Счастья вам и протвецания,дорогие мои ПЧ! Я снова была лишена и-нета, и получила его не так давно, около полумесяца назад, так что у моего отсутствия причина была исключительно уважительна. Вы можете поинтересоваться, почему же я тогда не заходила и не комментила. Оправдания у меня есть и на это - вместе с нетом я получила... внимание... КРЫСУ!!!!!! Так что я счастлива просто до невозможности. Крыс - мальчик, зовут Лойдиком, красавеееец!!! Он такой ласковый, мы с бабушкой - кстати, еще одна моя летняя радость, приехала погостить! - его уже взрослым купили. Лойд тянулся ко мне лапами! Он просто ухватился за один прут клетки и сквозь прутья просовывал вторую лапу! У меня аж слезы на глаза навернулись.
Купили. Привезли. Вот тут-то и выяснилась непомерная наглость и дружелюбность питомца! У нас три кошки-крысоловки, и вы бы видели эти квадратные глаза, прижатые к затулки уши и мэээдленное отступление, когда Лойдик на них буром прет - знакомиться! Кстати, своей единоличной хозяйкой он выбрал именно меня. Катается по дому у меня на плече, на всех свысока смотрит, а уж в еде до чего придирчив... Представляете, обожает сгущенку и рахат-лукум! Еще макароны любит, сыр предпочитает адыгейский, на некоторые сорта даже не смотрит, - говорю, наглый донельзя! Но ко мне привязан. Ездила с ним на свой страх и риск в город, было круто. Когда пришлось засунуть его в сумку - благополучно продрых до самого ее открытия. Правда потом принялся активно вылезать наружу, так что библиотекари долго пытались понять, с чем это таким я сражаюсь и с усердием запихиваю обратно. Книгу сдала. Закрыла сумку. Вскоре дошло, что что-то сделала не так. Выяснилось - мне еще вторую книгу туда толкать надо было... Глаза у библиотекарей были совсем круглые...
К слову, крыс ценен еще и тем, что книги не ест. То есть - совсем. И тетради. Ничего не трогает. Только один провод подпортил, и то, перестал. Я сейчас вообще ничего не боюсь рядом с ним оставлять.
И детей не боится. Вообще не агрессивен, его сколько народу поперегладило)) Затра, к слову, будет предпринята новая вылазка в город, так что в четверг, в крайнем случае, в пятницу, поделюсь впечатлениями.
А ласковый!!! И умный! Это просто неописуемо. Фото прилагаются)))
ЗЫ. Возможно, фотки повыкладываю в комментах, не знаю пока еще.


1.


2.


3.


4.


5.

Меня никогда не удивляла и не пугала ненависть людей к тем, кого они считают не таким, чужим, странным. Это чувство стало для меня привычным, въелось в кожу, сопровождало всюду, куда я бы не пошла. Ненависть и непонимание превратилось в часть моей жизни, часть, которая необходима не меньше, чем еда, или, скажем, сон. Я настолько свыклась с подобным, что даже попросту не замечаю - хотя раньше, кажется, пыталась как-то бороться и очень сильно обижалась на то, что все мои старания не воспринимали всерьез. я плохо помню.
Кроме того, тогда я многого не понимала.
Я сама отношусь к категории "странных", нечеловеческих выбрыков общества, что автоматически переводит меня в разряд "враги". Теперь я этого не боюсь. Уже много лет мне плевать на это, я, возможно, даже не помогу тем, кто попал в такую же ситуацию и все никак не желает смириться. Зачем? Они от подобного быстро повзрослеют. Хватит быть детьми - здесь и сейчас это опасно. Это не должно позволятся. Это должно быть уничтожено нашем благородным и справедливым обществом. Все должны быть как они - спешить на работу в офисы, не позволяя даже мимолетной улыбке появиться на тонких и поджатых сурово губах; болтать с друзьями о деньгах и сексе; азартно добавлять комментарии к особо удачным или нет фотографиям Вконтакте; мечтать поскорее свалить с пар и прокатиться на новой машине. Пусть пьют, пусть курят. Лучше, чтобы ближний был наркоманом, чем чужаком. Такого хотя бы можно понять. А как может быть понятным тот, кто плюет на общественное мнение? Тот, кто подрывает своим существованием законы мироздания?
Это мне показали сразу. Я - не такая, и мир оскалил зубы и приготовился меня уничтожить.
Этого не понадобилось. Крайние меры были отложены в сторону, и мир с недовольным ворчанием закрыл глаза. Я не бунтарка.
Этого достаточно, чтобы оставить жизнь.
Но мало, чтобы позволить принять в привычное общество.
Я не жалуюсь.
Мне хватает книг и музыки.
Мне хватает "Ордена Аарн".
Хватает моих стихов и так часто забрасываемых произведений; хватает учебы; хватает Маши, единственной, кто смог по-настоящему принять меня.
Мне хватает моей семьи, где меня всегда поддержат.
Этого вполне достаточно для счастливой жизни - как мне кажется. Если я ошибаюсь - просветите.
Но когда я вижу читые глаза отличающихся, наполненные искренним недоумением и обидой, мне все равно становится страшно. Страшно и стыдно - до скрипа сжатых зубов и боли зажмуренных век.
Но - я оправдываю себя. Пусть им. Пусть взрослеют. Пора. Мир - не курорт. Ведь так?
Но - ведь их только забрасывают камнями, когда раньше просто сожгли бы на костре.
Прогресс.

В колонках играет - Джем
Привет всем, меня читающим. Давненько меня не было на этом сайте, даже очень. Но, я клянусь, не виновата - опять не было интернета. Появился вот недавно, и я начал просматривать ссылки, читать, находить новое. Вот, например, сайт "Мир Сотворенный", авторы Евгений Хонтор и Леонард Попов, ссылка: http://hontor.ru/
Попадете на главную. О, там столько всего! Авторские галереи (живопись, фигурки из бархатного пластика, живопись на камнях), просто галереи - опять же живопись, например, на перьях, поделки, украшения и много всякого, на что даются ссылки. Так же есть библика, и, о, у авторов безумны произведения! Особенно у Попова "Дом Ветров"

Но я очень сильно отшла от темы. Читаю сейчас книгу Иара Эльтерруса "Отзвуки серебрянного ветра-1, Мы - были!". Это нечто необъяснимое, безумное, сильнейшее, разрывающее на клочки... Я читаю и, кажется, у меня появляются кумиры - все члены Ордена Аарн. Я не смогу это описать, это нужно читать, читать, и еще раз читать, иначе никак. А еще у меня появился ритуал - буду теперь твердить "Арн ил Аарн", что является фразой-проверкой для поступления в Орден, хотя, конечно, рожей не вышла. Точнее, душой. Конечно, разумом я понимаю, что это фантастика, но, знаете - это как глоток воды в пустыне умирающему - он хоть и не выживет, но жежда в последние минуты его мучить не будет... Так и со мной, отчаянно больно поверить в то, что нет ни этого Ордена, ни существ, описанных в книге... Я и не верю.
Может, вы меня не поймете, прочитав книгу, может, кто-то решит, что она посредственна, но, знете... Почитайте. Правда.
Попробуйте.

Ей предназначено ступить на землю чуждого для нее мира. Ему — оберегать ее, храня и шаг за шагом подводя к исполнению предназначения. А он ни в коем случае не должен с ней встретиться. Иначе мир рухнет. Так повелела Судьба. А вдруг случится так, что предначертанное не свершится? Что тогда?

Глава 1.

Манук

Когда ко мне в камеру, впервые за несколько десятков лет, вошли два бледных от ужаса стражника, я даже не удивился. А чему тут удивляться-то? Я уже давно чувствовал, что грядет Третье Пришествие, и знал, что пожалуют ко мне именно сегодня. Честно говоря, этот день я ждал с нетерпением. Глупо не воспользоваться предложенным шансом. Когда они вошли, я просто улыбнулся и поднялся навстречу. Они сразу поняли, что я знаю, и побелели еще сильнее, поменяв цвет кожи с молочного на меловый. Эх, а меня до сих пор боятся! Надо же, уж триста лет прошло... Приятно. Однако меня до сих пор не окликнули. Хм, молчание ягнят? Я задумчиво поднял глаза на моих конвоиров — хотя, скорее всего, дело обстоит иначе — и иронично приподнял бровь. Намек поняли.
- За мной, - срывающимся голосом проблеял один из солдат и замер, кажется, даже зажмурился — хотя не возьмусь судить наверняка, шлем мешает — в ожидании неминуемой кары. Я покорно сделал шаг вперед. Кажется, меня не так поняли...
- Мальчики, вы куда? - медовым голосом пропел я, старательно выставляя себя белым и пушистым. - Я просто иду за вами. Нет, честно, что вы, члены королевской Гвардии, меня, простого немощного мага, так боитесь? Я ведь ангел во плоти! - сказал и самому смешно стало. Конечно, ангел, только нимб дома забыл, крылья в стирку отдал, а хвост — это так, обман зрения. Кажется, стражу посетили аналогичные мысли. Но, во всяком случае, из состояния «бегство неконтрлируемое» все-таки вышли, да и паники в глазах поубавилось, зато в лице прибавилось довольно много цвета. Даже, наверное, слишком много. Хотя ужас остался. Да к кому их, по их мнению, отправили? К Сатане, демону какому-нибудь, в Инквизицию, в конце концов?! Нет, я все понимаю, но такой абсолютно сумасшедший ужас — это слишком! Тем временем парнишки чуть совладали с неестевственной краснотой щек
- Торопимся очень, - выдал один из гвардейцев, наиболее сообразительный. Я уважительно хмыкнул и сделал вид что поверил. Начался повторный сеанс кровощекотерапии... Что это я только сказал? Мою голову иногда посещают такие умные мысли, что я и сам не могу в них разобраться. Абсолютно красные гвардейцы — это все последствия моего взгляда a-la я-сделаю-вид-что-верю-но-ты-то-понимаешь-уровень-своего-интеллекта — повели меня по хитросплетению коридоров, пытаясь показать мне дорогу к выходу в громадах подземелий. Мною построенных. Ну что ж, посмотрим, как они разбираются в катакомбах моего замка. А пока можно отдаться мыслям...
Нет, я чокнусь с этими горе-провожатыми. Они, эти промолчу кто, так старательно показывали мне знание всех ходов и выходов, что поверили в него сами. У-у-у, убил бы, если б не был таким человеколюбцем! А может, вспомнить старые времена и?.. Кажется, это желание отразилось на моем лице. Почему иначе бедные ребят попытались слиться со стенкой? Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Нельзя так пугать народ, а то эта парочка и так заикаться до конца жизни будет.
- Пошли, - мрачно бросил я. - Выведу.
- Ты-то откуда дорогу знаешь? - осмелев, пискнул паренек. Ну да, что так, что так — все равно смерть. Только от моей руки — быстро и безболезнено, а в катакомбах годами блудить можно. При наличии пищи и воды, конечно.
- Я эти подземелья строил. Или вы не знали, в чьем замке обретаетесь?
Ну размеется, они не знали. Слишком уж светлые ребята, чтобы находиться на темной земле. Уж я-то знаю, что рекрутов набирают из тех дурачков, что не видят относительность добра и зла. Та же охота на драконов, раздутая слава монстров, похищающих девственниц с целью оплодотворения... Кстати, каким, интересно знать, путем, если учесть, что девушки нужны самкам? А ведь все до прозаичного просто — как и все летающие существа, драконы откладывают яйца. И встает проблема несовмещаемости неотлучного нахождения с будущим потомством и охоты. Счастливым матерям тоже кушать надо! Поэтому, пока драконеныш еще не появился на свет, с ним сидит женщина, обязательно имевшая двоих детей, которых любит, холит и лелеет. А когда малыш вылупляется, «девственница» отправляется домой, вся в золоте-серебре, да еще и с правом просить о любой услуге.
Я, продолжая раздумья, толкнул какую-то дверь. Дохнуло теплом, что после холодной сырости подземелий было очень кстати. За спиной облегченно выдохнули конвоиры и вытянулись в струнку. Нет, у меня нет глаз на затылке. Просто я почувствовал напряжение, исходящее от стражников. И очень легко понять, что именно вызывает такое напряжение...
Если бы перед моим носом не пощелкали пальцами, я бы уплыл далеко-далеко в свои мысли. Но так как сделать это мне не дали, я, пожалуй, осмотрюсь. О, я все-таки вывел нас куда надо! Вот и мой старый знакомый Норт, главный в этой светлой шаражке.
- Ты знаешь, - спокойно проговрил он, не обратив внимания ни на солдатиков, ни на вообще двусмысленноть ситуации. - И знаешь давно.
- Конечно, - я позволил себе улыбку. - Эфир уже лет пять воет так, что хочется разбить голову о стенку. Но ты мне, увы, сделал войлочные...
Норт засмеялся, хотя глаза оставались серьезными. Легкий взмах руки, и перед нами появляется хрустальный шар. А ведь смех так и не прекращался!
- Я тоже так могу, - пробурчал я тихо, пытаясь унять глупое чувство обиды — мой кристалл лучше и удобнее, он и видит дальше, и передает даже звуки... Но светлый никогда не воспользуется услгами темного. Помимо этого конкретного случая, разумеется. Шар медленно начал разгораться, вскоре в его глубине появилась грязная улочка, на которой, удивленно озираясь, стоит девчонка лет шестнадцати. В платьице голубого цвета в этом месте она смотрелась глупо, не умнее выглядели бисерные браслеты на одной руке и тонкие серебрянные — на другой. И тех и других было неимоверное количество. Волосы заплетены в тонкие косички, на кончиках которых — миниатюрные колокольчики. И это существо должно спасать мир? Нет, вот снимут с меня браслеты-ограничители, и в бега! Иначе я с ней чокнусь! Уверен в этом!
- Cогласен, Манук?
- А куда я денусь, Норт? - в тон ему полуответил я. Холодная усмешка и взмах рукой:
- Проводите его в гостевую комнату!
-Я поежился от перспективы снова тащиться с этими двумя.
- А может, я сам? А то вести их скорее я буду. Ты где их таких берешь?
Злость в холодных серых глазах уступает место сдержанному спокойсвию, но мне все равно чудится, словно на их дне вспыхивают и осыпаются пеплом багровые искры. Ох, неспроста ты был моей правой рукой, помнишь еще темное прошлое... Ну а как его забыть?

Лайке

Она наконец-то пришла. Это чувство опьяняло, пьянил и аромат воздуха, который я всегда мечтал вдохнуть. Вокруг простирался лес, густой и непроходимый, но я находился на идеально круглой полянке, покрытой зеленым ковром сочной и высокой травы. Я поднял глаза вверх и увидел небо. О, как же эта бездонная, огромная синева прерасна! Как же долго я не видел ни травы, ни деревьев, ни солнца! И как приятно все это ощутить вновь.
- Так вот он какой, ее сон.., - проговорил я в пустоту.
- Да. Прекрасен, правда? - проговорил веселый девчачий голосок, который я уж точно не ожидал здесь услышать. Я резко развернулся в сторону голоса и обалдело уставился на его источник — говорившей оказалась миловидная девочка лет двенадцати.
- Удивлен?
Я проигнорировал вопрос, решив сразу перейти к делу:
- Что тебе нужно?
Девочка нахмурила лобик:
- Хм. И ты даже не спросишь, как я сюда попала и кто я такая?
- А нужно?
- Вообще-то это стандартные вопросы.
Я усмехнулся:
- Ну вот и дай на них ответ сама.
Девочка откровенно заволновалась. Насколько я понял, разговор пошел совсем не так, как она рассчитывала, и ей спешно приходилось придумывать новую линию поведения. Наконец она решилась:
- Хорошо. Итак, я — Судьба. Пришла сюда потому, что так надо.
Я насмешливо изогнул бровь, но девчонка и ухом не повела, лишь продолжила свой пока очень короткий монолог.
- И не следует так на меня смотреть, могу и обидеться. Поверь, ты этого не хочешь, - голос ее странным образом изменился, в нем появились металлические нотки. Почему-то стало страшно. - Сейчас я дам тебе кристалл, с помощью которого ты будешь следить за своей Избранной и помогать ей по мере необходимости, - на миг Судьба замолкла, словно давая мне время обдумать ее слова. - Возможностями я тебя обеспечу, - добавила она, ответив на мой невысказанный вопрос. - Все-таки именно ты ее Хранитель...
Это заявление было равносильно удару кирпичом по голове. В глазах замерцали звездочки и я еле удержался от того, чтобы наброситься на девочку — просто потому, что она знает...
- Успокойся. Все-таки я Судьба, хотя даже мне неизвестно, чем закончится эта история.
- Очередная Избранная в очередной раз спасет от меня мир, - прорычал я. - Что же тут неизвестного?
- А вот тут ты неправ. Я ожидала от предыдущих Избранных гораздо большего, но они лишь выполнили свое предназначение, тем самым уничтожив себя. Но у каждой истории есть несколько развилок, ибо ничто не может повторяться. Эти два Пришествия, судьбы словно под копирку, и так нарушили мои законы. Но сейчас правила устанавливаю я, - на миг в ее голосе вновь послышался металл, резкое видение накрыло меня с головой и тут же склынуло — а я даже не понял, о чем оно. - Хотя и вмешиваться я не буду. Но поверь, она обязательно свернет с предначертанного пути. Если, конечно, она обычный человек.
Деовчка исчезла так же неожиданно, как и появилась, зато там, где она стояла, разгорелся красным маленький алмазик. Насколько я понял, это и есть обещанный кристалл слежения.
- И что мне с ним делать? - поинтересовался я у воздуха. Воздух ответил мне серебристым смехом и подозрительно знакомым голосом:
«Просто пожелай...»
Я фыркнул и уставился на камень, старательно желая увидеть мою подопечную. Буквально через пару секунд появилось достаточно четкое, но миниатюрное изображение. Как только я подумал о том, что так я уж точно ничего не увижу, изображение развернулось. Великолепно, просто великолепно. Я уставился на появившийся передо мной экран, напомнивший мне о кинотеатрах. Избранная была в голубом платье чуть ниже колен, на руках — неимоверное количество браслетов, на голове длинные, до пояса, косички с колокольчиками... Да, спасать мою подопечную прийдется от всего. Хотя, вообще-то, ее должен курсировать Темный Маг, насколько я помню, это обязательное условие. Значит, она в безопасности.
Девушка удивленно оглядывалась, и к ее чести следует сказать, что ужаса в ее глазах не было. К ней подбежал какой-то парень и жестом попросил следовать за собой. Избранная подчинилась беспрекословно. Странное поведение для иномирянки. Впрочем, не мне судить. Девушку вели по городу, старательно запутывая, но все рано или поздно заканчивается — и этот поход по грязным узким улочкам наконец-то подчинился общеизвестному закону. Правда, скорее поздно, чем рано.
Когда я понял, куда привели девчонку, застонал от отчаяния. Я еще мог попытаться ей объяснить, дать понять, что этот мир не имеет права на существование, что так нельзя, что нарушены все законы Вселенной... А теперь светлые маги — а именно в их резиденцию ее привели — закомпостируют ее мозг так, что я буду первоочередным врагом в списке. На самом деле я сразу знал, что ведут мою подопечную именно сюда, ведь в этом месте Избранной рассказывают суть проблемы, выдают магическую книгу и проводника — Темного Мага, дают идиотские и обидные инструкции наподобие «Но запомни, ваши с демоном встречи должны проходить только в твоих снах, ни в коем случае не разговаривай с ним наяву!» и отправляют спасать мир. Девушка будет свято верить, что я демон и призвание мое — уничтожать, по пути влюбится в темного мага, узнает, что всю его семью убил именно я и возведет меня в ранг личных врагов. Потом найдет заклинание, способное убить меня на расстоянии, прочтет его и следом за мной умрет сама. Раздраженно я отключил изображение, и, вздохнув, улегся на траву.

Элина
Черный громадный замок высился надо мной исполином. От него исходила почти физически ощутимая волна опасности. Мне стало страшно, впервые за все время моего здесь пребывания. Странно, но испуга от резкой перемены местонахождения не было, может, потому, что я до сих пор не вполне уверена в реальности происходящего. Пока я раздумывала, дубовые, окованые металлом неизвестного названия и происхождения, двери медленно, без единого звука, открылись. Я поежилась. Странный, не сказавший не единого слова провожатый снова поманил меня и шагнул в прохладную темноту. Еще раз поежившись, я направилась следом.
Мы шли долго, даже слишком, и у меня возникло стойкое ощущение того, что меня попросту хотят запутать. Казалось, коридорам, поворотам и комнатам не будет конца. Весь замок был отделан красно-золотыми цветами, мне вспомнились произведения Джоан Роулинг и ее расцветки. Очень захотелось увидеть что-либо изумрудно-серебрянное, тогда в моей душе наступит покой и гармония... Снова мы повернули и прошли по небольшому коридорчику, в конце которго была дверь, точно такая же, как и остальные в замке. От них у меня уже рябило в глазах. Я очень надеялась, что нам в эту комнату, что мы не будем поворачивать ни в одну из развилок на пути к ней. Моим ногам и глазам требовался отдых.
Дверь открылась без единого скрипа и однозначно без посторонней помощи. Я страдальчески вздохнула — мне в глаза бросились кричащие цвета, аналогичные расцветке замка. Странно, вот снаружи такой красивый, а изнутри — кошмарная отделка, роскошь с поистине невероятным отсутствием вкуса. Посреди этого безобразия за золотым столом, который был украшен какими-то камнями, кажется, алмазами, на стуле, обитом красным бархатом, сидел абсолютно не вписывающийся в интерьер мужчина. У него была бледная кожа, седые волосы, водянисто-серые глаза, сам он одет в белую мантию, такую, как в Гарри Поттере показывали. Он смотрел в прозрачный шар, на дне которого находилось объемное изображение очень красивого юноши, лежащего на круглой полянке на сочной зеленой травке. Этот рисунок вызвал у меня резкий страх — мне всегда снилось это место. Мужчина поманил меня и, указав на шар, спокойным голосом сказал:
- Это — твой враг.
Страх тут же исчез, на место ему пришло глухое раздражение. Я еле удержалась от того, чтобы прошипеть нечто нелициприятное, вместо этого кротко поинтересовавшись:
- И что?

У нас на участке ооочень много снега. Вчера мы носились по нему с собаками, а сегодня я босиком вылетела на улицу и набрала снег в небольшой ковшик. теперь вот сижу, ем. собак угощаю.))))))))

Все, что я напечатала.

Скорбь Сатаны.


Если обычная девочка с необычными моральными устоями попадет в другой мир, что с ним[миром] случится? Сейчас узнаем...
***Оглавление***
Часть 1 — просто разожги костер.
Часть 2 — просто зажги глаза.
Часть 3 — просто включи свет.

Часть 1.
Просто разожги костер.
Огонь, кругом огонь.
Горит моя душа.
Огонь, кругом огонь.
Не потушить пожар.
И к небу вьется дым,
И смог - не продохнуть...
Огонь, кругом огонь -
Его не обмануть.
Как солнце слепит он,
И греет он меня.
Но нет огня без дыма,
Как дыма без огня.


Глава 1.
Ведьма.

Я честно пыталась понять, что происходит. По вполне ясным причинам у меня это не получалось. Мозг работать отказывался, ибо летающие кошечки и собачки отнюдь не стимулировали мыслительный процесс. Усилием воли я отвела взгляд от этих чудных созданий, поообещав себе заняться ими позже, и уже второй раз за пять минут застыла в всьма живопистой позе: рот открыт, глаза с пятак, рядом скутер на ногу падает... Ой...
- Ау! - я подпрыгнула на одной ноге и с раздражением посмотрела на свой любимый протюнингованный Aprilia SR50 R Factory черного цвета. Но глаза против воли возвращались к небу. М-дааа. Я ведь не пью, не курю, травку не потребляю. И сегодня исключения не делала! Тогда почему мне мерещится такое?!
То эти чудные пушные зверьки, которые тут, наверное, незаметно подлетают, то вот это, так сказать, природное явление... Мне бы сейчас сесть на скутер — и вперед, так нет, стою, пялюсь на три звезды в небе, которые, видимо, заменяют Солнце. Но почему три-то?! Причем разноцветные: одно синее, другое желтое, третье красное. Нет, я конечно знаю, что звезды разноцветные ( Солнце вот вообще желтый, но в будущем белый, карлик ), но с такого расстояния, да еще и плюс атмосфера, цвет должен быть стандартным, то есть желтым. Или я чего-то недопонимаю? Все-таки астроном из меня никакой.
Из состояния a-la «столб соляной, недорого» меня вывел полный ужаса и ненависти крик за спиной:
- Ведьма!!!
Я оторвалась от созерцания небесных светил и медленно развернулась. Глаза мои были размером с плошки, но осмотрела кричащего я крайне пофигистично. Рыцарь на белом крылатом коне обалдело уставился на мои очи. Ага-ага, очи черные, очи страстые... Я мрачно посмотрела на эту груду металлолома и уныло вздохнула. Глюк попался качественный.
Рыцарь наконец очнулся и повторил, правда, менее уверенно:
- Ведьма!
Я поморщилась и выдала:
- Не ори. Голова болит. Ничего, полчаса, максимум час и все это, - я красноречиво взмахнула рукой, - исчезнет. А я домой вернусь, разбираться, чем эти дуры меня напоили. Я ведь говорила, что алкогольных напитков не потребляю! Хотя поздновато глюки наступили.., - я все-таки соизволила поднять глаза ( и когда я их опустила? Ан нет, уже минуту как разглядываю собственный скутер ) и обнаружила недавнего рыцаря замахивающимся на мою несчастную голову рукояткой меча. - Ой! - только и успела сказать я, а потом кто-то устроил фейерверк у меня в черепе. Повезло еще, что недолгий. Последней моей мыслью было «Почему трава красная?»

Очнулась я на столе. Стол был в комнате. Комната была где-то. Интересно, почему данное помещение напоминает мне пыточную? Может, из-за обилия инструментов левого происхождения? Я попыталась встать и тут же застонала, во-первых от того, что привязали меня почти до предела вывернув суставы, и любое движение причиняло боль, а во-вторых, из-за головы, которая, похоже, решила взорваться. Сверхновые уже вспыхивали.
- Логарифм недодифференцированный! Найду этого «благодетеля» - мало ему не покажется! Ну кто просил его меня по башке бить?! Больно же! - дверь в комнату открылась. Какое-то чучело в черном балахоне, почему-то напоминающее инквизитора, окинуло меня ленивым взглядом и целенаправленно двинулось к столику с пыточными инструментами. Я испуганно воскликнула:
- Э-э, старче, притормози, я анатомическим пособием не нанималась! - фигура остановилась. Кажется, она медленно обалдевала. - Что, культурно поговорить нельзя?
- Ты собралась уничтожать мир. О какой культуре может идти речь? - спросил первообраз «людей в черном».
Я возмущенно вскинулась и тут же с громким стоном упала обратно. Когда голос перестал срываться, я поинтересовалась:
- Это когда я мир собралась уничтожать? Вы издеваетесь?
Чучело в балахоне резко развернулось, быстро подошло к мне и со всей силы залепило мне пощечину.
- А-а-а-а! - заорала я. - Садисты хреновы! Извращенцы, гипертангенсоиду вам в затылок! Стоп! А почему вас двое?
Теперь уже две фигуры, точно копируя движения друг друга, начали озираться по сторонам. Я огляделась и внезапная догадка озарила мое сознание.
- Стойте! - воскликнула я. - Я поняла! Это просто у меня в глазах двоится!
Человек резко скинул капюшон и посмотрел на меня с непередаваемым выражением глаз. Казалось, сейчас он вцепится мне в горло. Я тихо охнула, но не от страха, а от сострадания — лицо несчастного представляло собой кровавую маску, поэтому о его чувствах говорили лишь ярко сверкающие глаза изумрудного цвета.
- Узнала? - поинтересовался он.
Я помотала головой и тихо спросила:
- А как вы терпите это?
Мужчина вздрогнул и посмотрел на меня так, словно впервые увидел.
- Ты сошла с ума? - поинтересовался он.
- Честно? Не знаю. Хотя бы потому, что мне такое мерещится...
- Мерещится? - он с живостью подался вперед.
- Ну, начнем с того, что я недавно видела летающих кошек, собак и прочую живность. Или вот сейчас, мне кажется, что я нахожусь в средневековой камере пыток. И лицо у вас...
- Стой! - рявкнул мужчина. - Что за бред ты несешь? Или, - внезапно его глаза лихорадочно заблестели. - Ты иномирянка?
- Кто? - переспросила я.
- Ну, место, из которого ты явилась, отлично от этого?
Я устало вздохнула. Смысл его вопросов все хуже и хуже доходил до меня.
- Очень, - начала отвечать я и тут же продолжила, предвосхищая следующий вопрос. - У нас гораздо лучше развита техника, например, лошади вышли из употребления уже много лет как. Называть всякие технические штучки не буду, скажу только, что то черное и с двумя колесами — это скутер, на нем ездят, причем довольно быстро, уж всяко быстрее лошади. Хотя у вас же лошади летают, так что не думаю, что смогу обогнать такое чудо. Теперь, вы уже поняли, наверное, что летающих зверей у нас нет, летают птицы, летучие мыши, некоторые насекомые. Солнце одно. Не знаю, как у вас, но у нас планет, вращающихся вокруг Солнца — девять. Солнце желтое. Трава зеленая. Если не вдаваться в подробности — все.
Инквизитор с интересом посмотрел на меня.
- Не лжешь, - задумчиво протянул он. - Скажи, а имя Торквемада тебе не знакомо?
Я несколько секунд лежала с открытым ртом. Потом спохватилась и пробормотала:
- Знакомо. Великий инквизитор, жил в Средневековье. Больше ничего не вспоминается, но если дадите мне поспать на нормальной постели, голова будет работать лучше, - я услышала его тихий смех и продолжила, - Кстати, при чем тут Торквемада?
- У тебя, похоже, действительно голова не работет. Торквемада — это я.
Почему-то я сегодня настроена крайне пофигистично. Я не удивилась, не испугалась, только окинула его ленивым взглядом и фолософски сказала:
- Ну, Торквемада так Торквемада, только нельзя ли освободить руки?


Отзывы!


Глава 2.
Ведьме — пламя!



Только на следующее утро я поняла, куда и как вляпалась. Инквизиция, Торквемада, другой мир, Средневековье... Это казалось мне страшным сном. Однако у меня было одно предположение — на меня накатили глюки в то время, в которое я была на улице. Представьте себе человка, с исключительно тупым видом смотрящего на птиц, а потом на солнце. Неудивительно, что меня упекли в психушку. Когда я лежала на столе, причем привязанная — явно боялись, что я буйная. А теперь я в палате в домике с мягкими стенами...
Однако мой мозг неизменно подкидывал мне картнки прекрасной комнаты, обставленной просто, но со вкусом. Черная кожаная одежда, в которой я прибыла сюда, все еще была на мне, за исключением, разве что, плаща и браслета. Браслет, по видимому, порвался, а плащ с меня сняли. Я встала и поморщилась от боли во всем теле. Мне казалось, что кто-то резко втыкал миллионы иголочек в мою кожу. «Ясно. Все затекло, - устало подумала я. Хоть я и выспалась, но не отдохнула. - Кошмар. Кажется, еще немного, и я возненавижу кожу. Так, а что мне одеть?». Я огляделась и шокированно ахнула. Откуда такая роскошь?
На спинке стула лежало небрежно брошенное платье, словно сотканное из золотых лучей. Я благоговейно коснулась мягкой ткани и вновь поразилась — откуда в современном мире такая красота? Запоздало я сообразила, что я не в современности, а в совершенно другом времени, и такие платья здесь вряд ли в новинку.
Я осторожно надела это чудо и тихо выругалась сквозь зубы — завязать корсет не было никакой возможности. Однако после получаса мучений все было готово, корсет завязан, воздушные «рукава» надеты, а я побежала к зеркалу.
Лучше бы я к нему не подходила. Представьте себе ладненькую, худенькую девчонку лет девятнадцати со светлыми волосами и голубыми глазами. А теперь представьте, что волосы у нее спутаны и представляют собой какой-то клубок, лицо все помятое, глаза красные, ну и в довершение всего на лбу здоровенная шишка. Это тот рыцарь, будь он неладен, постарался. Я теперь на единорога какого-то похожа. Так что мне оставалось только ужасаться моим видом.
И как раз в этот момент в мою комнату заглянул какой-то инквизитор — просто классифицировать всех придурков в балахоне как инквизиторов было проще. Я развернулась и прорычала:
- Дверь закрой с той стороны!
Я говорила, что я прорычала? Я ошибалась. Это был скорее хрип, причем полузадушеннный. Плечи фигуры задрожали, но почему-то мне показалось, что это не от слез жалости. Нет, этот предатель подло хихикал! То, что я даже не знаю, кто под плащом, меня не остановило — я схватила подушку и с боевым кличем кинулась на него. То, что мой клич напоминал хрип зомби, меня как-то не волновало. Когда подушка была разрезана на кусочки внезапно появившимися кинжалами, я поняла глупость своего поступка. А когда фигура скинунула капюшон и моему взору предстал Торквемада собственной персоной, я охнула. Теперь его лицо выглядело просто жутко — перья перемешались с кровью, часть воткнулась в лицо. Мне захотелось провалиться сквозь землю. И желательно пониже.
Инквизитор смотрел на меня с самой настоящей ненавистью. Я вдруг четко осознала, что этот взгляд я никогда не смягчу.
- Давай помогу, - нерешительно проговорила я и не узнала собственный голос — хриплый, как карканье ворона, полный вины и отчаяния.
- Ты уже помогла, - сверкнув глазами, ровно ответил Торквемада, и мне стало страшно. Лучше бы он кричал. На моих глазах стали выступать слезы, и мужчина, жестко посмотрев на меня, отвернулся и направился к выходу стремительной походкой. Я сделала последнюю отчаянную попытку его задержать:
- Погодите! - он развернулся и насмешливо приподнял бровь. Сейчас инквизитор напоминал жуткую помесь Гарри Поттера и Северуса Снейпа — из-за изумрудных глаз и саркастичного взгляда. Я начала говорить, - Я учусь в медицинском ВУЗе... Ну, в смысле, там... То есть... Я имею в виду, дома, - я сбивалась, чувствуя отчаяние. Вот сейчас ему надоест слушать мой лепет и он уйдет. А мне останется только смотреть на закрытую дверь и понимать, что только что оттолкула от себя человека по собственной глупости. К горлу подступил ком. Из последних сил я собрала остатки самоконтроля, решив, что поплакать можно потом. - В меде учат на врача. Я учусь на генетика, но это не говорит о том, что я не проходила практику. На практике мы учились оказывать первую помощь уже на профессиональном уровне. Мне, конечно, далеко, но... Просто.., - Я опять начала сбиваться. Ком из горла проходить не желал, в результате мне плохо давалось дыхание, а нормально вздохнуть мне не давал корсет. Я уже жалела, что нацепила на себя это чертово платье. - ...я смогу удалить перья практически безболезненно. А если у меня будет доступ к лаборатории, то и наркоз приготовлю, - Я покраснела еще сильнее. Мне казалось, что дальше некуда, но, по видимому, была неправа. - Ну, наркоз — это анестезия, - у него в глазах появилось отчетливое желание меня придушить. - Анестезия — явление уменьшения чувствительности какой-либо области тела или органа, вплоть до полной её потери, - я привычно оттарабанила определение и стушевалась под злым взглядом. - То есть, местное обезболивание, - скомканно закончила я, чувствуя, как к щекам приливает еще больше крови.
Глаза инквизитора заблестели.
- Обезболивание? - хрипло переспросил он.
- Да, только вечно оно держаться не будет, да и частые применения очень вредны для человека, - я мгновенно смекнула, для чего ему понадобилась анестезия. Зеленые глаза потухли. Я тихо прошептала, глядя в пол:
- Пожалуйста... Позволь я помогу тебе... Прошу тебя...
Я услышала приближающиеся шаги. Торквемада стоял совсем рядом, но я не решалась поднять взгляд. Слишком стыдно и больно мне было. Инквизитор цепко взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. В зеленых изумрудах была горечь и затаенная боль. Он вглядывался в меня, словно хотел увидеть что-то скрытое.
- Ну помогай, - насмешливо проговорил он, а его взгляд потеплел на пару градусов.

После тонкой, почти ювелирной работы по отклеиванию перьев от кровавой каши, которая ранее именовалась лицом, я чувствовала себя выжатым лимоном. Торквемада просто встал и ушел, ничего не сказав. И правильно сделал. Я чувствовала себя такой сволочью.
Упав на кровать, я разрыдалась. За окном было уже темно. Подумав, я стянула ненавистное уже платье и, быстро расчесавшись и приведя себя в порядок, одела кожаный котюм. Плащ я накинула сверху.
На выходе из комнаты я столкнулась с незнакомым инквизитором, который спешил куда-то по своим делам. Он окинул меня взглядом, полным презрения, и пошел дальше.
- Стойте! - окликнула его я. - Не могли бы вы подсказать, где находится то черное и с колесами?
Он фыркнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Скутер стоял в сарайчике среди разного хлама. Я осторожно вытащила его из-под кучи железок и осмотрела на предмет царапин. К моему удивлению, скутер был цел. Я выкатила его из сарая и, запрыгнув, дала по газам.
После часа самоубийственной езды я увидела огни и решила, что это деревня. Подумав, я поехала на свет. Лучше бы я этого не делала...
Когда жители меня увидели, на их лицах зажглась такая ненависть... Я решила по-тихому смыться, но по-тихому не получилось, ибо этому мешал рев скутера. Да и смыться у меня тоже не получилось, так как жители деревни окружили меня тесным кольцом, а убивать или калечить кого-то мне не хотелось. Я замерла в круге, ожидая продолжения, которое не замедлило произойти — к нам бежали люди с факелами и хворостом. Я запаниковала — если огонь тронет бензобак, скутер взорвется. За себя я не боялась — в эпицентре взрыва умирать не больно, а зато остальные явно хотели жить. То, что их основным желанием было меня сжечь для меня не было чем-то страшным, так как их время — дикие века. И люди не виноваты, что такими сказочками их кормят с детства. Хотя... Сказочками ли? Веди лицо у Торквемады давно должно было хотя бы покрыться коростой, но появлялось ощущение, что оно ежесекундно плавится. Физически это невозможно.Пока я думала, люди с факелами стали кидать хворост.
Я хотела было что-то сказать, предупредить их, а потом поняла, что это бесполезно. Что бы я ни говорила, как бы не умоляла, они не поверят мне.
- Ведьме — костер! - крикнул кто-то из толпы. Остальные подхватили его ревом. Теперь эту фразу скандировала вся деревня. Я закрыла глаза и приготовилась к смерти. И внезапно подумала, что боюсь толпы. Боюсь этой внезапной смерти личности, мне отчаянно больно и страшно видеть манекены, серые и бессмысленные, покоряющиеся воле толпы, повторяющие все, что хочет она. Внезапно у меня в голове всплыли строки стихотворения «И движутся манекены, не ведая больше страха, Шагают полки по иконам бессмысленным ровным клином...». Странные, однако, мысли посещают твою прелестную головку перед смертью, Лика! Очень странные!
Смерть не приходила. И люди как-то странно замолкли. Я приоткрыла один глаз и увидела расступающуюся перед высокой фигурой в инквизиторском наряде толпу. Инквизитор откинул капюшон, посмотрел на меня изумрудными глазами и объявил:
- Дура. Ты хоть думай, когда делаешь, а?
Я снова покраснела и опустила взгляд в землю.
- Кстати, а почему ты не вырвалась из круга? Они ведь были безоружны.
Ярость затопила мое сознание:
- Ты за кого меня принимаешь?! - прошипела я. Инквизитор отшатнулся. Кажется, я его здорово испугала. - Проехаться по кому-то ради спасения своей шкуры — извини, не дошла до этого. Не знала, что у инквизиторов такое понятие о морали!
Торквемада шокированно смотрел на меня, а я резко развернулась на мотоцикле и медленно поехала вперед, толпа расступалась передо мной, стремясь оказаться как можно дальше. Правда, женщины смотрели на меня сочувствующе, кто-то даже протянул платок, видя мои слезы. Я тихо поблагодарила и поехала дальше. В этом все Средневековье — колдунья — надо сжечь, не колдунья — надо помочь. Выехав за пределы деревни, я разогналась до максимальной скорости. Ехать так быстро было страшно, но зато можно было скорее отдалиться от всего произошедшего — ветер просто выдувал мысли из моей головы.

Отзывы!


Глава 3.
Когда же я вернусь домой?...


Akum@)~ , те строчки из вот этого стихотворения:
Порой умирают боги - и права нет больше верить
Порой заметает дороги, крестом забивают двери
И сохнут ключи в пустыне, а взрыв потрясает сушу,
Когда умирает богиня, когда оставляет души
Огонь пожирает стены, и храмы становятся прахом
И движутся манекены, не ведая больше страха
Шагают полки по иконам бессмысленным ровным клином
Теперь больше верят погонам и ампулам с героином
Терновый венец завянет, всяк будет себе хозяин
Фолклором народным станет убивший Авеля Каин
Погаснет огонь в лампадах, умолнут священные гимны
Не будет ни рая, ни ада, когда наши боги погибнут
Так иди и твори, что надо, не бойся, никто не накажет
Теперь ничего не свято...

Я огляделась. Решив сбежать как можно дальше, я элементарно не подумала о том, что просто не знаю дороги назад. Я подавила приступ паники — да, я отлично ориентируюсь на местности, да, нахожу общий язык с любыми животными, держу дома огромного белого волка, но этот лес мне незнаком, его обитатели меня не знают, а за то время, что я буду располагать их к себе, меня двадцать раз успеют съесть. Тем более, сейчас слишком темно, чтобы найти дорогу обратно по следам от от шин. Усилием воли я остановила поднимающуюся в груди волну отчаяния и тоски по дому, по родителям, по Фиксу — ленивому полосатому коту, по Рубиусу — волку-альбиносу, по всем... Первый приступ прошел и я вновь обрела способность мыслить здраво. Но ненадолго — снова в голове всплыли картинки дома, снова сердце защемила тоска. Я буквально упала со скутера и впилась ногтями в землю, пытаясь хоть как-то унять боль. Слезы потекли по моим щекам, я плакала молча, абсолютно беззвучно, но от этого не менее горько. Как сквозь вату я услышала громкое хлопанье крыльев. Кто-то подошел ко мне и поднял на руки. Через пелену слез я увидела Торквемаду, и отчаянно вцепилась в его одежду.
- Сильно испугалась? - участливо спросил он, направляясь к вороному коню с белыми крыльями.
Я покачала головой и через всхлипывания ответила:
- Совсем не испугалась. Просто... Я так хочу домой! - руки, держащие меня окаменели. - Там остались все — семья, друзья, животные... А Рубиуса убьют или сдадут в зоопарк, - тихо добавила я. Истерика грозила начаться по новой, стоило мне только вспомнить о том, что сделают с волком мои родители. Возможно, вернувшись, я увижу его шкуру, прибитую к стене.
- И тебя совсем ничего не держит в этом мире? - спросил он безучастно. Именно от этого голоса я и успокоилась. Серьезно посмотрев на инквизитора, я ответила:
- Нет. Если мне из-за кого было бы жалко уходить, то только из-за тебя. Но я сама тебя оттолкнула.
Торквемада вздронул и с интересом посмотрел на меня. Зеленые глаза сверкнули в темноте. Мужчина осторожно усадил меня на лошадь и сел сзади.
- Кто такой Рубиус? - с интересом спросил он.
- Волк, - ответила я. - Волк-альбинос. Огромный зверь, защищающий меня. Родители ненавидят Руби, - непонятно зачем добавила я.
Мы помолчали. Через некоторое время я снова начала вспоминать дом.
- Только узкие улицы, нет площадей,
Только серые толпы незрячих людей,
В этом городе пыльном боюсь заплутать
И таким же незрячим со временем стать.
Я всем телом ощутила напряжение инквизитора.
- О чем ты? - глухо спросил он.
А меня внезапно прорвало:
- Знаешь, я ведь одинока там. У меня чуть ли не сотня подруг, я живу с родителями, встречаюсь с парнем, но подруги меня не понимают, родители откупаются дорогими подарками, а парня я не люблю. Это просто... дань необходимости. Да и в толпе меньше чувствуешь себя одной. Хотя... Это ведь самое страшное — быть одиноким в толпе. Я с детства боялась гущи людей, всегда хотела сбежать от города... Как это называется в психологии? Не помню... Я называю это «Поклятием Зверя». Может, я права. Не знаю. На самом деле я тоскую по Рубиусу и Фиксу... Только по ним... Но я не хочу привыкать к жизни здесь, ведь все это может оказаться простым сном...
Торквемада молчал. Мне почему-то казалось, что он понимает меня лучше, чем кто-либо другой. Чем я сама.
- А почему белого волка ты назвала Рубиус? Ведь Рубиус — это от слова «рубин».
- Это из-за книги. Одной книги, которой я буквально заболела. Сильнее этой книги я ничего не читала, но перечитывать ее было тяжело.* Поэтому я просто назвала животных именами из книги. Иначе меня магнитом тянуло ее перечитать. Полное имя Руби — Илия Рубиус дай Драгон. Фикса же я вообще не выговорю — слишком длинное. Зато одно, - я усмехнулась. С ним было хорошо и тепло, моя душа в кои-то веки успокоилась. Он против своей воли обнимал меня — уздечек здесь не использовали, значит, конь управлялся за гриву, а для этого ему пришлось полуобхватить меня за талию и прижаться ко мне сзади. Я старалась думать, что это — ободряющие объятия.
Мы больше не заговаривали, и молча приземлились на площадку около древнего готического замка. Только теперь я по-настоящему смогла его рассмотреть. Он походил на идеально урепленную крепость, которою просто невозможно захватить. Черный замок был прекрасен. Пока я разглядывала строение, инквизитор легко спрыгнул с коня и осторожно подхватил меня под мышки, легко сняв с коня и поставив меня на землю. Я благодарно улыбнулась. Торквемада удивленно посмотрел на меня. Его глаза потеплели.
- Проводить тебя в комнату?
- А можно лучше в столовую?
Торквемада удивленно моргнул. Я пояснила:
- Я с утра ничего не ела.
Торквемада хмыкнул и поманил меня за собой. После десятков галерей и переходов, мы зашли в красивое помещение с длинными дубовыми скамьями и столами. Инквизитор прошел в небольшую дверь, и через пару минут появился оттуда с глиняным горшком. Я за эти несколько минут успела изучить столовую и даже обнаружила простые глиняные тарелки и стальные ложки. Сполоснув их, я «накрыла» на стол. Для прикола я поставила тарелки по соседству.
Инквизитор не выказал никакого удивления тем, что я уже все обсмотрела и никакого раздражения тем, что ему прийдется сесть совсем рядом со мной. Я быстро налила какой-то странный суп в тарелки и села на скамейку. Почему-то мне не хотелось допустить, чтобы он ухаживал за мной.
После небольшого, но сытного ужина(суп, несмотря на зеленый цвет, оказался очень вкусным) инквизитор проводил меня в комнату. Не раздеваясь, я упала на кровать и провалилась в мерзкий дурманный сон без сновидений.

* Речь идет о реальной книге, чувства, которые я описываю по поводу этой книги — мои, назывтся она «Цена за жизнь», автор — Валерия Комарова.


Глава 4.
Боль.


Akum@)~ , спасибоза отзыв, вы не представляете, как я вам благодарна! Нет, вы не наглеете, пинайте меня, чтоб быстрее соображала. А теперь глава!

Я открыла глаза и огляделась. Нет, я все еще в этой станной реальности. Реальности ли? Или все-таки это бред моей больной фатазии? Ни подтвердить, ни опровергнуть этого за прошедший день я не смогла. Я начала вспоминать вчерашние события и анализировать их. Снова я вынесла вердикт — я непоправимая дура. Ну зачем я перед инквизитором разоткровенничалась? Откуда я знаю, как он использует это знание? Мне ведь тек хочется почувствовать, что я не одна... С самобичевания я перешла на мелкие проблемки. Эх, жаль, конечно, что скутер в лесу оставили, но иначе было никак. Я бы не смогла управлять им в таком состоянии, да и к лошади не прикрепишь. Ну и ладно, я все равно не смогла бы нормально кататься на нем в окружении людей средневековой эпохи. Слова «Ведьме-костер» отдавались пульсирующей болью в висках. Нет, я не ненавидела этих людей, вчера я все сделала правильно по отношению к ним, но сам факт того, что эти слова были сказаны, причинял огромную боль. Ну что делать, я никогда не показывала своей обиды, за исключением вчерашнего случая с Торквемадой, но всегда была гиперчувствительна к словам других.
Я тяжело вздохнула и поднялась. Снова стаскивать кожаный костюм казалось наказанием, да и платье, даже самое прекрасное, я бы ни за какие коврижки сейчас не надела. Хотя бы из-за этого совершенного орудия пыток — корсета. Я решила исследовать комнату. Как всегда я делала все с размахом, так что обошла и даже обстукала все стена, засовывая свой любопытный нос в каждую щелку. Через полминуты поисков обнаружилась дверь, которая вела в какую-то странную комнатку, я так и не поняла, для чего она, и вышла, несолоно хлебавши. Потом я нашла еще дверь, но так же не поняла, зачем комната за ней. Больше дверей нигде не было. Почему-то это меня очень сильно расстроило. Хотя, оно понятно, почему — делать было абсолютно нечего. Поэтому я просто зашла в первую обнаруженную комнату и принялась исследовать ее содержимое. Содержимого было много и оно было очень странным. Подумав, я решила, что здесь находятся всякие нужные для ремонта штучки — плоскюгубцы, клещи гвозди, странной формы, но оно тут все странное. Я вышла и направилась ко второй двери, но не сделав и пару шагов, метнулась обратно. Тяжело дыша, я снова оглядела все, что находилось вокмнате и привалилась к косяку. Смонений быть не может — там лежат пыточные принадлежности. Задыхаясь, я сползла на пол. Сама не знаю, почему так испугалась, тем более никто меня пытать не собирался, но мне стало действительно страшно и очень больно, словно меня предали. Я не понимала своих чувств, но в груди разросся обжигающий огненный ком, дыхание вырывалось со всхлипами, я не могла вздохнуть.
Не знаю, сколько я тут просидела, но именно в таком состоянии меня нашел Торквемада. Инквизитор все понял без слов. Он осторожно поднял меня на руки и перенес на постель. Мне было страшно оставаться одной, но я не стала ничего ему говорить — я еще помнила, какую боль ему причинила и не хотела тревожить. Хватило вчерашнего спасения. В это время мужчина бережно обнял меня и начал укачивать, сидя на кровати. Мои глаза в изумлении расширились. Он увидел мое удивление. Я поняла, что снова делаю ему больно и отчаянно пршептала:
- Прости.., - это первая и единственная попытка попросить прощения. Я никогда не делала этого дважды — если человек не простил, значит, не простит и позже.
- За что? - тихо спросил он. Я удивленно вскинула на него глаза. - Вот глупая, - рассмеялся мужчина. - Знаешь, любой на твоем месте только посмеялся бы надо мной — перья, прилипшие к ране кажутся людям смешными, правда, не в отношении других людей. Инквизиторов тут не любят, особенно меня. А ушел я тогда так быстро потому что мне надо было подумать. Именно поэтому ты и решила, что я тебя не простил?
Я кивнула. Снова раздался тихий смех. Я улыбнулась и прижалась к инквизитору, чем изрядно удивила и себя и его. Но мне это казалось абсолютно правильным.
- У нас не прощают, - вдруг сказала я. - Никогда не прощают. Наш мир — мир, полный злобы и жестокости. Я ненавижу его. Только Фикса да Рубиуса жаль.
Мы молчали.
- Я хотел тебя спросить...
- Можно спросить...
Мы начали говорить одновременно и рассмеялись, переглянувшись. Но мой взгляд упал на его лицо. Я смотрела на эту кровавую маску и поражалась безграничному терпению этого человека. Я бы никогда не привыкла к такой боли. Казалось, что его лицо жжет концентрированная кислота. Торквемада понял мой взгляд по своему — он отшатнулся, словно я его ударила, и, встав, быстро вышел из комнаты. Несколько секунд я сидело, тупо уставившись на дверь, а потом метнулась к выходу. Пробежав два поворота, я врезалась в какого-то инквизитора. Он схватил меня за плечи и до боли сжал их.
- Где он? - отчаянно спросила я.
- Кто? - а голос знакомый... Ну мало ли.
- Торквемада... Не знаю его статус.
- А зачем он тебе? - теперь вголосе насмешка и злая ирония.
- Извиниться. Я, кажется, снова его обидела... Так вы мне скажете или нет?
- А если я отвечу нет?
- Я сама его найду.., - я бесполезно рванулась. - Отпустите! - еще один рывок. - Да отпустите же! - горячие слезы заструились по лицу. Слишком часто я плакала за последние два дня.
- Тихо, - прошептал он. Рука мягко вытерла мои слезы. - Ты прощена.
Я, не веря своим глазам, подняла голову. Это все-таки был он! Радостная улыбка озарила мое лицо и я прижалась к нему, очень боясь снова чем-то его оскорбить.
- Ты... Понимаешь, - начала я. - Я ничего не делаю из злого умысла. Все получалось случайно, правда! Ты уж прости дуру...
- Все хорошо. А почему ты так смотрела на мое лицо?
Я усмехнулась:
- Пыталась понять, как ты это терпишь.
Он рассмеялся:
- Ну да. Первая фраза, которую ты сказала, увидев мое лицо, это «а как вы терпите это?». Я мог бы и догадаться.
Я была по-настоящему счастлива.
- Кстати, я давно хотел спросить, откуда у тебя волк, да еще и альбинос?
- Просто родители у меня очень богатые люди и покупают мне все, что я захочу. Я попросила волка и получила его. Это как откуп за отсутсвие родственных чувств в нашей семье.


Глава 5.
там, за чертой...

Akum@)~ , я обожаю ваши отзывы! Они как бальзам на сердце! Пинайте автора, пинайте, на недочеты указывайте, бетой становитесь*мечтательно прикрыв глазки*...

Я открыла глаза и с внутренним страхом осмотрелась. После того, как у нас с инквизитором установился хрупкий мир, я отчаянно захотела остаться тут, в этом мире, где меньше злобы и ненависти. Я бы жила в этом замке, ведь я никому не мешаю, а если надо, то и помочь могу.
- Долго же ты спишь, - раздался насмешливый голос. Я взвизгнула и развернулась на сто восемьдесят градусов. Ну точно, Торквемада собственной персоной.
- И давно ты тут сидишь? - поинтересовалась я, закутываясь в одеяло еще плотнее, хотя казалось, что это невозможно.
- Достаточно, - он улыбнулся. - Ну теперь-то ты проснулась?
Я кивнула. Говорить не хотелось — слишком хорошо мне было. Так, наверное, я бы чувствовала себя, будь у меня старший брат — защищенно, тепло, понимающе... Торквемада вывел меня из раздумий:
- Переодевайся и пошли, - командным тоном рявкнул он.
- Ты выйди сначала, - фыркнула я. - Я девушка стеснительная, знаешь ли.
Инквизитор странно посмотрел на меня и спросил:
- Тебя не обидит, если я уточню — девушка или женщина?
Я вздрогнула и возмущенно посмотрела на него:
- Девушка, разумеется!
Я хотела еще что-то сказать, но вовремя остановила себя. Я и так причинила ему очень много боли за прошедшие два дня. Инквизитор смотрел на меня, словно пытался увидеть что-то важное, а потом улыбнулся и вышел. Я быстро привела себя в порядок, переоделась и вышла из комнаты. Вчера мы с Торквемадой очень много разговаривали, но разговор не был закончен. Только вот я до сих пор плохо верю в то, что этому человеку всего двадцать шесть лет. Он не выглядит юношей. И глаза у него, как у столетнего старца — в них столько муки и горечи, что становится страшно.
Торквемада... Томас Торквемада... Он красив, если забыть про его лицо. Я видела его портрет на стене — он был невероятно красив до проклятия ведьмы, сгорающей на костре... Страшно... Больно... Почему я так хорошо понимаю его? Почему его жизнь для меня как своя? Почему?
Томас встряхнул меня. Я старательно сфокусировала на нем взгляд и илыбнулась. Инквизитор тоже улыбнулся мне, но бспокойство из его до невозможности зеленых глаз никуда не исчезло.
Мы просто ходили по замку и разговаривали, выкладывая малейшие подробности нашей биографии. Я знала все про него, вплоть до того, как звали троюроднуюю бабушку его двоюродной тети. И он мог ответить на любой вопрос о моей жизни. Мне казалось, что у меня появился брат. Самый-самый настоящий, не мечта маленькой девочки, которая всегда все решала сама, а потом забивалась в угол и представляла себе старшего брата-защитника, а самый что ни на есть реальный. Только в груди что-то шевелилось и сжимало сердце, и заставляло смотреть на него под другим углом, подмечать красоту фигуры, густоту черных волос, шелковым водопадом стекавших на плечи, невероятную яркость и красоту глаз. Я пыталась понять, что происходит, и вид у меня был, скорее всего, донельзя растерянный, потому что мужчина с волнением поглядывал на меня время от времени.
Прогулка закончилась, так и не начавшись. Подбежал какой-то паренек, прошептал что-то на ухе Торквемады, и инквизитор, приказав:
- Проводи ее в комнату, - убежал, напоследок бросив:
- Я тебе потом расскажу.
Я поспешила за пацаном. Он был моего возраста, может, чуть старше. Он уверенно двигался по коридорам, и я шла за ним, подмечая, что ответвления становятся все уже, а темнота все гуще. Он кивнул мне на один из небольших коридорчиков, я послушно пошла вперед, прошла несколько шагов и ощутила... тупик. Я развернулась и хотела было выйти оттуда, но мне не дали. У юноши в глазах был довольный блеск, он сделал шаг вперед и порвал платье...
Я не помню, что было потом. Кажется, я кричала, молила отпустить меня, вырывалась... А потом пришло странное пугающее безразличие. Я знала, что как только он закончит свое дело, я найду что-нибудь, чем смогу убить себя. А потом он ушел, и я поняла, что сил нет даже на то, чтобы встать. Было больно, очень больно, мне казалось, что не кровь течет по ногам, а раскаленная лава, а слезы — каждая слезинка — прожигают кислотой щеки. Я попыталась сесть и вскрикнула от боли во всем теле. После нескольких бесплодных попыток я поняла — я умру, все-таки умру здесь, смертью от жажды и голода, ведь никто не догадается искать меня тут. Я снова начала биться, пытаться встать, но руки не выдерживали, а ноги никак не хотели слушаться. Раз за разом я падала на пол, собирая жалкие крохи сил, отчаянно борясь со слабостью. А через несколько минут я поняла, что не могу больше двигаться.
Следующие часы превратились для меня в сущий ад. Все тело горело, перед глазами мелькали красные всполохи, во рту чувствовался металлический вкус крови. Мне казалось, что меня положили на печь и жарят, жарят, жарят...
Чьи-то щаги заставили меня, собрав поледние силы, что у меня остались, отползти вглубь коридора. Я не смогла сдержать стона боли, и поняла, что меня нашли. Сейчас он сдлает что-то еще, хуже, чем до этого. Прохладная рука кснулась моего лба и я отшатнулась, моля:
- Нет, нет, нет... Умоляю, хватит, нет...
- Что же он с тобой сделал? - услышала я полный ярости голос Торквемады. - Тихо, я те трону те...
Он прервался на полуслове, потому что я поймала ее руку и прижалась щекой к его ладони.
- Томас.., - прошептала я. - Забери меня отсюда, забери, пожалуйста, забери.., - я почти не понимала, что происходит, просто знала, что рядом тот, кто поможет, кто защитит. Кто не бросит.
Он поднял меня на руки, бережно, словно фарфоровую куклу, прижал меня к себе, понес, мягко-мягко, а я рыдала, вцепившись в его одежду, выплескивала наружу всю ту боль и отчаяние, что мне пришлось пережить. Потом, отплакавшись, я провалилась в полузабытье, я чувствовала, что что-то происходит, даже слышала голоса, но не понимала ни слова, как будто они говорили на другом языке. Как будто они были где-то за чертой... Наконец меня накрыла спасительная тьма...


Глава 6.
Любовь?

Очнулась я поздно вечером или ночью — за окном было очень темно. Я чувствовала себя гораздо лучше, уже не было желания покончить с собой. Тело еще болело, но не так сильно. Я лежала в очень неудобной позе. Попытавшись пошевелиться, я слабо застонала. Я ощутила, что скоро снова провалюсь в темноту, и отчаянно захотела, чтобы это произошло как можно скорее, но внезапно услышала голоса:
- Я просто побуду с ней! Ей нужен кто-то, кто может успокоить! - это был голос Томаса.
- Ей нужет покой, молодой человек! - мужчине, говорившему это, было примерно пятьдесят лет. Насколько я поняла, это был доктор. Кажется, они спорили о том, можно ли инквизитору зайти ко мне или нет. Я перестала прислушиваться к разговору и мягко уплыла во тьму.
Через несколько дней я окончательно пришла в себя. Боль — и душевная, и физическая — утихла, я старалась забыть о том, что тогда произошло, но по ночам мне снились кошмары. А когда не было кошмаров, я видела Томаса. Он смотрел на меня своими невероятно зелеными глазами и не двигался. И молчал. Просто стоял и все. А проснувшись, я вновь и вновь восхищалась им, его красотой, грацией движений, блеском изумрудных глаз. Я не понимала, что со мной происходит. Или не хотела понимать? Но, так или иначе, все было в порядке.
Я встала с постели и пошла переодеваться. Остатки очередного кошмара исчезли под натиском ледяной воды. Я нацепила очередное платье и вышла из комнаты. Комната Томаса была достаточно близко, а вставал он всегда рано, так что я не боялась его разбудить. Подойдя к комнате, я постучалась. Никто не ответил. Молодой, лет тренадцати, прислужник, проходящий мимо, сообщил:
- Великий Инквизитор уехал. Сегодня утром кто-то приходил к нему, а потом он уехал. Сказал, что вернется через три дня.
Я поблагодарила мальчишку и отправилась на кухню. Нет, мне было неприятно и все такое, но три дня-то я переживу?
Оказалось, я была слишком самонадеяна. Торквемада постоянно стоял перед моими глазами, мне было тяжело, я металась по комнате как тигр в клетке. Мне не верилось, что кого-то может настолько не хватать. Я пыталась понять, почему так? Почему мне настолько хочется снова его увидеть, увидеть улыбку в его изумрудных глазах, обнять его, знать, что он рядом? Почему? Я не понимала. Дни тянулись, как сироп от кашля — медленно, горько, так еще и привкус остается. Как же мне хотелось заснуть и проспать эти три дня! Но, как назло, засыпала я очень поздно, а вставала на пару часов позже рассвета. Впрочем, ничто не может длиться вечно. Он вернулся, целый и невредимый, и снова все потекло по-старому. Только вот у меня в голове что-то щелкнуло и все стало на свои места. Все банально просто. Я влюбилась в Великого Инквизитора — это у нас он стал им поздно, даже позже, чем вступил в орден Доминиканцев(то есть, в 31 год), а тут Псом господним он был с восемнадцати лет, а должность Великого Инквизитора получил в двадцать три года — Томаса Торквемаду, влюбилась, сама не зная об этом! Было больно.
- Вот несчастная девочка! Влюбиться, да в кого! - воскликнула вдруг бабушка, как только мы остались наедине. Я была в хороших отношениях с жителями деревни, уважала их, а они уважали меня. А детишки так просто обожали — я часто сидела с ними, играла, ну что поделать, всегда любила маленьких детей.
- Так заметно? - с беспокойством спросила я.
- Нет, деточка, что ты! Просто от меня ничего скрыть невозможно, - добродушно рассмеялась старушка и тут же посерьезнела. - Ох, забудь ты его, пока не поздно! Запомни — волк Торквемада, жестокий волк, на все готов ради власти и могущества. Такую, как ты, наивную дурочку порвет и не заметит.
Я отпрянула от бабушки и жестко сказала:
- Не нужно говорить так. Я не знаю его столько, сколько вы, но он всю свою жизнь мне рассказал.
- Ой ли? - хитро прищурилась моя собеседница. - Есть у него один секрет, тоько я да он знаем. Не рассказал он его тебе, девочка, иначе бежала бы ты от него, как от огня. Я сейчас расскажу, дело-то важное. Так вот...
- Не нужно. Это не ваш секрет, а его, - сухо прервала ее я. Меня затопила ярость. - Как вы смеете? Как вы смеете выдавать чей-то секрет? Может, вы и обо мне рассказали? - старушка опустила глаза. Я охнула. - Так вот почему вся деревня на меня с жалостью смотрит?
Я не договорила. Выбежать во двор, метнуться к замку... Меня остановили люди деревни. Кто-то сказал:
- Для того, чтобы его убить, выплесни на него вот этот эликсир.
Ко мне подошла какая-то незнакомая женщила и протянула скляночку с ярко-зеленой жидкостью. Я как в тумане схватила ее и швырнула на землю. Поняв, что емукость не разбивается, я наступила на нее каблуком и гордо прошла по коридору, образованному расступающимися людьми. Я побежала к лесу. Мне было больно, очень больно...
Я в кого-то врезалась, этот кто-то схватил меня за плечи...
- Уже какой раз я ловлю тебя так, - весело проговорил Томас. Впрочем, его веселье улетучилось, как только он посмотрел в мое лицо.
- Что случилось?
Я рассказала ему все, что произошло в деревне, но не стала говорить о зелье и о том, что его тайну мне пытались рассказать — мне не хотелось, чтобы поселок сожгли, людей было жаль. Торквемада отступил от меня на шаг и грустно взглянул на меня.
- Ну чего же ты ждешь? Она ведь все тебе рассказала. - тихий голос. - Выливай свое зелье...
До меня не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, я со всей силы толкнула его в грудь, в последний момент изменив траекторию движения руки — давать ему пощечину было бы слишком жестоко.
- Я не знала, что ты такого обо мне мнения!
С моих губ уже готовы были сорваться жестокие и обидные слова, но я остановилась вовремя. Мне не хотелось делать ему больно. Я развернулась и бросилась от него, но Томас бегал очень быстро. Через пару секунд я стояла в кольце его рук, прижимаясь спиной к его телу.
- Почему ты так плохо обо мне думаешь? Неужели я не заслуживаю доверия? - тихо спросила я. - Я до сих пор не знаю, что у тебя за тайна. Просто мне все равно, Томас! Все равно. Я приму тебя таким, какой ты есть...
Он прижал меня к себе еще крепче и тихо прошептал:
- Прости... Прости меня... И поверь, ты не сможешь принять меня настоящего... Просто поверь, ладно?
Я молчала, глотая слезы. Мне было больно, словно Торквемада воткнул мне в спину нож, а потом прокручивал его в ране. Нельзя показать. Нельзя.
- Тихо, тихо, не плачь, малышка, не плачь.., - он так нежно говорил мне это. Так нежно... - Все хорошо, все хорошо, все хорошо...
Кажется, он пытался убедить в этом вовсе не меня.
- Я люблю тебя, - вдруг сорвалось с моих губ. И тут же стало так легко и хорошо, словно бы я избавилась от огромного камня, который лежал у меня на плечах.

Конец первой части



Меня вылепили из пламени,
Из тоски и остатков верности
Я - слепой пожиратель памяти,
Я - униженный раб нежности.

Я устал просыпаться в объятьях продажных женщин,
И от их подслеповатой, упорной, седой любви.
Только утро от страсти безудержной и бесцельной лечит.
Только верность безумию и спасает от преданности и тоски.

Раз в сто лет погружаюсь в глухое уныние,
Выбираясь из ада, чтоб на тебя посмотреть
Ведь я Демон, родная, Демон мертвой пустыни.
Твоя собственная прирученная Смерть.
Глава 1.
И все же...


- Я люблю тебя, - вдруг сорвалось с моих губ. И тут же стало так легко и хорошо, словно бы я избавилась от огромного камня, который лежал у меня на плечах.
Томас отпрянул от меня, словно обжегшись. Кольцо рук разжалось, пропало ощущение родственности. Мне стало холодно. Пусто. Больно. Я молча стояла, глотая слезы и слушала шуршание опавшей разноцветной листвы под ногами быстро удаляющегося мужчины. Странно... Я раньше и не замечала, что сейчас осень. Или не обращала внимания?
Только бы не обернуться, не закричать, не побежать за ним... Только бы не упасть на колени, только бы не выдать своей боли... Иначе ему будет больнее... Иначе он не сможет уйти... А я не хочу принуждать его... Это его жизнь... Как бы больно мне ни было, я выдержу это. Одна.
Вот только я снова переоценила свои силы. Терпеть эту боль в одиночестве было невыносимо. Дни тянулись медленно. Очень медленно. А еще пусто. Горько. Страшно. Дни без света, без улыбки в таких знакомых зеленых глазах, без нежного голоса, без смеха. Без прикосновений его рук. Без него.
Зачем? Зачем я рассказала ему? Он любил меня как сестру. Хотя... Почему как? Я и была для него сестрой — младшей, непоседливой сестренкой, за которой нужен глаз да глаз. Ради чего я разрушила эту идиллию? И все же... Все же мне было бы слишком тяжело хранить это в себе. Не показывать. Быть счастливой для этих глаз, которые видят душу. А потом плакать у себя в комнате. Смогла бы я носить перед ним маску? Мне очень хочется ответить «да» и корить себя в том, что я дура. Но я знаю, точно знаю — нет. И тогда становится еще больней.
Терпеть. Терпеть. Давить свое желание подбежать к нему, когда он расстроен, спросить, что случилось, доверчиво заглядывая в глаза. Терпеть. Не просить у него поддержки. Терпеть. Почти не выходить из комнаты. Терпеть. Плакать. Но терпеть.
Я не выдержу этого. Знаю, что не выдержу. Но пока терплю. Делаю вид, что все хорошо. А потом я вдруг вспомнила про скутер. После очередной ссоры дома он помогал мне забыться. Все, кроме скрости, становилось неважным.
А я ведь глупо выгляжу в черной коже и на черном скутере. У меня светлые волосы, голубые глаза. Красивое лицо. Черный цвет не идет мне. Я выгляжу, как бритый браток, весь в пирсинге, примеривший на себя элегантную аристократическую тройку. Но я слишком люблю черный. Раньше именно этот цвет был цветом счастья, а белый — горя. Потом все перепуталось. Может, именно поэтому очень многие невесты несчастны в браке? Просто потому, что в самый счастливый день одели на себя символ негатива и боли? Кто знает...
Я пошла в лес еще с утра, чтобы успеть выбраться из него до темноты. Взяла с собой запас еды и воды, прихватила вареные яйца и молоко для лешего. После подношения он не должен будет мешать. Насколько я знаю, леший старик строгий, но справедливый. Взяла, на всякий случай, веревку, свою любимую зажигалку-пистолет, которую всегда таскала с собой, нож, уголек — деревья помечать.
Все должно было получиться. У меня все отлично с ориентировкой на местности. В лесу никогда не плутала, с животными конфликтных ситуаций не было — меня даже волки любили. Медвежат при их матерях кормила. На оленях каталась. Почему-то я внушала им только доверие. Наверное, потому что я полностью раскрывалась в лесу, старалась показать — я с миром. А ведь началось все с того, что я в заповеднике улизнула из машины, долго с непривычки плутала, а потом встретилась с тигрицей. Так я с ней и оставалась до того, как меня нашли. В бок ей уткнулась и лежала себе спокойно. Как-то не понимала, что это хищный зверь. Потом тигрицу пристрелить хотели. Я не дала. Вот с тех пор и не верю, что мне животные вред причинят. Вот они и доверяют мне. Я их никогда не обманывала. И не собиралась.
Я все сделала правильно. Пришла в лес, положила на ближайший пенек угощение лешему, до замли поклонилась, мазнула угольком по дереву. Исправно помечала путь. Все делала верно. Но все равно заблудилась. Я проплутала по лесу до вечера, останавливаясь только чтобы перекусить. А ночи тут холодные... И на мне нет ничего теплого — кожаный костюм, плащ. Еле смогла его найти там, в своем мире. Плащ-то только цпочкой на шее держиться. Или фибулой. Такие в фильмах показывают. А я вот нашла. Он утепленный был. Я весь мех срезала. Дура. Теперь замерзну.
Надо бы развести костер. Иначе точно околею. Сказано — сделано. Десять минут я искала хворост, сгребала его в кучку, и вот уже лижут палки ораньжевые язычки огня. Я завернулась в плащ и легла спиной к костру. Тогда в глазах не будет бликов, я смогу увидеть, если на меня нападут — я это в фильмах видела, да и в книжках что-то такое было. Хотя какой там? Ну кого я увижу, когда буду спать? Да и кто будет нападать на меня в лесу? В моей стихии? Мне ведь не было страшно. Ну не нашла дорогу. Со всяким бывает. И со мной тоже. Чем я лучше других? Зато я могу и в пещеру к волкам залезть от того сумасшедшего, что приймет меня за легкую добычу. Ну кто туда за мной сунется?
Правильно. Никто.
А боль в груди, притупившаяся, почти исчезнувшая, пока я ходила по лесу, вернулась, с новой силой сжигая сердце, огнем обжигая душу. Жарко. Горько. Отчаянно. Зло. «Я люблю тебя». Кто это придумал? Зачем эта пытка? Сердце ведь уже разбито. Но осколки просто растирают в порошок. А потом — распыляют на молекулы. На атомы. На частицы. А оно соединяется. Снова. И все сначала. Заново. А по мне не видно. Я просто лежу. И все. Никто не поймет, как мне больно. Я уже привыкла. Эта боль сладка, ведь ее причинил он.
Я ведь все понимаю. Все. И все же — за что? Почему? А в деревне лгали. Он не станет меня рвать. Я сама себя разорву. А он будет выть над моим телом. Ведь он волк. Только я люблю волков. Рубиус — волк. И все становится таким правильным.
- Девочка, ох, совсем ты еще глупая, - слышу я. Это та бабка, которая хотела, чтобы я убила его. Я знаю — пусть такое желание было у всей деревни, но по-настоящему хотела этого только она. - Забудь ты его. Вылей на него зелье и забудь. Будешь у нас в деревне жить. Тебя парень один любит. Счастлива будешь, дитя.
Мне в ладонь ложится склянка с зеленым содержимым. Я усмехаюсь по-волчьи и поднимаю на нее злой, тяжелый взгляд.
- Может, - начинаю я с глухой ненавистью в голосе. - мне на вас эту гадость вылить?
Бабка отшатывается. Я медленно отвинчиваю пробку, глядя на нее исподлобья. Из горла вырывается звериный рык. Старуха уже белая как полотно. Мне противно. Я разворачиваюсь и выливаю зелье в костер. Потом снова ложусь.
- Ну раз так, - зло смеется эта стерва. - ты будешь плутать тут вечно.
Она исчезла. Я так же бессмысленно смотрю в небо. Мне плевать, что она там только что сказала. Звезды складываются в его лицо. Медленно текут по моему лицу слезы. Я не вытираю их. Я просто закрываю глаза. Медленно меня сморил сон.
Наутро я наскоро позавтракала и поднялась на ноги. Осмотрела полянку. Все в тумане. Костер давно прогорел и потух. Холодно. Не хочется что-то делать. Накатывает поразительное равнодушие вперемежку с болью. А еще слабость. Но нельзя останавливаться. Надо идти дальше. Я поднимаю сумку. Легкая. Легче, чем вчера. Похоже, пища скоро закончится... А здешния ягоды, фрукты и грибы как-то не внушают доверия. И суждена мне самая неприятная смерть — смерть от голода. Ненавижу голодать. Но равнодушие не отпускает. И боль тоже. Странно. Горько.
Все равно. Я не выживу здесь — пусть. Обо мне никто не вспомнит — пусть. Он не подумает обо мне — пусть. И все же больно. Я стараюсь забыть о нем. Вспоминаю книги. Анжелика, Лексикон Демона, Домой во Тьму, Яхцен, Осенние Костры, Цена за Жизнь, Цена за Месть, По ту строну сна... Список можно продолжать бесконечно. Я прочитала очень много книг за свою жизнь. Можно вспомнить их сюжет. Но это не помогает. Все расплывается. Больно. А не все ли равно?
И все же хорошо. В лесу слишком приятно и прекрасно, чтобы можно было считать наказанием смерть в нем. Скорее — благословение. Ведь верно?
Скиталась так я несколько дней. Еда кончилась почти сразу. Всякие подозрительные ягоды я есть не стала — надежда выбраться из этого чертового леса была, мизерная, но была. Никогда бы не подумала, что за какие-то три дня похудею до состояния полускелета. Я уже не могла нормально ходить. Звери мне не попадались, так что попросить помощи было не у кого. Лес пустой. Как и моя душа. Как и весь мир. Пусто и грязно. И больно. До ужаса. До крика.
Я бреду. Медленно, еле-еле переставвляя ноги. Но все равно иду. Зачем? Просто так. Просто ради того, чтобы идти. Тогда мне легче. Боль душевная становится тупее, чем боль физическая. Только вот я не знаю, что легче — когда тебя режут острым ножом или старательно пилят тупым? Но все равно иду. А нечего больше делать. Стоны мои слишком похожи на крики. И все рушится. Рушусь я. Рушится мир. Рушатся стены. Я, кажется, начинаю бредить. Голодные глюки.
Внезапно над головой послышалось хлопанье крыльев. Я подняла глаза и увидела коня Томаса. В моей груди разразилась буря чувств. А я и не знала, что способна быть настолько счастливой. Я все ждала, когда он остановится и спустится. Инквизитор медленно пролетал мимо меня, он явно осматривал землю, но, кажется, все-таки не замечал. Надо попытаться привлечь его внимание. Сил кричать не было — из горла вырывались только хриплые стоны. Я не пила несколько дней. Горло жгло, как огнем. Мне нечем остановить его. Но я надеялась, что все будет в порядке.
Меня не заметили. Я стояла и смотрела на медленно удаляющегося Лария, который нес на своем крупу Великого Инквизитора. Просто смотрела. Было горько. Больно. Жутко. Обидно. Я упала на колени. Я сдохну тут. Как собака. От голода. «Сучке — сучья смерть» - подумалось мне. Но только я не сучка. Но все равно умру. А жить хочется. До боли. До стона. До крови. Конь начал спускаться. Совсем близко. Всего-то в паре сотен метров. Я еще могу быть спасена. И все будет хорошо. Главное — успеть.
Я бреду вперед. Я иду совсем бесшумно. Во-первых, я часто гуляла по лесу. Во-вторых, мой вес. Ноги болят. Идти невозможно. Больно до ужаса. Я уже давно стерла ноги. Дышала я через раз. Я падала. Подниматься было все труднее. Но я дошла. Раздвинула кусты и услышала тихие слова Торквемады, адресованные, видимо, своему коню:
- Мы найдем ее, Ларий. Она сильная. Выживет. Только бы найти, - он говорил отрывисто. Тяжело. Слова камнем падали на землю. Нет, не камнем. Слезами. Тяжелыми слезами. Горючими. Больными. Плачет лишь тот, кто отчаялся. Я тоже заплакала. «Баньши не плачут. Только не за себя.» - всплыла в моей голове фраза из книги. Только я не баньши. И у меня нет Рода, который я храню. У меня есть только он. Я не вытирала слез, текущих по щекам. А инквизитор продолжал, тихо и горько, сам не веря в свои слова:
- А потом все будет в порядке. Все ведь будет хорошо, правда?
Я сделала еще два шага и хрипло прошептала:
- Да.
Он обернулся. Изумительные зеленые глаза смотрели на меня с такой надеждой! Он боялся, что я исчезну. Рассыплюсь в прах. Или превращусь в дым. А я улыбнулась потрескавшими губами и упала на землю. Сил стоять уже не было. Не ведь все будет хорошо?
Инквизитор плакал. Прижал меня к себе и плакал. Слезы текли по тому, что заменяло ему лицо. Соленые... Ему, должно быть, очень больно — это ведь соль. На свежую рану. Не в переносном смысле. Но он плакал. Счастливо. Радостно. Выплескивая боль.
А я просто наслаждалась близостью любимого человека. Это было счастье. Быть рядом с ним. Чувствовать его запах. Тепло его тела. Тепло его рук. Тепло его глаз.
И уже совсем не больно. Не страшно. Не горько. Тепло. И теперь точно все равно.
И все же он рядом.

Глава 2.
Тайна.


Вести себя так, словно ничего не произошло, было невыносимо. Но мы оба понимали, что нам необходимо отдохнуть от этой игры. В глубине таких любимых изумрудных глаз появилась горечь. Он словно решался на что-то — мне так казалось. А я просто должна успокоиться, осмыслить все, что произошло с нами за такое короткое время.
Затишье продолжалось три дня. А потом пришли дети — те самые дети, с которыми я сидела, играла, развлекала как могла, заменяя родителей. Самый старший ребенок — девочка Илио, восьми лет — подала мне уже дважды виденную склянку, открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но вдруг, отшатнувшись, закричала. Остальные дети с писком и визгом разбежались врассыпную. Илио, белая, как мел, с выражением ужаса на лице медленно отступала, а потом, развернувшись, метнулась в деревню. Я философски пожала плечами и собралась сделать с емкостью то же самое, что было с двумя ее предшественнницами, то есть уничтожить. Посмотреть, чего же так испугалась малышня, я не удосужилась.
Вскинув руку над головой, я собралась швырнуть склянку на землю, а потом хорошенько потоптаться на ней, но меня остановили. Томас поймал мою руку, не позволив разжать пальцы, и мягко развернул к себе. В его глазах была боль и решимость.
- Идем, - тихо сказал инквизитор. - Идем, Лика. Я покажу тебе то, что скрывал, а ты выльешь на меня зелье. Иначе и быть не может.
Он развернулся и, держа меня за руку, потянул за собой. Я шла за ним, абсолютно ничего не понимая. Торквемада все сильнее и сильнее сжимал пальцы, обхватывающие мою кисть, я еле сдерживала стон боли. Под конец мы уже почти бежали; я понимала, что не успеваю за ним. Впрочем, вскоре все закончилось — мы зашли в большую комнату, в которой, казалось, все сделано из тьмы. Томас наконец-таки отпустил мою руку и мягко провел по щеке тыльной стороной ладони. В его глазах светилась нежность. Я закусила губу, чтобы не закричать. Мне казалось, что сейчас произойдет что-то непоправимое, что-то, о чем мы будем жалеть всю жизнь. Руки мои были сжаты в кулаки, казалось, еще немного, и стекло склянки, что была в моей руке, лопнет.
Инквизитор вышел на середину комнаты и внимательно посмотрел на меня своими невероятно зелеными глазами. Сколько раз мне казалось, что таких глаз у людей не бывает! Торквемада скинул плащ и тихо проговорил:
- Жаль. Очень жаль, что все так плохо кончится. Мы ведь могли быть вместе... Любимая...
Я вздрогнула. Томас смотрел на меня так, словно видел в последний раз — стремясь запомнить каждую черточку — и мне стало еще больнее. Как же так?
Инквизитор медленно менялся. Телосложение осталось тем же, но кожа стала черной, появились длинные черные когти, встрепенулись за его спиной кожистые крылья, сотканные словно из оня, хлестал пол в волнении длинный хвост, похожий на плеть. Лицо перестало напоминать кровавую маску, и лишь глаза остались прежними. Он был прекрасен, нечеловечески прекрасен, и я замерла в восхищении перед этим существом. Демоном? Ангелом? Губы его сложились в горькую усмешку. Он смотрел не на меня, а куда-то вниз. На мои руки. Почему? Я тоже опустила взгляд и увидела в своей руке зелье. Зелье, которым его можно убить. Он думает, что я сейчас сделаю это? Жалобно тренькнула, обрываясь, струна в моей груди, ударив по сердцу тяжелой и огненной болью.
Рука медленно разжалась. С хрустальным звоном склянка упала на пол. Я надавила на нее ногой, ломая. Мои глаза столкнулись с его, в удивлении расширенными. Я медленно пошла к нему, чувствуя ватную слабость. Замахнулась. Ударила его по щеке, вложив в удар все свою силу. Развернулась. Больно. За что? Что-то схватило меня за талию. А, хвост... Что он хочет от меня?
Черные руки обхватили меня, прижали к себе.
- Почему? - прошептала я, отпуская свою боль на волю. - Почему ты обо мне настолько плохого мнения? Я ведь люблю тебя... Я приму тебя настоящего... Я уже говорила это... Но ты мне не верил... Почему, Томас?
Он не ответил, только прижал к себе крепче. Я не стала сопротивляться, расслабившись в его руках. Рядом с ним хорошо. Томас мягко развернул меня. Его руки запутались в моих волосах, хвост удерживал меня за талию.
- Как же давно я мечтал об этом.., - хрипло простонал демон. Черные губы мягко накрыли мои. Нерешительный поцелуй не встретил сопротивления, и Томас, на миг оторвавшись от меня, вдруг впился в мои губы жестким и подчиняющим поцелуем. Я плавилась в его объятиях. Слишком хорошо. Слишком. Я не выдержу такого наслаждения.
Когтистая рука мягко провела по моим волосам. Полные любви и нежности зеленые глаза смотрели в мои. Я тонула в изумрудных озерах. Кружилась голова — от наслаждения, от любви, от счастья. Улыбка тронула его губы.
- Любимая...
Демон исчез, передо мной вновь стоял Томас Торквемада, Великий Инквизитор, тот, кого я люблю.
- Томас.., - тихий голос. - Не смей больше думать обо мне так. Я люблю тебя, запомни это. И мне все равно, пусть ты хоть Сатана...
Он, фыркнув, прервал мою речь:
- Недалеко от истины. Я просто заскучавший Повелитель Тьмы. Мое имя — Люцифер.
Мои глаза изумленно расширились.
- Однако, - пробормотала я. Внезапно он рассмеялся. Глаза его блестели счастьем, и смех был очень радостным. Я с нежностью смотрела на него, а он вдруг подхватил меня на руки и закружил. Теперь смеялись мы вместе, и наш смех сплетался, взлетал к потолку и падал на пол хрустальными осколками. Рядом. Просто рядом. Вместе. И ничего не нужно.

Глава 3.

Автор наконец решил вернуться! Встречайте — возвращение блудного автора! Причем с продой!
К слову, друзья мои, я правда писать не могла, честно-честно! А вот сейчас уселась за комп и вкушаю плоды своего отсутствия — все мысли пропали((( Ну я надеюсь, вы меня простите?


Дверь содрогалась от ударов, грозила поломаться в любой момент. Я не глядя бросила укрепляющее заклинание и, подумав, добавила все-таки восстанавливающее. Двери, если что, оно не помешает, а вот если что-то все-таки повредилось, будет весьма кстати. Я бросила быстрый взгляд на дверь и вновь вернулась к поискам. Ну вот зачем этот Князь Тьмы доморощенный поставил маскировку даже от меня? Теперь я, пока не нащупаю его руками, ни за что не найду!
Дверь треснула разу в двух местах, а у меня уже не было сил на какие-либо ответные магические действия. Я резко осознала — еще чуть-чуть, и до меня доберутся. Ну что ж, прийдется сражаться с ними голыми руками. Жаль, конечно, я ни в коем случае не смогу победить ни одного ангела, и не смогу сделать сиппуки* в случае чего. Я вздохнула, отодвинулсь от шкафа и заняла наиболее выгодную позицию — спиной к стене рядом с окном. Если что, вполне возможно сбежать. Ничего, что на окнах решетки — накоплю чуть больше силы, чем у меня сейчас, и смогу открыть заклинанием. Я протянула руку, открывая створки окна, но они почему-то держались. Я безуспешно подергала, пытаясь бороться с чувством паники — преследователи почти ворвались в комнту — и вдруг меня озарило. Ай да Томас, знает ведь, где именно я буду сражаться! Я аккуратно нащупала вожделенный сверток — под моими руками он наконец-то стал видимым — вытянула из пазов, быстро размотала тряпку и в который раз залюбовалась красотой оружия. Черного цвета рукоять, не украшенная ничем, ножны, такого же цвета с рисунком пожара, идущего от осрия к рукояти... Я вытащила меч из ножен. С тихим шелестом клинок покинул свое убежище. Он был произведением искусства — такой же черный, словно бы светящийся неизвестный материал был украшен невероятными узорами, на них можно было смотреть бесконечно... Ангелы ворвались в комнату и замерли, боясь подходить ко мне. Они узнали этот меч, срубивший крыло Гавриилу и Петру, меч, клинок которого угрожал самому Богу... но в других руках. Я безумно расхохоталась, запрокидывая голову, полностью раскрываясь, зная, что они не посмеют напасть — и кинулась первой. Я не убью вас, ангелы. Просто вы останетесь без крыльев. Ведь лишили меня их — так познайте месть той, кто все же решился сесть на метлу**...
Ретроспектива.
Как-то Томас сказал:
- Однажды ангелы поймают меня. Тогда мне прийдется вернуться домой и скрываться там. Возможно, я не смогу взять тебя с собой, - он остановился, словно давая мне усвоить сказанное. Затем снова глухо заговорил — Ты останешься в замке, а меня заменит ангелы. Нет, они заменят всех, кто живет здесь... Прошу тебя, не зли их...
Он мягко провел рукой по моей щеке, и я на миг позволила себе расслабиться — а затем вдруг усмехнулась по-волчьи:
- Я не стану их злить. Лучше я сразу убью их.
Томас вздрогнул и прикрыл глаза рукой:
- Ведьма...
Вот тут я была полностью с ним согласна. Он начал учить меня магическому искусству, по моей просьбе, разумеется. Тогда он еще очень удивился тому, насколько спокойно я отнеслась к необходимости отдать ему душу для этого... «Моя душа уже у тебя...» - сказала тогда я. Он не сильно протестовал.
Я молчала некоторое время, а потом тихо попросила:
- Томас... Научи меня убивать...
Никогда не забуду той муки, что отразилась в зеленых глазах...
Конец Ретроспективы.
И вот теперь я рублю направо и налево, разрубая, ломая и отрубая хрупкие крылья, даже не глядя, кто передо мной — женщина или мужчина. Вскоре все было кончено. Против меня они были бессильны. Вся комната была в перьях и крови. Надо же, как это, оказывается, красиво — красное на белом... Честно говоря, мне было жалко их — абсолютно безвольные существа, рабы Высшего Разума. Я бросила еще один быстрый взгляд на результат моих действий и, вспрыгнув на подоконник, разрезала решетку. Через пару секунд я уже ехала на скутере с предельной скоростью.
Я не знала, куда еду и зачем, знала только, что обязательно найду его, живого или мертвого, и останусь рядом с ним — живой или мертвой. Мои очень размытые и далеко не радужные планы подкорретировал огромный отряд демонов, стоящих прямо посреди дороги.
- Ну Слава Богу! - выдохнула я и тут же виновато поправилась:
- То есть, Хаосу, конечно. Никак не могу переучится, - смущенно добавила я, подъезжая к нежити вплотную. Они смотрели на меня с настороженно-испуганным взглядом. Ну да, абсолютно сумасшедшая дура — не испугалась их вида, да еще и разговаривает с ними! Я уверенно соскочила со скутера и сняла со спины перевязь с мечом. Демоны подались ближе — оружие их Повелителя они узнали бы из тысячи абсолютно таких же мечей. Правда, он подарил его мне... Я швырнула меч под ноги предводителю отряда и спокойно спросила, глядя ему в галаза:
- Где Люцифер?
Старый — не в смысле слабости а в смысле зрелости — демон вздрогнул. Глаза его наполнились болью. Я вцепилась в руль скутера, чувствуя, что он ответит что-нибудь жуткое...
- Он исчез. Мы думаем, Он в плену.
Ноги меня больше не держали. Боль разрывала сердце. Снова! Снова! Ненавижу! Я старалась не заплакать, но это у меня не очень получилось. Кто-то ткнул меня острым концом меча, и я рассмеялась — дико и безумно, даже безумн

От Аффтара:
До сегодняшнего дня этот фик не имел названия. Решила не заморачиваться и обозвать его известной латинской пословицей. Если вам она не известна - смотрите ниже.
ЗЫ. Откомментить не забудьте! *строит умильные глазки*

Стоны вливались в уши раскаленным металлом. Не то чтобы их было настолько уж больно слушать — скорее просто непривычно и страшно. Холод обхватывал тело влажным бархатом, странное ощущение — словно и не холодно вовсе, а так. Прохладно. Слегка. Точно так же окутывала и темнота, к которой глаза привыкли слишком сильно. Сердце нервно бухало в груди — он приближался. Быстрый взгляд вокруг — все по-прежнему. Хорошо. Однако в других камерах стены уже начали покрываться инеем. Холодом потянуло все сильнее... Страшно. Так не хочется снова все вспоминать... И вдруг это прошло. Исчез загробный, какой-то неживой блеск изморози, да и она начала таять. Ушел ни с чем не сравнимый ужас. Пропало где-то на задворках сознания первое воспоминание. Тело начало наливаться теплом. Только крик не желал никуда уходить, бился в горле огненным комом... нельзя кричать. Нельзя. Только не сейчас. Лучше... Да.
Издав тихий стон облегчения, комочек тьмы в дальнем от двери и наиболее неосвещенном углу распрямился и превратился в тень молодой девушки лет семнадцати, ранее, наверное, стройной, а теперь и вовсе неотличимой от скелета. Тень потянулась и, слегка пошатываясь, перебралась поближе к свету и теплу — то есть к выходу из камеры, около которого висел всегда горящий факел. Это было единственное отопление, созданное для узников, и, на радость им, отключать его не собирались. Правда, добавлять еще один такой же — с другой стороны — не стали в целях экономии. Да и сам факел окружили защитой, благодаря нескольким идиотам, умудрившимся сжеть руки, и одному ловкачу, который каким-то образом перетащил его в свою камеру через заменяющую дверь решетку. Мнения расходились, но очень многие считали, что именно после этого подвига заключенные, пытаясь его повторить, а вовсе не в поисках тепла, и устроили себе небольшой костер инквизиции. Теперь они останутся калеками — лечить их никто не собирался. В этой тюрьме жестокие законы.
Девушка, теперь прижавшаяся к решетке почти вплотную, устало пыталась понять — почему он не дошел до ее камеры, ведь именно вкус ее чувств он так любил? Может, доставили кого-то новенького, и дементор просто пошел посмотреть? Заключенная довольно быстро поняла — у них есть любопытство и все скопление человеческих чувств. То есть, рождаются они, конечно, без них, но потом способность чувствовать элементарно «высасывают» у жертв. Странное умозаключение, но, как девушка надеялась, все же верное, а не бред из-за почти постоянного влияния этих существ, а так же голода.
Сейчас, когда она была хорошо освещена, разглядеть ее не составляло труда. Не так давно она была красавицей, это сразу же бросалось в глаза. Но теперь — белая кожа приобрела синеватый оттенок, губы побелели и пообветрились, синие глаза потускнели, потеряли блеск, а длинные волосы превратились в один большой калтун. Что же до их цвета... Вы когда-нибудь видели кошку с дымчатым окрасом? Вот и отлично, а теперь возьмите и перенесите ее шерсть на чью-то голову и постепенно увеличивайте их длину, пока они не достигнут талии. Необыкновенный цвет невероятно густых, чересчур легких и мягких для человека, действительно словно кошачьих, волос. Наверное, именно из-за своей шерстистости они и запутались так нещадно. Однако, как ни странно, какая-то толика былой красоты у нее осталась. Она была похожа на дикую кошку — да, исхудавшую, облезлую и усталую, но все же кошку, хищную и так и не утратившую плавности крадущихся движений. Длинные тонкие пальцы с обломанными ногтями обхватывали тонкие запястья. У нее была очень красивая узкая кисть и небольшие стопы. Хрупкое телосложение, затравленный и усталый взгляд, множество шрамов на теле, особенно выделялись по шесть полосок на каждом запястье. Но почему-то даже сейчас она вызывала ощущение опасности.
Тени на стенах слегка изменились, заметались, как бывало всегда, когда приближался кто-либо с факелом.
- Похоже, у нас появился новенький, - проговорила заключенная, скорее для того, чтобы услышать свой голос, чем для поддержания несуществующего разговора. Так делали многие, это не давало сойти с ума. Когда мерцание приблизилось, девушка задержала дыхание и подалась вперед. Ей, как и всем в этом месте, очень хотелось, чтобы это шли за ней — например, забрать на допрос. Правда, такое редко случалось... С ней, за весь месяц заключения — только один.
Еще несколько шагов, уже слышных — и из-за повота вышли три аврора, сопровождающие... Девушка подавилась воздухом. Слишком близко знакомы ей были эти трое. Гарри. Рон. Гермиона. Бывшие лучшие друзья, теперь смотрящие на нее с холодным презрением в глазах. Узница заставила себя сделать глоток воздуха. И улыбнулась. Лед в их глазах резал ее сердце — а она улыбалась, пытаясь не пустить в глаза эту боль. Ведь это больно, да? Когда друзья предают?
Авроры развернулись и деликатно удалились за поворот коридора, отойда ровно до того места, где их шагов не было слышно. Девушка ждала. Когда посетители подошли к ее камере почти вплотную, она спокойно склонила голову набок:
- Рон, помнишь, ты задолжал мне шоколадку?
POV Лазы.
- Рон, помнишь, ты задолжал мне шоколадку?
Рыжий парень сжал кулаки:
- Нет уж, предательница! Мы ничем не поможем тебе. Это будет нашей местью!
Остальные согласно закивали. Три пары глаз метали молнии. Моя рука потянулась к застарелым шрамам, но я остановила ее на полпути. Интересно, а они в курсе, что букватьно пару часов назад эти раны снова открылись? Меня еле откачали, ибо шесть полос на руках — след неудавшегося самоубийства — кровоточили особенно сильно.
- Дураки. Я не могла иначе. Впрочем, ваше дело.
Я отвернулась, не желая продолжать разговор. Они пришли позлорадствовать — что ж, это их выбор. Только я во всем этом учавствовать не собираюсь.
- Тварь, - прошипела Гермиона. - Лживая подлая тварь! Что ты делала на Гриффиндоре? Шпионила для своего Лорда? А может, ждала удобного момента, чтобы убить Гарри? А мы доверяли тебе!
Несправедливые слова первой ученицы Хогвартса бичом хлестали по душе. Я до крови закусила губу и закрыла глаза. Хорошо, что они не видят этой слабости. Хорошо.
- Лаза, ты что, плачешь? - раздался удивленный голос Рона.
Я постаралась фыркнуть как можно больше презрительно:
- Ну сейчас! Стала бы я плакать из-за каких-то предателей! - но, проведя по лицу, я действительно ощутила влагу. Значит, слезы. Вот уж не ожидала от себя.
- Что?! Это кто предатель? Это ты... ты.., - задыхались от возмущения две трети Золотого Трио. Только Гарри так ничего и не сказал с самого начала разговора. Меня захлестнула ностальгия — как они защищали меня от нападок слизеренцев, как я потом с этими слизеренцами подружилась и почти подружила их... Вообще, Трио перерасло в Квартет и грозило стать Пентаклем — Драко оказался классным парнем, просто очень замкнутым. Да тут еще Джинни влюбилась в Блейза, и, похоже, взаимно... Как же тогда было хорошо. А потом... Потом они возненавидели меня. Они разбили мой только-только начавший отстраиваться мирок на множество хрустальных осколков и теперь считают меня предательницей? Они, оставляющие всех, кто неугоден Дамблдору? Тех, кто не нравится Свету? А выслушать меня тогда никто так и не додумался. Теперь я не стану им ничего расссказывать. Вместо этого я просто скажу им то, что, может быть, заставит их задуматься:
- Это вы. Первые, кому я решилась открыть душу. Первые, вы слышали это? Я решилась. А вы... Врочем, хватит об этом. У Малфоя проблем не было?
- И ты еще пытаешься показать себя нашим другом! - сердито воскликнула Гермиона и сказала практически неверотяную для нее фразу. - Нет, не было у твоего слизняка проблем.
Я начала злиться. Как они смеют? Он же их друг! Он же... Он постоянно спасал их от Снейпа, от всех преподавателей, прикрывал — ценой отработок... Они пользовались им! Когда это понимаие стукнуло меня по лбу, боли почему-то не было. Только тяжелая ярость наполняла душу. Я медленно начала говорить, спокойно развернувшись к Трио:
- Во-первых, я уже не желаю с вами общаться. Во-вторых, он не мой, и, если вы не забыли, уже был принят в нашу компанию. А в-третьих, какое вы имеете право оскорблять единственного вступившегося за меня человека? Того, кто действительно беспокоился обо мне в то время, как вы все только и знали, что притворялись друзьями мне? Можете делать это друг с другом, но в общении со мной прошу не разбрасываться подобными словами.
Я собиралась было вновь отвернуться, но меня остановил первый слетевший с губ Гарри вопрос:
- Почему?
- У этих слов очень острые грани. Вы порезали меня — а не боитесь, что я сделаю то же самое?
Мои пальцы снова потерли запястье. Я отняла их было, но затем снова резко вернула на место. Да, мне не показалось. Жидкость. Липкая. С характерным запахом, который я узнаю в любой момент. Кровь. По расширившимся глазам пришедших я поняла, что остальные шрамы тоже начали открываться.
- Черт, дементор, - прошептала я и метнулась к самому дальнему углу камеры, в темноту, в спасительный холод...
Конец POV
POV Гарри.
Я не мог понять, что же с ней произошло. Говорила-говорила — и вот на тебе, все шрамы закровоточили. Она тут же опрометью бросилась в угол и больше не отзывалась. А потом я почувствовал приближение дементоров. То есть, это они так действуют на нее? Гадать я не люблю. Поэтому, когда авроры увели нас, я поинтересовался у одного из них:
- А почему ее шрамы открылись?
- Это застарелые шрамы от пыток магическим клинком, - безразлично ответил тот. - При подобном магическом воздействии они всегда открываются и начинают очень обильно кровоточить.
Ого! Ее еще и пытали! Кошмар какой. Теперь понятно, почему она такая — сам бы от пыток свихнулся бы, наверное. Нет, надо побывать на суде. Попытаться ее поддержать, что ли?
- Еще один вопрос и я от вас отстану, - просительно проговорил я.
- Задавай.
- А нельзя ли нам присутствовать на суде?
По расширившимся глазам Рона и Гермионы я понял, что они эту идею явно не разделяют, но отступать поздно.
- Можно, отчего же нельзя? Завтра, в восемь утра он и состоится...
Конец POV.
Девушка сидела на кресле, прикованная к нему магическими цепями и наслаждалась. Нет дементоров. Нет холода. Нет страха. Можно удобно сидеть на стуле, чувствуя себя просто великолепно — это же не ледяной и грязный пол! К тому же перед судом ее изрядно накормили, пустили на полчаса в ванную и выдали новую одежду. Какое блаженство! Явно встревоженный дебильной улыбкой подсудимой, к ней подошел кто-то из толпы и, попав под наложенный на это место Сонорус, беспокойно спросил:
- Вам плохо?
Это безусловно разнеслось по залу. Все затихли, ожидая ее ответа.
- Мне хорошо, - покачала головой та.
- Но... Вы же.., - он никак не мог подобрать слов. Синие глаза в упор уставились на него:
- Вы сидели в Азкабане? - подошедший очумело помотал головой. - Тогда вам не понять.
Девушка ожидала, что на этом все и закончится, но ей попался очень упрямый и беспокойный человек:
- Чего?
Она устало вздохнула:
- Как хорошо после месяца холодной бодяги, сделанной непойми из чего, поесть горячую овсянку, пусть и пустую. Как хорошо полчаса поваляться в ванной и смыть с себя всю эту тюремную грязь, да и получить чистую одежду. Как хорошо вместо холодного пола холодной камеры, где постоянно ожидаешь появления дементора, посидеть в теплом помещении на удобном стуле и не боясь, что кто-нибудь инферального типа заявится сюда.
Собеседник что-то квакнул и ушел. Девушка грустно опустила голову. Просто она вспомнила, за что ее обвиняют. Просто она захотела увидеть брата... А братом оказался Волан-де-Морт. От грустных дум ее отвлекло рукопожатие. Она вскинула голову и глаза ее наполнились слезами — ее руку сжимал Гарри. Он ободряюще улыбнулся ей и отошел. Еще некоторое время девушка подержала себя в реальном мире, дождалась начала суда, поняла, что давать ей слово никто не намерен — и уплыла в свои воспоминания.
Ретроспектива.
Измученная неделей Азкабана девушка, спотыкаясь, вошла в кабинет следователя. Тот пил горячий шоколад, запах котрого очень больно резанул девушку по носу. Желудок резко заурчал, умоляя хоть о небольшой дозе этой вкусности. Хоть о глотке. Мужчина даже бровью не повел, продолжая отхлебывать из кружки. Девушка, сглотнув, сделала шаг вперед.
- Прошу вас, присаживайтесь, - спокойно скозал мужчина. Напиток был отставлен на угол стола. Заключенная села, чувствуя, что сейчас не ответит ни на какие вопросы — чашка так и притягивала взгляд. - Простите за то, что пью сейчас, но часовой контакт с дементорами очень утомляет.
- Я неделю непрерывно с ними контактирую, и еще ни разу не пила горячий шоколад, - тихо сказала заключенная.
- А вам его и не полагается. Сами виноваты — нечего было в Пожиратели вступать.
- Я не вступала! - вскинулась девушка.
- Но хотели.
- И не хотела! Просто я узнала, что Волан-де-Морт — мой брат!
Следователь несколько секунд сидел с выражением невероятного удивления на лице. Затем он полным ярости голосом проговрил:
- Во-первых, не называйте его по имени. Во-вторых, он единственный ребенок в семье!
- Это не имя, а кличка. Имя — Том Нарволо Реддл, если вы не знаете, - усмешка тронула губы девушки. - А насчет одного ребенка... Это со стороны матери. Но мой папочка всегда был любителем погулять по девушкам, так что еще неизвестно, сколько тут Реддлов бегает... А я — его дочь в семье. От законнной жены.
Мужчина с задумчиво спросил:
- А как вы объясните разницу в возрасте? Или у вас ее нет?
- Приятно иметь дело с такими интересными сумасшедшими? А главно не буйными, да? - понимающе усмехнулась девушка. - Не уберете кружку — так стану буйной, специально для вас. А что касется вашего вопроса... Разница есть. Мне действительно семнадцать. Просто.., - девушка прервалась. - Вам не рассказывали о ранах от магического кинжала?
- Рассказывали. Никто так и не понял, зачем вы себе так тело разукрасили.
- А это не я. Это папочка, будь он неладен. Когда он узнал о том, что я маг... Он запер меня в подвале и устроил сеанс пыток. Мне тогда было четыре года. Год он меня пытал. А потом я перезала себе вены и от потери крови впала то ли в кому, то ли еще во что, и за это время папашку успели убить, а меня переправить в элитную российскую больницу. Наверное, это тот же благодель, что избавил меня от этого... Лучше промолчу. Я там очень долго пролежала в этом состоянии, а когда очнулась, меня еще недельку подержали, убедились в том, что я полностью здорова и отправили в детский дом, откуда меня почти сразу взяла бездетная семья. Вот вам и разница в возрасте.
- А как вы объясните парселтанг и наличие магического артефакта у маггла? - уже заинтересованно спросил следователь.
- Понимаете, Реддлы не совсем магглы. Они берут начало из рода Слизеринов. Но там какая-то гадость приключилась, я не знаю, какая — записей об этом не сохранилось, как я не искала — и Салазар лишил эту ветвь магии на некоторое количество поколений. Не помню точно, какое — но если надо, все, что я нашла вот в этой запароленной папочке, - девушка кивнула на черную папку с написанной золотом фразой «Homo homolus lupus est*.», которая лежала на углу стола. - Пароль вы наверняка не угадали. «Отец — козел». Я не могла не поиздеваться над его памятью.
Мужчина кивнул:
- Продолжайте.
- Они, получается, сквибы. Но артефакты у них остались. А потомки Слизерина, являющиеся магами, должны говорить на языке змей. Это очевидно.
- Хорошо, - кивнул следователь, поднес кружку к губам и сделал большой глоток. - Уведите заключенную!
Девушка в тот момент чуть не расплакалась.
Конец Ретроспективы.
Она спокойно улыбалась, глядя на судью. Приговор — двадцать лет Азкабана за всего лишь желание увидеть брата казался ей несправделивым. Уж лучше...
- Я прошу заменить приговор на Поцелуй Дементора.
Зал ахнул единым порывам. Шок и недоверие был виден на лицах сидящих. И на лице судьи тоже.
- Что вы сказали? - переспросила судья.
- Я прошу заменить приговор на Поцелуй Дементора. Желательно привести его в исполнение немедленно.
Все молчали. Никто не проронил ни слова. И в этой вязкой, липкой на ощупь и приторной на вкус тишине раздались жидкие, но довольно громкие апплодисменты. Что тут поднялось! Визг, крики, мольбы о пощаде...
- А что, собственно, происходит? - удивленно спросила подсудимая. - Кто-то мне поапплодировал, а остальные просят вас пощадить меня?
Судья взглянула на нее дикими глазами и повалилась в обморок. Ответил ей какой-то мужчина сзади:
- Нет, сестренка, это я с гвардией поспешил тебе на помощь.
Высокая фигура появилась в ее поле зрения и, наставив на девушку палочку, пробормотала какие-то заклинания. Путы спали. Почувствовав свобободу, девушка подскочила с места и кинулась к фигуре, но на полпути остановилась. Имеет ли она на это право? Он ее брат, и он ее спас — но приймет ли он ее? Мужчина же скинул капюшон, и, улыбнувшись, раскинул руки в приглашающем жесте. Радостно завизжав, девушка кинулась к брату и повисла у него на шее, ощутив, как он обнял ее не менее крепко. А потом они аппатировали. И Пожиратели тоже. Никого не тронув. На следущий день выйдут газеты с фотографиями бегущей к самому жуткому магу современности счастливой девушки. И — кто знает — может, кто-то за них порадуется. И Гарри, который не стал мешать Волан-да-Морту, тоже, наверное, будет рад за них. Хоть бы он сам был счастлив!
Эпилог.
- Знал бы, что ты моя сестра — ни за что бы не отправил в ту клинику.., - медленно проговорил Волан-де-Морт, глядя, как новоиспеченная родственница поедает уже третью плитку шоколада. На столе лежало еще штук двадцать — мужчина прекрасно знал, чем поднять силы после контакта с дементорами. Сам Лорд пока даже с одной не справился. Девушка вскинула голову:
- Так это ты... вы.., - она смешалась, открыла было рот, чтобы еще что-то сказать, захлопнула его и покраснела.
- Давай на ты, - предложил он. Девушка засияла, и мужчина не смог сдержать улыбки.
- Ты все очень хорошо сделал. Теперь у нас есть родители.
- То есть?
- Ну как? Они мне сразу сказали — как только найдешь брата, приводи его к нам. Мы его как родного любить будем. Так что скоро будете знакомиться!
Лорд тяжело посмотрел на сестру:
- Взгляни на мое лицо и ответь, как они на это отреагируют.
Девушка внимательно оглядела мужчину и осторожно ответила:
- Думаю, нормально... Хотя им таких красавцев видеть еще не доводилось.
Мужчина остолбенел от такой наглости. Девушка поняла, что тут что-то не так:
- Слушай, а ты давно в зеркало смотрелся?
- Очень, - слегка остолбенело ответил Лорд.
- Вот посмотрись, советую...
С некоторой опаской Волан-де-Морт последовал совету и тут же застыл, шокированно пожирая взглядом свое отражение. Из зеркальных глубин на него смотрел семнадцатилетний Том Реддл...


*Человек человеку волк

В колонках играет - отто дикс, мельница, приходько, еще масса народу
Настроение сейчас - То ли кошмарное, то ли хорошее - прыгаеткак кенгуру по болотам.

Меня тут не было настолько давно, что даже я в шоке. Но я ни в чем не виновата, чес слово! У меня не было интернета!
А пока у меня не было интернета, я успела написать кучу всякой гадости, которую в ближайшее время здесь выложу. честно говоря, я сама в шоке от того, что у меня остались ПЧ. Но очень рада этому случаю)))

платье для фика

Это - скутер для фика "Скорбь Сатаны"

Не надо слишком верить в чудеса
Ведь этот мир всегда один и тот же
И чашу горя нам испить до дна,
И столько судеб, как одна, похожих,
Не удивляйся горечи вина
Хороший вкус - он сладким не бывает,
И как алмазы заблестит роса,
И снова жизнь на языке растает
Не надо слишком верить в чудеса...

Если кто откомментит и попросит выложить еще, выложу. А пока только это)))

В колонках играет - Тем Гринхилл "Смерти нет"
Настроение сейчас - философское

Это седлано с помощью НТМL-кода, и я не уверена, что тут будут работать теги.

Обреченная на жизнь...

Автор: Lassi

Жанр, размер: Драма, мини.

Саммари: Это вовсе не фанфик по какому-либо

произведению. Это - философский сонгфик, на который было потрачено уйма времени и сил. И я надеюсь, все же не напрасно. Это - очерк про бессмертие, за

которое наказание - жизнь. Это совсем маленькое эссе о том, что бывает, когда пытаешься бороться с небом...

Легкий ветра

вздох

Смерти нет

Тот, кто пламя сам

Не сгорит в огне

Бьется на ветру

Словно знамя, плащ

Ветер, верный друг

Обо мне не плачь...

Снова ты плачешь, ветер... Совсем как в тот день ты воешь, кружа осеннюю листву, снова с рыданиями пытаешься затушить костер, приготовленный для

обряда... Да вот только ты бессилен, мой единственный друг. Ты и сам понимаешь это, не так ли, ветер? Но ты снова и снова кидаешься на огонь, совсем по-

человечески всхлипывая, и, обжигаясь и воя, как раненый зверь, ты отступаешься. Снова и снова. Я достаю из сумки ритуальную Чашу и серебряный нож. Ты

затихаешь и в надежде притрагиваешься ко мне, ласкаясь. Я передергиваю плечами - ты все никак не поймешь, что твоя вера убивает меня не хуже этого кинжала...

Я достаю из сумки старый медальон в форме звезды и ты, закричав, пытаешься выбить его у меня из рук. Несколько секунд я смотрю на звезду, потом провожу рукой

по своей коже, которая уже начала разлагаться, обнажая кости, и горько усмехаюсь. А потом, решаясь, бросаю звезду в Чашу и делаю надрез. Кровь течет ровной

струйкой, но ни одна капля так и не упала на медальон. Я умоляюще шепчу:

- Ветер... Прошу... Я не хочу больше боли...

Ты, заплакав, позволяешь крови потечь в Чашу. В твоем горестном вое я слышу слова:

- Тебе будет только больнее...

Я кутаюсь в старый, почти истлевший плед и отвечаю:

- Я знаю... Спасибо...

Все, что было - не было,

Все в огне сгорит

Пламя рыжей птицею

К небу полетит

Имя мое прежнее

Здесь

забудут пусть

Долог путь к бессмертию

Я еще вернусь...

А ведь все так хорошо начиналось... Ты помнишь, ветер? Ты жмешься ко мне, как

раненый котенок и не отвечаешь. Да это и не нужно, я знаю, что помнишь...

Я ведь была совсем глупой тогда. Впрочем, с веками я не поумнела... Ты даже не

пошевелился, а вчера ты бы не только согласился с этой фразой, но и добавил бы от себя. Что же я с тобой сделала, ветер?.. И что же я сделала с собой? Куда,

скажите мне, куда делась та веселая девушка, видящая будущее да умеющая различать слова в, казалось бы, совершенно неустойчивых завываниях ветра? Хотя не

надо. Не говорите. Сама знаю. Умерла она. Тогда, на костре, когда ее жгли за колдовство, когда ветер, верный друг ветер все-таки смог потушить огонь, когда

эта девушка тихо, но отчетливо проговорила фразы:

- То, что вы сделали со мной, вернется бумерангом. К вам и вернется. Спасутся только дети, и назовут это

место проклятым. А когда на пепелище через века построят новую деревню, я вернусь.

Тогда она и умерла. Осталась я - ходячий труп, дура, сумевшая бесплатно получить вечную жизнь. И меня не обманули, после смерти я вставала и шла дальше. Но

через несколько сотен лет я захотела умереть. И не смогла... А потом началось тление, как у настоящего трупа. Я ведь красавица была - синие глаза, черные

волосы, кожа такая, какую в то время любили - невероятно бледная, похожая на фарфор. Меня все деревенские парни обожали, а девчонки ненавидели. Вот и

обвинили в колдовстве всей ватагой... Это давно было. Очень давно.

Только долгий путь

Смерти нет

Пламени цветок

Ярко-рыжий

цвет

Искры рвутся вверх

Россыпь янтаря

Свой короткий путь

Я прошла не зря...

Мой путь - еле заметная тропка судьбы, и на конца ей,

ни края нет. Я иду по ней с тобой, иду несколько веков, и буду идти вечно. Потому что сама попросила. Сама выбрала. Зачем я противилась воле неба? Зачем,

ветер? Ты тихо поскуливаешь, еще теснее прижимаясь ко мне. Кроме тебя у меня больше никого нет, ветер... Но ты боишься, что я тебя отвергну. Отвернусь, как от

меня отвернулась деревня... Но почему ты так думаешь? Ты молчишь, только скулишь еще жалобней. Ты думаешь, я не знаю, что мои родители погибли из-за урагана?

Знаю, друг. Но только я не видела своих родителей. Я не знаю, какие они люди. Я тебя не виню, ветер. Мы всегда будем вместе. До конца. Которого не

будет...

Искры на ветру

Смерти нет

Отблеск на лице

Странно жаркий цвет

Тихий наговор

Ворожу огонь

Мрак, сестру

свою

Младшую не тронь...

Я снов делаю глупость. Я не хочу больше быть такой - полуразложившимся трупом. И еще я никогда не умру.

Значит... Я могу продать душу? И получат ее только после моей смерти? А смерти не будет... Только у ветра плохое предчувствие... Я тихо шепчу пересохшими

губами слова заговора, почти до кости разрезав запястье, роняя в Чашу не только кровь, но и слезы. Я еще плотнее закутываюсь в плед, и старательно говорю свое

желание: вернуть мой старый облик навсегда. Мне почти физически больно оттого, что я не могу сказать: я хочу умереть. И не потому, что неправильно поймут -

потому что это невозможно. Я буду жить. Это мое наказание за все... Но как же все-таки больно...

Горечь на губах

Смерти нет

В чем

моя вина?

Тишина в ответ

Не сверну с пути

Умирает вздох

Не спасет меня

Ни судьба, ни бог...

А ты знаешь, ветер, как мне больно?

Правильно, не знаешь. Потому что тебе - больно. А мне - нет. Мне просто холодно и пусто. Моя боль исчезла вместе с огнем, с ним ушло и тепло, ничего не

оставив взамен. Именно поэтому я сотни лет таскаю с собой старый, полуистлевший красный плед, и всегда разжигаю костер, хотя все болевые и температурные

рецепторы давно погибли, осталась только возможность ощущать шероховатость предметов, но и она скоро исчезнет. Просто плед из дома, сделанный мамой когда-то

давно, греет. И пусть он - сплошная дыра. И костер, магический костер, тоже. Простого огня я боюсь как... Как огня? Какая ирония... И как горько. Странно.

Ветру я говорила о боли совсем недавно, а теперь вдруг поняла, что боли-то нет. Только холод. Только лед в душе. И ненависть. К кому? Я не знаю. Я просто

ненавижу - все, и себя, и тебя, ветер, и солнце, и воздух, и этот старый плед, и огонь...

Легкий ветра вздох

Только долгий

путь

Искры на ветру

Горечь на губах

Смерти нет...

Я снова встаю и иду вперед, туда, где на пепелище была основана новая деревня, а

потом и новый город. Про пепел забыли, он смешался с землей, и никто не знает, что Москва основана там, где некогда прошелся огненный смерч, навеянный рукой

глупой ведьмы... Ты тихо вздыхаешь, и я встаю,чтобы продолжить свой путь. За мной тянется шлейф из искр, я горько усмехаюсь и иду к людям. Но там будет

только холоднее...

Моя девочка-смерть

Глава 3.

В благодарность ветру.


А жизнь, что талая вода,
Сбегает с горки по ручью,
Срывая рваные лохмотья,
Застыв у неба на краю

Душа кричит, идя босая,
Сжимая потные ладони,
Ступая бережно по краю,
Весну скрывая от погони.

Её преследуют ненастья,
Бьют в спину ветры ледяные,
Она к теплу бежит, не зная,
Что ноги – башмаки стальные.

Не убежать в стальных обувках
От мрака ночи одирокой,
Она живет в тревожных звуках,
Она полна тоски глубокой.

Не убежать – тяжелы ноги,
Не уберечь подарок солнца,
Сжимая потные ладони
Душа ступает одиноко,
Весну скрывая от погони,
Надежду затая глубоко.

А жизнь, что талая вода,
Сбегает с горки по ручью…


- Началось все тогда же, когда и у тебя - месяц назад. Со смерти матери. Дело в том, что после смерти родных демон становится взрослым, сколько бы лет ему не было, и он обязан подобрать себе Син - рабыню, обязанную выполнять абсолютно все его прихоти. Меня вырастили в среде любви и доброты, поэтому я с детства не понимал каноны рабства. После сметри матери я отказался искать свою Син. Меня пообещали убить в случае неповиновения, и я сбежал из Ада. Вообще у девушек в Аду строгая иерархия: Син, кто это такая, ты уже знаешь, Син-Лай - высшая рабыня, Син-Лей - любовница, и Син-Лэй - жена. Хотел бы я... Впрочем, такого не может быть. Сейчас за мной гонятся ищейки и маги, которые непонятно почему отстали от меня - обдурить ищеек - плевое дело, а вот магов... Впринципе, это все.
Девушка молчала. Некоторе время мы просто сидели, обнявшись и согревая друг друга теплом. Потом она встрепенулась:
- А мы ведь так и не познакомились. Я - Наташа, но лучше Ненси.
Я улыбнулся. Поразительный ребенок. Как хорошо, что она не заметила моей оговорки!
- Дайемонд. Для друзей - Дай. Всмысле, для тебя.
Она солнечно улыбнулась:
- А что бы ты хотел?
Заметила. Нет, ну надо же!
- Тебе будет неприятно узнать это.
- А все же?
Я зло посмотрел на нее, но понял, что ее этим не проймешь. Все-таки поразительный ребенок!
- Я бы хотел, чтобы ты стала моей Син-Лэй. Довольна? - грубо проговорил я, прерасно зная, что отталкиваю ее этим.
К моему удивлению, она не отодвинулась, а наоборот, теснее прижалась ко мне:
- Довольна!
Я шокированно посмотрел на нее. Вот ведь чудо! Мы помолчали, а потом она внезапно выпалила:
- Слушай, забери меня отсюда! - и, сжавшись в комочек, посмотрела на меня с отчаянием и мольбой в глазах.

***

Поразительно! Как же мы похожи! Оба потеряшки, оба чужие и истории наши начались в одно и то же время. Боже... Как же я ему сочувствую... Быть единственным чистым среди грязных даже страшнее, чем быть грязным среди чистых. Так, оговорился... Интересно, что же он такого хочет? Некоторе время после его рассказа мы сидели, обнявшись, а потом я вспомнила кое о чем очень важном:
- А ведь мы так и не познакомились. Я- Наташа, но лучше Ненси.
Он улыбнулся мне и облегченно выдохнул.
- Дайемонд. Для друзей - Дай. Всмысле, для тебя.
Я хитро посмотрела на него и с улыбочкой голодного аллигатора поинтересовалась:
- А что бы ты хотел?
Он вздрогнул и буркнул:
- Тебе будет неприятно узнать это.
Плавали, знаем. Значит, это что-то связанное со мной, причем что-то очень важное и нереальное по его мнению. Теперь вопрос на миллион - что это такое? Интересненько.
- А все же?
Он злобно посмотрел на меня. Стало очень страшно, но я понимала, что он не причинит мне вреда. А я, оказывается, капитально его боюсь. Уй, как плохо! Видимо, поняв, что взглядами он ничего не добьется, Дай все же соизволил ответить:
- Я бы хотел, чтобы ты стала моей Син-Лэй. Довольна? - каждое слово хлесткое, резкое, как пощечина. Только мне отнюдь не неприятно узнать такую новость. Ну ты же признался мне в любви, ты что, не понял, глупенький? Тесно прижимаюсь к нему, кожей ощущая его недоумение, и заявляю:
- Довольна!
Удивленный взгляд. Ну конечно, не на такую реакцию он рассчитывал. Дайемонд... Какое красивое имя. Решившись, я бвстро выпалила:
- Слушай, забери меня отсюда!
Ощутив его напряжение, я отчаянно на него посмотрела. Ну... Ты ведь заберешь меня с собой? Правда?

***

Я тяжело втянул воздух и прошептал:
- Глупый ребенок... Тебе будет тяжело там... Ад - не курорт! - я решил, что пора прощаться. Это глупо и иррационально - позволить ей отправиться со мной. Кажется, она поняла, что я намерен сделать. Во всяком случае, она обхватила меня руками и с обидой сказала:
- Не решай за меня! Одно такое решение сделало мне очень больно! Если ты откажешься от меня, то сделаешь мне еще больнее! - Она что-то говорит, путаясь в словах, пытаясь что-то объяснить, не замечая моего напряжения. Прямо за ней стоит мой Наставник, мэтр Найджес в окружении ищеек и, насмешливо скривив губы, смотрит на меня - Ну... ну я же люблю тебя, глупый! Пожалуйста! - отчаянно молит она. Я решаюсь. Опередить его заклинание! Во что бы то ни стало! Резко сделать надрез на груди напротив сердца и на ее ладони, теперь на ее груди и на своей руке. Прижать ее ладонь к своей груди и мою - к ее. Выдохнуть, пока не слишком поздно:
- Син-Лэй...
Ненси, кажется, понимает, что случилось что-то иррациональное и оглядывается. В тот же момент она в ужасе прижимается ко мне. Я решил было, что ее взгляд прикован к ищейкам - сгусткам тьмы в виде огромных собак - но нет, она смотрит на мэтра. А меня она не испугалась... Поддерживаю ее. Прижимаю к себе, обхватываю за такию хвостом, прикрываю крыльями. Рычу:
- Моя!
Мэтр усмехается:
- Если ты не подтвердишь Право сегодняшней ночью, я сделаю ее своей Син.
Я сижу каменной статуей.
- Но...
- Это - решение верха. Не думаю, что ты имеешь право его оспорить, - холодно бросает он и уходит. А я сижу, не в силах что-дибо сказать. Син... Он сделает с ней что-то страшное, если она станет его Син... А это значит..
- Что случилось? Что такое это Право? - спрашивает она, чувствуя, что это что-то неприятное.
- Любой демон обязан доказать свое Право через постель, - бросаю я.
Она тянется ко мне губами и тихо шепчет:
- Я не боюсь тебя...


Кстати, все стихи - мои. Кто хочет почииать еще - пишите, я напечатаю)))

Настроение сейчас - Ужасное

Какая-то дура пофлудила в моей аське с моей подругой! Мы вряд ли сможем нормально общаться после того, что та идиотка наговорила Маше, и Машка не верит что это не я потому что я один раз разыграла ее для прикола, но тогда никаких оскорблений и бреда не было. Но я не пойму все равно я что дала повод считать себя дурой?

---

Как защитить свою аську от такив вот дур, а? И как она вообще смогла взломать? Помогите пожалуйста! А если такое будет повторяться? А если с родителями?!

Что мы, в сущности, знаем о лошадином спорте? Все расскажите все, что плохо и срашно в немю. чень прошу всех, кто читает этот дневник, отзваться. Опишит мне ужас конного спорта. А потом, описав, перейдите по этой ссылке:
http://video.mail.ru/mail/shaitan15...?tagpos=c_1#c_1
И узнайте, правы вы были или нет.
Еще раз прошу всех, отзовитесь! Мне важно знать, кто и как думает! Это нечто голосования!
А при чем тут Невзоров, узнает, посмотрев ссылку))

Ура! Международный женский деень!

Кто-нибудь из вас смотрел фльм "Санта-Хрякус"? А мультик "Роковая музыка"? Вот с этого все и началось. Дело в том, что я услышала в титрах слова "По роману Тэрри Пратчетта". Тут же побежала на Ficktionbook и начала искать - что делать, падка на хорошие книги. Нашла. Скачала. Знаете, такого удовольствия я не получала со времен прочтения книг Валерии Комаровой.
Я подумала и решила, что рассказчик из меня никакой. Поэтому просто пара слов по существу. Сюжет трех книг про приключения Сьюзен СтоГелитской вертится вокруг одного: однажды Смерть удочериЛ девочку и взял себе ученика. Они возненавидели друг друга с первого взгляда, но когда Смерть собирался убить ученика за какую-то жуткую провинность - то ли ученик напал на учителя, то ли предал кого-то забвению, то ли еще что - выяснилось, что его дочь любит этого парня. Смерть отпустил их обоих. А поом у него появилась внучка. Пару раз в детском возрасте она посещала дедушку по го многочисленным просьбам, но родители не хотели, чтобы ребенок знал об этом родстве. Поездки прекратились, что несказанно расстроило дедушку. А потом родители Сьюзан умерли. Напомню, ее дедушка - Смерть... Так что после того, что ему пришлось сделать, он решил забыть. Смылся с поста и принялся искать места, где можно это сделать. А Сьюзан - девчушке, искренне считавшей себя обычной - пришлось занять его место. Но она не понимала значения долга Смерти, важности этого. Дед и внучка жутко рассорились. Мне невероятно нравится мнолог Смерти после того, как Сьюзан своими глазами увидела смерть своих родителей и начала бросаться обвинениями. Не буду его здесьприводить. Просто примите на веру, что это красиво. Вообще книги чудесны. Например, когда Смерть заменял Санта-Хрякуса - эквивалент нашего Санта-Клауса. Все интересно, советую почитать.

Третья глава готова. вторая ет ибо бета почему то пропала. но ура нам, третью главу я выложила на хогнете. сылка есть где-то средт сообщний. поищите.)))
если бета не появится то я продолжу редактировать и буду выкладывать без повторной проверки. тогда ва увидите четвертую и вторую отбеченные главы совсем скоро)

Обалденные, чудесные произведения! Тэрри Пратчетт(если кто читал или смотрел фильм - Санта-хрякус, потом по нему расскажу) Хроники Плоского Мира, Комарова Валерия, Шелонин, да мало ли авторов на свете? А вот вы любите читать?