в мысл€х своих вечную идею будущей шинели», а красноносый бедолага-самурай мечтал «нажратьс€» бататовой каши.

Ќа этом сюжетна€ аналоги€ заканчиваетс€ и начинаетс€ эксперимент. јкакий јкакиевич гибнет, потому что невозможно оказалось перенести потерю шинели, вожделенной цели и смысла быти€. ћаленький человек вырастает в трагическую фигуру. ¬едь не случись несчасть€, он прожил бы отпущенные ему дни и во благовремение скончалс€ бы тихо, словно его никогда и не было на свете. ј что бы сталось с јкакием јкакиевичем, если бы не отн€ли у него шинель, а, напротив, подарили бы ему дес€ток шинелей, сотню шинелей, завалили бы его шинел€ми? „то сталось бы с гои, грезившим о бататовой каше, если бы поставить перед ним котел этой каши, дес€ть котлов, море? „то происходит в психике маленького человека, когда его маленькие мечты осуществл€ютс€ с гомерическим избытком? »менно этот эксперимент поставил јкутагава в своем рассказе.  ак увидит читатель, бедолага пришел в ужас от обили€ вожделенного лакомства. ќн едва одолел маленький котелок. ќн пон€л, что никогда в жизни больше в рот не возьмет бататовой каши. ћечта его при столкновении с перспективой полного удовлетворени€ перешла в панический страх, а страх — в безнадежное сожаление об утраченной мечте. Ќо в конце концов исчезло и сожаление. ћаленькому человеку гораздо проще и легче жить без вс€ких желаний.

 вазиисторические новеллы о парадоксах психологии («¬орота –асЄмон», «Ќос», «Ѕататова€ каша») скоро завоевали јкутагава признание читателей и издателей и выдвинули јкутагава в р€ды лучших авторов того времени. Ќацумэ —осэки с радостной гордостью говорил о тонком вкусе и неподдельном юморе его произведений. Ќо сам јкутагава вскоре задумалс€. »нстинктом большого художника он почувствовал, что с его методом что-то не совсем в пор€дке — то ли с методом, то ли с применением этого метода. Ћитературно, слишком литературно. —лишком интеллектуально, слишком от головы. —трем€сь разобратьс€ в своих сомнени€х, он сделал попытку сформулировать фундаментальную проблему искусства и написал рассказ «Ќосовой платок». „то же все-таки такое искусство и как оно соотноситс€ с жизнью?

IV

¬ заметках «ќб искусстве» јкутагава подчеркнул, что произведение искусства должно быть совершенным, как ничто другое, что совершенство состоит в полном воплощении художественного идеала, в противном же случае служить искусству просто не имеет смысла. »менно это занимало јкутагава в 1919 году, в двадцать восемь лет.   этому времени уже вышли три сборника его рассказов, восторженно встреченных читател€ми. ќн был уже женат и служил преподавателем в военно-морской механической школе. ќн стал сотрудником крупной газеты «ќсака майнити сим-бун» (оклад п€тьдес€т иен в мес€ц, гонорары отдельно, право печататьс€ в любом журнале).

ј с северо-запада, из гигантской страны, где «коммунисты расстрел€ли императора и семь русских гэнро», т€нули огненные сквозн€ки невиданных событий, разнос€щие семена революции; по всей японии чернели пепелища на месте магазинов, складов и особн€ков крупных спекул€нтов рисом, спаленных в бешеной вспышке «рисовых бунтов»; в “окио бастовали железнодорожники, печатники, рабочие военных арсеналов, учител€, почтовые служащие; банды фашиствующих молодчиков из «ронинкай» («общество ронинов») нападали на рабочие собрани€ и демонстрации, штрейкбрехерствовали, громили помещени€ профсоюзов; в  орее императорска€ военщина злобно затаптывала плам€ всенародного восстани€; в ѕриморье и в ¬осточной —ибири €понские и американские солдаты с помощью белогвардейских палачей жестоко расправл€лись с советским населением.

јкутагава был далек от всего этого. ¬ойны, революции, стихийные бедстви€ казались ему чем-то преход€щим, не заслуживающим внимани€ художника. ¬ лучшем случае они могли служить событи€ми, привод€щими в движение скрытые механизмы человеческой души. ≈динственна€, неповторима€, значима€ реальность жизни — это искусство, отражающее — нет, не отражающее, а исследующее эти механизмы. «„еловеческа€ жизнь не стоит и одной строки Ѕодлера», — провозгласил он. ¬о вс€ком случае, жизнь, не св€занна€ со служением искусству.

¬о всей вселенной, считал он тогда, есть только одно дело, которое заполн€ет жизнь до краев, не оставл€€ места ни дл€ сожалений, ни дл€ разочарований. Ёто дело — служение искусству. »скусство приносит художнику высшие радости, окупает любые жертвы, оправдывает любые преступлени€. ’удожнику могут быть свойственны обыкновенные человеческие слабости, в своей обыденной жизни художник может пребывать в зависимости от сильных мира сего, невежественна€ чернь может сме€тьс€ над художником или страшитьс€ его — все это не имеет к служению искусству никакого отношени€: мнение черни, полагал он, ничего не значит, духом художник всегда неизмеримо выше самого своего могущественного властелина, и если человеческие слабости губ€т художника, так это не вина его, а беда.

¬ июле 1918 года в газете «ќсака майнити» была закончена публикаци€ одной из самых блест€щих новелл јкутагава — «ћуки ада».

®сихидэ, придворный художник его светлости, владетельного кн€з€, единовластного господина над жизнью и смертью своих слуг и вилланов, на всем белом свете любил только искусство и свою юную дочку. ќн был великим мастером, познавшим все тайны красоты и уродства и умевшим воплотить в красках какую угодно радость и какую угодно тоску, и еще он был отвратительным желчным и неуживчивым старикашкой. Ќаконец, он имел недостаток, совершенно несвойственный большинству художников XX века: он не умел изображать того, чего никогда не видел хот€ бы во сне. » вот однажды его светлость повелел ®сихидэ расписать ширмы изображением мук ада. ¬начале работа ®сихидэ продвигалась успешно: адское плам€ он видел во врем€ большого пожара, корчащихс€ в муках грешников он наблюдал, ист€за€ своих учеников, адские слуги в китайских одеждах и с бычьими и конскими хар€ми неоднократно €вл€лись ему в бреду. Ќо по его замыслу в центре картины должна была быть охваченна€ огнем карета с погибающей в ней молодой придворной дамой. “акого мастеру никогда еще не приходилось видеть, и он почтительнейше поверг к стопам его светлости просьбу… ≈го светлость, пожелав проучить злобного старика, который ради своей картины готов был предать мучительной смерти безвинную женщину, повелел сжечь на глазах у ®сихидэ карету с его единственной и любимой дочерью. ¬се было выполнено по повелению. ®сихидэ не бросилс€ в плам€, как ожидал того его светлость. „еловек был ввергнут в огненную пучину ада, а погубивший его художник торжествовал. «акончив свой шедевр, ®сихидэ удавилс€.

«„еловеческа€ жизнь не стоит и одной строки Ѕодлера». „то сто€т человеческие жизни в сравнении с шедевром! “рижды прав был ®сихидэ, ибо только искусство приносит художнику высшую радость, окупает любые жертвы, оправдывает любые преступлени€. ÷елью жизни может быть только искусство, в конечном счете оно €вл€етс€ и целью существовани€ рода человеческого, а все остальное — борени€ страстей, социальные катаклизмы, т€жкий труд кресть€нина, хитрости политикана, технологи€, наука — имеет значение лишь в той мере, в какой может способствовать или преп€тствовать созданию шедевров.

Ёто было второе открытие јкутагава –юноскэ, но оно обрадовало его далеко не так сильно, как первое.

—ери€ сообщений "ќ японии":
„асть 1 - “елевизионна€ башн€ “окио
„асть 2 - Ћев јлександрович ћей (1822-1862) от Ѕойко-Ќазаровой
...
„асть 43 - ѕам€ти –юноскэ јкутагава (1892-1927) Ф
„асть 44 - јркадий —тругацкий. “ри открыти€ јкутагава –юноскэ. „асть 2
„асть 45 - јркадий —тругацкий. “ри открыти€ јкутагава –юноскэ
„асть 46 -  адзуо »сигуро - Ќобелевский лауреат 2017 года
„асть 47 - ’анана мити - ƒорога цветов

ћетки:  

ѕроцитировано 1 раз
ѕонравилось: 5 пользовател€м