на "майл ру" премьера видео Елены Гоманько "Сказка, которой нет. Рыжик в Зазеркалье"

на "майл ру" премьера видео Светланы Истоминой на мою песню "Снежинка" - в ролике использованы кадры из фильма Андрея Кончаловского "Щелкунчик и крысиный король"

- Поссидио, что же ты не женишься? Жена бы за тобой ухаживала, следила бы, чтобы ты ходил чистый и опрятный…

Поссидио, этот мусорщик в вечно грязном рабочем переднике, небритый старикан со всклокоченными никогда немытыми волосами, в них стружка и нитки, оглядывался недоумённо и, сдув пену с пивной кружки, ворчливо отвечал:
- Ну вот ещё! Что я там не видел! Жениться! Женился я по молодости как-то раз, а жена меня каждый день пилила: «Поссидио, помой руки! Поссидио, смени трусы!» Надоело!


За кадром кто-то заливисто смеётся… испанский сериал «Дежурная аптека»… дешёвая жвачка для сознания – невкусно, вмеру пошло, но отвлекает от трудных мыслей и душевных терзаний…

… Каждый день в одиннадцать вечера я прихожу домой – в маленькую клетушку комнаты заводского общежития… где мы живём на втором этаже всей семьёй – Королева, маленькая Принцесса и я…

Длинный тёмный коридор на двадцать комнат… общая кухня, шум и гам, судачат, варят, парят, стирают, орут друг на друга, мочат корки, замачивают кого-то вместо сортира, рожают новых Эль Президенте, разводятся, дерутся… общий туалет с разбитым унитазом и краном холодной воды над ржавой раковиной, где опять какой-то алкоголик – сложно уже понять, какой, тут почти все пьют, изрыгнул из себя зловонное содержимое желудка… мусорные вёдра около каждой двери… поганые коты, которые валят ночью эти вёдра в поисках съестного, так что утро превращается в хождение на свалке в поисках своего мусора для водворения обратно в ведро…

Я прихожу, открывается наша обшарпанная дверь с цифрами «209», и я встречаю мою любимую, вымотанную от бытовой неустроенности и отсутствия перспектив… на руках у неё Принцесса, ей два месяца, и меня целый день не было дома… я искал работу… увы, сегодня снова в минусе.

Да, да, я безработный… хотя закончил школу с золотой медалью, учился в трёх институтах, но одним росчерком пера из-за недофинансирования закрыли лабораторию, и я угодил на биржу… а там тётки с равнодушным видом направляли меня в места, заведомо неподходящие для устройства… я приносил им заполненный отметками о моём посещении мест работы листочек с перечнем разнообразных гадюшников и похоронных бюро, где мусор есть, да чистить не хотят.
- Зря ты учился, паря, тут нам учёные не нужны, - отрезал очередной работодатель… и я его понимаю – с образованными морока, у них на лице написано, что им нужно что-то большее, чем просто выпить и закусить. Вокруг столько мусора, но разгребать никто не берётся – легче ждать Спасителя, чем убрать хотя бы за собой.

Сегодня на станцию прибыл вагон спирта «Абсолют», и я его разгружал, а платить не хотели, давали пузырь… да зачем мне пойло, когда меня дома ждёт сама Королева, и нам нужна элементарная еда. Заплатили тысячу жёваных рублей, по курсу два «сникерса», и я несу поесть – полбуханки хлеба и два плавленых сырка «Дружба»…
- Ну как вы тут, мои малыши? – спрашиваю я, целую своих милых дам… у Принцессы носик пуговкой, я мизинцем дотрагиваюсь до него. – Носик! Посмотрите, какой у нас красивый носик!
Юное сокровище улыбается, и на сердце становится легче… ведь мы вместе, и мы нежнейше любим друг друга… так сильно, что нам нипочём всё… кто не любил, не поймёт.

Я достаю купленную у соседей старенькую стиральную машинку «Стрелка», разворачиваю, включаю чёрно-белый телевизор «Рекорд», что стоит прямо на подоконнике, и под ядрёные шутки про пуки в ванной и дебильный смех за кадром стираю пелёнки… эти тряпочки, в которые Королева каждый день заворачивает самое дорогое, что у нас есть… милую попку дочки.
- У нас всё хорошо… только боюсь, молоко пропадёт… чем кормить будем, - благородная Королева не плачет, говорит чуть отстранённо, не показывая, как ей тяжело… целый день в этой тюрьме на девяти метрах без помощи дедушек и бабушек, когда даже в туалет отойти сложно… с детских лет Принци боится оставаться одна… вдруг дверь закроется, и всё, мама и папа никогда не вернутся, и она будет лежать на нашем старом диване, единственной мебели, которая поместилась в комнатёнке…

Из страха нас потерять дочка спокойна только в таком положении – хватает родителей за волосы и тогда спит, крепко держа нас ласковыми пальчиками… чтобы мы никогда не исчезали из её цепких объятий.

Да, да, любой приличный мусорщик знает, что нельзя спать с грудничком, ворочаясь, случайно можно задушить во сне… но это не про нас – мы на краешке с обеих сторон сжимаемся в комочек, подставляем наши волосы, и когда за них схватит Принцесса, лежим не дыша… так и привыкаем спать в одном положении, не ворочаясь, чтобы не спугнуть детский сон… такой чуткий и лёгкий… и даже во сне мы боимся шелохнуться…

***
- Ты мне скажи, зачем? – увещевал отец, узнав, что я женюсь. – Ни кола, ни двора… где ты откопал эту нищету … на какой помойке?
- Ну разве вы женились с мамой очень богатые? – отвечал я, вспоминая бесчисленные истории о том, что жили они в туалетной комнатушке, переоборудованной для проживания… как меня в возрасте три месяца отдали в ясли… и там воспитательница отнимала у меня игрушечку, что лежала у меня под подушкой, и страшно ругалась… я помню, хотя мне ещё не было года, когда из яслей перевели в детский сад, потому что там продлёнка, и можно забирать не в четыре, а в шесть, а то и вообще оставлять на ночь.

- Ну я надеялся, хоть ты будешь поумнее, - вздыхает бывший мусорщик.
Но поумнее никак не получается… ведь тем и привлекателен навозник, что несмотря на блёклую работёнку блестит у него хитин и любая бабочка от зависти давится нектаром в цветке и потом долго кашляет, от чего её в полёте швыряет из стороны в сторону.

Вот и Мохов Алексей, мой случайный приятель в поисках работы, похлебав пустого чая в нашей камере на троих, заявляет:
- Нет, так нельзя жить! Втроём в такой конуре! Это атас! Как твои родители это допустили? Зачем ты вообще женился?
- А ты что, никогда-никогда? – «типа, зарекалась одна свинья грязи не искать… никогда не говори «никогда»… но Лёха мужик простой, в струю не попадает, рапортует забитую на подкорку программу:

- Да мне и так забот хватает… вот сначала создам бизнес… на ноги встану… наколочу на угол… дом сляпаю… или квартиру удохряю… машину пригоню с Калграда… и тогда за меня замуж пойдёт любая! – авторитетно вещает мой товарищ по несчастью. - А кто женится и селится в таких трущобах… дурак!

- Ну-ну, - отзывается счастливый дурак, вспоминая зелёные глаза Королевы… такие неземные очи, увидев которые, теряешь разум и всякую житейскую сметку… и как другие этого не заметили? А может… в этом и есть волшебное блаженство любви – видеть то, что скрыто от посторонних глаз… и отдавать сердце навеки… просто так… не думая о последствиях.

С родителями поссорился – мой выбор они категорически не одобрили. Отец, хоть и коммуняка по прежней советской жизни, но когда коснулось единственного чада, решил мне сосватать богатую невесту… дочь одного знакомого держателя авторынка… за будущее моё побеспокоился, папашка. Как-то подшофе буржуй выпендривался перед батькой, вытаскивал из-под кровати чемоданы с деньгами, хотя в шкафу без дверцы на вешалке висела одна рубашка – у Кореек свои причуды. И отца проняло, маман сплела хитрый замысел по моему семейному устройству… оставался пустячок – уломать дурака.

Об этой договорённости Поссидио и не знал, меня заманили в Москву на смотрины под предлогом поиска непыльной работёнки… ожидаемый тесть даже разрешил пожить в одной из его многочисленных пустующих трёхкомнатных квартирок, прикупленных про запас… и наследница его мульонов, Света, ухоженная блондинка с явными лидерскими потенциями, вроде совсем не против, очевидно московские женихи в чём-то проигрывают провинциалу с простым лицом мусорщика… только я не искал синицу в руке, пусть и такую жирную в смысле денег синицу.

- Пойдём сегодня на Таганку, спектакль - «Мастер и Маргарита»! – решала она, а я не ценю такой шикарный подарок, ведь мне совсем невдомёк, что это постановка Любимова, и билетов не достать. Но моя потенциальная невеста именем хозяина автомагазина открывала двери пинком, её встречали, расшаркиваясь, доставали контрамарку, так что мы садились в партере рядом с актёром, который по ходу действия выходил на сцену из зала…

На спектакле я то плакал, то смеялся, настолько потрясён этим чудом лицедейства… а вот Светка… меня не поразила… всё при ней – и умом вышла, и хваткая, что называется, деловая колбаса, и прикид, вся в заграничном шмотье… но когда она пришла отдаться по-быстрому вечерком в эту мимоходом навяленную пещерку на Кутузовском… я затупил… сделал вид, что не понял, что это за ужин при свечах… и отчего мне такая пруха.
- Не, я бы не устоял! – щерится Лёха, когда я ему рассказываю, как меня, как бычка, привели в упакованное стойло. – Ты точно дурак! Сейчас был бы боссом автомафии, ездил бы по курортам, отводил бы душу на всём, что движется… а вы живёте - и пожрать нечего… и одеться не во что… ну дурило ты беспросветное!

И не сечёт Лешан фишку, что Поссидио не продаётся, что ему пофигу на все деньги мира, если он не любит, и не нужны никакие бирюльки, если влюбился раз и навсегда, что ему Светка в лучшем случае просто кореш, свой парень, живой, незадёрганный, но и только… что связывать жизнь по расчёту, терпеть нелюбимую рядом… не та планида для того, кто пришёл за теми, кому давно пора выплывать из Мёртвого моря. Не представляю Юпитера в роли альфонса, а ведь это всего лишь Юпитер… совсем не высший свет (за сценой жидкие хлопки)… или тьма (яростные хлопки, до посинения). Да лан, не надо так трястись! Не так страшен Мусорщик, как его работа.

- Да ты бы завязался там, устроился, хапнул кусок, а потом на сторону отвалил, раз ты такой разборчивый! – с жаром убеждал меня Мохов, да так кипятился, как будто это ему обломилось такое счастье московское… буржуйское такое нахрапистое счастьишко, накаканное прямо на кости остального народонаселения.

То же высказал и батяня, когда ненароком, после допросов глаза в глаза всплыло, зачем туда меня посылали…
- Ну что, вас можно поздравить? – лукаво спросил он после того, как я, обозрев лучшие театры столицы, вернулся. – Когда будем свадебку играть?

- Я женюсь только по любви, - твёрдо заверил будущий скиталец по биржам труда и чужим углам. Полный облом бывшему коммунисту породниться с капиталом, и мой создатель посерел от невысказанного мата.
- Лубофф… лубофф… дело нехитрое… в самый раз для дураков! – как его, однако разбирает! А мать назузыкивала его за спиной, но в открытую мне перечить не хочет – знает мою натуру… кровь ещё та… на канализационной жиже замешанная.

Только слышу из кухни, как она отцу лепечет: «непутёвый он… с детства все мечтали – кто космонавтом, кто инженером, а этот… только посирки на уме». Маман ненавязчиво намекала, что в детстве я влюбился в романтический образ ассенизатора… какая у него машина… как важно он вышагивает, забрызганный дерьмом, и все сторонятся, боятся, вдруг он заденет… а он вскрывает люки железным крюком, запускает туда хобот и включает отсос… да… работать говночистом, это мечта любого мало-мальски уважающего себя Поссидио.

Что ж, у меня была такая мечта, и не стыжусь – я умел мечтать… с первого дня, как себя помню, когда в яслях у меня толстая злая тётка отобрала игрушку и с криком «А ну спи, зараза такая!» выбросила её в мусорное ведро. Это магическое действие доброй женщины и определило все мои хобби – подбирать по жизни собачьи фрикадельки и тащить их в дом. А, и ты тут? Ну заходь, раз приплыло…

Однажды в четырнадцать лет я даже почти заслужил своё место в списках на Дарвиновскую премию, когда из баловства бегал по тёмным улицам, забыв, что мы живём в России, и темнота тут не всегда друг молодёжи. Помню только резкую боль в колене, разбитом о невидимый железный костыль ограждения и мой полёт вниз головой в какой-то тёмный омут неогороженной сливной ямы два на два, выныривание из клоаки и гладкие кирпичные стенки, нет ни выбоинки, не зацепиться, а край этого отхожего места так высоко! Я захлёбывался и не мог крикнуть «на помощь», потому что мой рот был занят тем, что там плавало. Вот так бесславно я мог погибнуть в темноте, утонув в отходах человеческой жизнедеятельности! Но видать, у мусорщиков девять жизней, я нырнул, оттолкнулся от дна, потом выскочил и достал до края… если бы какой-то заезжий чёрт увидел того, кто вылезает из этого смрадного месива, точно бы за своего принял. А потом я безуспешно отмывал одежду и себя на колонке под ледяной водой… и дома не нашёл ничего умнее, как спрятать свои запахи под ванной. Может быть, именно тогда мама и решила, что у неё сын не такой как все, что он просто мусорщик, собиратель фекалий, в которые превратились человеческие существа.

И вот, когда на моей улице всплыла баржа с величайшим счастьем, когда душа моя осветилась, мой выбор не совпал с родительскими мечтами и чаяниями… я попал в жесточайшую опалу вплоть до придыхания «идиот! ты нас в гроб загонишь!»… и всё, на что хватило папашкиного одобрения – это спихнуть меня с молодой женой в девятиметровую комнатёнку самого задрипанного общежития, где по ночам пьяные зомби бегают по коридорам и ищут, чем догнаться… и порой убивают таких же спящих разумом горемык, если не получат прикурить.

Мы как боги, явились в наш рай - и пусть он в таком шалаше… даже здесь я счастлив и блажен, ведь рядом – Она, самая высшая Сила, моя Любовь, моя Королева!

От щедрот родительских кроме характера нам перепал старенький диванчик, добитый телик, из сарая древний холодильничек и стиральная машинка от четы Пронькиных, соседи себе новую купили на двадцатилетие прозябания в общаге…

Единственное удобство этого жилья состояло в том, что прямо через дорогу – роддом, и однажды я увидел на руках у моей Королевы дивное дитя – Принцессу. Девочка с изумительно чистым лицом, каким-то необычайно глубоким взором… как будто всматривалась в самую душу. Вот только по сердцу прошёл испуг – у ребёнка вокруг рта зелёная полоска…
- Что тут с ней сделали, зачем зелёнка? – заволновался я, и моя любимая успокоила, что так надо… обработали от заражений… ведь мы возвращались в такую дыру, куда дитё нести страшно… где в порядке вещей воровать друг у друга и чинить всякие гадости… где могут вломиться в комнату, пока тебя нет, и вытащить всё ценное… хотя какие могут быть ценности на этом дне?

Однако наша ценность цепко схватила нас за волосы и сладко причмокнула во сне, и я подумал, что вот теперь, в скрюченном положении на самом краю дивана и жизни, в маленьком шалашике посреди Мёртвого океана от этой ручки в меня проникает свет и тепло, и мне хорошо, хотя я часто голоден, и денег нет заплатить за свет… и надежд на работу тоже – Советский Союз пал, и вместо красивой мечты на поверхность выплыло что-то несуразное, но очень знакомое, с такой дремучей свалки, что только Небесный Ассенизатор смог бы разобраться в этом всплывшем непотребстве, только слабо ему, ковыряться в этой куче нас, таких разных. Вместо рубиновых звёзд курицы-мутанты, вместо идеи одно желание – выжить, и вместо людей - сплошной мусор с загаженными душами и глазами. Сколько судеб спущено в унитаз!

А я чувствовал себя королём на именинах, потому что мне достался самый большой выигрыш, я на свалке нашёл лотерейный билет на Вечную Вечность безмятежных дней – у меня есть Королева… конечно, её нельзя особо поздравить, ведь у неё всего лишь бестолковый неудачник… по совместительству Мусорщик… от этой должности прибытков никаких, только гемор, да, жизнь порой так несправедлива, и браки так неравны – Венера и Поссидио… непостижимая Россия с великой историей и мелкие паразиты в Кремле, ползающие на её проспиртованном трупе.

***
- Будем заниматься недвижимостью! – предложил как-то Лёха, и лицо как у кота, свистнувшего чужую сметану. – На тебя откроем абонентский ящик на почте, дадим объявления в газету, что покупаем дома, авось что-то и нам обломится!
- Как ты будешь покупать дома? – не понимал я, слушая вполуха, думая, что бы можно было толкнуть, чтобы потом прикупить. Но ничего в голову не приходило – увы, мин херц, и у нас, непостижимых авантюристов люков с нечистотами, бывают паузы в фантазиях.

- Легко! Протиснемся между теми, кто продаёт и теми, кто покупает… будем бабосы грести! – учил меня Мохов, мелкий тип с ухватками гиены, и вскоре мы до темноты за отсутствием машины и велосипеда мерили чужие улицы, чтобы осмотреть объект и потом искали, кому бы его всучить и состричь купоны. И хотя варианты наклёвывались, но получить свой навар сложновато – нет никакой гарантии, что кто-то посчитает нашу суету трудом и заплатит.

Помнится, мы стояли у заплёванного окна в коридоре, Лёха курил, небрежно тыкая окурки в консервную банку.
– Поверь мне, друг, я сделаю всё, чтобы ты выбрался из этого ада… вот увидишь, раскрутимся, и купишь себе хату на берегу моря. Ты только не забывай абонентский ящик проплачивать, - попутно командовал он, тёртый калач, ну ещё бы, пока я учился в одном институте получать и бить в морду не по паспорту, в другом чинить космические корабли, которые бороздят просторы Вселенной, а в третьем долбать детишек Бейсиком по кумполу, он уже и там пообтесался, и тут кое-что спёр для хозяйства. И неженат, свободный волк на тропе войны, хотя и старше меня.

- Поосторожней ты там, - волновалась Королева. – Не нравится мне твой приятель, мутный он какой-то… глаза у него нехорошие… жадный… втянет тебя ещё в какую-то историю…
- Малыш, ну нам нужно как-то выкарабкиваться!
- Всё получится, мой родной! Ты только себя береги… мы так тебя ждём, - она гладила меня по уставшим плечам, и проходила боль от мешков, что мы грузили на станции ради куска хлеба. - Мы как-нибудь потерпим, я тут приработку нашла, буду репетиторством заниматься, в институт готовить, - продолжала моя благородная девочка, у которой от недосыпа и недоедания уже круги под глазами. Я целую их снова и снова… я счастлив, и мы вместе намываем нашу Принцессу в маленькой ванночке, поливая из ковшика. Воды горячей в общаге нет, мы на кухне согрели, попутно поглядывая, чтобы никто не плюнул в воду или не отлил, нравы тут простые, чай не из филармонии народу накидало.

А по телику мой двойник Поссидио говорит, что и в отбросах попадаются очень вкусные продукты, после чего шпарит дикий закадровый смешок. Режиссёр будет доволен, и если это крутят, значит, есть ещё и такие как мы… русские дураки.

Вот и Поссидио придурь, над ним легко смеяться – такая беззащитная и беззлобная мишень, копающаяся в мусорном баке в поисках съестного… скоро мы все такими будем… все, кто не научился резать других и давить в подворотнях малого и большого бизнеса.

Два месяца как проклятые, мы рыщем, где бы что-то найти у продавцов, и на объект подыскать покупателей. Первые ломят цену, вторые не хотят платить посредникам… Королева терпеливо ждёт меня каждую минутку… день за днём… а вечером следующая серия, и я начну стирать… пока я разгребаю подписи на пелёнках, она переживает со мной за все наши плохие новости… и мы говорим… говорим… говорим, забывая о времени.

…Пособие безработного кончается… мы на мели… и мои родители, всё ещё не смирившиеся с бесприданницей невесткой, хотя в глазах Поссидио ставшей подлинной Владычицей Вселенной и моего сердца, ничем не помогают, грезят, когда я приду с покаянной жалобой на судьбу, и тогда… а что тогда?… неужто всё ещё согреваются грядущим слиянием с крупным капиталом? Да пошли они! Житейская мудрость всё чаще оборачивается скотством, без любви, но палёным свиным рылом в ананасах…

Ну нет, фазер… я знал, на какие ворота пёр, как баран… и горевать нам рано… мы ещё половим рыбку в мутном потоке!

…Надо отдать ему должное, Лехандро не ленится, суетится, однако на все опасные базары вперёд выдвигает меня – может потому, что у меня глаза не колючие, вид увальня… словом располагает… или уже тогда он подозревал, чем всё это кончится, и меня толкал вперёд на убой.

И вот нам клюнуло – один хрен продаёт квартирёшку, а самому искать влом… мы водим покупателей, показываем… расписываем красоты проживания в промышленной зоне рядом с туберкулёзниками из соседней тюрьмы… шучу… об этом глухо молчим, как в танке. Да и промышленность страны накрылась потухшими трубами, так что выбросов стало гораздо меньше.

Вроде даже получилось! Только всё, что мы, посредники, срубили на этом дельце, куда-то уплыло.

- Лёх… ты бы мне денег тоже подкинул, а то на встречи стыдно ходить в этой курточке, - подкатил я к напарнику.
- Погодь, деньги будут, просто нам нужны хоть какие-то колёса, чтобы по адресам не тереть башмаки… а ещё лучше офис, где можно вести дела, - отмазался Мохов и купил у кого-то старый мотоцикл «Урал», без коляски и без глушителя, так что мы разъезжали с ветерком и скрежетом. И видать, слишком шумели при этом, потому что на нас наехали. На очередном адресе нас уже ждал джип и четверо отморозков хрен знает, с какой горы.
- Пора вам башлять, деловые! Кто у вас босс? – рявкнул главный мордоворот из бригады, и Лёха как-то вжал плечики, вроде он тут мимо шёл. А мусорщики не сгибаются, у них дурь колом в позвоночнике сидит.

Платить мне нечем, для верности я вывернул карманы, а при случае мог бы предъявить им содержимое желудка – с утра ничего не ел… Когда бандосы приставили к моей голове пушку, мне популярно объяснили, что в этом бизнесе по недвижимости все места заняты, и хотя я совсем не понимал, чья это крыша – то ли ментовская, то ли гэбешная, отморозки представились «от Палыча», а таковских у нас на Руси как собак нерезаных, хватай прямо в палатах государевых, расстреливай, на сто раз триста попаданий, ни разу не промажешь… но как только наша тёплая встреча закончилась, я расстался с планами на сытую жизнь посредника.

Узнав по зрачку ствол Макарова, я почему-то подумал, что они тоже дураки, как мы, но в отличие от меня, они дураки злые, и могут выстрелить без угрызений совести… и тогда я не вернусь в одиннадцать вечера домой и не увижу зелёных глаз моей Королевы, которая на меня ворчит:
«Поссидио, ну какой же ты грязнуля! Почему твой товарищ на мотоцикле, а ты пешком всё?»
Поэтому я сдержал характер и не нагрубил этим добрым людям без мозгов, подумал, что надо завязывать с риэлторством… а то так вместо одинокой бабки придавят в подъезде… чтобы не мешал беспредельщикам качать их бабло. Вот только подумать подумал, а вовремя слинять в тот раз не удалось – ох уж этот работун, то там люк поднять, то тут собой выгребную яму подровнять.

А тут как-то подъехал на служебной тачанке мой отец.
- Ну ты когда остепенишься? - начальственным рявканьем он учинил допрос. - Мне уже на работе кости моют, что отпрыску ничем не помогаю, а его уже ветром шатает… доходяга… приходи домой на ужин, поговорим.

Я кивнул, и когда отец отъехал, подумал: «Что такое – «приходи домой»? Кого это зовут – меня или нас? У них есть внучка, у внучки есть мама, моя Королева, их сноха… но это – приходи на ужин… кажется, к моим лапкам и не относится»… Идти совсем не хотелось, и я поделился с самым родным мне человеком. Она вновь, само благородство! их защищает:
- Сходи! Это родители, и ты не должен на них держать зла. Ведь они пытаются тебе показать наглядно, что ты, женившись на мне, выбрал самый сиротский удел… а мог бы осчастливить их другой, более выгодной партией. Ну та же наследница автомойки чем не вариант!

Это она уже с перегибом… всё-таки ей горько… что всё так складывается не в её, а значит, и не в нашу пользу.
- Не автомойки, а авторынка… но это дела не меняет. Не пойду!

- Да, такой ты не пойдёшь, что это у тебя за пятно, - ну вот, прокол! Она заметила, что на моих джинсах кровь… результат второй встречи с крышевателями… «бестолковых поучим, ещё раз попадётесь и не отстегнёте за бизнес – башку снесём», приговаривал их бригадир, когда меня слегка пинали… Лёха успел просочиться в толпу, меня обрабатывали несколько торпед, кровь хлестала из разбитого носа, средь бела дня получил... и никто не сказал против и не позвонил в милицию, а что звонить – все знают, менты - те же бандюки, только в одинаковой форме и с лицензией на отстрел мирных граждан… люди привыкли к дракам и убийствам, и даже отворачивались, чтобы потом не попасть в свидетели. – Всё, прекращай ты с ним шататься, это не работа, я боюсь… так и убить могут, и мы останемся без тебя совсем сиротинки… пожалей нас, Поссидио! Дай-ка я это застираю на руках, - она заставляет меня снимать окровавленные джинсы, и я в одних трусах тянусь за «Стрелкой», и тут колет в бок… всё-таки ребро сломали, сволочи... и я прикусил губу, чтобы не огорчать её… единственную в Космосе душу, которая пожалела и полюбила Мусорщика. Ничего, всё пройдёт… не в такие шагали дали…

Принцесса не понимала, о чём это мама, но её глаза так заглянули мне в душу, что я понял, что не стоит доводить заоблачных лентяев до греха… ну не моё это – встревать в эти сделки, я же дурачок Поссидио, и превращаться в умного мне уже поздно.
- Всё, милый, иди к родителям, раз зовут, передавай привет от Принцессы для дедушки и бабушки, - собрала меня на ужин моя милая, и я с тяжёлым сердцем пошёл на разговор.

***

- Ну что, ты думаешь на работу устраиваться и из конуры выбираться? – грозно спросил отец, когда я пришёл в мой уже не совсем мой дом.
- Думаю… хожу на биржу… но по моей специальности работы нет.
- И далось тебе это – кому нужны учителя по компьютерам, когда ещё ни в одной школе нет нормальной базы.
- Сейчас нет, но появится рано или поздно…
- Появится… только не быстрее, чем рак на горе свистнет или Ельцин на рельсы ляжет…
- Отец, - встряла мама, - ты ведь дедушка, хоть бы к внучке пришёл, гостинчик принёс… надеюсь, нам прийти к вам можно?

Последняя фраза ко мне... Как я не люблю эти интриги мадридского двора! Сначала нас после свадьбы выставили из дома в эту общагу, а теперь с листа разыгрывают сцену, что им прийти нельзя… но я молчу, как наказывала Царевна-Лебедь – она не хочет, чтобы я ругался с роднёй… никого ведь не переделаешь, только нервы испортишь.

- А что мне туда идти, там даже стула нет, позорище! - гремит папан. - Подумать только! Наш сын в бомжатнике среди алкашей и зэков… у них там людей каждый день убивают, а он не чешется… слыхал, у вас опять кого-то прибили на лестнице?
- Да, это вчера… на третьем этаже, - напустив на лицо маску легкомысленности, в тон ему играю я, а что мне остаётся, плакать что ли? Они только и мнят… разнюнишься, и начнут потчевать рекомендациями… с кем мне по жизни идти… а кого посылать подальше.

- Ну конечно, только вчера и всего лишь на третьем, - чего-то добивается отец, только чего, не пойму… и какая-то торопливость, чешется… что у него на уме на вечер? – В общем так. Выбирал себе жену ты, наши советы тебе были не нужны… Вот теперь колупайся, как хочешь. А понадобится жильё - там у твоей… есть бабушка в Гороховце, дом в деревне. Продай дом, купи жильё…
- А бабушку куда? – всплеснула руками мать, как будто не зная, что они уже всё обговорили.
- К себе возьмут, потеснятся, - повторил заученный урок отец, не зря его мать неделю строгала.
- Продать проблема, да и задорого не продашь, там считай та же деревня, - чешу репу я, а сам думаю, нахрена мне такие советы. – Тут на такие деньги разве что комнату в общежитии выкупишь… свои девять метров.

- Ничего, было бы с чего начинать… вы сначала продадите, может и получится что-то, - отец завершил семейное чаепитие высоких договаривающихся сторон и радостный почесал к телевизору – наши со шведами в Германии, хоккей, ядрёна вошь, его не кантовать!
- Сынок… тебя твоя кормит хоть? – спрашивает мать в прихожей, когда я надеваю бахилы ботинок.
- Мам, ты не переживай, она меня кормит лучше всех!
- И лучше меня? – ревнует материнское сердце.
- Лучше всех на свете! – не скрываясь, отвечаю я, пусть даже ей это и не нравится. А как ещё говорить про Королеву… даже за глаза… только так, ведь я блажен… при этом я даже не лукавлю… сухарик из рук милой дороже всех деликатесов на свете, шалашик дороже всех дворцов, если в нём ждёт Она. И хотя меня нашли на мусорке, но только мы, порождения свалок, знаем, где отыскать бриллиант. Обычно он в самом мерзостном испражнении… которое обходят все стороной… сиротливо так лежит себе, пока вдруг корочка коровьей лепёшки не засохнет, и не засияет он для тебя… может быть, поэтому я и стал… мусорщиком.

***
- Продать нормально дом нереально в тех местах, там же все без работы, денег ни у кого нет, - Королева задумалась. – И бабушку взять к себе… это же целая проблема… как она тут приживётся… у неё там все подруги на лавочке… какой-никакой огород. Ну… если у нас нет другого выхода, и твои всё равно ничем помогать не будут… продавай!

- Ничего, зря что ли я два месяца прыгал по чужим домам, если надо, то всё получится, - хорохорился Поссидио, и моя милая грустно улыбнулась… И я порой ловлю себя на мысли – ну я-то, допустим, знал, что она Королева… а знает ли она, что ей достался Мусорщик?

* * *
За время, пока не видел Лёху, он неожиданно поднялся. Ну ещё бы, меня сдал под каток, сам подмазал, подлизался, и был милостиво принят "крышей". Ведь им тоже самим работать не в кайф, а этот парень шустрый, свой шанс не упустит. И вот у него уже конторка, свой автомобиль, пока «шестёрка».
- Слышь, друг, тут надо продать дом в Гороховце, ты как, поможешь? – спрашиваю у бывшего компаньона.

- Не вопрос. Найду тебе покупателя. Но ты мои расценки знаешь? Вот официальная такса, отстёгиваю только в путь, и пятьдесят тонн сверху мне лично, колёса хочу купить поновей.
- Ну ты размахнулся… да я вряд ли весь дом за столько продам, а ты про колёса!
- А ты постарайся, чтобы и тебе хорошо, и мне капнуло.
- Ну тогда давай так – я по таксе плачу как положено, а эти пятьдесят тонн даю, если ты не берёшь ничего с покупателя. А то получится, ты два раза одну и ту же корову подоишь…

- Лады! Беру деньги только с тебя, покупателя щипать не буду, - ответил крутой риэлтор, и буквально через несколько дней он подкидывает мне клиентку – беглянку из Грузии… со всех национальных окраин русских выжимают… вот и она собрала вещи в контейнер, продала по дешёвке квартиру и с двумя дочерьми и внуком уехала… три женщины и один малыш, вот и вся команда. Этим ещё повезло… хотя как знать… можно из огня в полымя попасть… на земле, которая резко для всех стала чужой.

Но когда она появилась в России, денег, что выручены за квартиру, не хватало ни на какой угол – тут другие цены… и правит воровская камарилья, почище снаружи, но ещё мерзостней изнутри.

Всё это мне слил Мохов, и я познакомился с беженкой. Первое, что бросилось в глаза – её печаль и страх… страх за своих… попасть в чужую далёкую землю без родных и близких… и отчаянная попытка найти себе, где упасть… где растить ребёнка… и ещё… боль… за то, что жили в одной стране, а теперь в каждой национальной республике на поверхности такое же дерьмо плавает, как и у нас… только наши демократические бандосы перед камерами ещё в галстуках и руки моют перед каждым разделом страны, а там резали всех несогласных и выдавливали без разбору. Просто вламывались в квартиру и выносили вещи… пока она стоит и молчит, прикрывая собой детей.

- Вот все мои деньги… у меня больше ничего нет… мне сказали, у вашей родственницы дом… я хочу посмотреть.
Денег негусто… продав дом, мы всё равно не могли бы купить угол, и переселиться из наших девяти метров на загаженном этаже… Поссидио чесал репу… но как можно отказать этой несчастной?
- Поедем, посмотрите, может, сойдёмся, - решил я, и отец, вдохновлённый, что нищая сторона хоть что-то вкладывает в создание уюта, послал с нами шофёра на служебной таратайке. В Гороховце осмотрелись - дом обжитый, и дровишки в сарае, и вишнёвый сад, всё ей понравилось. А Бабушка Королевы на всё согласна, лишь бы внучке полегче было, весь смысл её существования – служение единственной родной кровинке.

Беженка всю дорогу обратно умоляюще смотрела на меня – соглашусь ли я отдать за несколько бумажек это сокровище, пусть в деревне, но в России, далеко от резни и разбушевавшейся национальной вражды бывших строителей коммунизма.

На выезде из города дорогу перегородила «девятка»… опять бандиты, да откуда же вас столько повылазило на Руси? И как прознали?

- Чё, дом продаёшь? А ты в курсах, что тут все сделки идут только через меня? – заявил мусор мусорщику. – Я отказа не принимаю, отсюда не выедешь.
- Не продаю – уже продано. И это не сделка – продал своё, не посредник. А если есть вопросы – позвони Палычу, - наобум ляпнул я, ну зря что ли мне ребро ломали с этим именем на устах. Однако местный щипач поутих, видать, их телеграф работает… и благодаря неведомому авторитету мы смогли живыми выехать из Гороховца. А то заставил бы продавать дом не за цену старого мотоцикла, а за три кусочека колбаски. Вокруг лютуют беспредельщики, пока наверху взрывают за нефтяную трубу, внизу душат за пакетик йогурта. Но дуракам повезло… на этот раз.

Так мы продали дом бабушки, вот только одна незадача – Мохов меня всё-таки кинул. Когда мы уже получили деньги, женщина призналась, что больше у неё ни копья, потому что последние пятьдесят тысяч она заплатила деловому с такими глазами… как у гиены. И мне пришлось из этой пачки ничего не стоящих денег оплачивать доставку контейнера с пожитками и самому разгружать.

Ну лан, думаю, Мохов за деньгами не явится, ну не настолько же он наглый, и там и тут стричь овец. Но я ошибся. Он подъехал со своими новыми дружками, и один как раз тот, что мне ребро ломал. Узнал, улыбается… мы теперь связаны… метёлка и бумажка… всех ветерком в кучку сдует, дай срок.

- Продал дом? С тебя пятьдесят тонн, как договаривались, - с порога заявил мне мой сердечный друг по навозной куче.
- Постой-постой… ты уже взял с покупателя, мы же договорились, что берёшь только с одной стороны. Так же нечестно! Я на свои деньги оплачивал их переезд и перевозку контейнера, потому что ты вычистил последнее.
- Ты хотел продать дом? Я тебе помог? Короче, гони бабки, а что я взял с неё, тебя не колышет…
- Ну а если я не согласен и не отдам, - пробовал упрямиться Поссидио.
- Ну смотри! У тебя жена… дочка… дверь то хлипкая, пни и развалится. Не доводил бы ты меня до греха… я в такой упряжке, что могу перешагнуть через всё. Не заплатишь - очень сильно пожалеешь.

Он мне угрожал. Ради несчастных бумажек готов убивать направо и налево… вот что прочитал я в глазах гиены. Такова цена нашей несостоявшейся дружбы. Я зашёл в шалашик, вынул из целлофана деньги, отсчитал требуемое, и вынес ему в коридор, на то самое место, где он клялся в дружбе и обещал помогать нам убраться из трущобы.

Поссидио расстаётся с деньгами легко – ведь не деньги греют душу мусорщика, а чистота во всём… и вымогатель удовлетворённо хмыкнул…
- Вот теперь живи. Ты бы знал, что мы делаем с теми, кто сопротивляется, - и развернулся. Да знаю я, в курсе, как они находят алканавтов и пенсионеров и заставляют их подписывать дарственные… а потом вешают на шею батарею и в Москва-реку. На этот раз Пиковая Дама прошелестела мимо Поссидио, и эта смерть была совсем не старая… не в отцветшем и опавшем саду… а на розовом кусту белый платок наших испачканных ненавистью сознаний.

- Ну и правильно сделал… я так рада, - Королева целовала меня, и губы её были слаще мёда и ярче розы, и отступила от души тоска… нам хорошо, мы любим… и у нас есть будущее. А у Моха будущего нет… сейчас он добивает ослабевших, потом и его добьют, как поскользнётся. В России бизнес всегда замешан на крови, и отличие кремлёвского бизнеса от дел местной братвы только в масштабах, возможности замазать дела и перевести стрелки на других.

* * *
- Кто ты, о, Выживший Эль Президенте? – вскипел над бурлящими потоками людей голос диктора. – Ты самый умный? Ты самый трудолюбивый? Ты самый везучий?
- Да, я самый умный, да, я самый трудолюбивый, да, я самый везучий! – отвечал Эль Президенте. – Потому что я их всех убил.

* * *
Я притащил оставшиеся деньги отцу и положил на стол перед ним. На них ничего не купишь, и мы оба знаем это. Но он ведь так хотел, чтобы мы загнали дом старушки, и она теперь ложилась бы спать на раскладушку у двери в той же комнате, где на продавленных пружинах древнего диванчика скрючились мы. Она каждый день просила её сбросить в дом престарелых, но я слишком хорошо знаю, чем там кормят… нет, мы своих не бросаем, тут нет никакого благородства, просто мы не можем иначе.

Наши хоккеисты победили у шведов, хоть кому-то праздник, и батянька согласился, что теперь и он может включиться в решение наболевшей жилищной проблемы.

- Папа поговорит с Лепешинским, у них там дом будет строиться… купить пока ничего нельзя, но можно вложиться в котлован, без отделки, это дешевле выйдет, через несколько лет будет вам своя квартира, - сказала добрая мама, как-никак она когда-то была Правительницей Вселенной, и у неё тоже на памяти период, когда рядом цветёт и пахнет счастливый Поссидио. И она моя мать, а он – мой отец, а это всех к чему-то обязывает.

- Конечно, придётся подождать… пока стройка века идёт… так что… живите там. А я вам буду молоко привозить для внучки, тут на Пиковом Поле козье молоко продают хорошее, - неожиданно смягчился батя... и я послал «спасибо» нашей сборной, хоть какая-то польза от бестолочей на коньках.

Мы смотрели друг другу в глаза – он, бывший ассенизатор земли русской, и я, Поссидио, действующий чистильщик, хуже которого и нет, потому что лучших всех убили. Бывший, потому что его безумие позади, то безумие, когда ты бросаешься очертя голову за карими глазами любимой, и терпишь и стужу и зной, прижавшись друг другу, прилепившись так шибко, что не разжать никому.

А моё безумие… оно продолжается… я знаю, что я приду сейчас в маленький шалашик с номером «209» на втором этаже, где меня ждут три моих женщины – Королева, Принцесса и… Бабушка Королевы… единственные существа, которые любят меня не за что-то, а просто так, волнуются за меня и прощают, что я такой непутёвый дурачок, без работы, без денег, в застиранных джинсах и рваных кедах, пусть я хромой, с выбитым глазом… поломанным ребром, тяжёлым характером и дурной кровью, отягощённой придурью и наследственностью… какой бы я ни был, я принадлежу им… и я буду рассказывать им сказки на ночь… вспоминать про мою первую игрушечку, брошенную милой воспитательницей в мусор… и напевать ещё одну волшебную песню… Мусорщика.

***
- Поссидио, почему ты не женишься?
- У тебя устаревшие сведения, Эль Президенте! Я женился.
- И кто та безумная?
- Она настоящая Королева… во всём… от пяточки до кончиков волос!
- Почему же она вышла замуж за мусорщика?
- Не знаю… может быть, она надеется, что я не мусор, а тот, кто очистит мир от мусора.
- Ты странный, Поссидио!
- Да, я странный… как все те, кто любит и любим. Придёт время, что на планете останутся только такие… странные… но при этом очень счастливые.

(хлопки в студии)
- Стоп-стоп-стоп! Откуда взялся этот текст? Что вы тут лепите в прямом эфире? И кто отключил смех за кадром? Это что, розыгрыш? Я понял, это шутка… так?
- Шутка, это когда всем смешно, - отозвался ненароком попавший в кадр человек в замасленном переднике.
- А вы кто вообще такой? – режиссёр лихорадочно листает сценарий, оператор в шоке, поэтому забыл отвести камеру.
- Я уборщик… меня зовут… Поссидио.
(хлопок падающего тела – режиссёр в глубоком обмороке)

* * *
Я не знаю, зачем он подкатил на новеньком сарае. Я проплывал по улице с пакетом, в котором, устроился-таки учителем информатики на два дня в неделю, нехитрая еда для моих девчонок с первой получки.

Сначала не обратил внимания, как по дороге притормозил джип – такой сеновал с затемнёнными окнами. Бибикнуло. Я оглянулся – на переднем месте – Лёха Мохов… напряжённо так смотрит, оценивает – узнаю не узнаю, встречу или сделаю вид, что незнакомы… рядом - наверное, его избранница… На тощих плечах так глупо смотрится малиновый пиджак… а у меня мысль: «Кого вы грохнули за этот пиджак, сэр?»

- Здорово, счастливчик… чего улыбаешься? - он тянет вялую руку, и тут бы не пожать… но… поглядев ему в мёртвые глаза… вспоминаю про его предательство… и жму.

Девушка вылезла из таратайки, сверкая вещами из чёрной кожи, закурила тонкую сигарету, отвернувшись.
- Да так… настроение хорошее, - отвечаю я. А чего мне горевать – меня дома ждут любимые, сейчас мы будем обниматься, возиться на диване, агукать, Королева состряпает обед, я пойду гулять с колясочкой, в которой вся надежда. Всё здорово, и я улыбаюсь жизни.

Мохов поджал губы, как будто его что-то гнетёт. Что его так тянет – неужто груз погубленных жизней? Или чует падальщик, что и по его душу звоночек? Его мадам капризно выпятила губку, типа «ну ты скоро?»
- А я смотрю и удивляюсь, ты не ты! Тебя и не узнать… и раньше не грустил, а теперь просто светишься.
- Да всё путём, вот и свечусь. Ты-то сам как?

И тут… он одарил свою подругу… каким-то пустым взором… смотрит на неё, как на дорогую вещь… да и она на него как… на вещь… и я осёкся… из соседнего облака выворотили урну, и пошуршали мысли… они не любят друг друга… ведь любовь не в машине и не в деньгах… а в сердце… в глазах… и если нет света… бесполезно всё.

А ведь Лёха далеко не дурак… не повезло ему, слишком умный… и по его лицу, искажённому внутренней болью, заметно, что он тоже кумекает...

- А я вот так… всё есть – и дом… и фирма… это моя невеста… да ща, едем, обожди в машине! – делано вежливо приказал он, и курилка, фыркнув, хлопнула дверцей, сидит насупленная.
- Ну так радуйся, если всё получилось, - подмигиваю я, а сам уже тороплюсь… но не каждую же минуту разгребать чужую помойку… тем более что тут особо и не хотят. А меня ждут дома… самые милые… самые благородные… самые чудесные сердца на свете.

- Аха… радоваться можно… только что-то не получается… хотел у тебя спросить, от чего тащишься ты?
- Я же говорю, погода классная… и на душе легко, - отвечаю я без каких-либо обид за прошлое.
- И всё-таки ты не ответил, - напирает бывший напарник и нынешний бандит. Да, права Королева, плохие у него глаза… осмысленно загаженные.

- Слыхал такую поговорку – если пить, то шампанское, если грабить, то только банк, а если жить, то с королевой… ты что из трёх составляющих выбираешь?
- Каверзный вопрос, - напрягся малиновый пиджак, - наверное, судя по всему, я уже выбрал... конечно, банк.
- А я выбрал третье… самое вкусное. Вот и все дела. Ну бывай! – оставляю его в недоумении. Хотя чего тут морщить лоб? Отчаливаю, пока он не потянул меня разгребать его жизнь, где навалено каках выше головы… нет, сегодня у мусорщика выходной. Да и не поймёт он, наверное, что такое, когда тебя любят и ждут. Реальный пацан выбирает деньги… и не признаёт таких виртуальных ценностей, как любовь…

Я иду, а он всё ещё сверлит в спину… завидует… или гадает, почему я его простил? Ну простил и простил, дурак я, ты что, забыл? Счастливые зла не помнят… зло копят в себе только несчастные…

Я поднимаюсь на второй этаж, открываю дверь с цифрами 209, крепко прижимаю к груди тех, кого люблю… Королева светится… Бабушка Королевы само сияние… и Принцесса, Огненный Вихрь детских радостей… журчит… ручками машет… как же славно жить на свете, друзья мои! Меня тут ждут, мне рады, а что ещё нужно для счастья?

- Чем тут у вас так славненько пахнет? – принюхиваюсь, а рука уже тянется к кастрюле, но шлёп по руке, это Королева.
- Поссидио, какой пример дочери! Мой руки перед едой! – командует Её Величество. – Мы сварили борщ, какой ты любишь!

Я блаженно щурюсь, как будто гляжу на солнце – передо мной близко искристые изумруды её глаз… и я знаю тайну мира - никогда ни на кого не свете больше не поглядят так… да, жизнь без любви – это сплошная помойка посреди рая, а в любви – рай среди Мёртвого моря загубленных судеб… тот, кто не хочет быть мусорщиком, будет мусором, иного не дано… мне повезло, я с радостью и с головой окунаюсь в дерьмо… блин, и охота мне толкать речи на субботнике по всеобщей зачистке… да да, в самое дерьмо, не бойся его, именно там и хранится алмаз твоей любви… или брильянт, как повезёт… Делать ничего не надо, просто увидишь кучу и ныряй… вот же оно, вот родимое … по уши, как заказывали ещё наши предки, сплошные иванушки-дурачки, гении утилизаторы! Ах, какой навоз! Чуешь, как в нос шибает? Россия! Хотя нет, не дерьмо… понюхай… какие, однако чудесные фиалки! Извини, родное сердце – тут уже всё чисто…

- Ну ты идёшь? Руки помыл? – как я люблю этот голос, чудесный голос Ласковой Отрады моей. - Иду, иду! – пожалуйста, не надо больше включать закадровый смех, как-то не вяжется такой идиотский хрюч… и моё счастливое лицо в кадре… пускай оно принадлежит хромому одноглазому мусорщику в вечно грязном рабочем переднике, небритому старикану со всклокоченными никогда немытыми волосами, в них стружка и нитки… но оно всё равно счастливо, моё лицо… потому что меня зовут – Поссидио, и я не ограбил банк… я не выпил шампанское… мне повезло… я женился… на Королеве.

Главные в доме – это куры! Потому что им можно бегать везде, по всему участку, вылезать на улицу, песни петь, обсуждать новости, по грядкам, по дорожке, все пути открыты. Одно слово – хозяева жизни! А когда ранней весной появляется первая шелковистая травка, они могут радоваться, оставляя везде свои следы.

И Дэшеньке хочется погулять и порезвиться. Но нельзя Дэшеньке! Потому что бабушка требует соблюдения дисциплины, строгого следования семейному табелю о рангах. Куры несут яйца, кормильцы, а по весне особенно на них вся надежда – семье с голоду не дадут помереть. А Дэшенька в доме в роли местного дурачка – ничему не обучен, стоит засмотреться – и на кур бежит, охотится, лает, и вообще от него никакой пользы, одна маета и неприятности!

Вот и сидит милый Дэнечка, смотрит, пока бабушка зазевается и ослабит контроль. И тогда уж он устроит этим нахалкам!

Но бабушка бдит. Если в доме – глядит в окно, не кинулся ли он искать на свой хвост приключений. А то и на крыльцо выйдет с палкой и смотрит сурово и с подозрением – тут не проскочишь! И куры лютуют, шастают всюду, кричат обидные оскорбления. А несчастный Дэнька лежит у конуры, тыкаясь носом в лапки, даже глазки его слезятся от обиды… Ну ничего! Они ещё своё получат! Он умеет ждать, как все собаки умеют ждать.

Вот бабушка пообедает и ляжет отдохнуть… и тогда! При мыслях о том, что будет тогда, у него непроизвольно слюна течёт, как у собаки Павлова… держитесь пеструшки! Но у премудрой владычицы кур на любую хитрую мечту шалуна есть противоядие… так что зря он улыбнулся, закатывая глазки – бабушка перед обедом выходит, и со словами:
«Знаю, знаю, что ты удумал!» вешает ему ошейник, и на цепь! Да ещё палкой постращает: «смотри у меня, бездельник!» А как тут делами заняться, на цепи-то! И он понуро плетётся от обиды в свою будочку и ложится рядом с любимой игрушечкой, которая только одна и может его понять, душу чистую и светлую.

И вот однажды Дэнька невинно ждал водворения на цепь… но нечаянно оказался на свободе! Бабушка вышла после обеда, чтобы повесить на него ошейник, а ошейника-то нет! Пропал ошейник! Вот горе-то!

Дэни с сочувственным видом ходил за бабушкой следом, пока она искала.
На заборе не висит, на яблоне тоже нет. Кто тут орудовал? Украли! Такую бесценную штуку! Вот и разбросал кто-то на тропинке старые вещи – носок, тряпки, даже детские коньки Олечкины.

- Дэнни! Ищи! Ищи ошейник! – командует бабушка, и Дэнька подчиняется, старательно ищет… там пороет лапкой, тут на птичку гавкнет. А ошейника нет, и Дэша с трудом подавляет лукавую улыбку и радостное виляние хвоста. Нету ошейника! Но выдать себя боится, вдруг догадаются о чём нехорошем! И Дэшенька послушно приносит бабушке истёртый ошейник!
- Да зачем ты старый ошейник взял! – охает бабушка, и Дэни непонимающе прижимает уши. Бабушка вновь обошла всё – только в будку её не пустили, там игрушечка, и это святое! – Новый ищи! Новый!

Дэни совершенно не понимает, чем этот плох – кожа такая же, ну разве что цепь уже не держит… только противные куры настороженно и с интересом наблюдают, чем эти поиски закончатся.
Дэшка думает: «ну ладно, не нашли и не нашли, двигала бы ты отдыхать, бабуля!» Но она отдыхать так и не пошла, куры-то без защиты останутся! А тут по огороду будет скакать монстр и обижать её ненаглядных пеструшек!

Дэшка исподлобья смотрит на бабушку – и что ей так нравится новый ремешок вокруг горла? Её бы саму посадили так, нахлобучили ошейник– вот посмотрел бы, как она по дому бегает на цепи! Вокруг столько событий, куры совсем страх потеряли, с инспекцией на грядки гурьбой, а ты только и делай, что в окошко выглядывай да гавкай! Поняла бы она крик его трепетной души!

Так бабушка и охраняла кур, смотрит и смотрит, и Дэшке ничего не осталось, как пытаться укусить муху. До вечера сторожиха глаз не сомкнула, вот заведённая! А потом прибыл хозяин.
- Вася! Пойди, поищи ошейник, - попросила бабушка. – А то ваша собака глупая, не ровен час, кур погрызёт!

Василий направился на поиски… долго везде бродил, расследовал это запутанное дело, но наконец, нашёл новый ошейник, источник всех несчастий – под баней, в самом углу, прикопан, да ещё и присыпан соломой! Вылез Вася с ошейником в руках, отряхнулся и укоризненно высказал Дэнику: «Что ж ты делаешь! Ну, разве так можно?»

«Аха! А сажать на цепь можно? Кур пускать, а меня запирать, это хорошо?» – думал Дэнни, но ничего не говорил, потому что воспитание не позволяло перечить хозяевам. Да если бы он захотел, он бы перегрыз этот ошейник и даже прятать бы не нужно! Но что-то подсказывало Дэньке, что ошейник - вещь очень важная, и ему за погрыз могут ввалить по первое число. Да, погрызть не решился, а вот прятать надо дальше!
Дэша убедился, что ненавистные вещи надо от себя схоронить так далеко, чтобы никто, никто и никогда их не нашёл! Ну, ничего, бабушка! Ничего, куры! Дэнька своё ещё возьмёт! И на нашей улице самосвал с окорочками перевернётся!

Василий взглянул на расстроенную мордочку и позвал его гулять. Предвкушение охватило неуёмную пёсью душу! Как на крыльях, он мчался вперёд! Вот где простор! Можно вспугивать зазевавшихся птиц, наслаждаться дыханием вольных лугов! А как тут пахнет! И везде бурлит жизнь! Кроты ведут подземные работы, полёвки снуют по тайным тропкам в траве – и Дэнька то поскачет, то подкопает, и хочется ему и тут порыть, и там подпрыгнуть, какое же это счастье – свобода! И поля оглашает звонкий лай мальчишки!

Ну на то оно и счастье, что когда-то заканчивается. Вернулся Дэшка домой, и его на цепь, пока тут куры хозяйничают – вдруг проказник случайно наступит кому на лапку… А как же идеалы демократии? Свобода, равенство и братство? Нет, народ на цепи, кому-то всё, а народу ничего… никакого тут равенства нет, и Дэнни улёгся у конуры, не снижая бдительности – вдруг какой курёныш подскочит на длину цепи… даже глаза прикрыл, словно устал и дремлет.

Бабушка тоже прилегла, пока они гуляли. Василий отвлёкся на машину. И тут Дэньке крупно подфартило!

Одна из кур, самая настырная, рыжая с пятнышками, которая неоднократно поднимала шухер, и ему за все поползновения попадало не раз, та самая вредина, которая обзывала его весь день нехорошим кудахтаньем, не поняла, что неутомимый сторож оставил свой пост и в окно не следит. И этому наглому филе в перьях очень запонадобилось поклевать что-то рядом с миской!

Такого оскорбленья Дэнка не стерпел! Как только негодница щипнула кусочек, он молнией метнулся на неё и в мгновение ока сомкнул челюсти на курином горле! Попалась! Справедливость, торжествуй! Остановись мгновенье, ты прекрасно! Дэнни даже показалось в этот миг, что все собачьи боги с восхищением залаяли в облаках! Это был настоящий триумф!

Вот ведь веселье, и погуляли, и поймал обидчицу! Дэн крепко держал её за горло и рыкнул ей пару ласковых на своём собачьем языке, чтобы не трепыхалась!

Василий услышал возню и поднял голову – мать честная, Дэнька курицу поймал! Что будет, когда бабушка проснётся! Она же потребует казни!

Вася, уговаривая Дэньку и ругая одновременно, взывая к совести, обещая кары небесные и самые вкусные блага мира, кое-как освободил бедняжку, и она, прихрамывая и хрипя самые страшные куриные ругательства, поковыляла к своим. Ну, теперь ей будет, что рассказать на вечерних посиделках! О нападении можно было судить только по выдранным перьям на горле. Охотник с обидой отплёвывался – и зачем вообще нужны эти перья, если их потом всё равно чистить?

Куриную берегиню мы кое-как отвлекли, пока не уехали, а отправились восвояси – все в переживаниях. Ведь если откроется проказа Дэшки, бабушка потребует самых строгих санкций вплоть до пожизненной цепи или даже высшей меры, у старушки характер ещё тот! С замиранием сердца я позвонила, чтобы узнать, как там дела.
- Да всё нормально, - ответила бабушка. – Вот только сегодня я недосчиталась одного яйца – у нас пероед завёлся! На самую хорошую курицу напал! Вон у неё с горла перо сошло, и ходит больная, нестись перестала! Так что вы все дела откладывайте, как хотите, но чтобы в субботу курятник почистить и обработать! А то этот пероед и других куриц испортит!

- Всё-таки у тебя талант устраивать встречи, Лена! – крякнул грузный мужчина лет сорока пяти, шумно разворачивая газету над столиком. Молодая женщина в строгом деловом костюме безропотно опустила поднос с нехитрой едой и тихонько присела напротив, наблюдая, как он по привычке наклонил голову вбок и машинально шевелит пальцами, будто перебирая, а может и, приманивая к себе банкноты, которые он так любил и молился на них.


Они ждали в обычной забегаловке, где «пипл хавает»… он, её шеф, а с прошлого месяца ещё (сам настоял, и зачем?) её законный супруг, велел назначить неформальную встречу подальше от чужих глаз, как будто собирался встретиться с самой Судьбой, и не желал засветиться перед конкурентами.

А Судьба к нему благоволила. Начинал с "купи-продайщины", торговал "серым", а то и "чёрным" товаром, развернул дельце с напарником, потом компаньон скоренько откинулся, не забрав доли, его наследников он сумел облапошить, прибрал себе все активы, и всё бы ничего.

Но в последнее время возникла напряжёнка с префектурой, под сурдинку борьбы с коррупцией окружные акулы удвоили цифры откатов, и тут пора перекинуться парой фраз с представителем "крыши"… но дома и на работе могут слушать, машину тем более, ехать на природу – тоже не убережёшься. А тут случайный завтрак в закусочной, короткая беседа – вряд ли перехватят.

Вот только выбор заведения оставлял желать лучшего, его бесили запахи, шум… его всё бесило… и он понимал, что дело тут не в Лене, этой всепрощающей рабе, не в жующей толпе, а в самом вопросе, который сложновато разрулить… это он тут себя чувствует большой рыбой, выброшенной на мелководье… а там, где устанавливаются откаты в пользу верха… он пока что басклейка… которая думает, как бы сохранить свой бизнес и не быть проглоченной теми, кто уже проглотил страну и исходит отрыжками по всему миру.

Лену, как верного пажа, потащил с собой, и теперь по утреннему обыкновению ворчит на неё. Нет, помощница она расторопная, и не только в делах, и вдруг он стал опасаться, что её сманят другие, или сбежит куда, поэтому на всякий случай окольцевал, без пышных торжеств и свадебных путешествий… вот только характер его давно стал портиться, и день и ночь он по мелочам её пилил – то не то, это не так… а она терпела, как будто, а может так оно и есть, ей и деваться-то некуда.

Она хорошо запомнила, что случилось с компаньоном, который только собирался отделиться от Михаила, и Судьба его сразу же прибрала. У неё даже подруги ни одной нет – вся жизнь превратилась в служение, а точнее, в услужение этому недовольному всем человеку, закрытому «финансовыми новостями».

- Мишенька, ну ты же сам просил – людное и без лишних глаз, - негромко, чтобы не привлекать внимания соседей, оправдывалась она. Что поделать – ему надо было на кого-то сбрасывать шлаки, и она со всем своим тактом и дипломатичностью подходила на роль "девочки для битья" как нельзя лучше.

Москва встала – пробки… представитель «крыши» запаздывал, и он в ожидании встречи наелся местного холестерину и вновь отпустил тираду по её душу, мол, могла бы догадаться, что назначать встречу подальше от чужих глаз – это не значит обязательно в этом гадюшнике с пищей, в которой сплошная химия.

И тут к их столику подплыла невзрачная фигура - худенький юноша лет семнадцати, одет слишком легко, не по-зимнему, просто в сером свитере и с беззащитно улыбающимся детским лицом. Он немного дрожал, почти пританцовывал от холода и украдкой достал из рукава записку.

Михаил Леонидович опешил от неожиданности – на смятом огрызке бумаги ручкой несколько раз обведено: «Есть 50 рублей?»
- Нет, я не подаю! Идите, у меня для вас нет денег! – с хрустом смял газету и швырнул в сторону, и так нервы, да тут ещё пристают, поесть не дают!

Молодой человек, как будто только этого и ждал, приветливо кивнул, и с ещё более глупой улыбкой поменял листочек, и на следующем коряво написано: «Есть 20 рублей?»
- Ты что, глухонемой? Я сказал – не подаю! Я деньги своим горбом зарабатываю, а не попрошайничаю! – повысил голос бизнесмен, соседи начали оборачиваться, и Лена поморщилась, подумав: «а ведь он и вправду глухонемой, а такой на работу не сможет устроиться… просит на хлеб, дать что ли ему немножко? только чтобы Михаил не видел».

– Иди, иди, пока я охрану не позвал! – Михаил Леонидович размахивал руками, покраснел лицом, и … глухонемой, загадочно улыбнувшись, удалился, исполняя на ходу неведомый танец не согревшегося возле других людей человека. Лена с жалостью смотрела на его острые плечи – и ей вдруг стало неимоверно стыдно и за мужа, и за себя…

- Вот ведь расплодили вокруг дармоедов, ну ты видала?! – Михаил всё никак не мог прийти в себя, как это, вот так взять и просить у него денег, ну нахал! – И главное, нет бы написал «дайте мне пожалуйста, десять рублей» - а тут неграмотно… и на что он надеялся!

На самом деле даже если бы там было написан более вежливый текст, этот бизнесмен средней руки всё равно бы не дал денег, просто из принципа «всё себе, никому ничего!»… но на вежливую просьбу отказывать было бы легче, не родилось бы возмущение и против неграмотности юного настырного попрошайки.

Она устала это слушать и отпросилась у разбушевавшегося мужа:
- Я возьму себе чего-нибудь, Миша, ты только не волнуйся! – и Лена поспешила к двери, пытаясь догнать того самого молодого человека с глуповатой невинной улыбкой, который уже на улице, уходил, обняв себя руками, съёжившись в своём сером свитере на пронизывающем ноябрьском ветру.

Вот он пересёк дорогу, перелез через невысокую решётку и с грустным лицом направился к отключённому на зиму фонтану, где его, сидя на скамейке, ждали ещё несколько глухонемых, активно жестикулирующих в беззвучной беседе друг с другом.

А может, они греются так, машут руками… хотя… судя по жестам, они все голодны и ждут того, кто решился попрошайничать в жестоком мире, где никто никому не подаёт и все с деревянными лицами проходят мимо чужой беды.

«Дали тебе денег на еду?» - «Нет!» - «Ладно, не грусти, сейчас я пойду просить!» - «Не ходи, всё равно не дадут!»

Лена хотела крикнуть ему, но вспомнила, что вряд ли этот несчастный услышит, оглянувшись по сторонам, пересекла улицу… перелезать через решётку не захотела, и двинулась в обход, чтобы дать хотя бы пару десяток, зажатых в руке… Зачем она это делала, она сама не могла понять… может быть, сочувствие к чужой доле, может, ей хотелось просто пообщаться с живой душой, а может, она затюкано искала любой предлог, чтобы хотя бы на пять минут уйти от фонтанирующего возмущением и ненавистью к людям мужа, которого она никогда не любила, а жила с ним из-за страха.

Михаил Леонидович начал волноваться, вроде бы Лена была не голодна, и в это время никогда не принимала пищу, а тут… что-то не так! А может быть, для его гнева просто нужны уши… во всяком случае, он встал посмотреть в окно, куда это она направилась, и когда заметил, что она пытается догнать нищего, которого он только что отчитал, разъярился ещё больше.
- Ну и дура! – прошипел он себе под нос. – Никогда, никогда нельзя отдавать деньги нищим, это плохая примета для бизнеса!

Конечно, богатые могут устроить под софиты и телекамеры игры в благотворительность, чтобы таким образом прорекламировать себя или немного отмыть репутацию громил с большой дороги, но чтобы не напоказ и реально скакать за нищим с протянутой десяткой в руке – нет, это она свихнулась, его Леночка, его собственность и игрушка в его руках. И, казалось бы, что ему эта десятка, но встреча задерживалась, и его не устраивало в бездействии торчать тут одному.

Не глядя по сторонам, Михаил Леонидович потянул на себя стеклянную дверь закусочной и, клокоча от раздражения, ускоренно направился за ней, бурча себе под нос ругательства. Сейчас ей выговорит! Вот ведь бестолковка, пошла милостыню подавать! Тут занимаешься бизнесом, каждую копейку экономишь, кому-то недоплачиваешь, кого-то стараешься кинуть, а она… вот он ринулся на дорогу… и, хотя водитель грузовичка нажал на педаль тормоза… но… видимо Судьба решила нынче поставить в жизни этого важного человека, случайно оказавшегося на асфальте, жирную точку. Да и зачем на земле нужны люди, в которых нет милосердия и сострадания к другим?

* * *

- Вот тут всё и произошло, - сказала Лена своей новой подруге, сидя за тем же столиком в этой старой забегаловке на Тверской. – Ровно год назад…

За этот год её жизнь круто изменилась – она стала наследницей немалого состояния, о котором и не мечтала. Но, вспоминая о сложных годах, когда ей приходилось как миллионам обычных людей, спускаться в метро, перекусывать вот в таких дешёвых ресторанчиках, поглощая холестерин, она решила в меру сил помогать тем, кто слабее и не имеет напористости, чтобы расталкивать других и втаптывать их в грязь. Вот и небольшое производство для инвалидов задумала, чтобы помочь им обеспечить свою жизнь и не просить подаяние.

И тут к поминальному столику приблизился нищий в сером свитере … Лена отметила добродушное лицо с глуповатой улыбкой, беззащитной и подкупающей… в одной руке он нёс полбуханки хлеба, а другой… протянул им записку: «Есть 50 рублей?»

Лена подумала, что это символично… она протянула ему сторублёвую бумажку и визитку своего нового предприятия для таких же обездоленных… Он прочитал… тепло поблагодарил её глазами, бережно засунул денежку и визитку себе в карман… и, когда он уходил от их столика, Лену поразило, что этот глухонемой идёт, очень знакомо склонив голову набок и шевеля пальцами тем самым жестом, но только теперь он не приманивал деньги… а просто разминал пальцы, замёрзшие, пока он вместе с такими же нищими сидел на скамейке у фонтана… и по какому-то наитию свыше готовился исполнить для кого-то… неведомый танец Судьбы.

- Вы всё-таки какой-то несовременный доктор! – завела разговор его помощница под конец приёма. Коридор опустел, всех кого надо, принял, с последним психом повозился до упора… ну ничего, пятница… и завтра можно отдохнуть. Он любил эти последние пятнадцать минут – когда можно отвлечься, о чём-то поговорить просто так, собраться с мыслями…




- А что такое, Натали?
- Все берут… кто деньгами… кто подарками… кто чем… только вы от всего отказываетесь… неужели хватает? – завела она старую «песню о главном».
- Конечно зарплата у нас не ахти… но много ли старикам надо? - он почти не привирал тут… да… живут они по средствам… можно было бы и получше… как-нибудь выживают и ладно... не хлебом единым...
- А я вот позвоню Александре Ильиничне и спрошу! – лукаво погрозила она пальчиком.
- Ой, только не это! – замахал он руками. - Женщины оценивают успешность совсем в других валютных коридорах, так что, по мнению моей супруги, я глубокий неудачник, который в своей жизни даже на кружку пива сверх оклада не заработал!



- Но ведь это не так! – с жаром пыталась переубедить помощница. – Я же вижу, как вы хорошо работаете и помогаете людям! Сколько таких сложных случаев, которые вы без института Сербского разрешаете, и как!
- И что? - он повёл плечами. - Я должен ещё и брать с этих несчастных деньги и подарки? Хватит того, что у нас государство грабит, бандиты правят балом, их воровские понятия и закон кругом…



- Я вас не понимаю, право слово! - она уговаривала его, зная полную бесполезность этих разговоров, просто по инерции. - Ну вы же не обворуете кого-то, если, допустим, примете подарок, или спонсорскую помощь даже на нужды кабинета!

Удар ниже пояса - это больная тема… сколько он не подвигал главврача на ремонт, всё мимо – один ответ «денег нет». В углу протечка, стол пора давно выбрасывать, люстру повесить приличную… Но ведь это не фатально! Хотя… если б он встраивался в хитрые схемки… кому надо подмахивал что нужно… и деньги бы нашлись! Ведь всегда кого-то надо отмазать, кого от тюрьмы, кого от армии… Но как же тогда с принципами? Как в глаза детям смотреть?



- Ну что плохого, если счастливый пациент, которому вы реально помогли, принесёт хотя бы цветы? Конфеты к чаю? Да хотя бы бутылку хорошего вина! – сказала шалунья, ну вот, тоже чувствует пятницу, конец дня и рабочей недели на младший медперсонал действует разлагающе.

- Аха… картошки вареной… сала шматок! - ударил он в ладоши. - Вот и заживём тогда! И не забыть таранку к пиву! Наталья Алексевна, ангел мой! Ты бы сама стала брать продукты у наших пациентов?



Она на секунду представила себе эту картинку… как юродивые и немощные несут бутыли с самогоном... выкладывают из драных сумок несколько картофелин, и поёжилась... нет, Михалыч конечно прав - стоит лишь начать обдирать больных, не остановишься… но и сдаваться не хотелось, её тоже давно бесила эта убогая люстра и протекающий потолок. И доктор, бессребреник, который шоколадку с больного не возьмёт, тоже немного раздражал. Ангелы красивы только издали!

- Я вот порой спрашиваю себя, уж не святой ли у нас Анатолий Михайлович, - в тон ему она отвечала, прищурившись, как будто изучает что-то над его головой. - А ну-ка посмотрю… нет, вроде нимба не видать… а благодарность ни с кого не тянете!



- Это всё токма ради контраста! – вяло отбивался он. – Куда не плюнь, везде выжуливают и вымарщивают. А мне лень!
- Ага! Вот вы всё смеётесь! – не унималась медсестра. - А Тофик Вазгенович мыслит иначе! Он что, великий специалист? Да на него жалоб столько… А на дверь кабинета повесил объявление: «Доктор цветы и конфеты не пьёт!»
- Ты призываешь и меня такую же табличку повесить, как у Манукяна? И заодно прейскурант за исцеление?
- Да ни к чему я не призываю! – она поправила причёску, машинально, так получилось, кокетничает с ним уже пять лет, у неё такое хобби. - Просто обидно за вас… вроде человек с головой… а ходите в старом пальто…



«Всё она замечает… и в чём он ходит… и как себя ведёт… уж не влюбилась ли?» - подумал психиатр, внимательно глядя в простодушное лицо помощницы. Она смутилась, не выдерживает вот такого пристального взгляда… аха… дело тут всё же нечисто! Впору проводить воспитательную беседу, как Нестор Петрович с Леднёвой в «Большой перемене» - «посмотри, Наташа, у меня животик вырос… и я слепой на оба глаза, зрение плюс четыре, без очков ничего не вижу… и вообще я женат тридцать лет и три года… мой сын чуть младше тебя…». Но бесполезно… ведь женщины любят не за внешность… и даже не за возраст или отсутствие его… он бы ещё долго рассуждал на эту тему…

- Анатоль Михалыч! - прервала мыслительную цепочку Наташа. – Кстати, вам звонила супруга, просила прийти пораньше!
- Да? И ты молчала! – доктор несколько растерянно посмотрел в блокнот – вдруг что забыл… но жена, его Александра… лучше её не злить… и быстрей сворачиваться, а то дома устроит выговор, и ангелу бывает сложно выдержать напор застарелых упрёков. И, казалось бы, ему уже далеко за полтинник, но она продолжает ревновать и к медсёстрам, и к юным пациенткам… как будто он всё ещё не справился с этим бесом… тем самым очаровашкой, который под старость легонько покалывает в ребро.



- Да-да! – подмигнула помощница, и вот ведь надо же, он инстинктивно втянул живот… что значит женское внимание на старости лет! Нет, пора домой, пока не взыграло ретивое!
- Хорошо, Натали! Ухожу по расписанию… а ты уж сама проследи тут за всем, - он стал собираться. С собою он таскал неизменный портфельчик, в котором, по обычаю, какие-то походные лекарства, термосок, любимый томик стихов Луганцева, платки и прочий важный и ненужный хлам уставшего от жизни человека.



Доктор накинул своё раскритикованное этой молодой особой пальто, оглянулся – а ведь она и в тридцать пять хороша – просто жизнь не удалась, ужалила встречей, оставила ссадину на душе, не стала она врачом, одна ребёнка тянет… да, помощница она знатная… вот только в себя не верит… но к Манукяну, когда была возможность, в кабинет медсестрой не пошла… почему?

Вышел, распрощался на вахте, вздохнул на улице… а он? Он в себя верит? Что он успел сделать доброго из всего задуманного? Мало… ох как мало! И дело тут явно не в том, сколько денег он заработал, домов построил, деревьев посадил…



Он брёл по улице, шаркая ботинками по лужицам, размышляя о том, что в юности не ценишь время, а в старости не хватает сил…
- Здравствуйте, доктор! – услышал он, не пройдя и сотни метров от крыльца поликлиники. Он обернулся. Две девушки, лет по шестнадцати, одна знакомая вроде…
- А… Мария! Ну здравствуй, здравствуй! А это кто с тобой?
Маша протянула руку, доверчиво вложила в ладонь пальчики, по-свойски, улыбнулась, и на душе у него стало чуть светлее – уж кто-кто, а этот ребёнок не считает, что его жизнь прожита зря!



Рядом с Машей стояла грустная девушка, карих глаз не поднимала, покусывала губу, как будто её заставили прийти на эту встречу, но она… готова забиться в уголочек и рыдать от навалившихся печалей. Эх, молодость, ему бы такие треволненья!

- Анатолий Михайлович! А мы вас ждали… это Лина, моя подруга… у неё… большая неприятность.
- Неприятность? Машенька, самая большая неприятность выйдет у меня, если я опоздаю домой – Александра Ильинична мне устроит! - он отодвинул рукав и взглянул на часы – уже шестой час… пора! - Что же вы не пришли в приёмное время?



- Маш, видишь, мы не вовремя, давай пойдём! – подала голос Лина.
- Лиин, ну куда тебе идти… и что ты будешь делать? – спросила Маша… и её подружка всхлипнула. – Доктор, мы не можем на приём… тут личное…
- Личное? - он не удивился… как-то так получилось, что с Марией они подружились, девушка могла забежать просто так, сказать два-три добрых слова… доверяла ему больше чем родителям… вот и подружку привела… значит, действительно нужна его помощь, и как там у Сент-Экзюпери «мы в ответе за тех, кого лечили». – Хорошо, детки, давайте поговорим на ходу, будем продвигаться к моему дому, и всё по пути обсудим!



Однако разговорить печальную спутницу не удалось… она сцепила кулачки… и не поднимая глаз, тихо следовала за ними… И тогда про её беду поведала Маша.
- Понимаете… у Лины был молодой человек… сначала всё складывалось хорошо… а потом они расстались…
«Однако, какая удивительная история», - устало подумал доктор, но ничем себя не выдал. Как тут не стать циником, если ежедневно ему рассказывают примерно одни и те же истории отношений!

- Так, так… и в чём беда? – он оглянулся на Лину… что может быть самое плохое в шестнадцать лет? Это если ты уже беременна, на большом сроке… однако доктор не угадал.
- Когда они ещё были друзьями… Лина… совершила одну глупость…
- Мааш! – протянула подружка сзади.
- Ну что Маш! – недовольна она обернулась. – Сама не можешь рассказать, так и будешь? Или у тебя есть другие варианты?



Кареглазая обречённо вздохнула. Судя по всему, он был их последней надеждой… как же не вовремя! Александра хотела ещё его вытащить по магазинам, пальто купить поновей, а то и вправду в больнице уже все косятся, что это за бомж какой ходит. Ох уж это общественное мнение! Пальтецо привычное, чистое, без дыр – но примелькалось… или фасон не тот?

Доктор опять пытался угадать… глупость - наркотики? Снова мимо… сегодня не его день играть в гадалки! Пятница, устал от гаданий и лицедейства, кураж не тот!



- Как-то они выпили… и Антону удалось уговорить её… - «Всё-таки беременна», - мелькнуло у доктора, - на откровенную фотосессию.
«Фу! И делов-то!» - расслабился Анатолий Михайлович.
- Так в чём проблема-то? – включился он. - Ну снялась нагишом, нынче это уже и не считается каким-то казусом!
- Казус в том, что Антон теперь за эти фотографии требует с Лины деньги! – выдохнула Маша.
- А если она не даст денег, то он пошлёт в мужской журнал? – стараясь не переигрывать, одними губами улыбнулся психиатр. «Да, девочки, мне бы ваши проблемы!» - подумал он…
- Хуже… гораздо хуже… он хочет развесить эти фотографии на стенах в школе, где Лина учится, и на каждом столбе, и на подъезде дома, где она живёт. Он так и сказал – либо деньги либо…
- Мдя! – крякнул доктор. - Подловатенько… но ведь это не так страшно, Лина?



Девушка заплакала. Это не страшно в мегаполисе, ну неприятно конечно, но не так больно… ведь люди в больших городах… не так трутся друг о друга… могут затеряться… перейти в другую школу… переехать в другой район.

А тут… маленький городок, все друг друга знают… в этом провинциальном местечке… такие фотографии, расклеенные на столбах и на школьных стенах… равносильны приговору к всеобщей обструкции и даже смерти. Ребёнка могут зажрать за ошибку, довести до края… Какие же вокруг… он мысленно выругался, хотя и ангел, мысленно ругнуться, он себе порой разрешал… особенно когда переполняло возмущение.



Анатолий Михайлович вообразил, как всё это будет… как старшеклассники подбегут на перемене к стене с фотографиями… станут показывать пальцем на Лину… как её начнут везде травить… как на улице будут приставать… учителя ехидно улыбаться… родители сходить с ума, орать, запирать дома… как ей будут звонить… кидать в окна камни… и вот уже в лучшем случае это будущая пациентка… а в худшем…

Всё это живо так представилось Анатолию Михайловичу… и вдруг он ощутил, что этот ребёнок, что плетётся сзади… запросто угодит в петлю… что ему некуда деться от шантажа… что на его глазах общество готово стереть в порошок любого, кто оступился… кто доверился другу… кто в шалость напроказил, а теперь…



- Анатоль Михалыч, миленький! Что ей делать? – cпросила Маша… он присмотрелся… вот ведь тоже живая… и уже ломаная-переломаная, а боится за подругу… значит, ещё есть в душе свет? И стоит ещё за кого-то бороться?

- И сколько он требует денег? – неспеша достал из кармана кошелёк… что тут у него… две сиротливые бумажки с видом на памятник Петру Первому в Таганроге и надписью «Архангельск». Может, хватит? Но он и тут ошибся… нет, сложно ангелам вести расчёты в этом аду… денег вечно не хватает!
- Три сотни долларов! – выпалила Маша…



- Однако у вашего Антошки картошка-то золотая! – доктор с сомнением посмотрел на гордого царя… нет, по курсу таких бумажек не хватит и на сотню зелёных. Отдать девчонкам всё что есть, а там ещё где-то насобирают? Зайти домой, взять на глазах у жены отложенные на променад по магазинам? Ну, походит без пальто, ему же не шестнадцать лет, за модой не гнаться! И что дороже – его пальтецо, или жизнь этого ребёнка? Да, Александра запилит, что он не такой, как все, что всем глубоко наплевать на чужих детей, а он готов последнее из дома утащить и раздать… ничего, он переживёт.

А где гарантия, что юный предприниматель не захочет ещё? Если девчонка боится обратиться к родителям… значит, нет в семье никакого понимания, и кроме ругани и насилия от них ничего конструктивного не жди.



В милицию идти, писать заявление о шантаже – может, и примут, хотя не факт! Даже могут прижать шантажиста… только потом извлекут эти фотографии на свет божий, будут всем отделом перебегать из кабинета в кабинет… придуряться и угорать… ну даже если до этого не дойдёт … и он, и кажется, и девчонки, понимали, что обращаться в милицию, это надеяться на чудо тактичности и порядочности от тех, у кого жизнь тоже удалась не совсем, и кто далеко не обезображен интеллектом… если уж они попали на работу в органы… и они могли со зла или по глупости нагадить похлеще одноклассников.

«Вообще в таких случаях надо бить морду!» - родилась мысль, и пожилой доктор представил, как он ищет подлеца, находит, снимает свои очки, как замахивается… и как тот его лупит… да... бить морду надо, только из него боксёр давно уже не тот… ситуация!



И тут сверкнуло с неба - а почему бы не попробовать? Однако без маленького спектакля не обойтись… эх… грешить, так по крупному! И он стал убирать ангельские крылья в спину…

- Лина! Я к тебе обращаюсь, – как опытный психолог, он хотел установить контакт напрямую… ведь остался важный момент… если девушка сама не попросит, то… может и не стоит ему влезать в это очередное дерьмо, как-никак, прямое нарушение законов космоса. – Ты хочешь, чтобы я как-то вмешался и помог?



Она ещё больше опустила голову… тянула с ответом… ведь она его не знала… да и что он может, этот неуклюжий полноватый дяденька в смешных очках и древнем пальтишке… и только Маша тычком подталкивала её в спину…
- Не бойся, доктор поможет!
- Да… помогите, пожалуйста… если получится, - и снова всхлипывает бедный запутавшийся ребёнок... попавший в капкан из-за своей доверчивости.
- Когда нужно отдать деньги? – спросил доктор делово, внутренне уже меняясь.
- Вечером, - у неё опять сами по себе текут слёзы. – А если… если я не отдам… он… он…



- Ты только не плачь! - он чувствовал, что наливается силой. - Слезами горю не поможешь! У тебя есть его телефон?
- Что вы хотите сделать, Анатоль Михалыч? – вцепилась в руку Маша, и на лице настоящий ужас – видать этот поросёнок уже крепко запугал девчонок…
- Позвонить ему хочу, поговорить… иной раз доброе слово решает всё! – ответил он решительно, внутренне перестраиваясь.
- Вы его не знаете, доктор! Это такой самоуверенный тип, Антон Кривоухов, по кличке Кривой, на плечах наколки, в руке бутылка с пивом, какие ещё разговоры! – не понимала Маша. Лина молчала, внутренне зажавшись от недобрых предчувствий… хотя чего уж тут предчувствовать, когда плохое уже свершилось? Кривой… и зачем тебе только этот Кривой понадобился, девочка!
- Поговорить можно по-разному… ведь вы меня не выдадите потом? - он пытливо вглядывался вглубь их сути…



Вопрос не лишний… судя по всему, терроризировавший малышку отморозок знал, что девочке помочь некому, родители не в счёт, и никто за неё не вступится. А вешать за спину ещё одного негодяя опытному человеку не хотелось… тем более какого-то Кривого… судя по делам, беспредельщика.
- Мы будем молчать до гроба! – сказала Маша. – Лин, скажи!
- Я никому-никому! – пообещала её подавленная ситуацией подруга.
- Ну вот и славненько! Тогда бери телефон, набирай его номер, и передай мне, скажи ему «тут с тобой поговорить хотят», - наставлял бывший ангел, снял очки, аккуратно положил их в карман.



Никто не заметил перемены в нём, но он сам чувствовал, как в душе из пепла, из самой тьмы всех жизненных ситуаций, где он успел побывать, поднимается демон… вон он сверкнул очами… вот по телу пролилась невиданная злость… это ведь уже и не человек… а само исчадие ада! Видела бы его сейчас Наташа! Не стала б искать нимб!

Лина, не замечая перемен в докторе, шмыгнула носом, потом достала свой сотовый, самый дешёвый, да и сама она одета просто… какие там триста баксов, родители достаточно бедные, как почти всё население в провинциальной России – нищие в богатейшей стране.



- Алло… Антон? Нет… нет! Как ты… нет! Тут с тобой поговорить хотят! – выпалила она и передала трубку Анатолию Михайловичу.
- Кто там со мной говорить хочет? Кончай дешёвый базар, и гони бабло! – раздалось в трубке.
- Алё! – голос доктора неожиданно обрёл густоту и хриплость. – Ты со мной поговори для начала! – медленно процедил демон, и душа пацана с наколками как-то сразу почувствовала холод.
- А это кто? - он всё ещё не понимал, что пришли за ним.
- А дед Пыхто! Смотрящий… слыхал о таком? Ты стрелку тут на вечер забивал девочке, так на стрелку придут мои люди, посмотрим, что ты за фрукт, - он говорил тихо, без напора, но… таким тоном можно гнуть рельсы… какой-то древний ужас дохнул на шантажиста из трубки, и даже зазвенело в другом ухе.



- Я вас не знаю, - мелкий шантажист не мог опомниться.
- Ничего, зато мы уже знаем о твоих подвигах! – говорящий со смертью в голосе набирал обороты, пластмассовая трубка казалось, уже плавится в его руке. - Ты что же, скот, сначала девочку хороводил, а теперь из неё бабки решил качать? А ты разрешение на сутенёрство у нас попросил?

- У кого это у вас? - он ещё пытался огрызаться, кент с наколками на плече. Но страх уже проникал в его сознание… тон этого неизвестного сбивал с ног.



- У нас… у тех, кто за городом смотрит, - хрипло выдавил из себя удав Каа, и бандерлог почувствовал дрожь в коленках. - А ты что, Кривой, решил бабла по лёгкому срубить, и чтобы никто не в курсах?
- Да вы всё не так поняли! – он ещё отвирался, извивался… как будто можно скрыться от этого ледяного ветра ненависти в голосе говорившего с ним.
- А что мы не так поняли? - какое-то сатанинское безумие дохнуло из трубки. - К нам обратилась эта малышка и всё рассказала… ты её в голом виде фотографировал и теперь шантажируешь… беспредел творишь на нашей территории… и я тебя срисовал сейчас…



- Я …я… я только пошутил! – обычно мерзавцы, припёртые к стенке, пытаются заделаться шутниками… они шутили, когда грабили… когда избивали… когда мучили… ну нет! Дьявол в душе Смотрящего жаждет крови… и всё это передаётся в голос, и даже у девчонок, слушающих этот диалог, прострельнули мурашки по коже. Они не верили своим глазам – им даже почудилось, что пожилой доктор неожиданно вырос, развернулся шире в плечах, и в полуслепых глазах его появился осмысленный острый блеск.
- Пошутил? Что-то я смотрю, она плакала не шуточно… триста баксов тебе понадобились? На лечение своё что ли?



- Какое лечение, я здоров, - он трусил, и явно тяготился разговором, но прервать боялся, как бы хуже не вышло.
- Ну так мы можем тебе устроить, что понадобится лечение… будем неспеша тебе ломать пальчики… ручки… наколку с плеча с кожей сдирать… ты у меня быстро выздоровеешь, Кривоухов! - на том конце шантажист замер – и фамилию, и про его наколку Лина разболтала неизвестному! Это финиш! Вот он попал! - Всё ещё мечтаешь получить за эти фотки?
- Нет-нет, что вы, не надо ничего, я всё понял, ничего не надо! – говорил он скороговоркой.



- Короче, Кривой… к тебе подойдёт подруга Лины с приветом от меня… и ты сбросишь ей лично в руки все карточки. Если хоть один листочек или плёночку у себя оставишь, мы тебе в глотку будем вбивать эту хрень! Ты понял меня, щенок?!
- Да, да, я всё понял, я всё отдам, я же пошутил…
- Надеюсь, ты больше на моём горизонте не будешь отсвечивать со своими шуточками… и к Лине ближе километра не приближайся … усёк?!
- Да я всё понял, всё отдам, - он лепетал, и ему по-детски хотелось просто пустить горячую струю, он зажал свои ноги, чтобы не обмочиться.
- Кавайно! Если завтра эти фотки и негативы всё ещё будут у тебя… я решу, что ты тупой или глухой, и тогда займусь тобой лично… А ты думаешь, мне больше нечем заниматься, чем только твои уши прямить, скотина? – рявкнул навзводе Смотрящий в трубку, нажал «отбой»… и Дьявол Ахрененной Преисподней… постепенно стал превращаться обратно в доброго интеллигентного доктора в стареньком пальто. – Так, Маша… а теперь твоя очередь – наберёшь его через пятнадцать минут… возьми, пока он тёплый, фотографии и негативы… обо мне ни слова… ну а если дрыгнется…



- А что, если дрыгнется? – переспросила она с долей испуга, всё ещё под впечатлением от увиденного и услышанного. Возвращающийся в образ тихого интеллигента монстр… неожиданно осклабился, нет, это ещё не улыбка, а хищный оскал…
- А если дрыгнется, я перейду ко второму акту Марлезонского балета! – твёрдо пообещал бывший демон, а сам уже перебирает в памяти, кого из своих пациентов он может прислать на «стрелку» с юношей, который совсем потерял человеческий облик. Выбор был велик, есть совершенные деграданты, уроды, алкаши, так что… охота на дроздов могла выйти весёлой. Хотя… это вряд ли… вряд ли этот вьюнош мечтает узнать на своей шкуре все причуды его изощрённых фантазий.



- Спасибо вам, доктор! – Лина протянула свою руку, и он пожал ей кончики пальцев. – Вы и в самом деле кудесник!
- Погоди радоваться, сначала надо довести всё до финала! – ответил он, но что-то ему подсказывало, что всё наладится, по опыту он хорошо помнил, что только трус будет вымогать из беззащитной девчонки деньги… а стоит появиться кому-то с более крепкой волей, и трус ломается. – Ну ладно, я побегу, а то моя благоверная сейчас будет выспрашивать, с какими это я симпатичными до дома гулял!



Он тепло попрощался с девочками и посеменил быстрее домой… старый доктор с белоснежными крыльями за спиной, который ещё на что-то надеется и во что-то верит.

- Дорогая, извини, я опоздал к ужину, пришлось работать даже на улице, - заявил он с порога, стараясь не допустить домашней бури… и в этот раз всё обошлось… а как же иначе – ведь они любят друг друга… а эти упрёки… недоразумения… всего лишь игра, понятная обоим. Хотя… конечно, святые хороши только на картинках… а в жизни… много с ними всякой мороки… и денег в дом не несут… и какие-то принципы на себя взваливают.



В понедельник под конец дежурства в дверь кабинета заглянула улыбающаяся мордашка…
- Маша! Проходи! – обрадовался он ей, как собственному ребёнку, любимому и любящему.
- Здравствуйте! – это в адрес медсестры. – Анатолий Михалыч, тут вас ждут!
- Наташа, я на минуту! - он выпорхнул из кабинета, ощущая лёгкость и душевный подъём, ведь всегда приятно видеть счастливые лица… и чувствовать, что ты тоже каким-то боком причастен к этому.



Около окна в коридоре нечто кареглазое улыбчивое… смущённо сжимает в руке пакетик…
- Доктор, это вам! – она протянула пакет. – Спасибо вам огромное… вы так мне помогли! Он всё отдал… и я… я больше не буду такой дурой… не буду доверяться так…
- Лина, солнышко! Жить и никому не доверяться, тоже никуда не годится! – ответил он, достал из пакета коробку. – Надо просто более тщательно выбирать себе друзей… А это что у нас? - он посмотрел на этикетку. – Однако какой дорогой коньяк! Нет, я не могу принять!
- Анатолий Михайлович, не обижайте малышку, а то заплачет! – засмеялась Лина… глупая девочка, не понимающая, что для него вот такое доброе слово и улыбка значат намного больше, чем подарки…



- Да я же не пью! – он всё ещё пытался отбрыкаться. - Что вы мне пытаетесь всучить! Я и так рад за тебя! Но это совершенно лишнее!
- Хорошо, что вы не пьёте, но пусть это будет на память! – Лина ожила, и ему было очень радостно это наблюдать, и хотя он не падок на лесть и вообще… нет, приятно, что и говорить! - Вот придёт к вам кто-то в гости, и на радостях выпьет! Не откажите!
- Ну пожалуйста! – дурашливо надула губки Машенька. – А то мы обидимся! И будем плакить…
- Эх! Что же мне с вами делать-то! - он покачал головой. - И как остаться ангелом с незапятнанной репутацией неудачника! Ну ладно, не буду ломаться! Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!



Они вручили ему коньяк, и на прощанье, оглянувшись в пустой коридор, стремительно напали … чмокнули в обе щёчки – Лина и Маша, его маленькие подружки в его большой, совсем нескучной жизни...

Доктор растроганно сглотнул комок, попрощался с ними глазами, вот так… закрыл и открыл… и когда он открывал глаза… всё равно не удержался от слезы. Нельзя быть врачу таким сентиментальным! Хорошо, что они не заметили, уже побежали на выход.



Анатолий Михайлович вернулся в кабинет, стыдливо пряча свёрток с коньяком за спиной. Конфуз, конечно, и почему он не смог отказаться! Вот теперь приходится краснеть перед Наташей…

Это Тофик порадовался бы, а куда ему, непьющему, столько! Он присел за стол, выдвинул нижний ящик… наклонился, вытащил из пакета бутылку и украдкой положил в рядочек… с такими же бутылками дорогих коньяков и шампанских… Надо будет Манукяну подарить перед отпуском. Нет, пора переходить на что-то более подходящее по случаю, вот и Наталья цветы обожает…

Наверное, стоит ему по примеру коллеги табличку повесить на дверь: «Доктор спиртом чай не закусывает и в вазу коньяк не ставит». А впрочем… это всё такая суета… не для ангела… в стареньком пальто.

- Простите, Ваше Величество, но мы бессильны! - выдохнул седовласый лекарь в атласном жиппоне и смиренно склонил голову, так что лирипип закачался в такт биению её сердца.




Она стояла у изголовья маленькой кроватки и с ужасом глядела, как угасает её дочь… на коврике около двери так же закатила глаза старая колли Эфа, тяжело дыша… она вместе с малышкой успела отведать этих ядовитых ягод, каким-то злым промыслом занесённых в детскую на фарфоровой тарелочке, поставленной на тумбочку у зеркальца.



- Луко… милый мой Луко… ты столько раз оказывал услуги нам… ну почему ты сейчас ничего не можешь?

- Ничего… увы… я не знаю противоядия этому зелью. Это не простая белладонна, ягоды начинены ещё каким-то ядом. Мы уже испробовали все лекарства, наши придворные музыканты исполнили все волшебные песни, чтобы отогнать хворь… но всё без результата… Я не знаю, откуда это… жар не спадает… и кажется, Принцесса… погибает, - Луко неловко вытер капельку, помимо воли вытекающую из глаза, он любил Элизу, и теперь его любимица металась в бреду, на её чудном лобике серебрилась испарина, и в глазах у всех блестели слёзы.



- Ваше Величество! - вступила в разговор Эстель, первая советница при дворе и лучшая подруга. – На тарелке символ спутанных змей, это не наша посуда. Скорее всего, эти отравленные ягоды принесены теми самыми послами из Царства Змей, которым отказано в объединении. Это месть, Ваше Величество!

- Месть? – вскинула брови властительница, приглушив голос, чтобы не потревожить Принцессу. - За что? Мы слишком плохо их знаем, чтобы объединяться! Что хорошее они могут принести нашим детям, если мстят за любой отказ? Чего доброго можно ждать от тех, кто вместо цветов дарит змей?



Она ещё раз наклонилась над девочкой и поцеловала её горячий лобик… Элиза застонала во сне.

- Спи, малышка! Спи… Мама что-нибудь придумает… ты только не покидай мамочку… хорошо?

Ответа не последовало… Королева приблизилась к собаке… та уже при смерти… изо рта колли текла подкрашенная фиолетовым жидкость… спинка подрагивала… Эфа открыла свои добрые всё понимающие глаза… печально глядя на Мать Изумрудной Вселенной, которая любила всех, но не могла спасти своей любовью ни её, ни дочку… Колли попыталась поднять голову - не получилось – она слишком ослабела. Яд уже парализовал её лапы… и только глаза ещё наблюдали за хозяйкой.



Маргарита поднялась и решительными шагами покинула детскую. Надо что-то делать! Надо спасти Элизу!

- Сколько у нас осталось времени, Луко? – спросила она на ходу в тронный зал. – Можете ли вы хоть чуть-чуть приостановить самое страшное?

Лекарь, тяжело поспевавший за стремительной властительницей, прикинул что-то в уме…



- Не больше трёх дней, Ваше Величество! Мы будем день и ночь с нею, мы испробуем все средства, лучшие музыканты и певцы будут исполнять музыку, поддерживающую силы…

- Три дня… три дня… у нас ещё есть надежда, - задумчиво отвечала Маргарита, никого не замечая вокруг. Она прошла в тронный зал… придворные, собранные в экстренном порядке, прекратили шушуканье.

- Милые мои друзья! – обратилась властительница, едва присев на трон. – Случилась беда. И мне нужен ваш совет, любая помощь в этом деле. Моя дочь, Единственная и Неповторимая Элизабет, отравлена неизвестным ядом… Это ягоды, по виду белладонны, но они ещё чем-то начинены, так что ни одно лекарство, ни одно противоядие не может помочь. Волшебные лекари исполнили все свои песни, но яд по-прежнему продолжает убивать моё дитя. Спасите Элизу! Изумрудная Вселенная, помоги мне! Я прошу каждого из вас найти средство, чтобы спасти мою девочку!



Эстель внимательно всматривалась в лица всех мудрецов и героев, чтобы увидеть, кто из собравшихся может что-то предложить. Но все молчали, опустив голову. И что они могли сказать, если лучшие лекари и певцы уже исполнили всё, что могли…

- Смелее, друзья! Любой ваш совет, любая мысль будет принята и выслушана! – снова просила властительница, и глаза её сверкали изумрудным светом надежды. – Это наша общая боль, это удар по каждому нашему ребёнку…



Все всё понимали. Гибель Принцессы пройдёт волной по детям… и дети будут погибать, потому что их Душа – это Элизабет, так устроен этот Изумрудный мир… а душа взрослых – это Маргарита, и если ей больно, боль пронзает каждого.

- Ваше Величество, мне тут пришла одна дикая мысль… только прошу её выслушать спокойно, - осторожно на ушко Королеве произнесла первая советница из-за плеча.

- Я слушаю тебя, Эстель, - горячим шёпотом отвечала Маргарита. - Только не тяни, у меня уже вся душа на изломе.

- Если девочка спит… значит, она странствует по владениям Царства Сна… а там ведь есть Певец… может быть стоит его попросить о помощи?



- Но как, Эстель? - она повысила голос, и придворные прислушались. - С той секунды, как мы узнали, что Принцесса скушала отравленные ягоды, я не могу уснуть… а тут ведь надо не просто уснуть… но и найти этого Певца…

- Давайте попробуем, Ваше Величество! - уже не таясь, убеждала Эстель. - Горячего молочка Единорога попить, послушать спокойную Песнь Песней Дивного Маренго, и вдруг вам удастся заснуть… И тогда…

- Друзья! Я попробую сама исцелить дочку… но и вы… помните о моей просьбе… и если кто-то придумает какой-то способ, тут же дайте знать! – закончила приём советников, героев и целителей Королева и быстро покинула зал. А её друзья… задумались так глубоко, что замерли на месте.



«Упокоиться… только успокоиться! Мне надо взять себя в руки! Ещё ничего не потеряно!» - внушала себе Маргарита. За ней едва поспевала Эстель, по пути отдавая распоряжения… итак, Луко будет стараться выиграть время… слуги отправились за сонным зельем… Музыканты королевского оркестра уже занимали места у дверей опочивальни…

- Марго! Постарайся уснуть! – запросто, без особых церемоний напутствовала Эстель, добрая Эстель, которая всегда где-то рядом и выручала в любых самых сложных ситуациях.

- Хорошо, милая! – ответила Маргарита, прикрывая за собой дверь в опочивальню… она отпила горячего молока Единорога… разделась и прилегла… сердце не могло остановиться… но она чувствовала, что недалеко, в своей детской спаленке, погибает её Дитя… и она должна была уснуть… она старалась вспомнить что-то хорошее… как они строили Дворец… как наполнялся жизнью столичный город Изумрудной Вселенной… как музыка создавала сады, и над каждым цветком парили бабочки… а в небе… она провалилась в сон…



***
- Не забудь зайти в аптеку! – тревожно напомнил голос по телефону. – У Элизы температура, купи бисептол, анальгин, и что-то от головной боли…
- А что с нашей малышкой?
- Вирус по школе ходит… вот заразилась.
- Вирус? А ты знаешь, вирус – это неживая материя… его нельзя уничтожить лекарствами…
- А чем тогда лечиться?
- Вирус – это космический информационный пакет… и его можно изгнать только… нашей энергией… например, словом… музыкой… песней.
- Тогда, папочка, бросай всё, и поспеши петь волшебную песню, чтобы дочка выздоровела… но в аптеку всё-таки заскочи… на всякий… для снятия побочных эффектов! – велела мне моя Королева.
- Хорошо, хорошо, я мигом! – пообещал я… и перевернулся на другой бок.



* * *
На пороге маленькой хижины сидел юноша и играл незатейливую мелодию. Флейта в его руках пела о том, что в дальних странах все любят друг друга… а Солнце ласкает каждую душу… и каждый новый день лучше предыдущего… в этом мире небесная красота и гармония… и совсем нет места для вражды… злости… зависти… суеты… все озабочены лишь одной мыслью – как чем-то порадовать друзей… родных… и там все родные… и все друг другу друзья.

У ног музыканта свернувшись калачиком на мягкой шёлковой подушечке, лежал рыжий котёнок. Его зелёные глаза чудесно смотрелись на золотом фоне его шкурки, котёнок грелся на солнышке и сквозь прищуренные реснички впитывал игривые лучики… каждый его волосок искрился… а душа малыша радовалась волшебным звукам флейты.



Королева ступила на тропинку, пересекла по дощатому настилу мостика небольшой ручей… и, с замиранием сердца прислушиваясь к звукам флейты, подошла к хижине.

- Здравствуй, Оле! – сказала Маргарита, и вот уже её сердце выпрыгнуло из груди, подскочило несколько раз, как мячик, маленький игрун быстро махнул своей очаровательной лапкой и поймал сердечко… но не укусил, а только обвил крохотными лапками, прижался тёплым ласковым животиком… и сердце успокоилось.

- Здравствуй, Марго! – ответил юноша, прекращая игру на флейте. Его глаза лучились добрыми искорками лукавства. – Я знаю, зачем ты пришла!



- Если знаешь, помоги мне! Моя дочка пропала… злые люди увели её в твоё царство… и где-то прячут, - попросила Марго, опускаясь на чудесную изумрудную траву около подушечки с котёнком.

Юноша встал… собрал несколько сухих веточек в кустах… бросил их на землю. Потом он выдохнул огнём, и веточки загорелись… весело потрескивая и посылая весточки небу.

- Злых людей здесь нет и не может быть, ведь мы с тобой в доброй сказке! – ответил Оле.



Маргарита зачарованно глядела на костёр, как серые веточки прогорают, и вот уже и нет о них воспоминаний, ведь эти ветки давно уже хотели полететь дымкой к Солнцу.

Котёнок открыл глаза, с хитринкой глянул на Маргариту, и вдруг… она узнала этот взгляд… а сердце под лапкой котёнка заволновалось.

- Элиза! Девочка моя! Ты что тут придумала! – сказала Королева, поглаживая мягкую золотистую шёрстку. Котёнок потянулся… прижался к ладони… но сердечко не отпускал… ему очень нравилась эта игрушка!



- Оставайся с нами, Мама! – сказал Оле, и Королева вдруг поняла, что этот мир, мир её сновидений, и есть самое настоящее счастье... счастье, от которого нельзя оторваться…

Она уже сама захотела превратиться в маленького котёнка, и вдруг… вспомнила грустные глаза Луко… Эстель… всех её друзей, ждущих со слезами на глазах в тронном зале… её Изумрудную Вселенную, откуда она ушла в сон… не навсегда, а лишь на время…

- Нет, Оле! Мне ещё нужно вернуться… иначе прольётся слишком много слёз… Верни мне мою девочку… пусть она вновь превратится в человека! – попросила Маргарита. – Мы будем засыпать и навещать тебя в наших снах, но пока... мы ещё не всё сделали там… за чертой…



- Я не могу, Марго! Змеиный Царь Эйф-Ялда выписал ей билет в один конец… и разменять его нет сил ни у кого в вашем мире, - сокрушённо ответил Оле. – Я могу лишь оставить тебя здесь… но из нашего мира никто не возвращается назад таким же, каким был.

- Оле… ты видишь, во мне нет сердца! - воскликнула мать. - Я отдала его моей дочке… пожалуйста… помоги мне…

- Что ж… я попробую, - согласился юноша. – Но мне понадобятся твои двенадцать косичек, Маргарита.

Она сидела рядом с подушечкой и любовалась на золотистого котика. Дочка, превращённая в это светлое существо, мурлыкала, а Марго заплетала косички… вот сплетена и двенадцатая… и тогда она аккуратно отрезала каждую из своих косичек… и отдала Оле.



Волшебник достал из облака гриф гитары без струн, и на каждую золотую колочку намотал косичку Маргариты… Несколько раз провёл по струнам… гитара зазвучала, и стоило ему коснуться их вместе, как всё в запределье переворачивалось, каждая клеточка звенела, и ей захотелось подпевать.

Юноша подошёл к ручью, сел на краешек мостика, свесив ноги в ледяную прозрачную воду и запел. Его голос, такой обычный, порой дрожащий, совсем не оперный голос властителя мира снов… завораживал… проникал в душу… и каждый атом слушал этот голос… как чудо… потому что в этом голосе сама Любовь… песня разворачивалась, и душа Королевы стремилась поддержать каждый звук… вот тут дрогнула рука, и она готова была сама подхватить мелодию… вот здесь струнка зазвенела от счастья, и её сердце, вокруг которого свернулся котёнок Элиза, запылало невиданным огнём нежности…



Бабочки свергались дождинками с неба и кружились вокруг цветов, нарождающихся из волшебной земли. Звёзды спорили с Солнцем за право сиять над этим чудесным краем. Блаженство примиряло всех, кто слышал эту песню, и правых и виноватых… и никому не хотелось просыпаться от этой самой чудесной песни…
Только котёнок не превращался… он слушал и слушал… и вот уже кровавая слезинка потекла из его глазика… но малыш не мог вернуться в жизнь. И сердце матери под его хрупкой лапкой начало замирать… стекленеть… и вот-вот лопнет, как мыльный пузырь.

Прибавь, прибавь, Сказочник! Разве ты допустишь, чтобы на руках твоих погибла Мать Мира и Душа её никогда бы не вернулась к своим?



Юноша прибавил в голосе, слёзы текли из его глаз, и песня прожигала каждую крупицу мироздания за чертой Вселенных. И вот… на самой нежной ноте… мир не выдержал! Тысячи чёрных змей прорвали невидимую границу, они ползли к Певцу по тропинкам, плыли по ручью, летели на крыльях с неба… они опускались на плечи и впивались в спину… в руки… в лицо… облепляли ноги… и каждая змея впускала яд в его тело… но он продолжал петь… и никакая ненависть, вражда или зависть не могла его остановить… и тогда с запада появился сам Змеиный Царь, Эйф-Ялда… это огромная змея раскрыла свою пасть, изрыгая вонь и копоть, пыталась поглотить Сказочника… и кажется, уже поглотила, и небо покрылось пеплом… но и во чреве Змея звучала его песня… и двенадцать струнок… нет.. одиннадцать.. одна струнка всё-таки оборвалась! И стоило замереть музыке… как Солнце скрылось в тучах, и на подушечке вместо живого золотого котёнка был только глиняный черепок, а Королева… стала задыхаться…



- Пой… пой, Сказочник! Пожалуйста, пой! Не сдавайся! – шевелила губами Маргарита, он не слышал её шёпота, хотя как он мог её услышать, проглоченный змеиным вулканом… но Оле услышал… достал сердце из своей груди, скрутил его в тугой жгут… и поставил в гитару вместо оборванной струны… и вновь с невиданной силой зазвучала его детская песня сна и счастья… и лопнули поджилки у Змея Эйф-Ялды… и миллионами частиц пепла разнёсся змеиный царь в небо… и дождинки прибивали каждую пылинку к земле.



Прах осел на волшебную землю Зазеркалья, и кошмар превратился в счастливый сон. Вот золотой котёнок поднялся, отряхнулся от пепла… и на его месте уже стояла Элиза, её девочка… Элиза вложила маме сердце в грудь, и Маргарита тоже ожила.

- Прощай, Маргарита! Иди, быстрее иди домой, пока звучит его песня! – шепнуло Небо, и Маргарита пошла, её колени дрожали, но в душе звенели двенадцать струн. Проходя мимо сказочника, склонившегося над гитарой, она поцеловала его шею, туда, где рдел особо больной укус… его одежда болталась в клочьях, и сквозь прорехи она видела кровавые следы укусов змей… а он всё пел и пел, и она знала, что нельзя останавливаться, ведь когда он замолчит, само небо упадёт на землю и накроет всех, кто не успел уйти за черту.



* * *
Она проснулась. В душе всё лилась волшебная песня Оле… и она знала, что всё хорошо… что дочка вернулась… Она вскочила с постели… накинула шёлковый халат… и побежала в детскую…

- Мама! - улыбнулась Принцесса, потягиваясь. Девочка совсем выздоровела, и только обилие лекарств и усталые лица музыкантов, всю ночь игравших свою музыку вокруг, выдавали то, что она болела.



- Милая моя! – Королева прижала к себе своё дитятко и покрывала её лицо поцелуями. – Как же я рада, что ты вернулась!

- А что с Эфой? – заволновалась девочка, быстрее потянулась ручкой, и Королева, не выпуская из объятий, понесла Элизу к их доброй колли… а та… оживала… их четвероногую подружку исцелила волшебная песня потустороннего сказочника. – Эффи! Эфочка! – Принцесса гладила большие уши… трогала пальчиком влажный нос… и любимица облизывала её руку шершавым языком. - Ты выздоровела! Как чудесно!



Наблюдая эту благостную картину, прослезился Луко… растерянно улыбалась Эстель… все счастливы… все дома… можно всем сообщить… Королева поднялась вместе с дочкой…

- Сегодня у нас праздник, друзья! Наша Элиза вернулась! – её голос был звонок, она встряхнула головой… и только Эстель в отблесках Алого Рассвета заметила, что в пышной шевелюре Маргариты… не хватает нескольких чудесных прядей.



* * *
- Милый, ну когда же ты проснёшься! – услышал я сквозь приятное сновидение такой знакомый родной голосок.

Я лежал раскинув руки, и чувствовал, как в меня впиваются миллионы змеек... нет… это иголки… и в спину... и в грудь… и в бока… и в руки… и в ноги… и вот очень больно впилась иголка в шею… а мне приятно! Сколько внимания! Самое приятное пробуждение – ты ещё спишь, а уже в каждую клеточку иголочка…



- Я уже всю спину и грудь тебе исцарапала, а шею вообще до крови… а ты всё спишь! Ну сколько можно дрыхнуть!

- Ой, спасибо, родная, так приятно! - ещё не проснувшись, отвечал я невидимой фее. - Такой чудесный массаж! Это ж надо, а я-то думаю, как это ты меня будишь здорово!

- Массаж! – отвечала моя Муза. - Ты совсем не даёшь мне спать! Я от злости тебя уже всего когтями разодрала, а ты хоть бы хны!

- Что, опять храпака давал? – cпросил я, по-прежнему не просыпаясь, и даже причмокивая от удовольствия.



- Хуже! – голос приблизился и покрыл поцелуем больное место на шее. - Ты поёшь во сне! У нас дочь заболела, а ты всё поёшь и поёшь! Я даже удивилась, думаю, ну сколько же у тебя дыхания, без перерыва поёшь и поёшь, мне спать не даёшь! Вот у меня такая ярость проснулась, решила, дай-ка я тебя коготками обработаю! Но ты не просыпаешься и всё поёшь!

- А мне так приятно, Королева! - продолжал я улыбаться, не разлепляя склеенных блаженством ресниц. - Продолжай! А я ещё посплю!



- Мам! Пап! – раздался ещё один колокольчик из детской. – Я совсем здорова! Можно я погуляю с Эфочкой?

- Ну вот видишь! А ты говоришь, болеет! Она уже здоровая, - продолжаю посапывать.

Хотя нет, наверное, пора вставать, пронеслось тихим ветерком по сознанию. Я разжал ресницы… мой первый взгляд в это счастливое утро встретился с зелёным глазом моей любимой… прямо рядом… перед моим лицом… но мой проснувшийся глаз очень недолго смотрел… потому что тут же был накрыт… её ласковым поцелуем. Я снова отлетаю далеко…



Щастье! Душа отплывает в страну детских грёз… туда, где через прозрачный ручей хрустальных вод проложен бревенчатый мосток… туда, где изумительные бабочки роятся над божественно прекрасными цветами… туда, где Оле играет на гитаре, а вместо струн у меня… одиннадцать косичек моей Королевы и одна струнка… звенит прямо из сердца…

Премьера видео от Марины Денисовой на мою песню "Милисента" video.mail.ru/inbox/mari6666/8240/8491.html

- Мама, расскажи мне сказку… - Белый просил у мамы сказку и утром, и днём, и вечером, и мама никогда не отказывала малышу, ведь ему в этом марте исполнилось уже три месяца, и он такой любознательный...
- Ну, слушай! Однажды на далёком-далёком юге, там, где лёд чёрный, и никогда не тает, поселилась великанша, её звали Герда. И был у великанши дружок, его звали Кай. Они так мечтали поехать в наши края, подружиться с нами, но у них не было тёплой шубки.
- Такой, как у меня?
- Такой, как у тебя! Белой, пушистой, доброй, как сам снег, когда укрывает тебя перед сном. Ну, слушай! И вот добрый великан Кай решил: "я добуду для Герды тёплую белую шкурку"…
- И черевички?
- Ой, малыш, ты меня не путай, это из другой сказки, про великана Вакулу.
- Ну, прости, мамочка, просто мне так интересно, откуда ты столько сказок знаешь.
- А ты вот поплаваешь с моё по морям-океанам, подружишься с огромным фонтаном или поющим прыгуном, переживёшь долгую ночку, и день, когда нет просвета, тоже узнаешь ещё столько разных сказок.
- Мам, а кто это тебе рассказал про черевички?
- Ты будешь слушать или нет? Я вчера тебе про черевички рассказывала, а сегодня про Герду и Кая.
- Хорошо, я слушаю.
- И вот Кай великан сел на Оленя, что имеет дерево на голове…
- Дерево? А что это?
- Ну, это такое украшение, вроде плавников рыбы, только сверху…
- А… - протянул Белый, пытаясь представить себе великана Оленя с плавниками рыбы на голове.
- И вот поскакал великан Кай на Олене на север, туда, где наше море, искать Снежную Королеву, чтобы она подарила Герде такую вот белую шубку, как у тебя…
- Ой, мама! Кто это?
- Малыш! Спасайся! Это великаны!
- Великаны? А кто из них Кай, кто Герда?

…
- Какой же ты маленький! – прогремел голос великана.
- Кайло, не рассусоливай с ним! Бей!
- Блин, за поллитра такую кроху бить, ну мы с тобой озверели, Герыч!
- Норвеги платят, ты пьёшь, чего тебе ещё надо?
- Ну, иди сюда кроха! Была бы дочурка, подарил бы такого, смотри, какое чудо!
- Я вижу, Кайло, зря я тебя взял! Смотри, как надо! – тот, что Герыч, подошёл к взрослой тюленихе, которая пыталась закрыть своего ребёнка, пока он беспомощно барахтается к ближайшей полынье, и со всего размаха ударил ей по голове дубинкой с утолщением и большим металлическим крюком на конце. – Учись! Готова! С первого удара!
- Эка ты поднаторел… и что, и малыша будешь вот так же? – Кайло присел на корточки, и, несмотря на то, что человеческого в нём осталось на донышке, вдруг схватился за свою голову… - Что же мы делаем, бригадир? Что?
- Нет, щенка, пожалуй, не будем сразу бить! Давай его до серого доведём… - человек зацепил Белого багром и, несмотря на крики, подтащил к себе.
- А это ещё как?
- Да в загоне подержим без еды пару недель, он там от тоски по мамочке посереет! Плакать будет, за километр всех распугает! – заржал опытный охотник, наступая тёплыми унтами на горло малыша. – Ты я вижу совсем скис! А кто собирался мне помогать?
- Извини, бригадир… что-то мне дурно от этого бизнеса… я ведь раньше… до того как в стакан глядеть… хотел художником стать… в зоопарк ходил, рисовал их…
- А теперь ты научишься рисовать красненьким по белому! Не робей! Норвеги просто так на дурачка баксы дают, фигли тут рисоваться?
Под ногой зверобоя малыш заплакал, будто ребёнок, задыхаясь и не в силах вырваться.
- Не трогай его! – Кайло встал и решительно посмотрел на Герыча… как будто внутри него что-то лопнуло, давно натянутая струна… или с глаз туман сошёл. - Пусть он живёт...
- Ты что, с катушек слетел, алкаш недоделанный, да я затем и пришёл, чтобы всех тут трогать!
- А я говорю, завязывай ты с этим душегубством! - Кайло подошёл вплотную и посмотрел прямо в глаза, впервые за долгие годы вот так посмотрел... в глаза другому.

- Ты не балуй, паря! - Герыч отступил на шаг и на всякий случай снял с плеча карабин… - Я тебя дурака с помойки вытащил в помощь, а ты … ты смотри у меня! Тут останешься, если что...
- Как его мать, и меня тоже? – Кайло шёл навстречу своей смерти, глядя в дуло карабина. Ему впервые за многие годы стало как-то легко, как будто он давно так не дышал, полной грудью…

Бригадир отступал с изменившимся лицом… навёл карабин… потом плюнул и опустил…
- Не дури, говорю! Нашёл, кого защищать! Да у нас тут весь посёлок кормится, не я, так другие прибьют этого! Да ему не жить теперь без матери, что ты доказываешь! Кто баксы будет отрабатывать, сволочь!
- Ты что же теперь, всё на баксы меришь… да меня вот так же, как его мать, жизнь пригнула, и ты, скот, туда же! Стреляй! Я пуганый…
- Да и тьфу на тебя, охота мне из-за какой-то скотины на себя мокруху вешать! Катись! Я посмотрю, кто тебе из наших нальёт теперь! Вот ведь нашёл себе напарника бомжару...

Зверобой зло зыркнул на непонятливого помощника, забросил на плечо ремень от карабина и недовольно пошёл прочь от этого места… а «Кайло»… или Калинкин Леонид Константинович, впервые за долгие годы вспомнивший, как его самого зовут, беспросветный алкоголик, многолетний бомж, человек несомненно когда-то одарённый, а теперь подрядившийся на такое грязное дело… за деньги норвежцев убивать бельков… вернулся к тюленям… и сел на лёд… глядя на белоснежного ребёнка северного океана. Тюлениха лежала на льдине мёртвая, и зачем они её убили? Спасти малыша она всё равно не могла… а белёк… этот трёхмесячный пушистый комочек любви и счастья… эх!

Белый смотрел своими чёрными глазками на доброго великана Кая… который пришёл за шубкой для своей Герды… и не понимал, почему великан Герда усыпил его маму… он толкался носиком, но мама не просыпалась… у неё из головы текла красная водичка… солёная… Белый попробовал… это невкусная водица, не такая, как мамино молочко… Белый ещё не знал, что если мама не просыпается… то скоро он сам… заснёт навсегда.
...
Её душа поднялась от тела, и сверху смотрела на то, как великан прижимал малыша, гладил его, плакал и о чём-то ему рассказывал. Мама взмыла в небо ракетой, а потом несколько искр из её доброй души рассеялись кругами, и нарисовали волшебный цветок, и её малыш, Белый, узнал, что мама и в небе не забыла про него... но просит не торопиться... это цветок только на память о ней... Я покажу тебе такой прекрасный цветок, который чья-то душа описала в небе...

Он взял на руки белька. Сердце малыша стучало учащённо... а он гладил и приговаривал "такое сокровище и за кусочек шкуры... изверги... как же мы так ... как?" Потом он прижал к себе малыша и понёс прочь от льдины. У него и самого нет дома, и в посёлке ему никто не даст хлеба, а теперь и не нальёт... У него нет денег... но он почему-то подумал, что им вдвоём будет легче выжить, ведь малыш верит в него, смотрит своими красивыми глазками... и человеку становилось теплее... как будто он, наконец, нашёл хоть какой-то смысл своей никчемной жизни...


- Малыш, не бойся! Мама поспит немного, проснётся и приплывёт за тобой... а пока мы постараемся тебя куда-то устроить... Хочешь, мы с тобой поедем в зоопарк, там тебя примут в семью очень красивые тюлени... ты будешь там жить, к тебе в гости будут приходить дети! Знаешь, люди ведь не всегда такие, как мы... они бывают маленькие и очень добрые... А я... я буду тебя рисовать... и детей... и буду жить при зоопарке... Мы ведь сможем, правда, Белый? И пить я брошу! Что же я скот какой, вот так убивать за стакан... Видишь, какой в небе чудесный цветок? Это душа твоей мамочки... я обязательно тебе нарисую этот цветочек... Веришь мне, малыш?

Белый ничего не понимал из того, что ему говорит человек, но он чувствовал, что от великана исходит какая-то тёплая ласковая волна... как от мамы... которая навсегда осталась лежать на льдине и больше не расскажет ему сказку... про черевички... про добрых великанов... Кая и Герду. Но мама всегда будет с ним - ведь она нарисовала ему в небе... чудесный цветок любви.

Пора поговорить о том, что же произошло во время "Ч". Прежде всего, хочу сразу заявить о том, что всё это теперь дела минувших дней, преданья старины глубокой, и я не склонен подробно разбирать полёты всех Иерархий, тем более, что все они уничтожены. За короткий период времени погибли все Логосы, аннигилированы все духовные учения и центры. То, что я дальше буду рассказывать, не является теперь закрытой или учебной информацией - учить некого, всех стёрли в порошок, и никому не удастся реанимировать ни методы их, ни цели. В этом и парадокс нашего времени - кругом пытаются вернуться на старые рельсы, и мало кто понимает, что это невозможно в принципе, что планета уже двинулась на пути развития дальше и приняла сознательные решения, в том числе и в отношении своей ткани, раньше осуществлявшей связь с Космосом по форме ментала. Но чтобы тебе была ясна логика последующих событий, чтобы ты понимала, в какой момент на этом пути мы находимся сейчас, я вкратце буду касаться основных тем, о которых написаны тома, сняты фильмы, да и вообще всё искусство, вся наука так или иначе крутились вокруг этих тем. 

В 1991-м году, буквально за месяц-другой до начала событий, ещё в Советском Союзе опубликована книга «Роза Мира» Даниила Андреева. Сам по себе вестник, не желавший называться пророком (поскольку это был Логос Галактики, а не Вселенной, а значит, не имел доступа к основной вселенской документации и планам даже своей Иерархии), предрекал соединение Церквей, борьбу с Тёмными силами, возрождение России и многие события. Данная книга вдохновила многих, однако… многие теперь сокрушённо констатируют, что ничего не происходит из того, о чём поведал Андреев, более того, реальность всё дальше от написанного. В чём же дело? 

Не будем спешить обвинять Андреева, он сказал всё, что мог и что успел. События, о которых он поведал, уже осуществились, но произошли они в Духе, то есть в виртуальной плоскости - в астрале, в ментале планеты, в карме, кетере, небе и инту - и на физический план они теперь идут волна за волной - то что уже сбылось - реализуется на самых грубых материях, и это становится видно всем. И 2012 год - это уже пик... 

Несмотря на ограниченность допуска к Знанию, на тенденциозный и односторонний подход в рассмотрении позиций только со стороны Света у «Розы Мира» сверкнуло одно великое достоинство – она настраивала на мысли о той скрытой метафизической пружине, которая имелась в каждом событии и двигала каждым общественным деятелем и процессом. Конечно, ни один двойник из Вселенной или Анти-Вселенной не мог обладать целостным восприятием, никакой объективности в оценках мы ни от кого не могли ожидать. Тут важнее, что порой прорицатели, вестники и литераторы, сообщают не только свои оценки событиям, но и факты. И эти факты вполне возможно восстановить, имея на руках не все карты, а лишь часть, и даже попробовать увязать в систему с другими данными. 

Для подготовки обеих армий – и Чёрной и Белой Розы – к последней битве – то есть к Армагеддону, необходимы были такие литературные источники, которые руководству этими процессами, протекающими на переломе эпох в кетере Земли сообщали хотя бы пунктиром задачи, точки времени и пространства, а также необходимую оперативную информацию. 

Вот в мире сейчас прославилась Джоан Роулинг со сказкой в семи книгах о Гарри Поттере. А ведь она так же написала про время «Ч», на английском языке рассказав … о том, что уже произошло. Она опоздала немного со своим романом, ведь одно дело – писать расписание боёв на завтра, и другое дело, составлять хронику уже случившихся событий. При этом Роулинг также не избежала одностороннего подхода, в результате Волан де Морт (аналог булгаковского Воланда) в её книгах получился слишком плоской и чересчур зловещей фигурой, отсутствовала Маргарита, истинная руководительница Иерархии Материи, да и многие события искривились... как английский язык искривляет сигнал, проходящий через сознание. Поэтому часть игроков в историях про Гарри Поттера получили лишь примитивную оценку по шкале "добро - зло", да и наслоение кельтской мифологии хотя и добавило колорит, но так же помешало в воспроизведении всей картины. Хотя, конечно, и Дамблдор - как Иоанн Креститель, и Поттер, как Спаситель мира, смотрятся вполне правдоподобно. Более того, внутри книги как ни странно есть русский дух, "там Русью пахнет", ведь то, как ведут себя персонажи... с какой страстью они участвуют в метафизических войнах... очень далеко от реалий нынешней Англии, мёртвого царства пластмассовых человечков. 

Исходя из философского камня Вселенной следует, что – все литературные произведения говорят об одном и том же, но только с разных позиций, ведь в центре повествования – процессы, протекающие на Земле. Если продолжить рассуждение, то несложно увидеть, что и символы, заложенные в каждое произведение, так же сходны, это один и тот же образный язык. И от того, на каком языке созданы произведения по каждой оболочке Земли для описания процесса зависело, кто впереди планеты всей, кто будет строить по своим лекалам и чертежам новый мир. 

Какой выбор был у России в 1917 году? Либо строить у себя, в стране с сильными ведическими и христианскими традициями, в которых русские прежде всего выделяли соборность, любовь, милосердие, самопожертвование ради ближнего – давильню капитализма западного образца, то есть толкаться за паровозом, который давно уже ушёл, убивать в себе душу, превращаясь в западных роботов… либо попытаться реставрировать монархию, уже доказавшую свою несостоятельность и во время русско-японской войны, и во время Первой Мировой… Или… или первыми прокладывать свой путь в Анти-Вселенную, создавая Советский Союз, как модернизированный вариант Российской Империи, только пропитанный другим идеологически более мощным, чем монархический национально-галактический, духом. 

Отбрасывая все споры о том, кто прав кто виноват, скажу просто – всё предопределено было ещё за тысячелетие, при принятии христианства, и потом, у впитавшей ценности духовного спасения всех России не было на самом деле иного выбора, кроме того, что она сделала – окончательно пожертвовала собой, своим народом для того, чтобы проложить человечеству путь в это время – время «Ч» - то есть время выхода за Вселенную всей планетой. 

Незавершённость миссии Христа явилась в том, что он принёс "не мир, а меч", усилил своим приходом во Вселенную войну между Тьмой и Светом, и фактически предрешил своё Второе Пришествие в роли Мастера для завершения процесса – то есть для окончательной войны и слияния в посмертии. Новый Завет учил людей вселенской любви – но не объединял с людьми другие существа, которые также имеют не только разум и душу, но могут и должны быть учтены, поскольку имеют свои права на жизнь. Это и животные, которые оказались разумнее и развитее людей – те же киты, дельфины, слоны, акулы – ими Земля застроила свой духовный план. Это и … те самые зеты, инопланетяне, которые одно время представляли для нас колоссальную угрозу, поскольку просто уничтожали человечество и практически уничтожили его, слили в сточную канаву своими пси-генераторами, хотя и руками штатовских спецов. Их интересы так же должны быть учтены, ведь ЕДИНОЕ СОЗНАНИЕ – это сознание для всех, а не только для избранных гоминидов или иных насекомых. Сюда же я бы вспомнил и ануннаков, наших родителей, которые так же имеют свои виды на нас и свои интересы на планете. Поэтому Любовь должна быть ЕДИНОЙ и ВСЕОБЩЕЙ, а не локальной, частной и убогонькой… Вот в чём смысл времени «Ч», отличие Новейшего Завета от Нового. 

Для осуществления событий, прописанных почти две тысячи лет назад ещё в Откровении Иоанна Богослова, необходимы были следующие условия: 

1. Человечество двойников должно было полностью застроить обе Иерархии. Застройка Иерархий закончилась в 1982-м году, и вплоть до времени «Ч» уже все были обучены и поставлены в строй, готовы и имелись на Земле все Логосы – начиная от Логоса Земли, и кончая Логосами Единого. 

2. Сознание человечества, особенно той части двойников, которые непосредственно сыграют решающую роль в событиях, должно на всех уровнях, соответствующих оболочкам Земли физического и духовного плана, готово к переходу в Единый план. При этом та нация, которая сможет подготовить все кадры, и будет проводить время «Ч» со всеми вытекающими. 

Русские (не национальный признак, а языковой и духовный) провели подготовку по следующим источникам: 

- Новый Завет. Это - начало выхода в ЕДИНОЕ сознание – и основа обеих духовных школ – и коммунизма, и православия – как высших вселенских духовных учений России и всего мира. 

- Сказки Пушкина – «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о золотом петушке», «Сказка о царе Салтане» и «Сказка о попе и работнике его Балде» - заложена теория сменяемости цивилизаций, создан универсальный язык образов в русском сознании, рассказано, кто, что, когда, где и как будет действовать во время «Ч» и законы взаимодействия Иерархий 

- «Вий» Гоголя - война Чёрной и Белой Розы, мука и гибель Логосов Единого сознания, последующая гибель Иерархий; 

- «Аленький цветочек» Аксакова - общий план Апокалипсиса, перевод на Единое Сознание оставшихся после войны Чёрной и Белой Роз; 

- «Роза Мира» Андреева - взгляд Иерархии Духа на грядущие события времени «Ч». 

- «Мастер и Маргарита» Булгакова – вводный инструктаж Иерархии Материи; 

- «Откровение Иоанна Богослова» - отдельно зашифрованный план действий обеих Иерархий, синтез обоих подходов. 

Методом наложения информационных потоков этих источников несложно вывести все формулы, факты и имена тех, кто участвовал в событиях сознательно, а не как пушечное мясо. Поскольку русские первыми прошли по всем ступеням подготовки, они и стали главными действующими персонажами времени «Ч». Многочисленные предварительные попытки в других сознаниях и нациях (например, Ганс Христиан Андерсен «Снежная Королева», фильм «Терминатор» и многие другие источники) являлись лишь отражением этих мировых процессов, но без поддержки наций самостоятельного значения не имели. Все участники событий, все Иерархии ко времени «Ч» находились не просто в России и говорили на русском языке – они сконцентрировались в одном месте силы и многие были даже друг другу родственниками, друзьями или знакомыми. 

После того, как мистерии, которые я называю «время «Ч», осуществились полностью, их вспышка нашла так же отражение в искусстве – появился фильм «Матрица» братьев Вачовски. Любопытно, что у Роулинг Гарри Поттер пошёл на учёбу в Хогвартс… именно в то же время, что … началось «время Ч» – то есть в 1991-м году. 

Все основные картины, описанные в Апокалипсисе Иоанна Богослова в духовном плане осуществились с 7 апреля 1991 года по 11 декабря 1994 года (полную хронологию я напишу позднее), это и есть время «Ч» со всем набором событий. Именно их выдающиеся духовидцы всех эпох пробовали нащупать и отразить в своих сказках и других произведениях мистического толка. 

Ну, например, чем тебе не план выхода в Единое сказка «Огниво» Г.Х.Андерсена? В каждом слове этой сказки зашифрован метафизический смысл, эпизод или какое-то лицо из того бурлящего потока, который я называю - время «Ч». 

Солдат (Логос Вселенной) встречает Антихриста (ведьма). Антихрист предлагает идти в дупло (время "Ч"). В дупле - три собаки на трёх сундуках. Сундуки - иерархии - планетарная, галактическая и вселенская, основные действующие во время Апокалипсиса (китайцы со своей Метагалактикой остались не у дел, хотя потом на время пошли наверх, пока остальные рухнули). 

Собаки - это три года времени "Ч" - год собаки - 1970 - Логосы Вселенной готовы и рождены на Земле, 1982 - Иерархии Света и Тьмы готовы к последней битве, 1994 г. - гибель человечества в духе - удар пси-генераторами. Маргарита - это Принцесса, заключённая в медной башне (медь - Земля). Король - Вселенная, Королева - Анти-Вселенная. Огниво - Единое Сознание, которое хотел перехватить Антихрист, то есть закодировать всех на себя, как роботов. Солдат принимает на себя власть Единого сознания, все гуляют на его деньги, но потом казнь. За четыре монеты (в Откровении Иоанна - четыре животных - царства - Минерал, Растение, Животные, Человек) Солдат вновь получает Огниво (воскресает после смерти), и побеждает Вселенную и Анти-Вселенную, женится на Принцессе (Мастер воссоединяется с Маргаритой). С какими-то несущественными уточнениями так всё и вышло!

Ты спросишь, откуда я это всё знаю? между Вселенной и Анти-Вселенной (а теперь между Жизнью и Смертью) была черта - это плоскость "зеркала", на ней нельзя оставаться двойнику, но можно... сказочнику... и об этой черте рассказал Ганс Христиан Андерсен в 1841-м году в сказке "Оле Лукойе"... Оле Лукойе - сказочник, который относится ко всем детям, независимо от того, из Света или Тьмы они в прошлом, как к своим. Именно эта роль мне сейчас близка, роль сказочника, вне процесса и партийной принадлежности рассказывающего сказки всем деткам о том, что когда-то произошло на Земле, и о том, что ещё грядёт. Андерсен настолько сильный ясновидец, что во всех его сказках есть шифры ко всем запланированным и подготовленным ко времени "Ч" фактам трансформации оболочек планеты вплоть до реальных имён, дат и событий. Единственное, что помешало именно датчанам воспользоваться этими учебными пособиями по построению Иерархий и осуществить мистерию у себя - это их датский язык, искривляющий сигнал из Вселенной в Землю... они просто не полюбили Андерсена так, как полюбили его мы, не решились на те колоссальные муки и лишения, когда весь народ не только отдал свою Галактику, но и выстрадал переход на завселенские рельсы... 

Свято место пусто не бывает, и этим великим делом трансформации человечества из ментала в универсальную живую ткань Матери Земли занялись те, кто говорил и думал... на русском универсальном языке внутреннего мира человека и всего необъятного Космоса... В событиях истории России не было никакой ошибки или проклятия, ни в 1917 году, ни в 1991-м! Просто нас слишком торопили зеты... и мы не могли дышать кому-то в затылок или плестись по уже проржавевшим рельсам западной цивилизации... нас ждал весь мир, весь Космос... и мы выстрадали "время Ч" - все вместе. Осталась всего-то ерунда - ожить после нашей коллективной гибели... О том, как это можно сделать, я и буду рассказывать дальше...

------------------------------------------------------
иллюстрация - http://img1.liveinternet.ru/images/foto/b/3/835/3110835/f_17290180.jpg


 

У меня было очень много учителей, и каждому из них мой земной поклон, и светлая память, ведь никто не дожил до этого дня... 

Первый мой учитель был Чёрный... пришёл незваный, скрутил меня, младенца и беспощадно мучил калёным железом, хотел, чтобы я стал его слугой... И каждый раз, когда отчаянье подкатывало к горлу, я почему-то вспоминал, что всё это всего лишь Сказка, и я однажды проснусь, мне как-то становилось веселее, и хотя он усиливал натиск, но всё было тщетно, ибо я не сдался... Ты теперь давно низвергнут со своего Трона, но я благодарю тебя, мой Первый Учитель, потому что ты научил меня, что Боль не вечна, даже если я стал Лунным Светом. 

Второй мой учитель был Серый, учил вполсилы, и за глаза боялся моей прежней науки, лечил мёртвой водой, а живой не давал. Но я благодарен тебе, ведь ты научил меня тому, как не надо учить, ведь нельзя оставаться равнодушным к своим ученикам и не помогать им в боли, и не спасать их от невежества... Ты давно сошёл с ума, потому что сложно оставаться в разуме, хитрить и метаться между Тьмой и Светом, но в память о тебе я надел мантию Стали, защищающей ото лжи... 

Другой мой учитель был Светлый, и он собрал меня по зёрнышку то, что осталось после Тёмного и Серого, и слезами своими заплатил за мои долги... Ты учил меня добру и любви, и всё бы ничего, но когда ты меня подвёл к пропасти, ты толкнул меня на мост без ступеней, и тем самым предал меня - ты должен был идти первым, но ты посчитал, что это не твой бой... Нельзя так, нельзя! Если ты учишь Любви, умирать за Любовь нужно первому, а не бросать нас в этот омут, как щенков, вдруг кто выплывет... Я не выплыл, и Царь Морской дал мне Бирюзовую Мантию Милосердия вместо Света, в котором нет самопожертвования. 

Четвёртый мой учитель был Коричневый, и учил меня искушениями, чтобы прельстился я на несметные богатства, и отдал всё большее за меньшее... Давно уже нет в тебе силы, и сторонятся тебя, Хитрейший, но я благодарен тебе за то, что ты научил меня легко прощаться с жизнью, но не расставаться с Любовью, хотя в моей гамме Коричневый поменялся на Фиолетовый. 

Пятый мой учитель был Бесцветный, и глаза его были слепы, а голос тих... Он принял меня, как родного, как будто Отец мне, хотя всего-то делов, любить тех, кого уже никто не любит. Я забрал твою ношу себе, и теперь ты свободен, как ветер, но я не стал Бесцветным, ведь я был раньше другим... Я благодарен тебе, что ты дождался меня, такого учителя найти труднее всего, хотя он ближе всех, но мантия моя стала Радужной, уж прости, ни одну краску не могу я оставить без внимания. 

Шестой мой учитель был Красный, и война началась в небесах. И тогда я пролил всю кровь Тёмную и Светлую, я сжёг Серых и Бесцветных, я разорил все поганые гнёзда змей Ненависти и досыта напоил Нибиру красным вином последней битвы Земли и Неба. Ты хотел убить малых детей моих, но я не дал, хотя пришлось мне стать Тобой, но лишь на миг Гибели. Теперь сам я Красным Мечом играю, да тебя поминаю, погибший за правое в мире, где нет левых. Только Красным не буду учить, потому что Серебро седин моих давно уже обесцветило Кровь Ненависти. 

Седьмой мой учитель был Зелёный, и учил меня любить всё живое, даже тогда, когда ни в ком нет жизни, потому что все спят. И подарил он мне Изумрудный Зонтик, и нёс я его книги на алтарь памяти, пока он предавался отдыху. Я благодарю тебя за сны, что ты мне дарил, и за бессонницу, когда я забыл о них, но я не стал Зелёным, потому что Изумрудный Зонтик раскрыт для всех... 

Восьмой мой учитель - Золотой. Он учил меня просто сиять для всех, и никого не обделять радостью. Ты поверил в меня, что это мой мир, и пошёл дальше творить, а я остался, чтобы когда-то последовать за тобой. Золото тебе в пути, и золото нам всем, золото души детской, выше которой и нет ничего, отдал я тебе Золотое, и принял Вселенную в свои руки. 

И теперь, когда мои восемь учителей ушли, а я остался, спрошу и тебя - каким к тебе прийти? 

Приду к тебе Лунным, и заплачешь ты, но быстро утешишься, потому что Луна добра, хоть и светит Ночью Забвения Боли. 

Приду к тебе Стальным, и ты научишься ценишь Правду больше Жизни, и легко идти за неё на Смерть. Но ты утешишься, потому что Правда и Бессмертие одного цвета Стали Вещего Слова. 

Приду к тебе Бирюзовым, и ты почувствуешь, что Нежность выше Любви, а Жертва выше Нежности. 
Но не потребую твоей Нежности и Жертвы, а просто укрою тебя от холода одиночества, чтобы научить Милосердию Морского Царя. 

Приду к тебе Фиолетовым, и мудрость веков вольётся в тебя, хотя и не надо бы так рано, да теперь ничего не изменить. И ты поймёшь, что даже за чертою тебя уже кто-то любит, хотя вы ещё не встретились, Фиолетовые Сирени Прозрения. 


Приду к тебе Радужным, и ты встретишься с потерянными и полюбишь их больше Жизни, даря каждому свою каплю Света. И тени превратятся в цветы, Цветы превратятся в Океаны, а Океан разольётся в каждой твоей клеточке... Так мило тебе будет в мире, где Радуга души твоей светит друзьям, Радужным Солнцам Счастья. 


Приду к тебе Серебряным, и ты научишься жить в мире с теми, кто рождён мной, даже если раньше вы были разными. И не будет больше ненависти в вас, пришедших с разных полей, и рождённых под разными солнцами, ибо я никому не отдам Красный меч. Живите в мире, Серебряные, мечтайте о Золотом Родстве Всероднейшем! 

Приду к тебе Изумрудным, и ты спасёшь малых от сна вечного, а больших от бессонницы тяжкой. И будут малые говорить с тобой на одном языке, а большие не станут презирать за прошлое, потому что почувствуют единство Живой Природы Изумрудной Галактики. 

Приду к тебе невиданным цветом Вселенной, всеми Галактиками и мирами, всей Красотой, всеми Звёздами, всеми Планетами, каждой крупинкой в тебя войду, и ты обретёшь Совершенство Знания, и научишься Всему, что есть и чего ещё нет, в гармонии с каждой крупинкой Вселенной Алого Рассвета. 

Я принимаю тебя в своё сердце Надеждой и вхожу в твоё Словом Вещим. Я послужу тебе своим Знанием и раздам все свои волшебные одежды, чтобы согреть тебя и обнадёжить в мире, где Волшебство, Сон и детская Сказка. 

Слава вам! Я благодарю всех своих учителей! Простите меня за всю ту боль, что я причинил вам, за жизни, что вы положили на мою науку, смерти, которые ушли от вас навсегда, и за то, что я поменял все ваши цвета на сияние Сказки. 

Спасибо вам за счастье видеть глаза сияющие Любовью Нежнейшей и Нежностью Любящей, и осознавать безмерное счастье того, что я выучился у лучших и научу лучших. 

Пусть не дожили вы до этого дня, низкий поклон вам и Светлая Память!


------------------------------------------------
иллюстрация - http://www.sim-art.ru/images/artists/1/1l.jpg


 

одна маленькая девочка попросила меня рассказать ей сказку, и вот что у меня вышло... пересказываю почти дословно: 

жила была девочка... она была такая же как все, ну только ей повезло - её любили родители, с ней дружили хорошие дети, и она много читала и путешествовала 
и вот однажды она встала перед выбором мечты... 
мечты были разные... и о богатстве... и о великих открытиях... а она выбрала такую мечту: 

"хочу чтобы у меня был муж и была моя семья и дети"... 

наверное для девочки это самая важная и такая понятная мечта... 
и её мечту услышали где-то за облаками... 

и вот уже у неё есть муж, ничего себе, даже не пьёт 
и дети уже идут в детский садик, тоже замечательные... 
и даже гнездо ну если не полная чаша, то потянет для нашей местности... 
а счастья нет!... 

она обратилась опять за разъяснениями туда, где исполнили её мечту... 
"милая... ты же хотела мужа, семью и детей... и всё исполнилось..." 
"но он ведь не любит меня! дети это чувствуют и болеют за это! а в доме моём мне стало нерадостно, потому что мы вроде с ним вместе, но внутри чужие..." 

и ответили откуда-то с облаков... 
"милая маленькая девочка... так ты бы и сказала, что тебе нужна Любовь... настоящая Любовь в сердце ...это совсем другая мечта... правда у нас на складе больше не осталось Любви...какой то волшебник забрал себе последнюю возможность..." 
"что же мне делать?" 

"научи своих детей мечтать правильно... это всё, что мы можем тебе посоветовать..." 

------------------------------------------
иллюстрация - http://www.pepsi.ru/files/images/3_14.jpg