Ненавижу тело - эту слабую, дряблую оболочку, которой бы все жрать и спать. Как порой хочется сбросить ее. Но нельзя - за самоубийство по головке не поглядят. А до смерти еще далеко ...Господи, да когда же я сдохну?

Вчера посмотрел, как выглядит то что я выложил и ужаснулся - да, ли ру глючит конкретно из глав вырваны целые куски  -  пришлось все переделывать. Вторая глава обрывается на середине - выложил окончание,  отдельно, так что если кто-то хочет прочитать его - прошу. Обязуюсь в будущем просматривать , то что выложил и, если будут подобные ошибки, исправлять их сразу.

Проснулся я до безобразия поздно – часы, которых я вчера не заметил, показывали четверть двенадцатого. Солнце  разбудило бы меня раньше, но кто-то деликатно опустил шторы. «Юрген, больше некому», – разгадал я этот несложный ребус и решительно свесил ноги с кровати.  Открылась дверь каморки, и появился Юрген. «Легок на помине», – подумал я. Подойдя ко мне, камердинер пожелал мне доброго утра и вышел. Пока я пытался понять, что бы это значило, он уже вернулся в сопровождении слуг, несших ведра с горячей и холодной водой, а так же ванну. Сам он ничего не нес. Поставив все это посреди моих покоев, слуги удалились, а Юрген принялся готовить мне ванну. Он делал это быстро, без лишних движений. Когда же все было готово, Юрген помог мне снять ночную рубаху, и я  погрузился не в холодную и не в горячую, а в самый раз воду, испытав ни с чем несравнимое наслаждение – я не мылся с тех самых пор, как покинул отцовский замок. Юрген подошел и помыл меня. Действовал он ловко и со знанием дела, затем он спросил меня,  желаю ли я отпустить бороду, усы, или бакенбарды, или я хочу просто побриться.

––Побриться, – ответил я, и Юрген побрил меня, рука у него была легкая, бритье – бархатное, быстрое, без раздражения.

––Спасибо, Юрген, – не удержался я.

––Не за что, милорд. Это всего лишь одна из моих обязанностей, – удивленно сказал Юрген, помог мне  облачиться  в чистые одежды, которые (спасибо предусмотрительному Вацлаву) уже висели в шкафах,  и снова вышел. Теперь я знал зачем – не прошло и пяти минут, как он вернулся со слугами. Те быстро убрали ванну и забрали пустые ведра.

––Милорд, наверное, хочет кушать, – произнес мой камердинер.

––Хочет, – согласился я.

––Тогда следуйте за мной, – сказал Юрген.

Мы вышли из моих покоев. Я запер за собой  дверь и, скорее из любопытства, чем из надобности, заглянул в одну из гостевых комнат. Кровать, стол, пара стульев, платяной шкаф, зеркало – вот и все убранство. Дверь закрывалась не на ключ, а на задвижку.

––Скажи мне,  Юрген, у дяди часто бывали гости? – задумчиво спросил я.

––Нечасто. В основном, такие же бывшие вояки, как и он сам, – ответил мне Юрген.

––Ладно, пошли есть, – сказал я, закрывая дверь гостевых покоев.

Путь до господской трапезной я помнил смутно и положился на Юргена, который знал дорогу лучше меня, и вскоре мы оказались там, где надо.

––В какие часы у вас принято трапезничать, –  спросил я, усаживаясь за стол.

––При вашем дяде завтрак подавался в восемь, ланч в полдень, обед в три, ужин в восемь вечера, – сказал Юрген.

––Я не дядя, люблю поспать, – признался я. – Поэтому завтрак отодвинем часов на десять, все остальное оставим, как есть, так и передай на кухню, и будь добр, пни их там хорошенько, времени уже полдень, а ланча нет,  – распорядился я.  Юрген осклабился и вышел.

Не прошло и трех минут, как в трапезную влетели один за другим несколько слуг. Один расстелил передо  мной  белоснежную скатерть, другой поставил блюдо с жареной курицей и корзинку с нарезанным белым хлебом, третий миску с водой и плавающим внутри персиком. Как по волшебству, слева от меня возник младший виночерпий и налил мне вина в кубок. Я попробовал, вино оказалось сносным, но зная какие сокровища скрыты в погребе, я велел после ланча позвать старшего виночерпия. Мною овладело мальчишеское озорство и желание намылить кому-нибудь шею. Но это после ланча, а пока я протянул одну руку к курице и принялся искать нож.

––Позвольте мне, – вдруг раздался голос Юргена. Я непонимающим взором взглянул на него. Он же, несколько не смущаясь, взял со стола тот самый нож, который я искал, и мастерски разделал курицу.

––Приятного аппетита, – пожелал он мне.

––Спасибо, – машинально ответил я и впился зубами в куриную ногу

Съев  половину, я почувствовал себя вполне сытым, отодвинул блюдо от себя и запил трапезу кубком вина. Тотчас передо мной оказалась  миска  с водой и персиком.  Я помыл руки, вытер их о полотенце, поданное мне Юргеном, и бросил его на стол. Юрген же тем временем взял блюдо с недоеденной курицей, снял висевшую на стене кружку, сам налил себе вина,  удалился  за маленький столик, стоявший особо, и принялся есть  то, что не смог  осилить я. Ел он быстро и аккуратно,  однако в его движениях не было спешки или суетливости. Покончив с едой, он встал и направился к моему столу. Помыв, и вытерев все тем же полотенцем руки, Юрген молча встал за моим стулом, ожидая новых приказов.

––Вот что,  Юрген, спустись и позови сюда старшего виночерпия, –  сказал я, наблюдая за тем, как слуги наводят порядок в трапезной. Камердинер бесшумно вышел,  а уже, спустя несколько минут,  я созерцал старшего виночерпия  собственной персоной. Это был мужчина  лет пятидесяти, весьма тучный, с круглым, как блин, лицом, бесцветными глазами и изрядной плешью.

––Чем же ты, голубчик, меня поишь? – как можно более ласковым голосом поинтересовался я.

––Палерно, урожай 30-го года, –  дрожащим голосом отозвался старший виночерпий.

––Всего пять лет выдержки, – задумчиво произнёс я. – Что за экономия такая? Я еще вчера был в погребе. Он был полон отличным вином. Никак у нас за ночь закончилось хорошее вино?  – вкрадчиво спросил я

Старший виночерпий побледнел и замотал головой из стороны в сторону.

––Позвольте мне, милорд, – шепнул мне на ухо Юрген.

––Валяй, – согласился я.

Камердинер отвел старшего виночерпия в сторону и стал что-то говорить ему. До мен долетали только обрывки фраз: «…пусть это еще настоится…. на завтрак … на обед…к рыбе…на ужин…».  Наконец, Юрген  и старший виночерпий вернулись к столу.

––Я слушаю, – произнес я намеренно ледяным тоном.

––Простите, милорд, такого больше не повториться, – дрожащим голосом сказал старший виночерпий.

––Надеюсь, что не повторится, – сказал я. – А если повторится – станешь вместо виночерпия конюхом и будешь до конца жизни убирать навоз и чистить коней, – жестко добавил я.

Как только он ушел, я расхохотался. Юрген тоже позволил себе улыбнуться.

––Что ты там ему говорил? – спросил я Юргена.

––Я втолковывал этому болвану, что в различное время суток и к различным блюдам подают различные вина.

––А при моем дяде?

––Ваш дядюшка был к этому совершенно равнодушен. Хотя в винах он разбирался очень неплохо – вы ведь были в погребе?  Он считал, что хорошим вином надо угощать гостей, а самому сойдет и так.

––Как-то все это странно, – пробормотал я. – Юрген, ты говорил мне, что гости у моего дяди бывали нечасто. А точнее?

––Три-четыре раза в год, не чаще, и приезжали компаниями по четыре-пять человек, – тотчас  ответил Юрген.

––И как долго они гостили? – продолжал допытываться я.

––Когда неделю, а когда и две, – сказал Юрген.

––И как они проводили время?

––Днем охотились, вечерами бражничали и играли, когда в карты, когда в кости.

––Да-а, – протянул я и вновь спросил Юргена. – А что делал дядя, когда оставался один?

––Вечерами читал, а днем тренировался с учителем фехтования, – сказал Юрген.

––Вот к нему мы сейчас и пойдем. Веди, – велел  я Юргену и встал из-за стола.

Юрген повиновался и привел меня в большой зал, по стенам которого было развешано всевозможное оружие. Юрген заметил мой удивленный взгляд и, правильно истолковав его, объяснил:

––Это коллекция учителя фехтования, оружие вашего дядюшки хранится, как и положено,  в оружейной.

Я принялся придирчиво изучать развешанное оружие. Коллекция была богатой, но чувствовалось, что здесь нет ничего лишнего,  добавленного для красоты, только то чем пользовался хозяин. Вдоль стен стояли стойки с тренировочным оружием – деревянными мечами, топорами, копьями, двуручными секирами, среди которых затесалась пара протазанов, две пики и три шеста разной длины. В углу притулились стойки с луками и арбалетами. Единственно, чего я не нашел, так это тренировочных молотов, но  особо не расстроился, так как знал, что техника владения этим страшным в опытных руках оружием почти не отличается от техники работы двуручной секирой.

––А где же учитель? – спросил я Юргена.

––Наверное, в людской, ухлестывает за какой-нибудь молоденькой служанкой, – ответил он и добавил. –  Что поделаешь, у каждого свои слабости.

––Сходи за ним,  –  приказал я  и Юрген бесшумно вышел.

Я еще раз окинул взглядом зал. Он мне напомнил тренировочный зал Дзен Риэля – там тоже на стенах было развешано оружие. Единственное и основное отличие было в том, что в Дзен Риэле оно  было намертво приковано к стенам, дабы избегнуть буйства беспокойных ручек, здесь же – снималось, когда хозяину хотелось ощутить в руках настоящий клинок.

––Вы звали меня, милорд? – раздался за моей спиной голос. Я резко обернулся, оказывается, не только Юрген умел бесшумно ходить.

––Звал, – сказал я и принялся разглядывать учителя фехтования. Это был мужчина примерно моего роста, может, чуть повыше. Не некрасив в грубых чертах, скорее наоборот, в нем было то, что принято называть мужской красотой, большие карие глаза, длинные русые волосы собраны в хвост. Одет он был в ботинки из  коричневой кожи на сыромятной подошве, штаны цвета индиго, белую рубаху и со вкусом расшитый светло-зеленый камзол.

––Как вас зовут? – начал я расспрашивать его.

––Йоген, – ответил он и вдруг сказал.– А вы – милорд Кэвин?

––Йоген, вопросы здесь задаю я, – одернул я  его.

––Прошу прощения, милорд, – склонил голову Йоген.

––Сколько вам лет?

––Сорок восемь, – ответил Йоген.

––Где вы обучались фехтованию?

––Там же, где и вы – в Дзен Риэле, – усмехнулся  Йоген.

––Так вы – дворянин? – удивился я

––Дворянин, вот только из очень бедного, да и незнатного рода. Чтобы оплатить мою учебу, отец окончательно залез в долги и оставил мне их в наследство,  – сказал Йоген и продолжил. – Дзен  Риэль  я окончил с отличием по всем  дисциплинам, включая фехтование – у меня был высший,  шестнадцатый дэн, – в голосе Йогена послышалась нотка гордости. –  Чтобы расплатиться  с долгами,  мне сначала пришлось давать уроки фехтования, чтения, письма, математики и всему, чему меня обучали в Дзен Риэле,  мещанам  и их детям, но платили мало. Поэтому я  завербовался десятником  в наемники – в кои-то веки благородное происхождение оказало мне услугу, хотя на вербовщика, я думаю, больше произвело впечатление  мое свидетельство об окончании с отличием Дзен Риэля.  Вот там-то, среди наемников, я и прошел настоящую школу – наш инструктор  показывал нам приемы, которые не изучались в Дзен Риэле, как недостойные дворянского звания, да и у других  наемников тоже  было чему поучиться.  Порой, парень знал не больше пяти приемов, но так их комбинировал, что залюбуешься. Там-то я и познакомился и сошелся с вашим дядей, когда же  после Валтавской кампании, он подал в отставку, то сделал мне предложение, отказываться от которого было глупо – десять  золотых в месяц, плюс стол, крыша над головой,  да любимое дело – что еще надо для полного счастья? Вот я и согласился, – Йоген закончил свой рассказ и пытливо взглянул на меня.

Я медлил с ответом. То, что учитель фехтования оказался дворянином, а, следовательно, равным мне, если не по знатности – все-таки я был сыном дона – то по рождению, стало для меня неожиданностью. «Кэвин, сын мой, запомни на всю жизнь – все дворяне – братья и должны помогать друг другу, а в том,  что ты происходишь из знатного рода, в этом нет никакой твоей заслуги. Уважение и  почтение окружающих надо заслужить»,  –  вспомнил я слова отца.

––Если  вы не против, я буду вас называть милордом, как и вашего дядюшку, –  видя мою заминку, просто сказал Йоген.

––Но вы такой же дворянин, как и я, –  неуверенно произнес  я.

––Вы происходите из куда более знатного рода, чем я. Это – раз, а во-вторых,  я у вас на  службе и получаю от вас деньги, и деньги немалые.

––Кстати, вы заключали с моим дядей контракт? –  спросил я.

––Нет,  а  зачем?  – удивился Йоген. – Ваш дядюшка был дворянин и всегда держал свое  слово. Сказал «десять золотых в месяц», и каждого первого числа ко мне приходил Вацлав и приносил кошель с деньгами.  А незадолго до своей кончины, он пригласил меня в свой кабинет и говорит: «Йоген, я чувствую – мне немного  осталось, дождись наследника, скорее всего, это будет Кэвин, сын моего старшего брата. Я  тут замолвил за  тебя словечко, так что не беспокойся, у тебя по-прежнему будет крыша над головой, стол и платить он  будет тебе столько же и я».  Сказал и отпустил меня.

––Что ж Йоген, покажите, на что вы способны, – сказал я. Он молча подошёл к стойке с одноручными тренировочными мечами, взял один и предоставил выбор оружия мне. Я тоже взял одноручник, прокрутил его в руке, привыкая к весу.  На удивление,  он весил,  как и боевой, а так  же был идеально сбалансирован.

––Вы готовы? –  спросил Йоген.

Я утвердительно кивнул головой, и Йоген тут же атаковал меня  простым уколом в грудь. Я едва успел уйти с линии атаки – так быстро он это сделал, но преимущества я не получил – Йоген мягко развернулся и просто перевел колющий удар в рубящий, так что  мне снова пришлось обороняться. Работал он скупо, точно и быстро, очень быстро. Проведя две неудачных атаки, я начал третью, Йоген парировал ее и, вдруг контрактовал необычным способом  – сделав финт в голову,  мгновенно сблизился со мной, резко толкнул меня в грудь свободной рукой и подставил подножку,  я оказался распростёртым на полу, Йоген сделал намечающий укол в шею и протянул мне руку, помогая подняться. Да, таким приемам  нас в Дзен Риэле не обучали. Однако, несмотря  ни на что,  поединок  с  настоящим мастером доставил мне удовольствие.

––Так как? – спросил Йоген.

––Великолепно. Я даю слово дворянина, что пока я жив, у вас здесь будет крыша над головой, еда, и десять золотых в месяц, –  сказал я. – Кстати, где вы поселились?

–– В дальних гостевых покоях, – ответил Йоген

––Надеюсь, вы не будете против, если я как-нибудь вечерком загляну к вам? – поинтересовался я.

––Что  вы, милорд, это будет честью для меня, –  сказал  Йоген и вдруг раздался удар колокола.

––Что это? –  спросил я.

––Обед! – хором воскликнули Юрген и Йоген. Затем, они переглянулись и расхохотались. Смеялись они где-то  с полминуты,  затем смутились и замолчали.

––Что ж, обед  – так обед, сказал я и направился в трапезную. Дорогу от трапезной до тренировочного зала я уже запомнил. Юрген и Йоген пошли за мной. На полпути к господской трапезной Йоген пожелал мне приятного аппетита  и свернул в один из коридоров.

––Куда это он? – спросил я Юргена, который на этот раз шел у меня за спиной.

––В людскую трапезную,  –  ответил всезнающий Юрген.

––А почему ты не ешь с другими слугами? – спросил я его.

––Я должен быть всегда рядом с вами, – очень  серьезно ответил  Юрген и добавил. – Если только вы не отсылаете меня куда-нибудь

На обед мне подали большую тарелку супа и фаршированного поросёнка.  Съев полтарелки первого, чтобы осталось место для второго, я дождался, пока Юрген так же мастерски разделал поросёнка, как до этого  – курицу, и принялся за второе. Поросенок оказался фарширован грибами, очень вкусным и сытным. Вино на этот раз оказалось на высоте, оно идеально подходило к блюду  – видать, утренний втык пошел старшему виночерпию на пользу. Когда я съел чуть больше половины, то почувствовал себя сытым, откинулся на стуле, сделал знак виночерпию, тот наполнил мой кубок, и я принялся неторопливо смаковать вино.

Заметив, что я отобедал, Юрген поступил точно так же, как и утром – молча взял то, что я не доел, сам налил себе вина, но из другого кувшина, чем наливали мне, и удалился в свой угол – обедать.

––Что это за вино? – тихо спросил я у виночерпия, указав головой на кувшин, из которого налил себе Юрген.

––Сербен, урожая двадцать пятого  года, – так же шепотом ответил мне виночерпий.

––Плесни-ка мне, – распорядился я.

Виночерпий  взял одну из кружек, висевших на стене, и немного налил мне. Вино оказалось лучше чем то, что мне подавали на завтрак, но не шло ни в какое сравнение, с тем, что плескалось у меня в кубке. Да, Юрген знал свое место.  То, что он совершенно спокойно доедал за мной, меня не удивило, точно так же поступал камердинер моего отца, вот только он удалялся из господской трапезной.  Юрген же предпочитал не терять меня из виду ни на секунду.  «Отныне,  он – ваша тень», – вспомнил я слова Вацлава.

После сытного обеда, мне захотелось вздремнуть.  Юрген закончил свою трапезу и вернулся на свое место – за мой стул.

––Вот  что, Юрген, пойдем-ка в мои покои, я хочу соснуть часок, – сказал я.

––Как пожелаете, – ответил мой камердинер.

Пока мы шли, я тщательно запоминал дорогу к своим покоям, чтобы меньше зависеть  от  Юргена. Личный камердинер – это, конечно, здорово, но хозяин замка должен знать свой замок лучше всех. Тем более, если этот замок, как у меня, небольшой.  

––Юрген, у замка есть план? – спросил  я.

––Конечно, милорд,–  ответил  Юрген.

––И где он хранится?

––Не знаю, спросите Вацлава – он знает о замке все, – в голосе Юргена раздалась нотка ревности.

Мы поднялись на третий этаж, свернули направо и снова оказались в полукруглом коридоре, подошли к моим покоям, я отпер дверь, и мы вошли вовнутрь. Первым делом Юрген опустил шторы, затем помог мне раздеться и облачиться ночную рубаху, пожелал мне приятно отдохнуть и ушел к себе.

Спал я около часа. Стоило мне протереть глаза и свесить ноги с кровати, как появился Юрген. Он поднял шторы и снова помог мне одеться.

––Вот что, Юрген, проводи меня в кабинет и позови Вацлава, – распорядился  я

Юрген повиновался, и, спустя уже пять минут я был в кабинете, а через десять появился Вацлав.

––Вы звали меня, милорд? – все тем же зычным, как труба, голосом  спросил он.

––Звал.  Ты знаешь, где находится план замка? –  спросил я его.

––Знаю, но…– Вацлав как-то нерешительно оглянулся на Юргена.

––Если я вам понадоблюсь – звоните, – спокойным, без тени обиды, голосом сказал Юрген и вышел из кабинета.

––Сообразительный малый, – ухмыльнулся Вацлав и, подойдя к одному из гобеленов, откинул край полотна и нажал на ничем не примечательный камень. Тотчас секция стены за моей спиной бесшумно отошла назад, а затем – в сторону.  Перед моими глазами открылся тайник, все содержимое которого состояло из свернутых в трубочки нескольких кусков пергамента.

–– Запомните, милорд, третий с краю, второй снизу, – очень тихо  сказал Вацлав.

––Так это и есть план замка? – недоверчиво спросил я Вацлава.

––Это ПОЛНЫЙ план замка, милорд, – все так же тихо сказал он. &‐ Со всеми тайниками и секретными ходами.

––Спасибо, Вацлав, больше я вас не задерживаю, – сказал я. Вацлав молча поклонился и вышел.

Я вынул свитки из тайника и принялся их тщательно изучать. Чертежи оказались на  удивление простыми и доходчивыми. В правом верхнем углу был крупно обозначен номер этажа. Все помещения были подписаны. Потайные ходы, комнаты и тайники были обозначены пунктиром и тоже подписаны. Я специально не стал изучать потайную часть замка, отложив это на потом, а сосредоточился на явной и стал внимательно рассматривать план второго этажа. На нем были: кабинет, библиотека, трапезная, тренировочный зал и пара подсобных помещений. Я без труда нашел коридоры, по которым сегодня ходил – от лестницы на третий этаж – в трапезную, из трапезной – в тренировочный зал, а вот – прямой путь от лестницы к тренировочному залу, а вот – к кабинету. Я тщательно запомнил все, что мне пока было нужно, свернул свитки, вернул их  тайник, встал, подошел к гобелену,  отогнул край полотна и нажал на третий с краю, второй снизу камень – тайник бесшумно закрылся.

«А не заглянуть ли мне после ужина в библиотеку?» – подумалось мне. Я вернулся к столу и стал один за одним изучать его ящики. В левом нижнем я нашел то, что искал – ключи. Они висели на большой связке, и на каждом из них была прикреплена бирка. Я быстро нашел ключ от библиотеки, отделил его от общей связки и прикрепил на свою. Затем я взял стоящий на столе колокольчик на длинной ручке  и позвонил. Дверь тотчас же открылась, и появился Юрген.

––Пойдём-ка, наведаемся в тренировочный зал, – сказал я.

––Воля ваша, милорд, но я бы осмелился посоветовать вам переодеться, – спокойно сказал Юрген.

––Ценная мысль, Юрген, идем, – поощряющим тоном заметил я.

Переодевшись в легкий хлопковый  костюм, мы направились в тренировочный зал. На этот раз вел я, и мы быстро оказались там, где нужно. Йоген оказался на месте, учитель фехтования  отрабатывал восходящие рубящие удары. Заметив нас, он повесил меч на стену и направился к нам.

––В гости или как?  –  улыбнувшись, спросил он.

––Учиться, – в тон ему ответил я.

––В таком случае, позвольте задать вам несколько вопросов, милорд, –  серьезным тоном сказал Йоген.

––Задавайте.

––Как давно вы тренировались в последний раз?

––Около двух месяцев назад, – ответил я.

––Какой у вас дэн?

––Тринадцатый.

––Любимое оружие?

––Полуторный меч.

Йоген молча подошел к одной из стоек с тренировочным оружием, извлек два полуторных меча, затем, сделав знак следовать за ним, отправился в глубь зала, открыл вделанный в стену шкаф и сказал:

––Вот тренировочные доспехи, советую вам надеть их, бью я больно, – просто сказал он.

Я молча надел нагрудник из толстой кожи, кожаные наручи, кожаные поножи, кожаные перчатки.

––Теперь вы готовы, – сказал Йоген, протянул мне учебный меч, и направился в центр зала.

Я молча последовал за Йогеном. Дойдя до центра зала, он остановился и сказал:

––Я забыл спросить вас, почему вы любите именно этот тип мечей?

––За универсальность – ими можно работать как  одноручником и как двуручником. Как с коня, так и пешем бою

Йоген принял мой ответ кивком головы и сказал:

––Сейчас я буду делать движения, а вы повторяйте их за мной, – и, не откладывая дела в долгий ящик, провел красивую серию из финтов, рубящих ударов, заканчивавшуюся прямым выпадом.

––Запомнили? – спросил он меня.

––Запомнил, – ответил я.

––Тогда повторите.

Я повторил.

––Неплохо, – похвалил Йоген и тут же добавил, – Для вашей нынешней формы. Однако продолжим, – сказал он и показал мне новую серию.

Так продолжалось где-то с час, пока Йоген не сказал мне:

––Неплохо. Схватываете вы на лету. Посмотрим, как вы будете использовать это в бою.

Я понял, что он имеет ввиду  – всякий, даже самый лучший, прием должен быть к месту. «Хороший бой, как хорошая мелодия, в которой каждый звук вытекает из предыдущего», – вспомнил я слова нашего инструктора в Дзен Риэле и на этот раз атаковал Йогена первым. Он парировал удар и тот час же контратаковал, но не как в прошлый раз, а в строгой классической школе Дзен Риэля. Теперь парировал я, при малейшей возможности, переводя защитные удары в атакующие, но Йоген всякий раз разрывал дистанцию, не давая коснуться себя. Я же выжидал момент, когда можно будет провести один из тех приемов, которые он мне сегодня показал и, наконец, дождался. Но перед завершающим ударом я по какому-то внутреннему вдохновению сделал финт в грудь и нанес колющий удар в бедро.  Йоген сделал шаг назад  и опустил меч в знак того, что бой закончен. Я взглянул ему в лицо и увидел довольную улыбку:

––Вы поняли?

––Атака  в корпус предпочтительна, но не обязательна, – сказал я, переваривая свое открытие.

––Именно. Атакуй любую открывшуюся часть тела и тогда противник будет отвлечен либо болью, либо кровопотерей, либо тем и другим сразу, и его будет проще добить,  –  спокойно сказал Йоген.

––Странное дело, нас в Дзен Риэле учили защищать конечности, но не атаковать их, – задумчиво произнёс я.

––У вас в библиотеке есть редкая книга – «Парадоксы атаки и защиты», очень советую ее почитать, –  сказал Йоген. Раздался удар колокола.

––Ужин, милорд, – сказал Юрген, все это время  сидевший в углу на небольшой лавочке. – Позвольте помочь вам.

Мы направились к шкафчику с доспехами, где Юрген помог мне снять их, а затем к выходу из зала.

––Милорд, – окликнул меня Йоген.

––Слушаю вас, – отозвался я.

––Чтобы достичь успеха, вам придется тренироваться каждый день, – произнес Йоген.

––Хорошо, Йоген, – сказал я и направился к себе – переодеваться – вся рубашка была мокрой от пота.

Приведя себя в порядок, я отправился ужинать. На этот раз подали рыбу –трехфутого, жареного  сома и большое блюдо с жареной картошкой. Юрген сноровисто разделал сома и, пожелав мне приятного аппетита,  занял свое место за моим стулом. Вино на этот было совсем другое – мягкое, не дразнящее аппетит, как было за обедом, а скорее успокаивающее.

Отужинав, я сделал знак виночерпию, тот наполнил мой кубок до краев, и пока я смаковал вино, Юрген успел поесть и вновь встал позади  меня. Я поднялся, покинул трапезную и направился в библиотеку. Юрген молча и бесшумно шел за мной, ни о чем не спрашивая. Очень тактичный, знающий свое место, человек, идеальный слуга. Я поймал себя на мысли, что уже привыкаю к нему, к его ненавязчивой помощи. Единственно, в чем я не был уверен, так это в его верности. Я вспомнил предупреждение Вацлава: «Пока вы им платите ­– они за вас умереть готовы, а стоит возникнуть какой-либо заминке с деньгами – они сразу исчезают, как будто их и не было».

––Скажи мне, Юрген, если бы у меня произошла  серьёзная заминка с деньгами, и я  не смог бы платить тебе, сколько плачу сейчас,  ты бы меня покинул?

––Нет, милорд, – спокойно ответил Юрген, – Просто перезаключил бы договор.

––И все? – удивился я.

––Но это, если у вас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО произойдёт СЕРЬЕЗНАЯ заминка, – сказал Юрген и добавил. – Но пока у вас есть Вацлав, опасаться нечего. Это одновременно самый предприимчивый и честный управляющий, которого я когда-либо видел.

––За что же он тебя недолюбливает? – спросил я.

––Не знаю, но думаю, что это ревность.

––Ревность? – переспросил я.

––Посудите сами – все договоры со всею челядью заключены между им и ними, и только мой договор – между вами и мной. Как и в случае с вашим дядюшкой.

––И только это?

––А что? Этого мало? Вацлав честолюбив, знает себе цену, но и я тоже не вчера родился и тоже знаю цену своим услугам, – спокойно сказал Юрген.

––А ты не честолюбив? – поинтересовался я.

––Нет, милорд, просто я очень хорошо знаю и люблю свою работу, – все так же спокойно ответил Юрген.

 «Видать, эти двое просто не сошлись характерами, но будут служить мне несмотря не на что», – удовлетворенно подумал я, и весь дальнейший путь до библиотеки прошел в молчании. Когда мы вошли в библиотеку, Юрген, первым делом, достал кремень, кресало, трутницу, зажег свечу, а т нее все, что были в библиотеке – слабого вечернего света, пробивавшегося через витражное окно, явно не хватало, дозавел большие напольные часы, как бы случайно провел пальцем по письменному столу и сказал:

––Если я буду нужен вам, милорд – звоните, – и указал головой на колокольчик, стоявший на небольшом книжном столике, а затем вышел.

Когда за Юргеном закрылась дверь, я осмотрелся – слева от двери – несколько книжных шкафов, напротив – пара кресел,  книжный столик между ними. У правой стены – письменный стол – близнец того, что в кабинете, за столом стул – вот и все убранство. Я подошел к шкафам – большинство книг было на хирунте – древнем рунном письме. Я изучал хирунту в Дзен Риэле, как и большинство учеников – без особого усердия, только-только чтобы наскрести на переходной балл. Так что, я смог только разобрать, что это были книги и всевозможные справочники по магии. Я принялся искать книгу, о которой говорил Йоген, и обнаружил ее в третьем, предпоследнем шкафу. На ее корешке поверх полустершейся и неразборчивой надписи было четким почерком написано «Пар. атаки и  защ.»  Она представляла из себя довольно большой фолиант на обложке которого значилось «Парадоксы атаки и защиты Джильвуаром Сильгейсом изложенные». По всему было видно, что ее читали и перечитывал‐и. Я взял к стоящему на столике канделябру еще один со стола, поставил рядом с первым и стал изучать книгу.

Первая часть состояла из описания оружия. Приводилась краткая историческая справка, а так же сильные и слабые стороны данного оружия – все это мы изучали в Дзен Риэле, поэтому я пробежал эти строки, особо не задерживаясь. Вторая часть была посвящена теории фехтования. Я устроился поудобнее и стал читать уже внимательней:  «Не существует совершенного боя без удара и укола. Нет никакого определенного правила, устанавливающего необходимость применения только лишь острия меча. И вот почему.

В бою существуют множество движений: кистью, телом, ногами. В каждом движении положение кисти меняется. Смена стойки, защиты, отражение укола - кисть иногда будет в положении удара, иногда - укола, иногда в положении укола после удара, иногда - после укола в положении удобном для удара, а иногда в положении, из которого вы можете ударить, но не можете уколоть без потери времени, иногда наоборот. Может случиться и так, что не будет возможности атаковать вообще.

Пока вы не используете в бою равно удары и уколы, вы не в состоянии закрыться защитой или отступлением, так как ваше пространство будет слишком широким, а дистанция сломана. Бывают ситуации, когда вы уже нанесли укол, а защита или сбив клинком/кинжалом выполнены таким образом, что вы не в состоянии ни уколоть снова, ни защититься, а освободиться можете только лишь мощным ударом. Бывают и обратные ситуации, когда повторный удар невозможен и поможет только укол.

Поэтому и нет совершенства истинного боя без удара и укола, нет правила, требующего использовать только острие меча».

 Я хмыкнул, перевернул несколько страниц и стал читать дальше: «Главная причина, по которым многие храбрые люди, считавшие, что они искусны в своём оружии, тем не менее много раз получали серьёзные раны, а часто и погибали от рук плохообученных или не обученных противников – отсутствие четырёх правил (1. Первое правило – Оценка, которая нужна, чтобы определить, когда противник может достать вас, а когда нет; когда вы можете делать этоже с ним. А также, чтобы узнать по качеству его Положения, на какие действия в какой момент он способен.

 2. Второе правило – Мера. Мера позволяет лучше узнать, как правильно обладать вашим пространством для защиты или для нападения на противника.

 3. 4. Третье и четвертое правила – это двойственность мышления при ваших активных действиях. Так, если вы намерены идти вперёд, вы одновременно должны быть готовы отскочить назад при любом действии противника».

 Но окончательно меня добило следующее: «Бесспорно, я думаю, парень, который никогда не ходил в школу, использующий навыки, слепленные природой из его храбрости, силы и проворства, хорошими ударами и уколами, делая их, как подсказывает рука, положит кого-нибудь из этих несовершенных учеников. Кроме того, в наши дни в фехтовальных школах не находят применение захваты, сближения, борьба, удары эфесом, кинжалом или баклером (Баклер – маленький, круглый щит. Прим. автора). Наши крестьяне будут по зову природы выполнять эти приемы с огромной силой и проворством. А студенты не знакомы с такими приемами. Тот, кто быстро "подсаживается" на такое "школьное фехтование", теряет природные навыки, поэтому крестьянин оказывается лучше него.

Я считаю, что пока мы запрещаем все виды боя в школе, мы едва ли воспитаем хорошего студента. Не существует стиля обучения, сравнимого со старым обучением, где сначала изучают четверти, затем защиты, удары, уколы и сбивы уколов, а затем сближения и захваты, атаки эфесом, кинжалы, баклеры, борьбу, удары ногой или коленом в пах. И все это безопасно защищено изучением совершенных захватов». Дочитав до этих слов, я взглянул на часы, они показывали без пяти минут одиннадцать. Я положил книгу на столик, взял колокольчик и позвонил. В открывшейся двери появился Юрген.

––Юрген, распорядитесь насчет ванной, – сказал я.

––Будет сделано, милорд, – ответил Юрген и вышел.

Я погасил все свечи, кроме одной, закрыл библиотеку и направился к себе, освещая путь этой свечой. У покоев меня уже ждали слуги с ванной и водой. Я открыл дверь, они занесли все в комнату и удалились. Юрген сделал ванну, не такую бодрящую, как утром, а успокаивающую, смыл с меня пот и усталость, сделал мне расслабляющий массаж, вытер,  помог мне облачиться в ночную рубаху, вышел за слугами, те пришли и вынесли ванну. Затем Юрген погасил все свечи, кроме ночника, пожелал мне спокойной ночи и удалился к себе. Я повернулся на бок и вскоре уснул.

Не знаю с чего, и начать свою историю. Начну, пожалуй, с того, что меня зовут Кэвин и я – первый и единственный сын своего отца: благородного дона Рэбмы. Отец мой овдовел, когда мне было лет десять. Безутешный в своем горе, он замкнулся в себе, и я был предоставлен самому себе лет до пятнадцати. Когда же мне исполнилось пятнадцать, отец отдал меня в школу Дзен Риэля – лучшую во всей Империи. Там я прошел курс наук, необходимый молодому дворянину: чтения, письма, математики, этикета, танцев, верховой езды, фехтования, как и колюще–рубящим, так и дробящим оружием, а так же стрельбы из лука и арбалета. Проучившись положенные пять лет, я наконец-то вернулся домой и нашел там большие перемены – отец женился второй раз. Не понимаю, что он нашел в этой женщине – сухой, чопорной и вызывающе религиозной особе. С первого же взгляда она невзлюбила меня, и я ответил ей взаимностью. На отца было больно смотреть – его попытки сблизить нас проваливались одна за другой. Самое странное было в том, что он действительно любил эту женщину, но он любил так же и меня. И однажды утром он пригласил меня в свой кабинет.

–– Тут такое дело, сынок, – начал он и замолчал. Было заметно, что он нервничает, хочет что-то сказать, но не находит слов.

–– Я вас слушаю, отец  мой, – он любил, когда я так его называл.

–– Тут вот какое дело случилось. Три месяца назад умер мой младший брат и твой дядя Кейн, – отец снова замялся, но нашел в себе силы и продолжил. –  Так вот я получил от него в наследство замок и несколько деревень – сотни три душ. Ты человек молодой, тем более – через неделю тебе исполнится двадцать один год, и ты станешь совершеннолетним. Я тут подумал и решил все это подарить тебе. Что скажешь? – всю свою речь он не поднимал глаз и только под конец робко взглянул мне в глаза.

Я молча встал на одно колено и поцеловал его руку.

–– Вот и славно, – обрадовался отец. – А теперь иди, сынок, а твой отец займется всеми этими бумажными делами, –  и я вышел из его кабинета.

Вернувшись в свои апартаменты, я сел и стал размышлять. Но я был настолько ошарашен этой новостью, что не мог мыслить спокойно. Тогда я прибегнул к самому верному способу – верховой прогулке. Переодевшись и прицепив к поясу клинок (скорее из привычки, чем из надобности), а к сапогам – шпоры, я спустился в конюшню, сам оседлал и взнуздал Гордеца – своего коня, вскочил в седло и выехал вон.

Стоило мне выехать за ворота замка, как я пустил коня в галоп. Въехав в нашу фамильную рощу – место издавна считавшемся самым лучшем для верховых  прогулок – я сменил галоп на рысь, а затем перешел на шаг и стал размышлять. Насколько я знал отца, он не умел выражать свои чувства открыто. Но его поступки говорили сами за себя – на второй год учебы, когда я научился более-менее читать, я стал ежемесячно получать от него письма  и небольшое денежное пособие, хотя я ни в чем не нуждался, все равно было приятно, когда у тебя звенит в кармане. А когда я прилежал летом на каникулы, меня всегда ждал какой-нибудь подарок. Казалось, он просит у меня прощения за те пять лет, когда мы с ним виделись только за столом, а на все мои просьбы и вопросы он отвечал: «Поступай, как знаешь, сынок» и – спешил удалиться к себе. Видать, с моим отъездом, он почувствовал себя совсем одиноким и только тогда вспомнил, что у него есть сын.  

Теперь – эта женщина, так не похожая на мать, какой я ее помнил. Нет, все-таки отец принял единственно правильное решение. Со стороны могло показаться, что он меня гонит, но это было не так. Скорее всего, изначально он хотел преподнести это, как  подарок на свадьбу, но, видя, что я не спешу связать себя узами брака, а обстановка становится все напряженней, он решил устроить это, как подарок на совершеннолетие. Я представил ее кислую мину, когда она узнает о том, что вместо того, чтобы отправить меня на службу или куда-нибудь еще, отец сделал мне такой роскошный подарок, и рассмеялся. Решено – я покидаю отцовский замок сразу же после моего совершеннолетия.

***

Уехать на следующий же день после моего двадцать первого дня рождения мне не удалось – сборы заняли, чуть ли не неделю. За эту неделю мы с отцом провели очень много времени вдвоем. Чуть ли не каждый день мы совершали долгие верховые прогулки, а накануне моего отъезда даже устроили охоту. По всему было заметно, что отец не хочет отпускать меня и ловит каждый миг общения со мной. Но время было неумолимо – день моего отъезда наступил. Я встал утром пораньше и зашел к отцу в кабинет, чтобы попрощаться. Отец же вроде и не ложился спать. Он сидел в одном из кресел, на его коленях лежала раскрытая книга, но он не читал, а глядел в пространство перед собой.

–– Эх, сынок, ну почему же нельзя устроить так, чтобы всем было хорошо? –  тихо  спросил он скорее себя, чем меня. Затем он повернул голову в мою сторону и сказал.– Пиши мне почаще, не забывай старика.

–– Непременно, отец, – ответил я, и почувствовал ком в горле.

Отец встал с кресла, положил книгу на небольшой столик, подошел ко мне, и мы обнялись.

––Прощай, сынок, – прошептал отец. И слезы потекли у меня по щекам.

––До встречи, отец, – ответил я и быстро вышел из кабинета.

Внизу уже все было готово к моему отъезду: кони, трое вооруженных слуг верхом и небольшой обоз с моим имуществом. Я вскочил на Гордеца, и через минуту мы выехали со двора.

Путешествие прошло без приключений: крупных шаек на большаке не было – об этом позаботились имперские патрули, состоявшие из бывалых легионеров, а одиночки не осмелились бы напасть на наш небольшой отряд. Да и встречающиеся то тут, то там виселицы, со свисающими телами недвусмысленно наводили на мысль, что разбой дело небезопасное и неблагодарное. Так что, спустя десяток дней, мы въехали во двор замка моего дяди Кейна. Теперь этот замок – мой.

Насколько я помню, дядю Кейна я видел всего лишь раза три-четыре и знал о нем немного. Только то, что он служил в армии, дослужился до капитана, подал в отставку, решив доживать свой век в мире и спокойствии. И вот его больше нет, а на его месте другой человек – я. А после меня этот замок отойдет кому-нибудь другому, - размышлял я, следуя за слугой в кабинет дяди. Что-то мне подсказывало, что там находится нечто важное. Слуга молча отпер дверь, отдал мне ключ и все так же, не сказав ни слова, удалился. Да, предчувствие меня не обмануло.  На большом письменном  столе лежало запечатанное письмо. Письмо мне. Ошибиться было невозможно – на нем было написано «Сыну моего старшего брата и моему племяннику Кэвину». Я сел в кресло, распечатал письмо и стал читать.

«Если ты сейчас держишь в руках это письмо, значит, я не разучился предвидеть ход событий – я уже умер, а твой отец подарил тебе мой дом. Чувствуй себя полным хозяином всего моего имущества, не стесняйся.

 Надеюсь, ты не станешь отрицать, что мы с тобой были мало знакомы. А если говорить прямо – почти не знакомы. В этом отчасти есть моя вина, отчасти – твоего отца. Ну да ладно, сделанного (точнее –  несделанного) не вернешь. Я – человек военный, а это значит, что я привык говорить прямо и по существу, поэтому я перехожу к делу.

Мне бы очень не хотелось тебя огорчать, но ничего не поделаешь, я вынужден сообщить тебе пренеприятную новость. Ты получил не только мой дом, но, возможно,  и проклятие, от которого я страдаю вот уже как двадцать лет.  Один тот факт, что я умер так рано, говорит о том, что оно до меня все-таки добралось, несмотря на все мои усилия. И я опасаюсь, что все это дело не закончится только моей смертью. Тебе, наверное, будет интересно узнать, как я его заполучил. Что ж, расскажу тебе эту историю.

Начну  с того, что меня с детства привлекало все таинственное и сверхъестественное. С годами моя тяга к знаниям только усилилась. Так что, отучившись пять лет в Дзен Риэле, я поступил в Университет Магии и ничуть не жалею о сделанном, хотя мой отец и твой дед дал мне свое благословение скрепя сердце – в нашем роду не жаловали магов. Так вышло, что при Распределении я попал на факультет боевой магии. Окончив обучение, я поступил на службу в армию. На третий год моей службы, в одной из провинций – Белмории  – произошел мятеж, и мою часть направили туда, чтобы навести там порядок. Во время одной из стычек это и произошло. Горстку мятежников поддерживал какой-то весьма сильный маг, и поэтому наш командир приказал мне разобраться с ним. Надо тебе сказать, что в армии очень ценят боевых магов,( хотя бы только потому, что их очень немного), и не дергают по пустякам. Там, где справится сталь, магу делать нечего, но тем большая ответственность ложится на его плечи – он не имеет права проиграть сражения и остаться в живых. Но я отвлекся. Так  вот, стоило мне только появиться на поле сражения, я сразу почувствовал присутствие незнакомой Силы. Я был озадачен, но все равно приступил к поиску ее источника. Спустя несколько минут, я его нашел. Он был в небольшой рощице справа от нас. Я подозвал к себе десятка два солдат  и приказал им тщательно прочесать ее, а сам сосредоточился и стал ждать, пока они его нащупают. Не прошло и десяти минут, как Сила поддерживавшая отряд мятежников резко ослабла. Это означало, что мой план сработал – маг в роще был вынужден переключиться на самооборону. Мятежники остались без поддержки и вскоре были разбиты наголову. Остался маг. Мы могли спокойно пройти мимо, но оставлять врага у себя в тылу было немыслимо. Поэтому я возглавил отряд для поимки неизвестного мага, и вскоре мы его нашли. Он и не думал убегать, хотя мог, и тогда бы наши поиски были бесплодны – практически невозможно отыскать более-менее сильного мага, который не хочет, чтобы его нашли. Этот же просто стоял и ждал. Стоило ему нас увидеть, как он крикнул:

––Остановитесь,  я не хочу вашей смерти, – по его тону я сразу понял, что этот юноша лет семнадцати-восемнадцати не шутит.

–– Сдавайся и тебе сохранят жизнь, – крикнул я ему в ответ, он же только рассмеялся:

–– И сгноят в тюрьме или пошлют  подыхать в шахту на рудники. Ну уж нет! Ты, как я вижу, маг, поэтому я вызываю тебя на дуэль. Никакого оружия – только магия. Ну что скажешь, маг?

Я попал в затруднительное положение – опыта магических дуэлей у меня почти не было. В Университете мы больше изучали теорию, а учебные  бои велись до определенного момента и никогда до смерти. Скажу больше – мне никогда раньше не приходилось убивать. После – да. Отказ же от дуэли будет означать, что меня уже победили. Я в  считанные секунды понял, что иного выхода, как победить или погибнуть самому, у меня нет.

–– Твои условия, – крикнул я ему.

–– Если победишь ты, тогда вы похороните меня прямо на этом  месте, если я – то я спокойно уйду на все четыре стороны, идет?

–– Вполне, – ответил я и, повернувшись к своим людям, приказал им не вмешиваться, что бы не случилось.

Затем, тщательно соблюдая этикет дуэли, я медленно пошел к нему. Когда я подошел на расстояние трех шагов, я остановился. Наши взгляды скрестились. Не знаю, сколько мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза – время, казалось, просто перестало существовать. Затем его лицо стало меняться: лоб, щеки и пространство вокруг глаз стало абсолютно черным, а сами глаза превратились в два желтых пятна – он надевал боевую маску. Боевую маску некроманта. «Вот ты оказывается кто», – чисто машинально отметил я про себя, надевая свою маску – красную с белым и синими глазами. Затем мы поклонились друг другу, сделали шаг назад, и дуэль началась. Я не стану расписывать все в подробностях. Скажу только, что это был самый опасный противник, и за всю мою жизнь я не встречал никого по силе подобного ему. Но эта победа далась мне дорогой ценой – я был выжат почти  досуха и последующие три дня провел в постели.

С телом некроманта мы поступили, как и договаривались – похоронили его на месте поединка. Вот тут-то все и началось. На третий день мне приснился странный сон – на могиле некроманта сидит старуха и причитает, а я стою у нее за спиной – не вижу ее лица. Хочу уйти оттуда и не могу. Вдруг она резко перестала причитать и говорит мне глухим  голосом :

––Убийца, что тебе еще от него нужно?

––Это был честный поединок, – ответил я ей.

––Это был мой самый способный ученик, – с неподдельной горечью сказала она.– И вот теперь он мертв. Говорила же я ему, чтобы он пока учится  ни с кем, кроме меня не общался. Так нет, он связался с этими сорвиголовами, и что теперь? Все его дружки перебиты вашими воинами, а сам он уже – в Серых пределах.

––Если ты некромант – воскреси его, – ляпнул я и тут же пожалел о сказанном.

–– Воскресить мертвого нельзя, идиот! – вскричала она, встала и повернулась ко мне лицом – на месте глаз у нее горели два оранжевых пятна. Мне стало страшно. – Можно призвать низший  дух, который наполнит это тело. Дух, обитающий вне Серых пределов, но это будет не он я всего лишь зомби – живой мертвец. В Серые пределы есть вход, но нет выхода – это-то ты хоть знаешь? Человека можно вернуть к жизни, пока его дух не достиг Серых пределов.

––Значит,  ты уже ничего не можешь сделать?

––Почему же ничего? – вкрадчиво спросила она, и добавила. – Ему я ничем помочь не могу, но я могу проклясть убийцу.

–– Это был честный поединок, – снова сказал я и добавил. – Если бы он захотел, то мог бы скрыться.

–– Он был гордым, –  задумчиво сказала старуха, –  но все равно его смерть тебе так просто не пройдет. Не знать тебе покоя на покое, и  да будет дом твой пуст, убирайся и будь проклят!

Я проснулся в холодном поту. Этот сон не был похож на остальные. Настолько он был реален. Вскоре я убедился, что это был не просто сон. После того, как в Белмории был наведен порядок, я получил денежное довольствие и  две недели отпуска. Возвращаться в замок не имело смысла – дорога туда и обратно заняла бы неделю. Поэтому я решил остановиться в одной из гостиниц Столицы – благо было из чего выбирать. Как сейчас помню, это был пансион Ютера. Кровати с чистыми простынями без клопов и недорогая, но хорошая кухня – как раз то,  что мне было нужно. Поначалу я планировал хорошенько отоспаться, но не тут-то было – в первую же ночь меня посетили такие кошмары, что я проснулся целиком и полностью разбитым. То же самое повторилось на вторую и третью ночь. Плюс к кошмарам во мне поселилось странное чувство какой-то непреходящей  тревоги. Нет, это не был страх за свою жизнь, а что-то совсем иное. Как будто сейчас должно что-то случиться. Что-то очень плохое. И тут-то я  вспомнил  тот сон и понял, что значили слова «не знать тебе покоя на покое». И если вино помогало как-то справиться с чувством тревоги, то кошмары меня замучили окончательно. То  я, как действительный член Гильдии магов, отправился в Университет Магии за советом. Я рассуждал так: если меня проклял некромант, то кому же, как не другому некроманту,  помочь мне.  В те времена деканом кафедры некромантии был  Мастер Сайрес – он был не по годам одарен, двадцать пять и уже Мастер . Я рассказал ему всю историю. Он внимательно выслушал мой рассказ и  довольно долго молчал, затем встал и удалился к себе. Спустя некоторое  время он вернулся с каким-то амулетом в руке:

–– Вот вам от кошмаров и беспокойства. Никогда не снимайте его, – сказал он и протянул амулет мне.

Я с благодарностью принял из его рук амулет и тут же его надел.

–– Что касается второго проклятия, то тут  я ничем помочь не могу. Все зависит от того, что она вкладывала в эти слова. Вы понимаете?

–– Не совсем, – признался я.

–– Представьте,  вы возвращаетесь в свой дом…

–– У меня замок, – уточнил я.

––Для проклятия это не существенно, хоть шалаш, – усмехнулся Мастер. – Итак, вы возвращаетесь в свой замок, а там ничего и никого  нет, хоть шаром покати. Это один из вариантов проклятия. Давайте рассмотрим другой,  более мрачный вариант. Вы возвращаетесь к себе  в замок,  и вдруг вокруг вас начинают умирать ваши люди, до тех пор, пока вы не останетесь в одиночестве.  Есть еще один вариант – вы возвращаетесь домой, и довольно быстро умираете от неизвестной болезни, а ваши наследники поселяются в замке и тоже умирают. Ведь она прокляла не вас, а ваш  дом.

–– Так что же мне делать? – с беспокойством спросил я.

–– Попробуйте подвесить повсюду заклятия от проклятия. Это хоть в какой-то степени вам поможет. Книгу на эту тему вы можете взять  в нашей библиотеке. Если хотите вам ее перепишут, чтобы она была у вас всегда под рукой. Правда,  это будет стоить вам некоторой суммы денег.

–– Само собой.

–– Еще не забыли, где у нас библиотека?– улыбнулся Сайрес.

–– Такое не забывается, – улыбнулся я в ответ.

–– Ну вот, пожалуй, и все,–  сказал Мастер  и встал со стула, давая понять, что разговор окончен.

Не буду утомлять тебя лишними деталями. Скажу только, что я выучил эту книгу от начала и до конца, и первым делом, когда вернулся со службы, сразу же подвесил все необходимые заклятия, чем выиграл себе, думаю, лет пять жизни, но оно все-таки добралось до  меня. Мне бы очень не хотелось, что бы ты стал следующей жертвой.

Итак, первые признаки того, что оно начинает подбираться  к тебе – регулярные  ночные кошмары. От кошмаров тебя спасет амулет, лежащий в шкатулке на камине. И еще – малейшее недомогание – езжай в Столицу и постарайся поступить в Университет Магии. Спросишь зачем? Все дело в том, что любые магические действия человека имеют силу, пока он жив. Я умер, а вместе со мной ушла вся магическая защита этого места. И еще у меня нейдет из головы эта старуха из Белмории,  если ее проклятие достигло меня, значит, она все еще жива. Но искать ее без достаточной магической подготовки, во-первых,  невозможно, а во-вторых – самоубийство. Ты спросишь,  зачем она нужна. Только она может полностью снять проклятие с уже твоего замка.

Извини, если расстроил тебя, но, на мой взгляд, лучше знать правду, чем обманываться. Не предупредить тебя, было бы с моей стороны равносильно преступлению.

Твой дядя Кейн Оуэн.

P.S. В тренировочной комнате ты найдешь замечательного учителя фехтования.  Плати ему 10  золотых в месяц, он этого стоит.

Я отложил письмо в сторону, достал трубку, набил ее и закурил. Письмо дяди Кейна встревожило меня не на шутку. Да, я слыхал подобные истории, но никогда не думал, что стану героем одной из них. Мысль о том, что это шутка, я отмел сразу – такими вещами не шутят. Дядя Кейн не умел шутить. Он был военным до мозга костей и шуток не понимал. Оставалось только поверить. Вот в какие размышления я был погружен, когда отворилась дверь, и слуга пригласил меня отужинать. Я встал из-за стола и последовал за ним в трапезную

Отужинав, я решил перед сном хоть немного осмотреться вокруг и послал за старшим слугой. Не прошло и пяти минут, как передо мной появился невысокий человек лет пятидесяти с маленькими цепкими глазками, бугристым носом, с ухоженной бородой лопатой и с огромной связкой ключей на поясе. С удивлением я узнал в нем того самого слугу, что провожал меня в дядин кабинет.

–– Вы звали меня, милорд? – спросил он меня на удивление зычным, как труба, голосом.

–– Звал. Как тебя зовут? – поинтересовался я.

––Вацлав, - ответил он.

–– Ты, как я вижу, по совместительству ключник, – заметил я.

–– Не только ключник, но и управляющий, а так же казначей, – с гордостью ответил слуга.

––Ты не мог бы показать мне замок? – спросил я его.

–– С удовольствием,  милорд, - сказал он, и мы вышли из трапезной.

***

– Откуда начать? – спросил меня Вацлав.

– С самого низа, с подвалов, - ответил я.

Вацлав почтительно склонил голову,  дескать, моя воля для него – закон и молча провел меня по коридорам, ведущим к небольшой винтовой лесенке, и стал спускаться. Вскоре лесенка закончилась, и мы оказались на небольшой площадке с единственной дверью.

– Это что? Единственный вход? -  недовольно спросил я.

– Что вы, милорд! – воскликнул Вацлав.– Есть еще два. Просто этот – самый близкий к трапезной и к кухне. Другой – к тюрьме, а третий – к оружейной.

– Открывай, - приказал я.

Вацлав отстегнул от пояса кольцо с ключами, моментально нашел нужный и отпер дверь. Справа от нее стояло ведро со свежими факелами. Вацлав достал два, затем он вынул кремень, кресало, трутницу и зажег сначала один, а от него уже другой. Я молча взял тот, что он протянул мне, и мы вошли в подземелье. Сразу потянуло прохладой,  но не сыростью. Я удивился. Однако, ответ нашелся очень скоро.

– В этой части подземелья – ваши винные погреба и кладовая продуктов, - сказал Вацлав. – Желаете взглянуть?

– Пожалуй, - ответил я.

Винные погреба произвели на меня впечатление, как размерами, так и содержимым – на каждой бочке стояло клеймо с указанием марки, виноградника и года урожая. Некоторые марки были мне незнакомы, еще о некоторых я слышал только восхищенные отзывы. Некоторым было более ста лет. Похоже, дядя Кейн знал толк не только в боевой магии. Не удержавшись от искушения, я снял со стены кружку и стал дегустировать содержимое  особо интересных бочек и спохватился лишь тогда, когда у меня зашумело в голове.

– Ладно, с погребами все ясно, пойдем дальше, - сказал я. Вацлав склонил голову, пропустил меня вперед и, как только мы вышли, запер дверь.

Не уступила погребу и кладовая – с таким количеством припасов замок мог вынести полугодовую осаду.

– Что у нас есть еще в подземелье? – спросил я.

– Тюрьма, пыточная  и оружейная,  –  тотчас отозвался слуга. – Желаете пройти?

– Показывай дорогу, – сказал я.

И вновь потянулся коридор – сперва прямо, затем направо. То тут, то там на стенах встречались крепления для факелов, в большинстве своем пустые – похоже, этим коридором  давно не пользовались, и, наконец,  мы оказались у железной двери.

– Открывай, - приказал я. Вацлав повиновался, и мы вошли в тюрьму.

Темница представляла собой дюжину камер по шесть с одной стороны и шесть с другой, каждая из которых закрывалась массивной окованной железной дверью с двумя окошками – первое на уровне глаз, а второе для пищи внизу. Я подошел к одной из дверей и толкнул ее рукой. Дверь отворилась, и я заглянул во внутрь – тюфяк, одеяло и дыра в полу вместо уборной. Вот и все удобства. Принцип «Узника ничто не должно отвлекать от раскаяния» был здесь возведен в Абсолют. Я невольно поежился и спросил у Вацлава:

– И как часто здесь бывают гости?

– На моей памяти – только раз. Я тогда еще ребенком был. Поймал как-то старый хозяин, отец милорда Кейна вора у себя в казначейской, а тот возьми и бросился на него сдуру с ножом. Ну, а хозяин был еще той закваски – обезоружил и сам скрутил и связал вора. Не схватись бы он за нож – дело бы кончилось только плетьми, а тут такое дело. Ну, хозяин и посадил его на год.

– А что было дальше?

– Вышел кротким, как ягнёнок, - усмехнулся Вацлав, – На коленях просил, что б не прогоняли его.

– И что?

– Отправили его на конюшни. Так до самой смерти конюхом и проработал, - слуга вздохнул и спросил. – Куда теперь?

– В пыточную, - сказал я.

Вацлав молча отворил дверь в дальнем конце тюрьмы, и мы оказались в относительно небольшой комнате. С первого взгляда мне стало ясно, что, либо ей не пользовались вообще, либо лет сто назад, не меньше. Веревки на дыбе прогнили насквозь, шипы железной девы покрылись ржавчиной, как и инструменты, развешанные по стенам, и все остальное было в таком же плачевном состоянии. Однако, я не огорчился – у меня не было ни малейшего желания пытать кого бы то ни было. Я повернулся и вышел вон. Вацлав запер дверь и ждал дальнейших указаний.

– Что у нас осталось? Оружейная? – спросил я.

Вацлав молча кивнул головой, и мы направились к выходу из тюрьмы. И снова коридор, снова подставки для факелов и снова обитая железом дверь в конце. Эта, в отличие от всех предыдущих, была закрыта на целых три замка. Когда же Вацлав открыл ее, меня  обдало теплом и запахом масла.  Если в пыточной было сыро и неуютно, то здесь было  все наоборот. Вдоль одной из стен стояла печь, а на стенах через каждые два-три шага горели факелы – так что света было вдоволь.

Я подошел к одной стойке с оружием и придирчиво оглядел клинки – заточены они были на славу и протерты от ржавчины маслом и, насколько я мог судить, все они были нездешней ковки и стоили изрядно.

– Кто следит за оружием? – спросил я.

– Старший кузнец, - ответил Вацлав. – Позвать?

– Позови.

Вацлав удалился, оставив меня посреди оружейной. Я прошелся, изучая ассортимент – здесь были не только мечи всех типов, от легких одноручных до массивных двуручников,  но и боевые топоры явно гномьей работы и, наконец, я обнаружил стойку с  боевыми молотами. Не в силах удержаться я присел и провел пальцем по рабочей поверхности одного из них и, ощутив слой масла, удовлетворенно кивнул. Мне очень хотелось взять в руки один из клинков и немного размяться. Удерживала от этого только одна мысль, что вот-вот вернется Вацлав,  да еще и не один, а я, как мальчишка, махаю тут мечом. И тут я вспомнил, что дядя Кейн писал мне об учителе фехтования, живущем в  замке, и решил при первой же возможности навестить его.

Раздались шаги. Я повернулся к входной двери, не к той через которую мы пришли сюда. Вошел Вацлав и с ним высоченный пожилой мужчина в кожаном фартуке.

–– Это вы – старший кузнец? – спросил я у спутника Вацлава

–– Я, - ответил он.

–– И как вас зовут? 

–– Дарэн.

–– Это вы следите за оружием? – поинтересовался я.

–– Я. Не эти же, – как-то странно усмехнулся кузнец.

–– Кто «эти»? – как можно стороже спросил я у кузнеца.

–– Горе-помощники мои, – отозвался кузнец уже с грустью в голосе. – Только и могут, что лошадь подковать, да с девкой в стоге поваляться.

–– Да брось ты! А как же Лунтер? – подал голос Вацлав. – Он-то сутками из кузницы не вылазит. Я вот что давно хотел спросить тебя – он когда-нибудь спит?

 –– Ну, если только Лунтер, – голос кузнеца потеплел. – На него одна надежда, что я жизнь не зря прожил. Да и ему еще учиться и учиться.

–– Как я уже понял, вы следите за состоянием оружия, а ваш Лунтер за всем остальным, – и я указал головой на печь и факелы.

Кузнец  побледнел. Я рассмеялся и сказал Вацлаву:

–– Проследи, чтобы парень получал по одному золотому в неделю.

–– Но это ставка кузнеца. Даже старший кузнец получает полтора золотых в неделю, – прошептал мне Вацлав.

–– Ты меня убедил, – усмехнулся я. – Золотой – в две недели. Доволен?

–– Да, милорд, – вместо Вацлава сказал кузнец и добавил, – Лунтер парень молодой, еще возгордится, что вы ему такое щедрое жалование назначили, и пропало дело… А так выходит как будто поощрение ему от вас вышло. Спасибо вам, милорд, – горячо сказал кузнец и, схватив мою руку, поцеловал ее и быстро вышел прочь.

Видя мое недоумение, Вацлав объяснил мне, в чем дело:

–– Видите ли, милорд, у Дарэна было четверо детей, он мечтал сделать из них мастеров, передать им все свои секреты, да вышло по-другому – ни один из них не дожил до десяти лет. А тут, откуда не возьмись, лет пять тому назад приходит этот парнишка,  Лунтер, лет десяти от роду, круглый сирота, кожа да кости и просится в ученики к кузнецу. Взяли его из жалости, а парень-то способным  оказался и настолько способным, что сам Дарэн на него внимание обратил и полюбил его, как сына,  заботится о нем, как о родном, но держит его в строгости.

–– Понятно, – сказал я, – надеюсь, наша экскурсия по подвалам закончилась?

–– Да, милорд.

–– Отлично! Тогда давай наверх, на свежий воздух.

Наблюдая, как Вацлав запирает на три замка оружейную, я спросил у него:

––А если я захочу попасть куда-нибудь, мне что каждый раз тебя звать?

––Зачем? – удивился Вацлав. – Точно такая же связка лежи у вас в  кабинете, в ящике стола.

––Ты, как я вижу,  все знаешь, – буркнул я.

––Все знать ­­– моя обязанность, – ничуть не обидевшись, ответил Вацлав.

––Тогда скажи, у кого есть еще ключи?

––У Дарэна – три от оружейной,  еще два у кухарки – от подвала и кладовой и два у старшего виночерпия – от подвала и винного погреба. Вот и все. Все остальные – у вас да у меня.

––А когда делают уборку в комнатах на верхних этажах? – спросил я.

––Тогда зовут меня.

––Сколько мой дядя платил тебе? – поинтересовался я.

––Десять золотых  в месяц.

––Что-то маловато, учитывая, сколько у тебя хлопот, – сказал я.

––Спасибо вам большое, но мне больше и не надо.  Детей нам с женой Творец не послал, – без излишней горести произнес Вацлав, – Так что этих денег нам хватает с излишком.

Мы продолжили обход замка. Первый этаж принадлежал целиком слугам – здесь они жили и столовались. Штат прислуги оказался у меня небольшой – кухарка, три поваренка, судомойка,  два виночерпия – старший и младший. Младший подливал мне вино во время трапезы, старший же предварительно дегустировал напитки, которые будут подаваться на стол. Три горничных – поддерживать порядок, и пять слуг на все руки – нарубить дров, прислуживать за трапезой, что-нибудь куда-нибудь отнести, переставить мебель, а так же прочие поручения и, наконец, человек непонятного возраста – ему можно было дать, как и тридцать пять, так  и все пятьдесят, одетый во все черное, двигался он с кошачьей гибкостью и абсолютно бесшумно.

––А это кто? – спросил я у Вацлава.

––Ваш камердинер, – каким-то странным голосом ответил он.

––В чем дело, Вацлав?

––Отныне он – ваша тень, – без тени шутки сказал он.

––У нее есть имя?

––Юрген, – сказал Вацлав сквозь зубы.

––Меж  вами что-то случилось? – продолжал допытываться я.

––Нет. Просто я хорошо изучил эту породу людей. Пока вы им платите ­– они за вас умереть готовы, а стоит возникнуть какой-либо заминке с деньгами – они сразу исчезают, как будто их и не было.

––А  во сколько дядя Кейн оценил его услуги? – взыграла во мне меркантильная жилка.

––В десять золотых в месяц, когда он при хозяине и в четыре, когда хозяина нет рядом. За простой, так сказать, – сообщил мне Вацлав. Я присвистнул.

––Это что получается. За  три месяца «простоя» я должен заплатить ему двенадцать золотых? – возмутился я.

––А вот и нет! – Вацлав лукаво подмигнул мне. – Через месяц после смерти вашего дядюшки, он пришел и потребовал плату – свои четыре золотых. Ну, я ему и объяснил, что,  любой договор имеет силу, пока обе стороны живы и дееспособны, а раз ваш дядюшка преставился, да будет земля ему пухом, то договор теряет силу и годится лишь на растопку камина, и предложил ему дождаться наследников и предложить им свои услуги.

––И он согласился, – полувопросительно – полуутвердительно сказал я.

––А то! –  ухмыльнулся Вацлав и добавил уже другим тоном. – Вы с ним поосторожней,  а то он малый ушлый.

––Что бы заключить с ним договор, нужен стряпчий. Вот только, где мне найти стряпчего в этой дыре, – озабочено произнёс я.

––А я на что? – воскликнул Вацлав.

––Так ты еще и стряпчий? С лицензией и печатью? – не поверил я.

––Кем я только не был…– мечтательно сказал Вацлав, но уловив мое настроение покончить с этим делом побыстрее, сказал мне. – Подождите, я мигом. – и быстро вышел.

Я стал прохаживаться по зале, ожидая возращения Вацлава, как за моей спиной послышался деликатный кашель. Я обернулся. Передо мной стоял человек в черном.

––Что вам угодно? – сухо сказал я.

––Меня зовут Юрген, я был камердинером у вашего дядюшки. Примите мои самые искрение соболезнования.

Я кивнул головой, принимая «самые искренние соболезнования», и спросил его:

––Сколько вам лет?

––Сорок два года.

––Что вы умеете?

––Читать, считать, писать, ухаживать за одеждой, быть цирюльником, прислуживать за столом, знаю семь языков, могу быть переводчиком, неплохо стреляю из лука и арбалета, да еще не забыл с какой стороны у меча рукоять, а так же я еще умею организовывать  путешествия.

––Как это? – не понял я.

––В свое время я объездил всю Империю и точно знаю все более-менее безопасные дороги.

––Что-нибудь еще?

––Могу в походе приготовить что-нибудь поесть из того, что окажется под рукой. А, если ничего не окажется, то добыть охотой.

––И сколько вы хотите за свои услуги? – спросил я.

––Ваш дядя платил мне десять золотых в месяц, если я был  при нем и по одному золотому в неделю, когда он не нуждался в моих услугах.

––А если он нуждался в ваших услугах полмесяца, то как тогда?

––Тогда он платил пять золотых за те полмесяца, когда я был с ним и два за те две недели,  когда он не нуждался в моих услугах, – спокойно, глядя мне в глаза, сказал Юрген.

––Хорошо, я беру вас в услужение. Сейчас придет Вацлав, и мы заключим договор. А  вот, кстати,  и он, – сказал я.

––Вы, как я вижу, уже познакомились. Что же так даже и к лучшему, – негромко произнес Вацлав и громко  добавил, – Прошу за мной, господа.

Мы проследовали в кабинет. Я и Юрген сели друг напротив друга, а Вацлав, как подобает истинному стряпчему, сел во главе стола и принялся быстро писать. Спустя четверть часа договор был готов. Я внимательно прочел его, кроме всего перечисленного Юргеном, ему  вменялось в обязанность мыть меня. Так же контракт предусматривал неустойку в тридцать золотых в случае нарушения  обязательств одной из сторон.

––Как я понимаю, это копия договора, заключенного между моим дядей и вами, – сказал я,  когда Юрген закончил читать.

––Один-в-один, – кивнул головой Юрген.

––Вы со всем согласны? – спросил Вацлав.

––Я  - со всем, – сказал я.

––Я – тоже, – произнёс Юрген.

––Тогда скрепите договор подписями, – с ноткой торжественности в голосе сказал Вацлав, протягивая мне перо.

Я расписался. Расписался и Юрген. Внезапно старые часы пробили двенадцать ударов. «Интересно, в чьи обязанности входит заводить часы», – вдруг подумалось мне. Не успел я сосчитать до трех, как Юрген молча встал, подошел к комоду, открыл верхний ящик, достал небольшую шкатулку, вынул из нее ключ и завел часы – так мой камердинер приступил к своим обязанностям.

––Время позднее. Юрген, проводи меня в мои покои. Надеюсь, там все в порядке, – обратился я Вацлаву.

–– Конечно, милорд! – чуть обиженным голосом ответил Вацлав. – Уборка была сегодня и производилась под моим личным наблюдением. Пол вымыт, пыль тщательно вытерта, свежие простыни, свежий пододеяльник и чистые наволочки ждут вас.  А так же я распорядился, что бы всю вашу одежду доставили к вам и развесили по шкафам.

––В таком случае, спокойной ночи, Вацлав.

––Спокойной ночи, милорд, – сказал Вацлав и оставил меня с Юргеном наедине.

Тем временем, Юрген снова открыл верхний ящик комода, достал другую шкатулку, вынул из нее ключ, взял со стола канделябр и сказал:

––Следуйте за мной, милорд.

Мы вышли из кабинета, я закрыл за нами дверь тем ключом, что дал мне Вацлав. Затем мы пошли по коридору и, наконец, вышли к лестнице, поднялись по ней, повернули направо и оказались в полукруглом коридоре со множеством дверей.

––А это что? – спросил я Юргена, указывая головой на двери.

––Гостевые покои, – сказал Юрген.

––И сколько их?

––Дюжина, – коротко ответил Юрген и направился к первой двери на левой стороне коридора.

Оказавшись рядом с ней, он переложил канделябр из правой руки в левую, достал ключ от моих покоев, отпер дверь, отдал мне ключ и вошел в мои покои, как и предписывал этикет, первым.  Я прошел следом и закрыл за собой дверь. Пока я возился с замком, Юрген зажег еще три канделябра. В комнате стало ощутимо  светлей. Я осмотрелся – даже здесь дядя Кейн остался верен себе – единственным предметом роскоши  была огромная кровать с балдахином, остальное же убранство комнаты было очень скромным – стол, пара стульев, да пара платяных шкафов.

В  глубине моей комнаты я заметил невзрачную дверку.

––А это что? – спросил  я у Юргена.

––Моя комната, – ответил он и добавил. – Хотите взглянуть?

––Пожалуй.

Юрген молча подошел к дверке и открыл ее. В отличие от остальных дверей, она не закрывалась ни на замок, ни даже на задвижку. Движимый любопытством, я заглянул во внутрь – узкая кровать, табурет,  умывальник на стене – вот и вся обстановка человека, получающего такое большое жалование. «Интересно, на что он тратит свое золото», –подумал я, покидая его каморку, и начал раздеваться.

––Позвольте помочь вам, милорд, – раздался голос Юргена.

––Что ж, помоги, – сказал я.

Юрген оказался толковым слугой – он ненавязчиво помогал снимать платье и тотчас вешал его в шкаф. Когда же все было снято, он помог облачиться в ночную рубаху, пожелал мне спокойной ночи, погасил свет и ушел к себе. Вся усталость этого дня вдруг навалилась на меня, и я провалился в глубокий сон без сновидений.

Двоим лучше нежели одному; потому
что у них есть доброе вознаграждение
в труде их; ибо если упадет один, то
другой поднимет товарища своего. Но
горе одному, когда упадет, а другого нет,
который поднял бы его. Также, если лежат
двое, то тепло им; а одному как согреться?
И если станет преодолевать кто-либо одного,
то двое устоят против него; и нитка,втрое
скрученная, не скоро порвется.
Еккл 5: 9-12.

                ПРОЛОГ


Кто-то однажды удачно подметил: скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. У преподавателя (а так же декана и прочей шелухи из громких названий и званий) кафедры некромантии Мастера Сайреса друзей не было уж последние лет двадцать точно. Коллеги его сторонились, некоторые даже побаивались, хотя если кое-кто приходил к нему за советом, то он охотно давал его. Правда, это случалось крайне редко – «Поручкался с некромантом – поручкался с самой смертью», говорили в Университете Магии. Он знал, ЧТО о нем говорят и о чем шепчутся за его спиной. Ему было наплевать. Единственное, что его задевало – так это тот факт, что за последние пять лет у него не было полноценных Учеников. Единственные ученики, которые у него были – так это первокурсники, обязанные за весь первый курс пройти основы всех магических школ – иллюзии, исцеления, колдовства, мистицизма, алхимии, разрушения, некромантии, а также курс Веры на кафедре Инквизиции. Затем они расходились по свом факультетам и больше никогда не видели Мастера Сайреса, а если и доводилось им столкнуться в длинных университетских коридорах, то единственное, что они говорили, так это: «Здравствуйте, Мастер», и невольно ускоряли шаг.
Мастер Сайрес был фигурой экстравагантной – поговаривали, что он настолько увлечен своим предметом, что даже спит в гробу. Когда до него дошли эти слухи, он отреагировал весьма необычным способом – заказал у знакомого мастера самый шикарный гроб на ножках (мастер только пожал плечами – он не привык задавать лишних вопросов – на ножках так на ножках), поставил его в своей спальне и стал действительно спать в нем. «Вот теперь эти слухи обоснованы», – говорил он себе каждый вечер перед сном с непонятной усмешкой на устах. Вообще юмор некроманта – вещь очень странная…
Утором, в день разделения будущих студентов по факультетам, Мастер Сайрес проснулся со странным предчувствием какой-то удачи. Словно в этот день должно было произойти нечто важное, а Мастер Сайрес привык доверять своим предчувствиям. Чувство было уже знакомым, но когда его испытывал? В поисках ответа на этот вопрос он принялся тщательно шерстить свою память. Ответ пришел, когда он брился – рука дрогнула, и он порезался. Мастер чуть поморщился, пробормотал заклинание, подкормил его необходимым количеством Силы, и порез затянулся. «Наконец-то! Ученик! Наконец-то настоящее дело!» – с удовлетворением подумал Мастер.

                                                                                                      ***

Зал Распределения пустовал, как правило, целый год. В этот день он был полон. Это был день Распределения. Распределения шумной толпы будущих студентов по факультетам единственного во всей Империи Университета Магии. Его двери были открыты для всех, не взирая на происхождение – от золотаря до отпрыска Императора. Единственным критерием, по которому Университет проводил отбор, была способность к магии. Выяснялась она очень просто – в приемной на изящной колонне из эбонита покоился большой хрустальный шар. Но стоило на него положить руку он тотчас менял цвет – белый, если ты обладаешь хоть какой-то способностью к магии и черный, если в тебе этих способностей нет. Первые относились ко вторым, как один к двадцати пяти. Каждый год Университет открывал двери для семидесяти студентов, так что, если ты обладал способностью к магии, имело смысл записаться на прием в Университет – каждый год в приемную входили тысячи людей со всех концов Империи, так что иным людям с магическим потенциалом приходилось ждать своей очереди целый год.
Зал Распределения имел форму круга перегороженного напополам редкой красоты деревянной решеткой, в самом центре возвышалась золотая колонна, а на ней хрустальный шар – точная копия того, что стоял в приемной. Справа и слева от колонны с шаром были два проема, через которые можно было пройти на другую половину зала, где располагались семь кресел, расставленных полукругом на солидном расстоянии друг от друга. Пол был выложен мрамором – серым на стороне будущих студентов и разноцветным с другой стороны – подобно лепесткам ромашки, расходились семь цветных секторов: белый, фиолетовый, красный, желтый, зеленый, синий, черный, по числу факультетов соответственно – Инквизиции, Алхимии, Боевой магии, Восстановления, Иллюзии, Колдовства и Некромантии.
Ровно в десять часов из порталов, расположенных в противоположной части зала Распределения стали один за другим появляться главы семи отделений Университета магии: Мастер школы алхимии Гвейф, Мастер школы боевой магии Ларссус, Мастер школы исцеления Пенруния, Мастер школы иллюзии Годлек, Мастер школы колдовства Хелденн, Главный Инквизитор Сейс, Мастер-некромант Сайрес и, наконец, Архимаг Трейвен. Когда все расселись по своим местам, Архимаг подошел к колонне с хрустальным шаром, поднял руку, дождался тишины и сказал:
–– Дорогие друзья! Сегодняшний день очень важен для вас, ибо сегодня вы встанете каждый – на свой магический путь и, кто знает, может быть один из вас станет великим Мастером и привнесет в свою магическую школу что-нибудь новое. Другой будет честно трудиться – исцелять больных, служить в армии, торговать зельями, искоренять ересь и многое другое. В сложной нынешней ситуации маги нужны, как никогда. И что самое главное – пройдя на эту половину зала, каждый из вас станет еще и полноправным членом Гильдии Магов, а это значит, что в каждом городе Империи у него будет стол, работа и крыша над головой. Однако я вижу в ваших глазах нетерпение и больше не стану утруждать вас своими речами. Прошу! – сказал Архимаг и указал рукой на шар.
Первым, кто положил руку на шар, был мужчина лет тридцати. Шар взорвался многоцветной вспышкой – разноцветные смерчи бушевали в нем, однако эта пестрая буря быстро затихла, и шар окрасился синим.
–– Вам сюда, – пожимая руку новоиспеченному студенту, сказал Архимаг и указал ему на синий сектор. – Мастер Хелденн, поздравляю с Учеником. Следующий!
Мастер Сайрес сидел на своем кресле, и казалось, что происходящее его волнует постольку-поскольку, а вообще ему плевать, будут у него Ученики или нет. Он даже не глядел на шар, который обладал уникальным магическим свойством – анализировать природу заключенной в человеке магии. Анализировать и давать ответ, в какой области магических искусств она найдет себе лучшее применение. Оптимальное применение.
В Зале Распределения стояла тишина, прерываемая негромкими аплодисментами, когда Архимаг пожимал руку новоиспеченному студенту и указывал ему на нужный сектор. Вдруг наступила гробовая тишина, и только тогда Мастер Сайрес поднял свой взор на шар. Шар был абсолютно черным.
–– Кафедра некромантии, – чуть дрогнувшим голосом произнес Архимаг, но руку новому студенту все-таки пожал. Аплодисментов на этот раз не раздалось. – Мастер Сайрес, это – к вам.
Мастер чуть наклонил голову в знак согласия и, пока студент – юноша лет двадцати пяти шел к нему – обвел всех взглядом, в котором отчетливо читалось презрение, задержал его на Главном Инквизиторе Сейсе, а затем бросил беглый взор на своего Ученика. Тот уже подошел и встал по левую руку от Мастера. «Молодец, хорошее воспитание», – одобрительно подумал Сайрес. Вообще в Ученике отчетливо читалось благородное происхождение – в походке, в манере себя держать, а пристегнутый к поясу меч-полуторка не доставлял ему неудобств, и это наводило на мысль, что клинком он владеть умеет и в обиду себя не даст. Под его плащом из хорошей ткани цвета индиго угадывался легкий кольчужный доспех.
До конца Распределения оставалось совсем немного, когда вдруг шар снова окрасился черным цветом. На этот раз это оказалась девушка лет восемнадцати. В ее глазах отчетливо читался испуг – видать, она наслушалась страшных историй о некромантах, которыми пугают детей, и теперь не знала, что ей делать дальше – бежать прочь или шагнуть в проем и идти к этому, одетому в черный плащ человеку. Наконец, она сумела кое-как побороть свой страх, и робко шагнула в проем.
–– Мастер Сайрес, это – снова к вам, – каким-то усталым голосом произнес Архимаг, пожимая девушке руку. Та совсем смешалась. Казалось, еще немного и она расплачется. И тут случилось невиданное – Мастер Сайрес поднялся со своего места, подошел к ней, по-отечески обнял ее за плечи, что-то тихо сказал ей и отвел к своему креслу. Затем он, как в первый раз, обвел всех все тем же презрительным взглядом, в котором отчетливо читалось одно слово: «Трусы!», и до самого конца Распределения сидел и смотрел в пустоту.
Распределение кончилось. Архимаг накрыл Шар Распределения голубым покрывалом, снова поднял руку, дождался полной тишины и сказал:
–– Теперь вы студенты Университета Магии и члены Гильдии Магов. Скажу вам о главном. Все виды дуэлей на территории Университета запрещены. Если уж вам так сильно приспичит, то для поединков существует Арена – единственное и законное место для дуэлей. Скажу более – маг, убивший другого мага не на Арене, автоматически исключается из Гильдии Магов и подлежит Магическому суду, который разберется во всех обстоятельствах и наложит на виноватого соответствующее наказание – вплоть до полного исключения из Гильдии, а это значит, что последующая магическая деятельность будет считаться незаконной. Что в, свою очередь, строго преследуется Инквизицией. Я очень надеюсь, что вы будете внимательны и предупредительны друг к другу, – старый Архимаг обвел всех взглядом, улыбнулся и сказал. – Если у кого-нибудь возникнут какие –либо вопросы – смело обращайтесь к своим Наставникам. Что еще сказать вам? Только одно – в добрый путь!
Архимаг закончил свою речь и пошел к своему порталу, который сразу же закрылся за его спиной.
 –– Прошу, – сказал Мастер Сайрес своим Ученикам и указал им на свой портал. Первым в него шагнул юноша, вслед за ним – девушка. Последним, по традиции, в портал шагнул Мастер.