-Цитатник

Художник-пейзажист Шарль Лейкерт (Charles Henri Joseph Leickert, 1816-1907, Belgium) \2\ - (0)

Художник-пейзажист Шарль Лейкерт (Charles Henri Joseph Leickert, 1816-1907, Belgium) \2\ ...

Художник-пейзажист Шарль Лейкерт (Charles Henri Joseph Leickert, 1816-1907, Belgium) \1\ - (0)

Художник-пейзажист Шарль Лейкерт (Charles Henri Joseph Leickert, 1816-1907, Belgium) \1\ ...

Эдварт Колиер (Evert Collier, ca.1640-1708, Netherlands-Britain) - Натюрморты ванитас (Vanitas) и тромплёй (Trompe l'oeil) \3\ - (0)

Эдварт Колиер (Evert Collier, ca.1640-1708, Netherlands-Britain) - Натюрморты ванитас (Vanitas) и тр...

Эдварт Колиер (Evert Collier, ca.1640-1708, Netherlands-Britain) - Натюрморты ванитас (Vanitas) и тромплёй (Trompe l'oeil) \2\ - (0)

Эдварт Колиер (Evert Collier, ca.1640-1708, Netherlands-Britain) - Натюрморты ванитас (Vanitas) и тр...

Эдварт Колиер (Evert Collier, ca.1640-1708, Netherlands-Britain) - Натюрморты ванитас (Vanitas) и тромплёй (Trompe l'oeil) \1\ - (0)

Эдварт Колиер (Evert Collier, ca.1640-1708, Netherlands-Britain) - Натюрморты ванитас (Vanitas) и тр...

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Муромлена

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 08.10.2010
Записей: 2722
Комментариев: 2399
Написано: 5955

Черты из жизни Д.Н. Мамина-Сибиряка

Среда, 14 Ноября 2012 г. 20:16 + в цитатник

В ноябре 2012 года исполняется 160 лет со дня рождения и 100 лет со дня смерти
Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка (6 ноября 1852 — 15 ноября 1912)

27111-0 (309x500, 66Kb)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (настоящая фамилия Мамин; 25 октября (6 ноября) 1852 года, Висимо-Шайтанский завод, Пермской губернии, ныне посёлок Висим Свердловской области — 2 (15) ноября 1912 года, Санкт-Петербург — русский прозаик и драматург.

Стоит произнести "Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк", как вспоминается известная фотография, где он выглядит довольным жизнью, солидным человеком, в богатой шубе, в каракулевой папахе. По воспоминаниям друзей, он был душой компании, веселым человеком, прекрасным рассказчиком. Как всякого хорошего человека его любили дети, старики и животные.  
Но на самом деле жизнь Мамина-Сибиряка была очень трудной, благополучными были только раннее детство да пятнадцать месяцев счастливого брака. Не было литературного успеха, которого он заслуживал. Далеко не все печаталось. В конце жизни он писал издателям,что его сочинений "наберется до 100 томов, а издано только 36".

Дмитрий Наркисович Мамин родился 6 ноября 1852 г. в поселке Висим (Висимо-Шайтанский завод, принадлежащий Демидовым) в 40 км от Нижнего Тагила в семье поселкового священника. Семья большая (четверо детей), дружная, трудовая ("без работы я не видел ни отца, ни матери"), читающая (в семье была своя библиотека, читали детям вслух). Жили небогато. Отец часто говорил: "Сыт, одет, в тепле - остальное прихоть". Он много времени отдавал своим и чужим детям, бесплатно учил поселковых ребятишек.
О своем раннем детстве и о родителях писатель говорил: "Не было ни одного горького воспоминания, ни одного детского упрека".
С 1860 по 1864 год Митя учился в Висимской поселковой начальной школе для детей рабочих, помещавшейся в большой избе.

Но пришла пора учиться всерьез. Денег на гимназию для сыновей у Наркиса Мамина не было. Когда мальчику исполнилось 12 лет, отец отвез его и старшего брата Николая в Екатеринбург и отдал их в духовное училище. где когда-то учился сам. Это было тяжелое время для Дмитрия. Дикие бурсацкие нравы так подействовали на впечатлительного ребенка, что он заболел, и отец забрал его из училища. С большой радостью вернулся Митя домой и в течение двух лет чувствовал себя совершенно счастливым: чтение чередовалось со скитаниями по горам, ночевками в лесу и домах приисковых рабочих. Быстро пролетели два года. У отца не было средств отдать сына в гимназию, и его снова отвезли в ту же бурсу.
В книге воспоминаний "Из далекого прошлого" Д.Н. Мамин-Сибиряк описал свои впечатления от учения в бурсе. Рассказал он о бессмысленной зубрежке, телесных наказаниях, невежестве учителей и грубости воспитанников. Настоящих знаний в училище не давали, а учеников заставляли заучивать наизусть целые страницы из Библии, петь молитвы и псалмы. Чтение книг считалось делом недостойным "настоящего" бурсака. В бурсе ценилась только грубая сила. Старшие ученики обижали младших, жестоко издевались над "новичками". Мамин-Сибиряк считал не только потерянными, но и вредными годы, проведенные в училище. Он писал: "Нужно было много лет, много страшного труда, чтобы вытравить все то зло, которое вынесено мною из бурсы, и чтобы взошли те семена, которые были заброшены давным-давно родной семьей".

По окончании бурсы в 1868 году Мамин-Сибиряк поступил в Пермскую семинарию - духовное заведение, дававшее среднее образование. Семинария мало чем отличалась от бурсы. Та же грубость нравов и плохое преподавание. Священное писание, богословские науки, древние языки - греческий и латынь - вот что главным образом должны были изучать семинаристы. Однако лучшие из них стремились к научным знаниям.
В Пермской духовной семинарии в начале 1860-х годов существовал тайный революционный кружок. Преподаватели и семинаристы - члены кружка - распространяли революционную литературу на уральских заводах и открыто призывали к выступлению против хозяев. В то время, когда в семинарию поступил Мамин, кружок был разгромлен, были арестованы и исключены многие семинаристы, но подпольную библиотеку сумели спасти. В ней хранились запретные сочинения Герцена, работы Добролюбова, роман Чернышевского "Что делать?" и книги по естествознанию (Ч.Дарвина, И.М. Сеченова, К.А. Тимирязева). Несмотря на все преследования, в Пермской семинарии сохранялся дух свободомыслия, и учащиеся протестовали против лицемерия и ханжества. Стремясь получить знания, чтобы приносить пользу народу, Дмитрий Мамин ушел из семинарии после 4-го класса, не окончив ее: он больше не хотел быть священником. Но именно к пребыванию в Пермской духовной семинарии относятся его первые творческие попытки.

Весной 1871 года Мамин уехал в Петербург, а в августе 1872 года он поступил на ветеринарное отделение Медико-хирургической академии. Он был увлечен бурным общественным движением 1870-х годов, посещал революционные студенческие кружки, читал произведения Маркса, участвовал в политических спорах. Вскоре полиция установила за ним слежку. Жилось ему трудно. Приходилось экономить на всем: на квартире, на обеде, на одежде, книгах. Вдвоем с товарищем Дмитрий снимал холодную, неуютную комнату в большом доме, где жили студенты и городская беднота. Д.Н. Мамин сочувственно относился к движению народников-пропагандистов, но для себя выбрал другую дорогу - писательский труд.
С 1874 для заработка писал для газет отчёты о заседаниях научных обществ. В 1875 году в газетах "Русский мир" и "Новости" он начал репортерскую работу, давшую, по его словам, знание "подноготной" жизни, "умение распознавать людей и страсть окунаться в гущу повседневности". В журналах "Сын отечества" и "Кругозор" он публиковал остросюжетные истории, не лишенные, в духе П.И. Мельникова-Печерского, этнографической наблюдательности, рассказы о разбойниках, уральских старообрядцах, загадочных людях и происшествиях ("Старцы", 1875; "Старик", "В горах", "Красная шапка", "Русалки", все - 1876 и т.д.).

Ведя богемный образ жизни, студент Мамин серьезно учился, много читал, слушал лекции, посещал музеи. Но, решив стать писателем, он осенью 1876 года, не окончив курс Медико-хирургической академии, переходит на юридический факультет Петербургского университета, считая, что ему необходимо изучить общественные науки, которые помогут лучше разобраться в окружающей жизни.

Его первое беллетристическое произведение "Тайны зеленого леса" напечатано без подписи в журнале "Кругозор" в 1877 году и посвящено Уралу. Зачатки таланта, знакомство с природой и жизнью края замечаются в этом произведении. Ему хочется жить за всех, чтобы все испытать и все перечувствовать. Продолжая учиться на юридическом факультете, Мамин пишет большой роман "В водовороте страстей" под псевдонимом Е. Томский, роман претенциозный и очень слабый во всех отношениях. Он отнес рукопись романа в журнал "Отечественные записки", который редактировал М.Е. Салтыков-Щедрин. Большим ударом для начинающего писателя была отрицательная оценка этого романа, данная Салтыковым-Щедриным. Но Мамин правильно понял, что ему недостает не только литературного мастерства, но, прежде всего, знания жизни. В итоге, его первый роман был напечатан лишь в одном малоизвестном журнале.
И на этот раз Мамину не удалось довести учебу до конца. На юридическом факультете он проучился около года. Чрезмерная работа, плохое питание, отсутствие отдыха надломили молодой организм. У него начался плеврит. К тому же, из-за материальных трудностей и болезни отца, Мамин не смог сделать взнос платы за учение и вскоре был исключен из университета. Весной 1877 года писатель уехал из Петербурга. Всем сердцем потянулся юноша на Урал. Там вылечился он от болезни и нашел силы для новых трудов.  

4000579_1347877421_sdsdsds (490x330, 77Kb)

Оказавшись в родных местах, Дмитрий Наркисович собирает материал для нового романа из уральской жизни. Поездки по Уралу и Приуралью расширили и углубили его знание народной жизни. Но новый роман, задуманный еще в Петербурге, пришлось отложить. Заболел и в январе 1878 года умер отец. Дмитрий остался единственным кормильцем большой семьи. В поисках работы, а также чтобы дать образование братьям и сестре семья в апреле 1878 года переезжает в Екатеринбург. Но и в большом промышленном городе недоучившему студенту устроиться на службу не удалось. Дмитрий стал давать уроки отстающим гимназистам. Утомительная работа оплачивалась плохо, но учитель из Мамина вышел хороший, и скоро он приобрел славу лучшего репетитора в городе. Не оставил он на новом месте и литературной работы; когда не хватало времени днем, писал по ночам. Несмотря на денежные затруднения, он выписывал из Петербурга книги.

В начале 1880-х годов в журналах Петербурга и Москвы стали печататься рассказы, очерки и повести до сих пор никому не известного писателя Д.Сибиряка. Вскоре, в 1882 году, вышел первый сборник путевых очерков "От Урала до Москвы" ("Уральские рассказы"). Очерки были опубликованы в московской газете "Русские ведомости", а затем в журнале "Дело" вышли его очерки "В камнях", рассказы ("На рубеже Азии", "В худых душах" и др.). Героями рассказов были фабричные рабочие, уральские старатели, чусовские бурлаки, в очерках оживала уральская природа. Эти произведения привлекли к себе читателей. Сборник быстро раскупили. Так входил в литературу писатель Д.Н. Мамин-Сибиряк. Его произведения стали ближе к требованиям демократического журнала "Отечественные записки", и Салтыков-Щедрин уже охотно печатал их. Так, в 1882 году начинается второй период литературной деятельности Мамина. Его уральские рассказы и очерки регулярно появляются в "Устоях", "Деле", "Вестнике Европы", "Русской Мысли", "Отечественных Записках". В этих рассказах уже чувствуется самобытный изобразитель жизни и нравов Урала, вольный художник, умеющий дать понятие о гигантском человеческом труде, изобразить всякие контрасты. С одной стороны, дивная природа, величественная, полная гармонии, с другой - неурядица людская, тяжелая борьба за существование. Присоединив к своему имени псевдоним, писатель быстро приобрел популярность, и подпись Мамин-Сибиряк осталась за ним навсегда.

1 (200x263, 8Kb)

Первым крупным произведением писателя был роман "Приваловские миллионы" (1883), который в течение года печатался в журнале "Дело". Этот роман, начатый еще в 1872 году, - самый популярный из его сочинений в наши дни, был совсем незамечен критикой в момент его появления. Герой романа, молодой идеалист, пытается получить наследство, находящееся под опекой, с тем, чтобы расплатиться с народом за жестокий фамильный грех угнетения и эксплуатации, однако безволие героя (следствие генетической деградации), утопичность самого социального проекта обрекает предприятие на неудачу. Яркие эпизоды быта, раскольничьи предания, картины нравов "общества", образы чиновников, адвокатов, золотопромышленников, разночинцев, рельефность и точность письма, изобилующего народными поговорками и пословицами, достоверность в воспроизведении различных сторон уральского быта сделали это произведение, наряду с другими "уральскими" романами Мамина-Сибиряка, масштабной реалистической эпопеей, впечатляющим образцом отечественной социально-аналитической прозы.

В 1884 году в журнале "Отечественные записки" появился следующий роман "уральского" цикла - "Горное гнездо", закрепивший за Маминым-Сибиряком репутацию выдающегося писателя-реалиста. Второй роман рисует также со всех сторон горнозаводский Урал. Это - великолепная страница из истории накопления капитализма, остро сатирическое произведение о несостоятельности "магнатов" уральских горных заводов как организаторов промышленности. В романе талантливо изображен горный царек Лаптев, форменный вырожденец, "замечательный тип из всех, какие только встречались в нашей литературе" по мнению Скабичевского, высоко ставившего роман "Горное гнездо" и находящего, что "Лаптева смело можно поставить в одном ряду с такими вековечными типами, как Тартюф, Гарпагон, Иудушка Головлев, Обломов".
В задуманном как продолжение "Горного гнезда" романе "На улице" (1886; первонач. назв. "Бурный поток") Мамин-Сибиряк переносит своих "уральских" героев в Петербург, и, рассказывая о взлете и крахе некоего газетного предприятия, подчеркивает отрицательный характер социального отбора в "рыночном" обществе, где лучшие (наиболее "нравственные") обречены на нищету и гибель. Проблема поиска смысла жизни совестливым интеллигентом поднимается Маминым-Сибиряком в романе "Именинник" (1888), рассказывающем о самоубийстве земского деятеля. В то же время Мамин-Сибиряк явно тяготеет к народнической литературе, стремясь писать в стиле почитаемых им Г.И. Успенского и Н.Н. Златовратского - в "беллетристическо-публицистической", по его определению, форме. В 1885 году Д.Н. Мамин написал пьесу "Золотопромышленники" ("На золотом дне"), не имевшую большого успеха. В 1886 году он был принят в члены Общества любителей российской словесности. Внимание литературной общественности привлек сборник Мамина-Сибиряка "Уральские рассказы" (тт. 1-2; 1888-1889), в котором сплав этнографических и познавательных элементов (как позднее у П.П. Бажова) воспринимался в аспекте своеобразия художественной манеры писателя, отмечалось его мастерство пейзажиста.

4000579_cb7fca35bda14276a81249ea843396fd (550x370, 64Kb)
Дмитрий Наркисович (в центре) и его коллеги-«думцы».

В Екатеринбурге проходят 14 лет жизни писателя (1877-1891). Он женится на Марии Якимовне Алексеевой, которая стала не только женой и другом, но также и прекрасным советчиком по литературным вопросам. Она была родом из Нижнего Тагила, а её отец –
крупный заводской служащий в хозяйстве Демидовых. Саму её можно было отнести к числу образованнейших, умных и очень смелых женщин горнозаводского Урала. Несмотря на сложный кержацкий уклад семьи отца и исконно поповский уклад семьи Маминых, она с тремя детьми ушла от законного мужа и вверила свою судьбу тогда еще молодому начинающему литератору. Она помогла ему стать настоящим писателем.
Прожили они в незаконном, гражданском, браке 12 лет. А в 1890 году вышел один из крупнейших романов писателя "Три конца" о его малой родине – Висиме. Посвящен он Марии Якимовне.

В эти годы он совершает много поездок по Уралу, изучает литературу по истории, экономике, этнографии Урала, погружается в народную жизнь, общается с "простецами", имеющими огромный жизненный опыт. Два продолжительных выезда в столицу (1881-1882, 1885-1886) упрочили литературные связи писателя: он знакомится с Короленко, Златовратским, Гольцевым и другими. В эти годы пишет и печатает много небольших рассказов, очерков. Несмотря на напряжённую литературную работу, находит время на общественную и государственную деятельность: гласный Екатеринбургской городской Думы, присяжный заседатель Екатеринбургского окружного суда, организатор и устроитель знаменитой Сибирско-Уральской научно-промышленной выставки... 

Мамин-Сибиряк приближался к своему сорокалетию. Издание романов дало ему возможность купить в Екатеринбурге дом для матери, родных.

6_0 (450x280, 27Kb)
Литературно-мемориальный дом-музей Д. Н. Мамина-Сибиряка. Фото 1999 г.Располагается в бывшем собственном доме писателя. Адрес: г.Екатеринбург, ул. Пушкина, 27.

Он женат. Казалось бы, есть все для счастливой жизни. Но начался духовный разлад. Его творчество не замечала столичная критика, мало откликов от читателей. Писатель пишет другу: "-Я подарил им целый край с людьми, природой и всеми богатствами, а они даже не смотрят на мой подарок". Не очень удачной была и женитьба. Не было детей. Мучило недовольство собой. Казалось, жизнь кончается.

Но к новому театральному сезону из Петербурга приехала красивая молодая актриса Мария Морицевна Гейнрих

ABRAMOVA_Mariia_Moritsovna2 (301x400, 21Kb)
Мария Морицовна Абрамова (1865-1892 гг.). Русская актриса и антрепренёр родилась в Перми. Ее отцом был осевший в России венгр
Мориц Гейнрих Ротони. Говорят, что он был старинного знатного рода, участвовал в восстании мадьяров в 1848 году и был ранен; за его поимку была назначена большая награда.
Сначала он долго жил в Оренбурге, женился на сибирячке, переменив свою фамилию на Гейнрих. Позже он переехал в Пермь, где открыл фотоателье. У него была большая семья. Мария Морицовна была старшей, потом десять мальчиков и, наконец, последняя — девочка Лиза (1882 г.) — моя мать.
В 1880 году в Пермь был сослан на жительство молодой В. Г. Короленко. В свободное время он занимался педагогической деятельностью, был учителем и в многочисленной семье Гейнрихов. 
После ссоры с отцом Мария Морицовна покидает Пермь и перебирается в Казань. Там она некоторое время посещала фельдшерские курсы. Затем поступает актрисой в театр и выходит замуж за актера Абрамова. Однако совместная их жизнь длилась не долго и закончилась разводом.
Играла в провинции (Оренбург, Самара, Рыбинск, Саратов, Минск, Нижний Новгород, Таганрог, Мариуполь).
Гастрольная жизнь дается ей тяжело. «Хоть в омут головой, а жизнь, которую, поневоле, приходится вести, – такая пошлая, грязная, безобразная, яма помойная. А люди, которые живут этой жизнью, о них и говорить нечего. Слова человеческого, хорошего в пять лет ни разу не слыхала. А вне сцены то же самое. Кто знакомится с актрисами? Перворядники, ловеласы всевозможные, которые смотрят на актрису, как на кокотку высшего разряда» – пишет она В. Г. Короленко.
В 1889, получив богатое наследство, Абрамова сняла в Москве театр Шелапутина и организовала собственный под названием «Театр Абрамовой». В этом театре, помимо самой Абрамовой, играли: Н. Н. Соловцов, Н. П. Рощин-Инсаров, И. П. Киселевский, В. В. Чарский, Н. А. Мичурин-Самойлов, М. М. Глебова и др. Театр поставил: «Горе от ума», «Ревизор», «Мёртвые души», «На всякого мудреца довольно простоты».
Наряду с этими спектаклями ставились и эффектные мелодрамы. «Газеты прославляют театр Абрамовой», – писал Чехову поэт Плещеев, и тот соглашался, что да, дескать, «у Абрамовой дела идут хорошо».
Постановкой «Лешего» (1889 г.) театр Абрамовой начал сценическую историю пьес Чехова. Премьера состоялась 27 декабря 1889 года, и это был полный провал. «Чехов бежал из Москвы, его не было дома несколько дней даже для близких друзей», – вспоминал один из таких как раз друзей, писатель Лазарев-Грузинский.
Неумелое ведение финансовых дел вскоре привело театр Абрамовой на грань банкротства. Не помог и переход театра с декабря 1889 г. на положение «Товарищества», возглавляемого Киселевским и Чарским. В 1890 году театр закрылся.
Беда, как известно, не приходит одна: именно в это время у Абрамовой умирает мать, и молодая женщина, на руках у которой оказалась пятилетняя сестренка (будущая жена Куприна), вынуждена была подписать контракт и отправиться на Урал уже не как владелица театра, а в качестве актрисы. В 1890-1891 годах Абрамова играла в екатеринбургской труппе П. М. Медведева. Лучшие роли: Медея («Медея» А. С. Суворина и В. П. Буренина), Василиса Мелентьева («Василиса Мелентьева» Островского и С. А. Гедеонова), Маргарита Готье («Дама с камелиями» А. Дюма-сына), Адриенна Лекуврер («Адриенна Лекуврер» Э. Скриба и Э. Легуве). «Прекрасная Медея, Далила, Василиса Мелентьева, Катерина, она производила сильное впечатление на публику», – писал в своих воспоминаниях Б. Д. Удинцев.
В Екатеринбурге Мария Абрамова знакомится с писателем Дмитрием Наркисовичем Маминым-Сибиряком. Позже она вспоминала: «Я говорила в первый день приезда, что хотелось бы познакомиться, ему передали, и вот он нанес мне визит – и очень понравился, такой симпатичный, простой».

Они познакомились, полюбили друг друга. Ей 25 лет, ему 39-й год.

О первом впечатлении, которое произвела на него Абрамова, Мамин-Сибиряк пишет «Первое впечатление от Марии Морицовны получилось совсем не то, к какому я был подготовлен. Она мне не показалась красавицей, а затем в ней не было ничего такого, что присвоено по штату даже маленьким знаменитостям: не ломается, не представляет из себя ничего, а просто такая, какая есть в действительности. Есть такие особенные люди, которые при первой встрече производят такое впечатление, как будто знаешь их хорошо давно».

Между актрисой и писателем завязывается роман. Страстная любовь Дмитрия Мамина-Сибиряка и Марии Морицовны Абрамовой «вызывала много толков». Современница вспоминает: «На моих глазах происходило перерождение Мамина в другого человека… Куда девался его желчно-насмешливый вид, печальное выражение глаз и манера цедить сквозь зубы слова, когда он хотел выразить свое пренебрежение к собеседнику. Глаза блестели, отражая полноту внутренней жизни, рот приветливо улыбался. Он на моих глазах помолодел. Когда на сцене появлялась Абрамова, он весь превращался в слух и зрение, не замечая ничего окружающего. В сильных местах ее роли Абрамова обращалась к нему, глаза их встречались, и Мамин как-то подавался вперед, загораясь внутренним огнем, и даже румянец выступал на его лице». Мамин не пропускал ни одного спектакля с ее участием.

Однако, все складывалось очень сложно, муж Марии не давал развода. В городе пошли сплетни, пересуды. Влюбленным не оставалось ничего другого, как бежать в Петербург. 21 марта 1891 г. они уехали (больше Мамин-Сибиряк не жил на Урале).

Там они, по выражению одного мемуариста, свили «свое уютное гнездышко на Миллионной улице, где чувствовалось столько задушевного тепла и где взор с любовью останавливался на этой красивой парочке из литературно-артистического мира, перед которой, казалось, развертывалась такая широкая, светлая жизненная дорога».

Здесь он скоро сблизился с литераторами-народниками - Н. Михайловским, Г. Успенским и другими, а позднее, на рубеже веков, и с крупнейшими писателями нового поколения - А. Чеховым, А. Куприным, М. Горьким, И. Буниным, высоко оценившим его труды. 

2010-007 (550x371, 26Kb) 
Чехов А.П, Мамин-Сибиряк Д.Н., Потапенко И.Н. (1894-1896)

 
31 (550x313, 58Kb)

А.М. Горький, Д.Н. Мамин-Сибиряк, Н. Д. Телешов, И.А. Бунин. Ялта, 1902 г.

20 (373x300, 24Kb)
Писатели - частые посетители чеховского дома в Ялте. Слева направо: И.А.Бунин, Д.Н.Мамин-Сибиряк, М.Горький, Н.Д.Телешов

Художник И.Репин писал с него эскизы запорожцев для своей знаменитой картины. Д. Н. Мамин-Сибиряк рассказывал: «Интереснее всего моё знакомство с Репиным, у которого я был в мастерской, и он рисовал с меня для своей будущей картины «Запорожцы» целых два часа, - ему нужно было позаимствовать мои глаза для одного, а для другого веко для глаза и для третьего запорожца поправить нос».

Недолгим было счастье новой семьи в Петербурге. Мария родила дочку и на следующий день (21 марта 1892 г.) умерла. Дмитрий Наркисович чуть не покончил с собой от горя. Из письма к матери: "счастье промелькнуло яркой кометой, оставив тяжелый и горький осадок. Грустно, тяжело, одиноко. На руках осталась наша девочка, Елена - все мое счастье".
Мамин-Сибиряк остался с двумя детьми: новорожденной Аленушкой и десятилетней Лизой, сестрой Маруси. 10 апреля 1892 года он писал Морицу Гейнриху, отцу девочки, моему деду, который к этому времени очень опустился: «У меня осталась на руках Ваша дочь Лиза, Вы пишете, что устроите ее у старшего брата. Дело в том, что и мне хотелось бы в память Марии Морицовны дать хорошее воспитание Лизе, которое в провинции недоступно. Я ее помещу или в институт, или в женскую гимназию».
Через некоторое время Дмитрий Наркисович сообщил отцу Лизы, что после смерти Марии Морицовны он устроил Лизу в хорошую семью — к А. А. Давыдовой, вдове Карла Юльевича Давыдова, директора Петербургской консерватории (К. Ю. Давыдов был также композитором и прекрасным виолончелистом). Сама Давыдова слыла красавицей и умницей. Она была издательницей литературного журнала «Мир божий». У Александры Аркадьевны была единственная дочь, Лидия Карловна, вышедшая замуж за М. И. Туган-Барановского, известного ученого-экономиста. В семье жила еще и приемная дочь - Мария Карловна, будущая первая жена Куприна, унаследовавшая после смерти Александры Аркадьевны и Лидии Карловны журнал «Мир божий». Дом Давыдовых посещали интересные и талантливые люди Петербурга.
С большим сочувствием А. А. Давыдова отнеслась к горю Дмитрия Наркисовича.
Она приютила у себя Аленушку и Лизу, а когда Мамин поселился в Царском Селе, Давыдова порекомендовала ему бывшую гувернантку Марии Карловны, жившую с ними Ольгу Францевну Гувале, чтобы вести его дом и смотреть за детьми.
Мамин-Сибиряк еще долго горюет. 25 октября 1892 года он пишет своей матери: «Милая дорогая мама, сегодня мне наконец минуло сорок лет... Роковой день... Я считаю его смертью, хоть умер на полгода раньше... Дальше каждый год явится своего рода премией. Так и будем жить.
Да, сорок лет.
Оглядываясь назад и подводя итоги, должен сознаться, что, собственно говоря, не стоило и жить, несмотря на внешний успех и имя... Счастье промелькнуло яркой кометой, оставив тяжелый горький осадок. Благодарю имя той, которая принесла это счастье, короткое, мимолетное, но настоящее.
Мое будущее в могиле рядом с ней.
Дочка Аленушка да простит мне эти малодушные слова: когда она сама будет матерью, она поймет их значение. Грустно, тяжело, одиноко.
Наступила слишком ранняя осень. Я еще в силах и, может быть, проживу долго, но что это за жизнь: тень, призрак».
Брак с Марией Морицовной не был официально зарегистрирован, так как Абрамов не соглашался на развод, и только в 1902 году Мамин смог удочерить Аленушку. Понемногу Ольга Францевна крепко забрала в свои руки бразды правления в небольшой семье Мамина. Лизу она невзлюбила. Моя мама часто мне рассказывала о своем тяжелом детстве. Из гордости она не жаловалась Дмитрию Наркисовичу. Постоянно, даже в мелочах, Ольга Францевна давала ей почувствовать, что фактически она чужая и живет из милости. Всяких обид было столько, что несколько раз Лиза убегала. Первый раз — в редакцию «Мира божьего», второй раз — в цирк, куда она решила поступить. Мамин-Сибиряк привозил ее обратно.
Дмитрий Наркисович безумно любил Аленушку. Она была болезненная, хрупкая, очень нервная девочка. Чтобы ее успокоить, он перед сном рассказывал ей сказки. Так родились прелестные «Аленушкины сказки».
Постепенно все портреты Марии Морицовны пропали из кабинета Мамина-Сибиряка. Строгий порядок, педантичность, расчетливость, граничащая со скупостью,— все это было глубоко чуждо Мамину. Часто вспыхивали скандалы.
И все-таки он был полностью под влиянием Гувале, которая через несколько лет стала его женой.
Ревность к покойнице никогда не покидала ее. Даже после смерти Мамина она говорила Федору Федоровичу Фидлеру, что Мамин жил с Марусей всего полтора года, но это время было для него сущим адом, о котором он вспоминал с ужасом,— до того невыносим был характер покойницы: «крутой, своенравный, злобный и мстительный». Все это явно противоречит письмам и воспоминаниям Мамина. Он всегда продолжал любить Марусю и воспитывал эту любовь в Аленушке.
Мария Карловна часто навещала свою бывшую гувернантку. Она относилась к Лизе, словно старшая высокообразованная девица к маленькой нелюбимой сиротке.
Понемногу Лиза превратилась в прелестную девушку с редкой улыбкой. Она была очень небольшой, с миниатюрными ножками и ручками, пропорциональна, как статуэтка Танагра. Лицо бледно-матовое, точеное, с большими серьезными карими глазами и очень темными волосами. Ей часто говорили, что она похожа на свою сестру Марию Морицовну.

180px-Gejnrich-Elizaveta-Moricovna-1 (180x237, 7Kb)
Елизавета Морицовна Гейнрих (Куприна)

Пошли сплетни, что Мамин неравнодушен к Лизе. Ей стало еще тяжелее, так как Ольга Францевна начала без всяких причин ревновать. Лиза решила окончательно покинуть дом Маминых и поступила в Евгеньевскую общину сестер милосердия.
Об этом событии вспоминает Фидлер в октябре 1902 года: «Мамин праздновал свои именины в Царском Селе на новой квартире (Малая ул., 33), освещенной электрическим светом. Было много гостей, но сам виновник торжества почти ничего не пил и имел необычно мрачный вид,— вероятно, удрученный решительным заявлением Лизы, что она не уйдет из общины сестер милосердия».
Ухаживать за больными, спасать от смерти людей оказалось настоящим призванием Лизы, сутью всего ее существа. Она мечтала о самопожертвовании.
Мамин несколько раз ездил в общину, умолял Лизу вернуться, но на этот раз ее решение было бесповоротным. Началась русско-японская война. Лиза в качестве сестры милосердия в феврале 1904 года добровольно попросилась на Дальний Восток. Мамин-Сибиряк страшно за нее беспокоился, делал все, чтобы воспрепятствовать отъезду, тщетно упрашивал остаться, даже запил с горя.
Проводы уезжающих на фронт были торжественными: флаги и музыка. Дмитрий Наркисович приехал проводить Лизу на Николаевский вокзал. После отъезда он говорил о ней с Фидлером с чисто отеческой любовью и трогательной озабоченностью.
По коротким запискам моей матери известно, что поездка на фронт оказалась очень тяжелой: поезда были переполнены, теплушки перегружены. А тут еще в иркутском туннеле с поездом, в котором ехала Лиза, случилось крушение: первые тяжелые впечатления, первые убитые и раненые.
В Иркутске мама встретила одного из своих братьев, остальные разъехались кто на Дальний Восток, кто в Харбин, кто в Китай. Потом ей предстояла длинная дорога по Байкалу, потом Харбин, Мукден (Порт-Артур был уже сдан). Солдаты болели тифом, дизентерией, появилась даже чума. Поезда обстреливались.
Лиза вела себя самоотверженно и была награждена несколькими медалями.
Вскоре она снова попала в Иркутск, где встретила свою первую любовь — молодого врача, грузина. Они обручились. У Лизы всю жизнь были твердые понятия о честности, доброте, о чести. Тем страшнее ей показалось крушение веры в любимого человека. Она случайно увидела, как ее жених жестоко избивал беззащитного солдата, и немедленно порвала с ним, но была так потрясена, что чуть не покончила самоубийством. Чтобы больше с ним не встречаться, Лиза взяла отпуск и вернулась в Питер к Маминым, где атмосфера для нее не стала легче.

из книги Куприной К.А. "Куприн - мой отец"

Елена-Аленушка родилась больным ребенком. Врачи говорили "не жилец". Хилость Алёнушки вызывала постоянные опасения, и, действительно, позже врачи обнаружили неизлечимую болезнь нервной системы – пляску святого Витта: лицо девочки всё время подергивалось, случались и конвульсии. Это несчастье еще более усилило заботу отца. Но отец, друзья отца, няня-воспитательница - "тетя Оля" вытащили Аленушку с "того света". Пока Аленушка была маленькой, отец днями, часами сидел у ее кроватки. Недаром ее называли "отецкой дочерью". 

Когда девочка начала понимать, отец ей стал рассказывать сказки, сначала те, что знал, потом начал сочинять свои сказки, стал их записывать, собирать.

4000579_319 (420x447, 26Kb)

В 1897 г. "Аленушкины сказки" вышли отдельным изданием. Мамин-Сибиряк писал: "- Издание очень милое. Это моя любимая книга - ее писала сама любовь, и поэтому она переживет все остальные". Эти слова оказались пророческими. Его "Аленушкины сказки" ежегодно издаются, переводятся на другие языки. О них много написано, из связывают с фольклорными традициями, уменьем писателя занимательно преподнести нравственные уроки. Куприн писал о них: "Эти сказки - стихотворения в прозе, художественнее Тургеневских".
Мамин-Сибиряк в эти годы пишет редактору: "Если бы я был богат, то посвятил бы себя именно детской литературе. Ведь это счастье - писать для детей".

Mamin (198x354, 33Kb)

Когда Аленушка подросла, то из-за болезни она не могла учиться в школе, ее учили дома. Отец много внимания уделял развитию дочки, водил ее в музеи, читал ей. Аленушка хорошо рисовала, писала стихи, брала уроки музыки. Дмитрий Наркисович мечтал поехать в родные места и показать Урал дочери. Но врачи запрещали Аленушке далекие поездки.

В 1900 году Дмитрий Наркисович официально женился на воспитательнице Алёнушки Ольге Францевне Гувале, к которой очень привязалась девочка. В этот период жизни (второй царскосельский – 1902-1908 гг.) Мамины уделяли большое внимание хрупкому ребенку, превращающемуся в девушку.  

Когда Лиза вернулась с войны, Куприны отсутствовали. Их дочка Люлюша, оставленная на няньку, заболела дифтерией. Лиза, страстно любившая детей, день и ночь дежурила у постели Люлюши и очень к ней привязалась. Вернувшись в Петербург, Мария Карловна обрадовалась привязанности дочери к Лизе и предложила последней поехать с ними в Даниловское, имение Федора Дмитриевича Батюшкова. Лиза согласилась, так как чувствовала себя в то время неприкаянной и не знала, чем себя занять.

Впервые Куприн обратил внимание на строгую красоту Лизы на именинах Н. К.Михайловского. Об этом свидетельствует краткая записка моей мамы, где не указана дата этой встречи. Она вспоминает только, что молодежь пела под гитару, что среди гостей был молодой еще Качалов.
В Даниловском Куприн уже по-настоящему влюбился в Лизу. Я думаю, что в ней была та настоящая чистота, та исключительная доброта, в которых очень нуждался в то время Александр Иванович. Однажды во время грозы он объяснился с нею. Первым чувством Лизы была паника. Она была слишком честной, ей совсем не было свойственно кокетство. Разрушать семью, лишать Люлюшу отца казалось ей совершенно немыслимым, хотя и у нее зарождалась та большая, самоотверженная любовь, которой она впоследствии посвятила всю жизнь.
Лиза снова обратилась в бегство. Скрыв от всех свой адрес, она поступила в какой-то далекий госпиталь, в отделение заразных больных, чтобы быть совсем оторванной от мира.
В начале 1907 года для друзей Куприных стало ясно, что супруги несчастливы и что разрыв неизбежен.
Куприну была чужда светская неискренность, кокетство, соблюдение правил салонного этикета. Я помню, как он выгнал какого-то несчастного молодого человека из нашего дома только за то, что, как ему показалось, он смотрел на меня «грязными глазами». Он всегда ревниво следил за мною, когда я танцевала.
Легко представить себе его бешеную реакцию, когда Мария Карловна намеками давала ему понять, кто и как за ней ухаживает. В то же время Куприн не мог постоянно находиться под одной крышей с нею. Если судить по воспоминаниям самой Марии Карловны, то создается впечатление, что отец совсем не мог работать дома. Странно подумать, что, живя в одном городе со своей женой и ребенком, он снимал комнату в гостинице или уезжал в Лавру, в Даниловское либо в Гатчину, чтобы писать.
В феврале 1907 года Куприн ушел из дома; он поселился в петербургской гостинице «Пале-Рояль» и стал сильно пить. Федор Дмитриевич Батюшков, видя, как Александр Иванович губит свое железное здоровье и свой талант, взялся разыскать Лизу. Он нашел ее и стал уговаривать, приводя именно такие аргументы, которые только и могли поколебать Лизу. Он говорил ей, что все равно разрыв с Марией Карловной окончателен, что Куприн губит себя и что ему нужен рядом с ним именно такой человек, как она. Спасать было призванием Лизы, и она согласилась, но поставила условием, что Александр Иванович перестанет пить и поедет лечиться в Гельсингфорс. 19 марта Александр Иванович с Лизой уезжают в Финляндию, а 31-го разрыв с Марией Карловной становится официальным.

....

В это время Мария Карловна и ее бывшая гувернантка Ольга Францевна восстановили против нашей семьи Любовь Алексеевну, мать Куприна, старшую сестру Софью Ивановну Можарову, а также Мамина-Сибиряка, попавшего полностью под влияние жены.
Одно время Мамин был особенно плохо настроен против Куприна, но впоследствии понял, что был несправедлив.
В литературных воспоминаниях «Отрывки вслух» приводится такое высказывание Мамина-Сибиряка: «А вот Куприн. Почему он большой писатель? Да потому что живой. Живой он, в каждой мелочи живой. У него один маленький штришок и — готово: вот он весь тут, Иван Иванович. А почему? Потому что Куприн тоже был репортером. Видал, вынюхивал людей, как они есть. Кстати, он, знаете, имеет привычку настоящим образом, по-собачьи, обнюхивать людей. Многие, в особенности дамы, обижаются. Господь с ними, если Куприну это нужно...» Об отношении Мамина-Сибиряка к Лизе в то время пишет Ф. Ф. Фидлер: «Когда Лиза вышла замуж за Куприна,— двери дома Мамина для нее закрылись навсегда. Сам Мамин продолжал ее любить по-прежнему (он воспитывал ее от 10- до 18-летнего возраста), но «тетя Оля» не могла ей простить, что она была причиной развода Куприна с его первою женой, Марией Карловной Давыдовой, ее бывшей воспитанницей; кроме того, это подавало дурной пример Аленушке.
Так мне жаловалась сама Ольга Францевна... Шли месяцы, Лиза продолжала любить Мамина, своего второго отца, и стремилась повидаться с ним. Свидание не устроилось, несмотря на то, что я для сего предложил свою квартиру. Мамин охотно согласился на мое предложение, но благодаря его запуганности («а что, если тетя Оля узнает?») разговор кончился ничем. «Недавно Лиза была крайне неосторожна: в заказном конверте она прислала мне карточку, на которой она снята со своим младенцем. Пришлось вложить портрет в другой конверт и без единого слова приписки вернуть его Лизе». «Зачем же ты показал его жене?» — «Она его без меня вскрыла».
С Куприным Мамин иногда встречался в ресторане. Но он умер, так и не увидав той, к которой был отечески нежно привязан и которая ему, хотя отдаленно, напоминала его «Марусю».
Несмотря на свою исключительную доброту, моя мать не простила Ольге Францевне своего горького детства и того, что она не могла попрощаться с человеком, по-отцовски любившим ее. Аленушка, нервная, поэтичная девушка, приезжала в Гатчину и не раз пыталась примирить Лизу и тетю Олю. Но это оказалось невозможно.

из книги Куприной К.А. "Куприн - мой отец"

С годами Мамина все больше занимают процессы народной жизни, он тяготеет к романам, в которых главным действующим лицом оказывается не исключительный человек, а целая трудовая среда. Большую известность приобрели романы Д.Н. Мамина-Сибиряка "Три конца" (1890), посвященный сложным процессам на Урале после Крестьянской реформы 1861 года, "Золото" (1892), в жестких натуралистических подробностях описывающий сезон золотодобычи и "Хлеб" (1895) о голоде в уральской деревне в 1891-1892 годах. Подолгу работал писатель над каждым произведением, собирая огромный исторический и современный материал. Глубокое знание народной жизни помогло автору ярко и правдиво показать тяжелое положение рабочих и крестьян и с негодованием обличить богачей заводчиков и фабрикантов, присвоивших себе природные богатства края и эксплуатирующих народ. Сумрачный драматизм, обилие самоубийств и катастроф в произведениях Мамина-Сибиряка, "русского Золя", признаваемого одним из создателей отечественного социологического романа, явили одну из важных граней общественного умонастроения России конца века: ощущение полной зависимости человека от социально-экономических обстоятельств, выполняющих в современных условиях функцию непредсказуемого и неумолимого античного рока.
Красочным языком, мажорной тональностью отличаются исторические повести Мамина-Сибиряка "Братья Гордеевы" (1891; о демидовских крепостных, обучавшихся во Франции) и "Охонины брови" (1892; о восстании Уральского заводского населения в эпоху Пугачева), а также легенды из быта башкир, казахов, киргизов ("Лебедь Хантыгал", "Майя" и др.). "Кряжистый", "сильный и смелый", по воспоминаниям современников, типичный "уральский человек", Мамин-Сибиряк с 1892 года,

Одна из лучших книг Мамина-Сибиряка - автобиографический роман-воспоминание о петербургской юности "Черты из жизни Пепко" (1894), в котором рассказывается о первых шагах Мамина в литературе, о приступах острой нужды и моментах глухого отчаяния. Он ярко обозначил миросозерцание писателя, догмы его веры, взгляды, идеи, которые легли в основу лучших его произведений: глубокий альтруизм, отвращение к грубой силе, любовь к жизни и, вместе с тем, тоска о ее несовершенствах, о "море печали и слез", где столько ужасов, жестокостей, неправды. "Неужели можно удовлетвориться одной своей жизнью. Нет, жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец - вот где жизнь и настоящее счастье!" - говорит Мамин в "Чертах из жизни Пепко". Последние крупные произведения писателя - роман "Падающие звезды" (1899) и рассказ "Мумма" (1907).

4000579_i_344 (339x301, 13Kb)
Д. Н. Мамин-Сибиряк. Портрет-шарж работы В. Каррика

Последние годы у Мамина-Сибиряка были особенно трудными. Болезни. Боязнь за судьбу дочери. Уходят из жизни друзья: Чехов, Глеб Успенский, Станюкович, Гарин-Михайловский. Его почти перестали печатать. 21 марта (роковой день для Мамина-Сибиряка) 1910 г. умирает мать Дмитрия Наркисовича. Это была для него огромная потеря. В 1911 г. писателя "разбил" паралич. Незадолго до своего ухода он писал другу: " - вот и конец скоро - Жалеть мне в литературе нечего, она всегда для меня была мачехой- Ну, и черт с ней, тем более, что для меня лично она переплетена была с горькой нуждой, о какой не говорят даже самым близким друзьям".
Но приближался юбилей: 60 лет со дня рождения Мамина-Сибиряка и 40 лет его писательской работы. О нем вспомнили, пришли поздравить. А Мамин-Сибиряк был в таком состоянии, что ничего уже не слышал. В свои 60 лет он казался дряхлым, седым стариком с потухшими глазами. Юбилей был похож на панихиду. Говорили хорошие слова: "Гордость русской литературы..", "Художник слова", подарили роскошный альбом с поздравлениями.
Но было уже слишком поздно. Дмитрий Наркисович умер через шесть дней (ноябрь 1912 г.), а после его смерти еще шли телеграммы с поздравлениями и пожеланиями.
В столичной печати не заметили ухода Мамина-Сибиряка. Только в Екатеринбурге друзья собрались на траурный вечер. Похоронили Мамина-Сибиряка рядом с женой в Александро-Невской Лавре в Петербурге.

 Елена пережила отца на 2 года. После его смерти она настояла на поездке в Екатеринбург. Посмотрела на город, окрестности. Познакомилась с родными. Позже она составила завещание, по которому дом Мамина-Сибиряка после смерти последнего владельца стал бы музеем, "который настоятельно прошу устроить в этом городе и, по возможности, в завещанном доме или доме, который на его месте будет построен".
В центре Екатеринбурга есть замечательный "литературный квартал", в нем сохранившийся дом по Пушкинской 27. Это и есть дом-музей Мамина-Сибиряка. Там сохранилась обстановка с тех давних времен, книги, фотографии и тот самый огромный юбилейный альбом.
Аленушка умерла в 22 года от скоротечной чахотки осенью 1914 года, когда шла первая мировая война. Погибли все ее архивы, стихи, рисунки, часть работ ее отца.

Похоронена Аленушка рядом с отцом и матерью в Александро-Невской Лавре, где через год всем троим был установлен гранитный памятник с бронзовым барельефом (ск. И.Я. Гинцбург). На памятнике высечены слова Мамина-Сибиряка: "Жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец - вот где настоящая жизнь и настоящее счастье". А в 1956 году прах и памятник писателя, его дочери и супруги, М.М. Абрамовой, были перенесены на Литераторские мостки Волковского кладбища.  

5 (525x700, 88Kb)
На барельефе Мамин и его дочь Аленушка. У их ног доска: «Мария Морицовна Абрамова.— 1865-1892 гг.».

Память о Д.Н.Мамине-Сибиряке жива. Кроме Дома-музея в Екатеринбурге, (этому городу завещал свои рукописи Мамин-Сибиряк), создан Дом-музей писателя на его родине в Висиме. В Челябинске есть улица его имени, библиотека. Ассоциация писателей Урала учредила в юбилейный для Д. Мамина-Сибиряка 2002 год Всероссийскую литературную премию имени знаменитого писателя.

Ссылки:

http://chodb.uu.ru/site/index/podrost/mir%20kra/ural%20pis/mamin/

http://kuprin.lit-info.ru/kuprin/bio/moj-otec/kuprina-2.htm

http://history.ntagil.ru/6_223.htm

Серия сообщений "Россия":
ЖЗЛ
Часть 1 - К 130-летию Александра Блока
Часть 2 - Страсти по Огареву
...
Часть 15 - "Щастливый Вяземский!"
Часть 16 - Константин Эдуардович Циолковский
Часть 17 - Черты из жизни Д.Н. Мамина-Сибиряка
Часть 18 - Граф Андрей Артамонович Матвеев
Часть 19 - Тетрадь Аленушки Маминой
...
Часть 31 - Лев Толстой и современники
Часть 32 - ИСТОРИЯ ЖИЗНИ АПОЛЛОНА ГРИГОРЬЕВА- АВТОРА СЛОВ К ЦЫГАНСКИМ РОМАНСАМ ("ДВЕ ГИТАРЫ ЗА СТЕНОЙ...")
Часть 33 - ИСТОРИЯ ЖИЗНИ АПОЛЛОНА ГРИГОРЬЕВА- АВТОРА СЛОВ К ЦЫГАНСКИМ РОМАНСАМ ("ДВЕ ГИТАРЫ ЗА СТЕНОЙ...")- ОКОНЧАНИЕ

Метки:  

Процитировано 8 раз
Понравилось: 2 пользователям



ВЕнеРИН_БАШМАЧОК   обратиться по имени Пятница, 16 Ноября 2012 г. 06:55 (ссылка)
Замечательная память!Один из моих любимых писателей.Спасибо,Елена!
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Пятница, 16 Ноября 2012 г. 11:42ссылка
Я тоже его люблю
Lan_ka_k   обратиться по имени Пятница, 16 Ноября 2012 г. 16:54 (ссылка)
Леночка, благодарю! С большим интересом прочла, и очень понравилось! Забираю в свою "коллекцию" писателей!
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Пятница, 16 Ноября 2012 г. 22:20ссылка
Очень рада, что пост Вам понравился и спасибо за цитирование
ГалаМаг   обратиться по имени Суббота, 03 Августа 2013 г. 13:45 (ссылка)
Благодарю Вас за Мамина-Сибиряка. Он мой отдаленный, не по прямой линии, но все же родственник.
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Суббота, 03 Августа 2013 г. 20:57ссылка
Хороший писатель с такой непростой судьбой!
Комментировать К дневнику Страницы: [1] [Новые]
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку