Ингрид.

Ночь.Звонок.Молчание.Ее руки скользят по стене. Ища опору?Опоры нет. Мир таков. Кто слабеет,того преследуют и съедают.В сучьем мире законы волчиные.Стук.Она лежит на полу. Приникает к дешевому ковру всем телом,вздрагивает. Слезы. Глупо?Но она одна. В этих четырех стенах. Она и телефон. И тот,который молчит на другом конце. Окна.Как глаза,выпученые в маслянистый мрак. За которым денно и нощно гудит огромный,живой организм-Озеро.

Утро. Телефонная трубка беспомощно валяется на стекле столика.Плевать,что телефон отключат.Плевать на все и на вся.За глухой и слепой стеной едет грузовик. Едет и звенит оборвавшейся цепью. Цепь скребет асфальт. Звон врезается в мозг. Словно маленький гном протянул ниточку намоченную в рассоле под крышкой черепа.Он подергивает ее на себя время от времени,оставляя красный маленький рот на мозге.Кровоточащий ротик.То на себя потянет то от себя.Жик-жик,взад-вперед...

Полдень. Гул озера нарастает. Он входит в окна,сквозь стены и потолок,и комната дрожит как воздух в пустыне. Даже различимы аккорды.Это песня.Песня огромного,бесформеного необъятного организма. Он заглушает разум,крепнет перед глазами.
Звонок. Она вздрагивает. Зарывается лицом в подушку.Ей кажется этого мало.Она забивается в угол тахты,с ногами,накидывает на голову плед,одеяло и зажимает пальцами уши. Звонка телефона не слышно. Но даже сквозь кожу она чувствует звук озера,красно-коричневую массу без очертаний,которая входит в ее голову,вытесняя мозг.


Пианист.

Глаза.Голубые,прозрачные.Широко распахнутые.Слезы. Боли или возвышенного наслаждения?
Те кто вокруг ,все молчат. И у них на глазах слезы...
Руки.Охватывают клавиши,с кипящим упоением,словно грудь любимой женщины.Звуки идут из сердца. За спиной слово "Der Paradieze". Раек.Кафе "Раек"? Музыка.Поток.Сусальное золото.Накрашеные губы и дешевая розовая пудра. Сотня убитых африканских слонов-белый блеск клавиш.Потертый ворот белой рубашки.Старый галстук сбившийся на сторону. Руки сростаются с клавишами.Они так долго молчали. Дайте,дайте же им выговориться!
Буфетчица,пышная и горячая.Плачет,краснея носом и пухлыми губами.Совсем как маленькая девочка. И ее разбудила музыка.

Гул.Вечная песня Озера.Кровь.В углу рта,застыла на подбородке.Корочкой.Черной,соленой корочкой.Тронешь пальцем-больно.Свет в окнах. Натолкнулся на дверь.Плечом. Теперь оно ноет.Шум нарастает.Ингрид?Почему именно она?Потому что красива...Или...
Хлопает дверь.Старая песня из запыленного радиоприемника. Гаснет свет в окнах. Молчание.


Озеро.

Волны.Гладкие и маслянистые. Растекается солнце.Оно-разумно?Как океан Лема. Оно поет.Песня?Да,песня.Страха,первобытного и звериного. Перед неясным,гигантским.От песни перехватывает дыхание. Хочется убежать но ноги прирастают к полу.Как во сне. Гул.

Звонок. Заливистый.Она встает.Затыкать уши безполезно.Ветер стегает по губам. Непогода усиливается.
Ветер машет метелками тросника.Над ее головой. Лицом к озеру. Она слушает его песню. После дождя Озеро раздается,как клоп проспавший в песке 100 лет,случайно попавший в каплю крови.Оно всасывает в себя воду и страхи.Взглядом к воде. Спиной к городу.Шорох.Сзади. Она поворачивается. Рука на плече. Удар. Хрип.

Она дрожит,глядя на свои руки. Они выпачканы. В крови. Тот кто стоял сзади,уткнулся лицом в жижу берега. Ножницы воткнуты в шею. Он хотел убить ее. Потом она бежит. Ей все равно,что будет потом. Главное убежать сейчас. В след ей несется гудящая,растущая песня Озера.

Кабинет стоматолога.

Главное,не подавать виду. Что бы не заподозрили. Никто не догадается что это она. Все своим ходом,тихо,мирно. Больше уже ей не звонят. Это была оборона. Теперь только вырвать отвратительно ноющий зуб и все. Ей даже нравиться озеро. Оно уже не такое страшное.А в солнечный день,даже красивое.

Врач просит подождать ее-ведь наркоз действует не сразу. Белый свет кабинета. Стол. Кресло. Она закрывает глаза.Откидывает голову на спинку кресла. Удары сердца спокойны. Шум Озера словно уходит куда то...

За ширмой.Кто-то за ширмой.Она видит тень. Любая тень видна за белым пластиковым экраном.Асистент врача?Все равно раздражает. Ходит тихо,легко.Инстинкт.Она сжимается. Ноги сгибает в коленях,прижимая их к подбороку,как в детстве.Он рядом с ней.Она видит его лицо. Это пианист из кафе. Он бледный,и всклокоченный. Она видит его улыбку. Радостную,детскую. Он идет к ней,делает успокаивающий жест худой рукой. Пиджак висит на нем,от чего он кажется щуплым и еще более молодым. Тонкие пальцы дрожат у ее лица. Гул Озера проникает в окна. Страх. Она прыгает с кресла,прижимается к стене. Он идет к ней.Он говорит что то,очень быстро,невнятно. Стол. Белый,на колесах,с инструментами. Она толкает его с силой,к нему. Он натыкается на стол,нагибается. Кончики пальцев ощущают холод.Ланцет. Маленький и острый как бритва.Еще шаг.Ингрид прижимается к стене,шарит по ней руками.У своего лица она видит его безмятежную улыбку. Ланцет ловит балансируя, луч света,отражаясь в ее расширеных зрачках.
Гул Озера нарастает,наполняет кабинет,оглушает. Визг захлебывается в нем.

Озеро поет,всасывая в себя последние вздохи еще теплой жертвы.

А в кабаке играет Пианист,
И извлекая яростные звуки,
Он кости клавиш загоняет вниз,
И мечутся подстреленые руки.

Разводы слез по бледному лицу,
И пыль на разлохмаченной одежде,
Ему бы в Рай,к небесному Отцу,
К таинственной,возвышенной Надежде.

Гудит глумливым улеем толпа,
Глотая жадно ревностные звуки,
Миссия у позорного столба,
До клавишей воздел шальные руки!

Но в кабаке играет Пианист,
Среди визливых,пьяных и бесстыдных,
В сонливом царстве дикий реформист,
Таким как он не больно,не обидно!

Мне губ твоих кровавая клубника,
Приснилась лунной ночью по весне,
И истекает сладострастьем Спика,
А ты молчишь в болотном,диком сне.

Из под камней замшелых и столетних,
Из-под коряг где змеи гнезда вьют,
Ползет любовь и ревность без ответа,
Ползком в те души,где ее зовут.

Она шипит змеиным блеском тая,
За воротник,за пазуху,в карман,
Она порок и ненависть вселяет,
И на глаза морфиновый туман.

И бродишь в чаще странный и безумный,
Себя забывший,потерявший сон,
И слышишь?Голос за удушьем шумный,
И колокольный,погребальный звон.

Припоминаешь терпкие мгновенья,
Шум красный леса,травяную сыть,
То эхо,что гремело в удаленьи,
Когда ты руку заносил убить?

И после вопля тишина сросталась,
Как шрам на шее выгнутой коня,
И звоном птиц росла и раздавалась,
До губ багровых от крови и дня.

И лес растет естественною силой,
Без совести и выдуманных мук,
Он разъедает с хрустом мышцы милой,
Как пойманную муху жрет паук.

Ползет любовь сукровицей по бритве,
Синюшностью по шее от платка,
Царапинками в той последней битве,
Под шорох листьев звоном молотка.

Природа всех во чрево призывает,
К кострам и предкам,к жертвам вновь и вновь,
А в перелеске гнилью мух сзывает,
Испитая,бессонная любовь!

Плот бьется о камни. В центре неба звенит натянутой струной солнце.
На плоту часто снятся сны. О земле. Морякам они снятся в океане,когда нет пресной воды. Потом вслед за ними приходят галлюцинации. Выплывают из морских бездн.
Ветер раздувает золотые нити волос.Ветер скользит по алому бархату и белым крыльям рукавов. Река зеленая. В ее навечно густых,лесистых берегах прячуться люди.Они бежали по берегу видя плот. В бревнах до сих пор торчат их стрелы.
Кожаный наладонник. Когда то он был черным,сейчас дырявый и стертый.По нему переливаются золотые легкие нити-их снова подхватил ветер.
Сталь. В стальной каске колышиться зной палевого неба.Когда она заржавеет розово-палевые отблески покинут ее и переселяться обратно в реку. Мне теперь часто снятся сны. О людях.
Людей много. Это толпа бесконечная и орущая. Грязная и оборваная. Кошмар?Нет,разве в кошмаре люди счастливы?
Они тоже спят. Они тоже видят сон,в котором толстый как боров,рогатый гигант швыряет в песок серую худую лошадь.Золотые нити колышаться в вышине,над толпой. Их прикрывает черный тяжелый занавес с кистями.И от этой его непомерной тяжести нити кажутся еще более тонкими,а шея которая держит их бледной и хрупкой.

Или сон о костре. Костер лижет как собака кость столб зажатый между его лапами. Он облизывает его вначале с одной стороны,потом с другой,а после уже вгрызается и в дерево и в жертвы принесенные огню. Площадь наполняет их крик,проклятия которые эти дочери и сыновья дьявола посылают христианам.

Плот ударяет об мель. Стоять на ногах уже невозможно. Я опускаюсь рядом с золотыми нитями. Парцирь сам притягивает назад,приказывая лечь лицом к небу.
Золотые нити рядом. Белый парус рукава раздувается на ветру и задевает мою щеку.
Мы выстоим.
Сон. Сон о корабле. Корабль висит в воздухе,плывет по верхушкам вечнозеленого леса. Огромный военный корабль. На нем триста пушек,и борта его не просто из просмоленных досок,а обшиты листовым железом. Такому кораблю все нипочем! Он просто заплутал где то,но плывет сюда,ко мне. Он знает как я жду его.

За мной пойдут лишь благословленные. Лишь они смогут увидеть Грааль который ищут все ,и проходят мимо него не видя. Он не спрятан в замке,окруженном стеной до небес. Грааль валяется возле дома каждого,в пыли у дороги. Но видят его лишь те, кто ДОЛЖЕН его увидеть. Кто Ищет тот Обрящет.

Я вижу дорогу. Вперед скачет всадник. Фуры увязают огромными колесами в грязи. Сверху их смывает ливень. Увязли все. Кто то тащит лошадей под узцы,кто то молиться,а кто то кричит в припадке отчаяния. Но всадник обгоняет их и мчиться вперед. За его спиной в ливне глохнут крики. А но мчиться вперед,зная,что когда впереди Грааль ,то останавливаться нельзя. Остановишься возле тонущего-и утонешь сам.

Кто может остановить меня?Бог?Я бросаю ему вызов а он молчит. А может,его и вовсе нет?
Конечно нет. Есть лишь триумф воли ,господствующей над всем. Кто со мной-тот обретет Рай.
А если не сужден нам Рам Рай,то отправися в Ад и завоюем его. Там говорят,климат жаркий и народу много для работы...

Тонкие золотые нити. Переплетаются с стрелами диска висящего в палевом небе.
На горизонте плывет стальной корабль.Мы поплывем на нем.Грааль близок.

Плот бьется об камни.Где-то в центре неба звенит натянутой струной Солнце.

2 марта 2007 года.

Сегодня я сломал авторучку и выбросил в ведро.Египтяне ими не пользовались!Пока я живу по законам современного мира,никакой надежды на осмысление папирусов я не имею.В гостинице мне работается плохо. Завтра попрошу разрешения на постройку землянки. Я точно знаю,что обязан окунуться в то время,когда написаны эти свитки,и может,я разгадаю их смысл.

3 марта 2007 года.

В магазине купил вощеную дощечку. Правда металлических палочек для письма не нашлось. Пишу на коре, за неимением папирусов . Теперь дневник веду на ней. Перо сделал сам-из тросника. Тушь утащил у жены-пока буду писать ей,а потом может приготовлю ее сам,как древние.
Писать довольно трудно-тростины ломаються.

5 марта 2007 года.

Сегодня мне торжественно разрешили выстроить землянку. Коллеги смотрели на меня так,будто я не в себе. Участок находиться недалеко от музея,около притока Тигра.Завтра принимаюсь за работу.

10 марта 2007 года.

Четвертый день копаю. Тяжело. Ладони покрылись мозолями,которые лопаются и болят.Копаю один,под молчаливое изумление проходящих мимо коллег. Сплю в палатке. Ночами лихорадит. Наверное от усталости.

11 марта 2007 года.
Пока не вырою,не напишу в дневник ни одного слова!Аминь!

2 апреля 2007 года.
Землянка готова. Уф. Пока копал нашел глину. Вырыл заодно земляную печь для обжига.

6 апреля 2007 года.
Посуду делаю кривенькую-гончарного круга пока не изобрел. Устаю так что после захода солнца падаю и засыпаю. Зато начинаю осознавать как жили древние. Чувствую себя Робинзоном. Правда я не на необитаемом острове-кругом меня гуляют египетские и американские коллеги,иногда подходят близко и с интересом смотрят как я "учусь выживать". Пожимают плечами. Сочувствуют.


8 апреля 2007 года.
Перенес в землянку железный ящик с папирусами. Я взял его под расписку у музея на 3 дня. Посмотрим,удастся ли теперь посмотреть на них новыми глазами.

9 апреля. Столько мыслей сразу! Это какое то прозрение! Приехал в гостиницу,захватил бумаги,машинку. Печатал пока не стемнело. Кажется мыслей хватит не на научный доклад а на трактат!

10 апреля .
За эту ночь я понял смысл всей Книги мертвых! Он в возрождении к новой жизни,к новому воплощению в мире живых! Я перевел еще раз название книги . И знаете,как оно звучит?";;; ;; ;;; ;;;;" -переводиться как-"Изречение выхода в день"!Выхода в день,в жизнь,а ведь египетскую культуру всегда считали культурой смерти.

13 апреля.
В гостинице мне передали записку от жены. Она пишет что больше не смогла так жить,что веду себя как сумасшедший. Она просит простить ее и возвращается домой. Но собственно,это дело ее. Хотя неприятно мне. Завтра делать доклад,доклад революционный,увлекательный,а она вот такое предательство...Хотя собственно и так бывает...Не всегда окружающие понимают тебя.

18 апреля.2007 года.

Я не думаю,что весь мой путь сюда прошел зря. Да,и коллеги меня не услышали. Вернее услышали,но предпочли сделать вид что не слышат. А один мой знакомый даже сказал-"Зачем вы пытаетесь в один час разрушить то что создавалось веками?"
Заблуждения которые создавались веками,и укоренялись в головах людей. От них трудно избавиться в одночасье.
Утром в газете обнаружил статью,где журналисты осмеивали и мой доклад и мою теорию. Что бы читатели не пришли к собственному выводу,они поспешили скормить им свое мнение.
И те его примут,с радостью,потому что думать неудобно а главное разрушительно для всего старого,ветхого и застойного как болото.
....................................................................

-А у Вас однако хорошо получается делать горшки!Еще немного и их не отличат от подлинных египетских и финикийских сосудов-говорит доктор наук Иванчук,заглядывая мне через плечо.
Я смотрю на него с некоторой надеждой-у него свежий ум и свобода от стереотипов.
Слушайте,Степан-говорю я. Вы то что скажете по поводу моей теории?Вы же понимаете что она намного ближе к истине чем те заплесневелые фолианты которые считают непогрешимими!Вы же знаете,что я не просто забавлялся здесь,я жил жизнью тех людей,я постарался понять их,и мне это удалось. Что скажете вы?

-Иванчук отводит глаза в сторону. Где то около рукава Тигра по тросникам несется сухой,раскаленный ветер с пылью.
-У вас очень хорошо получаеться делать горшки. Удачи вам!-повторяет он механически.
Я сижу и недоуменно смотрю вслед его широкой спине уплывающей от меня в облаке легкой золотистой пыли.

Человек стоит у стены обитой серыми тюфяками. Тюфяками здесь обита вся комната-пол,стены,потолок. И нет острых углов и окон. Человек идет вдоль стены,прислоняясь к ней,что бы не упасть. Он ощупывает тюфяки нервными пальцами,словно пытаясь найти щелку между ними,щелку наружу. Может,найдя ее он припадет к ней губами,в надежде выпить глоток воздуха не заточенного в эти стены.Свежего воздуха.
Человек прижимается к мягкой стене и шарит по ней ладонью. Он всхлипывает и говорит что то. Непонятно что он говорит-он что то объясняет,оправдывается,и по лицу его текут слезы. Они постоянно текут-так же как постоянно-с упорным постоянством автомата,он бредет вдоль стены,щупает ее и что то говорит.С кем то невидимым он шепчет и обещает ему нечто известное лишь ему одному.

Человек ходит так уже двое суток. Человека нашли вот таким в лесу. Там он шатался,оборванный,с прядями спутанных волос свисавших на глаза,прижимаясь к могучим стволам деревьев,сбивая в кровь пальцы об их кору. Он ходил возле вязов и шептал что то.И плакал. Он же все время плачет. Так его и привезли в больницу-плачущего,кричащего что-то,с покрытыми ссадинами руками,лишенными ногтей.
Его,отчаянно вырывавшегося втолкнули в комнату обитую тюфяками и захлопнули дверь. И теперь он здесь. Здесь он не причинит себе вреда...

Земля в марте приходила в себя как человек,пробывший полгода в тисках тяжелой болезни. Она словно пошатывалась на паучьих ногах дистрофика,держась рукой за спинку своей койки. Она жадно глотала первый южный ветер,и на ее арбузообразном темени топорщились редкие волоски продрогших лесов. И по лицу Земли,лицу бесформенно-измученому текли потами слабости первые паводки.И она снова вздрагивала своим набухающим,отекшим телом,и вдыхала. Вдыхала ветерок,приносящий из зарослей сладко-тошнотворный запах падали,проспавшей под панцирем льда зиму,а теперь выползшей на солнце,и начавшей соединяться с вечным хаосом материи.

Весна,похотливая,течная сука шарила повсюду. По душам,по рукам,по глазам,наполняя их звериными огоньками,и пробуждая то что зимой казалось давно забытым...
Человек,механически гладящий стены обитые тюфяками,тоже знал весну. Его бег по лесу пришелся на первую неделю возрождения Земли. Человек помнит как неистово стегали его по щекам гибкие ветки ив,когда он продирался через них,катился кубарем в замшелые провалы канав,поднимался и не чувствуя боли ссадин бежал дальше. И его гнала весна.

Человек,оглушенный тюфяковостью комнаты так же меряет ее шагами. Он шепчет непереставая. Он так же шептал неделю назад-снова и снова убеждая ее в чем-то. Она была старше его на много лет-ей было сорок,ему-двадцать пять. Человек становился перед ней на колени,как перед иконой.Человек целовал ей руку.Он помнит-он много говорил ей много слов. Только не помнит,не помнит,не помнит каких. Он говорил ей что то со слезами,умоляя ее. Но о чем?Он не может припомнить.
А потом она затихла в постели,в ворохе скомканных,сбитых на пол простынь.Человек помнит ее-она была белая-белая. Только на ее изогнутой в сторону шее вряд как следы пуль на стене тюрьмы выстроились четыре синих пятнышка. Это были следы пальцев.Ее рука неловко и больно завернутая за спину так и осталась там.Человек видит как она дышала последние мгновения. Нет,не дышала-сражалась за каждый нечаянный глоток воздуха. Она трепетала как петух,которого держит за горло ласка. Она пила воздух со свистом,как что то плотное,как воду. И тогда ему надоело это он сжал пальцы сильнее.По ее телу пошла волнами крупная дрожь. На лбу и лице он видел испарину,и ему стало противно. Она широко раскрывала рот,словно пытаясь отторгнуть что то,и тело ее перекатывалось волнами судорог.

Человек долго потом наблюдал за ней.Вначале она стала твердой,как дерево. Ее суставы окостенели и не гнулись. Он попробовал высвободить ее руку,завернутую за спину. Ему не удалось.Прошел час,другой. Он лежал рядом с ней на кровати,следя за ней,словно ожидая чего то. К вечеру он с удивлением заметил,что она вдруг стала мягкой.Ее лицо даже изменилось. Оно приняло какое то выражение. Он дотронулся до ее колена,ступни. Они стали эластичными как у живой.Он обнял ее и припал ухом к груди. Он слышал шум. Но не ее серца. Это был красный шум прибоя. Прибоя в его голове. Он пролежал с ней вместе в оцепенении целую вечность. Он сам словно стал окоченевшим,и даже усилием воли не смог бы заставить себя подняться...
Он даже задремал. Когда он открыл глаза,то встретился взглядом с желтым оком луны,пристально смотревшей в окно. Пока он спал она таки ускользнула. Жизнь видимо на минутку вернулась с пути в страну мертвых,и заскочила в ее тело,забыв что то. Как она ушла,и женщина снова сделалась каменной он не заметил.
Он взял со стола опасную бритву. Он с силой полоснул ей свою руку-тыльную сторону запястья. Он стоял в фиолетовых сумерьках у зеркала,и размазывал свою кровь по губам. От этого его рот стал большим и красным. Потом он повернулся к ней,не выпуская бритвы из рук. Теперь он видел ее всю,и всю ее комнату,не кусками,не через ощущения,а глазами и разумом охватывая это пространство. Он понял. Только сейчас,вглядываясь в нее,белевшую на подушках,поджавшую под себя ногу и руку,он понял что она умерла. Что он убил ее. Она же мертвая. От каменных глыб его сознания отхлынул красно-коричневый океан,обнажая истину.Он швырнул бритву на кровать и заметался по комнате. Он бегал по ней как ошпареный,натыкаясь на мебель и опрокидывая ее. Потом обессилев он упал в кресло. Красный шум нарастал. Он поглощал его сознание. И сквозь пелену,как капли ледяной воды по обритому темени щелкали минуты бытия,отбиваемые маятником маленьких часов.
Он терпел эти капли,забиваясь подальше в кресло,и глядя на стену и кровать пересохшими океанами глаз. А то,что еще утром было женщиной,наверное ухмылялось,заглядывая ему в душу. В душу где бушевал красный шум.

Он стоял на ногах посреди комнаты с переломаной мебелью и захлебывался в крике. От крика у него поплыли перед глазами стены и со свистом выпорхнул из под ног пол. Он прыгнул куда то,ослепнув и оглохнув одновременно.
Под утро он поднял голову. Он лежал на полу,около ее кровати. Вокруг валялась куча обломков часов. Он сел,чувствуя лишь боль в расшибленой голове. А правую руку он сжал в кулак. Он попытался разжать ее,но это оказалось нелегко,она одеревянела от судороги. Он разжимал собственную ладонь палец за пальцем,как у трупа. Потом он сидел уставившись на минутную стрелку,которую все это время сжимал в кулаке.

Потом он встал и пошел,но потеряв контроль над своими же движениями стукнулся лбом об стену. В припадке ярости он запустил попавшейся под руку статуэткой в стену,но руки его тряслись и он промахнулся.
Статуэтка расколола пополам круглый аквариум,стоявший на тумбочке.Он страшно испугался,и оцепенев вжался в стену,следя широко открытыми глазами за осклизлыми красными рыбками прыгавшими в груде стекла у его ног.

Потом залился трелью телефон. Он звонил,разрывая визгом провода,но его трубку никто не поднял. Он звонил в пустой квартире. В это же время человек бежал по лесу,падая в канавы,и продираясь свозь кусты. Его гнал страх и весна.

За окном распускаются похожие на груди девочки-подростка бутоны яблонь.
Человек стоит у стены обитой серыми тюфяками. Тюфяками здесь обита вся комната-пол,стены,потолок. И нет острых углов и окон. Человек идет вдоль стены,прислоняясь к ней,что бы не упасть. Он ощупывает тюфяки нервными пальцами,словно пытаясь найти щелку между ними,щелку наружу. Может,найдя ее он припадет к ней губами,в надежде выпить глоток воздуха не заточенного в эти стены.Свежего воздуха.

19 октября 1991 года. За бронированным стеклом серый залив.И песок серый-пресерый. От этого становиться грустно. Может все живут так как я?Cтены,стены,люди в зеленых стерильных костюмах,и серая полоска воды за окнами?А почему тогда Экзюпери пишет о розовых садах и звездах?Это что,его выдумка?Такая же как и мой океан?Нет...Не хочеться что бы это было выдумкой...А может я просто сплю...Где то было написано-"Все люди спят и тот сон,который они видят,они считают жизнью"...Наверное я просто сплю...Сплю 12 лет.
Вчера был мой тринадцатый день рождения. Из своих 13 лет,12 я провел здесь. Почему?Я чем то провинился?Мама как то ляпнула,забыв,что мне она обязана лгать-"Твоя болезнь...Твоя болезнь-это плата за грехи нашей семьи...Ой,но почему же так!"-и залилась слезами. И слезы эти какие то театральные. Я терпеть не могу когда мне начинают сочувствовать. А взрослые любят посочувствовать-конечно им жалко меня. А под сочувствием кроется крик изумления-как это он и дожил до 13 лет?!Такое невозможно!
А он дожил. Взял и дожил. Просто так,на спор. Хотя от малейшего сквозняка я месяцами лежу пластом и задыхаюсь,словно туберкулезник.
Эту мою болезнь называют каким то сложным словом,а попросту это отсутствие иммунитета. (Вот видите какие я слова в свои 13 лет знаю!)Представляете себе,я ведь никогда не был снаружи своей палаты. Я,как некое тропическое растение,существую под колпаком. Это почти в прямом смысле. Все что мне приносят,проходит кучу разных процедур. Когда я был маленький,мне приносили игрушки,от которых воняло всякой химией(это что бы ни один микроб не проскочил) потом книжки-мама знает как я люблю читать,и приносит книги. Но и от них пахнет самой разнообразной дезинфекцией...

Да,я забыл представиться. У меня последние месяцы плохо с памятью. Забываю даже то,что было вчера.Меня зовут Лопе. Имя вам может показаться странным-оно испанское. Мама утверждает что ее дед был испанцем...Она иногда начинает рассказывать о Мадриде,и дворцах эпохи Филиппа 1v-душегуба.А мне Испания представляется чем то бесформеным,черно-желто-красным. И красочные сцены корриды и сиесты,сколько не пытаюсь.все равно представить себе не могу.
......................................................................
Иной раз я лежу закрыв глаза и вижу ту жизнь,про которую пишут в книгах.
Я вижу улицы Нью-Иорка и Лондона из рассказов Хэмингуэя,и маленькие,нахохлившиеся под дождем кафе,где собираются волевые мужчины и обольстительные,неприступные женщины. Я вижу войну,такой какой ее описывают,и кажется сам я там,я чувствую себя героями этих книг.То что я не знаю,я начинаю домысливать...есть например,непонятные слова-красивые,а значения не знаешь. А взрослые инода обижаются,если спрашиваешь. Им кажется,что ты нарочно хочешь подловить их на незнании и посмеяться. Странные они. Они вечно недовольны ,торопяться,будто смогут обмануть время и успеть...И главное-им кажется что над ними смеются...Правда есть такие,что уверены в себе-они еще страшнее. Такие,мне кажется,могут уничтожить любого,и никто им ничего не скажет,потому что у них всегда есть оправдание-"так надо"...
Когда вот такого уверенного спрашиваешь о своем будущем он уверенно заявляет-"Ты поправишься Лопе. Ты будешь жить долго,женишься и еще послужишь в морской пехоте.Я верю,у нас это получиться"
А меня разбирает смех,когда они так говорят. Хорошо,я женюсь. Моя жена пройдет тщааательную дезинфекцию и поселиться со мной под колпаком. В морских пехотинцах тоже интересно будет служить-представляете в моем блоке отряд дезинфицированных пехотинцев одетых в стерильные костюмы?!Или нет:я в скафандре,бегу с ними на тренировках....Смешно,правда ведь,очень смешно?
Конечно,у меня есть телевизор. Иногда там показывают великолепные поля,под синим небом,поля заросшие алыми цветами. И когда по ним бегут люди,и кричат что цветы "пахнут так сладко" хочется тоже побежать,нырнуть в этот океан цвета...А какой правда толк в него нырять?В спецкостюме и маске закрывающей лицо навряд ли можно ощутить прикосновение лепестков к щеке...А иногда мне такое сниться-сниться солнечный свет,который тоже мне противопоказан,так как от него кожа лопает и покрывается язвами,сняться цветы,которые я видел лишь на фото и на экране телевизора,потому что контакт с ними мне строго воспрещен...
...Залив серый. А над заливом мечутся птицы. Их сегодня почему то очень много...Порой интересно их считать,воображая что прицеливаешься в них,как герои Майн Рида или О Генри,отважные охотники...
Я даже когда закрываю глаза вижу себя в лесу,где еще лежит снег. Я в лисьей шапке,куртке из кожи лани,и конечно же,у меня есть ружье(которым я сбиваю на лету доже быстрых ястребов) и лошадь. Лошадь-это отдельная история-я не просто вижу ее,белую с коричневыми пятнами,но и чувствую ее запах,и даже на ощупь-ее шкуру,под которой перекатываются стальные мышцы. Эта лошадь может бежать целый день не уставая...И еще она умеет отыскивать следы(эту способность моего скакуна я украл в одном романе вышеупомянутого Майн Рида).А впереди меня ждут горы,глухие перелески,где в апреле еще лежит снег,и глухари,прячущиеся под пнями...
................................................................
Еще временами я начинаю переноситься в тот мир,который я создал сам. Я его придумывал,основываясь на книгах,фильмах и неком чувстве,которое жило во мне...
....................................................................
Что за чувство?Попытаюсь рассказать,если хватит слов описать это. Ведь самое сложное описать чувства. Это никому почти не удается.
Хотя бы,попытаюсь. Это чувство чего то абсолютного,непоколебимого. То что может соединить меня,маленького и больного с чем то высшем,с всеобщим. В душе я назвал это "Вершиной мира"...Как то попытался рассказать об этом маме. Она грусно улыбнулось и где то внутри,около сердца моего побежал холодок стыда и сожаления-никогда ненадо говорить о сокровенном,если даже надеешься на понимание. Конечно же,мои обрывисто-бессвязные слова показались ей лепетом очень больного,лишенного всех прелестей жизни ребенка.(Она по сей день называет меня ребенком.Мне это больно,но еще больнее,когда она говорит врачам-"Ребенок .Ребенок болен. Надо ребенку лекарство"...У меня при этом такое чувство,словно она ставит крест на моей способности рассуждать серьозно,и способность принимать и понимать мою судьбу...)

Так вот,вернемся к нашим баранам,как говорит новый доктор. Я день ото дня все больше ощущаю это вершину мира,пик человечности и человека. А потом еще вижу океан. Но это не та серость за окном. Нет,нет. Это массы лазоревой воды,закрывшей поверхность созданного мной мира.Я создал свой мир.И я решил покрыть его твердь океаном.(Идея конечно же не моя,куда там!Месяца три назад,я прочел в учебнике естествознания,о том как поверхность Земли в древности покрывал океан) И с тех пор я не только вижу,но и ощущаю его воды-они заполняют все вокруг. Я имею в своей голове мир глобальный(терпеть не могу мелочи)И в мире моем все огромно. Когда нибудь вы прочтете это письмо. Да,наверное прочтете. Моряки запечатывали свое послание в бутылку и швыряли в океан. А у меня океан лишь в голове. Поэтому я наберу этот текст на мониторе компьютера и выпущу его в интернет.Я наделал наверное кучу ошибок,но вы меня простите. Я никогда в жизни не писал. Сейчас я печатаю это только потому что через три дня мне сделают операцию. Возможно,после нее я стану таким как вы все. Мы встретимся с вами,и вместе посмеемся над моей еще недавней немощностью. И может даже,я буду служить в морских пехотинцах,как обещал доктор. И даже без скафандра. И без кислородной маске. Просто так. Как все.
...................................................................

В 1991 году во время операции по пересадке костного мозга в США погиб 13 летний Лопе Кэррел. Он был единственным ребенком в мире,дожившим до 13 лет,имея от рождения недоразвитую имунную систему. (из сообщения СМИ)

...................................................................
У каждого из нас в душе Океан. Главное только не дать ему обмелеть.

Пять градусов ниже ноля. На пристани лужи закованы ледяной коркой. Дунай синий,словно бархат,но эта синева ледяная.К волнам прижимается тяжелый,раздувшийся от выпитой крови,багровый клоп-заходящее солнце. Поздняя осень. Пять градусов ниже ноля.

Целый час Юзеф возился,срезая с серо-коричневой,грязной куртки шестиконечную звезду Давида.Мельник,который как жердь упирался в потолок,нависая над Юзефом своим двухметровым ростом,смотрел на закат и покуривал. Юзефу тяжело давалась работа с ножницами-его пальцы были слишком узловаты и движения неуклюжи.Иногда серо-коричневая куртка пошевеливалась,и начинала хрипеть,словно кузнечные меха. Тогда Юзеф прекращал работу,а мельник выглядывал наружу из окошка рубки.Наконец звезда была позорна изгнана с левой стороны груди, и Юзеф отдуваясь вытер пот со лба.
-Крепко пришили,ссуки...-произнес он задумчиво.
-А это что бы не сорвали...Немцы...они экономят...На всем...-буркнул мельник.
Как его звали никто не помнил. Почему то все звали его мельником. Потому что он работал на мельнице. Знали еще о нем то что он небывалой силы. В драке он мог поднять за шкирки,словно щенков,двух здоровых мужчин,столкнуть их лбами,и небрежно бросить в сено.
......................................................................
-Подними ему голову. Я сейчас вина нагрею.-Мельник вышел и начал возиться с керосинкой. Юзеф послушно наклонился над курткой. В эту куртку,как в скорлупу,был заключен худенький,светлоглазый человек небольшого роста. Он хватал воздух ртом как выброшенная на плес рыба,и периодически заходился таким кашлем,что казалось еще немного и грудь его лопнет и разлетиться в куски.
Юзеф видел как маленький человек пытается сделать вид что он совсем не болен,что он не нуждается в помощи. Как же,интеллигент. Все они такие-думал Юзеф-сами из себя гнилые,от малейшего сквозняка могут ноги протянуть,а ведут себя так,будто им черт не брат. В них нет того естественного,человеческого,что есть в простых людях,которые стонут от боли и хохочут от радости.
Говорят,в России их коммунистическая власть не жалует. Уничтожают пачками. А они-не бояться. Продолжают даже в лагере чувствовать себя свободными,гордыми. Этого Юзеф не понимал. Конечно,может это и красиво. Но глупо.
Вот и этот Кляйн,свалившийся на их с мельником голову такой же. Приполз он к ним на баржу вчера,и свалился прямо на сходнях. Там они его и подобрали-больного,грязного с красноречивой звездой на левой стороне груди.
Когда то Клаус Кляйн был журналистом. Это Юзеф хорошо знал. Он помнил как хохотал с друзьями над ядовитыми памфлетами,которыми Кляйн угощал нацистов. И представлялся Юзефу он таким же высоким,сильным и мужественным как он сам или мельник. В общем ,своим парнем.
А теперь Юзеф мог только поражаться как этот тщедушный и маленький человек ничего не боиться. Утром он еще собирался уйти. Пытаясь удерживать взрывы кашля он уверял мельника и Юзефа,что его ищут и они могут пострадать. А он мол,здоров и не пропадет.
И в тот момент Юзефу подумалось что этот самый Кляйн даже на расстрел пойдет с гордо поднятой головой,доказывая всем что он здоровый и сильный.
...Кляйн в это время лежал неподвижно,словно мертвый,и перед его закрытыми глазами проносились в диком вихре раскрасневшиеся физиономии вошедших в раж гестаповцев,которые избивали его на допросе за те самые статьи над которыми хохотал Юзеф.
....................................................................
Буксир мерно порол фиолетовый бархат воды,выплевывая позади себя эпилептическую рыжеватую пену.
Из рубки Юзеф увидел как отрезает ему всякий путь к спасению катер береговой охраны.Сейчас ему неистово хотелось рвануть,выдавить из пыхтящего мотора все силы,уйти,сбежать. Но вместо этого он беспомощно сбавил скорость.
-Мельник..сделай что то...-прохрипел Юзеф
-Тихо ты.-ответствовал хладнокровный мельник. -сиди с ним,и что бы тихо!.Я их встречу.
...................................................................
Уже минут двадцать по шатающимся дощечкам палубы проходили трое вооруженных людей,в красивой серо-голубой форме. Каждый раз когда они задевали мельника,он тяжело вздыхал и посматривал на стену каюты. В стене была ниша. Это было нечто вроде шкафчика. Туда то и сконопатился Юзеф,сгребя в охапку кашляющего Кляйна. Тот кажется стал еще хуже чем днем. Кашель у него начинался после каждого глубокого вдоха.Юзеф скомкал платок и сунул его Кляйну в рот,как кляп. Тот немного притих.

В то же самое время рядом со шкафчиком остановился один из обыскивающих. Это был крепкий,явно деревенский парень,лет 20. Он медленно наклонился,что то поднимая с полу. Как пес,пущеный по следу он чуял,что добыча где то рядом.Юзеф словно окаменев смотрел широко раскрытыми глазами,как солдат двумя пальцами приподнял с пола куртку,на груди которой зияла шестиугольная дыра,сквозь которую просвечивала подкладка.
Они смотрели друг на друга,словно слов уже не было,и единственным способом разговора был взгляд.
-Вот видишь,я тебя поймал-говорили глаза солдата.
-Да,поймал. Но ты человек или тупая овчарка?
-Я солдат. Для меня выше всего выполнение долга. А на остальное плевать.
-Да,ты солдат.Но ты служишь для родины и за нее,а что может причинить родине маленький,больной интеллигент?Скажи,что?
-Я?Я знаю?Нам объясняли что от тех кто много думает очень много вреда. Они опасны.А потом-он еврей. А нам дан приказ истребить их. Нам объясняли,что они не люди.
-А тебе не кажется,что ты слишком много повторяешь слово "объясняли"?
Скажи,у тебя есть мозги?Свои мозги,которые есть у каждого зрелого мужчины?Ведь ты мужчина,да?А не ребенок,который верит каждому слову недалекого взрослого?
-Я выполняю долг. А те кто мешают...
-Я тебе не мешаю. Ты знаешь где он. Ты учуял его,как пес. Давай,бери его,тащи. Он пойдет с поднятой головой. Пойдет. А что почуствуешь ты?Ты?Ты же еще очень молод...И уже так..
-Что "так"?!
-Да нет,ничего. Иди,пес. Цепная овчарка должна выполнить долг. У тебя же нет разума...

Прошло несколько секунд которые показались Юзефу,боявшемуся дышать в шкафчике вечностью. Ему казалось что вокруг него открывается пасть вселенной и он летит туда,с обломками навсегда взорвавшегося мира.
За эти секунды не было произнесено ни слова. Мельник застыв наблюдал за солдатом. Тот медленно поднялся,все еще держа в руках куртку. Он наклонился к полу и поднял обрывок ржавой якорной цепи. Он медленно смотал куртку и обмотал ее цепью. Рукава завязал узлом,что бы не соскользнули. Он посмотрел на мельника еще раз. Размахнулся. Курка потяжелевшая от цепи втянулась в волны. Мельник стоял и смотрел то на солдата то на волны,с трудом сглатывая ком подступающий к горлу.
Катер уходил все дальше и дальше превращаясь в мутную точку на горизонте. С юга шла непогода потепление. Ветер и свет хлынули в убежище,когда мельник царапая в кровь руки снимал с укрыия тряпки и дощечки от ящиков. Изнутри ломился Юзеф.
-Ну что?
-Ушли,слава Богу.Давайте,вылезайте скорее.
Глаза обоих привыкли к свету. Они потянулись к Кляну и глухо вскрикнули. Как человек,которого ударили неожиданно и жестоко.
На них смотрели стеклянные глаза с точками зрачков.Навечно свободная душа журналиста мотыльком юркнула в холодную синеву реки.
Неловко засунутый Юзефом кляп умертвил его.

Бархатный ворот ночи,
Красность усталых глаз,
Черная тень . Приколочен.
В полночь.В урочный час.

Ветер скользнул по волнам,
Жив или наоборот?
Ставший пустым и вольным
Крейсер вернулся в порт.

Толпы бегут. Эх,плавание!.
Кто то еще с сумой,
Тихо стоит в гавани
Крейсер пустой с чумой,

Дом на краю. Окнами
В неба златую муть,
Я залюбуюсь локонами...
Страшно тебя спугнуть,

Я подойду тихо,
Каплю за каплей пить,
Жизни твоей лихо,
Крови густой сыть...

................
Утра печаль тронет
Розовый мрамор губ,
Где то сова стонет,
Крик ее сер,груб.

Роз лепесткам-грудью,
Светом луны стать,
Кто вы,мои судьи?
Вам ли меня поймать?

Ласка вострит ушки
Где-то ползет мышь,
Словно уйдя в подушки,
Ставши моей спишь...

Жар перерос в иней,
Руки людей,стон
На перекрест линий
Я в твой проник сон,

Люди сильны?Тоже!
Им ли меня пугать,
Только лишь Бог может
Душу твою отнять...

Я у истоков Века Золотого,
Пророком вещим на вершине став,
Несу в низины режущее слово,
Его знаменье к облакам подняв.

Я райских врат коснусь рукой горящей,
Наполнив кровью озеро молитв,
Я разнесу тропические чащи,
Себе расчистив полигон для битв.

Для битв с наземным,с конформистко-теплым,
С изменчивым,покладистым,родным,
И потекут расплавленные стекла,
Растопленные голосом моим.

Мне небо крылья на забрало сложит,
Я-божий гнев не знающий границ,
Я-тот кто есмь,я тот кто сон превзможет,
Я тот кто верой гасит свет зарниц.

За шагом шаг в изломах горной кручи,
На гребне шлема алый луч пленив,
Трепля по ветру флаг страны могучей,
Пройдет мой взвод на плечи мор взвалив.

Над пропастью подковы грянут эхом,
И захлебнуться заросли агав,
Безумец взвизгнет ошалевшим смехом,
А трус завоет к сапогам припав.

До Века-шаг,до шага-бесконечность,
Мираж приснился-парус вдалеке,
Но держит мысль на мушке скоротечность,
Как старый егерь сокола в руке.

Бушуя люд святых терзает в клочья,
А нам господь иное завещал,
Храпящий в стойле лишь покоя хочет,
В горизонтальном мире врост я встал.

Век золотой...Ты презирал бы квоты,
Исчезло "Мы",торжествовало "Я"
Вонзались в небо гордые высоты,
Герой бы стал вершиной бытия...

Но нет конца. И есть лишь край терпенья,
Души пустой,изнеженной изъян...
Ушли в туман воители,селенья,
Оставив место стае обезьян!

-Короче,какая гадина мой парень!И он еще,типа пропихнул в меня часть себя,заставил меня таскать своего гаденыша!-Я ясно чувствовал как она ходит взад и вперед,и как хрустят суставы ее пальцев(у нее есть привычка их ломать,отвратительная привычка)-Я хочу как бы освободиться от него...Понимаете,я типа молодая...Типа не нагулялась. Мужской голос что то буркнул ей в ответ. Она снова заговорила. В ее голосе звучали слезливые нотки. Жалось вызывает что ли?
Ей опять что то буркнули в ответ. Она перестала пускать дешевые слюни. Она заулыбалась. А я сжался в комок и приготовился к последнему сражению. Снаружи решалась моя судьба.

Когда она дышит-дышу и я. Но не так все просто. Сколько раз она пыталась задержать дыхание,лишь с тем что бы я задохся.С того момента как я начал чувствовать,началась моя борьба. Борьба жестокая и неравная. Борьба за господство в этом душном,ядовитом от выпитого алкоголя и съеденных таблеток трюме. Борьба за то что бы дожить до того дня,когда створки моей тюрьмы распахнуться и вытолкнут меня на воздух,где я уже не буду связан с ней толстым пульсирующим тросом.
Может она думает что слепой,или не имею чутья и осязания?Тогда она ошибается. Да,да,глаз у меня нет. Пока нет. Но они скоро появяться. Зато как я чувствую исступленные удары ее сердца. Как это сердце начинает колотиться,когда ей не надеть короткую футболку,не показать свой голый живот со стильным пирсингом в пупке! Она сама бы себя избивала бы по животу,падала бы на него,если бы не боялась панически боли. Она труслива,ужас как труслива.Но это не мешает ей ненавидеть меня. А мне -ее.
Но мне надо держаться. Я злой. Злоба и помогает мне выживать. Каждый день она отравляет свою кровь,зная что это лучший способ убить меня. Она лакает какую-то вонючую мерзость из бутылки,она кашляет,но при этом дышит табаком и еще какой то дрянью,от которой у меня начинаются галлюцинации. В них я вижу себя на берегу огромного океана. Где небо смешивается с волнами. Странно...Я никогда не был снаружи. А все это мне сниться. Наверное это память...Вековая,извечная. Память от Предков.

А она тоже борется. Она хлещет стакан за стаканом. Она уже изувечила меня,но я не подаю виду. Да,у меня нет пальцев на руках,и не будет. И вместо ступней кулдышки...Но и этими кулдышками я все еще могу пинать ее! Пинать ее,давшую мне жизнь,а теперь так мечтающую ее отнять.
Кто-то из нас двоих должен победить.Или я или она. Убить ее я не могу. Даже если очень захочу этого,то все равно не могу. Умрет она-умру я. Единственный способ выжить-бороться с ней,и продержаться до момента моего естественного изгнания в мир. Тогда я стану свободен. Где угодно,надеюсь,что вдали от нее. Я выживу,я это знаю точно. Но пока я в ее утробе защиты у меня,кроме толчов и пинков нет.А она похоже это знает. И торопиться. Не допустить.

С утра она ничего не ест. От этого у меня начинается удушье.А потом в ее доме хлопает дверь. К ней пришли. Она передает им что то. А после...

Я чувствую что ей что то вводят в кровь. Я не чувствую ничего кроме тошноты и дикой головной боли. И яркий свет.Я никогда не видел света. Это угроза. Теперь моя очередь. Я чувствую что они что то подводят ко мне-мерзкое,ледяное,стальное. Нет,не дождетесь. Я выжидаю. Когда этот,снаружи нацеливается на меня,я сжимаюсь и перемещаюсь вправо. Вовремя. Железо клацает рядом,вырывая кусок ее плоти. Я цел. Там,в просвет,откуда просунулся стальной инструмент хлещет поток крови. Не моей,ее. И главное что я слышу это крики снаружи,чужие крики,она то молчит. Инструмент больше не показывается.
Всю ночь она орет. Орет и мечется по кровати. Похоже она уже забыла о борьбе со мной,и занята лишь своей болью. Плохо что у нее жар.От этого я начинаю бредить. И дышать нечем,из нее уходит кровь.
А утром она затихла. Она больше не опасна мне. Но что это,что?Воздуха все меньше. Голова звенит,вот-вот лопнет на части...Я ведь выиграл это сражение,выиграл! Как звенит...
И океан плещет,бескрайний...Я там,уже там,свободный,не связанный с ее грязной утробой...Все-таки я победил ее...

...В моем доме нет зеркал. Я всегда избегаю смотреть в витрины.Потому что глядя в зеркало я забываю свое лицо. Свое истинное лицо. Я родился не собой. Не считайте меня сумасшедшим. Просто,моя душа заключена в ту скорлупу,которая не отражает ее сущности. Итак,я с рождения в тюрьме.Я знаю,какой я на самом деле. Я закрываю глаза и выжу свое лицо,но открывая их встречаю в зеркале чужака. Потом я возненавидел его. Нет,ненависть пришла не сразу. Вначале я глухо ворчал на него,как пес,которого душат удавкой. А потом,когда я встретил Нелли,я возненавидел его всей душой. Смеетесь?Не дай вам бог такого. Есть сущности живущие в человеке,и пожирающие его изнутри,а есть сущности чуждые тебе,но ставшие с рождения и до гроба твоим лицом. И ты сидишь внутри,в глухой клетке,смотришь в мир через амбразуры глаз,и воешь. Воешь громко,заливисто. Но не слышат тебя! Не слышат!!! Пока ты воешь,твоя тюрьма оболочка смеется и курит сигарету. Моя Нелли тоже любила не меня. Она любила того,поглотившего меня. Я словно Иона из чрева кита,выглядывал из своего живого гроба,искал ее взгляда,ее дыхания. Но взгляд ее ловил тот,кого я ненавидел. Его ловил тот кто "представлял " меня в мире. Представлял мою душу,погребенную в нем,где то на уровне желудка.
...................................................................
Нелли исполнилось 26 лет. Хотелось сделать ей приятное. Она любила игрушки. В магазине я выбрал ей куклу. Красивую,чем то похожую на Нелли. И вот,выходя на улицу,я понял что произошло нечто. Прямо на меня неслась машина. Я вовремя отскочил в сторону. Но водителя я видел. Он был в очках,но я разглядел его нос,губы и руки. Они были слишком знакомы мне что бы не узнать их...Это был он. Тот,кто держал меня в своем нутре. А теперь он отдельно от меня?
Он отдельно от меня...А я его ненавижу. Я ревновал к нему Нелли,страшно.Она целовала его губы,его руки обнимали ее...А я только скрежетал зубами,глубоко запрятаный внутрь его.
А теперь он свободен.Он на воле. И ищет меня что бы уничтожить. Я подхожу к зеркалу,все еще надеясь увидеть в нем себя. Нет. Из ртутной тишины зло ухмыляется Он.
.................................................................
В моей живой темнице у меня были свои вещи. Не его,одетые на нем,а мои. Мой собственный бежевый свитер и лакированная трубка.А он-то ведь не курит! А я курю. Сидя в этой темнице. Курю и смотрю сквозь пыльные окна его зрачков на проплывающие облака.
Они плывут,похожие на чудовищных,белоснежных зверей. Плывут вникуда. Я спрятан в темнице его тела,но все же могу смотреть на них. Иногда когда ты лишен всего может пригодиться способность радоваться малому.Облаку свободному,в отличие от меня или прорастающей траве. А Он все же не теряет надежды сломить меня. Заглушить мой голос в себе.
И еще-в этой темнице у меня есть один друг-кошка. Белая,большая кошка. Она так же прячется и страдает как и я-ведь он то ненавидит животных. Он сух и жесток со всем окружающим,включая Нелли.
А мы с кошкой все же не боимся его. Мы затаились и ждем своего часа. Часа,когда мы станем свободными.

Помнишь прошлое лето?А помнишь меня?Ну,пожалуйста,постарайся. Напряги память.Ты можешь...Ну вот,и что то проясняется. Я тогда снимал комнату в твоем дощатом доме,больше похожим на времянку.А он был правда,ну совсем как времянка. Зеленый и краска по стенам облезала. А за домом,твоим,на пустыре,где белели лошадиные кости кто то добрый высадил персиковые деревья. И тогда,весной они только зацветали. Может,ты и забыла меня. Помнишь,ты все подсмеивалась над мной,говорила что маленький,странный,неказистый...А потом со мной подружился твой брат,Михаэль. Ему понравились куклы которыми я зарабатывал на жизнь. Ты сейчас фыркнешь презрительно. Я не сомневаюсь. А вот такая у меня работа. Помнишь,я делал этих кукол,а потом разыгрывал сцены. Все их смотрели. Смеялись. И были счастливы. Ты еще тогда язвила насчет моего голоса-он казался тебе слишком высоким для мужчины. Я помню как Михаэль завороженно смотрел сценку,которую я представлял с куклой,и как ты по спадовой лестнице забралась на чердак-мою "маленькую обитель" Я краем глаза видел,как Михаэль махал на тебя рукой-боялся что ты спугнешь меня.А ты подперла щеку рукой и смотрела улыбаясь. Наверное у тебя пробуждалось тогда нечто теплое...
А потом я раздобыл моторную лодку. Ты ее помнишь?Она была такая ржавая,с некогда синими бортами и на одном из них было написано гордое слово "Глория"...
Потом ты попросила привозить тебя на ней к пляжу. Ну пляж то ты точно помнишь. Ты смотрела куда то вдаль,на хрупкие трости мачт плавающих в сиреневом зное.
Помнишь,как ты просила меня заехать за тобой?
Ты сидела в песке,улыбаясь ветру и щурясь в глаза солнцу. А я приплыл за тобой. Ты еще предложила мне кофе-оно всегда было с тобой в железном термосе... Я сел рядом с тобой на песок.Я смотрел на тебя не отрываясь. А потом кровь ударила мне в голову. Я попытался обнять тебя,даже повалить...Это отвратительно,мерзко,не спорю...Ты закричала,на твой крик прибежал какой то мужик...Он то и оторвал мои руки от тебя и толкнул меня в воду. А ты потом кокетничала с ним. Хотя он был старше тебя лет на двадцать...Наверное,он был достоин тебя...
А потом,вечером того же дня я хотел объясниться с тобой. Там же у воды. Ты тогда прямо посмотрела мне в глаза и отвесила звонкую пощечину. А дальше..Дальше я не помню. Помнят те кто пытался помочь мне. Ведь я не знал,не знал что у меня бывают припадки!Мне рассказали только как я бился в воде,и на губах моих пена и кровь застывали коркой,а ты убежала. Нет,я не осуждаю тебя. Ты испугалась. Это,наверное и в самом деле выглядело отвратительно...
Нет,нет! Я пришел сюда вовсе не затем,что бы упрекнуть тебя. Знаешь,как то порой начинаешь мыслить стихами...
На дверцах нарисованых
Лисица и барсук,
Здесь куклы замурованы,
Без соучастья рук,

Безвольные и сонные
До вечера лежат,
Но рампой оживленные
Хохочут и визжат...

Недвижные в коробке
В отсутствие Руки,
Не горды и не робки,
И в рост невысоки,

На ставнях солнце желтое,
Луна и облака,
А люди...тоже мертые..
Когда храпит Рука...

О чем это я?Видишь как все глупо...Вот прошел год и я зачем то позвонил в твою дверь.Нет,не претендую ни на что.Сижу около твоего стола в твоем кресле. И глядя на тебя проглатываю подступающий к горлу ком. Не дай тебе бог такого...Куда ты бежишь?А...ясно.Позвонили в дверь. Вот ты и возвращаешься. С телеграммой. Кто то важный,кто тебе нужен должен приехать. Ты его ждешь. Только...
Что только?-А только...Ничего. Знаешь,бывает. Наступает пустота,крушение мечты,за которой гонишься. Бегаешь,бегаешь,хап! Поймал!-А она лежит у тебя на ладони холодная и стальная.
И смотришь на нее и смотришь. А потом захлопываешь за собой дверь и словно издали,с немой черной бездны вырывается ветер.Сбрасывает волосы со лба. И далеко,словно не ты. Словно не с тобой. И все таки. Гремит один-единственный выстрел.

Оттуда видно все.Даже мысли...
-Почему у вас руки в крови?
-Как...Что такое?
-Я говорю,почему руки в крови?
-Я...порезался...Складным ножом...Случайно...
-А почему тогда весь рукав в крови,и притом правая рука?Вы что,левша?
-Нет...Отвяжитесь от меня! Отвяжитесь...Кровь,кровь..Я ничего не знаю...Я не убивал..
...............................................................................
Что такое плен?Вы там,за облаками можете этого не знать. Я напишу об этом,вкратце. Теперь у меня много времени. Целый месяц. Через месяц я встану у стенки. Плотно так встану,упрусь в нее лопатками. И грянет гром. А потом...Всегда возможны два выхода-Рай и Небытие...Ада точно нет. А смысл его устраивать,когда можно просто отправить душу в небытие.Туда где нет ничего. Даже тишины нет.
Так вот...Плен...
Это 15 лет назад. Это грязный,вонючий барак,где вповалку лежат тела,такие же грязные и вонючие.Они кажется,заполняют все-и пол и стены,и как бы даже под потолком витают. Их много,бесконечно. А еще они прибывают сюда.И те,прибывшие тоже лежат на полу.
Странно только,что эта теснота все таки может расступиться,образовав на полу кружок свободного пространства.А почему?А потому что,когда кружок образовывается,они чувствуют себя свободными. Снова мир,какой нибудь провинциальный город и балаган. Люди с детства влюблены в балаган. Он позволяет забыть о голоде и унижениях,позволяет им загрубевшим и избитым,снова почувствовать себя детьми.Когда ты выходишь и начинашь "представлять"-пародии на начальство,на них самих,затем какие нибудь дешевые фокусы,подсмотренные у одного парня во время пересылки-надо видеть их глаза. Только глаза-на изможденных,почерневших от грязи лицах. Эти глаза начинают лучиться. На мгновения они становятся свободными...А что может быть дороже свободы...
Изображаешь начальника лагеря,а краем глаза с дрожью следишь за входом. Там у притолоки,прислоняется к стене и покуривает рыжий бугай в форме. Охранник. И ему тоже нужен балаган в серости жизни. Смотрит на "начальника лагеря" и посмеивается. Даже забыл что вокруг не люди,а скоты которых он должен охранять как овчарка.Овчаркам запрещено радоваться.Но и они иногда вырываются на волю...
.............................................................................
Вы,там на небе знаете что такое весна?Может быть и знаете...Это тогда,когда тонет в зеркале проталин редкий лес.Это когда из-под желтых запутаных волос кочек, выглядывают голубые глаза подснежников и синих крокусов.

Распухшие почки тополей,мох на красных стволах буков,гроздья древестных грибов пахнут так сильно,одуряюще,что после духоты и вони барака кружится голова. Кружится так,что падаешь на колени,потом ничком,зарываясь лицом в мох.И над твоей головой звенит неумолчный звон птиц,приветствующих восходящее солнце.
У ручья раздавшегося от талой воды,стоишь на четвереньках. По собачьи глотаешь воду. Она немного отдает железом,высокогорьем и еще чем то...Неузнанным,но заставляющим сердце биться у самого горла,а голову кружиться сильнее...
.......................................................................
-Куда вы бежите! Стоять!
-Что...Что вам нужно...Вы..как это узнали...
-Сейчас вы пройдете с нами. Ваши документы?
-Они при мне...Зачем вы так?Я действительно убийца...Действительно...
-Идемте!
-Хорошо,только прошу вас не говорите об этом на улице...Что бы в городе не знали...
.......................................................................
Наверное,тогда,неделю назад,на берегу вы видели меня. Как я выбежал на берег,к барке.
Я бился об нее и тянул в воду. Знаете,это так странно. Она огромная,весит тонну,зарывается своей грузностью в песок,а ты маленький,словно муравей тащишь ее в волны. Ноги заплетаются,падаешь в песок и ташишь. А она не сдвигается с места.И волна. Она бьет всей массой тебя в бок,и валит. Ты ползаешь в песке,но соленый язык слизывает тебя с мелководья,ударяет об дно и тащит куда то. Переворачивает,катает по песку словно мокрую собачонку. А над тобой апатичная барка упирается в небо кормой.
Так бывает во сне-хочешь убежать а ноги прирастают к полу. Побег в другую жизнь невозможен...Так же как нет возможности отмыть грязь с души и кровь с рук...Душа и совесть не подлежат обновлению.
..............................................................................
До барки был заболоченный берег пруда.Вы это видели...Видели в подробностях. Заболоченный берег,поросший осокой. А город вонзался в облака нарисованными красными крышами,далеко-далеко внизу. И на берегу этом я зажал ей рот.Ладонью. Я стоял сзади,и не видел ее глаз. Нож вначале наткнулся на что-то твердое,я испугался что он сломается...Наткнулся наверное на грудину...Или пуговицу.Я его поднял снова. Время остановилось. Я только втыкал его во что то мягкое..закрыв глаза.
Она отяжелела,скользнула по моим рукам и легла в траву..Обмякшая как мешок. Ее повернутая на бок голова в тонких иголках осоки. Ее горло вздрагивало,как жабры рыбы с перебитым хребтом. Глаза ее давно остекленели,а горло все еще дрожало...и пальцами поджатой под себя руки она механически выщипывала траву...Травинку за травинкой...
............................................................................
Вы там,в раю,видели меня...Интересно только,знали ли вы что я чувствовал?то чувствуешь,когда весь вымазан кровью,которую не может смыть вода...Когда бежишь по полю.Оно нескончаемо. Тянется из вчерашнего дня в завтра.А ты бежишь,падаешь,потом опять встаешь...И снова падаешь...От кого бежишь?От себя?Или от нее,хватающей воздух в осоке,словно разрубленый карп.За что ты убил?За то что она была моложе и здоровей тебя.И за то что в тайне жалела тебя брезгливой жалостью.За то что намекала тебе из часа в час что ты безволен,слаб и боишься всего нового.За то что ей был нужен сильный и красивый. А на безрыбье и рак рыба. И ты,бывший военнопленный,бывший вор,лгун,неудачник этим самым раком и оказался.
Она всегда отворачивалась когда ты приходил домой из депо. Она отворачивалась,делая вид что ласкает дочку,потому что видеть тебя ей было жалко. Страшно и жалко.
Сейчас ты бежишь как ошпареный,а полчаса назад завороженно следил за тем как поднимается и опадает ее забрызганное кровью горло.Как у рыбы. Как у издыхающей рыбы. И сама она как рыба мокрая и скользкая...В ядовито-зеленой осоке....
..............................................................................
-Вы признаетесь в убийстве Ирины Ковальски?
-Да,признаю....
Они шарят по берегу.Они находят и ее. На ней каша жирных зеленых мух. Жаркие дни. Июнь.Ты стоишь поодаль. Вы видели это,конечно же.Я не бежал...Зачем?Смыть с себя прошлое нельзя. Его можно только убить...
-Почему вы стоите сдесь?
-Потому что устал убегать...

-Слушайте! Тсс! Прислушайтесь...Только хорошенько прислушайтесь..Вы все так много говорите,и за своим голосом не слышите этот страшный гул.Вы слышите этот звон пустоты?Земля то ведь полая...Топни ногой-гудит...
Господи...Как же крепнет этот...Гул...Он уже в моей голове,но это не гул,а голос...Он заполняе меня,он хочет разорвать мою голову изнутри...Нееееет!!!!!!Все кричит...И трава...И река...Наперебой...Что им надо от меня,а?Хоть бы оглохнуть...Избавиться раз и навсегда...От этих...голосов...
В моем мозге точно кто то поселился...Он маленький,синевато-розовый,склизкий...Похож на садового слизня с маленькими острыми зубками...Он питается моим мозгом...Я чувствую,как он грызет его...Особенно ночью,и поэтому я не могу спать...Он возится в черепе,я это ясно чувствую. Он ковыряет извилины,то легонько,то посильнее,щекочет их,а потом начинает подгрызать...Нежно вначале.А потом сильнее,сильнее,сильнее...Поэтому внутри черепа все зудит...Я сбрил волосы,полностью...Думал это из за них...Мою голову дважды в день...А оно не проходит.Слизень жрущий мой мозг скребется изнутри...Я знаю,он съест мой мозг и сам раздуется,заполнит весь череп...А потом,может быть сдохнет.Как крысы попавшие в ловушку-банку. Вначале они радуются,сжирая приманку. А когда она заканчивается,от голода отгрызают себе хвост и лапы. И сдыхают...
Там,за полем колокольня торчит. А,вы не знаете поле?Большое оно...Большое. На нем много маков.Сейчас они правда облетели...Полное поле зелененьких коробочек...Напоминает колья с насаженными на них отрублеными головами...А вообще это счастье-потерять голову...Разом прекратьть всю эту тряску,зуд,и звон....
Так....Опять забыл. О чем я?Да,кажется о колокольне. Она торчит. Протыкает небо. Серое,свинцовое небо. А эти,придурки считают что оно голубое и светится...
Эту колокольню никогда никто не посещал.А ведь там есть КОЛОКОЛ. Он медный,огромны-преогромный,и к нему привешена колотушка,как в средние века. А если ударить в него?То гул разойдется пульсирующими волнами по всей земле,оттолкнется от нее и уйдет к серой свицовой корке,пробежит по ней заставяя слышать всех,всех,всех!!!!!
...............................................................................
Теперь я буду стоять неподвижно. Пусть она ползает по мне. Маленькая,как лепесток,с тонкими когтистыми лапками и гибким тельцем,заросшим серой пушистой шерсткой. Люди прозвали их "насекомыми","бабочками","крапивницами"...Идиоты! Как можете вы окрещивать глупыми именами то,что создал Господь...Только Он имеет право называть свои творения...Дарить им имя и судьбу...
Она не хочет улетать...Ползет по моей щеке,носу,сидит на ухе.Маленькое,хрупкое Чудо творения...
Душа,не нашедшая покоя...А что станет с теми,кто вокруг меня?Они рождаются,живут,осязают... А ведь они....Пустые как земля. Боже мой! Только сейчас понял! Как же долго я бил головой в кирпичную стену,что бы просветление наступило сейчас....Они пустые и не знают этого...Самое страшное,что они этого НЕ ЗНАЮТ. Кто то должен был рассказать им об этом,тот же Бог,но почему,почему он не сделал этого?Он забыл...Но он же не человек что бы забывать...Нет...Он имеет право..Кто то должен! Стой! Какой же я дурак! Разве сама по себе пришла мне в голову эта мысль?Это Он. Он вогнал ее в мой мозг....
Я скажу им...Но как?Голос мой слаб....А..Если?!Если колокол...Да!
............................................................................
Сердце готово выпрыгнуть. Сколько можно...Эта винтовая лестница наверно нарочно так построена..что бы никто...никогда...Ладно. Я здесь,и должен.
...Сдесь на крыше ветер. И видно поля. Они зеленые,и где то спрятавшись в свое незнание живут люди. Я должен...
Как тяжел этот колокол! Размахиваюсь,бью,толкаю-а он с места не сдвинется...Ну еще раз.Падаю на него...Он такой огромный а я....Как блоха...Как мышь слабый и ничтожный..Грудью на него. Всем телом.Лбом-до боли,до крови...Подается...Еще,еще...
Бооом!!! Ну еще же!-Боммм!Бомммм! Бомммм!

Они долго спали,теперь бегут сюда. Не беда что раннее утро,и воскресенье. Они сбегаются!
Боже,ты видишь?Мы это сделали!Смотри как их много! Они стоят далеко внизу,подняв головы и смотрят. На меня. Только бы не лопнули легкие. Теперь пора сказать.
-Люди!!! Прислушайтесь к земле! Прислушайтесь к себе! Услышти пустоту в своем сердце! Не будьте глухими!!!!!(Боже,кажется сейчас у меня горлом хлынет кровь...Звенит в ушах.Все плывет)..
-Людиии!!!!! Пустота внутри вас!!! Вслушайтесь в этот ужасный крик,который вы зовете молчанием!!! Не молчите...Говорить надо правду..Всегда..гнать из себя пустоту...Гул полой земли...Это вам говорю не я! Это говорит Бог!!!

Что это??Они молчали,а теперь кричат что то..И еще. Эти люди в форме полицейских...Они идут сюда...Мой голос был слаб?Нет! Еще,из последних сил,грудью в поющую медь--Боооммм! Бомммм! Бомммм!!!

Это молчание...Только гул пустоты...Что это! Эти,в форме позади. Зачем! Нет! Этого не будет! Я знаю,что небо удержит меня! Удержит! Удержит!!!Шаг в него...И синева...Нет белизна...Гул стихает...Молчание...Как долго я его ждал...
...........................................................................
Заспаные горожани вкружок обступили тело лежавшего на земле. Это был маленький,худой человек,со старообразным лицом. Он лежал на боку,поджав под себя левую ногу.Его светлые,всклокоченые волосы отражались в темном лаке растекавшемся от его головы. На лице человека все еще хранилось сердитое и обиженное выражение. Краснота лака залившего мостовую усилилась,когда на ухо умершего спустилась крупная лимонно желтая бабочка.

Южным крестом- цепи из лун,
Юбки как ветер кружат между дюн,
Юрский период-мрак и хвощи,
Юты и кони ищи и свищи...
Юг-как свобода для спившихся птиц,
Юкола.Копоть. Слезы с ресниц.
Юнга-глупая блажь юных лет.
"Юнкер"-изъеденный бурей корвет...

Щепки-разлет в стороны.
Рубленый,пожженый лес.
Щенок-глупый,
Озлобленый,
В лодку рыбацкую влез.
Щеки-раздув толсто,
Лодку насос надувал
Щи-запах удушливый,
Голоден.Просто.
Ноздри как конь раздувал.
Щетка,по носу черному.
Визг.Лай. Рывок.
Щель в днище.
Воздух из лодки в нос ему:
К звездам взмывает Щенок!

Черный цвет-
Его много.
Черное море,
Черный рассвет,
Черное Солнце.
Чертополох-
Для прочих-урод
А я вижу в нем
Дикобраза питомца.

Челленджер-
Утлый космический челн,
Я его петь хочу

Чары-от ведьмы,
Живущей в лесу,
Цыкнувшей на свечу.

Честность-я сделал
И честный шаг...
Может быть он и глуп.
Человечность-
О ней говорить спешат,
Но разве Человек-скуп?
Чекалка-собака
Родная моя,
Гриву топорщит зло..
Ч..-Та,единственная.Моя..
С другими не повезло!

Знаете,я наверное схожу с ума.Как вы думаете,отчего люди теряют разум?А я вам отвечу-от страха. Я боюсь. Этот страх слишком силен,что бы его заглушить. Вы скажете что нелепо и стыдно признаваться в своем страхе?Нет,не стыдно. Когда я вытаскивал раненых и полз,таща на себе полумертвого человека в полевой госпиталь,где он приходил в себя,когда ему "по живому" начинали отпиливать ногу,я почему то не боялся. Потому что не было времени бояться.А теперь войны нет. Нет крови и выстрелов. Есть выкрашенные голубой краской бетонные стены. Много бетонных стен. Там внутри есть лестницы,двери-мириады дверей. Палаты. В этих палатах ходят Несуществующие. Это не бред. Я еще не сумасшедший,поверьте. Они проходят мимо меня,не задевая. А внизу,в реанимации лежит Он.Он лежит под громоздким аппаратом,к которому подключено несколько мониторов и тысячи трубок. Это мой страх. Когда я прихожу в палату,проверяю больных детей,я чувствую как Он стоит сзади. Смотрит в меня пустыми глазницами,затянутыми розовой кожей. У него нет глаз,но поверьте! Поверьте,он смотрит. Страшное существо. Ребенок,у которого нет мозга.Каждый день я вхожу в пустую реанимацию,проверяю барометры,электронные датчики,делаю запись состояния "пациента",подаю питательный раствор через специальную капельницу. Я сам кормлю свой страх,я сам ухаживаю за ним. Я поддерживаю температуру,что бы он не замерз,так как в его развороченным природой тельце нет центров регуляции кровяного давления. Он лежит так два года-странное существо,у которого нет мозга и нет крыши черепа,будто ее спилили.Я знаю,я по опыту знаю что с таким уродством дети погибают через несколько часов после появления на свет. А этот-живет. Живет два года. Некто положил его под дорогостоящий аппарат,который заставляет его огромное сердце вздрагивать,приподнимая кожу живота.
Когда я подхожу к нему,он розовеет. Он словно сосет из меня кровь... Маленький,лишенный мозга упырь...
Я год работаю в этой больнице,здесь слишком мало врачей и мало больных. Больные(это маленькие дети) все тихие-тихие,беззвучные. Они не разговаривают и не смеются.Их родители приходят тихими шагами,будто крадутся,и уводят или приводят детей.Здесь словно бояться громко сказать что то...

Есть еще лестница. Куда она уходит,где кончается-я не знаю. Я не раз пробовал дойти до упора,до конца,но его НЕБЫЛО. Она,лестница тянется куда то в бесконечность. Как то поднимаясь выше и выше я увидел дверь. Обычную белую дверь с непрозрачным,чечевицеобазным стеклом. За ней горел свет,и звенели голоса. Детские. Дети спорили,хохотали,визжали. Я стоял перед дверью,и внутри меня словно переворачивалось что то. Здесь в больнице всегда молчали. А за дверью был шум. Правда,шумели дети. Голосов взрослых я не слышал. Я так хотел войти в эту дверь...Я толкнул ее. Вначале кончиками пальцев,потом сильнее. Надавил ручку. Она слегка зашаталась но не открылась. Кто то запер ее... Я стоял и впивался в муть стекла,пытаясь разглядеть за ним что то. Но теней не было.Потом я спустился в реанимацию.
...............................................................................
Под аппаратом мерными ударами поднимался и опадал живот ребенка без мозга. По монитору бежали бесконечные зигзаги витальных ритмов. Этот ребенок пугал меня. Мне было страшно и около него и в других,дальних палатах. Теперь к страху примешалось некое чувство...Чувство того,что от меня что то скрыли. За стеклянной дверью.Неизвестность-это пытка. День за днем я поднимался к стеклянной двери и часами сидел возле нее. За ней звенели голоса.
Однажды я ткнулся в нее,не веря,не надеясь,просто от безысходности. Она подалась.Подалась внутрь. Кто то приоткрыл ее. Я рванулся. Я должен был,слышите,должен был открыть ее и войти,но...я не сделал этого. Я стоял перед ней и смотрел на щель из которой выползали хвостики света.Как я проклинал себя! Это было малодушие,трусость. Я не мог себя пересилить. Я не мог открыть эту дверь. В тот день я убежал от нее. Я бежал вниз по лестнице,потом выскочил на улицу и припал лицом к красному кирпичу стены. Шел дождь. Мелкий,весенний. А я стоял,впиваясь пальцами в кирпич.Та,я понял что это за дверь. Есть много видов Ада. Есть Ад Данте-с котлами и пытками; есть Ад Сартра с Другими; и есть еще вот такой Ад,где нет никого и ничего. Есть Дверь. И есть три чувства-любопытство,страх и стыд за страх. Последнее страшнее двух первых.Эта дверь показала мне самому что я вовсе не тот,каким себя считаю. Она показала мне меня изнутри;Показала что я боюсь...
.................................................................................
Я так себя и не преодолел...Ребенок без мозга продолжал высасывать из меня жизнь. Он молчал,дышал и розовел. А я стоял рядом,подавал в трубки питательный раствор и сходил с ума. Я снова и снова шел вверх по лестнице. Смотрел вниз. Пролеты между этажами были слишком узкими...В них нельзя было броситься и прикончить все это разом. А на окнах были решетки.
.............................................................................
Я стоял перед Дверью,лицом к ней. Там,внизу жил своей жизнью крошечный упырь. А впереди был Ад. Этот ад молча,как зеркало отражал меня. Я ударил в стекло кулаком. Оно зазвенело. Долго. Потом начали сыпаться осколки.Ребенок без мозга спал внизу,и наверное не слышал звона и треска. Они падали каким то потоком. Я стоял машинально сжимая в кулак рыжую от крови руку. За клыками осколков,бывших недавно стеклом двери я увидел комнату. Она была пустая. Стены и потолок были словно растворены в чем то. В ней никого не было. На полу стояла инвалидная коляска с погнутыми спицами,а на жестяной кровати без матраца лежала кукла. Дешевая пластмассовая кукла. А голоса неумолкали. Дети кричали,смеялись,хотя слов разобрать я не мог. Они говорили на каком то неизвестном мне языке.И тут я понял. В этой комнате жили звуки. Когда человек умирает,исчезает с лица земли,то остается его фантом-звук. В этой комнате прятались фантомы детей...Наверное погибших в этих стенах.
Я стоял и слушал. Я точно знал,что монстр без мозга сейчас спит,и ему снился я.
Я не чувствовал больше ни боли ни страха. Что то во мне успокоилось. За разбитой дверью весело галдели голоса несуществующих детей.

-Помнишь, я рассказывал тебе об острове? Там плещется море и живут большие птицы. Они никогда не летают. Они с удивлением смотрят на крикливых чаек. Они не знают другого мира кроме этого теплого острова… Помнишь?
Фанерная бабочка плыла над морем. Без бинокля было видно как на синей ладони океана желтели монеты островов.Фанерная бабочка несла двоих на своей хрупкой спине. Эти двое не побоялись взмыть в небо на шаткой, зависящей от ветра конструкции. Им уже нечего было бояться…
…
Женщина была совсем юная. Она была похожа на девочку. Худенькая с волосами цвета песка о большими голубыми глазами. Маленькая золотистая пушинка. Казалось что нечаянный порыв ветра с моря может подхватить ее и утащить куда то в горы, в свою берлогу. Она стояла на плоском как лепешка плесе и смотрела на волны, лизавшие прибрежную гальку.
Мужчина был старше ее. Он вообще выглядел старше своих лет. Невысокий, крепкий, с шевелюрой черных с сединой волос. Его небольшие темные глаза смотрели прямо и честно. Во время разговора собеседник обычно отводил глаза в сторону. Ему казалось что этот крепкий человек смотрит ему в душу.Солнечные лучи отпрыгнули от глади волн и осветили его лицо. Оно было изуродовано. По правой щеке тянулся толстый застарелый шрам.
Женщина знала о нем все. Она знала что его ищут. Она знала что многие страны мира объявили его международным преступником. Она знала что издан приказ взять его или живым или мертвым. А он знал ее. Он так же читал в ее мыслях как и она. Он знал что ей 24, что она одинока. И знал главное. Месяц назад ее приговорили. Спокойно, не посмотрев даже на ее ранимость. Холодный взгляд жующего коновала, посмевшего именовать себя врачом скользнул по ней.И было сказано:-«Медицина бессильна. Вас может спасти только чудо. Но чудес в нашем паршивом мире не бывает… Идите домой, деточка...»
Она вышла из поликлиники с остановившимися, невидящими глазами. Она даже не понимала что вокруг нее. Она стояла около какого то дома прислонясь спиной к стене. Мимо реками шелестели мгновения.Там он и столкнулся с ней. Он подхватил ее за руку, когда она сползала в пыль и копоть асфальта.Он довел ее до дома, впервые не испугавшись что его кто нибудь узнает. А ночью, раскуривая очередную сигарету в сквере понял, что завтра он придет к ней снова. Что он всегда будет возвращаться к ней, как к вечной Истине…
…

Они лежали на берегу. Затылками в горячем песке. Щека к щеке висок к виску. Их глаза были закрыты. Морские волны набегали на их ноги, но потом пугливо отскакивали обратно.
-Господи… Я только сейчас понял…
-Что ты понял?-спросила она тихо, не размыкая век, потому что доялась стряхнуть с ресниц теплый бриз пропахший солью.
-Что такое жить…
-А?
-Жить… Это не существовать отдельно от мира… А наоборот. Быть его частицей и вместе с тем одним целым. Как мы с тобой сейчас. Нас по отдельности не существует. Мы и море-одно, общее, вселенское… Ради этого стоит родиться…
-Тише… Молчи. Закрой глаза и живи...-прошептала она.
Волна налетела на них, словно смывая все прошлое, ненастоящее.
…
… По мелководью бежали птицы. Они были толсты и неуклюжи. Они вытягивали шей, подпрыгивали, взмахивали крыльми, видя над собой чаек. Он и она сидели на камне и молча смотрели на горизонт.
-Эти птицы похожи на нас-вдруг сказал он.
-Да… Мы так же рвемся к недосягаемому от настоящего…
-И в погоне за ним теряем себя-закончил он.
…

-Врач долго мыл руки. Затем он сел за стол и пожевав губами уставился на женщину. Она смотрела на него напряженно но без прежнего страха.
-Я ничего не понимаю, деточка. Либо я сошел с ума либо… Хотя черт знает эту природу! Учиться можно всю жизнь но нельзя понять ее, хитрую паскуду!
-Доктор, сколько мне осталось?-Голос маленькой женщины звучал твердо, и глаза смотрели испытующе.
-Вам? Сейчас вас склько?24? Ну при нынешних условиях жизни вы доживете эдак… ммм… доживете лет до восьмидесяти. Во всяком случае еще пятьдесят лет у вас есть в запасе. Если конечно вы не попадете под машину или… ммм… ну не важно.
-Доктор! Вы же сами сказали что у меня метастаз! Сейчас вы нарочно обманываете меня, да?
-У вас был метастаз! Страшнейший! А сейчас в вашем организме словно кто то повернул процесс вспять. Сейчас вы здоровы…
-Я здорова… Наверное потому что перестала гнаться за невозможным… Я поняла что нужно быть счастливой тем что у меня есть…
-Постойте! Я вас должен показать на защите диссертации! Вы подтвердите эффективность моего метода лечения!-крикнул врач вскакивая.
Она обернулась.
-Спасибо доктор. Как нибудь в другой раз.Меня ждут.-она прошла мимо врача, застывшего в позе вопросительного знака и вышла на улицу. Там ее ждал он. А их ждал остров нелетающих птиц и шестесят лет одинокого счастья…

...Разве такое
В жизни возможно?
Быть безрассудным
Неосторожно,

Жаться в грязи
С дрожью тревожной
Псиной на шпале
Железнодорожной,

Падали капли.
Зла и печали,
Руку на руку-
Нас повенчали,


Созданных странно,
Дико и ложно.
Разве такое
В жизни возможно?


................................................................

Вот и теперь Шеннон стоял у огромного сияющего окна лаборатории и смотрел как работает подъемный кран. Огромная,похожая на взнузданного цепью жирафа машина,проносило высоко нед крышами бетонные блоки весом в тонну. Там,на высоте их вес не был виден. Они плыли белые,как тополиный пух,скользя в изумительно-голубом небе.
По краю котлована ползли танкоподобные бульдозеры,срываясь в черную бездну,ими же прогрызенную.Строили новый блок.

...Потом,глядя на стальную,глухую заслонку иллюминатора космической станции,он вспоминал эту стройку. Бульдозеры. Как будто больше нечего было вспомнить.
На "Мыс" Шеннона командировали в сентябре. Это была первая в мире космическая станция выведенная непосредственно на орбиту желтого карлика,дарящего нам жизнь. Время шло своим чередом-Экипаж вел наблюдения,Шеннон изучал свою новую лабораторию,а Желтый карлик продолжал плевать в вселенскую пустоту сгустками плазмы,из вырывавшихся протуберанцев.
...........................................................................
Распластанные в вечности зерцала солнечных батарей поблескивали за грядой иллюминаторов.Шеннон прошел по узкому коридору и положил руку на ручку двери лаборатории.Он привык к одиночеству. В той части станции где располагалась его "резиденция" было пусто. Все остальные не ходили сюда. Не ходили с того дня,как ушел и вернулся на землю предшественник Шеннона,доктор Райдерман.В кабинете Райдермана на глаза Шеннону попалась брошенная на стол обычная зеленая папка на молнии. Он удобно устроился в кресле. В папке были листы бумаги,исписанные резко меняющимся подчерком.В начале он был ровный и четкий,далее мелкий и нервный,а последние листы были обожжены по краям и исписаны размашисто,много ебыло зачеркнуто. Шенон с трудом разобрал-"Третий день от начала регенерации. Клетки деляться молниеносно. Ничего подобно никогда....(зачеркнуто) Далее:Это похоже на раковую опухоль...Ткани мозга,и перефериеские нервы сформировались за шесть часов. У человеческого эмбриона на это уходят недели а это...
Далее: сформировалась кожа. Брал ткани на анализ-белок внешне похож на наш. Это открытие. Лица и кистей рук,ступней ног пока нет. Вместо них что то бесформенное..."

Шеннон развернул страницу. Она была пуста. Но из папки выпал конверт. В нем Шеннон нашел ключ и странную записку "Отсек №11 камера №1.

В камере №1 царила тишина. Это было нечто вроде огромного холодильника. Входя в него Шеннон поежился. Он сделал несколько шагов и остановился. Голова стала кружиться и наполненый парами жидкого азота зал поплыл в темноту. На хромированной стали стола из под горы полиэтилена виднелась рука. Шенон сделал над собой усилие и шагнул вперед. Он приподнял хрустнувшее прозрачное покрывало вверх. В блестящей стали плавало расползаясь уродливое отражение. А над ним Шенон видел лицо. Оно было почти человеческим,но черт,выражения,индивидуальности присущей одинакого и живым и мертвецам на нем не было. Это был как набросок из пластилина-нос,глаза,губы-смазанные,не определившиеся. Шенон почувствовал как серо-зеленый ошметок омерзения подкатывает к его горлу,мешая дышать. Он надеялся что это сон,а не реальность. Конечно же,сон. Так не бывает. Кто то вырастил из одной клетки целого человека. Это абсурд. Так не бывает. Он пошатываясь вышел из камеры,и тяжело захлопнув герметическую дверь прислонился к ней спиной.Ему казалось что то что лежало на столе гонится за ним.
.................................................................................
"Уважаемый доктор! Передаю Вам ведение начатого мной эксперимента. Немного информации. Лично я,не побоюсь этого слова,сделал гениальное открытие. Пока о нем не знает никто. Теперь знаем мы двое-вы и я. Суть эксперимента изложена в других документах,которые вы найдете в сейфе. Если коротко описывать мое исследование то звучать это будет так: мною воссоздана клетка человека. Она копирует настоящуюю,но в тоже время она не взята из организма человека. Это грубо говоря суррогат. Мне удалось подейтсвовать на нее так,что она начала делиться. Я управлял этим делением,формируя группы клеток,затем ткани и вот наконец органы. Сейчас вы имеете имитацию человека.Вам,уважаемый доктор,осталось лишь запустить эту систему,так сказать вдохнуть в нее разумную жизнь. Не пугайтесь.Я разработал уникальную компьютерную программу,которая сможет не только оживить существо,но и заставить его осваивать окружающий мир. Это гениально,согласитесь-соединить биологический объект с электронным интеллектом. И вы будете "одушевлять" его. Удачи вам,уважаемый доктор.
Профессор Н.Райдерман."

................................................................................

Серебряно-белые коридоры корабля налились кипящим золотом.Это поднялись щиты закрывающие иллюминаторы,и лучи Желтого карлика пронзили станцию,изгоняя тьму из всех ее закоулков.
Шеннон еще раз воровски оглянулся на стол,где лежала имитация человека. Ему казалось что это "нечто" наблюдает за ним,и порой заглядывает ему в душу,криво усмехаясь."Ты слаб передо мной. Твоя техника бессильна. Я неуправляема"-словно говорила она.
На экране компьютера выскочила надпись-"Для начала загрузки подсоедините датчики"
Доктор ввел датчик,напоминающий тонкую иголку под кожу висков имитации.Кожа была невероятно толстая и проколоть ее было сложно. Шеннон снова почувствовал тошноту. Отходя к клавиатуре компьютера,он старался не смотреть в сторону блестящего стола.
В уголке голубого монитора запрыгали цифры-проценты загрузки. "Как все просто"-удивился Шеннон. Прошло две минуты. Полоска на экране замигала и копьютер выбил надпись-"Ошибка загрузки" и за ней -"Попробуйте повторить операцию"Шеннон выругался про себя и снова задал режим загрузки. Процесс тянулся несколько минут. "Выполнено,но с ошибками процесса"-поведал монитор. Шеннон плюнул про себя,отключил датчики и опустился в кресло. Монитор погас.
....................................................................................
Шеннон сидел над стеклянным столом,тупо уставившись в кипы бумаг.Ингрид вошла в кабинет и подошла к креслу. Она двигалась ровно,мерно,механически.Черты ее некогда размытого лица приобрели четкость. Они напоминали Шеннона.Она так же садилась в кресло,как Шеннон,повторяла его жесты,грызя карандаш или проводя кончиками пальцев по бровям. Ее нос,лоб,губы,глаза принимали все четче и яснее форму Шенонских. С той только разницей что она была женщина. Шенон услышал шаги и как то жалко сжался. Он старался не смотреть в ее сторону. Зато она смотрела. В душу. В сердце. В мысли.
-Я -твой стыд. Ты стыдишься себя. Своих мыслей. Ты их хочешь скрыть. Скрыть. А сделал меня. Сделал глупость-зазвучал бессрастный голос. Шенона передернуло. Она говорила тихо,но ему казалось что ее металлический голос наполняет грохотом всю станцию,отскакивает от стен,звенит в ушах.
-Господи...она-мелькнуло в голове Шеннона
-Я мешаю. Я знаю твои мысли. Ты сам не знал какой ты есть-звенела она,продолжая то что не успел подумать! Подумать Шеннон. Он лишь ощутил,а она сказала.
-Ты узнал стыд. Теперь твоя жизнь-жизнь с обнаженным сердцем. Я это сделала-она говорила это мерно,не вкладывая никакой интонации. Словно речитатив.
Шеннон глухо застонал и ткнулся лицом в кипы бумаг на столе.
............................................................................
-Ужас.Ужас. Твои мысли в моей голове. -звучал в его затылке холодный не меняющийся голос.-Избавления не будет. Конец.Конец.Конец.
-Эти слова заставляли Шеннона вздрагивать как звук гороха сыпящего на ржавое ведро.Он вскочил,заткнул уши ладонями и выбежал в кипящий ,пронизанный солнцем коридор. Сквозь ладони,словно иголки вонзались слова-"Зачем. Почему..Ужас,ужас,ужас...."
..................................................................................
Он лежал неподвижно,уставившись широко раскрытыми глазами в потолок каюты. Он не видел потолка. В его мозге встала глушащая все окружающее кирпичная стена. Красная,кирпичная стена. Она упиралась в небо. Распорка между землей и облаками.
Ручка двери пошла к низу.Шеннон слышал ее шаги около кровати. В ушах зазвучал металлический голос,который нельзя было убить:"Ну вот все.Совесть. Пришла совесть. Я покажу тебе самого себя со стороны. Это увидят все. Самое страшное чувство-стыд за самого себя..."
Шеннон вскочил. Имитация человека,Ингрид равнодушно озвучивала обрывки мыслей,мелькавших в его голове-"Разом покончить...Не буду! Нет,все разом..."
Доктор надел скафандр и рванул выходной люк. Свинцовые подошвы скользнули по стальному трапу. Еще мгновение и он стоял на глади солнечной батареи, держась рукой за поручень,что бы не улететь в невесомость. Он стоял на сияющей глади,на фоне огромного,кипящего солнца. Маленькая,черная точка на фоне необъятной звезды. Пальцы судорожно сжались,отстегивая карабин,соединявший его,словно пуповина с кораблем. Шеннон закрыл глаза и снял гермошлем.

Песочные часы опаснее механических-их стрелки невозможно перевести назад...

За винным заводом тянется насыпь. Куда именно она тянется- я не знаю. Она упирается в зелено-желтый горизонт,не рассказывая ничего о своем пути.Из года в год сквозь коричневые шпалы прорастают травы и гибкие кустики вербы. Весной они усыпаны пушистыми почками,напоминающими хвосты зайчат.Поезда здесь ходят редко. А когди идут,то их ход настолько медленный,что ивнячок успевает изогнуться и безопасно проскользнуть в клиренс. Товарняк пыхтит себе дальше,а встрепаная веточка разогнулась и смотрит ему в след,прямая словно струнка...
Когда непроходимые снега стаяли,то желтая горбина насыпи усыпали звезды мать-и-мачехи. Травы еще нет,а они,наглые блестят.Улыбаются первым каплям солнца...
От основного полотна отходит ветка. Эта ветка "слепая"-то есть ведет в тупик. Мне неоднократно рассказывали,что в ее конце есть то ли садоводство,то ли деревня-где никто не живет. Почему я в этом так уверен?Ведь я не был там ни разу?Но машины приезжают и уезжают,везде проникают вездесущие подростки,в поисках приключений,но никто и никогда не шел и не ехал в садоводство,а уж тем более,не возвращался из него. Мысль о непонятной деревушке(или призраке деревушки-в наших краях случается и такое) не давала мне покоя ни днем ни ночью.
Я живу в городе(проницательный читатель заметит,что в большинстве городов,в некотором отдалении от центра начинаются нескончаемые сети железных дорог,этих вен и капилларов города). Ветка находиться совсем недалеко от моего дома(на ней же я и работаю).
В последних числах апреля,рано утром я тихо выбрался из своего дома,ускользнув от вопросов жены,и направился к депо. Там я перешел на ту линию,которой не пользовались уже лет пятнадцать. Моросил дождь. На сияющих от потоков воды рельсах сиротливо жалась допотопная дрезина(ею тоже не пользовались,но она стояла на всякий случай,например если рельсы повредят).На листах вербочек сияли хрустальные сережки капель,и даже шпалы не воняли мазутом и прочей дрянью,а пахли свежестью,весной,мхом,дождливостью.
Я долго возился с застоявшейся,скучающей дрезиной,заливая бензин и заводя непослушный двигатель. Потом вняв моим внутренним "восторгам" и пожеланиям по ее адресу,дрезина таки тяжко взрогнула,всхрипнула и затряслась по разбитым рельсам.
Поплыли густые заросли ольхи,столбы с рваными проводами,ровесники Великой Отечественной,и прочие прелести нашей российской помойки.
Учитывая скорость моей дрезины,наш с ней путь был весьма долгим. А потом из сияющей в струях ливня листвы вынырнула ....белая бетонная платформа.Конечно,ее вид был жалок до невозможности-полуобвалившееся,с торчашей отовсюда арматурой,и ступенями терявшимися где то в буйной зелени.Я на нее забрался. С платформы открывался вид на то самое садоводство.Оно было большим. Заборы и домики. Домики и заборы. Еще росло много яблонь,которые только-только собирались зацветать.
...................................................................................

В зарослях камыша,на берегу пруда,видимо некогда бывшего живописным,лежал утопая в грязи всеми позаброшенный "Ундервуд".Я наклонился над ним,прикоснулся к клавишам. Они были железные,с облупившейся серо-зеленой краской,мокрые и холодные. Ощущение этого холода,пробежавшего от кончиков пальцев до плеча,заставило руку отдернуться и сжаться в кулак.
...Когда то такие машинки были шиком,и стоили очень дорого. Наверное,какой нибудь столичный писатель забрался в эту глухую даль и выстукивал на клавишах "Ундервуда" слова,вкладывая в каждое из них всю жизнь...А теперь машинка,помнящаяя тепло рук и пламя вдохновения,сама причастная к созданию чего то нового,прекрасного,тонет в грязи под весенним ливнем...

Уже больше часа я ходил по густым зарослям,некогда бывшим тропинками. На меня смотрела Пустота. Смотрела,наверное враждебно,ведь здесь не было никого. Ее покой нарушили. Хотелось крикнуть,позвать кого-нибудь. Но голос застрял в горле. В тишине сам становишься немым.
За спиной зашуршал гравий. Я повернулся,уже было открыв рот,что бы спросить -где все?
Сзади никого не было. Только жалась к забору белобрюхая дворняжка с голубоватыми подпалинами на узком лбу.У нее была острая мордочка,поджатый хвост и выгнутая дугой спина,чем она сильно смахивала на шакала.Я отвернулся и пошел дальше. Краем глаза я заметил что собака потрусила следом за мной...
................................................................................

По высокой траве волнами пробежал ветер. Дождь усиливался. Волна травы хлестнула по бокам собаки,и она испуганно отскочила в сторону,притискиваясь к моей ноге.Наверное ища защиты.
За высоким,поваленным на бок забором,словно руки,воздетые к серому небу торчали ветки яблонь. Я вошел во двор. Собака,словно тень трусила сзади. Во дворе стоял дом.Его крыша была похожа на скелет рыбы-с торчащими костями -стропилами.Дверь дома,раскачивалась на ржавых петлях,и когда очередной порыв ветра начинал водить ею,она издавала протяжный стон-"Ааах так...Аааах тааак,аааах тааак!"
Внутри было темно. По потолку,со стен струйками падали слезы дождя. Она падала в ржавые,подставленные тазы,на пол,на поблескивающие груды стеклянных и зеркальных осколков,усыпавших пол...
-Есть здесь кто?!!-вырвалось у меня.
-Хоть кто то,живой???!!!-я крикнул это с отчаянием,срывая голос до хрипоты. Внутри поднялось что то страшное,темное,заполняющее голову,и заставляющее землю вырываться из под ног. Чувство что никого больше нет. И нет меня. Тишина. Пустота. Дождь. И никого в мире....
Собака,про которую я успел забыть взвыла протяжно и мерзко. По виску скользнул холод от капель воды,падавшей с потолка. -Есть кто!!!!!-еще раз крикнул я в пустоту и шагнул в нее. Я наткнулся на ведро,с скрежетом пролетевшее вдоль стены,нащупал лестницу. Лестницу на чердак.
На чердаке пахло плесенью и крысами. Впереди меня в темноте цокали когти собаки,видимо решившей обследовать чердак по своему,чутьем. Я зажег спичку. В углу зашевелилась какая то груда тряпья,и из под нее высунулась голова и рука. Передо мной был старик,тощий и грязный,лет восьмидесяти.
-Что тебе тут нужно?-прохрипел он,моргая слезящимися от света спички,розовыми глазами.
-Почему вы молчали?Где все?-пробормотал я.
-Тихо! Тихо! Чего ты орешь тут!Разбудишь...Разбудил...Какого черта тебя принесло сюда!
-Извините..Кого разбудил?Кроме вас сдесь есть кто то еще?
-Он посмотрел на меня,как на сумасшедшего.
-Ты,что сам не видишь?Тут Тишина. Она спит. Спит семнадцать лет. А ты..Пришел,нашумел,осквернил здесь все! Здесь должно быть тихо! Тихо...Убирайся.Убирайся,пожалуйста. Ты все испортил. Мир меня ловил,но не поймал.Я живу с Тишиной. А ты спугнул ее. Этот дом грязный. От света и гула шагов. Убирайся.

Я струдом вышел на свет. Дождь продолжал моросить. Некоторое время я шел не оглядываясь. Вдруг собака опять завыла за моей спиной. Я повернул голову назад. Над садоводством стоял широкий столб пламени. Это горел дом старика. Неужели он сам поджег его,что бы очистить его пламенем?В этом было что то языческое. Дом полыхал,и струи дождя шипели попадая в кумач пламени.
Ничего так и не поняв,я зашагал по рельсам,в ту сторону где мокла несчастная дрезина. Следом по шпалам,как будто привязанная ко мне незримыми нитями бежала странная истина заброшенного садоводства-желтая собака с голубоватыми подпалинами на лбу.