Самый главный урок, который я получила в школе и который, похоже, запомнится на всю жизнь...

Физику у меня вела Кохан Зинаида Ивановна - женщина в годах, старой закалки, строгая и требовательная. Именно благодаря её суровости даже блондинки знали наизусть и с формулами все законы, которые проходятся в школьной программе по курсу физики. Более требовательного преподавателя на тот момент мы просто не знали, и к её занятиям готовились особенно усердно. Да фактически, мы только к её занятиям и готовились. Мы уважали её и боялись - но уважали всё-таки больше.

Была у Зинаиды Ивановны тактика: каждое занятие она начинала с того, что просила открыть тетради с домашней работой. Потом она проходила по рядам, заглядывая каждому в тетрадь. Она могла озвучить, кто делал домашку сам, а кто списал на переменке ("видишь, почерк кривой какой? Торопился значит, надо раньше приходить к первому уроку. А лучше- самому делать дома!"). Давала указания по оформлению задач и схем, задавала вопросы по решению. И после этой процедуры начинала опрашивать ребят у доски по пройденному параграфу.

И вот однажды во время такого обхода она остановилась у одного парня.

-А это что? - сурово спросила она.

-Ну... Я решал, но у меня не получилось.

Мы замерли. Мы привыкли, что никогда нельзя признаваться учителю, что у тебя что-то не получилось. Реши сам, попроси друзей или родителей, спиши - что угодно, но задание должно быть сделано! Мы ожидали грома и молний - от презрительного "Балбес, единственный в классе задачу не решил!" - до "Два балла! Давай дневник!" Мы ожидали взрыва.

-Ничего, - успокаивающе произнесла Зинаида Ивановна. - Не ошибается только тот, кто ничего не делает. - И пошла дальше.

Весь класс сидел тихонько, как мышки, переваривая услышанное. Она не накричала, не отругала, не наказала... И вот это:

"Не ошибается только тот, кто ничего не делает".

Это было для нас откровением. Это было самое важное, что преподаватель могла нам, пятнадцатилетним подросткам, дать. Она дала нам то, что нам не дал ни один преподаватель за десять лет обучения, чего нам даже родители не давали.

Она дала нам право на ошибку. 

Нашла старую заметку о себе. Перечитала и поняла, что за пять лет ничего в общем-то не изменилось...

     Бегущая по краю, бегущая по лезвию... Бредущая по краю пропасти... Кто я? Зачем я?
     Такова жизнь. А что такое жизнь? Пустой бездонный сосуд, который ничем не заполнить? Ты бросаешь в него свои поступки, свои переживания, свои мечты, а они сгорают без следа, и ничего не остаётся. Только пустота и пепел. 
      А я? Кто я? Бегущая по краю, по краю дня и ночи, света и тьмы, добра и зла... Кто я? Безликая серая тень, почти ничто.Тонкая грань, которую легко опрокинуть, сломать, сбить. Всего лишь грань...
       Знать бы, чем всё закончится... Чем закончится полёт стрелы? Падением, поражённой целью, сломанным древком... Чем закончится бег по краю? Падением... Падение неизбежно. Это - как приход ночи. Или как одиночество. 
                       Неизбежно... Какое жуткое слово...
        А одиночество - слово красивое. Одиночество... Один - это уже много. Очень много. Одна жизнь - разве это мало? И кто может сказать, что жизнь свою он живёт не зря, что он знает, чего хочет, и знает, сможет ли он добиться желаемого? Я не могу... Но я - всего лишь бегущая по краю...
       Намного проще сорваться. Но я никогда не смогу стать кем-то одним, кем-то определённым, простым и понятным. Я никогда не стану доброй и не стану злой, не стану белой или чёрной. Я - грань, и в этом моя судьба. 
       А что такое боль? Это что-то привычное, что-то близкое и родное. Я знаю боль. Я помню боль. И эта память навсегда со мной, она выжжена каленым железом в моей душе. Нет ничего, что заставило бы меня забыть...
      У меня есть бесценное сокровище - моя память. У меня есть верный друг - одиночество. Вот и всё, что у меня есть...
       А бег по острие не имеет смысла. Но всё же... Всё же - я хочу добежать, хочу пробежать столько, сколько у меня получится. 
        А потом будет только ветер.
        Он придёт и поймёт меня, поймёт до конца...
        Глупо на это надеяться. Для тени нет прощения, нет понимания, нет чувств, нет ценностей... 
                Мне уже всё равно. 
                      Я - бегущая по краю...

"Она лежала на боку на краешке кровати, укрытая одеялом. Почему-то очень хотелось плакать. Бывает такое - одиночество накатит океанской волной, и ты понимаешь, что за каплю тепла готов отдать всё то материальное, что успел накопить за свою жизнь. Но когда ты никому не нужен, неоткуда ждать этой капли тепла... Особенно горько, если ты не нужен тому, за кого готов отдать жизнь.

Она тяжело вздохнула. Он молчит. Давно молчит. Наверное, опять упрекает Её в том, что у Неё плохое настроение, что у Неё очередная депрессия, что Ей опять нужна Его поддержка. Сейчас опять сердито скажет что-нибудь вроде "Спать ложись, уже слишком поздно". Или просто уснёт. Равнодушный и спокойный.

Но вместо этого Она услышала сочувственное:
-Что с моей котяшей?
-Ничего, - ответила Она как можно спокойнее. -Просто нет настроения.
-Бедная моя котяша...
 Его рука легонько коснулась Её плеча. Погладила - нежно и успокаивающе. 
-Ничего я не бедная. 

Она всегда была такой - гордой. Не умела показывать свою слабость. Держалась до последнего, выдавая себя за сильную.Он знал это.

Пальцы скользнули по теплой коже, погладили спинку. Она лежала тихонько, боясь шевельнуться, боясь спугнуть неожиданную и желанную ласку.

-А у моей котяши растут крылышки, - заметил Он.
-Это не крылья. Это лопатки торчат.
-Нееет, это крылышки. Я точно знаю!

Это походило на сказку на ночь. Настолько походило, что она не смогла сдержать улыбки. Плохое настроение стремительно улетучивалось, как тень к полудню. Всё, чего Ей хотелось - это чувствовать Его прикосновения своей кожей. И - чтобы он продолжал свою сказку...

-Знаешь, я иногда просыпаюсь, когда ты ещё спишь, и нахожу у постели маленькие пёрышки. Я всё гадал - ну откуда в нашей комнате могут быть эти пёрышки, у нас же подушки не перьевые... А теперь я знаю... Это у моей любимой котяши растут крылышки. Вот отсюда - Он нежно провёл пальцами по выступающим лопаткам. - Только они ещё очень маленькие и легко отрываются, когда ты ворочаешься во сне. А потом я нахожу их на полу... 

Она улыбалась. К горлу подкатил тугой комок - не протолкнуть ни слова из тех, что хочется сказать... Она молча слушала, радуясь, что он не заметит проявившихся слезинок в уголках глаз. От счастья...

А он тем временем продолжил:
-Но однажды эти перышки окрепнут. Они уже не будут вырываться так легко. У моей котяши вырастут крылья, настоящие, крепкие... И моя котяша улетит от меня далеко-далеко. Сядет на облачко, свесит ножки и будет смотреть на меня сверху. И язык будет показывать.

-Не буду! - тоном капризной  маленькой девочки заявила Она.
-Что не будешь? Смотреть в мою сторону?
-Нет, не буду язык показывать. И улетать не хочу. Мне и с тобой хорошо...

Она повернулась лицом к нему, и Её губы нашли Его губы. А потом, обняв Её, спрятав от всего мира в своей охапке, Он шепнул Ей на ушко:
-Я тебя никому не отдам...

И последнее, о чём Она подумала, впадая вмягкую пелерину сна, было: "Какая же я счастливая..."