-

Быстрый переход по страницам блога Звезда_небосклона:

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Звезда_небосклона

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 01.04.2011
Записей: 15
Комментариев: 7
Написано: 92


Крещенские гадания

Воскресенье, 04 Марта 2012 г. 22:44 + в цитатник
МНЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО ЗНАТЬ ВАШЕ МНЕНИЕ))


***
-«Боже, прошу, откройте, спасите…!!!!!!!»
Слышалось из лестничной площадки. Женский, встревоженный и полный ужаса голос просил о помощи минут пятнадцать, привлекая к себе всеобщее внимание всего подъезда. Мирно спящие жители были встревожены и очень недовольны таким представлением посреди ночи, ведь завтра им нужно идти на работу, а тут.… Но никто не хотел выходить и помочь этой бедняжке. Как говорится, своя шкура ценнее.
-«Опять Светка из 16-ой напилась, горлопанит.… Наверное со своим хахалем поссорилась, выгнал, травку курила, вот и причудилось» .
Рассуждала Марья Ивановна, лежа в мягкой постели в обнимку с мужем. Ее вообще не волновала судьба девушки, которая просила о помощи чуть охрипшим голосом. Эту женщину боялась вся улица, на которой она проживала уже 30 лет с супругом, Павлом Алексеевичем, тихим и «забитым» старичком, который в любых ситуациях принимал сторону своей супруги, да что греха таить, даже сам «черт» обходил десятой дорогой ее дверь. Марья Ивановна была полной дамой, с резкими, отталкивающими чертами лица, ее зеленые глаза наводили ужас на ее собеседника. Из-за детской травмы челюсти, при разговоре, ее верхняя челюсть немного выходила вперед, и когда она говорила, со стороны казалось, что она скалится. Одевала она всегда только яркие, длинные платья, а темно-русые, с сединой волосы заправляла в гульку. Но не внешность отпугивала людей. Ее поступки были ужасны, она любила делать мелкие гадости своим соседям, и за спиной, соседи нарекли ее «миссис Горгулья – Шапокляк», ласково – «Шапокляшечка».
-«Ты совершенно права, моя ласточка».
В ответ отзывался Павел Алексеевич, растягивая слова, как поп на служении. Он преклонялся перед ней, считал божеством, и всегда называл ее «ласточкой», считая, что этим словом он подчеркивает ее «красоту».
А просьба о помощи все еще была слышна на лестничной площадке, и никто из живущих в этом подъезде не поинтересовался, не предложил помощь «пострадавшей». Неожиданно на пятом этаже открывается дверь, и из нее выходит девушка в сиреневом халатике, с сонным выражением лица, и с тонкой сигаретой в зубах. На первый взгляд, обыкновенная студентка, готовившаяся к сессии, которая невинно прикорнула на столе, измученная учебниками и переживаниями о завтрашнем дне. Она была красивой, полногрудой, высокой, золотоволосой девушкой с зелеными глазами. Аделина спустилась на один этаж ниже. В углу, возле лифта, сидела девушка, спрятавшая свое лицо за белые руки, и рыдала . Обладательница сиреневенького халатика тихо подошла к девушке и нежно приласкала ее. Сев рядом, она прижала к своей груди вздрагивающую девушку, продолжая ласково поглаживать ее по голове и улыбаться. Ее одолевал один единственный вопрос: откуда взялась эта девушка, и что с нею приключилось. Аделина любила помогать людям, как и ее бабушка, она была чистокровной ведьмой, но только круг избранных знал об этом. Для других она была простой студенткой 2 курса журналистского факультета . Сюда она переехала после смерти бабушки, которая вскормила и воспитала ее. Аделине было трудно находиться в комнате, где нет ее «друга и защитника». Приподняв заплаканное лицо девушки к свету, она лучезарно улыбнулась, и вытерев большим пальцем скатившуюся слезу, жестом указала идти следом.



***


Кира послушно последовала за незнакомкой, попутно вытирая слезы, которые никак не хотели высыхать на ее бледном лице. Будь что будет, мне все равно не к кому обратится, может она поможет, думала она, входя в просторную прихожую. Ее глаза остановились на очень странной картине, висящей в коридоре. На ней была изображена девушка в черном платье с распущенными русыми волосами, вокруг нее был огонь и вооруженные люди, которые хотели проткнуть ее копьями. Эта картина дала неприятный осадок в душе Киры.
- «Эту картину мне подарила моя бабка на мое совершеннолетие, царство ей небесное. Ты проходи, чувствуй себя как дома ».
Аделина накинула на плечи тонкую накидку, и закурила.
-«Ты не против, если я закурю? Сто раз пыталась бросить, ни одно зелье не помогло, нужно будет полистать бабушкину книгу. Вдруг там есть средство?
Легкой походкой юная ведьма вошла в гостиную, и, усевшись в кресло, закрыла глаза, наслаждаясь терпким вкусом тонкой сигареты. Кира вошла в гостиную следом за Аделиной. Все в этой квартире было чудно и привлекало внимание: обои были светло-оранжевые, стены украшали картины, на которых были изображены девушки, одетые в просторные, короткие платьица. Волосы у них были распущены, а рядом стояла щетка или метла. Все девушки были симпатичные и милые. Наверное, это были модели или ее подруги, подумала Кира, и, подняв голову вверх, залюбовалась потолком. А от него и вправду было невозможно отвести глаз. Он был украшен необычными рельефными рисунками, которые не встретишь ни в одной квартире этого города, если только ты не живешь во дворце, и не королевской крови. Вероятно, очень дорого обошлась эта работа. В гостиной на полу лежал ореховый паркет. Вся комната была заставлена мебелью, обтянутой светлым бархатом. В правой стороне от зеркального трюмо было огромное окно, украшенное золотистыми занавесками. Хозяйка квартиры все так же сидела с закрытыми глазами, продолжая наслаждаться почти докуренной тонкой сигаретой. Наверное, даже в самую пасмурную погоду здесь было бы светло и мило, и никакая слякоть не испортит тебе настроение, размышляла Кира, усаживаясь в кресло , напротив от Аделины. Юная колдунья приоткрыла веки и пристально посмотрела на свою гостью. Расплывшись в улыбке, она затушила сигарету.
-«Может чаю? Я вижу тебе уже лучше, ты мне все расскажешь, до рассвета еще 4 часа, думаю, успеем».
Кира улыбнулась в ответ на приветливые слова хозяйки светлой комнаты, и согласилась, что вкусный черный чай и душевная беседа в компании этой девушки не помешает ей, ведь в этой комнате она чувствовала себя защищенной, и уже почти забыла все проблемы, свалившиеся на ее хрупкие плечи. Аделина вышла из комнаты и пошла в маленькую кухню ставить чай, тихо напевая себе под нос любимую песенку.



***
Кира поудобнее уселась в кресле в ожидании прихода Аделины. Она лениво посмотрела в окно, потом перевела взгляд на зеркальное трюмо, на ковер. В комнате царил покой и умиротворение. Веки девушки, измученные бессонными ночами и долгими, горькими слезами, стали медленно закрываться. Впервые за этот месяц Кира уснула сладким, крепким сном. В комнату вальяжной походкой вошел черный кот. Потянувшись, он хитро посмотрел на гостью, но приблизиться к ней он не посчитал нужным или просто струсил. Гремя посудой, ведьма вновь появилась в гостиной. Увидев «спящую красавицу», Аделина глубоко вздохнула. Ох, как она хотела с ней поболтать, но что же поделать, придется ждать утра. Поставив на кофейный столик поднос с чаем и вареньем, она укрыла ее пледом. Напоследок она погладила ее каштановые волосы и, потушила свет , и на цыпочках вышла из комнаты, прихватив с собою кота, чтоб не мешал.
-Эх…Как жалко…Даже познакомиться толком не успела…Ну ничего, самое главное она в безопасности, а завтра я все у нее выведаю. Бедная девушка, ты бы видел ее лицо, бедное, невинное дитя.
Лежа в своей комнате, Аделина любила разговаривать перед сном со своим котом по кличке Черныш. Поглаживая черного кота, девушка делилась с ним своими переживаниями и мыслями, а кот терпеливо выслушивал и во - время вставлял свое «Мяу»
-Эх…Если б ты умел говорить…
Ведьма потушила свет и, свернувшись калачиком, начала забываться сном, передавая свою душу в царство сна и покоя. Завтра будет сложный день, размышляла девушка, нужно постараться хорошо выспаться.
В окне ее комнаты стали яснее проявляться силуэты деревьев за окном. Значит сейчас, где-то 4 часа утра, подумала Аделина и забылась сном.


***
Утро выдалось солнечным, всю ночь за окном завывала метель, укрывая деревья и растения толстым и пушистым одеялом, укачивая их в колыбели ветра. На следующее утро Марья Ивановна поклялась себе, что «повесит» Светку и ее хахаля на одном сучке, ведь вставать ей приходилось рано, да еще вчерашний «концерт» в подъезде не дал ей хорошо выспаться. А что еще может быть хуже для всех живущих в этом подъезде, чем Марья Ивановна в плохом настроении. Если ты еще жив – беги со скоростью света, иначе дату твоей смерти назначит Марья Ивановна - поговаривали соседи, нервно пересмеиваясь, понимая, что это абсолютная правда. После утреннего туалета, Шапокляшечка любила, если позволяет время, за чашкой крепкого кофе перемывать соседям косточки, слушая одобрительные отклики от своего «тушканчика», как она называла своего муженька за его спиной. Павел Алексеевич «скакал» перед своей «ласточкой», восхваляя ее ум и умение хорошо разбираться в психологии человека. А за шахматным столом не очень лестно отзывался о ней. Перемыв все кости и суставы соседей, «ласточка» одевалась и, чмокнув «тушканчика» , «выкатывалась» из квартиры. Марья Ивановна не умела и никогда не желала тихо спускаться по лестничной площадке, она громко пыхтела и охала, перекатываясь с одного этажа на другой. И весь подъезд с замирающим сердцем прислушивался к тяжелым шагам Шапокляшечки, ожидая последнего шажка, чтобы потом глубоко и облегчено вздохнуть, и отправится спать. Марья Ивановна была простым детским стоматологом, и работала в частной клинике с 9.00 до 18.00, без перерывов. Добиралась она туда двумя электричками и служебным автобусом. Вы, наверное, спросите, почему так далеко? Просто только там она нашла подходящий коллектив, где она отдыхала и телом и душой. Выйдя из подъезда и помахав на прощание мужу, «ласточка» пошла в сторону вокзала. Но этот день явно не хотел улучшаться…



***
С Марьей Ивановной произошло то, чего она боялась больше чем своей смерти. Не доезжая до места своей работы, в ее кожаной лакированной сумке ядовито-зеленного цвета раздался звонок мобильного телефона, громко возвещая на весь служебный автобус голосом Филиппа Киркорова, что звонит начальство. Марья Ивановна погрузилась с головой в «бездонную» сумку, в поисках мобильника. Она торопилась, так как песенка подходила к концу, а начальство, как известно, не любит ждать. Найдя телефон на «дне бездны», она, пригладив волосы , все же ответила на звонок. По салону среди ее сослуживцев прокатился легкий и тихий смешок. Смерив всех уничтожающим взглядом, Марья Ивановна приложила трубку к уху, чтобы заглушить звук, льющийся из нее, но в этом не было необходимости, так как ее начальник, Олег Алексеевич, говорил всегда очень громко.
- И чего это вы, Марья Ивановна, так долго не отвечаете, так и постареть можно? – Послышался недовольный голос шефа.
-Олег Алексеевич? ...Здравствуйте… А я…Телефон закатился…Долго искала… Сумка большая, вот и затерялся.... Обещаю, больше такого не повторится… Вы же меня знаете…- Заблеяла Марья Ивановна.
- А где вы вообще находитесь? Почему нет на рабочем месте? За что я вам плачу ? Клиентов полный коридор, а вы еще где-то прохлаждаетесь! ?
На лице у Марьи выступил пот. Достав из сумки носовой платок, женщина принялась ритмично помахивать им лицо, глаза были полны страха и ужаса. Было понятно, что эта, боевая женщина, что держала в страхе всю улицу, по которой проживала уже 30 лет с супругом, до смерти боялась своего начальника. А все было бы по-другому, если б она, в первые годы своей работы в этой клинике, когда была еще « пухленьким персиком», как называл ее Олег Алексеевич, ответила на его пылкую любовь. В обмен он обещал ей самую высокую должность, хорошую зарплату и квартиру в центре города. В ответ шеф получил громкую и сочную оплеуху, и куча сравнений с ползучими гадами. В то время, у нее была счастливая семья : муж, защитив диссертацию, получил новое, хорошо оплачиваемое место, сын женился и вскоре на свет появилась любимая внучка Маринка, она пошла работать в частную клинику – в общем, полная семейная идиллия. После «громкого скандала» с начальником, идиллия пошатнулась, и все рухнуло в бездну хаоса. В последующие годы она терпела тиранию от шефа, а дома срывалась на друзей и родных.
- Значит так, Марья Ивановна, что б через 10 минут были в моем кабинете. У меня для вас «Сурпрыз». - Прокартавил шеф и повесил трубку.
Женщина была в легком шоке, ведь не знаешь, что можно ожидать от такого человека, как ее начальник. А это его последнее слово « сурпрыз» вообще ввело ее в тупик . Выйдя из автобуса, Марья помчалась в сторону частной клиники. Взлетев по ступенькам на третий этаж, она вошла в кабинет шефа тяжело дыша. На стуле, возле Олега Алексеевича, сидела жгучая блондинка с зелеными глазами. Она была одета в легкую, с большим вырезом, блузку и короткую юбочку джинсового цвета. Она мило улыбалась, шефу, кокетливо стреляя глазками.








Продолжение следует....

Метки:  

Моя любимая писательница Джейн Остин

Суббота, 11 Февраля 2012 г. 14:43 + в цитатник
Джейн Остен решительно опередила свое время. Ее самый известный роман "Гордость и предубеждение" был отвергнут издателем, который счел его скучным и незначительным. Современники Остен, в том числе самые благосклонные, были не слишком высокого мнения о ее сочинениях и искренне удивились бы, доведись им узнать, что их читают и почти два столетия спустя. Диккенс о существовании Джейн Остен даже не подозревал, Шарлотта Бронте высказалась о ней весьма уничижительно: "Точное воспроизведение обыденных лиц. Ни одного яркого образа. Возможно, она разумна, реалистична... но великой ее никак не назовешь". Теккерей упоминает о Джейн Остен лишь мимоходом.
Однако и в XIX веке встречались ценители таланта Джейн Остен. Самое проницательное суждение принадлежит Вальтеру Скотту: "Создательница современного романа, события которого сосредоточены вокруг повседневного уклада человеческой жизни и состояния современного общества". Однако "отцом современного романа" Байрон, Бальзак, Стендаль, Белинский считали самого Вальтера Скотта. И в XIX веке, как, впрочем, и в первой половине XX, никому бы в голову не пришло подвергнуть сомнению его приоритет.
Настоящее, широкое признание пришло к Джейн Остен лишь в XX веке. Ее психологическое, пронизанное изящной иронией искусство оказалось созвучным представлениям писателей рубежа века и первых десятилетий XX столетия: Г.-К. Честертона, Р. Олдингтона, С. Моэма, В. Вулф, Э. Боуэн, Дж.Б. Пристли, Э.-М. Форстера. "Из всех великих писателей Джейн Остен труднее всего уличить в величии, ей присущи особая законченность и совершенство", - утверждала Вирджиния Вулф. "Благодаря своему незаурядному художественному темпераменту ей удается интересно писать о том, что под пером тысячи других, внешне похожих на нее сочинительниц выглядело бы смертельно скучным", - заметил один из самых проницательных английских критиков Г.-К. Честертон. "Почему героями Джейн Остен, - задает вопрос мастер психологической прозы Э.-М. Форстер, - мы наслаждаемся каждый раз по-новому, тогда как, читая Диккенса, наслаждаемся, но одинаково? Почему их диалоги так хороши? Почему они никогда не актерствуют? Дело в том, что ее герои хотя и не так масштабны, как герои Диккенса, зато организованы более сложно". Сравнение Джейн Остен с Диккенсом продолжил Р. Олдингтон: "Диккенс владел даром жить жизнью своих героев, и это передавалось его читателям. Погрешности вкуса, предрасположенность к мелодраме, сентиментальности и карикатуре часто ослабляют его. Дар Остен, возможно, более скромный и сдержанный, зато вкус ее безупречен, и он никогда ей не изменял".
К сожалению, о самой писательнице известно досадно мало. Ее сестра Кассандра Остен, то ли выполняя волю Джейн, то ли скрывая какую-то семейную тайну, а может быть, стремясь уберечь личную жизнь покойной от нескромных взглядов, уничтожила большую часть ее переписки и тем самым лишила биографов ценнейшего материала. Впрочем, сама же Кассандра, вовсе того не подозревая, выпустила джинна из бутылки, создав благодатную почву для всевозможных домыслов, дерзких гипотез, невероятных догадок. Почему все же Джейн Остен так и не вышла замуж - ведь ей не раз делали предложение? Правда ли, что она хранила верность брату поэта Уильяма Вордсворта, моряку, погибшему во время кораблекрушения? Была ли она с ним помолвлена, или ее избранником стал кто-то другой? Почему на стене Уинчестерского собора, где похоронена Джейн Остен, лишь в 1872 году появилась доска, на которой упоминается, и то вскользь, что Остен была писательницей? Почему близкие так настойчиво уверяли, что в жизни их родственницы не было никаких значительных событий? Почему им хотелось убедить мир, что Джейн была безобиднейшим существом на свете, когда известно, каким быстрым был ее ум и острым язык? А что, если и в самом деле была какая-то тайна и прав Моэм, когда искренне недоумевает, как "дочь довольно скучного и безупречного в своей респектабельности священника и очень недалекой маменьки" могла написать "Гордость и предубеждение", роман, который он отнес к числу десяти самых великих романов в английской литературе?
Мир романов Джейн Остен - это мир обычных мужчин и обычных женщин: молоденьких "уездных" барышень, мечтающих о замужестве, охотящихся за наследством; отнюдь не блистающих умом почтенных матрон; себялюбивых и эгоистичных красоток, думающих, что им позволено распоряжаться судьбами других людей. Хотя этот мир лишен таинственности, которая была в такой чести у современников Джейн Остен, он отнюдь не безоблачен. Здесь властвуют эмоции, случаются ошибки, порожденные неправильным воспитанием, дурным влиянием среды. Джейн Остен смотрит на этот мир и на своих героев иронично. Она не навязывает читателям своих оценок, но ее позиция всегда ощутима.
Джейн Остен не оставила подробного изложения своих эстетических воззрений. О них можно догадываться, читая ее едкие пародии, в которых она подвергла сокрушительной критике модный в то время "готический роман" ("роман тайн и ужасов"), или знакомясь с ее письмами. Вельможной особе, взявшейся учить Джейн Остен писательскому ремеслу, она однозначно объяснила, почему масштабное, эпическое повествование ей не по плечу: "Уверена, что исторический роман... более способствовал бы моему обогащению и прославлению, чем картины семейной жизни в деревне, которые так меня занимают. Но я не способна написать ни исторический роман, ни эпическую поэму. Всерьез приняться за такое сочинение заставило бы меня разве что спасение моей жизни! И если бы мне нельзя было ни разу посмеяться над собой и над другим, уверена, что уже к концу первой главы я повесилась бы от отчаяния. Так не лучше ли мне следовать избранному пути и придерживаться своего стиля; может быть, меня и ждут неудачи, но я убеждена, что они будут еще большими, если я изменю себе... Я умею изображать комические характеры, но изображать хороших, добрых, просвещенных людей выше моих сил. Речь такого человека должна была бы временами касаться науки и философии, о которых я решительно ничего не знаю... Думаю, что не преувеличу и не погрешу против истины, если скажу, что являюсь самой необразованной и самой непросвещенной женщиной, когда-либо бравшейся за перо".
Однако скромность "картин семейной жизни", или, как писала сама Остен, рассказов о "двух-трех семействах в провинции", обманчива. При всей их внешней намеренной камерности ее романы насыщены описаниями нравов. Денежные отношения играют в них немалую роль. Не только отрицательные персонажи, но и те, кому автор симпатизирует, постоянно ведут разговоры о состояниях, выгодных партиях, наследствах. Первая характеристика едва ли не каждого человека - сумма годового дохода.
Задолго до Теккерея Остен обратила внимание и на типично английскую "болезнь" - снобизм. Сатирическое перо писательницы довольно едко обрисовало всю эту малопривлекательную галерею социальных типов - аристократов, дворян разного достатка, выскочек-нуворишей.
Удивительно, что у этой писательницы было так мало иллюзий. Хотя ее романы имеют счастливый конец, зло в них вовсе не побеждено, а добродетель отнюдь не торжествует. Зло может замаскироваться, но оно неискоренимо, оно продолжает свою разрушительную работу. Может быть, поэтому о браках Остен говорит такой скороговоркой, в нескольких предложениях. Рассказ о будущем счастье героинь, видимо, казался ей неуместным в мире, в котором так ощутим дефицит нравственности, и даже милые сердцу Остен герои вовсе не безупречны.
Социальный смысл произведений Джейн Остен, ее сатирические обобщения были ясны и современникам. Первые ее читатели, родные и соседи, советовали ей обуздать свой острый язык. Скажем, мистер Коллинз в "Гордости и предубеждении" - воплощение низкопоклонства, помпезности, чванства. Разве прилично ей, дочери преподобного Джорджа Остена, быть столь резкой и нелицеприятной по отношению к священнослужителям? Почему она так непочтительна к аристократам? Ведь леди де Бёр в "Гордости и предубеждении" совсем не блещет достоинствами и добродетелями, сэр Уолтер Эллиот в "Доводах рассудка" - недалекий сноб, читающий в любых жизненных обстоятельствах лишь одну книгу - "Книгу баронетов".
Выбрав в герои антигероев, Джейн Остен утверждала свое право на изображение людей обычных и в своих пороках, да и в своих добродетелях. Они совсем не отпетые негодяи, ее отрицательные персонажи: сквозь спесь, чванство, эгоизм нередко пробивается доброта, умение сочувствовать, человечность. Отсутствие ярких, броских красок в палитре Джейн Остен, безусловно, не случайно. Порок именно из-за своей яркости и броскости бывает привлекательным, а ей хотелось научить своих читателей распознавать добродетель в жизненном, обычном и видеть достоинство за самой скромной внешностью.
Авторский комментарий в романах Остен практически отсутствует, повествование в основном держит мастерски выстроенный диалог, в котором и раскрываются поведение героев, их психология, нравственные борения.
Джейн Остен не стремится никого исправлять, не бичует пороки, не произносит филиппик. Но ее изысканная фраза, точно хлыст, "обвивает" ее персонажей, часто людей беспримерно глупых, чванливых, полных низменных интересов. Картина человеческого ничтожества бывает так точна, а насмешка так заслуженна, что при всей беспощадности сатиры мы поначалу даже не замечаем ее. В этой сатире нет желчности, нет в ней и никакого раздражения. Сатира - составное красоты, которой мы наслаждаемся, читая отточенные фразы Джейн Остен.
Джейн Остен оставила нам шесть законченных романов. Каждый из них можно назвать историей нравственного прозрения. Джейн Остен не подводит своих героев, как ее современники-романтики, к признанию возвышенных, но при этом мало реальных утопических идеалов. Напротив, близкая в своих философско-этических воззрениях к просветителям, основываясь, как и они, на критериях опыта, она ждет от персонажей разумного постижения нравственных ценностей и посильного, психологически возможного исправления пороков.
Под воздействием жизненных уроков Марианна и Элинор, Элизабет Беннет, Кэтрин Морланд, героини трех первых романов Джейн Остен, постепенно начинают отличать чувства от чувствительности, распознавать романтическую экзальтацию в себе и окружающих, понимать, что она не только не есть гарантия нравственной доброкачественности человека, но, напротив, за нею нередко скрывается фальшь. Ценой испытаний и нравственных уроков ее герои учатся не принимать видимость за сущность, а литературу за жизнь.
Самый известный роман Джейн Остен "Гордость и предубеждение" - об опасности самообмана, в плену которого долго пребывают гордый интеллектуал Дарси и полная предрассудков очаровательная Элизабет Беннет. Оба с трудом овладевают трудным искусством понимания друг друга, свободного от пут всяческих пристрастий, и это становится основой их будущего счастья.
Очень внимательно изучает Остен и другой порок - равнодушие, показывая, какой опасной с нравственной точки зрения может стать отстраненная позиция в жизни. Та, в частности, что выбрал для себя мистер Беннет. Женившись на недалекой, духовно не развитой женщине, он, вместо того чтобы воспитать ее, счел за лучшее отгородиться - от миссис Беннет, от ее глупости, действительно беспримерной, а заодно и от мира с его проблемами - стенами библиотеки или газетой. Разочаровавшись в семейной идиллии, он иронизирует над всем, презирает всех вокруг, в том числе, похоже, и самого себя. С годами равнодушие становится не только защитной оболочкой, но и второй натурой мистера Беннета, чье существование, по сути, еще более бессмысленно, чем его жены, которая хоть и глупа, но не цинична.
Вопросы брака, не только самого устройства жизни, но ответственности в выборе спутника и спутницы, которую несут и родители, и сами молодые люди, - одна из главных тем в "Гордости и предубеждении". Хотя Джейн Остен жила в обществе, где было принято устраивать "ярмарки невест", она едва ли не первой из английских романисток заговорила о том, что выходить замуж без любви безнравственно, что деньги никак не могут считаться единственным мерилом счастья. Плата за комфорт и житейское благополучие - отчужденность, равнодушие, потеря интереса к жизни - может оказаться слишком высокой. Одиночество, дает понять Джейн Остен, возможно основываясь на собственном опыте порой бывает лучше, чем одиночество вдвоем, в браке-сделке.
Писательница - и это очень важно - всегда объясняет, что сделало ее героев такими, каковы они есть, - среда, воспитание, дурные влияния, плохая наследственность. Только во второй половине XIX веха Джордж Элиот впервые после Джейн Остен заговорит о наследственности и о ее роли в духовном и социальном развитии личности.
О важности самопознания и последний роман Джейн Остен - "Доводы рассудка", завершенный ею за два месяца до кончины. Это особый роман, самая ее совершенная книга, в которой, где-то в самой сердцевине, бьется, еще не в силах пробиться наружу, новое качество прозы.
"Доводы рассудка" - роман отчетливо переходный, другой, скажем, по сравнению с "Гордостью и предубеждением". Читая эту последнюю книгу Джейн Остен, трудно отделаться от впечатления, что писательнице несколько наскучили привычные и столь подвластные ее перу картины провинциального мирка, а оттого и свежесть восприятия как бы несколько притупилась. Теперь в ее комедии появились отчетливо жесткие ноты, свидетельствующие о том, что ее не забавляют ни чванство сэра Уолтера, ни титулопоклонство мисс Эллиот. Сатира стала резче. С другой стороны, Джейн Остен пробует что-то новое, такое, что до "Доводов рассудка", в соответствии с эстетическими нормами писательницы, находилось под запретом. Точно Джейн Остен начинает осознавать, что мир шире, загадочнее и интереснее, чем ей представлялось. Очень лично и исповедально звучит фраза, относящаяся к главной героине Энн: "В юности она поневоле была благоразумна и лишь с возрастом обучилась увлекаться - естественное следствие неестественного начала".
В романе немало описаний природы, исполненных глубокого чувства. Да и во всей книге больше чувства, чем раньше, оно даже вытесняет факты, которые всегда так ценила Джейн Остен. Можно сказать, что в "Доводах рассудка" чувства куда больше, нежели в "Чувстве и чувствительности".
Теперь, рисуя характеры, Остен меньше доверяется диалогу, больше - раздумью или внутреннему монологу. Человеческая природа всегда казалась писательнице весьма сложной материей. Теперь, после опыта пяти книг, она кажется ей еще более противоречивой, неуловимой, труднопознаваемой. Ее испытаннейшее орудие - сентенции, которыми она пригвождала в одном абзаце мистера Коллинза или леди де Бёр, - более не кажется ей достаточным. Лаконизм уступает место психологическим подробностям.
"Доводы рассудка" - единственная книга в наследии Джейн Остен, где, изменив своей обычной иронической манере рассказа о счастливом будущем своих героев, она не "комкает" повествование, а предоставляет героям полную возможность самораскрыться, дает в заключение полноценную главу, в которой герои признаются друг другу в своем чувстве, чего никогда не встречалось в ее прежних романах. В первой редакции концовка была иной. И только после долгих раздумий и колебаний Джейн Остен переписала ее, показав, что и об этой стороне жизни она может писать не только со всей серьезностью, но и с глубоким психологическим проникновением. Замечательно, что так, а не иначе кончается последний роман писательницы, который мы невольно воспринимаем как ее духовное завещание. Ведь и слова, вынесенные в заглавие, "Доводы рассудка" - ключевые для Остен. Лишь доводы рассудка, но только обязательно доводы собственные , а не те, что взяты напрокат, по неопытности или неразумию, у родственников и друзей, должны руководить нашими поступками, сдерживать и обуздывать наши страсти, предостерегать нас от предательства, в том числе и предательства в любви.
Английская литература славится своими женщинами-романистками: Фанни Берни, Мария Эджуорт, Мэри Шелли, сестры Бронте, Элизабет Гаскелл, Джордж Элиот, Вирджиния Вулф, Элизабет Боуэн, Айви Комптон-Беннет, Мюриэл Спарк, Айрис Мердок. Наверное, самая великая среди них - Джейн Остен. Она совершила революцию в повествовательном искусстве, утвердив за романом его главенствующую роль и доказав, что женщина имеет право на творчество. Ведь Джейн Остен взялась за перо, когда романы считались не женским делом, взялась, зная, что ей, в отличие от Фанни Берни, знакомой с самим доктором Джонсоном, или Марии Эджуорт, писавшей вместе с отцом и имевшей литературных покровителей, не от кого ждать помощи и поддержки. Но она писала для своих читателей и победила. Творчество "несравненной Джейн", как назвал ее Вальтер Скотт, и поныне продолжает быть живой традицией, а ее суждения о романе, произведении, в "котором выражены сильнейшие стороны человеческого ума" и дано "проникновенное знание человеческой природы", не потеряли своего значения и в сегодняшних литературных спорах.

Метки:  

Рекомендую почитать эти книги

Воскресенье, 03 Июля 2011 г. 22:28 + в цитатник
Лада Лузина - «козлиное молоко»
Лада Лузина - «Тайна браслета Вуду»
Лада Лузина - «я+я или крещенские гадания»
Лада Лузина - «Дуэль»
Лада Лузина - «мне по фиг»
Лада Лузина - «Африка»
Лада Лузина - «киевские ведьмы»
Лада Лузина - «Диагноз: любовь»
Лада Лузина - «Смерть и две королевы»
Лада Лузина - «Маша и море»

еще 6 шт.

- новая серия фотографий в фотоальбоме

Среда, 08 Июня 2011 г. 18:25 + в цитатник


Поиск сообщений в Звезда_небосклона
Страницы: [1] Календарь