Открыл тут ленту и похихикал:

А лирушечка то подросла, подросла. Работу вот все ищут. Я кстати тоже ищу. Ага.

Для zamertvo: "Куда уходят рыбы".
Даже самые яркие рыбы, самые солнечные и красивые рыбы, всегда выглядят невероятно грустно и беспокойно. И это не удивительно, ведь рыбы всегда в плену, - в плену свободы, в плену человека, - не важно, - в плену, они всегда в плену, представляешь? Те рыбы, что в море, они постоянно должны выживать, постоянно от чего-то бежать, - от соблазна крючка и плетения сети, ото льда, что наступает со всех сторон, от предательски яркого света, что выдаст тебя хищнику, от тьмы, в которой таиться, что-то более ужасное чем просто хищник, от птиц, что выслеживают с высоты твои движения, от.. От всего! Вот он дар рыбьей свободы, который довел акул до того, что они никогда не спят, а китов, которые вынуждены жить по рыбьим законам, до того, что они проплывают по несколько тысяч миль без остановок. Альтернатива же, еще хуже - клетка человека, его аквариум, его бассейн, в котором нет места, в котором нечем дышать, в котором, врожденная, рыбья, клаустрофобия развивается до безумия сдвигающихся стен, и невозможность крика оглушает сильнее тысячи сирен. Такова вот она, рыбья доля, - самая ужасная доля живых существ.
Но, как говориться: "Рано или поздно все вернуться домой" и даже рыбы. Даже рыбы однажды вернуться домой. Туда, где не нужно бежать подчиняясь закону красной королевы или сходить с ума, плавая по кругу стеклянной клетки. Рыбы уходят домой, Ксюш, домой и только домой.

Для Тошиа: "Слишком много чувств" [ну почти по теме]
Это случилось под утро, второго числа, я сидел, смотрел какой-то фильм, и вдруг, на неожиданно трогательном моменте, из серии воскресшей мышки в зеленой миле, - я заплакал. Сначала слеза скатилась по правой щеке, потом по левой, не спеша так, одна, другая, третья.
Я снял очки и с каким-то мистическим ужасом, подкатившим к сердцу, вытер глаза. Моя реакция показалась мне невероятно странной. Я же железобетонный мальчик, как выразилась некогда Ди, меня не пронять котятками, детьми и обнимашками. Меня вообще ничем не пронять. Я же бесчувственная скотина, как выразилась некогда К., - мне плевать, на инвалидов, вымирающих китов и того, крайне трогательно заблудившегося оленя, которого задавил трамвай. Ego sum ego - и ничего более, но тогда, вдруг, неожиданно, я обнаружил себя рыдающим над каким-то третьесортным фильмом. "Мистический ужас", - это я еще слабо сказал! Я запаниковал, я схватил куртку и выбежал из дома. Мне хотелось забыть об этом, как о дурном сне, выветрить из своей головы, выбросить. Но выйдя на улицу, я понял, что это только начало кошмарного сна, а никак не его конец. Всё вокруг стало, каким-то другим, живым, вонзающимся в тело и кости. Птицепой разрывал уши, запах - терзал нос, а вкус сигарет разъедал глотку. А люди... Те немногие люди, что ранним утром вылезли из убежищ с целью добыть немного денег, они... Они вышли из разряда объектов! Я больше не воспринимал их, как часть пейзажа, как столбы там, деревья и плохо раскрашенные скамейки. Я стал воспринимать их как людей, как человеков, как нечто большее, чем они в сущности являются и мне, даже, почему-то стало неловко из за того, что я такой вот, небритый, помятый, погаю этих случайных прохожих.
Тогда, в то утро, когда я смотрел этот чертов фильм, во мне что-то проснулось. Что-то ужасное. Мари, говорит, что это любовь. Но я ей не верю, мне кажется это сама жизнь.

Я не хочу писать диплом. Я хочу рассказывать сказки.

Пишите в коментарии 1-5 тем, и на понравившиеся мне я напишу небольшие зарисовки дабы вам лучше спалось.

В продолжение данной темы.

Я мог накосячить со списками, так что кто не видет постик с длинным названием, и хочет его лицезреть отпишитесь в комментах.

Рано или поздно наступает такой момент, когда, оглядываясь в прошлое, говоришь себе: "Готов обменять все проблемы прошлых лет на одну сегодняшнего" и грустно улыбаешься, понимая, какими глупыми и нелепыми были проблемы прошлого, какой незначительной была боль и усталость. Оно конечно понятно, что тогда, в отдаленном "раньше", ты и сам был слабее, но все же, - прошлое кажется невероятно незначительным.

Джо говорит: "Экспоненциальный рост гемороя, которым награждает тебя внешняя среда, не равен росту твоей силы и рано или поздно ты попадешь в ту точку где среда сильнее тебя."
-Я знаю, - отвечаю Джо.
-Это случится скорее рано чем поздно, - говорю Джо.
-Это случится, я знаю, еще немного и это случится! - кричу я Джо, а потом замолкаю и после непродолжительной паузы шепчу, скорее обращаясь к себе нежели к Джо: "Мне страшно".

Джо улыбается. Джо хлопает меня по спине. Джо говорит: "Не бойся, ты справишься, ты всегда справлялся"
Отвечаю Джо: "Я больше не верю в то, что я неуязвим".
Джо пожимает плечами. Джо говорит: "Жаль".
Я выхожу из комнаты.

На данный момент я столкнулся с проблемой: большинство моих рассказов неведомым образом расходится в интернетиках без сохранения авторства. Мне на это всегда было искренне плевать, но сейчас это мешает мне участвовать в различных литературных конкурсах. В связи с этим, доступ в раздел "н.о." в котором я публикую сказки-расказки будет открыт только для списка избранных (господи, как же пафосно звучит!). Если вы хотите и дальше читать мои полотна пишите в личку\коменты к этому посту что бы я дал вам доступ.

Разумеется цитировать постики из серии "н.о." и делать их перепост теперь нельзя, каждый кто будет замечен за сим пагубным делом будет наказан господом нашим Иисусом Христом вечной бессонницей и аллергией на алкоголь.

Хорошо бы родится в семье ремесленников и пойдя по стопам отца очутиться в маленьком доме, скорее напоминающим келью нежели постоянное жилье. Работать руками, - вырезать из дерева ложки, игрушки или выпекать из глины горшки, делать что-то простое, но нужное людям и в случае войны - бежать, прихватив с собую жену, детей и что нибудь ценное да бы продать и начать жизнь в новом месте. Здорово бы сделать так, как делают все нормальные люди.
Но я не из семьи ремесленников, я потомственный дворянин. Мой отец служил в легионе медузы, и мой дед и прадед и все мужчины в моем роду, что были и будут, однажды встанут под флаг украшенный змееволосой головой.
Семейная легенда гласит, что основатель нашего рода был обычным наемником, варваром, убивающим за деньги под девизом "Дорогой меча и морем крови к покою", девизом, что нынче выкован на нашем гербе. Мой дальний родственник, головорез, был так хорош, что король Генрих позволил ему взять на себя командование легионом, который впоследствии смог, попав в окружение врага, не только вырваться и отступить, но и перебить большую часть атакующих их солдат. "Как многоликая медуза" - говорили тогда с благоговейным ужасом немногие враги сумевшие выйти живыми из кровавой бойни.
-Мы атаковали их со всех сторон, но они отбивались и на месте павшего вставало двое, - говорили они и рыдали, как дети от страха и счастья, что смогли выжить.
Король Генрих пожаловал за это сражение моему деду богатую землю и титул дворянина, взяв с него обещание родового васолитета, обязывающего его и его детей, поддерживать в боеготовности двухтысячное войско - именуемое легионом медузы, и в случае войны защищать королевскую семью.
Контракт, заключенный более пяти сотен лет назад, безоговорочно соблюдается по сей день. Наш род - меч в руках короля, его последний рубеж. Тридцать лет назад этот контракт забрал из жизни моего отца, десять лет назад, в битве под Страгоном, - моего старшего брата. И вот, видимо, настал мой черед. Нас окружили и завтра, на рассвете, мы будем пытаться прорваться через превосходящее численностью войско врага.
Но я хочу что бы ты знала - я этого не хотел. Не хотел войны, не хотел славы и героической смерти на поле брани. Просто так вышло, что мой путь к покою простирается через море крови.

Океаны невероятно прекрасный фильм. Правда. Ничего более красивого и грандиозного я никогда не видел. Эта картина способна была бы занять 1 место в моем личном, несуществующем, рейтинге документальных фильмов, если бы не одно маленькое но, в виде долбоеба написавшего сценарий который сводит фильм к идеи: "Люди такие глупые и злые, хотят всё загубить в то время, как мирное сосуществование возможно".
Мирное существование невозможно. Когда же вы все это, черт возьми, поймете. Мы - люди. Мы жрем животных, убиваем животных. Мы срем и гадим. Мы отрезаем акулам плавники и отпускаем их обратно в море. И от этого нам никуда не деться.
Давайте представим чисто гипотетическую ситуацию. Вы злостный любитель природы, вегетарианец и защитник прав амурских тигров. Неожиданно для себя вы с группой в 100-150 таких же правоверных природа защитников попадаете на планету идентичную матушке нашей земле, только еще незатронутой пагубным влиянием человека.
Обстановка: широколиственный лес, умеренный климат (весна), река впадающая в огромное озеро. Вы все голые. Инструментов, оружия, и вообще каких либо достояний культурного наследия у вас, кроме знаний всего человечества упрятанного в голове, нет.

Этап 1:
Надо бы разбить лагерь. Ок. Нужен топор. Острый камень привязанный к палке для начала сойдет. Вырубаем полянку вокруг себя, из срубленных деревьев строим шалашики и разводим костры. Покуда одни замаются обустройством лагеря, другие идут ловить рыбу, охотится, и собирать землянику. Охотится и ловить рыбу придется - земляники на всех не хватит, так что в первый же день вам придется поступиться вашими вегетарианскими принципами. После вкусного ужина без соли надо бы посрать. Ну а что? все люди срут. Это нормально. Срать на територии лагеря нельзя, мы же не хотим антисанитории, эпидемий и всего прочего. Да и вони тоже не хотим. Поэтому идем гадить в реку, что бы все наши отходы жизнедеятельности унесло подальше. Вынужденная необходимость говорите вы и спокойно ложитесь спать.
Этап 2:
Надо бы подумать о будущем. Охотится это сложно и не всегда удачно, да и животных убивать плохо. Надо бы начать выращивать культурные растения. Вырубаем полянку побольше - деревья губить жалко, но по другому не выжить. Рубить деревья каменным топором нефига не круто. Совсем не круто. Нужна сталь. Или хотя бы железо. Параллельно с возделыванием почвы ищем месторождение железной руды и начинаем его разрабатывать.
Этап 3:
Нужны деньги. Ибо люди леняться, рабство это плохо и вообще надо как-то налаживать общественные отношения. Сначала пробуем использовать ракушки как валюту, но потом понимаем, что ракушки слишком легко достать и много людей жульничают. Надо что-то редкое, эксклюзивное и не портящее со временем. Начинаем добывать золото.
Этап 4:
Пора бы начать строить домики ибо в шалаше задница мерзнет. Заодно вместе с домами печи. Так же мы уже достаточно много добыли железной руды, и надо бы её начать плавить. Строим литейную мастерскую. К ней нужен уголь. Начинаем разрабатывать угольную шахту.Все это грязно, и плохо влияет на природу, ага. Но ничего. Людям тоже нужно жить.
Этап 5:
Зима все ближе и бегать голым не круто. Заводим коровок, молоко+кожа на одежду и не нужно рисковать пытаясь завалить медведя. Свежевать коровок не круто, но делать нечего. Ладно. Надо бы расширить территорию. Вырубаем деревья, строим пастбище.
Этап 6:
Культура. Мы же скоро сдохнем, а у нас дети. Надо им как-то передать наши знания. Нужна бумага. Ну ладно. Придется засрать озеро рядом с которым живем и вырубить еще немного деревьев. Жаль, но деваться некуда.

Собственно вы поняли. Где-то на 168 этапе появится человек кричащий что мы загубили девственную природу, что мы жестоко обращаемся с животными
и вообще так нельзя.

Если вы хотите жить - так можно. Да, обойтись без акульих плавников реально, но людям нужно где-то работать, добывать детям денег на еду, а на акульи плавники есть спрос. И на дельфинов спрос. И выбросы в море это следствие всего того что вы так любите - медицина, промышленность (айпадик новый и лексус вы же хотите, да?) и все остальное, вроде быстрорастворимых завтраков. Мы уничтожим всю живую природу со временем и это факт от которого никуда не деться, но ужасаясь им не стоит забывать, что мы сами часть природы. И все созданное нами, так же - природа. Только другая, видоизмененная, неживая - эволюция камня и металла.

Здесь нет возможности к сосуществованию - неконтролируемая, дикая природа - враг культуры, культура - враг дикой природы. Либо одно, либо другое. Каждый раз когда вы защищаете природу вы во весь голос кричите: "Смерть людям". А я людей люблю, вернее, восхищаюсь их культурным наследием - поэтому, непошли бы вы нахуй, дружными, стройными рядами, люди несущие над своей головой лозунг: "Сожги книгу - спаси дерево".

-Лори, Лори! Я так ждал тебя, так ждал!
-Тише, не вставай. Что случилось?
-Нет, Лори, не случилось. В том то и дело, - ничего не случилось! Уже десять тысяч лет ничего не происходит, Лори. Ничего!
-Опят сны про драконов?
-Да какие, сны, Лори, я дракон! Самый настоящий дракон!
-Тише, врач сказал, что тебе нужен покой.
-Глупости. Что мне это воспаление легких?
-Это воспаление легких упрятало тебя в больницу.
-Всё из за чертовой диеты. Ослаб я с ней. И не говори что не предупреждал, когда ты брала с меня обещание не есть сырого мяса.
-Предупреждал. А еще предупреждал, что бы я во сне тебя не обнимала, ибо можешь случайно пыхнуть жаром и спалить меня.
-Могу. Когда кошмары сняться я случайно выдыхаю пламя.
-Ага, конечно.
-Не веришь?
-Не верю.
-А я могу!
-Не можешь.
-Могу!
-Не можешь!
-Могу!
-Ну покажи тогда, пыхни жаром, ну же, пыхни, покажи какой ты дракон.
-Ага. Именно эта фраза была последней, в жизни сотен принцесс.
-Все шутишь.
-Отчего же не шутить. Драконом быть скучно.
-Почему скучно?
-Долгая жизнь, залог повторения. Повторения - залог скуки. Такие дела, Лори.
-Да ладно тебе. Хочешь расскажу сказку?
-Я знаю все сказки.
-Не все.
-Все.
-Опять споришь.
-Потому, что ты вновь мне не веришь.
-Да, верю я тебе, верю, ты дракон, жил много лет и слышал уже все сказки, но той, что я хочу тебе рассказать, ты точно не слышал.
-Точно?
-Да, эту сказку придумала я и еще никому не рассказывала. Хочешь?
-Хочу.
-Ну тогда слушай и не перебивай.

Давным давно, за много лет до твоего рождения, на берегу великого моря, было королевство Поссей. И на всем белом свете не было равных ему по красоте и богатству. Правил этим королевством, как полагается, строгий, но справедливый король по имени Тристам у которого было три дочери: Фрэя, Хельга и Лия. Фрэя и Хельга - были старшими сестрами и за несколько месяцев до тех событий, про которые пойдет мой рассказ, они сыграли в один день свои свадьбы и покинули отчий дом, сопровождая мужей-принцев, которым предстояло стать королями в своих владениях. Очередь стала за Лией, теперь ей, как и своим старшим сестрам предстояло пойти под венец.
В те далекие времена, было принято заказывать портрет принцессы у лучшего художника королевства и посылать его в соседние замки, что бы принцы, пораженные красотой юной девы, приезжали толпами и просили у неё руку и сердце. Лучшим художником Поссея считался молодой, нелюдимый, но невероятно талантливый юноша, по имени Драко, и все бы ничего, но он не рисовал портреты, он рисовал только драконов, которыми восхищался и любил больше жизни, за это его пристрастие ему и дали прозвище Драко. Что бы убедить Драко нарисовать портрет своей дочери, Тристам пригласил его ко двору с просьбой прийти и лично убедиться в том, что Лия прекраснейшая из женщин королевства и достойна того, что бы её навечно запечатлел в памяти людей такой великий мастер, как он. Ничего не обещая и только из уважения к королю художник отложил свои дела и согласился посетить принцессу.
Красота Лии не смогла пленить Драко, но только нет, ты не подумай, она и вправду была самой красивой дамой на всем побережье великого моря, просто Драко был слишком увлечен своими мыслями и мечтами, что бы обращать внимание на такие вещи, как внешность, но он все таки согласился нарисовать её портрет, потому, что ему понравилось говорить с Лией и он бы хотел продолжить знакомство, но так как он был простым художником, а она принцессой, они то и могли общаться только во время работы. Раз в несколько дней Драко стал приходить в замок и рисовать её, во время работы он рассказывал ей о своих потрясающих снах, в которых он видит мир полный прекрасных и благородных существ. Драко рассказывал Лии о мудрых зеленых драконах - покровителях человеческого рода и о их врагах, красных драконах подземного царства. О том как здорово летать под облоками и как страшно впервые выдыхать пламя. Лия слушала Драко с замиранием сердца, потому что он оказался не только хорошим художником, но еще и великолепным рассказчиком. Час, за часом тянулись дни, и видя увлечение своей дочери молодым художником, король попросил Драко закончить портрет, как можно скорее и Драко повинуясь воле короля стал приходить в замок почти каждый день, но работа от этого не стала продвигаться быстрее, скорее даже наоборот, чем чаще приходил он в гости к Лие, тем больше не желал заканчивать её портрет. Молодой художник и принцесса полюбили друг друга, так, как могут любить только те, кому суждено, но невозможно быть вместе.
Когда, все же, портрет был закончен и молодым людям предстояло расстаться, Драко, набравшись смелости и подбадривая себя словами: "Была не была" отправился к королю просить руки его дочери. Король же в свою очередь, на то он и король, отказал юноше простолюдину в его просьбе, не забыв при этом поблагодарить за прекрасный портрет, который, наверняка, приведет в замок множество достойных принцев, желающих обручится с его младшей дочерью.
На этом пожалуй бы мой рассказ и кончился, если бы Лия не узнала о том, что Драко просил её руки, но она узнала и сначала жутко обрадовалась, потому что до этого момента не была уверен в том, что Драко её любит так же сильно, как и она его, но потом к Лие пришло осознание случившегося и ей стало плохо, с ней случился приступ черной меланхолии из за того, что она не может быть вместе со своим возлюбленным. Лия не спала и не ела, а придворные врачи только и делали, что пожимали плечами не зная чем ей помочь. Сердце короля разрывалось на части видя страдания дочери и когда все возможные средства помочь Лие были испробованы, Тристам сдался, вновь пригласил ко двору художника и на этот раз дал свое благословение, назначил дату свадьбы на первый день весны. Казалось бы вот оно счастье которого так хотели Лия и Драко, но нет. Несчастья преследовали их по пятам, как только было объявлено жителям королевства о помолвке, с Драко случилась беда, он начал путать свои сны и реальность. Начал убеждать окружающих, что он сам ни кто иной, как дракон. Однажды даже, уверенный в свое правоте взобрался на крышу часовни и к всеобщему удивлению прыгнул вниз, пытаясь взлететь. Бедолага сломал себе обе ноги, но в его состоянии это было скорее хорошо, нежели плохо, ибо не ровен был час, когда он взобрался бы куда повыше и вновь решил полетать.
Лия не находила себе места от горя, плакала и сокрушалась не зная что делать. Сидя в изголовье кровати, на которой лежал бредивший Драко, она обращалась к нему:
-Как мне тебе помочь, милый, как? Что сделать?
И видя страдания возлюбленной, Драко, хотел помочь ей больше, нежели себе самому и немного подумав, сказал: "У меня есть подруга, старая, мудрая женщина по имени Бруха, живет она у болота за городом, ступай к ней, она поможет добрым советом".
Лия, так и сделала, пошла к Брухе и рассказала ей о беде, которая произошло с Драко. «Это проклятье, - сказала старуха. Кто-то очень сильно не любит Драко и желает ему зла, вот он и заболел.»
-Да кто же может желать зла Драко! - не поверив словам старухи, возразила Лия. –В нашем королевстве все любят Драко, и люди у нас хорошие все, без исключения, до единого, хотят ему помочь, всегда спрашивают как у него дела, волнуются.
В ответ же на эти слова старуха, живущая у болот, только и сделала, что рассмеялась. Раздосадованная Лия вернулась в замок, подошла к отцу и спросила, кто мог бы желать зла её возлюбленному.
-Никто, - ответил король. Разве что старая ведьма Бруха, которую мы выгнали из города за колдовство много лет назад.
-Так она ведьма! – ужаснувшись, воскликнула Лия. -Да как я сразу не догадалась! Только ведьма и могла бы говорить о людях нашего королевства плохо!
Вновь пошла Лия к Брухе и стала просить её снять проклятье с Драко. Но Бруха была непреклонна, утверждала, что Драко ей как сын, что когда жители королевства выгоняли её из города, только он встал на её защиту, поверил, что она добрый человек и не причинила никому зла.
Лия не поверила Брухе, но не зная, что делать, как заставить её говорить правду, вернулась к своему любимому Драко, которому с каждой минутой становилось все хуже. Лия села в изголовье кровати Драко, и пуще прежнего стала плакать.
-Разлюби меня, - вдруг неожиданно для Лии сказал Драко.
-Как же так, разлюбить?
-Просто. Разлюби и все. Брось меня здесь и уйди. Я не хочу что бы ты плакала.
-Не могу. Да и не хочу, Драко. Не хочу и не могу.
-У меня есть Друг. Матео. Он вор. Лучший вор на побережье, пойди к нему, попроси, что бы он украл твою любовь ко мне и тогда тебе станет легче.
-Любовь же не кошелек, её нельзя украсть, - возразила Лия.
-Матео лучший из воров, он может украсть все что угодно, даже то что нельзя увидеть.
-Правда, может?
-Да.
И услышав эти слова Лия со всех ног побежала к другу Драко, но не за тем, что бы он украл её любовь, нет, она бежала со всех ног к нему за тем, что бы попросить его украсть ложь Брухи.
Вор согласился, он действительно хотел помочь своему другу и сказал, что это пара пустяков обокрасть старуху. На следующий день Лия вновь пошла к Брухе, но та повторила слово в слово всё то, что и говорила в прошлый раз. Ничего не изменилось. «Видимо вор не справился», - подумала Лия и пошла к Матео узнать, в чем же дело. Но Матео, к удивлению Лии, рассердился и начал громко ругаться:
-Я, да и не справился? Не смог обокрасть старуху?! Да я ложь у всего города украду, увидишь тогда, на что я способен!
Прокричав это, вор убежал. И ничего не понимающая Лия поспешила обратно к Драко, но по пути к нему, идя через центральную площадь города, она увидела ужасающую картину. Вор действительно сдержал свое слово и украл ложь у всех жителей королевства. Люди перестали лгать и лицемерить, они все ругались друг с другом и каждый считал своим долгом поругаться и на Лию, позлорадствовав над болезнью Драко. Оказалось, что они все ему всегда завидовали. Его мастерству художника, его необъятному воображению и тому, что он всегда был счастлив, и если и грустил о чем-то, то не о прохудившейся крыше, а о том, что у него нет крыльев, и он не может парить над небом. Последней каплей в их зависти было то, что он, простой художник, смог добиться руки принцессы. Они все ненавидели его, и из за этого ему стало плохо.
Вернувшись к Драко, Лия в третий раз села у изголовья его кровати и стала плакать, рассказывая, что случилось.
Лия плакала. И каждая её слеза отдавалась в сердце Драко огромной болью. Он не хотел, что бы она страдала и поэтому встал с кровати, взял её на руки и подошел к окну башни в которой все это время лежал.
-Ты только ничего не бойся и верь в меня, хорошо? – спросил Драко.
-Хорошо, - ответила Лия.
И Драко прыгнул, прямо в открытое окно. Казалось, что они разобьются, но нет. За спиной Драко появились огромные зеленые крылья, он взмахнул ими, и они полетели вверх, высоко-высоко, прочь из проклятого города, прочь от проклятых людей. Драко превратился в настоящего дракона.
…
-И жили они долго и счастливо?
-Нет. Очень долго и счастливо.
-Здорово.
-Понравилось?
-Да. Когда-нибудь я тоже превращусь в настоящего дракона.
-Знаю мой Драко, знаю. Но пока ты лучше поспи. Тебе нужно набираться сил.

У меня завтра очередное собеседование на работу с окладом в пятнадцать штук у работодателя предъявляющего невъебические требования для работы с которой справился бы и умсвенноотсталый. Как и полагается у таких работодателей самые передовые способы проведения подбора персонала, - многоступенчатый конкурс, включающий в себя измерения длины членов у кандидатов путем просмотра их резюме, телефонное интервью, решение кейсов с разбиением кандидатов на подгруппы и личное собеседование с участниками группы-победителя из которых и выберут счастливчика который до конца своей жалкой жизни будет подтирать начальнику зад и готовить кофе в надежде на карьерный рост. Такие дела.
Я разумеется завтра в очередной раз с оглушительным успехом провалюсь на вопросе про мотивацию ибо все почему-то думают, что для того что бы хорошо работать надо работать в интересной для тебя области, - безвыходность и скука это мотиваторы неизвестные для работодателей. Но мой стопроцентный провал меня беспокоит крайне мало так как я уж совсем не настроен работать в компании занимающейся таким долбоебизмом и иду на собеседование только для того, что бы порешать кейсики, - скинутые мне на почту примеры были довольно таки забавны, плюс, это же будет такой отличный шанс потролить членов своей команды которых я увижу первый и последний раз в жизни.
Я тут посмотрел Дарью и восхитился чудностью данного мультсериала (да простит меня Маша, за то что я никогда сразу не смотрю то, что она мне советует) и там был забавный диалог:
-Мне кажется, что ты не хочешь заниматься поиском работы.
-Что ты, я мечтаю посвятить всю свою жизнь данному занятию.

Мне здесь не нравится. Я устал быть лишним и я бы хотел с тобой поговорить. Ну знаешь, как раньше, что бы отвлечься и посмеяться над всем тем пиздецом что творится вокруг, - я очень скучаю.

-И запомни, сын мой, на катастрофу всегда смотри с широко открытыми глаза, ибо иначе ты можешь не увидеть...
-Шанс на спасение?!
-Нет, глупый, красиво взрывающийся вулкан.
-
Триптих:
Часть 1:
Зал суда. Судья стоит перед полным залом людей и зачитывает приговор.
Часть 2:
Казнь. Вокруг наспех сколоченной виселицы стоит множество людей, тот мужчина что был в костюме судьи сейчас засовывает свою голову в петлю.
Часть 3:
Кладбище. Люди уходят с похорон, на заднем плане все тот же мужчина закапывает могилу.
-
Фотография:
Просторная, красивая комната в центре которой стоит двуспальная кровать простыни на которой стянуты и смяты таким образом что кажется буд-то бы их кто-то сжимал в кулаки во время занятий сексом на пике удовольствия. Или во время предсмертных судорог на пике ужасающей боли. Или и то и другое. По очереди. А может и одновременно.
-
Что бы выразить свои чувства мне необходимо очень сильно напиться, зайти в дом к незнакомому человеку и наблевать ему на ковер.
-
А что расскажешь мне ты?.

Сегодня, как обычно перемещаясь по рыжей к середине карты метро, я застал невероятно трогательную и неловкую картину. В конце полупустого вагона спиной опираясь на дверь междувагонья (ближе к рассвету мне трудно подбирать слова) стояла девушка лет тридцати, ничем не примечательная девушка, кроме, разве что улыбки, которую я увидел когда к ней подошел мужчина. Эта девушка и этот мужчина явно были знакомы и явно давно не виделись, - я так решил по их лицам которые светились счастьем долгожданной встречи с тем кого любишь всем сердцем и давно ждешь. Это было похоже на сцену из индийского фильма, где встречаются близнецы разлученные в детстве родителем долбоебом.
Этот мужчина, что быстрой и уверенной походкой через весь вагон ступал к той кого и не надеялся увидеть, подойдя, на глазах начал таять и превращаться в неловкого мальчишку, сначала он было хотел склониться и поцеловать девушку в щеку, но потом одумался и похлопал, как бы обнимая, её по плечу, затем он медленно и безмолвно открыл свой улыбающийся рот, на манер рыбы в аквариуме, закрыл, и уставился на спутницу. Девушка же, тоже, не могла выдавить из себя ни слова, она так же как и этот мужчина-мальчишка стояла молча со счастливой улыбкой и смотрела в глаза своему прошлому. Для драматизма ситуации, мужчина должен был молча махнуть рукой восклицая в сердцах: "К черту" и выйти из поезда, что успел подъехать к следующей станции, но поезд подъехать к следующей станции не успел и поэтому ему таки пришлось из себя выдавить, что-то скомканное, вроде: "Ты как вообще здесь", ибо тридцатисекундное восторженное молчание это уже перебор. Было забавно за ними наблюдать. И вот я о чем подумал, когда поезд таки подъехал и мужчина пробормотав: "Звони" вышел на станции, которая, вероятнее всего, была не его конечным пунктом назначения, - мы тоже, лет через пять, вот так, случайно встретившись в вагоне метро, не сможем подобрать необходимых слов что бы выразить то, что чувствуем?

Жизнь начинается заново именно так -- с картин
изверженья вулкана, шлюпки, попавшей в бурю.
С порожденного ими чувства, что ты один
смотришь на катастрофу.

В час моего рождения кричал не я - кричали акушеры, одного даже нашли через несколько дней у себя в гараже с перерезанным горлом. После себя этот врач оставил четырех дочерей, жену, не выплаченную ипотеку за дом и записку: "Я правда не хотел". Все знали о чем была эта записка, но никто не произнес вслух, что Том, так звали того врача, жалеет о своей помощи в рождении меня. Я был не подарок. Сущий дьявол - красные глаза, чешуя вместо кожи. Если бы я родился в средние века, меня бы сожгли на костре вместе с матерью, а возможно вместе и со всей деревушкой, в которой родился демоненок. Но славься век гуманизма - меня не сожгли, меня стали изучать. Ну, знаете, изучать, как изучают вымерших рептилий или коров с двумя головами. Стали ставить на мне опыты: тыкать в меня шприцами и пытаться понять, как я такой вообще дышу. А я же еще к удивлению врачей и не дышал вовсе. Сидел себе такой нахохлившийся, не ребенок - змея. Вдыхал кислород только для того, что бы фыркнуть или грязно выругаться. Весело мне тогда было, как никогда. И кормили хорошо. Я-то вообще могу не есть, но есть я люблю. Есть это приятно. Мясо там, знаете, курочку, икорку. Я вообще-то не гурман, я всеяден, как водитель-дальнобойщик. Но кормили меня, как я уже сказал, хорошо, сытно, здорово. Кашами в основном и молоком. Только наскучило мне это быстро. Спустя три месяца после моего рождения я погубил только троих - акушера, что не смог простить себе мое рождение, главврача, которому я предсказал, в ближайшем будущем, мучительную смерть от рака желудка, да охранника - славного парня, любящего по вечерам смотреть фильмы-вестерны, которого я укусил и сказал, что если он сейчас же не отрежет себе руку, то неминуемо превратиться в такого же как я и загубит всех своих родных и близких. Ну, и, конечно же, Юлечку, нянечку свою, что носила мне кушать, я довел до самоубийства рассказами про то, что она совсем никому не нужна.
Только вы это, не думайте обо мне плохо. Я же не со зла их всех убивал. Да и не убивал я никого. Они это сами, глупые. Я же, как родился, сразу понял, кто я, что могу и зачем в этом мире. Как только обрезали пуповину, я увидел всю историю человечества, представляете? Это как фильм на ускоренной перемотке. Зарождение, рассвет, стазис, разрушение - завернуть, выбросить, повторить - один, другой, третий раз. Вот и вся ваша история. И моя. Такие дела. Скука. Как и мое нахождение в инкубаторе. Впрочем, я там не задержался. Сбежал. Превратился в покончившего с собой охранника и вышел через парадную дверь.

Вот Вам несколько фактов:
1. Я не человек.
2. Я вечен, если меня убить я в скором времени буду вновь рожден.
3. Я обладаю тремя талантами:
Талант первый: убеждение. Я способен вас убедить, что самым рациональным способом самоубийства является поедание битого стекла.
Талант второй: магнетизм. Я притягиваю тех, кому нужна моя помощь, тех, кто хочет умереть.
Талант третий: маскировка. Я могу принимать облик тех, кого я подтолкнул к смерти.
4. В первородной форме, я похож на горгулью, в первородной форме я могу обходиться без еды, воды и воздуха.
За исключением этих четырех фактов, я абсолютно такой же, как и любой другой человек. Я люблю выпить, повеселиться, поболтать с кем-то интересным, узнать что-то новое, поспать, поесть, пошутить. Так же как и любой другой человек, я не люблю свою работу и переполнен сомнениями, меня интересует, есть ли бог, есть ли преисподняя и на чьей я стороне. Я хочу знать, правильно ли я поступаю. Я создан для того, что бы помогать людям совершить последний шаг, на который они никак не могут решиться. Но кем я создан и должен ли я сделать что-то большее, и если должен то что? Я не знаю ответ на этот вопрос, я пытаюсь найти ответ уже более шестиста лет, но никак не могу. Я даже завидую своим подопечным. Они себя убили и всё, конец. А я? Я себя тоже убивал. И не раз. И даже не два. Я убивал себя сотни раз! Топил себя в реках, травил себя ядами, прыгал со скал, но при этом всегда воскресал. Я вечен. И это грустно. Утешает лишь то, что я такой не один. Нас таких много. Самых разнообразных, знающих, что нужно делать, но не знающих зачем. Мы называем себя сущностями.
Браян - подталкивает людей к жестокости и насилию. За свою многолетнюю жизнь он помог развязать не одну войну. Тридцать четыре, если быть точным. Он очень сожалеет об этом, но такова его природа и он ничего не может с этим поделать. Мы познакомились, когда он пришел ко мне и попросил помощи в самоубийстве. Чего мы только не перепробовали тогда... С Красом я познакомился при аналогичном стечении обстоятельств, только причина была в другом: он ненавидел и презирал людей за их жалкие и никчемные жизни, но его природа заключалась в том, что бы помогать людям. Он приносил удачу всем, кто находился в непосредственной близости от него. Красу было около тысячи лет, когда мы познакомились, он был самой старой и самой грустной сущностью, которую я знал, правда, он утверждал, что знает и тех, кто постарше. Он утверждал, что возраст не имеет никакого значения. Крас очень устал от жизни, но умереть он, так же как и я, так же как и Браян, не смог. Впрочем, не всем так "повезло", как нам троим. Многие довольны своей жизнью. Люк с радостью исцеляет людей, Инок с радостью их убивает. Каждому своё.

Впрочем, вернемся к событиям нынешнего дня. Я сбежал из инкубатора. Я достаточно раз умирал, что бы отработать схему возвращения к жизни. Первым делом нужно найти себе подходящее тело, я предпочитаю мужчин. Не очень высоких со светлыми глазами и среднего телосложения. Состоятельных. Что бы после самоубийства можно было некоторое время пользоваться их кредитной картой. Таких проще всего найти в ночных клубах. Они бояться убить себя быстро, поэтому проводят все свое время за барной стойкой, медленно отравляя себя алкоголем. Так же, они регулярно принимают наркотики, чтобы хотя бы на время спрятаться от жизни, которая им ненавистна. Эти люди удобны во всех отношениях, их легко найти, им легко совершить самоубийство, приняв немного больше наркотика, чем это необходимо для того, что бы остаться в живых. Сразу после выхода из больницы, я иду в клуб "Три звезды". Охранник не хочет меня пускать - видимо позаимствованная мной наружность не подходит для такого солидного заведения. Не без усилий я убеждаю охранника пропустить меня, прохожу к барной стойке, сажусь и буквально через несколько минут ко мне подсаживается мужчина. Его зовут Дэнис, он хочет меня угостить, он хочет поговорить со мной о своей паршивой жизни. Желающие умереть всегда находят меня. За полчаса общения я узнаю, что Дэнис брокер, что он совершил много ошибок в своей жизни, расстался по дурости со своей женой, а вместе с ней и со своим сыном, а сейчас, вдобавок ко всему, еще и разорен. Я узнаю, что его сыну нужна дорогостоящая операция. Я узнаю, что Дэнис хочет умереть, чтобы жена получила страховку за его жизнь и смогла оплатить операцию, но самоубийство не страховой случай и он не знает, что делать. Типичная история. Я подсказываю Дэнису, каким образом лучше всего покончить с собой, чтобы страховые агенты не смогли понять, что это суицид. Я говорю Дэнису: "Днем звонишь в телекомпанию и говоришь, что хочешь посмотреть футбольный матч сегодня вечером, оформляешь жалобу, что телевизор не показывает, что какие-то неполадки с антенной, а вечером во время футбольного матча подымаешься на крышу с инструментами, будто бы ты планируешь ремонтировать антенну, подстраиваешь все так, как будто твое падение несчастный случай во время ремонта. Если повезет, твоя бывшая жена еще и у телекомпании отсудит денег". Денис меня благодарит, жмет руку, обнимает. Удивляется, как сам не смог додуматься до этого плана. В тот момент, когда Дэнис меня обнимает, я незаметно вытягиваю из его кармана бумажник с кредитками и документами. Прощаюсь с Дэнисом. Наличных в бумажнике практически нет, поэтому ждать его самоубийства приходиться в дешевом мотеле на окраине. Ждать приходиться долго. Дэнис собирается с силами два дня, потом все-таки убивает себя. Это происходит ночью. Я чувствую это и утром приняв его облик, устраиваю прогулку по всем близлежащим банкам: оформляю кредитные карты, и, оформив, сразу же снимаю с них максимальный лимит средств. Скоро о смерти Дэниса станет известно всем и лавочка будет прикрыта, так что мне необходимо запастись наличностью, купить билет на поезд и уехать в город, где никто и никогда не знал Дэниса Прайса. Неприятно встречать незнакомых людей, которые восклицают: "А я думал, ты умер!".
Моё сто сорок шестое возрождение проходит крайне гладко и, подъезжая к Сан-Сити, я решаю это отметить кружечкой холодного пива. С вокзала ловлю такси и прошу подвести меня в бар "Третий не лишний". Я бывал в этом баре лет пятьдесят назад и мне он понравился абсолютным отсутствием людей желающих вбить себе в голову гвоздь или спрыгнуть с моста. Таксист смотрит на меня с удивлением, он не знает где этот бар. Я объясняю, как туда доехать, но таксист говорит, что там нет бара, там кинотеатр. Время ничего не щадит. Я прошу таксиста отвести меня в какой-нибудь бар, где не бывает грустных людей.
-А разве такие бары существуют? - с улыбкой спрашивает таксист.
-В мое время была парочка таких заведений, - отвечаю ему.
-Повезло тебе. Я хоть и постарше тебя не припомню таких времен и мест.
-Ну ладно, старик – смеясь, отвечаю таксисту. - Вези туда, где сам любишь пропустить стаканчик.
Таксист завозит меня куда-то вдаль от центра город, в какие-то темные дворики. Таксист останавливается у еле заметной вывески, таксист говорит: "Это хорошее место, там тихо и людей немного, ты же этого хотел, да?"
-Да,- отвечаю таксисту. - Спасибо.
Расплачиваюсь, оставляю хорошие чаевые, и таксист, вручая мне свою визитку, говорит: "Передай Элу, бармену, что ты друг Алекса, передай, что я ему задницу надеру, если он будет разбавлять тебе пиво".
Таксист не обманул, это хороший бар. Такие бары большая редкость в крупных городах. Здесь люди не безразличны друг к другу, здесь все знакомы, но так же дружественно относятся к таким чужакам, как я. Принеся пиво, бармен спрашивает, проездом ли я в Сан-Сити или собираюсь сюда перебраться. Отвечаю, что не знаю, что еще не думал об этом. Отвечаю, что пока мне здесь нравиться, и что я, не успев приехать, уже успел познакомиться и подружиться с хорошим человеком и что он передавал привет. Бармен смеется, говорит, что следующая кружка за счет заведения.

Спустя какое-то время ко мне подсаживается девушка. Она безумно красива. У неё длинные темные волосы, зеленые глаза и острые черты лица. Девушка говорит "Привет", и я понимаю, что она хочет умереть. Мы пьем с ней практически молча, она подсела ко мне, чувствуя, что я смогу её понять, что я не буду её осуждать и пытаться спасти. Этой девушке не нужна моя помощь, ей не нужен толчок. Она уже все решила. Она просто хочет вдохнуть немного жизни перед неминуемой гибелью, вдохнуть, как перед глубоким погружением в воду. Допив очередную стопку, она берет меня за руку и выводит из бара. Она ведет меня к себе домой. Мы не вызываем такси, мы идем пешком. Это хорошая, теплая ночь, если бы таких ночей было больше, то люди наверняка бы реже вскрывали себе вены.
Проходя мимо аптеки, я говорю спутнице, что мам нужно туда зайти. Я покупаю несколько видов сильных снотворных и домперидон, я говорю: "Последнее, чтобы тебя не тошнило". Девушка целует меня в щеку, девушка шепчет мне в ухо: "Не будем о грустном, у нас еще целая ночь впереди".

Сейчас мы идем, держась за руки, через несколько часов мы будем любить друг друга, а утром она примет таблетки и больше никогда не проснется. Я бы хотел ей помочь, но я не знаю как. Я говорю девушке: "Может не стоит", девушка отвечает: "Делай, что должен".
Я не понимаю зачем.

Раскаленными осколками, потерпевшего крушение самолета, с неба сыплется божья благодать.
Майк наблюдает за этим и вспоминает, как в детстве смотрел мультфильм из серии "Двенадцать подвигов полубога", в нем Геракл боролся с стимфалийскими птицами, он использовал деревянный зонт, и вообще, все жители Стимфала использовали такие зонты - они помогали укрыться им от металлических перьев птиц, что метали эти перья на манер стрел. Майк и сейчас бы не отказался от такого зонта, ведь от этой благодати ему совсем некуда деться.

Майк скучает по тем временам, когда все было проще. По тем временам, когда рядом с ним был его друг Михаил, которого все почему-то называли Скифом. Майк вспоминает, как он познакомился с ним. Это было три года назад. Тогда он, его подруга Лия и друг Шварц отмечали в баре "Веселые дни" свои личные неудачи и трескавшуюся по швам жизнь. Шварца отправляли в командировку, далеко и надолго, и по его словам, лишь чтобы от него избавиться и не отдавать место замначальника проектного отдела, которое он мечтал получить уже в течение несколько лет. В связи с этой командировкой появлялась проблема и у Майка - ему теперь не с кем было снимать жилье, которое оплачивать самостоятельно, ему не позволяли скромные доходы. Но хуже всех было Лие - она со своим мужем хотела завести ребенка, но все попытки, которые изо дня в день все более были похожи не на занятия сексом, а на выполнение плана сталелитейного завода, не давали плодов, да еще и начальство, пронзавшее о том, что Лия планирует в ближайшем будущем окотиться, решило её поскорее уволить, дабы не оформлять декретный отпуск. Так что самой грустной из всех страдальцев, угрюмо попивающих пиво, была Лия, и два её друга пытались хоть как-то поднять ей настроение. Выходило у них это скверно. И уж было собравшись расходиться по домам, Шварц вспомнил, что Лие безумно нравиться вид на город со смотровой, Майк поддержал идею друга, хоть Лия и была против. Поймав такси и доехав до места назначения, началась прогулка вдоль смотровой. То, что планировалось, как нечто веселое напоминало траурную процессию. Друзья твердо решили - дойдем из одного края в другой, там вызовем такси и поедем домой. Но их плану было не суждено осуществиться. В то время как все люди на смотровой с восторженными улыбками пялились на раскинувшийся у их ног город, Михаил, с лицом скучающего маньяка смотрел на гуляющих людей. Заметив компанию из трех мучеников он поспешил подойти к ним, и первым его вопросом было: "А вы знаете, что такое Трамонтана?"
-Трамонтана? - недовольно переспросил Майк.
-Да, - подтвердил Михаил, - Трамонтана.
-Нет, - огрызнулся Майк, не желая разговаривать с очередным городским психом, - и знать не хочу.
-А зря. - Продолжал Михаил, следуя за компанией, которая ускорила свой шаг. - Трамонтана это северный ветер. Ветер из-за гор, мерзкий, гадкий, дующий в Италии ветер, от которого никуда не деться. Ветер, который просто нужно перетерпеть.
Компания продолжала идти, стараясь не обращать внимания на приставшего к ним парня, который все продолжал и продолжал говорить.
-А самое забавное, - не умолкал Михаил, - итальянцы-то народ умный. Они умеют правильно переносить невзгоды. Вот вы знаете, например, что они делают, когда их кусает ядовитый паук? Они танцуют, покуда боль не пройдет, вот так вот танцуют! - и с этими словами он подхватил Лию и начал увлекать её в танец. Шварц и Майк уж было хотели спасать Лию и бить мерзавца, как вдруг заметали, что Лия улыбается, и что они находятся в десяти шагах от группы городских музыкантов, что неумело играют на потеху толпе. Танец Михаила и Лии был так нелеп и неловок, что, когда музыканты перестали играть, даря себе минуту отдыха, вся компания рассмеялась. Вечер был спасен. Проблемы отступили на второй план, и как-то незаметно для самих себя компания отложила решение ехать домой и продолжила прогулку, в ходе которой выяснилось, что вероятнее всего Шварц не теряет рабочее место, о котором давно мечтал, а, наоборот, получает лучшую перспективу карьерного роста. Лия же не потеряла рабочее место, а, напротив, получила возможность отсудить хорошую сумму у своего работодателя с учетом того, что Михаил адвокат и согласен ей помочь.
-И это ваши проблемы? - смеялся Скиф. - Чепуха! Я бы за такие проблемы еще и приплатил! А что до тебя Майк, так переезжай ко мне, у меня большая квартира и мне безумно одиноко жить в ней одному. Я здесь недавно и у меня совсем нет друзей.

Майк вспоминает, как удивился звонку Скифа, предлагающему встретиться и обсудить на трезвую голову возможность их сожительства. Майк был уверен, что Скиф не перезвонит. Майк был уверен, что Скиф наврал и про квартиру, и про то, что он адвокат. Но скиф не врал. Он действительно был хорошим адвокатом и ему действительно был нужен друг в новом для него городе. Да и Скифу вообще было свойственно удивлять. В тот день, за несколько часов до звонка Скифа, друзья встретились у Лии дома, что бы опохмелиться и обсудить вчерашнюю прогулку. Разумеется, основной темой разговора был Михаил и в частности то, как он выглядел. Показания разнилась. Видимо сказывалось чрезмерное употребление алкоголя, но в целом собирательный образ Скифа был великолепным: красивый, высокий, харизматичный, со светлыми, добрыми глазами. Не мужчина, а картинка. Когда же протрезвев Майк с ним встретился , то еле его узнал. Тихий, неприметный, сидящий в углу кофейни мужчина совсем не походил на того человека, что вчера смог развеселить скучающую компанию. В ходе беседы выяснилось, что Скиф и вправду адвокат, что родом он из России и здесь проживает всего неделю, что много работает и редко бывает дома.
Через три дня после этой встречи Майк переехал к нему жить, и они удивительно быстро смогли подстроиться друг под друга: почти никогда не ссорились и всегда могли найти интересную тему для совместной беседы. Майк восхищался Скифом. Вроде бы обычный, серый, ничем не выделяющийся из толпы человек, но на проверку совсем другой, не такой как остальные люди. В нем было что-то такое необычное, неземное, может в его движениях, может в чем-то другом, заключалась неведомая сила. Что-то от какого-то африканского бога безумия.

Майк вспоминает, как Скиф заходил в толпу серых, обремененных бытовыми проблемами людей и взрывался среди них на манер фейерверка. Майк вспоминает, как Скиф заставлял людей посмотреть на все под другим углом, как он никогда не терял надежды и не ставил на этом гадком, наполненном несправедливостью мире крест. Как он, в самых невыносимых условиях мог совершенно нечаянно, перевернуть всё с ног на голову, сделать белое черным и наоборот.

Майк вспоминает Скифа. Майку кажется, что ничего кроме воспоминаний у него теперь и не осталось.
По телевизору в очередной раз рассказывают про крушение самолета - прошло всего два дня, еще неизвестно есть ли выжившие. Майк вспоминает то, что было и думает над тем, что еще могло бы быть, если бы эти чертовы железные птицы не падали или, хотя бы, у Михаила не было привычки раз в несколько месяцев летать на родину.

Майк решает отвлечься, Майк проверяет почту. На почте письмо с неизвестного адреса, это пишет брат Скифа, пишет, что Скиф разбился на автомобиле по пути в аэропорт.

Майк читает это письмо, перечитывает один раз, потом второй, потом третий, потом начинает смеяться. Скифу свойственно удивлять.

Он ушел. А я же что? Я ничего. Я сижу у моря, ветер развивает мои волосы, шепчет в уши слова, - рассказывает сказки. Сказки про моряков, про несчастья, про штиль, про то, что в трюмах кончилась вода, про то, что это не страшно, ведь в бочках остался ром.
Чайка сидит на скале. Надо же, сидит, прямо как я. Даже странно. Может больна? Никогда не видел выжидающей чайки. Чайки ведь они обычно что, они летают - кружат в небе, на землю редко спускаются, а если и спускаются то не сидят без дела, бродят, ищут еду. Нетипичная чайка. Смешное слово - "нетипичная", хотя она именно такая, несмотря даже на то, что внешне такая же как все - белая, с черными кончиками крыльев. Чего она ждет, эта атипичная чайка? А я, чего? Может конца истории про моряков? Выживут ли, умрут ли? Вряд ли. Сказка же - выживут. Обязательно выживут. И я выживу. Никуда не денусь. Это же тоже сказка. Я же на самом деле не здесь, не у моря, я же на самом деле не слышу ветра - сижу себе, как обычно, раскачиваюсь под пристальным взглядом санитара, что в углу стоит, меня внимательно слушает. Надо бы ему что-то приятное сказать. Вы хороший санитар, Майк. Или Джек. Или как вас там зовут? Хороший. Я знаю. не волнуйтесь за меня, я никуда не денусь, никуда. Я буду здесь. Я буду ждать. Может того кто ушел, может ждать покуда не улетит чайка, а может и вовсе - дождя или конца истории про моряков, что обязательно спасутся.

Зов крови - прекрасен. Нет, сериал то в целом на троечку, на то он и выпущен в Канаде что бы не быть слишком уж хорошим, но обилие в нем мифических персонажей из различных культур невероятно радует, тут вам и обаятельные Баку, и ирландские боги, и Норны, и даже главный злодей одной из серий никто иной как баба яга, которую вызывают на манер пиковой дамы. Даже мне, знающему невероятное количество мифов и легенд, неоднократно приходилось пользоваться гуглом, что бы идентифицировать к какому пантеону и какой культуре относиться очередной персонаж.
Главный герой так же радует, это вам не какой-то там банальный вампир или оборотень, это сакуб, который исцеляет свои раны с кем нибудь потрахавшись. Еще радует сирена. Нет, ну вот вы, будучи в здравом уме, способны представить сирену в виде 30 летнего негра мужского пола? Вот и я бы никогда так себе не представил сирену. А сценарист таки да, молодец - представил, и здорово у него получилось.

Советую в общем, ага.

Мир полон не пони и единорогами, он полон стенами из красного кирпича.

Привет, мой друг, как там у страдальца из Назарета: "Если возможно, да минует меня чаша сия"? Как там у Су: "Мы слишком слабы, что бы не стать сильнее"?

Говорю Джо: "От тысячи до нуля, от нуля к тысяче, от тысячи до нуля, от нуля к тысяче - сколько, ответь, сколько раз мне еще придется так сосчитать? Пропуская каждую четную цифру, пропуская каждую двойку, пропуская тройку и четверку, пропуская то, что можно разделить на пять, сколько, ты же знаешь, сколько раз мне еще нужно будет так сосчитать? Сколько раз мне еще нужно будет усложнять задание?"
-Покуда не уснешь, - спокойно отвечает Джо, а потом с улыбкой добавляет: "Или покуда не проснешься".