Лошадь? Как-то не вяжется такой образ жизни со всей ее историей, разворачивавшейся, исключая самое ее начало, на просторах прерий и саванн. Да и современные лошади, как одомашненные, так и дикие, обжили степи и другие травянистые ландшафты. Можно сказать, что степь вскормила лошадь - однопалую, длинноногую, с гибкой шеей и мощными «лошадиными» зубами. А лошадь вырастила степь с ее разнотравьем, будучи своеобразным гибридом газонокосилки и машины по внесению удобрений.

А смогли бы люди без лошади заселить бесконечную якутскую тайгу?

Допустим, сплавиться на байдарах, стругах и шлюпах еще можно было, благо рек в Сибири - как автобанов в Германии. Поставить балаган или острог - леса тоже хватало. А как дальше жить? Пахать, охотиться, налаживать сообщение с другими поселениями, особенно долгой, отнюдь не календарной, зимой? Корова, конечно, хорошо - молоко дает, мясо. Правда, на таежных микролугах и коровья порода измельчала до подобающего масштаба, превратившись в нечто вроде собачки с рогами. Да и в лес выпустить подобное существо на вольный выпас рука не поднимется: его не только первый встречный волк - соболь съест.

То ли дело - сылгы (якутская лошадь)! Из ее лохматой шкуры все что угодно пошить можно - от сэры (непромокаемых высоких сапог), необходимых в болотно-озерно-речной стране, до теплых циновок и полозьев для быстрых лыж.

Длинный и крепкий конский волос - это почти готовые сеть и невод, силки и тетива для лука, аркан и легкие прочные волосяные мешки, даже женские украшения и шляпки. Если надо, и валенки катать, и ткать из лошадиной шерсти можно: она ничуть не уступает овечьей. Из копыт когда-то делали пластины для доспеха. А еще сылгы - это кумыс и удивительно питательное и полезное мясо, включая все внутренности - от языка до прямой кишки. Якутскую лошадь даже называют «аптекой на копытах»: ее мясо богато ненасыщенными жирными кислотами, которые и холестерин действительно выводят, и при анемии, туберкулезе, склерозе спасают. И пахать на ней можно, и охотиться (с лошадью до дюжины соболей за день добыть удается, без нее - от силы четыре). В одном животном - целая цивилизация!

Потому и посвятили ей главный якутский праздник - Ысыах. В этот день к резной коновязи - своеобразному алтарю - выносят сири-исить - мех, сшитый из сыромятной, продымленной лошадиной шкуры. Из меха черпают кумыс - напиток светлых богов Неба. Так поступали устроитель Ысыаха - божественный первопредок Эллей и его сын белый шаман Лабынха Суурук. Он поднимал чашу с кумысом и хайахом (кислым маслом) в честь каждого божества и кропил кумыс ложкой, обвязанной белым конским волосом. «Ради кумыса старых кобылиц давайте соединимся, не исключая и девиц!» - записал песнь-молитву исследователь Сибири Александр Миддендорф полтора столетия назад. И все это для того, чтобы «оживился двор, вытянулась веревка, и привязалось... много жеребят...»

Жеребята родятся в мае, когда снег в этих краях еще не сошел.

Кобылицы поднимают новорожденного и подпирают его, чтобы он не простыл на мерзлой земле. Скоро он и сам научится держаться на тонких ножках и спать, пока не потеплеет, стоя, как все якутские лошади. Молодняк быстро набирает вес: за полгода до 200 килограммов - половина взрослой лошади. Осенью вольная жизнь на короткое время заканчивается - на отлов выезжают коневоды, вооруженные длинными палками с петлей.

Еще попробуй лошадь поймать! Ведь она - животное территориальное: постоянный участок одного косяка (небольшого табуна из вожака, семи-девяти кобылиц и жеребят) занимает от 25 до 30 квадратных километров. «Когда приходит время отделять жеребят, ищем косяки по следам. Если следы замело, приходится иногда по десять дней разыскивать», - говорит коневод Григорий Охлопков с базы «Дайар-1» в Хомустахском наслеге (районе) Намского улуса.

Мороз якутской лошади не страшен, хищник тоже. Гривастый, длиннохвостый вожак и за себя, и за свой косяк постоит. Не каждый матерый волк с ним в схватку вступить решится. А молодой, неопытный, бывало, получит копытом в широкий лоб и больше не полезет, если, конечно, вообще жив останется. Только стаей изголодавшие к концу зимы волки нападают на лесных лошадей. И то обычный годовой урон от серых хищников не превышает четырех кобыл на  80 голов - таково хозяйство одного коневода.

Между собой жеребцы бьются жестоко: на кону целый косяк! Впиваются друг в друга зубами до крови; летят куски шкуры. Кобылицы, которые смирные, уходят с победителем. А те, что с норовом, могут и с побежденным вожаком остаться, и к третьему уйти. Правда, и жеребцы попадаются разные: иной такую приблудницу гонит, словно соперника...

Вереница мохнатых лошадок протискивается сквозь непролазные переплетения заснеженного тальника (ивовый кустарник), отыскивает подходящую прогалину - летом здесь было озеро, болото или алас (сугубо якутское явление - результат лесного пожара на вечной мерзлоте). Косяк выстраивается головами к тальнику, крупами - к открытому месту и начинает мерно... пощипывать травку. Лошадь кромкой переднего копыта разбивает наст до самой земли и подгребает снег под себя: под снегом сохранились стебли осоки, других диких злаков.

Вот и корм. Осенью на такой диете лошадь отъедается лучше, чем летом, когда на тайгу обрушиваются мириады мошки, мокрецов и оводов. В Якутии существует легенда, вполне правдоподобная, что лошади сами пришли к человеку, спасаясь в дыму костров от кусачих тварей. Для питья зимой лошади годится и снег: набрать его немножко в рот губами, подождать пока растает и проглотить. Если попадается неглубокая полынья или наледь, можно воды и впрок напиться: осторожно, через губу, очень мелкими глотками лошадь выцеживает ледяную влагу. Затем греет ее за зубами и медленно проглатывает. И так много-много раз.

В XVIII веке лошадиных пород в Якутии стало больше: для создания 35 почтовых станций Иркутско-Якутского тракта в 1772-1773 годах по указу императрицы Екатерины II из центральных губерний России сюда с лошадьми были направлены 33 крестьянские семьи. По сути, сосланы на 25 лет: их отбирали из крепостных, ослушавшихся своих господ. Покидать станции им не дозволялось. До сих пор по левому берегу Лены стоят крепкие избы и баньки государевых ямщиков. Тоже памятники лошадиной цивилизации: без лошадиной почты 2731-верстная (2895 километров) транспортная артерия никогда не ожила бы.

Почта ходила строго по расписанию, даже 5 февраля 1891 года, когда столбик термометра в Якутске не просто упал, а выпал, за отсутствием отметки -64,5°С, почтовый возок отбыл в положенный час. «Какое развлечение на таком длинном переезде? - вспоминал писатель Иван Гончаров, возвращавшийся в 1854 году через эти места после кругосветки на фрегате "Паллада". - Приедешь на станцию: "Скорей, скорей, дай кусочек вина и кружок щей". Все это заморожено и везется в твердом виде». Даже летом кушанья подавались так же, ведь хранились в амбарчиках-ледниках, установленных на выходах вечной мерзлоты. «Вот этот срублен моими предками 150 лет назад, - говорит потомок ямщицкой фамилии Добрянцевых Анатолий, первый заместитель министра охраны природы Республики Саха (Якутия), показывая на замшелый сруб из лиственничных бревен на пригорке у бывшей станции Жура. - До сих пор работает».

...Когда у черного быка отпадает первый рог, начинает светать. Когда черный бык теряет второй рог, наступает весна. А затем черного быка изгоняет белая лошадь, и приходит лето.

Журнал National Geographic май 2011



Источник

1013 метров в длину, площадью в 8 га бассейн Сан-Альфонсо-дель-Мар на курорте Альгарробо в Чили по праву может считаться самым большим в мире. Официально это подтвердила и Книга Рекордов Гиннеса в декабре 2006 года.

   В бассейне просто огромное количество воды – 250 миллионов литров, а его площадь равна примерно площади шести тысяч (!) 8-метровых бассейнов.Находится это чудо примерно в 90 км от Сантьяго, Чили. Это любимая достопримечательность как чилийцев, так и туристов со всего света.В 1997 году председатель и основатель Фернандо Фишман решил развить проект туристической недвижимости: Сан-Альфонсо-дель-Мар в Альгарробо – небольшом городке на центральном побережье Чили.

Чтобы решить эту дилемму, мистер Фишман подумал о создании огромной лагуны с кристально чистой водой, которая дала бы постояльцам гостиниц возможность купаться и наслаждаться водными видами спорта в безопасной и чистой среде и теплых водах.

Он путешествовал по миру в поисках технологии, которая помогла бы ему воплотить мечту в реальность.

Однако такой технологии просто не существовало. Единственным доступным выбором было создание огромного, но традиционного плавательного бассейна, но это было невыгодно ни с технологической, ни с экономической точки зрения.

Решение пришло в форме всемирного патента (зарегистрирован под номером #43534) и новой компании под названием «Crystal Lagoons Technology».

Технология, благодаря которой был построен этот бассейн, обладает мировым патентом.

По большому счету, технология собирает и фильтрует воду из океана, поддерживая температуру на 9 градусов теплее, чем в океане (летом, естественно).

Основатель и председатель компании Фишман – биохимик по образованию, он придумал технологию, которая помогает создавать «лагуны безграничных размеров» с кристально чистой водой и сильно сниженными расходами на содержание бассейнов.

По оценкам компании, затраты на строительство бассейна составляют 400 000 долларов США на гектар для стандартной лагуны на 5 га (не считая затрат на земельные разработки и соответствующие услуги), а эксплуатационные расходы – около 4000 долларов США в месяц, включая энергию, рабочих и различные добавки.

Источник