Две или десять, все равно, мне белых шуб сносить осталось,

Пустые хлопоты считать, что было, что познать досталось. 

Одна забота гложет грудь, была б ты рядом до порога,

Когда забот привычный груз освободит меня в дорогу.

Привычно мне с тобой шагать, быть и обузой и опорой,

Внимать любовь и отдавать, в бурленье жизни нашей скорой.

Но как же скинув тяжесть с плеч, тебя от груза уберечь,

Не разрешить мирским заботам, тебе на плечи грузно лечь?

Увы, мой выбор не богат, погрезил и опять назад,

Назад под надоевший гнет, всеежевсяческих забот.

Ну, а иначе чем смогу, представ пред высшим трибуналом,

Хоть частью оправдать грехи, которых сделано немало.

Не может разум чувства усмирить и возраст не приносит мне смиренья,

Хоть снег в висках, но хочется любить и отодвинуть скорбный час забвенья.

28.12.2010.

Все лучшее стремятся сохранить,
Продлить в веках красы очарованье,
Исчерпав силы собственной любви,
В потомках сохранить восторг лобзанья.

Но очарован личной красотой,
Транжиря без разбора чувства эти,
Себя растратя, выйдя на покой,
Ты спохватился вдруг, а где же дети?

Вниманием потомков обделив,
Доступности восторгов ты отдался,
Но час пробил, смолк праздника мотив,
А ты, ты с одиночеством остался.

Не обрекай на скорбь грядущие года,
Чтоб слез глаза не знали никогда.

А.Ладошин.

Две или десять, все равно, мне "белых шуб" сносить осталось,

Пустые хлопоты считать, что было, что познать досталось. 

Одна забота гложет грудь, была б ты рядом до порога,

Когда забот привычный груз освободит меня в дорогу.

Но как же скинув тяжесть с плеч, тебя от груза уберечь?

Увы, мой выбор не богат, погрезил, а теперь назад,

Назад под надоевший гнет, всеежевсяческих забот.

Ну, а иначе чем смогу, представ пред высшим трибуналом,

Хоть частью оправдать грехи, которых сделано немало.

Не удается память усмирить, хоть снег в висках научит, как любить.

Зачем ценить питье мы начинаем, когда его осталось так не много,

И чаша жизни полная когда-то, нам дно явить, готова равнодушно.

А было время, чаша не вмещала потока лучезарного напитка,

Он пенился, бурлил и звался жизнью, суля восторги многих наслаждений.

Казалось, водопад неиссякаем и вечен будет этот праздник жизни,

Но рок судил иначе – все конечно, поскольку под луной ничто не вечно.

Пусть не по капле, мелкими глотками, еще вкушаем отголоски лета,

Однако, чаша быстро иссякает, а водопады бьют в другие кубки.

Прошла пора восторгов и иллюзий, уж послефкусье нас былое греет.