С фонарем обшарьте
Весь подлунный свет!
Той страны - на карте
Нет, в пространстве - нет.

Выпита как с блюдца,-
Донышко блестит.
Можно ли вернуться
В дом, который - срыт?

Заново родися -
В новую страну!
Ну-ка, воротися
На спину коню

Сбросившему! Кости
Целы-то хотя?
Эдакому гостю
Булочник ломтя

Ломаного, плотник -
Гроба не продаст!
...Той ее - несчетных
Верст, небесных царств,

Той, где на монетах -
Молодость моя -
Той России - нету.
- Как и той меня.

Марина Цветаева

С фонарем обшарьте
Весь подлунный свет!
Той страны - на карте
Нет, в пространстве - нет.

Выпита как с блюдца,-
Донышко блестит.
Можно ли вернуться
В дом, который - срыт?

Заново родися -
В новую страну!
Ну-ка, воротися
На спину коню

Сбросившему! Кости
Целы-то хотя?
Эдакому гостю
Булочник ломтя

Ломаного, плотник -
Гроба не продаст!
...Той ее - несчетных
Верст, небесных царств,

Той, где на монетах -
Молодость моя -
Той России - нету.
- Как и той меня.

Марина Цветаева
Конец июня 1931, Мёдон

Трудней всего сказать "не уходи",
Держа за спину только силой взгляда
И тем теплом, что где-то там в груди
Сопротивляется холодному "так надо".

* * *

Я сегодня весь вечер буду,
Задыхаясь в табачном дыме,
Мучиться мыслями о каких-то людях,
Умерших очень молодыми,
Которые на заре или ночью
Неожиданно и неумело
Умирали, не дописав неровных строчек,
Не долюбив,
Не досказав,
Не доделав...


Борис Смоленский
1939

Я пью за разоренный дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоем,
И за тебя я пью,—
За ложь меня предавших губ,
За мертвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас.


Анна Ахматова
27 июня 1934

Ищи меня в сквозном весеннем свете.
Я весь - как взмах неощутимых крыл.
Я звук, я вздох, я зайчик на паркете,
Я легче зайчика: он - вот, он есть, я был.

Но, вечный друг, меж нами нет разлуки!
Услышь, я здесь. Касаются меня
Твои живые, трепетные руки,
Простёртые в текучий пламень дня.

Помедли так. Закрой, как бы случайно,
Глаза. Ещё одно усилье для меня -
И на концах дрожащих пальцев, тайно,
Быть может, вспыхну кисточкой огня.

Владислав Ходасевич

Я к вам травою прорасту,
Попробую к вам дотянуться,
Как почка тянется к листу
Вся в ожидании проснуться.

Однажды утром зацвести,
Пока ее никто не видит,
А уж на ней роса блестит
И сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз
И согревает нашу землю,
И достигает ваших глаз,
А я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оно
Опущенные тяжко веки,
И обо мне грустить смешно,
Как о реальном человеке.

А я - осенняя трава,
Летящие по ветру листья,
Но мысль об этом не нова,
Принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет,
Травой хотя бы сохраниться —
Она весною прорастет
И к жизни присоединится.

Шпаликов Г. Ф.

Я к вам травою прорасту,
Попробую к вам дотянуться,
Как почка тянется к листу
Вся в ожидании проснуться.

Однажды утром зацвести,
Пока ее никто не видит,
А уж на ней роса блестит
И сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз
И согревает нашу землю,
И достигает ваших глаз,
А я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оно
Опущенные тяжко веки,
И обо мне грустить смешно,
Как о реальном человеке.

А я - осенняя трава,
Летящие по ветру листья,
Но мысль об этом не нова,
Принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет,
Травой хотя бы сохраниться —
Она весною прорастет
И к жизни присоединится.

Шпаликов Г. Ф.

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня;

Я с кормы все время мимо

В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Все не веря, все зная,

Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы

Ожидали мы в бою.

Конь все плыл, теряя силы,

Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо -

Покраснела чуть вода…

Уходящий берег Крыма

Я запомнил навсегда.

Николай Туроверов.

Эти дни не могут повторяться, -

Юность не вернется никогда.

И туманнее и реже снятся

Нам чудесные, жестокие года.

С каждым годом меньше очевидцев

Этих страшных, легендарных дней.

Наше сердце приучилось биться

И спокойнее и глуше и ровней.

Что теперь мы можем и что смеем?

Полюбив спокойную страну,

Незаметно медленно стареем

В европейском ласковом плену.

И растет и ждет ли наша смена,

Чтобы вновь в февральскую пургу

Дети шли в сугробах по колена

Умирать на розовом снегу.

И над одинокими на свете,

С песнями идущими на смерть,

Веял тот же сумасшедший ветер

И темнела сумрачная твердь.

Николай Туроверов.

Не здесь — на станичном погосте,

Под мирною сенью крестов,

Лежат драгоценные кости

Погибших в боях казаков;

Не здесь сохранялись святыни,

Святыни хранились вдали:

Пучек ковыля, да полыни,

Щепотка казачьей земли.

Николай Туроверов

Этот год - год 55-летия Приозёрска. В этом году исполняется 55 лет со дня создания в/ч 03080 ( 30 июля 1956 года). В этом же году 4 марта исполняется 50 лет со дня первого в мире перехвата баллистической цели противоракетой В-1000, запущенной с 6-й площадки полигона.
И сделали это мы - Люди Приозёрска, своим упорным каждодневным трудом, и, не побоюсь этого слова, подвигом.

Где бы Приозерец не был, куда бы не заносила его судьба, военная или гражданская, он всегда помнит о городе, он с любовью и нежностью, а теперь и со светлой грустью, вспоминает жаркое лето, медовые маслины, охапки весенних тюльпанов, ледяные торосы на Балхаше, своих друзей, которых жизнь разбросала по одной шестой части Земли, да и по всему Земному шару.

И очень часто, засыпая, будем мы в своих снах стремиться в Приозерск, бродить во сне по таким знакомым и, в то же время, странным улицам, узнавать и удивляться, и просыпаться с грустью, понимая, что действительно эта страница жизни перевернута. И будет болеть душа о том, что сейчас происходит с городом…

Но и понимать то, что никогда и никуда не уйдет от нас любовь к самому прекрасному и светлому городу нашей жизни – любовь к Приозерску, городу на берегу Балхаша…

Хвораю, что ли, - третий день дрожу,
как лошадь, ожидающая бега.
Надменный мой сосед по этажу
и тот вскричал:
- Как вы дрожите, Белла!

Но образумьтесь! Странный ваш недуг
колеблет стены и сквозит повсюду.
Моих детей он воспаляет дух
и по ночам звонит в мою посуду.

Ему я отвечала:
-Я дрожу
все более - без умысла худого.
А впрочем, передайте этажу,
что вечером я ухожу из дома.

Но этот трепет так меня трепал,
в мои слова вставлял свои ошибки,
моей ногой приплясывал, мешал
губам соединиться для улыбки.

Сосед мой, перевесившись в пролет,
следил за мной брезгливо, но без фальши.
Его я обнадежила:
- Пролог
вы наблюдали. Что-то будет дальше?

Моей болезни не скучал сюжет!
В себе я различала, взглядом скорбным,
мельканье диких и чужих существ,
как в капельке воды под микроскопом.

Все тяжелей меня хлестала дрожь,
вбивала в кожу острые гвоздочки.
Так по осине ударяет дождь,
наказывая все ее листочки.

Я думала: как быстро я стою!
Прочь мускулы несутся и резвятся!
Мое же тело, свергнув власть мою,
ведет себя свободно и развязно.

Оно все дальше от меня! А вдруг
оно исчезнет вольно и опасно,
как ускользает шар из детских рук
и ниточку разматывает с пальца?

Все это мне не нравилось.
Врачу
сказала я, хоть перед ним робела:
- Я, знаете, горда и не хочу
сносить и впредь непослушанье тела.

Врач объяснил:
-Ваша болезнь проста.
Она была б и вовсе безобидна,
но ваших колебаний частота
препятствует осмотру - вас не видно.

Вот так, когда вибрирует предмет
и велика его движений малость,
он зрительно почти сведен на нет
и выглядит, как слабая туманность.

Врач подключил свой золотой прибор
к моим предметам неопределенным,
и острый электрический прибой
охолодил меня огнем зеленым.

И ужаснулись стрелка и шкала!
Взыграла ртуть в неистовом подскоке!
Последовал предсмертный всплеск стекла,
и кровь из пальцев высекли осколки.

Встревожься, добрый доктор, оглянись!
Но он, не озадаченный нимало,
провозгласил:
- Ваш бедный организм
сейчас функционирует нормально.

Мне стало грустно. Знала я сама
свою причастность к этой высшей норме.
Не умещаясь в узости ума,
плыл надо мной ее чрезмерный номер.

И, многозначной цифрою мытарств
наученная, нервная система,
пробившись, как пружины сквозь матрац,
рвала мне кожу и вокруг свистела.

Уродующий кисть огромный пульс
всегда гудел, всегда хотел на волю.
В конце концов казалось: к черту! Пусть
им захлебнусь, как Петербург Невою!

А по ночам - мозг навострится, ждет.
Слух так открыт, так взвинчен тишиною,
что скрипнет дверь иль книга упадет,
и - взрыв! и - все! и - кончено со мною!

Да, я не смела укротить зверей,
в меня вселенных, жрущих кровь из мяса.
При мне всегда стоял сквозняк дверей!
При мне всегда свеча, вдруг вспыхнув, гасла!

В моих зрачках, нависнув через край,
слезы светлела вечная громада.
Я - все собою портила! Я - рай
растлила б грозным неуютом ада.

Врач выписал мне должную латынь,
и с мудростью, цветущей в человеке,
как музыку по нотным запятым,
ее читала девушка в аптеке.

И вот теперь разнежен весь мой дом
целебным поцелуем валерьяны,
и медицина мятным языком
давно мои зализывает раны.

Сосед доволен, третий раз подряд
он поздравлял меня с выздоровленьем
через своих детей и, говорят,
хвалил меня пред домоуправленьем.

Я отдала визиты и долги,
ответила на письма. Я гуляю,
особо, с пользой делая круги.
Вина в шкафу держать не позволяю.

Вокруг меня - ни звука, ни души.
И стол мой умер и под пылью скрылся.
Уставили во тьму карандаши
тупые и неграмотные рыльца.

И, как у побежденного коня,
мой каждый шаг медлителен, стреножен.
Все хорошо! Но по ночам меня
опасное предчувствие тревожит.

Мой врач еще меня не уличил,
но зря ему я голову морочу,
ведь все, что он лелеял и лечил,
я разом обожгу иль обморожу.

Я, как улитка в костяном гробу,
спасаюсь слепотой и тишиною,
но, поболев, пощекотав во лбу,
рога антенн воспрянут надо мною.

О звездопад всех точек и тире,
зову тебя, осыпься! Пусть я сгину,
подрагивая в чистом серебре
русалочьих мурашек, жгущих спину!

Ударь в меня, как в бубен, не жалей,
озноб, я вся твоя! Не жить нам розно!
Я - балерина музыки твоей!
Щенок озябший твоего мороза!

Пока еще я не дрожу, о, нет,
сейчас о том не может быть и речи.
Но мой предусмотрительный сосед
уже со мною холоден при встрече.

Белла Ахмадулина

Зажигает ночь на небе звезды,
В белый полушубок дом одет,
Пахнет елкой в воздухе морозном,
Из окна струится теплый свет...

Самых дорогих, родных, любимых
Этот вечер вместе соберет,
Пусть всегда уютно будет в доме
И подарит счастье Новый год!

В этот светлый праздник -
Праздник Рождества
Мы друг другу скажем
Теплые слова.

Тихо снег ложится:
За окном зима,
Чудо здесь свершится
И зажжет сердца.

Пусть улыбки ваши
В этот дивный день
Будут счастьем нашим
И подарком всем.

Льются звуки жизни,
Счастья и добра,
Озаряя мысли
Светом Рождества.

А.С. Хомяков

Кругом рождественская мгла.
Во мгле гудят колокола,
И с ними в лад Слова звучат:
«Мир на земле и счастья всем!».
Я чувствовал, как в этот день,
Жизнь городов и деревень
Объединив, звучит призыв:
«Мир на земле и счастья всем!»

Г. Лонгфелло

Ночь. Мороз. Сверкают звёзды
С высоты небес.
Весь в снегу, как в горностаях,
Дремлет тихий лес.
Тишина вокруг. Поляна
Спит в объятьях сна,
Из-за леса выплывает
На дозор луна.
Звёзды гаснут. С неба льются
Бледные лучи,
Заискрился снег морозный
Серебром парчи.
Широко раскинув ветви
В шубе снеговой,
Посреди поляны ёлка
Ввысь ушла стрелой.
На красавицу лесную
Лунный свет упал,
И огнями лёд кристаллов
В ветках заиграл.
Бриллиантовые нити
В хвое заплелись,
Изумруды и рубины
На снегу зажглись.
Ясной звёздочкой у ёлки
Светится глава...
Наступает день великий -
Праздник Рождества!

Н. Хвостов

Великое чудо в ту ночь совершалось:
Спасителя Бог нам послал.
В забытой пещере, в заброшенных яслях
Младенец, Сын Божий, лежал.
Звезда над пещерой, как свет путеводный,
Сияла учёным волхвам,
И громкая песнь пастухов величаво
И стройно неслась к небесам.
С людьми вся природа в ту ночь ликовала:
Шумя на деревьях, листы
Таинственным шёпотом славили Бога,
И пахли сильнее цветы.
Три дерева - пальма, маслина и ёлка -
У входа в пещеру росли;
И первые дни в горделивом восторге
Младенцу поклон принесли.
Прекрасная пальма его осенила
Зелёной короной своей,
А с нежных ветвей серебристой маслины
Закапал душистый елей.
Лишь скромная ёлка печально стояла:
Она не имела даров,
И взоры людей не пленял красотою
Её неизменный покров.

Увидел то ангел Господень
И ёлке с любовью сказал:
«Скромна ты, в печали не ропщешь,
За это от Бога награда тебе суждена».
Сказал он - и звёздочки с неба
Скатились на ёлку одна за другой,
И вся засияла, и пальму с маслиной
Затмила своей красотой.
Младенец от яркого звёздного света
Проснулся, на ёлку взглянул,
И личико вдруг озарилось улыбкой,
И ручки Он к ней протянул.
Исполнил Спаситель свой подвиг высокий,
Учил и творил чудеса,
За нас пострадал и, воскресши из мёртвых,
Вознёсся к Отцу в небеса.
А мы с той поры каждый год вспоминаем
И набожно чтим Рождество:
Ребёнок ли, взрослый - все празднику рады,
И в каждой семье торжество.
Где дети - там ёлка, богаче, беднее,
Но вся в золотых огоньках.
И сколько веселья и сколько восторга
В незлобивых детских сердцах!

(Неизвестный автор)

В зимний рождественский вечер
Снег за окном серебрится,
Вновь зажигаются свечи,
Чудо готово свершиться.

Пусть этот праздник прекрасный
Много добра принесет,
Радости, светлого счастья,
Мира, тепла на весь год!

Мы украсим елочку
Яркою звездой,
Оплетем мы елочку
Нитью золотой.

Как красив на елочке
Праздничный наряд!
На ее иголочках
Огоньки горят.

И на сердце сладостно,
Весело, светло.
День сегодня радостный –
Христово Рождество!

Т. Шорыгина

Маленькой елочке
Холодно зимой,
Из лесу елочку
Взяли мы домой.

Беленький заинька
Елочку просил:
«Мятного пряничка
Зайке принеси!»

Белочка прыгала
В шубке голубой:
«Елочка, елочка,
Я пойду с тобой!»

Маленькой елочке
В комнатах тепло,
Заяц и белочка
Дышат на стекло.

Красные зяблики
Вьются у окна,
В теплой проталинке
Елочка видна.

Сколько на елочке
Шариков цветных,
Розовых пряников,
Шишек золотых!

Сколько под елочкой
Маленьких ребят!
Топают, хлопают,
Весело кричат:

«Елочка, елочка,
Яркие огни,
Синими бусами,
Елочка, звени,

Ветку нарядную
Ниже опусти,
Нас шоколадною
Рыбкой угости!

Встанем под елочкой
В дружный хоровод.
Весело, весело
Встретим Новый год!»

1934г.
Слова З. Александровой
Музыка М. Красева

В лесу родилась ёлочка,
В лесу она росла.
Зимой и летом стройная,
Зелёная была.

Метель ей пела песенку:
«Спи, ёлочка, бай-бай!»
Мороз снежком укутывал:
«Смотри, не замерзай!»

Трусишка зайка серенький
Под ёлочкой скакал.
Порою волк, сердитый волк,
Рысцою пробегал.

Чу! Снег по лесу частому
Под полозом скрипит
Лошадка мохноногая
Торопится, бежит.

Везёт лошадка дровенки
На дровнях мужичок
Срубил он нашу ёлочку
Под самый корешок.

И вот она, нарядная,
На праздник к нам пришла,
И много, много радости
Детишкам принесла.

Ёлка
Гнутся ветви мохнатые
Вниз к головкам детей;
Блещут бусы богатые
Переливом огней;
Шар за шариком прячется,
А звезда за звездой,
Нити светлые катятся,
Словно дождь золотой…
Поиграть, позабавиться
Собрались детки тут,
И тебе, Ель-красавица,
Свою песню поют.
Всё звенит, разрастается
Голосков детских хор,
И, сверкая, качается
Ёлки пышный убор.

Песня:
В лесу родилась елочка, в лесу она росла,
Зимой и летом стройная, зеленая была!
Метель ей пела песенки: спи, Ёлка… баю-бай!
Мороз снежком укутывал: смотри, не замерзай!
Трусишка зайка серенький под Ёлочкой скакал,
Порой сам волк, сердитый волк рысцою пробегал!..

Веселей и дружней
Пойте деточки!
Склонит Ёлка скорей
Свои веточки.
В них орехи блестят
Золочённые…
Кто тебе здесь не рад,
Ель зелёная?

Чу! снег по лесу частому под полозом скрипит,
Лошадка мохноногая торопится, бежит.
Везет лошадка дровенки, на дровнях мужичок.
Срубил он нашу Ёлочку под самый корешок…
Теперь ты здесь, нарядная, на праздник к нам пришла,
И много, много радости детишкам принесла.

Веселей и дружней
Пойте деточки!
Склонит Ёлка скорей
Свои веточки.
Выбирайте себе
Что понравится…
Ах, спасибо тебе,
Ель-красавица!

Раиса Кудашева, 1903 год
Композитор Л.К.Бекман
Журнал "Малютка", 1903, № 12

Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять,
Как ты смогла себя отдать
На растерзание вандалам.
Из мрачной глубины веков
Ты поднималась исполином,
Твой Петербург мирил врагов
Высокой доблестью полков
В век "золотой" Екатерины.
Россия!

Священной музыкой времен
Над златоглавою Москвою
Струился колокольный звон,
Но даже самый тихий, он
Кому-то не давал покоя.
А золотые купола
Кому-то черный глаз слепили:
Ты раздражала силы зла
И, видно, так их доняла,
Что ослепить тебя решили.
Россия!

Разверзлись с треском небеса,
И с визгом ринулись оттуда,
Срубая головы церквам
И славя нового царя,
Новоявленные иуды.
Тебя связали кумачом
И опустили на колени,
Сверкнул топор над палачом,
А приговор тебе прочел
Кровавый царь, великий... гений.
Россия!

Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять,
Как ты смогла себя отдать
На растерзание вандалам.
О, генеральская тетрадь,
Забитой правды возрождения,
Как тяжело тебя читать
Обманутому поколению.
Россия!

И. Тальков

У каждого из нас на свете есть места,
Куда приходим мы на миг отъединится,
Где память, как строка почтового листа,
Нам сердце исцелит, когда оно томиться.

Чистые пруды застенчивые ивы,
Как девчонки смолкли у воды,
Чистые пруды, веков зеленый сон,
Мой дальний берег детства,
Где звучит аккордеон.

И я спешу туда, там льется добрый свет,
И лодки на воде как солнечные пятна,
Отсюда мы с тобой ушли в круженье лет,
И вот я снова здесь, и ты придешь обратно!

Чистые пруды застенчивые ивы,
Как девчонки смолкли у воды,
Чистые пруды, веков зеленый сон,
Мой дальний берег детства,
Где звучит аккордеон.

Однажды ты пройдешь бульварное кольцо,
И в памяти твоей мы встретимся, наверно,
И воды отразят усталое (знакомое) лицо,
И сердце исцелят и успокоят нервы.

Чистые пруды застенчивые ивы,
Как девчонки смолкли у воды,
Чистые пруды, веков зеленый сон,
Мой дальний берег детства,
Где звучит аккордеон.

У каждого из нас на свете есть места,
Что нам за далью лет все ближе, все дороже,
Там дышится легко, там мира чистота,
Нас делает на миг счастливее и моложе.

Чистые пруды застенчивые ивы,
Как девчонки смолкли у воды,
Чистые пруды, веков зеленый сон,
Мой дальний берег детства,
Где звучит аккордеон.

И. Тальков

Я мечтаю вернуться с войны,
На которой родился и рос,
На руинах нищей страны
Под дождями из слез.
Но не предан земле тиран,
Объявивший войну стране,
И не видно конца и края
Этой войне.

Я пророчить не берусь,
Но точно знаю, что вернусь,
Пусть даже через сто веков
В страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою,
Я воскресну и спою
На первом дне рождения страны,
Вернувшейся с войны.

А когда затихают бои,
На привале, а не в строю,
Я о мире и о любви
Сочиняю и пою.
Облегченно вздыхают враги,
А друзья говорят: ты устал...
Ошибаются те и другие:
Это - привал.

Я завтра снова в бой сорвусь,
Но точно знаю, что вернусь,
Пусть даже через сто веков
В страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою,
Я воскресну и спою
На первом дне рождения страны,
Вернувшейся с войны.

С войны - вернусь.
Вернусь.

И. Тальков

Я - церковь без крестов
Лечу, раскинув руки.
Вдоль сонных берегов
Окаменевшей муки.
Я - вера без причин.
Я - правда без начала.
Ты слышишь, как вскричала
Душа среди осин.

Я - птица без небес.
Я - каменное эхо.
Полузабытых мест
Печальная примета.
Полночная Луна
Мои бинтует раны,
Да серые туманы
Купают купола.

Я - церковь без крестов
Стекаю вечно в землю,
Словам ушедшим внемлю
Да пению ветров.
Я - память без добра.
Я - знанье без стремлений.
Остывшая звезда
Пропавших поколений.

В душе моей темно,
Наколки о изменах,
Разбитое стекло,
Истерзанные стены.
А завтра я умру,
Прольётся дождь покоя.
Из памяти уйду,
Взорвавшись над рекою.

Ю. Шевчук
Группа "ДДТ"

Только когда плывёшь против течения,
Понимаешь, чего стоит свободное мнение.
Звенья собираются в длинные цепочки,
Линия жизни становится точкой.

Строчки и дни, стежок за стежком,
Шьют твоё дело с душой и огоньком.
Здесь, за решёткой, начальник-полковник,
Моя свобода - это радиоприёмник.

Я свободен словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.

Быть другим - это значит быть всегда одному.
Выбирай, что тебе - суму или тюрьму.
Никому просто так не даётся свобода,
Из неё нет выхода, и в неё нет входа.

Сода для того, чтобы чай был черней,
Понятно? Тогда и себе налей.
Я участвую в каком-то сидячем марафоне,
Хорошо, есть приёмник в магнитофоне.

Я свободен словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.

Чай, папиросы, ответы на вопросы,
Допросы, опять допросы.
Мой приёмник - односторонняя связь,
Тире и точки, арабская вязь.

Я не могу сказать, но зато я слышу,
Я видел, как крыса становится мышью.
То, что не стереть, как сильно ни три,
Свобода - это то, что у меня внутри.

Я свободен словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.

Свобода - это то, что у меня внутри.
Свобода - это то, что у меня внутри.
Свобода - это то, что у меня внутри.

С. Шнуров
Группа "Ленинград"

http://citypicture.ru/aziya/zakrytyj-gorod-priozersk/
http://citypicture.ru/aziya/priozersk-chast-2/
http://www.rusproject.org/pages/cur...ennij_mech.html
http://veteran.priozersk.com/
http://www.priozersk.com/4images/ca...es.php?cat_id=3
http://kazan-computer-museum.blogsp...-post_3624.html
http://blog.stalkersworld.ru/raznoe...giya-buran.html