Ай, салам алейкум, дорогая,

бригадир Басманного суда!

Это пишет памятник Абая.

Я живешь у Чистого пруда.

У меня из бронза сделан китель.

Из гранита тумбочка под зад.

Я большой казахский просветитель

был при жизни много лет назад.

Рядом у меня журчит фонтана.

Наверху совсем расцвел листва.

Мало кто у нас из Казахстана

получилось так осесть в Москва.

Мой душа весь день поет как лира.

Только с голубь у меня вражда.

Потому что голубь птица мира,

ну а мир нагадить рад всегда.

Но сейчас писать я не про это.

В суд решил писать сегодня я!

Сам я был всегда большой поэта,

ну а папа был большой судья.

С папой я и сам в суде когда-то поработал,

понимаешь, да?

Умный вещь скажу тебе как брату,

дорогой Басманная суда!

Чистый пруд хороший тихий место,

только скучный летом и зимой.

Слушай, эта акция протеста —

ты зачем их всех прогнал домой?

Это был такой хороший люди!

Столько было песен, шашлыка!

А без них опять мне голубь будет

регулярно капать на башка.

Здесь варил казан большая каша!

Чай зеленый люди пили здесь!

Говорили здесь Гудков и Яшин,

и Собчак ходил красивый весь!

Я услышал столько Окуджава!

Столько заводной девичий смех!

Очень злой Россия стал держава:

не дает гулять, гоняет всех.

Ты же был такой большой страною!

Космос-шмосмос и культур-мультур!

Но опять увлекся паранойя!

Но опять увлекся диктатур!

Ты зачем людей хватаешь в плен-то,

арестуешь чай и самовар?

Что тебе какой-то белый лента —

девушка надел гулять бульвар?

Ты, Басманный суд, совсем сердитый.

Ты зачем совсем сошел с ума?

Посади какой-нибудь бандита,

если у тебя пустой тюрьма!

Почему твой уголовный розыск

не искать себе нормальный дел?

Вах, какой в стране большой угроза —

хипстер белый ленточка надел!

Ты же видишь, как культурно было!

Ни один не какал в водоем!

Варим каша, фоткаем мобила,

Окуджава песенка поем!

Как смотреть в глаза другие страны?

Самому уже смешно, ага?

Хипстер в парке вытоптал тюльпаны —

двадцать миллион ущерб таньга!

Вах, совсем поступка некрасивый!

Вах, как мало мудрости и ум!

Что же ты, начальника России,

мелочный, как продавец изюм?

Дорогой, скажу тебе по сути,

объясню такой простой момент:

даже если люди выбрал Путин...

даже если шестьдесят процент...

даже если семьдесят, не важно!

Остальные (сам же посмотри) —

это пятьдесят мильёнов граждан!

Наших Казахстанов целых три!

Это же такой большой народа!

Прямо целый треть страна твоей!

Ты зачем отнял у них свобода

мирно погулять своих друзей?

Ты зачем на них ругаешь пресса?

Ты зачем пятнадцать суток штраф?

Ты бы лучше ради интереса

сам сюда приехал, коврик взяв!

Посидел, послушал Окуджава,

гречка пожевал из котелка...

И опять собрал большой держава,

что из двух частей у нас пока!

Пусть народ гуляет, как хотите!

Для того бульвар и сделан, нет?

Говорю тебе, как просветитель,

как казахский классик и поэт.

Дата, подпись: памятник Абая.

Очень с уважением. Пока!

(Грибоедов вот меня пугает,

что теперь и мне секир-башка:

говорит, затихни, бога ради,

и тебя причислят к мятежу...)

Памятник, да кто ж меня посадит?

Между прочим, я и так сижу.



Леонид Каганов.

                                           Муж секретарши





Практикантка







Клава из Соседнего Отдела





Баба Валя - Уборщица







Шеф, Я Исправлюсь...

Многим

Я- голос ваш, жар вашего дыхания,
Я- отражение вашего лица.
Напрасных крыл напрасны трепетания,-
Ведь все равно я с вами до конца.

Вот отчего вы любите так жадно
Меня в грехе и в немощи моей,
Вот отчего вы дали неоглядно
Мне лучшего из ваших сыновей,
Вот отчего вы даже не спросили
Меня ни слова никогда о нем
И чадными хвалами задымили
Мой навсегда опустошенный дом.
И говорят- нельзя теснее слиться,
Нельзя непоправимее любить...

Как хочет тень от тела отделиться,
Как хочет плоть с душою разлучиться,
Так я хочу теперь- забытой быть.

Анна Ахматова
Художник Delphin-Enjoras]]> 0

1.Анна Семенович 



Семенович и ее титьки! нет! Титьки и их Семенович.  У меня при взгляде на нее  ассоциация с немецким порно. И Ничего кроме "О я! о -о-о, ООООооооо!!! Дастиш фантастиш! Яя!" 



















Анастасия Волочкова - в красном. 



Тема титек и тут явно присутствует. Настя любит свои титьки, иначе чего бы она их так выпячивала? Но выглядят они жутковато, особенно в сочетании с ее могучими плечами.











Оксана Федорова.  Ощущение , что она пыталась  быть как можно более незаметной, в зеленом на фоне всего зеленого. А еще, она одевалась в темноте? Или не нее больше ничего не налезло из имеющегося в гардеробе?













 Анна Чапман.   Грибы? что за тонкий намек? 













Татьяна Терешина и Мерилин Монро. 









Лера Кудрявцева сменила несколько нарядов. 

























Яна Рудковская и Евгений Плющенко













Юлия Ковальчук в перьях и с Алексеем Чумаковым









Группа «ВИА Гра»









Певица Нюша









Вера Брежнева и Тимур Родригез









Германика и Алиса Хазанова













Анита Цой



Наряд Аниты №2 





Ева Польна и тоже в красном....  и тоже перья... 

















Николай Басков и его девушка









Виктория Лопырева





Ирина Слуцкая









Жанна Фриске



Если нет таких сисег как у Ани С. , то заголю хотя бы окорочек... 









Сати Казанова













Иосиф Кобзон с женой









Диана Гурцкая









Глюкоза











Вера Брежнева









Елка









Кира Пластинина









Виктория Дайнеко













Ани Лорак и Сергей Лазарев





Полина Гагарина





Юлия Савичева









Анна Седокова









Яна Чурикова









Дима Билан и Юля Волкова





















Лена Катина и T-killah













Татушки вместе





Группа "Серебро" - *ляди  на прогулке 

























Игорь Гуляев, Юлия Крылова 





Группа Hi-fi





Слава и ее дочь









Группа "Иванушки international"







Ирина Забияка, Митя Фомин









Лолита









Ирина Дубцова









Маша Малиновская

КОНЦЕРТНОЕ КРЕЩЕНИЕ В… КОММУНАЛКЕ

Основной костяк группы сформировался в начале 70-х. Это были: Николай Резанов (основатель группы, гитара, банджо), Роберт Сотов (бас), Александр Кавлелашвили ((аккордеон), Геннадий Яновский (ударные). Николай Резанов рассказывал, что сначала группа пела в ресторане «Парус», что на Петроградской стороне Северной столицы. Исполняла группа обычно шлягеры того времени, но для припозднившихся клиентов, понюхавших зону, пела и блатняк. Предваряя это дело примерно так: «А теперь, для Сереги и Мишки, которые недавно вернулись с Колымы, исполняется “Созрели вишни”!». А свой первый полупрофессиональный подпольный концерт группа сыграла в 1974 году, 14 ноября, во вторник (вторник был у всех ресторанных музыкантов тогда выходным днем), в одной из ленинградских богемных коммунальных квартир. На пленку было записано 28 песен (среди них такие как «Люблю цыгана Яна», «Мурка», «Поспели вишни в саду у дяди Вани», «На саночках», «Журавли»). Записано все это было всего за 3 часа. Придумали музыканты и одно техническое ноу-хау – микрофоны были подвешены к потолку на веревке.

Там же, в этой квартире, придумали и такое странное название для группы – «Братья Жемчужные» (просто у Николая Резанова уже было прозвище – Мишель Жемчужный). Как говорил Николай Резанов, причудливое название группы служило маскировкой от любопытства компетентных органов, поскольку блатняк тогда был под запретом. Правда, как-то Резанов признался, что название группы ему категорически не нравится, и оно его до сих пор коробит.

Считалось в Союзе, что «Братья Жемчужные» – это русские эмигранты, записи которых попадают в Страну Советов через «железный занавес». Правда, Александр Розенбаум, который тоже сотрудничал с группой, придумал более смешную версию. Он рассказывает, что как-то раз его вызвали в КГБ Киева и спросили: мол, а кто такие братья Жемчужные? На что он ответил: да это пьяные цыгане. Дескать, приехали, мы выпили, записали песенки на магнитофон, и они потом снова уехали.

Тот же Михаил Круг, который сотрудничал с «Братьями Жемчужными» уже в 90-е, как-то признался, что был всегда уверен, что эта группа – как раз эмигранты, и был поражен, узнав, что они все время жили в Ленинграде (кстати говоря, как-то на концерте Резанов натер микрофон Круга чесноком, да так, что тот весь концерт чихал – это такая старая шутка музыкантов-исполнителей).

Правда, все-таки не слишком верится, что всесильный Комитет был не в курсе, кто же такие эти «Братья»… Говорят, при Андропове на «подпольщиков» началась такая охота, что многие коллекционеры со слезами выбрасывали свои коллекции от греха подальше. Но почему-то «Братьев» не трогали.

СОЮЗ С СЕВЕРНЫМ

На том самом первом концерте в коммуналке артисты исполняли в основном так называемые «уличные» песни и еще запрещенного тогда Александра Галича. За тот концерт они на четверых получили 25 рублей. «Нормально, – говорил Николай Резанов. – Водка тогда стоила 4 рубля 12 копеек, коньяк чуть дороже… Мы после концертов обязательно выпивали, закусывали…». А вот кто мог выпить и до, и во время концерта, так это Аркадий Северный (Звездин), с которым группа записывалась с 1975 по 1980 год (то есть вплоть до самой трагической смерти певца). Тогда они исполняли так любимый Северным блатняк.

Это были чуть ли не самые продуктивные годы группы в творческом плане. Записи стремительно расходились по 1/6 части суши! Вместе с Северным «Братья Жемчужные» записали 32 двойных концертных альбома. Кстати говоря, первые два альбома даже продавались на виниловых пластинках в США в 1983 году. Как и Северный, участники группы очень любили так называемые «одесские» песни – песни-легенды блатной лирики («С одесского кичмана», «Соня», «Вернулся я в Одессу»). Кроме того, с особенным надрывом всегда исполнялась знаменитая песня «Окурочек», текст которой мы и приводим на этой странице.

КАБАЦКИЙ СТИЛЬ

В период с 1982 по 1983 год «Братья Жемчужные» записывались уже вместе с Александром Розенбаумом, в конце 80-х – с Игорем Карташовым, в 1992 году – с Виталием Крестовским и Александром Лобановским, в 1996 году – с Михаилом Кругом.

Поработали они и с такими известными артистами, как Трофим, Большеохтинский, Кабанова. Выступает с начала 90-х группа и самостоятельно – тогда-то страна и узнала их в лицо. К сожалению, в 2006 году скончался Николай Резанов (сердечная недостаточность), организатор, идейный вдохновитель и директор группы. Ему не было еще и шестидесяти. Тогда для всех друзей его смерть стала шоком и полнейшей неожиданностью. Сейчас «Братья Жемчужные» выступают уже не так часто, и иногда вместе все с тем же Розенбаумом.

Покойный Резанов как-то вспоминал: «Музыке я учился во дворе. Мальчишки постарше играли на гитарах. Возвращались репрессированные, привозившие лагерные песни». Так он и познакомился с блатняком.

Группа «Братья Жемчужные» не стеснялась подавать блатняк под джазовое исполнение – это безусловное их ноу-хау. Вообще они придали этому камерному (в прямом и переносном смысле) жанру некую концертность, парадность, лощеность, более сложную и глубокую музыкальную составляющую, сложные композиционные сюжеты. Фактически «Братья» позволяли исполнителям петь блатную песню под оркестр. Это очень любопытно в творческом плане. Этакий кабацкий стиль – фирменная фишка «Братьев», не зря их называли «пьяными цыганами». К тому же, такой стиль как нельзя лучше подходит к разухабистым блатным «одесским» песням.

Надо сказать, что никто из самих «Братьев», ни из солистов, которые с ними сотрудничали, не сидел в тюрьме. Это отразилось на музыке и песнях: они довольно легкие и не омрачены какой-то особой душевной болью. Так, во всяком случае, кажется. «Братья Жемчужные» (а в разные годы под этой вывеской поработали около тридцати музыкантов) позволили раскрыться многим солистам. Но ведь за роли второго плана также дают «Оскар». В своей нише легендарная группа его безусловно достойна.

А лучше всего про себя и про свое место в истории как-то в одном из интервью сказали сами «Братья»: «У нас никогда не было шумной, скандальной славы. Мы по духу все-таки не гастролеры, а студийные музыканты, аккомпанирующий состав, аранжировщики. Трудимся, не покладая гитар, клавишей имикрофонов…».

Юз Алешковский – Окурочек

Из Колымского белого ада

Шли мы в зону в морозном дыму.

Я увидел окурочек с красной помадой

И из строя рванулся к нему.

«Стой, стреляю!» – воскликнул конвойный.

Злобный пес разорвал мой бушлат.

Дорогие начальнички, будьте спокойны,

Я уже возвращаюсь назад.

И жену удавивший Капали»,

И активный один педераст

Всю дорогу до дома шагали, вздыхали,

Не спускали с окурочка глаз.

Баб не видел я года четыре,

Только мне наконец повезло,

Ах, окурочек, может быть, сТу-104

Диким ветром тебя занесло.

С кем ты, падла, любовь свою крутишь,

С кем дымишь сигареткой одной?

Ты ж во Внуково сдуру билета не купишь,

Чтобы хоть пролететь надо мной.

Проиграл тот окурочек в карты я,

Хоть дороже был сотни рублей,

Видно, нет, не видать мне счастливого фарта

Из-за грусти по даме червей.

Проиграл я и пайку, и сменку,

Сахарок на два года вперед,

Вот сижу я на нарах, поджавши коленки,

Мне же не в чем идти на развод.

Шел я к вахте босыми ногами,

Как Христос, и спокоен и тих,

Десять суток кровавыми красил губами

Я концы самокруток своих.

Пострадал я за этот окурочек,

Никого не кляня, не виня,

Господа из влиятельных лагерных урок

За размах уважали меня.

«Негодяй, ты на воле растратил

Миллион на блистательных дам!».

Это так, говорю, гражданин надзиратель,

Но зачем же вы так, гражданин надзиратель,

Рукавичкой меня – по губам.

____________________________________

Евгений Зимородок

ЗА решеткой, №11, ноябрь, 2008 г.

via