Самый главный урок, который я получила в школе и который, похоже, запомнится на всю жизнь...

Физику у меня вела Кохан Зинаида Ивановна - женщина в годах, старой закалки, строгая и требовательная. Именно благодаря её суровости даже блондинки знали наизусть и с формулами все законы, которые проходятся в школьной программе по курсу физики. Более требовательного преподавателя на тот момент мы просто не знали, и к её занятиям готовились особенно усердно. Да фактически, мы только к её занятиям и готовились. Мы уважали её и боялись - но уважали всё-таки больше.

Была у Зинаиды Ивановны тактика: каждое занятие она начинала с того, что просила открыть тетради с домашней работой. Потом она проходила по рядам, заглядывая каждому в тетрадь. Она могла озвучить, кто делал домашку сам, а кто списал на переменке ("видишь, почерк кривой какой? Торопился значит, надо раньше приходить к первому уроку. А лучше- самому делать дома!"). Давала указания по оформлению задач и схем, задавала вопросы по решению. И после этой процедуры начинала опрашивать ребят у доски по пройденному параграфу.

И вот однажды во время такого обхода она остановилась у одного парня.

-А это что? - сурово спросила она.

-Ну... Я решал, но у меня не получилось.

Мы замерли. Мы привыкли, что никогда нельзя признаваться учителю, что у тебя что-то не получилось. Реши сам, попроси друзей или родителей, спиши - что угодно, но задание должно быть сделано! Мы ожидали грома и молний - от презрительного "Балбес, единственный в классе задачу не решил!" - до "Два балла! Давай дневник!" Мы ожидали взрыва.

-Ничего, - успокаивающе произнесла Зинаида Ивановна. - Не ошибается только тот, кто ничего не делает. - И пошла дальше.

Весь класс сидел тихонько, как мышки, переваривая услышанное. Она не накричала, не отругала, не наказала... И вот это:

"Не ошибается только тот, кто ничего не делает".

Это было для нас откровением. Это было самое важное, что преподаватель могла нам, пятнадцатилетним подросткам, дать. Она дала нам то, что нам не дал ни один преподаватель за десять лет обучения, чего нам даже родители не давали.

Она дала нам право на ошибку. 

Сердце цепляется за осень.

-Идём, - говорю ему я. - У нас нем времени, чтобы стоять на месте. Мы должны идти вперёд.

А оно стоит на коленях у холмика земли, засыпанного осенними сполохами листьев. Спиной ко мне.  И не оборачивается на звук моего голоса.

-Сердце, - зову я.

Оно оборачивается ко мне, и в сухих морщинистых руках протягивает мне горсть жёлтых липовых листьев. 

-Ты же помнишь, - шепчут иссохшие, потрескавшиеся губы.

Я смотрю на эти листья, на эти руки, на осеннее высокое небо. Поёживаюсь от резкого дуновения холодного уже ветра. 

-Помню, сердце. Помню.

-И хочешь уйти отсюда? Хочешь забыть? Похоронить воспоминания?

Я молчу, взвешивая слова.

-Хочу. Пойми, сердце. В прошлом нет жизни. В прошлом есть только воспоминания. А я хочу жить. У меня слишком большие планы, мне слишком многое нужно успеть. Я не могу позволить себе тратить время, стоя у этого холма и оплакивая гибель прошлых надежд. Мне НУЖНО идти. А ты можешь оставаться тут... Но я хотела бы, чтобы ты продолжило пусть вместе со мной.

Теперь молчит оно. Робко и виновато поглядывает на холмик, будто он может подсказать решение. Теребит в руках листья, и они рассыпаются по земле, и их подхватывает ветер и кружит в танце... 

Я протягиваю раскрытую ладонь навстречу своему сердцу.

И оно протягивает свою сухую ладонь навстречу моей.

-Пойдём, - кивает оно. - Нас ждёт долгий путь. 

Мы уходим не оборачиваясь, а позади нас листья липы цвета солнца укутывают покрывалом одинокий холм. 

-Спасибо, сердце, - шепчу я, и горло сдавливает тугой солёный комок.

Сашка сегодня не звонил и вряд ли больше когда-нибудь позвонит. Повздорили немного... Никому не дам себя в обиду. Тем более  - кому-то постороннему. Тоже мне, друг. Не дорос ещё, чтоб меня моим разводом попрекать.

Не думала, что так заденет, когда по больным мозолям. Я-то думала, что мозоли уже зажили. Как бы не так, ага.

Забавно. У Игоря своя жизнь, у меня своя. И никогда больше мы не расскажем друг другу, как жили в эту осень. История жизни разделилась на две линии - у каждого своя. И каждая пошла своим путём.

Какая только дурь не придёт в голову в час ночи...

А вот ведь задело всё-таки. Вот гадство...

В последнее время катастрофически много думается о прошлом и о жизни в целом. Осень вступила в свои права, и меня опять неудержимо тянет куда-то. Завтра пойду гулять по городу на весь день. Вымокну, конечно. Вернусь в насквозь отсыревшей куртке, с усталостью в гудящих ногах, с абсолютно осенним настроением и песнями в наушниках моего mp3-плеера. Зато единственное, чего будет страстно желаться - это горячая чашка кофе и кресло у компьютера...

Читать далее

Я люблю осень и боюсь её. Я не могу сидеть дома, меня тянет куда-то. Тянет идти, не разбирая дороги, просто вперёд, подальше от прошлого, от мыслей, от воспоминаний. От себя.

Прошлая осень, она мне ничего не оставила.... Впрочем, не прошлая. Позапрошлая. Когда уже было ясно, что развод не за горами, когда вечера одинчества вдвоём стали физически невыносимы. Казалось, что текст песни "Вахтёрам" - про нас. И белые обои, и не понять, что нас держит вместе... Привычка. Прошлая осень всего лишь подвела черту. 

Я долгое время считала себя однолюбом. Была уверена, что больше ни одна особь мужского пола не способна меня заинтересовать. Слишком больно было терять любимого человека. Когда мы выходим замуж, мы ведь все уверены, что это один раз и навсегда. А у меня вот не сложилось. И не сложится. И от осознания реальности вот этого "не сложится" становится так тошно, хоть вой. Да, я убедилась на практике, что мужчиы меня всё-таки по-прежнему интересуют. И даже я кого-то могу заинтересовать. Но! Те, кому нравлюсь я, и те, кто нравится мне, - всегда разные люди. А я не могу быть с любым. Мне подавай любимого... Глобальная такая не_судьба.

Воспитываю в себе мужчину. Говорю прямо и то, что имею в виду, без потайных смыслов. Обещаю только то, что могу выполнить и всегда выполняю обещанное. Никуда не опаздываю. В наушниках - далеко не "Иванушки Интернешнл" и Жанна Фриске. На ногах - камуфляж и кроссовки. В камуфляже, правда, проще быть собранной. Наверное. с молоком матери впиталась установка "форма дисциплинирует". Форму нельзя опозорить слезами или истериками. Когда я в камуфляже, я становлюсь жёстче - и это помогает мне не сломаться.

Вперёд по улицам Минска, глядя себе под ноги или в беконечно синее небо. Под ногами - лужи и первые скомканные листья. В наушниках - смесь из жёстких фраз и грустных ритмов. Прогулка с одиночеством. 

И не нужно убеждать меня, что всё ещё образуется. У этой волчицы нет своего среди мужчин. Сильных перебили по одиночке, а слабых ей и даром не надо.

Осень. Моя боль и моё одиночество.

За последние пару дней я так сюда и не добралась, хотя желание было. Не хватало времени... Работа, курсы, подготовка к зачёту, подача заявления на ЦТ по физике, плюс всё хозяйство на мне... Родители уехали в пятницу утром в деревню. Сегодня вечером приехали, переночуют и завтра уедут на дачу. Вернутся в понедельник вечером. В это время я отвечаю за брата (которого вечно носит на гулянках в отсутствие родителей), готовлю, прибираюсь в квартире и устраиваю стирку. В общем, свободного времени не особо много.

На днях простыла не вовремя - горло болело, температурила слегка. Из лечения - горячая ванна, много чая и кофе и твёрдая уверенность, что мне во что бы то не стало надо выздороветь к субботе. И знаете что? Помогло =) Ещё в три часа дня пятницы меня лихорадило, но уже в семь не было ни следа болезни. Организм выполнил моё желание в срок)) Вот что значит твёрдая уверенность))

Сегодня сдала второй зачёт на курсах вождения. С одной ошибкой, правда. Глупой, обидной, но - ошибкой. Одна ошибка допускается, слаа богу, и она не помешала мне получить зачёт. Осталось самое мелкое - через неделю сдать комплексный зачёт заместителю директора автошколы. После этого нас допустят до обучения вождению автомобилем.  Я уже жду - не дождусь)

Сегодня ровно год с того дня, когда не стало моего родного деда по материнской линии. Он был Настоящим Мужчиной - мудрым, справедливым, правильным. Любил работу и умел работать. И нас, своих внуков, с младых ногтей приучал к труду. Я только сейчас, будучи уже взрослой, понимаю, как много он дал мне. Именно благодаря ему я полюбила свою землю, я чувствую с ней связь. Я знаю, что такое глоток холодной колодезной воды после напряжённого труда на лугу в жаркий летний день. Знаю, как пахнет напоенный ароматом скошенных трав воздух. Знаю, каким бесконечным может быть небо, если смотреть на него, лежа на земле. Помню, как сильно хочется жить, когда встречаешь росистый рассвет. Знаю, что такое тяжкий труд, когда поясницу ломит, руки не слушаются и хочется просто опуститься на землю. Дед научил меня ценить труд и свою землю. А ещё... Ещё он дал мне понимание о преемственности поколений. И я буквально чувствую, что за моими плечами - многие поколения моих предков... И пусть они ушли в небытие - они всё равно рядом, в моей памяти, в моей крови. Я - их продолжение, тоненькая ниточка, ведущая из тьмы веков. И мне очень хочется, чтобы они могли гордиться мной.

На мне - широкие штаны а-ля "песчаный камуфляж", удобные кроссовки, чёрная майка с длинным рукавом, черная же жилетка и оливкового цвета сумка через плечо. В ушах - наушники, в наушниках - аудиокнига. Расстояние от дома до нужной мне остановки я прохожу бодрым шагом, улыбаясь солнцу. Народ косится постоянно - встречные прохожие, люди в автобусе, люди на оставновках. У нас редко увидишь девушку, решившуюся надеть камуфляж - скорее уж наденут кислотно-оранжевые сапоги или ярко-голубые сумочки, которые за три километра бросаются в глаза. Мне всё равно, я не гламурная леди. А перейдя с каблука на кроссовки, я сократила время, за которое с дома дохожу до остановки, с пятнадцати минут до семи-восьми.

Когда моя мама была беременна мной, отец очень хотел мальчишку, сына. Родилась я. Незадача... Есть такая примета - глупая наверное, но всё же. Чтобы ребёнок рос умненьким и ему легче давалась учёба, нужно под ванночку, в которой будут первый раз купать малыша, положить книги. Мои родители подложили журналы по радиотехнике. Наверное, это просто совпадение, но с техникой я всю жизнь дружу =) И поступать планирую на программиста =) Мне всегда казалось, что у техники есть душа. Иначе почему у моей мамы и брата, которые с техникой возиться не любят особо, наручные часы никогда не идут больше месяца? За два года брат "убил" кучу флешек и mp3-плейеров - отказывают они у него спустя каких-нибудь 2-3 месяца работы. Помню, в детстве мы баловались. Были дома обычные электронные часы. Мама подходила к ним, выставляла будильник на утро - и часы останавливались. Электронные. А я подходила, клала ладошку на верхнюю крышку - и через минуту-другую часы начинали идти. Мистика =)

Каждое лето я проводила в деревне, в компании двух старших двоюродных братьев и кучи таких же "страдальцев", которых родители отправили на лето из города дышать свежим воздухом и питаться фруктами. В той компании я была единственной девчонкой. Чего мы только не делали! Играли в войнушку и в футбол, мастерили автоматы из обрезков досок, ходили на рыбалку, плавали в соседнем озере у леса, лазили по чужим огородам, по деревьям, строили свой домик на вершине дерева, наблюдательный блиндаж у озера...

Наверное, именно поэтому в мужской компании мне теплее и уютнее, чем в женской. Наверное, именно поэтому мне никогда не быть простой женщиной - хитрой, мягкой, слабой. Я иду напрямик, по-мужски, выражаюсь прямо и порой грубо, обеваюсь в то, что удобно, а не то, что модно.

И именно поэтому мн так сложно найти того, кто будет сильнее меня морально, психологически; чьё право быть главным я признАю, на кого смогу положиться. В душе я мальчишка, а этому мальчишке очень сложно подчиняться кому-то.

     Она всё-таки наступает... Под ногами бесятся весёлые ручьи, рыхлый снег влажно искрится на солнце.  И запах... Запах талой воды, мокрой древесины, земли...  Свежий ветер сводит с ума.

    И так хочется вернуться в ту весну, когда была влюблена по уши (хотя нет, даже больше). Когда ладошка уютно лежала в теплой ладони. Когда на искорки в зелёных глазах согревали теплее солнца. Когда за плечами росли крылья, но в сердце жила твёрдая уверенность: случись что плохое, эти крылья не понадобятся, потому что есть кому поймать тебя у самой земли. И хотелось сбежать на край света, куда-нибудь далеко-далеко, где никто не найдёт, куда не доберутся проблемы и страхи. Облака, проплывающие в пронзительно-голубом небе, манили в те святые края, где можно быть только вдвоём, словно первые люди...

   Мы тогда улыбались всему миру... "Смотри, как здорово! Наша первая весна..." Мы искренне верили, что таких вёсен будет ещё много-много. Верили, что однажды будем идти, вот как та молодая парочка с коляской - бок о бок, улыбаясь друг другу, своему продолжению и всем прохожим, щедро делясь своим счастьем со всеми желающими...

     А теперь мои руки греют перчатки, а ноги промокают в неуклюжих с виду ботинках. Вид влюблённых парочек не царапает сердце. Счастливые... Дай вам Бог сохранить это счастье...

Я не помню ни одной детской ссоры с братом, в которой бы мама встала на мою сторону.

В нашей семье было чёткое деление: "мамин сын", "папина дочка". Наверное, так сложилось из-за серьезной болезни младшего брата в его пять лет. Врачи тогда сказали родителям: "Будьте готовы ко всему", но мама вытянула своего сынишку, вымолила ему здоровье. И с тех пор оберегала его, как зеницу ока, как самое драгоценное сокровище.  Во всех наших детских ссорах и драках виноватой оказывалась непременно я. Обвинение было неизменным: "Ты же старшая и должна уступать". До меня, правда, тогда не доходило, почему это я должна прощать маленькому спиногрызу, портившему нервы не только мне, но и родителям, его хамское поведение и вседозволенность. Бывало как: сижу, читаю книжку. Подходит, вырывает книжку из рук: "Я хочу читать эту книгу!" Естественно, получает подзатыльника, ревёт и убегает жаловаться маме. А мама уже вкатывает мне по первое число: "Ты зачем брата обижаешь? ТЫ знаешь, чего мне стоило его выходить?" Нет,  я не знала. Я требовала справедливости. Иногда на мою защиту вставал отец, заявлявший матери, что "твой сын не такой уж паинька. Та еще цаца!" И тогда по первое число попадало нам с отцом, после чего нам объявлялся бойкот и тотальное игнорирование.

Я помню мамино нежное "Ты - вся моя жизнь!" в адрес брата. А я была ущербной. Приснопамятный первый блин, который вышел комом. Я не была её жизнью. "Если бы не ты, я бы не жила с твоим отцом!"  - это уже в мой адрес. И это чувство вины навсегда со мной. Чувство вины за сломанную мамину жизнь.

Я не помню ни одного раза, когда мама встала на защиту моих интересов. Зато я слово в слово помню одну фразу, брошенную мне мамой после очередной ссоры с братом, когда мы уже ложились спать. "Это ТЫ виновата в том, что он заболел! Все родственники так считают! Если бы ты любила его, он бы был здоров!" Помню свой шок и злые слезы в подушку - тихонько-тихонько, чтобы мама, спящая в этой же комнате, не услышала. Эта фраза перевернула всё. От обиды и несправедливости хотелось умереть. Сколько мне тогда было? То ли девять, то ли десять... В ту ночь я впервые молилась о том, чтобы не проснуться утром. С тех пор минуло без малого пятнадцать лет. А ребёнок во мне до сих пор не может простить матери ту самую обиду. Я понимаю, что фраза была сказана сгоряча... Но ребёнок непреклонен. Даже сейчас мама, порой вспоминая ту болезнь, вздыхает "Кто ж знает, отчего он заболел... Даже врач ничего не смогли сказать..." А я явственно слышу продолжение: "Врачи не знают, а я знаю: виновата ты. И только ты."

Наверное, именно с того вечера всё и началось. Я никогда не приходила к маме со своими проблемами. Я переваривала их сама, в одиночку.  Когда мне было тринадцать, мама "случайно" обнаружила моё первое любовное письмо с признанием в трепетных чувствах одному мальчику, и раскритиковала меня в пух  и прах. "Подстилка! Тринадцать лет - а всё туда же! Как тебе не стыдно?! Как ты смеешь навязываться?! Письма эти писать? Бессовестная шлюха!" А я размазывала слёзы по лицу в ванной комнате и не могла понять, почему признаться в любви кому-то - такой криминал. Какая постель, какой секс? Это же для взрослых, а нам всего по тринадцать... А потом, когда случилось страшное, я замкнулась в себе окончательно. У меня даже в мыслях не было обратиться за поддержкой к родным...

Мама не слышала моих рассказов о том, какой Он замечательный, какие у Него потрясающие глаза и как я волнуюсь, когда Он рядом. Она не слышала, как трудно мне даётся учёба, по каким предметам у меня завал, а что мне удаётся; как я разочаровалась в будущей профессии и как сложно для меня делать выбор. Мы не выбирали вместе наряд для выпускного и свадебное платье. Я знала, что её одобрение нужно заслужить, как награду - и училась как можно лучше, сидела дома вечерами, боялась подвести даже в мелочах. Жизнь без права на ошибку. Бег по острие бритвы...

Сколько не беги, всё равно будет конец. В четырнадцать я решила, что как только пойду работать, буду снимать квартиру и жить отдельно. В двадцать один я, даже не собрав вещей, ушла из дома. Мама, узнавшая и про встречи тайком с ненавистным ей парнем, и про отчисление из ВУЗа, поставила ультиматум: "Или я - и тогда ты забываешь этого идиота, живешь без мобильного, интернета, сидишь вечерами дома и без карманных денег. Или он - и тогда чтоб завтра же тебя в этом доме не было!". Я сделала свой выбор. Не взяв с собой ни одной вещи, я ушла из дома. Прыжок в пропасть. И это было первое решение, принятое самостоятельно.

Волею судьбы теперь я снова живу с родителями. Я надеялась, что хоть что-то изменилось. Где там... Я уже получила совет: "Пока ты живёшь в МОЁМ доме - будь добра налаживать со мной отношения". Да, мам, я знаю - это ТВОЙ дом, не мой. Я тут никто - и я чувствую себя изгоем. Это ТВОЙ дом, ТВОЯ семья. Не моя, увы... Я словно волчонок, которого приютила собачья стая - вроде похожа, но непоправимо отличаюсь от остальных. Ты упрекаешь, что за пять месяцев я не нашла времени поговорить с тобой по душам. А о чём говорить, мам? Я пожимаю плечами и не нахожу ни одной темы, которая была бы нам одинаково интересна. Ты стремишься поскорее пристроить меня к кому-то, уладить мою личную жизнь. Твоё "старая дева" оскомой навязло на зубах. Я молчу. Мне нечего тебе сказать. С девяти лет, мам, мне нечего тебе сказать. "Если ты посмеешь вернуться к нему- знай: матери у тебя больше никогда не будет. Поняла меня?" Да, мам. Поняла. Но для меня это всего лишь означает, что придётся опять стиснуть зубы и выжить. "Что ты молчишь всё время? Почему твой брат всегда делится со мной тем, что у него происходит? Почему ты такая мымра?" А я не знаю, о чём с тобой говорить. И личная жизнь - она ведь на то и личная, чтобы обсуждать её с тем, с кем хочется. В моей жизни были только одни ладони, которые не били током. Об их обладателе я могу говорить долго - но ты его ненавидишь, мам. Для тебя он на веки вечные - негодяй и подлец, который сломал жизнь твоей послушной и успешной дочке. Из милой и неконфликтной куклы превратил в фурию, имеющую своё мнение. К чему тогда разговоры? Они ни к чему не приведут. Разве что к очередной ссоре. А у тебя давление скачет, тебе нужно беречь себя.

А знаешь, мам, я ведь люблю тебя. По-своему, не высказывая нежностей и не вешаясь на шею. Мне жаль тебя. Своей гиперзаботой и самопожертвованием ты угробила своё здоровье. Нервы ни к чёрту, давление скачет, сердце болит. Обвиняешь в этом кого угодно... А я вижу, как ты истязаешь себя лишними переживаниями, скандалами, подозрениями, вечной борьбой с кем-то или чем-то, - и мне жаль тебя. Потому что иначе ты не можешь. Ты такая, какая есть - и я пытаюсь принимать тебя такой, не подстраивая под себя. Я благодарна тебе за то, что ты вырастила меня, выкормила, одела и вылечила. Но я не могу быть такой, какой ты хочешь меня видеть. Я уже никогда не буду той пай-девочкой, боящейся словом или делом вызвать твоё неудовольствие. Я не могу делиться с тобой своими мыслями и переживаниями. Прости, но это только моё. И пусть у меня не так много людей, с кем я могу ими поделиться - это всего лишь лишний повод ценить их ещё больше. Пусть я никогда не могла в тяжелые минуты семейной жизни бросить резкое "Всё, с меня хватит! Я уезжаю к маме!" - это научило меня искать компромисс в отношениях с любимым человеком. Я не могла попросить у тебя денег - и это научило меня экономить и планировать свои доходы. Пусть ты то ратуешь за то, чтобы я получала высшее образование, то презрительно бросаешь "Зачем оно тебе? Выброшенные пять лет и куча денег. Смысл с твоего высшего образования?" - это учит меня быть стойкой и идти к своей цели, не взирая на препятствия. Спасибо тебе за всё. Я люблю тебя.

Вот только одному ты не можешь меня научить. Прощению. И в душе я навсегда остаюсь волчонком-одиночкой, теплым янтарем глаз спокойно и презрительно наблюдающим за людьми. За теми, от кого можно ожидать лишь боли и предательства. Наблюдать и надеяться, что среди этих людей всё-таки есть мои собратья, которые чувствуют, видят и воспринимают окружающий мир так же, как я...

Тонны воспоминаний превращаются в километры текста, где каждый обзац начинается с одной и той же фразы: "А помнишь?" Словно прорвало какую-то внутреннюю плотину, и теперь ты хочешь говорить, говорить, говорить... А память услужливо подсовывает очередные воспоминания, отдающиеся светлой болью и грустью в душе. Много прожито, многое отдано, не меньше получено... Это твоё сокровище, твоя святыня, которую ты бережно хранишь в самом потаённом уголке своего сердца. Этого у тебя никто не отнимет... А сейчас ты протягиваешь блестящие от переполняющих эмоций жемчужины своих воспоминаний в ладони другому человеку и спрашиваешь его доверительно: 

"А помнишь?.."

Настроение сейчас - добрая грусть

 

Сегодня была на Немиге. На Нашей с ним Немиге. Андрей увязался следом, хотя я и не хотела, чтобы он приезжал. Но он настоял - мол, мы и так слишком редко видимся, уже месяц никуда не выбирались, только с работы  меня провожает, а надо хоть иногда выбираться погулять. И вообще достало его нытье "Ну я же скучаю по тебе, ну мне же без тебя плохо, я хочу рядом быть..." Слова хорошие, не спорю. Но тон, которым они сказаны... Тон ребёнка, выпрашивающего у мамы игрушку, нетерпеливо дёргающего за полу халата.  "Ну мааам, ну пожаалуйста... Ну я правда хочу тот вертолёётик... Я его не сломаю, праавда... только купи. Мам, ну мам, а?" Бесит уже. Если бы это говорил ребёнок, было бы нормально. Но слышать это от здорового парня под два метра ростом, косая сажень в плечах? Увольте, рядом с таким парнем я себя чувствую в большей степени мужчиной, чем он. %)

 Ну ничего не поделаешь, иногда проще дать, чем объяснить, почему нет. Шёл чуть позади, не пытаясь даже заговорить. А я... Я медленно шла по бывшему проспекту Машерова. Вспоминала, где я впервые увидела Игоря. Где мы стояли, отойдя от всех остальных ребят с чата, и мне было очень одиноко, а он пытался быть рядом и согревать мои окоченевшие руки своим теплом. А потом был мост и то самое место, где я впервые подошла к нему попрощаться. Мне тогда нужно было ехать домой, а мы не успели познакомиться, хотя приехали именно с этой целью. Помню его взгляд, случайно пойманный мной -так смотрят на свою вторую половинку, когда выхватывают её в толпе.  "Я всю жизнь искал тебя"... Как Игорь рассказывал много позже, он увидел меня - и его словно парализовало. Я по-доброму смотрела на него, как уже давно никто не смотрел, а прямо за моей спиной был фонарь, и я в его свете казалась ангелом, спустившимся с небес. Как же давно это было... А вот места, где Игорь впервые обнял меня, я не нашла. Помню дрожашие отражения фонарей вна холодной осенней воде Немиги. Помню, как положила руки на металлический парапет, ограждавший тротуар от воды. Был вечер, немного холодно. Помню, как он подошёл сзади и обнял меня. И это были первые руки, которые мне не захотелось с возмущением отбросить от себя. Мне было тепло и уютно, как дома. Я помню, что меня поразило, насколько родным кажется это обьятие, и я продолжала стоять, глядя на отражения фонарей, боясь словом или движением спугнуть ощущение покоя... 

Сегодня я не нашла того парапета. На его месте вырос яркий красно-желтый мост, кажущийся абсолютно чуждым на фоне сорого зимнего города. Стало горько. Столько времени ушло... Столько было надежд и планов... Не времени потерянного жалко. Жалко тех надежд, тех чувств. Отдавала себя целиком. А потом не заметили сами, как наша жизнь стала напоминать загнивающее болото. Уютное, теплое, сонное, без стремлений вперед. И там стало тошно и тесно в этом болоте. Захотелось воли. И мы получили эту волю. А сейчас сидим в контакте, вспоминаем, как было - и понимаем, ЧТО было потеряно на самом деле. КАКИЕ чувства были. И что мы до сих пор друг другу нужны. Переписываемся третий день и не можем оторваться. Только друзья - новый закон. Стараюсь не высказать большего. И он тоже старается. С нас обоих хватит взаимных упрёков, обвинений и боли. Теперь мы строим взрослые отношения, основанные на понимании в первуую очередь. Не загадываем на будущее. У нас разные планы на будущее. У меня - поступление и получение водительского удостоверения. У него - тоде водительское удостоверение и работа в сфере IT. Будет здорово, если у нас получится то, к чему мы стремимся. На самом деле будет здорово. Меня радуют его успехи - потому что до сих пор он близкий мне человек. Его место в сердце свободно. Будет очень здорово, если он сумеет добиться в жизни тех высот, которые сейчас планирует покорить.  Мечты должны сбываться %)

А Немига... Любимая река Минска навсегда останется в сердце Нашей рекой, местом нашей встречи, нашей любви. Навсегда останется в памяти. Вместе с моими самыми тёплыми воспоминаниями о тех днях, когда я была счастлива...

Из жизненного опыта:

Дом - это не квадратные метры с кухней, санузлом и спальней. И не место, куда ты приходишь ночевать. Дом - в охапке у любимого человека.  Когда он тебя обнимает, и ты чувствуешь: "Да, вот теперь я дома..." Наверное, поэтому я себя чувствовала как дома и на вокзале, и в беседке на КПП, и просто под снегопадом...  

Настроение сейчас - задумчивое

 

Состояние с утра разбитое. Простуженно болит голова, ноют глаза - а значит, за компом сегодня не посидишь... Сижу с ногами в кресле, со мной Krec и большая кружка вкусного кофе - совсем как раньше. Меня ждёт куча бытовых забот - и пусть ждут, ещё полчаса ничего не решат.

Люблю быть одна дома. Пусто, тихо и уютно. Никто не дёргает. Никто не подсядет рядышком, почитать то я читаю и о чём пишу. Не люблю этого. Всё, что я хочу афишировать - я и так скажу вслух. Остальное останется со мной, в моих мыслях, в потаённых комнатках сердца и души. Только моё.

Да и вообще люблю быть одна. Идти по городу, в наушниках - музыкальный фон по настроению. Просто смотреть  на людей. Влюблённые парочки, прогуливающие занятия; мамочки, тянущие через густую снежную массу под ногами своих малышей; деловые вечно спешащие мужчины с серьезными масками на лицах. Люблю этот город, его тихие улочки и шумные проспекты. Люблю бывший проспект Машерова.  Сколько воспоминаний с ним связано... Тренировки брата, встречи с ребятами из чата, дрожащие отражения фонарей в воде... Наверное, самое любимое место в городе. Самое светлое...

"Марафон опавших листьев. Сезон дождей, коктейль из дыма и мыслей.
И пусть птицы летят на юг - я остаюсь. Осень. Deja vu..."

Люблю  быть одна. Это мой Stand Alone Complex, синдром одиночки. Живу в сети - здесь мне уютнее, чем в этой холодной зиме. Махонькая квартирка личного дневника, уютные кафешки тихих форумов, шумные проспекты социальных сетей, строгие административные здания серьезных сайтов. Люблю ходить в гости к друзьям, читать их радости и тревоги, написанные на разукрашенных по личному вкусу стенах дневников.  Этот мир - чище. Он даёт время замереть на минутку и оглянуться: то ли я строю? того ли добиваюсь? тем ли способом?

Но время уходит, знаешь... И я бегу всё быстрее. Время - песок... И вот мне уже двадцать пять. У меня уже могли бы быть дети. Моё продолжение, мой  смысл жизни и стимул жить. Но, знаешь, даже если вернуться в прошлое - я бы всё равно не согласилась бы на подлость, которую предлагали другие люди. Не смогла бы. 

Тяжело отпускать мечты. Расставаться с тем, что бережно хранилось в глубине сердца, о чём мечталось. Остаётся пить таблетки и закапывать капли в глаза на ночь. Ничего, утешаю себя. Мы ещё повоюем.

"Другие берега принимают. А мы, живые, просто живём дальше..."

Самое главное - оставаться собой. Пусть уходит время. Пусть не вернуть светлые стороны. Зло забывается - это один из двух больших подарков, которые подарила нам жизнь. Второй в том, что время время лечит душевные раны.

Главное - оставаться собой.

Самое важное для меня сейчас... Самое главное, чтобы фраза "Сестрёнка, люблю тебя" и впредь звучала гордо. 

"Она лежала на боку на краешке кровати, укрытая одеялом. Почему-то очень хотелось плакать. Бывает такое - одиночество накатит океанской волной, и ты понимаешь, что за каплю тепла готов отдать всё то материальное, что успел накопить за свою жизнь. Но когда ты никому не нужен, неоткуда ждать этой капли тепла... Особенно горько, если ты не нужен тому, за кого готов отдать жизнь.

Она тяжело вздохнула. Он молчит. Давно молчит. Наверное, опять упрекает Её в том, что у Неё плохое настроение, что у Неё очередная депрессия, что Ей опять нужна Его поддержка. Сейчас опять сердито скажет что-нибудь вроде "Спать ложись, уже слишком поздно". Или просто уснёт. Равнодушный и спокойный.

Но вместо этого Она услышала сочувственное:
-Что с моей котяшей?
-Ничего, - ответила Она как можно спокойнее. -Просто нет настроения.
-Бедная моя котяша...
 Его рука легонько коснулась Её плеча. Погладила - нежно и успокаивающе. 
-Ничего я не бедная. 

Она всегда была такой - гордой. Не умела показывать свою слабость. Держалась до последнего, выдавая себя за сильную.Он знал это.

Пальцы скользнули по теплой коже, погладили спинку. Она лежала тихонько, боясь шевельнуться, боясь спугнуть неожиданную и желанную ласку.

-А у моей котяши растут крылышки, - заметил Он.
-Это не крылья. Это лопатки торчат.
-Нееет, это крылышки. Я точно знаю!

Это походило на сказку на ночь. Настолько походило, что она не смогла сдержать улыбки. Плохое настроение стремительно улетучивалось, как тень к полудню. Всё, чего Ей хотелось - это чувствовать Его прикосновения своей кожей. И - чтобы он продолжал свою сказку...

-Знаешь, я иногда просыпаюсь, когда ты ещё спишь, и нахожу у постели маленькие пёрышки. Я всё гадал - ну откуда в нашей комнате могут быть эти пёрышки, у нас же подушки не перьевые... А теперь я знаю... Это у моей любимой котяши растут крылышки. Вот отсюда - Он нежно провёл пальцами по выступающим лопаткам. - Только они ещё очень маленькие и легко отрываются, когда ты ворочаешься во сне. А потом я нахожу их на полу... 

Она улыбалась. К горлу подкатил тугой комок - не протолкнуть ни слова из тех, что хочется сказать... Она молча слушала, радуясь, что он не заметит проявившихся слезинок в уголках глаз. От счастья...

А он тем временем продолжил:
-Но однажды эти перышки окрепнут. Они уже не будут вырываться так легко. У моей котяши вырастут крылья, настоящие, крепкие... И моя котяша улетит от меня далеко-далеко. Сядет на облачко, свесит ножки и будет смотреть на меня сверху. И язык будет показывать.

-Не буду! - тоном капризной  маленькой девочки заявила Она.
-Что не будешь? Смотреть в мою сторону?
-Нет, не буду язык показывать. И улетать не хочу. Мне и с тобой хорошо...

Она повернулась лицом к нему, и Её губы нашли Его губы. А потом, обняв Её, спрятав от всего мира в своей охапке, Он шепнул Ей на ушко:
-Я тебя никому не отдам...

И последнее, о чём Она подумала, впадая вмягкую пелерину сна, было: "Какая же я счастливая..." 

Двадцать пятый километр моего пути... Сколько еще осталось? Этот вопрос волнует меня всё чаще. Слишком быстро убегает время, слишком многого хочется успеть добиться. Но сейчас я остановлюсь на минуту и вспомню те отметки, которые зарубками лежат на сердце. Даты, которые не затерлись со временем...

Мне лет восемь... Новый год. Утро первого января. Я просыпаюсь, сгорая от любопытства - что же лежит под ёлкой? Дверь в зал приоткрыта. В полутьме, разбавленной белым светом, пробивающимся сквозь шторы, я вижу ёлку. Мишура, ниспадающая почти до самого пола... Таинственно и как-то по-сказочному поблескивающие игрушки... Ощущение сказки - почти реальное. И я лежу под теплым, уютным одеялом, ожидая, пока проснется братишка, и погружаюсь в атмосферу ожидания чуда...

Восьмое марта. Мне тринадцать. Школьная дискотека. И я - во тьме пустынного коридора, одна, сдерживаю слезы. Он меня не любит. У него - другая. Он сделал мне очень больно. Мир разрушен. И я сквозь рыдания клянусь себе, что больше никогда не полюблю. Никогда и никого. Это слишком больно - любить...

Двадцатые числа мая. Мне четырнадцать. Я возвращаюсь с экзамена по английскому языку на урок истории. Тот, в кого я была влюблена почти два года, ушел раньше - я была уверена, что он уже на уроке. А он... он ждал у кабинета. Мялся. "О, а ты еще не на уроке? Чего стоишь, пойдем!" - это я. "Ну пойдем..." - это он. И только когда я села за парту, меня шарахнуло - а не меня ли он ждал? Этот вопрос до сих пор меня интересует... Кого он ждал в том коридоре? Не меня ли? И если меня - что хотел сказать?... Увы, теперь этого уже никгда не узнать...

Начало января. Мне - семнадцать, учусь в одиннадцатом классе. Я смотрю КВН, в финале - команда БГУ. Я вдруг говорю: "Я буду учиться в этом ВУЗе". Родители смеются - как же, ты туда не поступишь, это же БГУ - самый престижный ВУЗ страны... А я говорю - "Мне пофиг. Я БУДУ там учиться. Через год".

Двадцать шестое августа. Мне - девятнадцать, и я студентка второго курса того самого БГУ. Квартира друга, фото на мониторе. На фото - парень. Особенный. С первого взгляда на него сердце екнуло... "Если бы он полюбил меня... Но чудес не бывает..." Опять смотрю на фото. Симпатичный...

Середина октября того же года. Немига, вечер. Я стою, глядя на темные воды реки, на фонари, отражающиеся в воде. Мне тоскливо. А он подошел сзади и обнял. И впервые за всю жизнь мне было уютно в обьятиях чужого человека. Первые руки, которые я не оттолкнула, а расслабилась и шепнула "Так хорошо..."

Первое февраля. Мне - двадцать один. Я ухожу из дома. Слезы катятся из глаз. Я - загнанный зверек. И если он сейчас от меня откажется - я сброшусь с моста. Я больше не могу жить в режиме выбора "или мама, или он". Нельзя выбирать между двумя любимыми людьми. Я не могу так больше. Не могу...

Седьмое октября. Мне - двадцать два. На мне - белое платье, на голове шикарнейшая прическа. Он - рядом, в светлом костюме. Счастливый до сумасшествия. А я стараюсь казаться серьезной. Муж. Теперь муж. А я теперь -официально и навсегда принадлежу ему. Мамочки, какое счастье...

Двадцать шестое января. Мне почти двадцать четыре. Он уходит в армию. Слезы сами катятся из глаз - ну почему так несправедливо!? Почему именно с нами? Почему?.. Это конец. А я так хотела когда-нибудь сказать ему, что у нас будет малыш... Теперь уже ничего не будет. Ничего не будет... Следующие полтора года изменят всё. Точно изменят... И это - мой последни день с ним. Господи, как же я переживу это расставание?

Восьмое октября. Мне - двадцать четыре. Я собираю вещи и ухожу к родителям. А он наблюдает за этим и даже не пытается меня остановить. Почему? Почему он сейчас не обнимет меня, почему не скажет, что на самом деле очень меня любит, что я ему нужна, что без меня он сдохнет от тоски в этой комнате, где каждая вещь напоминает обо мне? Неужели ему всё равно? Всё равно... Видишь, ему всё равно. Он не остановит тебя, он сам хочет, чобы ты ушла. Ты ведь именно поэтому уходишь. Он больше тебя не любит. Хотя клялся когда-то, что будет беречь тебя всю жизнь. Увы, чудес не бывает.

Сегодня - первый раз, когда он не поздравит тебя с Днем рождения. Первый раз за все пять лет. А ты опять, как пять лет назад, будет ждать его звонка. Или хотя бы сообщения в контакте. Глупо. Какая же ты глупая. Но как выходнуть того, кто проник в твою кровь? А тот, кто сейчас с тобой... Про таких лучше всего написано на просторах интернета:

Когда встречаешься с мужчиной, в которого не влюблена..
Он позвонит, а ты не побежишь через ступеньку к телефону.
Он предложит встретиться, а ты не бросишься к зеркалу, вытряхивая по пути содержимое шкафа.
Он предложит заехать, а ты ответишь, что удобнее встретиться уже в центре города.
Ты смотришь ему в глаза свободно и открыто, так, что он первым отводит смущенный взгляд.
Ты не комплексуешь и позволяешь себе поправлять макияж при нем, в его же машине.
Ты боковым зрением видишь, как он смотрит на тебя.
Ты знаешь, что все эти взгляды означают и безошибочно определяешь, когда становишься для него чем-то большим, чем просто симпатичная Барби.
Ты все это время сидишь и задаешь себе лишь один вопрос: "какого черта я здесь делаю???"
Ты даже знаешь ответ. А еще ты понимаешь, что этот хороший, милый, интеллигентный, воспитанный, приятный во всех отношениях мальчик, влюбленный в тебя, никогда не станет антибиотиком, никогда не сможет поцарапать душу так, чтобы потом хотелось сдохнуть, но вспоминать и вспоминать...
Он ждет приглашения на кофе... Ты желаешь ему спокойной ночи. Успеваешь снять лишь левый сапог - "уже соскучился. а ты???".. Лучше бы тебе не знать, хороший мой.
Пьешь на кухне коньяк и ненавидишь того, кто превратил тебя в чудовище, неспособное становиться для других "кем-то большим" ...

...Вот такие мысли в День рождения. Грустный праздник, что ни говори.