-Рубрики

 -Цитатник

Павел Дмитриевич Шмаров (1874-1950). - (0)

Работы до эмиграции.Анализ стиля. -ч.4. Крестный ход 1898 Несколько работ художника...

О Сергее Судейкине - (0)

  Судейкин Сергей Юрьевич (1882, Санкт-Петербург — 1946, Найак, штат Нью-Йорк,...

Памяти Елены Образцовой - (0)

В Мариинском театре пройдет вечер памяти Елены Образцовой В Мариинском театре пройде...

Шильдер Андрей Николаевич (1861-1919). - (0)

Зимние пейзажи. Зимние лесные пейзажи стали настолько каноническими, что сегодня ручьи и п...

Легендарная балерина Тамара Туманова - (0)

Черная жемчужина русского балета: как эмигрантка из Тифлиса покорила Ла Скала, Ковент-Гарден и Голли...

 -Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»

 -Всегда под рукой

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Томаовсянка

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.04.2011
Записей:
Комментариев:
Написано: 50308

Мыслитель и публицист Розанов Василий Васильевич (1856 - 1919)

Четверг, 02 Мая 2013 г. 07:13 + в цитатник

  Василий Розанов, писатель, мыслитель, публицист, литературный критик, родился 2 мая 1856года в городе Ветлуга Костромской губернии. Закончил историко-филологический факультет Московского университета в 1882 году. Преподавал историю и географию в гимназиях Брянска, Ельца и Белого. Учениками Розанова в Ельце были С. Булгаков  и  Пришвин. В 1893 переезжает в С.-Петербург, где поначалу работает в Управлении Государственного контроля. В это же время начинает печататься в журналах «Русский вестник», «Русское обозрение», «Вопросы психологии и философии», а с 1899 становится одним из сотрудников в русской патриотической газете «Новое время». Был участником и одним из руководителей петербургского Религиозно-философского общества, откуда был исключен по указанию масонской организации, ложа которой была создана в этом обществе Мережковскими.          

Творческая деятельность Розанова началась в 1886, когда вышла в свет первая его книга «О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания». Книга успеха не имела, и Розанов от философии обратился к критике и публицистике. Вторая книга Розанова, принесшая ему известность, — «Легенда о Великом инквизиторе Достоевского. Опыт критического комментария. С приложением двух этюдов о Гоголе» — вышла в Петербурге в 1894. В книге отразилась любовь Розанова к великому писателю и мыслителю, автору «Братьев Карамазовых», учеником которого Розанов продолжал считать себя в течение всей своей жизни.

  Ранние статьи Розанова составляют содержание последующих пяти книг: «Литературные очерки»; «Религия и культура»; «Сумерки просвещения»; «Природа и история»; «В мире неясного и нерешенного». Семейному вопросу посвящена книга «Семейный вопрос в России». Главная тема последующих книг — христианство и вопросы церковной жизни: «Около церковных стен»; «Русская церковь. Дух. Судьба. Ничтожество и очарование. Главный вопрос»; «Когда начальство ушло… 1905—06»; «Темный лик. Метафизика христианства»; «Люди лунного света. Метафизика христианства»; «Л. Н. Толстой и русская церковь».

    В 1912 выходит книга Розанова «Уединенное», о которой Бердяев сказал, что она «навсегда останется в русской литературе». Затем выходит книга «Опавшие листья. Короб 1» (1913) и «Опавшие листья. Короб 2» (1915), представлявшие наряду с «Мимолетным» (опубликовано в 1994) вершину русской эссеистической прозы.

  Одна из последних книг Розанова, вышедшая незадолго до его смерти, — «Апокалипсис нашего времени».

  Все написанные Розановым книги и статьи проникнуты одной мыслью — мыслью о судьбе России. «Дана нам красота невиданная. И богатство неслыханное, — признавался писатель и тут же добавлял: «Но глупые дети все растратили. Это русские». С другой стороны, как бы отвечая тем, кто упрекал Россию в нецивилизованности, Розанов категорически утверждал, что Русский Народ более чем цивилизован, он — культурен, ибо за его плечами более чем 1000-летняя духовная культура: «Русский Народ и при безграмотности или малой грамотности есть уже культура, ибо культура — не в книжках, а в башке. Культура — в совести, душе, правде, Боге».

Народ Русский, писал Розанов, это народ с державным инстинктом, сознающий, что он «построил Царство» терпением и страданием, как мужик, солдат и поп. И разрушать свою работу никогда не станет.

 



  Государство Розанову представлялось силой, которая «ломает кости тому, кто перед ним не сгибается или не встречает его с любовью, как невеста жениха». Вот почему единственный порок государства — это его слабость: «Слабое государство не есть уже государство, а просто его нет».

  История России XIX века казалась Розанову «сплошным безумием». Это безумие заключалось в том, что все общество «чихало и хихикало», когда негодяи гонялись с пистолетами, ножами и бомбами за престарелым Государем, когда Россия, в сущности, отступила перед «гнуснейшими самозванцами» — самодовольным Желябовым, его любовницей Софьей Перовской, «заблудившейся гулящей девчонкой» Верой Фигнер и др. «Со времен декабристов, — приходит к выводу Розанов, — Россия была вся революционна, литература была революционна… И, конечно, падала Монархия весь этот век, и только в феврале это кончилось».

  И все началось с неблагородного хрюканья, когда пришел разночинец. Пришел со своею ненавистью, пришел со своею завистью, пришел со своею грязью… И грязь, и зависть, и ненависть имели, однако, свою силу, и это окружило его ореолом мрачного демона отрицания; но под демоном скрывался просто лакей. Он был не черен, а грязен. И разрушил дворянскую культуру от Державина до Пушкина».

По-своему рассматривал Розанов и вопрос о социальной справедливости. Для него он был вопросом о 9 дармоедах из 10, а вовсе не о том, чтобы отнять и поделить между всеми: «Ибо после дележа будет 14 на шее одного трудолюбца; и окончательно задавят его. “Упразднить” же себя и даже принудительно поставить на работу они никак не дадут, потому что у них “большинство голосов”, да и просто кулак огромнее».

    Что касается так называемой демократии, то она, по Розанову, имеет «под собою одно право, хотя, правда, оно очень огромно… проистекающее из голода… О, это такое чудовищное право: из него проистекает убийство, грабеж, вопль к небу и ко всем концам земли. Оно может и вправе потрясти даже религиями». В том же случае, когда демократия начинает морализировать и философствовать, она обращается в мошенничество: «Тут-то и положен для нее исторический предел».

  Как бы подводя итог своим размышлениям о демократии, Розанов писал в 1917: «Демократия обманула Россию, и Россия теперь оставляет демократию. А если это больно, то надо было думать не теперь, когда больно, а когда плакала Россия, когда кричал Керенский и тоже плакал; когда “ребятушки” наши братались и потом сдавались, а “рабочие” оставляли Россию без паровозов, без вагонов, без ремонта, очень хорошо зарабатывая на общем бедствии».

  Говоря о широком распространении в России материалистических и атеистических доктрин, Розанов заявляет, что сущность XIX столетия — в «оставлении Богом человека». Ни к чему хорошему, это, разумеется, привести не могло, и век двадцатый подтвердил правоту этого розановского пророчества.

Считая христианство нежнее, тоньше, углубленнее язычества, Розанов подчеркивал, что именно в грусти человек — естественный христианин, а в счастье он естественный язычник. Вот почему Христос открывается тому, кто способен страдать и плакать: «Кто никогда не плачет — никогда не увидит Христа. А кто плачет, увидит его непременно. Христос — это слезы человечества, развернувшиеся в поразительный рассказ, поразительное событие».

  Евангельский дух, считает Розанов, это дух светлой радости, дух прощения, примирения и любви к людям, дух открытости и душевной щедрости. Это дух народов, которые, едва восприняв первые впечатления жизни, назвали себя «светлыми», «arioi» … «Небесная радость, которая слышится в Евангелии, склоняется к земной радости, которой проникнута арийская жизнь…»

Христианская религия, писал Розанов в статье «Место христианства в истории», есть своего рода нравственный закон, которым следует руководствоваться в жизни и который нельзя связывать с наукой, ибо, каковы бы ни были наши знания, Нагорная проповедь Спасителя останется вечной правдой, к которой мы не перестаем прибегать, пока не перестанем чувствовать горе и унижение, пока останемся людьми.

Однако Розанов был не просто христианином, он был православным, считавшим, что Православие в высшей степени отвечает гармоничному духу, но в высшей степени не отвечает потревоженному духу. Православное мироощущение, по его словам, есть подлинная веселость без вина и опьянения, удивительная легкость духа без какого бы то ни было уныния. Вот отчего прп. Амвросий Оптинский и Иоанн Кронштадтский неизменно бывали светлы, радостны, жизненны, а с уст их слетали шутки и прибаутки. Вот отчего прп. Серафим Саровский обращался к людям со словами «Радость моя».

Душа Православия, подчеркивал Розанов, в даре молитвы, тело его — обряды, культ. Вот почему тот, кто любит Народ Русский, не может не любить церкви: «Потому что Народ Русский и его церковь — одно. И только у русских это — одно».

  Сущность молитвы, по Розанову, в признании своей ограниченности во времени и пространстве. Молитва порождается сознанием своей греховности, своего ничтожества, совершенной примиренностью души со всеми людьми, жаждой Божьей помощи, надеждой и верой в чудо этой помощи. Вот почему религиозный человек выше мудрого, выше поэта, выше победителя и оратора: «Кто молится — победит всех, и святые будут победителями мира».

Розанов был убежден, что не может быть подлинной духовности без веры в бессмертие. При этом в отличие от Достоевского он говорит не об идее бессмертия, не о чувстве бессмертия, порождаемом любовью: «Душа не умирает в смерти тела, а лишь раздирается с телом и отделяется от тела. Почему все должно быть так — нельзя доказать, а видим просто все, и знаем все, что — есть».

  Розанов был солидарен с Флоренским о том, что нельзя найти Христа вне Церкви, ибо Христа вне Церкви нет: «Именно Церковь пронесла Христа от края и до края земли, пронесла “аки Бога”, без колебания, даже до истребления спорящих, сомневающихся, колеблющихся».

Розанов - i_036.jpgСемья Розановых: внизу — Варвара Дмитриевна, Вася, Таня и Надя, вверху — Александра и Вера.

 

  Вспоминая о своей жизни, Розанов признается, что он не сразу пришел к осознанию роли Церкви в человеческой жизни. Он вспоминает, что прежде любовался ею, восхищался, соображал, оценивал пользу и лишь в зрелом возрасте почувствовал, что Церковь нужна ему: «Нужно мне — с этого начинается все. Церковь основывается на “НУЖНО”. До этого, в сущности, и не было ничего». Именно в Церкви обретается та самая божественная правда, кою взыскует душа русского человека. И, обращаясь к кротким верующим старушкам, Розанов призывает их: «Старые, милые бабушки — берегите правду русскую, ее некому больше беречь».

Высоко оценивая православное духовенство, которое блюдет душу народа, Розанов считал, что невозможно осуждать его, ибо это ведет к гибели народа и человечества.

  Великая задача, над которой трудились духовенство и Церковь в течение 900 лет, заключалась, по мнению Розанова, в «выработке святого человека, выработке самого типа святости, стиля святости; — и благочестивой жизни». В этом смысле русский святой есть глубоко народный святой, одержимый великой любовью к людям. Без этой любви не бывает русского святого человека.

  Подлинный прогресс, по Розанову, это не технический прогресс, который хотя и необходим, но ничего не дает душе человеческой. «Душа в нем не растет. И душа скорее даже мается в нем». Настоящий прогресс, и в этом Розанов не сомневается, осуществляли Серафим Саровский, Амвросий Оптинский: «Но мы не умели выслушать. И никто не мог понять. “Выпрямила” — сказал впечатление от Венеры Милосской Г. Успенский. Ну, мы северные жители. Серафим и Амвросий тоже “выпрямили” душу русского человека, но “выпрямление” выше русских мучеников не поднималось».

«Болит душа за Россию» — эти слова могли бы стать эпиграфом к творчеству Розанова, ко всем его размышлениям о судьбе Отечества на рубеже XIX—XX вв., когда оно было поражено ядом разрушительного нигилизма, революционного демократизма и импотентного либерализма.

«У нас нет мечты своей родины, — к такому выводу приходил Розанов, видя в этом главную причину бед и несчастий России. — У греков есть она. Была у римлян. У евреев есть. У француза «Chere France», у англичан «Старая Англия». У немцев «наш старый Фриц». Только у прошедшего русскую гимназию и университет — «проклятая Россия». Как же не удивляться, что всякий русский с 16 лет пристает к партии «ниспровержения государственного строя».

 

  Только доучившись до шестого класса гимназии, — вспоминал Розанов о своем детстве, — узнал, что «был Сусанин», и «сердце замирало от восторга о Сусанине, умирающем среди поляков… И очень многие гимназисты до IV класса не доходят: все они знают, что у человека 32 позвонка и не знают, как Сусанин спас Царскую Семью… Потом университет. У них была Реформация, а у нас нечесаный поп Аввакум. Там — римляне, у русских же Чичиковы. Как не взять бомбу, как не примкнуть к партии «ниспровержения существующего строя».

    Вслед за Достоевским, призывавшим к самоуважению, Розанов утверждает: «Мы не уважали себя. Суть Руси, что она не уважает себя». Подлинным заклинанием, стихотворением в прозе звучат слова Розанова о том, что счастливую и великую родину любить не велика вещь. «Мы ее должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, глупа, наконец, даже порочна. Именно, именно, когда наша “мать” пьяна, лжет, и вся запуталась в грехе, — мы и не должны отходить от нее… ».

Розанов много размышлял о сущности русской идеи, подчеркивая при этом, что русская идея заключается в тайной жажде правды, любви и добра. Для автора «Опавших листьев» и «Мимолетного» воплощением русской идеи был прп. Серафим Саровский, призывавший к стяжанию Духа Святого и прп. Амвросий Оптинский, также видевший путь к Богу в смирении, вере, послушании.

Русская идея у Розанова — это идея единства духа и плоти, души и тела, мысли и чувства, Церкви и личности и всех вместе — с Богом. Мечта о целостности человеческой личности порождалась у него неприязнью к христианскому аскетизму, европейскому рационализму и утилитаризму, разрывом между духовным и физическим началом.

И, наконец, русская идея для Розанова проявлялась в светлом радостном и гармоничном православном жизнеприятии с его пронзительным чувством природы, Родины, чувством «строгим, сдержанным, неречистым», представляющим одно «великое горячее молчание» и целомудренную застенчивость.

В статье «Возле русской идеи»… Розанов, размышляя о мысли Бисмарка относительно женственности русского национального характера и мужественности «германского элемента», якобы предопределяющего рабскую подчиненность России, заметил, что, хотя муж есть глава дома, хозяйкою его обыкновенно бывает жена. Куда шея захочет, туда голова и поворачивается, гласит народная мудрость. Вот почему миссия России в европейском христианском сообществе заключается в том, чтобы «докончить» дом, строительство его, подобно тому, как женщина «доканчивает» холостую квартиру, когда входит в него «невестою и женою» домохозяина.

Женственное начало, уступчивость, мягкость, по словам Розанова, обладает необыкновенной силой, это своего рода «овладение, приводящее к тому, что не муж обладает своей женой, но она обладает своим мужем». Одну из особенностей русского национального характера Розанов видел в том, что русские, беззаветно отдаваясь чужим влияниям, сохраняют в самой «отдаче» свое «женственное я»: непременно требуют в том, чему отдаются, — кротости, любви, простоты, ясности; безусловно ничему «грубому», как таковому, русские никогда не поклонились, не «отдались»… Напротив, когда европейцы «отдаются русскому», то отдаются самой сердцевине их, вот этому «нежному женственному началу», т. е. отрекаются от самой сущности европейского начала, вот этого начала гордыни, захвата, господства. «Русские принимают только тело, но духа не принимают. Чужие, соединяясь с нами, принимают именно дух».

  Русский Народ, по Розанову, призван к идеям, чувствам, молитвам, но не к господству. Именно в этом видел писатель ответ Бисмарку и кайзеру Вильгельму, утверждавшим, что славяне с их женственным началом являются лишь материалом, удобрением, почвой для «настоящей», «высшей» нации (Германии) с ее высоким историческим призванием.

  Продолжая развивать мысли своего духовного наставника Достоевского, Розанов утверждает, что основной «русский мотив» — это мотив жалости и сострадания, который не исчезает даже тогда, когда русский человек (вроде странного идеалиста 40-х Печорина) переходит в католичество. Не случайно Печорин, став иезуитом, сделался «братом милосердия» в одном из ирландских госпиталей.

  Сущность «русского социализма» Розанов видел в его первоначальной женственности, т. е. в расширении «русской жалости», сострадания несчастным, бедным, неимущим, что и отличает его от социализма европейского, в основе которого «жесткая, денежная и расчетливая идея (марксизм)».

  Не случайно, что в дарвинистском учении, говоря словами Розанова, русских людей привлекало больше всего то, что оно способствовало умалению гордыни, заставив человека происходить вместе с животными и от них: «Русское смирение и только. Везде русский в “западничестве” сохраняет свою душу… и ищет в неясном или неведомом Западе, в гипотетическом Западе, условий или возможностей для такого высокого диапазона русских чувств, какому в отечестве грозит кутузка».

  Если Достоевский говорил о простодушии как отличительной особенности русского национального характера, то Розанов называет это свойство благодушием: «Слава Богу, все спасает русское благодушие. Везде подсолнухи — и отлично. Везде деревня — и прекрасно… И наконец я могу сказать: “Провалитесь вы, мессианцы, с вашим Карлом Марксом и Энгельсом”… Спасение, и реальное, действительное России, наконец, — нашей матушки Руси, которая правда же вам матушка и отечество — заключается в том, чтобы, сняв шляпу перед всем честным народом, сказать Плеханову, сказать кн. Кропоткину, сказать Герману Лопатину, сказать благородному Дейчу: “Всю-то мы жизнь ошибались. И завели мы тебя, темный и доверчивый народ, — завели слепо и тоже доверчивые русские люди, — в яму. Из которой как выбраться — не знаем. А только ты уж прости нас, грешных. Все делали по доверию к этим западным звездочетам, вместо того чтобы смотреть под ноги и помогать нашей слабой Руси делом, словом и помышлением”».

 

Ю. Сохряков. Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru

Метки:  

Процитировано 4 раз



Тангейзер   обратиться по имени Четверг, 02 Мая 2013 г. 09:44 (ссылка)
Глубокий,странный,непохожий ни на какого другого русского философа...Кто то называет его русским Ф.Ницше...Кроме многих работ В.В. прочитал его довольно неплохую биографию.Вышла в ЖЗЛ в 2001 году.Автор Александр Николюкин...Спасибо за интересный пост о философе...
Ответить С цитатой В цитатник
Томаовсянка   обратиться по имени Четверг, 02 Мая 2013 г. 10:48 (ссылка)
Спасибо за отзыв, Вячеслав. Главное у мощной кагорты философов Серебряного века - то, что они болели за Россию
Ответить С цитатой В цитатник
ампель   обратиться по имени Суббота, 04 Мая 2013 г. 16:45 (ссылка)
Очень разбросанный литератор и философ. Я никак не могла врубиться и не пыталась.Извини.
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Суббота, 04 Мая 2013 г. 21:36ссылка
Согласна, что как философ, он часто очень неожиданный, но искра божия в нём была и он многих запалил
Таиса41   обратиться по имени Воскресенье, 05 Мая 2013 г. 07:05 (ссылка)
Спасибо.
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Воскресенье, 05 Мая 2013 г. 19:26ссылка
Пожалуйста, Таиса! Хорошей погоды Вам и радости!
Ylada   обратиться по имени Воскресенье, 05 Мая 2013 г. 19:55 (ссылка)
Томаовсянка, Спасибо, Тамарочка! Я во многом согласна с Розановым. Русская идея - это верно, разрушил великую Россию именно разночинец, которого подталкивали, науськивали. Но ведь большую роль в этом играла наша литература - Чернышевский, Добролюбов, Герцен. Как быть с этим?
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Воскресенье, 05 Мая 2013 г. 20:16ссылка
Спасибо за сочувствие, Влада (как тебя зовут?). Я когда это читала, именно в этом месте сначала вздрогнула, а потом подумала, что очень возможно. Чем больше я узнаю, тем больше я соглашаюсь с мыслями могучих философов серебряного века, которых я раньше отрицала
Ylada   обратиться по имени Воскресенье, 05 Мая 2013 г. 20:33 (ссылка)
Томаовсянка, Тамарочка, мой ник Лада, а имя Алла. Ник ещё с рамблеровских времен. Сюда переехали друзья, чтобы они меня ни с кем не перепутали, писала имя английскими Ялада. Многие в Яндексе, там-то я осталось с прежним ником. Вот и кочую в сетях, чтобы не терять рамблеровских друзей - за шесть лет переписки сжились. Что касается философии Розанова, то, его идеи о вреде западной демократии, полностью поддерживаю. Очень далеко они могут завести нашу страну...эти гей-..., иже с ними ювенальная юстиция...и прочие "прелести".
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику
Перейти к дневнику

Понедельник, 06 Мая 2013 г. 17:12ссылка
Не за что! Рада твоим комментариям!
Svetlana-k   обратиться по имени Вторник, 05 Мая 2015 г. 19:55 (ссылка)
Спасибо, Тамара, за порыв к размышлению...
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Вторник, 05 Мая 2015 г. 20:04ссылка
порыв к размышлению... - очень верный посыл! Спасибо, Светочка!
Комментировать К дневнику Страницы: [1] [Новые]
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку