-Рубрики

 -Цитатник

Чечилия Бартоли. Музикферайн в Вене - (1)

Чечилия Бартоли. Музикферайн 12 декабря 2017 года в одном из лучших залов мира  Музикфера...

Музыка сердца. Георгий Свиридов - (0)

Старинные мастера говорили - показать красоту камня, показать красоту дерева, красоту металла...

Письма Афанасия Фета Льву Толстому - (0)

«В «Поликушке» все рыхло, гнило, бедно, больно» «В «Поликушке» все рыхло, гнило, бедно, больно»...

К Международному дню художника - (0)

Жуковский Станислав Юлианович. Часть- 6. Зимнее. Храм Рождества Богородицы. Звенигор...

Михаил Константинович Клодт (1832 - 1902) - (0)

Иван Николаевич Крамской. Портрет художника Михаила Константиновича Клодта Барон Михаил К...

 -Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»

 -Всегда под рукой

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Томаовсянка

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.04.2011
Записей:
Комментариев:
Написано: 49955

"Жизнь, в которой есть Бах, благословенна"

Пятница, 25 Мая 2012 г. 19:11 + в цитатник

 

   Пять вечеров на трех площадках — в концертном зале театра оперы и балета, большом зале филармонии и Доме ученых СО РАН, звучала фортепианная музыка в память о Вере Августовне Лотар-Шевченко (1901 - 1982), у которой было две родины, напоминания о них: в половинках её фамилии, хитросплетенниях судьбы. Память об огромном, завораживающем таланте Веры Августовны хранят ее ученики, слушатели, все те, кто прикоснулся к судьбе этой замечательной женщины. К её 100-летнему юбилею в Новосибирске прошел Первый Международный конкурс пианистов имени В. А. Лотар-Шевченко, который проводится ежегодно.

 



   Пианистка Вера Лотар родилась в Турине в 1901 году. Её родители преподавали в высшей школе, отец — математику, а мама — язык и литературу. Позднее оба читали курсы по своим дисциплинам в Сорбонне. Музыкой Вера стала заниматься, как утверждала сама позднее, «с тех пор как себя помню». В семье Лотар музыка и литература определяли всё. Так же, как и в жизни дочери. Успехи были ободряющими: уже в двенадцать лет Вера играла  В Париже она в оркестре знаменитого итальянского дирижера Артуро Тосканини. В Париже училась у Альфреда Корто. И навсегда разделила привязанность своего педагога к произведениям Шопена и Дебюсси. По окончании курса Корто она стажировалась в Венской музыкальной академии. И уже это прославленное учебное заведение оставило в её репертуаре Баха, Моцарта, Бетховена, с которыми она никогда не расставалась. Портрет Бетховена всегда соседствовал с её домашним инструментом. Европейская пресса в начале двадцатых годов прошлого века пишет о ее успехах на турне, в рамках которых она посещает Нью-Йорк и Буэнос-Айрес.            

   В Париже Вера Лотар вышла замуж за сотрудника советского торгпредства Владимира Шевченко. И в 1938 году переехала с ним в СССР. Встретили её, в полном соответствии с духом этого страшного года, весьма подозрительно. И только заступничество известной советской пианистки М. В. Юдиной позволило Лотар-Шевченко получить соответствующую исполнительскую категорию и начать работу в Ленинградской государственной филармонии.

  Сначала арестовали мужа, а затем и её. Более тринадцати лет Вера Лотар-Шевченко провела в сталинских лагерях. Невиновная, отбывала назначенный ей срок в Сахалинлаге и Севураллаге. Все эти долгие годы единственным её инструментом была вырезанная на нарах кухонным ножом фортепианная клавиатура. В редкие свободные минуты она «играла» на этом безмолвном инструменте. Заключённые, наблюдавшие эти необычные концерты, были потрясены её преданностью музыке и уверяли, что понимали и слышали, что она пыталась извлечь своими искорёженными тяжёлой физической работой пальцами из самого необычного музыкального инструмента XX века.

   После освобождения она работала концертмейстером в музыкальном театре города Нижний Тагил, где осуществлял свои первые постановочные замыслы будущий знаменитый российский кинорежиссёр Владимир Мотыль. Затем жила в далёком Барнауле. И, наконец, в середине семидесятых годов прошлого века по приглашению основателя Сибирского отделения АН СССР академика Михаила Лаврентьева переезжает в знаменитый Академгородок под Новосибирском. Становится солисткой Новосибирской государственной филармонии. Вера Августовна проживёт в Академгородке шестнадцать счастливых лет. Начнётся активная гастрольная деятельность. Она постоянно играет в Москве и Ленинграде, Новосибирске, Одессе, Омске, Свердловске. Работает невероятно много. В концертных программах этого времени любимые ею имена: Бах, Бетховен, Шопен, Дебюсси.

   Подлинным триумфом пианистки стало исполнение всех сонат Бетховена и пятого концерта композитора с оркестром Новосибирской филармонии под управлением дирижёра Василия Синайского.

лотар (400x543, 54Kb)

Когда, восстанавливая пострадавший от длительного хранения в неприспособленном помещении архив, сотрудники отдела кадров краевой филармонии нашли пожелтевшую заполненную от руки личную карточку, они на секунду онемели: это же документальное свидетельство того, что знаменитая пианистка, француженка итальянского происхождения, с которой режиссер Владимир Мотыль писал образ Полины Гебль из «Звезды пленительного счастья», а Анни Жирардо - сильнейшую свою роль, жила и работала в Барнауле!

Начальник отдела кадров ГФАК Алёна Кузеванова сожалеет, что документов, свидетельствующих о пребывании Веры Августовны Лотар-Шевченко в Барнауле, не много. В личной карточке - лишь общие сведения. О том, что «выпускница Парижской консерватории, член профсоюза, непрерывный стаж работы - 10 лет» в сентябре 1961 года принята в лекторий солистом-инструменталистом, да, пожалуй, приказ управления по делам искусств Министерства культуры СССР, который показывает нам Алёна Александровна. Он устанавливает Вере Августовне ставку солиста и аккомпаниатора – 13 руб. плюс 9 руб. 50 коп., а протоколом республиканской тарификационной комиссии ей предоставляется право играть от Гастрольбюро сольные концерты. Мало кто в Барнауле тогда знал, что до этого времени удивительная женщина успела повторить судьбу жен декабристов, отправившись за любимым из блистательного Парижа на каторгу. А после лагеря, уже собирая столичные залы, она установила правило: билеты в первый ряд на ее концерты не продавались. Эти места она оставляла тем, с кем разделила страшные годы. «Пришел - значит жив...».

«Инопланетянка»

Заслуженная артистка РСФСР Елена Скрипченко (старшее поколение барнаульцев помнит ее, бессменную с 1944 по 1980 год артистку разговорного жанра и ведущую программ) и сейчас, спустя десятилетия, не упускает ни одной детали портрета человека, для которого в жизни существовала только музыка. Смешение крови, испанской и французской, как считает Елена Васильевна, привело Лотар-Шевченко на тюремные нары:

- Она всегда жестикулировала отчаянно и высказывалась резко, потому и пострадала. Ей Париж рукоплескал, а когда ее мужа отозвали в 1940 году в Москву, она сначала ждала известий, а потом и сама в СССР поехала. Вот с этим ее темпераментом и «жестикулярными фокусами» она спросила у генерала НКВД, где ее Володя, и подняла шум, когда тот сообщил ей, что Шевченко - враг народа. Церемониться с ней не стали – сразу отправили в лагерь, и там десять лет Вера «играла» Баха, Бетховена, Шопена, Дебюсси на дощечке, разлинованной как клавиатура. Тренировала руки. Когда в 1961 году Вера приехала в Барнаул, наши музыканты изумлялись. Она никогда не играла по нотам, ни на репетициях, ни на концертах, а ведь репертуар у нее был сложнейший. Все - по памяти, выучила ноты в камере на всю жизнь.

Елена Скрипченко вспоминает, как, выпив утром чашку кофе, Вера Августовна играла весь день, забывая про обед, окружающих, бытовые проблемы. Не знала, как готовят еду, стирают или покупают одежду. Студентки музучилища, жившие с ней в одном общежитии на улице Молодёжной, заботились о ней. Не умевшая поджарить себе картошки, но свободно говорившая на пяти языках, она оставалась для Барнаула немножко инопланетянкой.

«Есть водка - нужен рояль!»

В 1963 году на барнаульском концерте Лотар-Шевченко побывала делегация из новосибирского Академгородка. Поговорив с ней на французском, академик Лаврентьев предложил пианистке переехать в Новосибирск. Там у нее появилась новая квартира, знакомые, гастроли. Новосибирский след Лотар-Шевченко мы восстановили благодаря нашим коллегам из «Комсомольской правды в Новосибирске», рассказавшим об известном журналисте Юрии Данилине, который в 1970-е годы написал о ней книгу «Портреты по памяти» и генерировал идею учреждения Международного конкурса пианистов имени Лотар-Шевченко. Без фрагмента из книги Юрия Данилина образ Веры Августовны будет, пожалуй, неполным.

«Она прикатила в предновогодний вечер в корпункт «Комсомолки» на такси (25 км от Академгородка) и с порога объявила: «Будем кутить». «Давайте здесь», – предложил я, понимая, что такое предпраздничная ночь в городе. «Здесь надо работать, а не кутить», - сообщила она голосом отсутствующего главного редактора. Мы сели в случайный рыдван и ездили по городу в поисках романтического места, которое могли бы искать до утра. Владелец рыдвана начал посматривать на нас с нескрываемой ненавистью. А Вера Августовна как ни в чем не бывало осведомлялась: «Что это значит - «Волна»?». Я уж собирался объяснить, что хуже в городе ничего нет, как рыдванщик, давно мечтающий нас высадить, запел елейным голосом: «Это море такое, брызги, вода…». Конечно, мы немедля десантировались. Входим: нормальная грязноватая забегаловка - синюшные лица, дым коромыслом. Она огляделась и говорит: «Здесь нет рояля». «Господи, - думаю я, - хорошо, если моют посуду хотя бы раз в день». Старенькая каракулевая шубка держалась на ее плечах как горностаи. Она умела быть заметной. Пьянчужки из «Волны» притихли и стали с тревогой на нее посматривать. Женщин в зале было очень мало. А такой они и вообще никогда не видели. И тревога их оправдалась. Она обратилась к ним. «Месье, - сказала она, - есть водка - нужен рояль!». И что вы думаете, тут же поднимаются два «месье», ни слова не говоря берут бутылки «Посольской» и уходят. В ночь. «Навсегда», - думаю я, зная местные нравы. И ошибаюсь. Минут через двадцать мы видим в окно, как через трамвайные пути катят приличного вида кабинетный рояль. Выменяли на водку у сторожа соседнего Дворца культуры. Не «Стейнвей», конечно, но вполне пригодную «Эстонию». В новогоднюю ночь в богом забытой «Волне» в промышленном районе Новосибирска играют Брамса… И как! Ни на кого не обращая внимания. Поразительно. Я не вижу синюшных лиц. Явилась вся кухня, швейцары, гардеробщики и, стоя полтора часа, благоговейно слушают музыку. С ума можно сойти. Не «Волна», а зал Дворянского собрания. И ручку целуют галантно, и машину находят мгновенно, и трогательно прощаются…».

«

Не обещайте деве юной…»

   Сценаристы из Москвы Леонид Гуревич и Сима Березанская в содружестве с новосибирским режиссером-оператором Валерием Клабуковым сделали в 1991 году фильм «Мы еще будем жить настоящей жизнью», в котором использовали письма Веры Августовны мужу. Она писала их в тюремной камере в 1942 году на адрес так называемойТроицкой психбольницы – спецлагеря, где отбывал срок Владимир Шевченко, шизофреник, страдавший дистрофией, судя по сохранившимся тюремным документам. Правда, она тогда не знала, что Володю уже расстреляли, - письма Веры на тот свет никто не доставил.

Ее освободили в 1954-м, и она сразу устроилась на работу в театр Нижнего Тагила. Его худруком был не известный пока никому Владимир Мотыль – будущий знаменитый режиссер культового фильма «Звезда пленительного счастья». В тот момент он уже был одержим идеей экранизации истории жен декабристов, последовавших за мужьями на каторгу. Особенно загадочной была француженка Полина Гебль, чужая в этой стране, без раздумий отправившаяся за своим Иваном Анненковым в Сибирь. Узнав Веру Августовну поближе, Мотыль понял, на кого будет похожа экранная Полина Гебль с ее отчаянностью, искренностью и способностью растворяться в своей любви без остатка. После выхода фильма режиссер прислал Вере Августовне журнал со статьей о съемочной группе и своим автографом: «Образ Полины я делал с вас, Вера!». Удивительно, как эту ассоциацию с реальной судьбой пропустила цензура.

«Я был глуп»

Художественный руководитель ГФАК Евгений Третьяков впервые увидел Веру Лотар-Шевченко в 1970 году, будучи еще студентом фортепианного отделения Новосибирской консерватории:

- Для меня тогда существовали лишь «магистральные» Рихтер, Гилельс, Клиберн. А тут Лотар-Шевченко, у которой из-за репрессий был громадный перерыв в творчестве. Она играла словно из 1930-х годов - стилем превосходным, интересным, когда индивидуальность исполнителя имеет даже большее значение, чем авторская трактовка. Играла Шопена, а я сидел и смеялся над ее игрой. Я не готов был тогда воспринимать такое исполнение, сейчас мне не стыдно об этом говорить. Я был глуп и не понимал еще, что, повзрослев, человек начинает задавать себе вопросы. Можешь ли ты прочесть произведение заново? Имеешь ли на это художественное право? Лотар-Шевченко его имела. С годами понял, что она не отстала от времени. Она сохранилась и сохранила замечательную высокую эстрадность, что сродни Плевицкой, Лещенко, Вертинскому. Сохранила индивидуальность. То, что ушло сейчас, когда сцену захлестнула конкурсомания, стандарты, технологичность, когда исполнение блестящее, а публике скучно. Вера Августовна была кораблем, следующим своим курсом. «Женщиной из древнегреческих трагедий». Трагедия - в том, что в лагере ее лишили инструмента. Вы представляете, что это значит для музыканта?! И в том, что она, музыкант прекрасной школы, со своим французским образованием и корнями изысканными, попала в Сибирь в то время, когда благодарный слушатель был здесь редкостью. Музыканту нужны его уши! Играют, чтобы получить реакцию, а она как на Северном полюсе очутилась.

- Евгений Германович, есть сейчас кто-то, похожий на нее?

- Нет. А зачем? Она не стала великой пианисткой, но заменить ее не может никто. Она шла своей дорогой. Артист при этом всегда чем-то рискует. Ничем не рискуешь, если следуешь пройденным путем, но публика тогда начинает скучать.

Через все испытания судьбы Вера Лотар-Шевченко пронесла свою любовь к музыке. Она не раз получала возможность возвратиться во Францию и всегда отказывалась: «Это было бы предательством памяти русских женщин, помогавших мне выжить в адских условиях заключения».

Вера Августовна Лотар-Шевченко похоронена на Южном кладбище новосибирского Академгородка. На надгробном памятнике выбита ее собственная фраза: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна».

http://www.gazetavb.ru/index.php

шевченко (550x402, 101Kb)

Рубрики:  Есть женщины ...
Метки:  

Процитировано 1 раз



 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку