-Шутливый гороскоп блоггера

Гороскоп для «Белоснежка_В-Стране-Чудес» на 29 июня 2011

Лучшим решением на сегодня будет обратить больше внимания в оффлайн, нежели в дневник. Но если сильно потянет в Интернет, можно отдохнуть от участия в . Притяжение видеохостингов сегодня наиболее высоко, а значит, самое время посмотреть мелодраму с Sue_RnB_Princess. Ваши комментарии приведут в восторг всех в дневнике . Поразительные желания посещают человека подчас. Например, вдруг познакомиться с .

Получить свой гороскоп

 -Стена

Белоснежка_В-Стране-Чудес Белоснежка_В-Стране-Чудес написал 30.12.2010 17:23:56:
Всем...приветик...и респект....заходим, оставляем комменты!!!!!

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Белоснежка_В-Стране-Чудес

 -Подписка по e-mail

 

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 1) псевдо_мысли

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 29.12.2010
Записей:
Комментариев:
Написано: 134

Комментарии (0)

Великий музыкант и поэт.....он всегда будет с нами...!!!!!

Дневник

Четверг, 30 Декабря 2010 г. 17:17 + в цитатник
 (448x372, 67Kb)
Виктор Цой - красивый парень, брюнет. Вообще мне больше нравятся брюнеты...не знаю почему=))) Сколько не знаю парней блондинов....они меня просто бесят...=(((
Хотела я вам напечатать краткую биографию, но ведь невозможно о великих людях говорить кратко...



Виктор Цой родился в Ленинграде 21 июня 1962 года в семье преподавателя физкультуры Валентины Васильевны Цой и инженера Роберта Максимовича Цоя. Братьев и сестер у Виктора не было. Мать Виктора не раз слышала о том, что при смешивании кровей разных народов часто рождаются талантливые люди. Поначалу, правда, особыми талантами Виктор не отличался: рос и развивался, как все дети. В 1969 году Виктор пошел в школу, где работала его мать. Всего за время своего обучения до восьмого класса он сменил с матерью три школы.

Виктор был русским наполовину: мать Валентина Васильевна - русская, коренная ленинградка, ее муж - кореец, родом из Казахстана. Вот что рассказывал о его семье товарищ Виктора Андрей Панов: "Приезжал я, и мы завтракали. Мне очень нравилась кухня его папы. Там один день готовила мама, а другой день готовил папа. И оставляли завтрак на столе. Мне всегда очень нравилось, когда вообще есть завтрак! Папа готовил с какими-то заморочками непонятными. Корейскими, наверное. Вообще, семья у Цоя - это очень классно! Его семья до сих пор является для меня загадкой. Отец по-русски довольно плохо говорит, а у матери волосы золотые и вот такая коса! Настолько разные люди, непонятно вообще, как они вместе живут. Каждую субботу и воскресение отец собирался с друзьями в большой комнате, мать им все носила. Шикарно накрывался стол, море водки, политические беседы... А Цой жил в проходной комнате, вот они через нас и ходили. Одни мужчины собирались, вообще без женщин. Цой немножко посмеивался над своим папой, хотя сам признавал, что первые аккорды на гитаре ему показал отец".
Макс (Максим Пашков - лидер группы "Палата ?6") тоже коротко упомянул о том, как жила в то время их семья: "...три комнаты в доме со шпилем у парка Победы. У Витьки была проходная комната - не очень-то удобная".
У Виктора с раннего детства проявились склонности к рисованию. Он хорошо рисовал, лепил. Поэтому родители с четвертого класса (в 1974 году) определили его в художественныю школу. где он и проучился до 1977 года. Витя в детстве был очень импульсивным, и еще в четвертом классе преподаватель в изостудии сказал как-то, что Витя не склонен к терпеливому, кропотливому труду. Если хочет - рисует, и рисует замечательно, но если не хочет - не заставишь.
Он читал много хороших книг, родители привили сыну вкус к чтению. Так говорят не только родители Виктора. Андрей Панов, знавший Витю со времени, когда тот учился в художественном учлище им. Серова, тоже вспоминает: "...человек с малого возраста читает... Достоевского всего прочитал, классику... Витя больше читал классику, точно могу сказать".
Учился Витя сначала легко, но к 8-му классу, наверное, неинтересно стало - появились тройки. Он через день ходил в художественную школу, поэтому дома от него, по рассказам родителей, особенно и не требовали хороших оценок по общим предметам.
О своих взаимоотношениях со школой и от том, как он представлял свое будущее, Цой говорил следующее: "...я, в общем-то, неплохо учился где-то класса до пятого; потом стал учиться плохо и школу закончил с трудом. Помню, хотел тогда стать художником, поступил даже в художественное училище, которое, кстати, в скором времени бросил. С точки зрения пользы, это была неудачная попытка, потому как ничему меня там не научили, даже испортили во многом. А что касается живописи, то до сих пор, если у меня есть свободное время (чего, как правило, не бывает), я все-таки стараюсь ею заниматься, в свое удовольствие"...
Родители Вити, конечно, не расскажут, тем более в интервью, как много проблем им доставлял сын в свое время. Да и после того, как Виктор взошел на музыкальный Олимп, рассказывать о его "художествах" было уже неудобно. Тем более после его гибели... На самом деле он не был, конечно, ангелом. Максим Пашков рассказывает: "...когда взрослые уходили на работу, то мы школу прогуливали и оставались одни. Ходили за пивом, на гитаре бренчали. прикалывались".
Свое отношение к родительскому воспитанию в то время Цой также высказал довольно откровенно в беседе с корреспондентом газеты "Комсомольская знамя" в Киеве, где группа выступала во Дворце спорта:
- А твои родители были строгие, они тебя часто наказывали, если да, то за что?
- Достаточно строгие, да. Но за что наказывали, честно говоря, не помню. За что обычно наказывают детей? За детские проступки.
- Хорошо, а у тебя нет к ним претензий, допустим, того не показали, того не научили?
- А я вообще не считаю, что родители могут чему-то научить. Ребенок - это человек с собственной судьбой, и, мне кажется, мы слишком много значения придаем. так сказать, формированию личности родителями, - последнюю фразу он произносит с издевкой, продолжая, - родители могут дать образование там, что угодно, а личность формируется сама, под влиянием окружающей среды. Но на одних одна и та же среда влияет так, на других - иначе...
Родители, конечно, думали по-другому - они-то считали, видимо, что смогут наставить Виктора на "истинный" в их понимании путь. Тем не менее, они ему полностью доверяли. Между ними присутствовало понимание, а такое, соласитесь, бывает не часто. Семейных сцен в семье Цоев не любили и жили мирно. Мать старалась воспитывать Витю сама и ограждала поначалу от влияний со стороны. Она любила читать ему книги из серии "Жизнь замечательных людей", хотела заинтересовать Виктора тем, как формируются талантливые люди, хотела помочь сыну раскрыться, развить его способности. Сказочка про Павлика Морозова Виктору, наверное, не нравилась, поэтому к родителям он относился хорошо и не давал им особого повода для переживаний, хотя и особой радости своими успехами тоже не доставлял.
И все же хотели ли его родители, чтобы их единственный сын посвятил всю свою жизнь песням? В интервью Рижской газете "Советская молодежь" в 1989 году он сам коротко ответил на этот вопрос: "...Сейчас они считают, что я занимаюсь своим делом. Наверное, они так считали не всегда".
Первая гитара, которую родители поларили Вите, появилась в 5-м или 6-м классе. Уже в 8-м он организовал в школе свою группу. Начал пытаться что-то сочинять. Отец Виктора Роберт Максимович вспоминал о тои времени: "Помню, запрется в ванной, чтобы мы не слышали, и играет. У него тогда голос "ломался", вот он и стеснялся. Даже нас. И все у матери спрашивал: "Почему же у меня голос такой высокий, как у девчонки?
"Конечно, бывали у парня и трудности так называемого подросткового периода. У кого их не бывало? Тот же Панов вспоминает: "Был такой хороший случай. Родители уехали на юг, оставили Цою девяносто рублей из расчета треха в день. А у Цоя была мечта, как и у всех, - двенадцатиструнная гитара. Он побежал и тут же ее купил. 87 рублей она стоила. А на сдачу, поскольку голодный, у парка Победы купил беляшей по шестнадцать копеек. И, значит, натощак их навернул. Он очень долго потом это вспоминал. Говорил, лежал зеленый, один в квартире, блевал, умирал. До туалета было не дойти. Лежал несколько дней. С тех пор беляшей не ел".
После восьми классов, в 1977 году, Витя захотел стать художником и поступил в художественное училище им. Серова - "Серовку", как его называли, - на оформительское отделение. Но многое там оказалось для него неинтересным - газетные шрифты. размеры. Ему было скучно заниматься. В училище, кстати, он также сразу создал группу. Но ребятам пришлось туго: на втором году учебы Виктора, как и всех, кто играл в этом ансамбле, отчислили "за неуспеваемость". Мать Виктора уверена, что это было связано с гонениямив то время на рокеров, потому что в этой группе были очень способные начинающие художники, и действительно за неуспеваемость их исключить не могли. Участие в рок-группе, занятие музыкой, "растлевающей" советскую молодежь было тогда вполне достаточным основанием, чтобы отчислить любого, даже самого способного учащегося. Кроме рока ребята имели "вызывающий вид". Это сейчас на занятия ходят в чем попало, а тогда к этому относились очень строго (даже в Питере).




Как рассказывает близко знавший его Андрей Панов: "...все были бездельники. Цоя и других из "Серовки" выгнали именно по той причине, что они там стали ходить в булавках, а "Серовка" всегда была рассадником пацифизма. Ну, учителя и педагоги поняли, что это такое, - кто-то подстригся, кто-то булавку нацепил. За то и выгнали. И песни не те пели."
На извечный и любимйший вопрос всех корреспондентов: "С чего началось твое увлечение музыкой?" - Цой отвечал обычно так: "Конечно, с гитары. Я не избег общей участи мальчишек моего возраста, охваченных желанием овладеть столь претижным в те годы инструментом. Мне было четырнадцать лет, и занимался я тогда в художественном училище, но постепенно, как ни странно, бесперспективное занятие рок-музыкой взяло вверх. Я бросил свои живописные начинания и стал писать песни. Мечтал собрать музыкантов и создать группу."
Тем не менее, Виктор научился рисовать и понимать искусство. "Какие картины ты больше всего любишь рисовать?" - спрашивал его корреспондент ленинградского самоиздательского мызыкального журнала "РИО" в 88-м году. "Иногда рисую очень реалистические. Я учился рисованию, живописи десять или одиннадцать лет (имеется в виду, видимо, время учебы в Серовке, художественном ПТУ и период работы резчиком по дереву), поэтому умею рисовать. Знаю анатомию, как падает свет и все такое прочее, иногда рисую собирательные картины, как некая вещь, которая имеет меньше отношения к академическому искусству", - отвечал Цой. Кстати, по воспоминаниям Андрея Панова, Виктор даже пытался одно время стать артистом: "Ему самому (Цою) тогда восемнадцать было. Он еще в театральный поступал, на кукольное отделение. Ему очень это дело нравилось. Но не поступил и пошел в красодеревщики, в ПТУ".
Как рассказывает Валентина Васильевна, дома его за исключение из Серовки ругали не слишком сильно. Мать так и сказала Вите: "Не хочешь учиться - не надо. Делай, что умеешь". Виктор устроился штамповщиком на завод и поступил в вечернюю школу. На заводе ему пришлось изготавливать мелкие детали замков. Такой монотонный труд, как известно, отупляет. Тем более это было тяжело для Виктора, привыкшего к эстетическому восприятию окружаещего мира. Это только в советском кинематографе молодой сильный парень мог получать от такой работы удовольствие. Вите тогда еще исполнилось только 16, и он еще не стал по-настоящему взрослым: ему хотелось читать, рисовать и конечно играть на гитаре, но из-за работы был лишен всего этого. Работа у штамповочного пресса - дело не шуточное. Кроме монотонности, это еще и постоянный шум: известное дело - механический цех. К этому нелегко привыкнуть...
Тогда мать и решила - ничего страшного, если Витя бросит завод и будет только читать, учиться, заниматься самосовершенствованием. Потом уже Валентина Васильевна поняла, что это решение стало ее самой большой удачей.
Позже Валентина Васильевна расскажет: "Как-то опросила его - "Откуда явилась вдруг вся эта музыка?" - "А помнишь, мама, - говорит, - ты меня с завода забрала. Тогда все и началось. Я тебе очень благодарен за это". Он никогда раньше не говорил мне ничего подобного! Я была тронута поражена этими словами. Видите, все твердят, что труд делает человека, а получилось наоборот. Витю "сделала" свобода и возможность свободно раскрыть себя... Виктор с детства, так или иначе, получал эстетическое образование, развивал свой вкус. Когда впервые он попал в Москву, то сразу побежал в Третьяковку. И потом интересовался искусством и сам всегда рисовал (если позволяло время)". Уже много позже - в 88-м году на прошедшей в Нью-Йорке выставке ленинградских современных художников 10 картин принадлежало кисти Виктора Цоя. Значит, свое увлечение рисованием Виктор не бросил и пронес буквально через всю свою жизнь.
После вечерней школы Виктор закончил художественное СГПТУ-61 по специальности "резчик по дереву". Но из-за плохой успеваемости ему даже не выдали диплом, а лишь справку об окончании училища. Тем не менее, он был талантливым резчиком, и распределили его на отличное место (как считает мать Виктора), в реставрационную мастерскую Екатеринского дворца в городе Пушкине, куда и по блату-то было трудно попасть. (Прада, жена Виктора, Марианна, вовсе не считала это его место "отличным".) Виктору было трудно ездить так далеко, за город, и вскоре он реставрацию бросил. Впервые Виктора показали по телевизору как раз в это время - в программе "Монитор", как одаренного резчика по дереву. Он был талантлив и в этой профессии.
Как и ногие молодые люди с то время, Виктор начал курить - так было принято среди его круга. Курила тогда вся молодежь и курила буквально везде, как, впрочем, многие курят и сейчас. О вреде для здоровья никто не задумывается. Дома Виктора, однако, за это не ругали. Отец Виктора вспоминает: "Скандалы в семье по этому поводу бывают, когда дети начинают курить рано, лет в двенадцать, и делают это тайком от родителей. Витя же закурил, когда был уже достаточно взрослым, сразу в открытую, и мы не запрещали ему это делать".
Случалось ли, что Виктор приходил домой пьяным? Известно, что многих ребят, особенно в молодости, тянет к выпивке. Еще хуже, если они появляются дома в таком виде и тем самым показывают свое неуважение к родителям. Тем, понятное дело, такое видеть неприятно. Но Виктор себе этого не позволял. Роберт Максимович говорит по этому поводу: "Он другим был занят, и вино его совершенно не интересовало. Конечно, иногда с друзьями посидит, выпьет. Но меру знал".
Когда же Виктор стал серьезно заниматься игрой на гитаре?
"Я с детства занимался в различных художественных учебных заведениях. Лет в 18 я все это бросил и стал играть на гитаре и писать песни" (интервью в Алма-Ате, в 1989 году). Значит, это был примерно 1980 год. Правда, по рассказам его друзей, это произошло немного раньше. Потом, когда Виктора стали приглашать с друзьями на нечастые концерты на квартирах - "квартирники", мать спросила у него: "Витя, сколько же ты на них (на квартирниках) зарабатываешь?" - "Ну, рублей пятнадцать", - ответил он.
Мать слушала его первые записи, и ей казалось: не плохо, не хуже, чем у других. Но она, по ее словам, никак не ожидала такой огромной популярности, которая пришла к Виктору потом. Отец также не сразу стал понимать песни сына: "Когда он только начинал, я не воспринимал это серьезно. Тем более что для меня, взрослого человека, его песни, конечно, не были близки. Думал, это так, мальчишество какое-то".
Несмотря на то что Виктор не любил "выворачивать душу" перед журналистским микрофоном, один раз он все же сказал о том, как понимает свое место в жизни: "...живу для чего? Чтобы заниматься своим делом, чтобы было интересно жить. А каким бы хотел себя видеть? - Я бы хотел не запятнать свое доброе имя, чтобы ни у кого не было повода меня в чем-либо упрекнуть. Все остальное не очень важно". Это интервью состоялось незадолго до гибели...
Есть ли вообще связь между личностью человека и его увлечениями? Конечно, есть. Личность проявляется не только в работе, но и в немалой степени в увлечениях. Главным увлечением Цоя были песни. Удивительно работоспособный музыкант и поп-идол целого поколения Майкл Джексон как-то сказал, что человек бывает только тогда счастлив и доволен своей работой, когда она совпадает с его увлечением. Именно так; работа совпадает с увлечением, т. е. первичным является увлечение. Но очень часто кроме основной страсти есть еще несколько, так сказать, сопутствующих. Тогда это говорит о богатстве человеческой натуры. Кстати, о необычности личности Цоя свидетельствует следующий факт.




«Он все делал очень легко, если уж за что-то брался. Когда получал водительские права, а было это, если не ошибаюсь, осенью 89-го, я сидел третьим в машине, где Виктор с инструктором совершали «первую ходку». Так вот, он сел и поехал. Я не поверил, что он сделал это впервые, но так и было. Я понимаю, сейчас говорить, что он был такой звонкий, ловкий - трудно, но так и было. Так же и английский выучил - с нуля, буквально за полгода. И когда мы были в Дании, И в Копенгагене он давал интервью на радио на английском. Лихо у него это получалось», - вспоминает менеджер группы «Кино» Юрий Белишкин. А как описать личность Виктора Цоя? О многих чертах его характера мы знаем из рассказов его и жены и друзей... О тех временах, когда Цой только начинал играть, вспоминают его друзья - Максим Пашков, Андрей Панов и другие.


Осенью 1982 года Цой работает в садово-парковом тресте резчиком по дереву, тогда же он увлекается резьбой нэцке (традиционный вид японского искусства - небольшие фигурки из кости или другого материала) и делает их настолько мастерски, будто учился этому искусству долгие годы у восточных мастеров. Вырезанные фигурки он щедро раздаривал приходившим к ним с Марианной домой друзьям.
Виктор вообще сильно увлекался восточными культурами - китайской и японской. Борис Гребенщиков вспоминает: «Наверное, людям, которые Витьку не знают, сложно представить, что мальчик, который в то время учился в ПТУ на резчика по дереву, что называется «необразованный», был на вполне сносном уровне знаком с древней китайской культурой. Можно было спокойно бросаться именами, рассуждать о самурайском кодексе. В общем, о чем мы говорили, мы знаем».
Интересовался Виктор и «жизненным путем» Брюса Ли.
Константин Кинчев: «Он хотел быть как Брюс Ли - кумир его».
Артем Троицкий: «Как-то мы с Цоем говорили о литературных и прочих кумирах, и я упомянул своего любимейшего Дон Кихота«.
«Нет, это не мой персонаж, - сказал Цой, - он не сконцентрирован, он слаб».
Его персонаж - Брюс Ли, великий мастер кун-фу, вставший в один ряд с легендами мирового кино. Брюс Ли участвовал в безыскусных боевиках, но магия его присутствия по своей силе не уступала великолепному воздействию Орсона Уэллса и Марлона Брандо.
Б.Г. говорит об этом его увлечении: «...вся эта эпопея с Брюсом Ли началась гораздо позже, когда они с Марьяной уже жили на Блюхера. Да, кажется, это был день рождения Марьяны, и мы с Людкой приехали к ним на Блюхера. Наверно, это было впервые, когда мы приехали к Витьке домой. И как-то так нам в тот день повезло, что хватило денег купить мешок красного вина. Я никогда в жизни не пил так много красного вина, как тогда. Я сухое вино вообще не очень люблю, но оно было дешево, а денег на портвейн тогда не было. И когда я увидел у Витьки на шкафу изображение Брюса Ли, я обрадовался, поскольку уже есть о чем говорить, это уже знакомый элемент».
...Витя садился и, не отрываясь, пересматривал все фильмы с Брюсом Ли, какие только в тот момент оказывались в доме. А «Войти в дракона» - главный брюсовский фильм - смотрел как минимум раз пятнадцать». На стене у Виктора висели нунчаки. БГ за нунчаки сразу схватился, порадовался любимому оружию, и Виктор показал, что он с ними делает. Получалось у него это здорово. То ли сказалась восточная кровь, то ли что-то другое, но это производило блестящее впечатление - почти Брюс Ли! Б.Г. тогда еще подумал: «...будь я, скажем, разбойником, то, встретив такого человека на улице, я бы подумал - приставать к нему или нет - настолько это было впечатляюще». Так под Брюса Ли и нунчаки они все и выпили.
Возможно, что интерес Цоя к Брюсу Ли, как признанному мастеру восточных единоборств, проявился еще и потому, что сам-то он драться не любил и стычек - как мог избегал. Из интервью Максима Пашкова:
- Витя, физически крепкий, рослый, мог себя защитить?
- Он избегал этого. На ноги больше рассчитывал. Неохота что-то сочинять, но он в тинэйджерстве не производил впечатление супермена. Однажды, помню, какой-то тип Рыбе (Алексей Рыбин - музыкант первого состава группы «Кино») нунчаками голову пробил, так Витьку как ветром сдуло. Я же обидчика кирпичом отогнал. Когда страсти улеглись, Витькино исчезновение всех развеселило: «А Цой-то где? Нету!» Обыскались. Потом я догадался позвонить: он уже был дома.
Какие еще были у Цоя пристрастия, кроме увлечений искусством и Востоком? Андрей Панов рассказывает: «У Цоя, кстати, были хорошие склонности к пародированию. Он неплохо пародировал советских исполнителей - жесты, манеры... Особенно он любил Боярского. И Брюса Ли, но это уже потом. А с Боярским было заметно очень. Он ходил в театры, знал весь его репертуар, все его песни. Ему очень нравилась его прическа, его черный бонлон, его стиль. Цой говорил: «Это мой цвет, это мой стиль». И действительно, знал и исполнял репертуар Боярского очень неплохо. Впрочем, у такого человека нетрудно спеть все, что угодно, так что ничего удивительного». Цой с уважением относился к Розенбауму. Не было особой любви к «ДДТ» и Шевчуку, но тем не менее он говорил, что группа интересная, и она о себе еще заявит. Так оно и случилось. Очень хорошо относился к Макаревичу и Бутусову. Про Вячеслава Бутусова однажды Цой сказал, что человек, который написал «Я хочу быть с тобой», уже за одну эту песню заслуживает уважения. В разговоре, если ему что-то нравилось, свои эмоции и восхищение старался всегда сдерживать.
Например, никогда не говорил: «Я люблю эту музыку, этого музыканта». Говорил просто так: «Нормальная группа. Нормальная песня» и все...
А вообще, какую музыку любил слушать Виктор и какие были у него музыкальные пристрастия?
Когда Виктор только начинал играть на гитаре, он увлекался тяжелым роком. Максим Пашков вспоминает: «Когда мы немного научились играть, у нас появился первый фетиш «Black Sabath». Ну, мы и стали играть такую жуткую тяжелятину - втроем!»
«...Интереснее всего работа независимых фирм грамзаписи. До нас же доходит чаще всего музыка «продающаяся», музыка для танцев. Уши привыкают к стандартам. А у независимых фирм небольшим тиражом выходят пластинки групп, не ориентирующихся на стандарты. Нам это ближе», - говорил Виктор в 1984 году (интервью газете «Политехник» из Ленинграда).
Три его любимые зарубежные группы в то время - «Кокто Твинз», «Кьюэ», «Ю-Ту». Еще он с интересом слушал «Дюран Дюран». Однако уже в 88-м году в разговоре с корреспондентом музыкального журнала «РИО», отвечая на вопрос: «Что из западной музыки ты сейчас слушаешь?» - Цой дал понять, что его вкусы за эти годы изменились: «Исключительно развлекательную музыку. Раньше, до последнего времени, слушал независимые группы. Они все очень мрачные, занудные такие. Пластинки у них выходили очень малыми тиражами. Но, как показала практика, независимость группы не всегда следствие ее хорошего качества. Не знаю, на самом деле я не вижу сейчас ничего особенно интересного в западной музыке. Ни одной новой интересной группы назвать не могу».

Как же Цой относился к деньгам и богатству, когда стал немало зарабатывать? Константин Кинчев утверждает, что в последнее время его деньги очень интересовали...
Юрий Белишкин вспоминает, что обмануть Виктора, провести его на «мякине», было очень трудно. Он хорошо знал, сколько стоит его концерт и не шел на коммерческие уступки. В то же время и не старался зашибить шальные деньги. Всегда интересовался: полон ли зал? Если бы узнал, что билеты идут неважно и половина зала пустует, снял бы концерты. Если «Кино» предлагали десять концертов, Белишкин и Виктор соглашались только на пять, если просили четыре - давали два. Цой категорически отказывался от сборных концертов, даже когда предлагали те же деньги за пару песен. Пусть будет меньше, но за сольные концерты. Многие им предлагали: давайте, мол, по три концерта в день, можно под фонограмму, так все работают...


Рашид Нугманов: «...в последнее время стала открываться новая сторона его натуры, его крови. Он принял и почувствовал восточную культуру. Хотя, разумеется, он и раньше очень много читал и любил японскую поэзию. Но одно дело - поэзия, а совсем другое - реальная жизнь. У нас никогда не было никаких разговоров о том, что нам нужен тот в или иной образ жизни - западный или восточный. Но я чувствовал, как его притягивал Восток. Собственно, Америка его так и не очаровала. А Япония его влекла со страшной силой».
Юрий Белишкин вспоминает, что Виктор особенно любил восточную кухню. В Москве они ходили в китайский ресторанчик, недалеко от Ленинградского вокзала, были в таких же ресторанчиках в Алма-Ате, в Сочи. Цой там даже палочки для еды взял и мастерски ими пользовался, хотя с непривычки это довольно тяжело. Тяга к Востоку у него во всем чувствовалась. Он уже тогда думал о возможных проектах с Японией, Китаем, Кореей.
В Америке, по словам Джоанны Стингрей, Цою тоже очень понравилось. Да, между этими странами много различий: Япония - не Америка; там древняя национальная культура, причем весьма своеобразная, которая развивалась многие века практически изолированно от всего остального мира. Но было кое-что общее для этих стран - высокий уровень жизни. Там люди жили свободно и богато (не все, конечно).
Как же Цой относился к деньгам и богатству, когда стал немало зарабатывать? Константин Кинчев утверждает, что в последнее время его деньги очень интересовали...
Юрий Белишкин вспоминает, что обмануть Виктора, провести его на «мякине», было очень трудно. Он хорошо знал, сколько стоит его концерт и не шел на коммерческие уступки. В то же время и не старался зашибить шальные деньги. Всегда интересовался: полон ли зал? Если бы узнал, что билеты идут неважно и половина зала пустует, снял бы концерты. Если «Кино» предлагали десять концертов, Белишкин и Виктор соглашались только на пять, если просили четыре - давали два. Цой категорически отказывался от сборных концертов, даже когда предлагали те же деньги за пару песен. Пусть будет меньше, но за сольные концерты. Многие им предлагали: давайте, мол, по три концерта в день, можно под фонограмму, так все работают...
Директор «Кино» далее вспоминает: «Под Новый год он вдруг всем нам принес подарки. Мне подарил портмоне. В Тагиле, когда я обмолвился, что у меня день рожденья, тут же откуда-то вытащил английский одеколон».
Цой, по его словам, умел считать деньги, но скупердяем никогда не был: в ресторане мог расплатиться за всех. Разным благотворительным фондам с расчетными счетами Цой не доверял не потому, что был жадным, а потому, что был умным человеком. Понимал, что вокруг этих фондов кормится масса людей, в благотворительности вовсе не нуждающихся, а необходимые деньги до детских домов, например, все равно не дойдут. Лучше купить телевизор и самому отнести его детям, считал он.
В интервью газете «Молодой ленинец» (Волгоград) в 1989 году Цой, отвечая на вопросы корреспондента, говорил о своем отношении к материальным благам.
- Может ли материальная сторона жизни рок-музыканта влиять на его творческое кредо?
- Это зависит от человека. Есть люди, которым необходимо жить в хорошей квартире, иметь машину, дачу и так далее...
-У вас это есть?
- У меня нет... И один готов ради этого идти на компромисс, а другой - нет. Когда я начинал заниматься рок-музыкой, в последнюю очередь я думал о деньгах. Тогда было понятно, что, кроме неприятностей (причем самых серьезных), за это ничего не получишь. Мы были значительно беднее, чем могли бы быть, работая на каких-то работах... И все время сталкивались с гонениями, были люди с совершенно испорченной репутацией. Из Киевского интервью 1989 года:
- Представь себе, если тебе сейчас предложили выбрать: вдохновение и бедность или славу и богатство.
- Для меня главное - сохранить самоуважение и некоторую внутреннюю свободу, которая у меня сейчас есть. Но сохранить ее очень трудно, приходится все время бороться с разными соблазнами. Например, если вдруг встанет вопрос так, что я буду вынужден играть ту музыку, которую не хочу играть, но которая будет нравиться людям, - это было бы нечестно с моей стороны ее играть, правда! Уже будет соблазн...
В «Начальнике Камчатки» Цой спел «Арию Мистера Икс». Рашид Нугманов считает, что эта песня - ключ к пониманию самого Виктора. Он тоже был героем, поставленным в ситуацию, которая отнюдь не способствует проявлению героизма.

Да, я шут, я циркач, так что же?
Пусть меня так зовут вельможи.
Как они от меня далеки, далеки!
Никогда не дадут руки.
"Ария Мистера Х" ("Начальник Камчатки")

Мог ли Виктор со временем сам стать «вельможей»? Вряд ли - окончательно. Однако...
Константин Кинчев: «Мы все вместе поехали на дачу, где продолжали выпивать, и он мне там говорил, что он все рассчитал: сейчас они на какое-то время пропали, затихарились, а потом у него выйдет фильм и пойдет совершенно ломовой подъем. Все будет круто. Это еще перед «Иглой» было. И, в общем, правильно рассчитал. Вообще Цой пафос любил. Он чувствовал себя звездой и старался этому соответствовать. Ездил только на машине с затемненными стеклами. Не удивлюсь, если у него и телохранители были. Не помню, в Красноярске или Новосибирске он заявил: «Я на сцену не выйду - зал неполный». Так в зале такое началось, что их там чуть не убили. Заносило его, это точно. Может, потом и прошло бы. ...У них Юрик Айзеншпис (менеджер-директор) появился, у которого все схвачено. ...Менеджер-то он хороший, другое дело - какой человек.
Мне Цой в последнее время с гордостью говорил:
"Мы сейчас восемьдесят концертов зарядили!" - "Ну, - говорю, - ты что, все деньги заработать хочешь?" - "А что? Пока можно зарабатывать - надо зарабатывать!" «
Михаил Науменко: «Мне не нравилось то, как он изменился в последние годы. Вероятно, это болезнь, которой переболели многие рок-музыканты. Деньги, девочки, стадионы - и ты начинаешь забывать старых приятелей, держишь нос вверх и мнишь себя суперкрутым. Что же, не он первый и не он последний. Все мы люди».
Да, многие отмечают, что в последнее время жизни Виктор начал меняться. Он замкнулся, ограничил круг друзей, практически все время проводил дома - в Москве он жил у Наташи. Иногда они выбирались в ресторан поужинать. Вся жизнь - концерты, дом.
Александр Титов: «Мне показалось, когда я в последние годы видел Витьку, что ему тесно в рамках той группы, которую он уже не контролировал. Ему бы надо было иметь побольше единомышленников...».
Юрий Белишкин: «...В 1990-м он вообще как-то изменился. Стал участвовать в сборных концертных солянках, выступил вместе с французской группой. Ничего особенного, ничего предосудительного, но раньше Цой не делал бы этого, он следил за собой, был архиосторожен. Но в то же время сделал прекрасный новый альбом, поездил по миру, собирался вновь с группой сниматься у Нугманова...»
Во всяком случае, Юрий Каспарян считает, что все порядком поднадоевшие концерты последнего времени, все эти гастроли никому не нравились. «Боролись за одно, а напоролись на другое, - говорит он. - Как начались деньги, началась какая-то зависимость. Это превратилось в работу. В такое выбивание денег. Когда это началось? Пожалуй, с концертов, которые проходили в Евпатории и в Алуште (осень 1988 года). Группа резко стала популярной, все появилось, не только деньги. Менеджеры пошли один за другим. Один другого лучше. Конечно, были и передышки на отдых, на запись. Но я хочу сказать, из-за чего возникали трения. Может быть, я смотрю с негативной точки зрения на все эти вещи. ..А вообще, все было отлично. За границу ездили. Машины купили. Побились все на этих машинах. ...Слава в этой стране приобретает уродливые формы. Все борются за славу, программа известная. И мы отработали ее до упора. А удовлетворение кончилось не помню уже когда. Сначала было интересно, потом еще интереснее, а потом все меньше и меньше. Меньше было интереса к живому творчеству».
Вот так - удовлетворение исчезло. Многие известные коллективы прошли через это, многие распадались, а многие выживали и находили в себе силы смотреть на эти явления свысока и не поддаваться звездной болезни. Мы думаем, что и с «Кино» было бы все хорошо, если бы не та роковая катастрофа под Юрмалой.
Он не лег в стену так покорно, надежно и прочно, как требуется от каждого кирпичика, не стал покорным волне попсы, захлестнувшей вскоре всю страну. Он не стал стеной, но у него не вышло стать и тем плечом, под напором которого она дрогнула бы. Да и возможно ли это вообще?..
Также как и его герой в «Игле», Цой умеет драться, но он дерется только защищая свою честь. Было бы ошибкой считать его суперменом, но и слабаком он не был никогда. В «Игле» Цой играл самого себя, он на самом деле был таким в жизни и в сходных обстоятельствах, наверное, поступил бы точно так же. Точно так же Высоцкий сыграл капитана Жеглова в «Место встречи изменить нельзя» - каждый, кто видел этот фильм, понимал, что Высоцкий и в жизни такой же. Хотя Высоцкий, конечно, актер, в то время как Цой актером все-таки не был. Поэтому он и не перевоплощался, а оставался самим собой.
Александр Житинский: «Мне кажется, что Витя был от природы чрезвычайно умен. Он обладал врожденным вкусом и при всей своей гордости был крайне застенчив. И в творчестве, и в жизни он, как мне кажется, воплощал принцип разумной достаточности. «Все, что сверх того - все лишнее». Он минимизировал выразительные средства, он минимизировал и человеческие отношения, оставляя и там, и там самое надежное и проверенное».
Александр Титов: «Я знаю только одно - последние два года ему было очень одиноко. Не с кем было вместе порадоваться, приколоться к чему-нибудь. К тому же последнее время ему было сложно общаться с людьми чисто технически. К нему все лезли, какие-то посторонние люди...»

Был ли Цой уверен в себе? Внешне - да. Но вот Нина Барановская рассказала о странном разговоре с Цоем: «На дне рождения у Борьки (БГ) он сам ко мне подсел и стал говорить, что не знает, нужно ли кому-нибудь то, что он пишет». Такой же эпизод повторяется в фильме "Рок", а так как разговор с Барановской происходил задолго до съемок, то можно предположить, что в фильме Алексея Учителя он говорит правду. Для него, как могло показаться, важнее было то, что он в своей кочегарке кидает уголь и точно знает, что людям от этого тепло. «А песни, - сказал он, - я не могу их не петь, но я не уверен, что они кому-нибудь нужны».
И все же Барановская думает, что здесь Цой был не до конца искренен, потому что она запомнила и другой случай. В те годы, для того чтобы группа могла выехать куда-то на выступление, нужны было получить множество разрешений. Но этого показалось бюрократам от «управления культурой» мало и они придумали еще одну «рогатку» - стали требовать разрешение на выезд от Министерства культуры из Москвы. Как раз в это время «Кино», «Алиса» и некоторые другие группы собирались ехать на итоговый концерт Московской рок-лаборатории, которой исполнился год со дня основания. Весь день ребята ждали разрешения из Москвы, но и к вечеру никакой телеграммы не было. Тогда им заявили: «Все! Никто не едет». Дескать, не будем брать на себя ответственность. Виктор Цой, который всегда казался неприступной скалой, этаким айсбергом, и относился ко всему совершенно индифферентно, - с ним буквально истерика началась - «Почему я все время должен вот это терпеть?!» Тогда от него такого меньше всего ожидали. Так что, при всем внешнем безразличии: дадут спеть - спою, а не дадут - не спою, - для него это было очень серьезно. И внешняя сдержанность давалась ему отнюдь не легко.
"... Я просто занимался тем, что мне нравится, и к каким-то препятствиям, которые приходилось преодолевать, относился философски. Потому что точно знал, что ничем дурным я не занимаюсь. По большому счету все эти конфликты с роком на меня не влияли. Они меня не заботят. Заботит отношение людей - в массе. И я бы не согласился поменяться местами с... кого бы лучше вспомнить? В общем, с любым представителем популярной эстрады» - так ответил Виктор в интервью газете «Молодежь Эстонии» в 1988 году на вопрос корреспондента, ощущал ли он когда-нибудь себя борцом за правое дело.
Были ли у Виктора слабости и какие? Может, на гастролях Цой позволял себе «лишнее»? Белишкин рассказывает, что единственное, что Виктор делал сверх, так сказать, меры, так это курил помногу. Наркотиков не употреблял. Случалось, пили, но, как говорит Юрий, больше всех пил как раз он сам. Цой любил шампанское, вино, в меньшей степени коньяк, а водку - вообще в рот не брал (во всяком случае Белишкин этого не видел). Не стал пить даже тогда, когда был простужен на гастролях в Сибири и мог бы подлечиться «народным средством». После концерта, а иногда и перед, Виктор мог принять не более 50 граммов коньяку, но не больше. За все время у ребят не было никаких дебошей и неприятностей в гостиницах. Гастроли проходили тихо.
Экскурсий или прогулок по городу не устраивали - всем известно, чем такие экскурсии обычно заканчиваются - выпивкой. Ребята работать приезжали, а не на отдых.
Изредка выбирались в бассейн и уж совсем нечасто, только если человек действительно вызывал доверие, могли поехать к нему в гости.
Джоанна Стингрей: «...в глубине души Виктор был ребенком. Ему всегда нравилось шутить, принимать участие во всяких приключениях, но при этом он умел быть серьезным и заботливым».
Нина Барановская: «Я очень боюсь людей, которые принимают себя слишком всерьез. Это рано или поздно плохо заканчивается и для них, и для тех, кто с ними связан. А у Вити этого не было».
Рашид Нугманов: «Вот это сочетание романтизма и иронии и привлекало меня всегда в Викторе, было самым ценным в его творчестве. Помню, в Нью-Йорке мы давали интервью для журнала «Премьер», по-моему. Помимо всего прочего корреспондент спросил Цоя: «А в чем - если одним словом - вы видите разницу между московским и ленинградским роком?» Он сказал тогда, что ленинградский рок делают герои, а московский - шуты. Конечно, Цой никогда не был шутом. Но и чистым героем - тоже, хотя многие сейчас делают упор именно на это».
Михаил Науменко: «...я несколько удивлен тем, что после смерти из него пытаются сделать некоего ангела. Не был он ангелом, как не был и демоном. Как и все мы, он был просто человеком со своими плюсами и минусами. Но в нашей стране желательно погибнуть, чтобы стать окончательно популярным. Пока ты жив, тебя почему-то не ценят. Примеров тому, как известно всем, масса».
Как бы там ни было, а Юрий Белишкин сказал совершенно правильно в интервью «Музыкальной газете»: «Виктор - даже не музыка, а явление, личность. А это как раз то, чего сегодня не хватает нашим музыкантам, играющим на сцене, они не личности, они, в лучшем случае, просто хорошо играют. А вне сцены они никто. Артист мужского пола должен быть Мужчиной, должен быть умным, обаятельным... Витя был Поэт, и чем дольше я живу, тем отчетливее это вижу, тем больше он для меня ценен, ...с каждым годом я все отчетливее вижу, что Цой как был среди них самым для меня интересным и главным человеком, так он им остается и по сей день».
Борис Гребенщиков - «крестный рок-отец» Виктора тоже хорошо сказал о величии личности Цоя (правда, напирая при этом на некий мистицизм, что вообще свойственно БГ): «Мне даже, честно говоря, неудобно Цоя называть Витькой, есть в этом какая-то ложная задушевность, которой никогда не было. Потому что то, что я знаю, не назвать ни Витькой, ни Виктором, ни Цоем - это реальность, никакого обозначения в языке на имеющая. У него другое имя, и не человеческими губами его говорить. Вот как обычно описывают ангелов? Ангел - это фигура бытия, выполняющая определенную функцию в бытии, совершенная изначально, то есть неразвивающаяся. И то, о чем я говорю, это не ангел, но это фигура такого же типа. Она совершенна от природы Вселенной. Сущность, которая так или иначе находит разные методы воплощения. Вот то, что делала группа «Кино», то, что делал Виктор Цой. Просто мы не о том говорим, имя - оно уводит в сторону. Не было никакой задушевности ложной. Никогда».
Рашид Нугманов считает, что Цой был чистой воды ленинградец. Вот и Белишкин говорит то же:
«...по-моему, Цой был не прав, что все-таки посмотрел в сторону Москвы. Мне показалось, что его уход в Москву был не очень органичен. Он был ленинградский человек, очень тонкий и не крутящийся». Однако и зов крови рано или поздно дает о себе знать.
Когда Виктор бывал в Алма-Ате с Нугмановым, то к нему очень тянулись местные корейцы. Они очень его любили. А Виктор поначалу относился к этому скептически. По паспорту он писался русским, но ведь был наполовину корейцем. Потом потихоньку стал себя чувствовать в их среде все более и более уютно. Каждый раз, прилетая в Алма-Ату, пропадал у них в корейском ресторанчике. Корейская кухня ему очень нравилась.
Японцы тоже производили на Виктора хорошее впечатление: и природной сообразительностью, и аккуратностью, и вежливостью. По приглашению компании «Амьюз корпорейшн» (крупная японская компания шоу-бизнеса) весной 1990 года Джоанна с Виктором побывали в Японии (Нугманов не смог вместе с ними поехать - он должен был быть в это время в Нью-Йорке, продолжать работу над советско-американским проектом). Вернувшись из Японии, Виктор был в восторге. Японцы в общем были до этого заочно знакомы с музыкой «Кино» и творчеством Цоя. В начале 1988 года в Японии был выпущен компакт-диск с оригинальной записью альбома «Группа крови». В планах фирма «Амьюз корпорейшн» намеревалась организовать концертное турне группы «Кино» в Японии.

Как ни странно мне 16 лет...Цоя давно нет с нами... а он мой любимый музыкант...особенно мне нравится его песня "СПОКОЙНАЯ НОЧЬ"
Так душевно, а гитарная партия просто супер)))....



Тем, кто ложится спать -
Спокойного сна.
Спокойная ночь.
P.s. Спи, Витя, спокойного сна.....
 (295x249, 21Kb)

Метки:  

 Страницы: [1]