Jane arie spartali stillman aspecta medusa baron von gloeden beata beatrix burne-jones christina georgina rossetti christina rossetti clark dante gabriel rossetti dudley gallery edward edward poynter elizabeth siddal fanny cornforth feet fetish fine art frances mary lavinia rossetti francois-joseph navez georgiana burne-jones girls hughes janey kelmscort manor kelmscott mano la pia de' tolomei lady lawrence lempica louis de taeye marie spartali stillman morris naked new galery nude rara avis rossetti study tanto the girlhood of mary virgin the prince's progress window women артур хьюз балет белые розы благословенная грант вуд данте детективы джейн моррис джейн моррис бёрден женщина женщины живопись искатель искусство каас канун св. агнессы кеннет кино кларк книги колегова кристина россетти леди шелот лемпицка лемпицкая мариинский менады моррис музеи музей тиссена борнемисы нагота насилие новый роман ножки обнажённая прерафаэлиты роман россети россетти секс сиддал скотт фитцжеральд сомова соцреализм список стихи тестостерон уотерхауз фанни корнфорт фетиш фитнес хант хьюз чаадаев эдвард эссе


 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в людан_купол

 -Подписка по e-mail



Участник сообществ (Всего в списке: 1) Live_Memory


Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 27.08.2009
Написано: 368

I  TELL my secret? No indeed, not I:

Perhaps some day, who knows?

But not today; it froze, and blows, and snows,

And you\'re too curious: fie!

You want to hear it? well:

Only, my secret\'s mine, and I won\'t tell.


Вторник, 21 Июня 2016 г. 12:51 + в цитатник

Georgiana Burne-Jones


    Georgiana Burne-Jones, Lady Burne-Jones (Birmingham, 21 July 1840 – 2 February 1920), the second oldest of the Macdonald sisters, was the wife of Pre-Raphaelite artist Edward Burne-Jones, mother of painter Philip Burne-Jones, confidant and friend of William Morris and George Eliot, and something of a painter and engraver in her own right. She was a Trustee of the South London Gallery and was elected to the parish Council of Rottingdean, nearBrighton in Sussex. She is known for the biography of her husband, The Memorials of Edward Burne-Jones and for publishing his Flower Book. She became the mother-in-law of John William Mackail, who married her daughter Margaret. Their children were the novelists Angela Thirkell and Denis Mackail.

Georgiana Burne-Jones drawn by Dante Gabriel Rossetti, about the time of her marriage in 1860


Georgiana Burne-Jones by Edward Burne-Jones, 1863.


The Morris and Burne-Jones families, 1874.

Серия сообщений "BURNE-JONES":


Dudley Museum and Art Gallery

Суббота, 18 Июня 2016 г. 11:24 + в цитатник

Dudley Museum and Art Gallery

Dudley Museum Exterior.jpgDudley Museum and Art Gallery is a public museum and art gallery located in the town centre of Dudley in the West Midlands, England. It was opened in 1883, situated within buildings on St James's Road, and has remained at this site ever since.

Fine art collection

The museum also holds a large collection of fine art, including oil paintings, watercolours, engravings and prints, which are rotated in and out of display.

Marie Spartali Stillman  exhibited at the Dudley Gallery, then at the Grosvenor Gallery and its successor, the New Gallery



Georgiana Burne-Jones


    Georgiana Burne-Jones, Lady Burne-Jones (Birmingham, 21 July 1840 – 2 February 1920), the second oldest of the Macdonald sisters, was the wife of Pre-Raphaelite artist Edward Burne-Jones, mother of painter Philip Burne-Jones, confidant and friend of William Morris and George Eliot, and something of a painter and engraver in her own right. She was a Trustee of the South London Gallery and was elected to the parish Council of Rottingdean, nearBrighton in Sussex. She is known for the biography of her husband, The Memorials of Edward Burne-Jones and for publishing his Flower Book. She became the mother-in-law of John William Mackail, who married her daughter Margaret. Their children were the novelists Angela Thirkell and Denis Mackail.

Georgiana Burne-Jones drawn by Dante Gabriel Rossetti, about the time of her marriage in 1860


Georgiana Burne-Jones by Edward Burne-Jones, 1863.


The Morris and Burne-Jones families, 1874.
Написала двух томную биографию мужа.

Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Суббота, 11 Июня 2016 г. 20:18 + в цитатник



Рубрика, посвященая ссылкам на лучшие музейные сайты, которые проверю сам


GOOGLE уничтожил все мои потуги, какой арт проект!  Великолепно, любой музей, как на ладони. Вот спасибо. 



виртуальный музей





1. Институт искусств Чикаго.


                 Читаю "Nineteenth-Century American Art"  by Barbara Groseclose. Книга на любителя, но в конце приведены музейные сайты. Господа, это что-то. Я нашёл там Бальтуса и Делакруа и ещё пропасть разного. САЙТЫ СДЕЛАНЫ ВЕЛИКОЛЕПНО, иллюстрации - блеск. Например сайт Института искусств Чикаго: http://www.artic.edu/ , настоятельно рекомендую.

В институте Блаженная Беатриче Россетти - вариант той что в галерее Тейт.


2. Бостонский музей изящных искусств США 


     Отличный, подробно представленный по коллекциям. Я там нашёл Жерома "Греческую рабыню", ещё буду посмотреть. Во классные картинки надыбал, кто понимает, Александр Вайт и его модерн, на сайте можно очень подробно рассмотреть.

 (336x700, 28Kb)

 Isabella and the Pot of Basil


1897John White Alexander, American, 1856–1915  192.09 x 91.76 cm (75 5/8 x 36 1/8 in.)

Oil on canvas. Gift of Ernest Wadsworth Longfellow




           The enigmatic literary subjects of artists like Elihu Vedder, William Rimmer, and Thomas Dewing take on a gruesome flavor in this unusual work by John White Alexander. A native of Pittsburgh who trained as an artist in Munich, Alexander first established himself in New York as an illustrator and cartoonist. He also earned praise for his fashionable portraits, many of them of writers and actors. In 1890 Alexander moved to Paris. There he met James McNeill Whistler, who introduced him to many of the leading figures of the European Symbolist movement. These painters and writers were interested in dreams and the imagination, and elements of macabre fantasy often appear in their work. During the ten years he spent in Paris, Alexander experimented with decorative and decadent themes, often employing the slender, sinuous lines of the Art Nouveau style.

            Alexander's subject in this painting was popular among painters and writers interested in the unusual and bizarre. Isabella, or The Pot of Basil was a poem written in 1820 by the English poet John Keats, who borrowed his narrative from the Italian Renaissance poet Giovanni Boccaccio. Isabella was a Florentine merchant's beautiful daughter whose ambitious brothers disapproved of her romance with the handsome but humbly-born Lorenzo, their father's business manager. The brothers murdered him and told their sister that Lorenzo had traveled abroad. The distraught Isabella began to decline, wasting away from grief and sadness. She saw the crime in a dream and then went to find her lover's body in the forest. Taking Lorenzo's head, she bathed it with her tears and finally hid it in a pot in which she planted sweet basil, a plant associated with lovers.

            Alexander used theatrical effects to render this grim scene, isolating Isabella in a shallow niche and lighting her from below, as if she were an actor on a stage illuminated only with footlights. This eerie light, the cold monochromatic palette, and the sensuous curves of Isabella's gown all draw attention to the loving attention Isabella gives the pot, which she gently caresses. Isabella seems lost in an erotic spectral trance, oblivious to the world and to observers. With his strange subject, Alexander created an extraordinary and mysterious image of love gone awry.



 (500x404, 41Kb)

                       А это просто картинка понравилась, какая акула злая, неприятная, ногу кстати отъела, в описании картины есть. Почему мужик голый за борт упал неясно.

             Трактовка данной темы была первой попыткой обращения Копли к сложной, повествовательной картине, такой вид живописи считался в то время верхом искуства художника. Сама тема была новаторской: он обратился к современному событию, а не к религиозному или мифологическому, что было обычно, кроме того сюжет имел скорее личное, чем универсальное значение. Картина повествует об эпизоде из молодости Брука Ватсона - некоего английского купца в то время, когда Копли живописал его. Ватсон, будучи юнгой, купался в бухте Гаваны, был атакован акулой и лишился ноги. В 1778 году Копли с большим успехом экспонировал картину в Лондонской Королевской академии, установив свою репутацию за границей. Так как Ватсон купил оригинал, данную копию Копли написал для своей студии.

  Ну, Ватсон крут, уважуха. Повесить на стену картину, где тебе акула отъедает ногу, это серьёзно. В столовой наверное висела.


        This subject was Copley's first, large-scale attempt at the kind of complex, narrative scene that was considered the most important type of painting an artist could make. His theme was innovative: he painted a modern event, rather than the customary religious or mythological episode, and one of personal rather than universal importance. The painting tells a story from the early life of Brook Watson, an English merchant at the time Copley painted him. Watson, then a cabin boy, was swimming in Havana harbor when he was attacked by a shark and lost a leg. In 1778 Copley exhibited his composition to great acclaim at London's Royal Academy, securing his reputation abroad. Because Watson bought the original (National Gallery of Art, Washington D. C.), Copley painted this version for display in his own studio.



The Cleveland Museum of  Art.





Не очень простая навигация, но много интересного. Прикольный Купидон и Психея Давида оттуда.


  (380x288, 24Kb)



4. Художественная галерея Йельского университетаю http://artgallery.yale.edu/

       Что меня поражает в америкосах, так это их профессионализм, вот небольшой кажется музейчик, а столько интересного: Эдуард Моне -"Молодая лежащая женщина в испанском костюме", ну чистая Маха  Гойя, "Арабески" Поллака, не самоё моё любимое у него, зато попробуйте угадать имя скульптора:

  (319x480, 87Kb)

 А это Дега, господа. В музее ещё есть его типичная картинка с лошадками - "фальшстарт".

Edgar Hilaire Germain Degas (French, 1834–1917)
Dancer Ready to Dance, with Right Foot Forward, 1882–95
Brown wax, 22 x 13 3/4 x 8 1/4 in. (55.9 x 35 x 21 cm)
Gift of the Estate of Paul Mellon, B.A. 1929
  Танцовщица, готовая к танцу, с правой ногой, выдвинутой вперёд. 1882-195 Бурый воск (55.9 на 21 см).

  Эта исключительная работа - оригинальная восковая скульптура моделированная Дега собственноручно. Она была обнаружена в студии художника после его смерти в 1917 году вместе со множеством других работ , выполненных в глине, воске и других материалах. Данная скульптура, в той же позе послужила моделью для бронзовых отливок, исполненных литейщиком      A. A. H�brard после 1919 года. Поза танцовщицы предполагает, что она в балетном классе, или на сцене. Она либо неподвижна, либо готовится шагнуть вперёд. Эта фигура одна из сотен, изваянных, зарисованных и написанных за его карьеру художника. Это результат его интереса ко всем аспектам  танца, интереса, сохранявшегося на протяжении всей его жизни. В восьмидесятых и девяностых Дега исполнин по крайней мере 25 скульптур танцоров, после того, как экспонировал своё высшее достижение: "Маленького четырнадцатилетнего танцора" в 1881 году на шестой выставке импрессионистов.

    This exceptional work is an original wax sculpture modeled by Degas's own hand. After the artist's death in 1917, it was found in his studio, along with many other works in wax, clay, and other materials, and it served as the basis for the bronze casts of the same pose undertaken by the founder A. A. H�brard after 1919. The dancer's posture suggests a ballerina in class or on stage; she could be either stationary or preparing to step forward. The figure is one of hundreds that Degas sculpted, sketched, and painted over the course of his career, the result of a lifelong interest in all aspects of the dance. During the 1880s and 1890s, Degas produced at least twenty-five sculptures of dancers, after exhibiting his tour-de-force, Little Dancer Aged Fourteen, in 1881 at the sixth Impressionist exhibition.

      Кто бы мог подумать, что "Ночное кафе Ван Гога", с красными стенами и зелёным биллиардом в этом музее. а вот, пожалуте:

 (275x219, 69Kb)

     В экспозиции типичные портреты Ганса Гольбейна младшего и Хальса, Босх "Аллегория невоздержанности", Фьюзелли, Жером "Аве Цезарь. Идущие на смерть, приветствуют тебя". И, конечно, всякие этнографические и декоративные экспозиции.


   5. Пенсильванская академия изящных искусств. 

Pennsylvania Academy of the Fine Arts.


   Не самая богатая коллекция, зато произведения по алфавиту имен авторов, очень удобно. Обратил внимание, что много похожих на Арт Деко полотен 20-х, 30-х.

  Александр Уайт опять попался, стиль не пропьёшь, какие драпировки и линии фигуры, модерн он и есть модерн:

A Quit Hour 1901.   (213x298, 22Kb)


Вот типичный Арт Декошник,  на Яковлева Александра похож Charles Sprague Pearce (1851-1914)

.  (265x376, 33Kb)  (427x365, 58Kb)


Fantasie           Знаменитиый женский натурный класс Алисы СтефенсAlice Stephens The Women's Life Class 1879.

Ещё понравился Harrison Alexander 1854-1930 The Wave 1885, но куда-то подевался при копировании. В общем достойный сайт, ещё посещу.



Тейт Британия

Tate Gallery


7. Museo Archeologico Nazionale

Museum with the most important finds of Pompei and Herculaneum

6797960-650-1455960615-cms (273x218, 16Kb)


9. Нью-Йоркский музей современного искусства


10. Старая национальная галерея в Берлине


11. Версаль


12. Национальная галерея современного искусства Индии


13. Галерея Уффици во Флоренции


14. Музей Винсента Ван Гога


15. ЛУВР

Logo of the Musée du Louvre - Home page of the Web site of the Musée du Louvre (Paris, France)

http://www.louvre.historic.ru/ коллекции на русском









Четверг, 09 Июня 2016 г. 20:32 + в цитатник




     Central Hall  of the New Gallery, from the catalogue New Gallery Notes, Summer 1888.

Центральный зал Новой Галереи по каталогу New Galery notes  Лето 1888

Новая Галерея была основана в 1888 году by J. Comyns Carr and Charles Edward Hallé.

         The New Gallery was founded in 1888 by J. Comyns Carr and Charles Edward Hallé. Carr and Hallé had been co-directors of Sir Coutts Lindsay's Grosvenor Gallery, but resigned from that troubled gallery in 1887. The building was designed by Edward Robert Robson FSA, and constructed in little more than three months to ensure that it could open in the summer of 1888.

        The gallery was built on the site of an old fruit market. Existing cast-iron columns supporting the roof were encased with marble to give the impression of "massive marble shafts" topped with gilded Greek capitals. The architrave, frieze, and cornices above the columns were covered with platinum leaf. At the opening, the West and North Galleries on the ground floor were devoted to oil paintings, and the first floor balcony around the Central Hall displayed smaller works in oils, watercolours, etchings and drawings. Sculpture was displayed in the Central Hall itself.


     The New Gallery continued the ideals of the Grosvenor, and was an important venue for Pre-Raphaelite and Aesthetic movement artists. Edward Burne-Jones, then at the height of his popularity, supported the new venture, serving on its Consulting Committee and lending three large oils for the opening, thus ensuring its financial success. Lawrence Alma-Tadema and William Holman Hunt also joined the Consulting Committee, and George Frederic Watts and Lord Leightontransferred their loyalty to the New Gallery.

The private view of the first exhibition was held on Tuesday, 8 May 1888, and the exhibition opened to the public on Wednesday, 9 May, for three months. The private view was a great social success, with former Prime Minister William Ewart Gladstone among the early arrivals.

In October and November 1888, the New Gallery hosted the first showcase of industrial and applied arts by the Arts and Crafts Exhibition Society under the direction of its founding president, illustrator and designer Walter Crane. No attempt had been made to show contemporary decorative arts in London since the Grosvenor Gallery's Winter Exhibition of 1881, which included cartoons for mosaic, tapestry, and glass, and the Society's annual (later triennial) exhibitions at the New Gallery were important events in the Arts and Crafts Movement at the end of the 19th century.

In 1893 the New Gallery exposed for the first time four panels by Masaccio, later attributed to the Pisa Polyptych (now in Staatliche Museen, Berlin).

     Carr continued as co-director until 1908. The Arts and Crafts Exhibition of 1910 was the last to be held at the New Gallery.




скачанные файлы (283x448, 34Kb)


Albert Moore

The New Gallery was the setting for a major Burne-Jones retrospective in 1892–93 and a memorial exhibition of his works in 1898.


Marie Spartali Stillman  exhibited at the Dudley Gallery, then at the Grosvenor Gallery and its successor, the New Gallery



Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Четверг, 19 Мая 2016 г. 12:09 + в цитатник



Albert Joseph Moore


скачанные файлы (1) - копия (327x172, 15Kb)

seagulls-large (336x352, 29Kb)

     Альберт Мур - певец босоножек. Ни на одной его картине нет обутых женски ног, при этом они редкостно некрасивы, большие, грубые и все одинаковые. Как правило, это кончики пальцев, выглядывающие из-под длинной одежды.




Пятница, 13 Мая 2016 г. 11:00 + в цитатник


1. Списки произведений, коллекции и т.п.



2. Birmingham Museums and Art Gallery has created www.preraphaelites.org (or Pre-Raphaelite Online Resource, making their entire PRB collection available.

  The Pre-Raphaelite Online Resource



3. Очень подробный сайт о викторианском искусстве, о прерафаэлитах есть всё.



4. The Tate Gallery, which comprises four separate museums (Tate Britain, Modern, St. Ives, and Liverpool), has placed its entire collection online.

Галерея Тейт, где большое собрание прерафаэлитов и собрание которой - основа выставки Пушкинского музея

Tate Gallery  http://www.tate.org.uk/



5. Related Web Resources for Pre-Raphaelite Painting and Literature


6.   Гобелены "Morris & Co"






1. Кар Л де  Прерафаэлиты: Модернизм по английски.  М  2003.

267 (300x212, 17Kb)


2. Светлов И. Прерафаэлиты. Альбом белый город. М 2006.

big (220x340, 24Kb)

3. Шестаков В.П. Прерафаэлиты: мечты о прекрасном. История английского искусства. М 2004.

179_small (187x250, 14Kb)


4. Шестаков В.П. Прерафаэлиты: мечты о красоте.

0240515 (282x400, 21Kb)



5. Шестаков В.П. Тайное очарование прерафаэлитов


6.  Prettejohn, Elizabeth The art of the Pre-raphaelits.   2007


7. Staley Allen  The Pre-raphaelit landscape.  20011.

4084789._UY400_SS400_ (309x400, 46Kb)

8.  The Pre-Raphaelite Circle

The Pre-Raphaelite Circle



9. Hunt, W.H., Pre-Raphaelitism and the Pre-Raphaelite Brotherhood; London: Macmillan. Прочитать можно в архиве Россетти факсимиле.




10. Отчаянные романтики


Desperate Romantics a six-part television drama serial about the Pre-Raphaelite Brotherhood








13. Holman Hunt by Mary E. Coleridge

Book Cover

В библиотеке Гуттенберга. http://www.gutenberg.org/ebooks/36347



«Прерафаэлиты. Викторианский авангард»



15. Art Nouveau (Art Pocket) Anke Von Heyl




17. В.В. Стасов о прерафаэлитах в "Искусстве XIX века".



18. Pre-raphaelites  Heather Birchall



19. The Pre-raphaelite Language of Flowers Debra N. Mancoff.

614FEp0+t1L._SX395_BO1,204,203,200_ (397x499, 60Kb)





22. Albert Moore.





The Last Novel (English version)

Пятница, 01 Апреля 2016 г. 16:16 + в цитатник

The Last Novel

(English version)

Preface to English version


        This is Russian novel. It was written for the Russians, who plunged up to their ears in the realia of Russian life, a foreigner will never relish its true smack. True, I recently understood that  generally no one on this earth is interesting in the novel and, so it will not  be read by anyone, except the author, and will quietly supplement the well-packed by graphomaniacs production pantries of Noosphere.  ( https://en.wikipedia.org/wiki/Noosphere)  However, you do want this or not, novel is written and as they nekrophiles love to note: like it or not– sleep, my beauty.

       Those capable of understanding would do so unaided, those who could not … I don’t know, be happy.

       Obviously, public will not succeed in avoiding acquaintance with my latest (final, extreme?) novel, since I will inject the creation of my irrepressible genius (no any brackets) by noose in the Noosphere  ( https://en.wikipedia.org/wiki/Noosphere) by the way of promulgation in the network  Internet. And please, please no insinuations I didn’t invent it, all claims to Bill. At the  time of my boyhood, television screen could be covered by the cap of the 67/8 size , if there were no lens with the distilled water, certainly. But you repeat Internet, Internet. What I want, then I write, cable provider had got his dirty money. It is paid.  Moreover, novel is not finished to one tenth part, but since “master” in my person loves "to spread his thouht over the tree on the leisure", then into the network will enter not the final product, but rather the process of creating a novel. The unprejudiced reader, if such a specimen exists , has the possibility to follow the dynamics of the flow of thought. I am afraid the "unprejudiced reader", this rare  bird  Rara Avis not at all exists under the ozone hole. A little about itself. But…are you terrified? Well, I spare you.  Instead a lot about the process of novel production. This specific novel is innovative on the form and, as I hope, in the content. You will understand the innovating of form in the reading process. I wanted to patent it, but, you will not believe. They do not patent the ideas !!! 3001st method of circumcision (https://en.wikipedia.org/wiki/Circumcision) if you please, and try to patent an innovative interactive Internet novel - instead of patent you will have a set of little penises (khrenushki in Russian).

Рубрики:  МОИ РОМАНЫ/Novels, English versions.
Novels, English versions.



Воскресенье, 31 Января 2016 г. 11:34 + в цитатник

          На технику прерафаэлитов оказали влияние достижения в промышленности и химии.

Так, благодаря развитию химической индустрии они стали использовать целый ряд оттенков пурпурного.

В 1841 году пузыри или шприцы с краской были замещены тубами, что позволило с большим удобством работать на пленэре и приблизило прерафаэлитов к их излюбленным "деталям" природы.


            Прерафаэлиты характерны тем, что разрабатывали каждый дюйм холста с равной интенсивностью, что резко контрастирует с общепринятой техникой раннего 19 века. Таким образом они доводили до высокой степени "натурализм" полотен. Во многом эта техника предвосхищает будущий гиперреализм. Критики утвержали, что глаз не может абсорбировать такое количество деталей.


          В подражание ранним итальянцам и фламандцам прерафаэлиты использовали яркие цвета не смешивая их. В своих открытиях световых контрастов в природе и экспериментов со светом, они были предшественниками французских импрессионистов.

В 1850-х годах они стали писать яркими красками на влажном белом грунте, чтобы ещё повысить интенсивность цвета. Они стали использовать изумрудный зелёный, кадмий и целый ряд оттенков пурпурного.



Критики отмечали яркость и неестественную равномерность освещения в картинах прерафаэлитов, что вкупе с детализацией сближало их с фотографией.

Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 11 - ПРЕДТЕЧИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Суббота, 23 Января 2016 г. 20:36 + в цитатник



Пятница, 16 Октября 2015 г. 19:27 редактировать + в цитатник



Все дни, что доныне терял я напрасно,

Хотел бы увидеть волшебным я взором.

С чем схожи они, валяясь как сор под ногами?

Сейчас не могу их я видеть, но там,

За гранию жизни земной,

Бог даст мне увидеть знакомые лица,

И каждый убитый мной день,

Последнее испуская дыханье

Так спросит: "Я день твой,а что сотворил ты со мною?"

И множество их повторит:"Что ты сделал?" и спросит:

"А вечною жизнью ты как распорядился?"


  Корявый переводец, да свой, смысл виршей понятен.


                                                            Lost Days.
The lost days of my life until today,
What were they, could I see them on the street
Lie as they fell?
I do not see them here; but after death
God knows I know the faces I shall see,
Each one a murdered self, with low last breath
‘I am thyself, - what hast thou done to me?
‘And I – and I – thyself,’ (lo! Each one saith,)
‘And thou thyself to all eternity!’


Объективности ради даю перевод Майи Квитковской:


Все дни, растраченные мной доселе,-

Чем они были? Пылью городской

Осели? Иль взошли на ниве той,

Чьи колоски стать хлебом не сумели?

Монетами ль, утекшими без цели?

От грешных стоп кровавой ли росой?

Иль той обманной, снящейся водой

Для грешных душ в их огненной купели?


Здесь я не встречу прошлых дней, а там -

Узнаю ль их в лицо? То Бог лишь знает.

Но каждый мертвый день - не я ли сам?

"Я - это ты!" - их скорбный хор взывает.

"Я - это ты! Что сделал ты со мной?

И что ты сделал с вечностью самой?"  




Сайт с поэзией Россетти  http://www.stihi.ru/avtor/rossetti


        О поэзии пока распространяться не буду, замечу, только, что поэтические работы (свои и чужие) часто вдохновляли  картины и , чаще, наоборот, писался сонет "К картине", то есть Россетти творил неразрывно в двух средах. Иногда его так разбирало, что писал на раме, на оборотной стороне холста и даже на фоне картины. На Прозерпине, например,  что-то написано, но пока не знаю что. Многие стихи интересны, особенно тем, что не оставили по себе никакого следа в творчестве других поэтов. Стиль отчётлив и легко узнаваем. Приведу здесь только список сонетов, которые имеются на сайте в различных переводах.

Genius in Beauty.

Soul's Beauty

Body"s Beauty

Lost days.

Retro Me Sathana!

The Girlhood of Mary Virgin.

A Sea-Spell.


La Bella Mano.

Astarte Syriaca.


The Day-Dream. Сон наяву.

 Found. Встреча.

The Blessed Damozel. Небесная подруга.

Aspecta Medusa.



     После смерти Сиддал Россетти поместил в её гроб рукопись стихов, которые он планировал опубликовать после перевода Early Italian Poets (1861).

    После смерти Сиддал Россетти переехал in Tudor House in Chelsea on Cheyne Walk где некоторое время жил вместе с Swinburne, здесь продолжилась его связь с Фанни Корнфорт до того момента, как он полюбил Джейн Моррис. С этого времени её образ доминирует в его поэтической и живописной продукции. Моррис стала воплощением "Прерафаэлитической женщины". Он прожил здесь  в доме №16 до 1882 года,когда ему запретили держать павлинов в доме из-за шума.

     He  lived at number 16 (where he was banned from keeping peacocks due to the noise) from 1862 to 1882. Cheyne Walk (/ˈni/ CHAY-nee) is an historic street, in Chelsea, in the Royal Borough of Kensington and Chelsea. It takes its name from William Lord Cheyne who owned the manor of Chelsea until 1712. Most of the houses were built in the early 18th century. Before the construction in the 19th century of the busy Embankment, which now runs in front of it, the houses fronted the River Thames.

   Его Poems 1870 включали эксгумированные из могилы Лиззи и новые, вдохновлённые Джейн с которой он прожил следующее лето в Kelmscort Manor.




Среда, 20 Января 2016 г. 19:27 + в цитатник

Bocca Baciata

 (395x462, 228Kb)

 (592x610, 36Kb)

Bocca Baciata
Oil on canvas  33,7*30,5 см.
Location Museum of Fine Arts, Boston, Boston

          Эта картина Россетти представляет поворотный пункт в его карьере. Впервые он изображает одну женскую фигуру и создаёт стиль, который впоследствии стал "подписью" его работ. Моделью послужила Фанни Корнфорт, главная вдохновительница чувственных женских образов у Россетти.
Название, буквально означающее "уже целованные губы" намеккает на сексуальную опытность предмета и взято из итальянской пословицы, которую жудожник записал на обратной стороне холста:"Bocca baciata non perde ventura, anzi rinnova come fa la luna." "Губы, которые целовали, не теряют своей свежести, они обновляются как луна".
Россетти, изысканный перводчик итальянской поэзии, вероятно прочитал поговорку в Декамероне Бокаччо, где она использована, как кульминация новеллы об Alatiel, прекрасной сарацинской принцессе, которафя несмотря на секс десяток тысяч раз с восемью различными любовниками в течение четырёх лет успешно представляет себя королю как невеста-девственница.
                         Россети объясняет в письме William Bell Scott, что он пытался писать плоть более плотно, выпукло и избежать "того, что я знаю, является моей постоянной ошибкой, довольно распостранённой в живописи прерафаэлитов - "пунктирное" изображение тела... Даже у хороших старых мастеров портреты и простые сюжеты почти всегда шедевры по цвету и исполнению, я думаю, то помня об этом, можно наконец научится живописи".                                                                   Возможно, на картину оказал влияние портрет сводной сестры Милле Софи Грей, который Милле написал двумя годами ранее.

Sophie Gray.

           Bocca Baciata (1859) is a painting by Dante Gabriel Rossetti which represents a turning point in his career. It was the first of his pictures of single female figures, and established the style that was later to become a signature of his work. The model was Fanny Cornforth, the principal inspiration for Rossetti's sensuous figures.
The title, meaning "mouth that has been kissed", refers to the sexual experience of the subject and is taken from the Italian proverb written on the back of the painting:
Bocca baciata non perde ventura, anzi rinnova come fa la luna.
‘The mouth that has been kissed does not lose its savour,
indeed it renews itself just as the moon does.’
Rossetti, an accomplished translator of early Italian literature, probably knew the proverb from Boccaccio’s Decameron where it is used as the culmination of the tale of Alatiel: a beautiful Saracen princess who, despite having had sex on perhaps ten thousand occasions with eight separate lovers in the space of four years, successfully presents herself to the King of the Algarve as his virgin bride.
Rossetti explained in a letter to William Bell Scott that he was attempting to paint flesh more fully, and to "avoid what I know
to be a besetting fault of mine - & indeed rather common to PR painting - that of stipple in the flesh...Even among the old good painters, their portraits and simpler pictures are almost always their masterpieces for colour and execution; and I fancy if one kept this in view, one might have a better chance of learning to paint at last."
The painting may have been influenced by Millais' portrait of his sister-in-law Sophie Gray, completed two years earlier.

bocca bociata


Воскресенье, 10 Января 2016 г. 12:18 + в цитатник


    "Сегодня невозможно оспорить, что в картинах прерафаэлитов на религиозные и литературные сюжеты, в иллюстрациях к национальному эпосу, в талантливых пробах монументализма в английском искусстве оригинально и интересно шло зарождение символистского мышления"

     Прерафаэлиты часто делали символическими фигурантами картины натурный пейзаж и портрет.

     В картине Россетти Беатриче перемещение героини в другой мир озарено духовным порывом. Обрамлённое рыжими волосами лицо девушки - определяющий штрих в теме жизненной исчерпанности.





Благовещенье. Знаменитый фиолетовый Хьюза.


Лилии - намекают на место из Матфея О лилиях полевых.... надо на Господа надеяться и не заботиться ни о чём.

Пурпурные ирисы из средневековой легенды о том, что их золотые лепестки поменяли цвет в знак траура о распятом Христе. Марии предстоит не толко счастье родить, но и быть свидетелем гибели сына.

Голубой ирис - символ веры, дикие розы, плющ.


'Jane Morris (The Blue Silk Dress)', Dante Gabriel Rossetti.

Portrait painting of a young woman in a blue dress sat at table

На портрете Джейн Моррис цветочное послание адресовано Джейн и свидетельствует о любви и горячем желании Россетти.


Красные и розовые гвоздики и левкои символизируют чистую женскую любовь.



Floral lexicon определяет символическое значение для каждой разновидности розы.


La-Ghirlandata-1873 (301x448, 27Kb)        


Damask rose - чудесная кожа лица (The Beloved)

Multiflora - изящество

Cabbage rose - посланец любви (The  Beloved)

Белые розы утверждают:"Я достойна тебя". The Roseleaf 1870.

Красные, полностью распустившиеся розы говорят о полном расцвете красоты и сексуальной привлекательности. (Venus Verticordia).


La-Ghirlandata-1873 - копия (2) (144x192, 16Kb)

Pink roses in full blossom. Розовые, полностью распустившиеся розы страсть и сексуальное влечение. (La Ghirlandata).


Стебель розы без цветов и шипов символизирует достоинство и как бы говорит:"Я никогда ничего не попрошу". I will never beg you. (The Roseleaf)

Лист розы  память о возлюбленном в его отсутствии (The Roseleaf).


Larkspur живокость, шпорник. La Ghirlandata

maxresdefault (411x336, 89Kb)




       Ядовитый аконит предупреждает о приближении врага, считается, что Россетти ошибся, он хотел нарисовать шпорник - эмблему лёгкости и легкомыслия. La Ghirlandata

La-Ghirlandata-1873 - копия (448x155, 35Kb)



Persian lilies - чувственные удовольствия, сопутствующие таинству брака.




Water Willow WATER  WILLOW

Ива - символ искренности

Трёхцветные анютины глазки или фиалка трёхцветная. (pansy, heartsease pansy) - символ задушевной дружбы. Любимые цветы Джейн Моррис


venus-verticordia-rossetti-1864-1868 (448x133, 55Kb)

Медуница Honesuckle- узы любви (Venus Verticordia)



Columbine Wald-Akelei.JPG for fulls (Ophelia)

Aquilegia (common names: granny's connet or columbine

Водосбо́р, или О́рлик, или Аквиле́гия — род травянистых многолетних растений семейства Лютиковые.




Rosemary bush.jpg

Rosemary - Офелия раздавала "на память"





venus-verticordia-rossetti-1864-1868 - копия (136x94, 3Kb)

Bluebird - согласно преданию живёт только один день и её появление предвещает неудачу, напоминает о быстротечности жизни и любви. (Venus Verticordia, La Ghirlandata)

Голубь - символ чистоты и вечной жизни.











Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 10 - MORRIS, Marshall, Falkner & Co
Часть 11 - ПРЕДТЕЧИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Пятница, 01 Января 2016 г. 13:16 + в цитатник



    Согласно свидетельства Холмана Ханта, возникновению Братства способствовало знакомство художников с итальянскими фресками: As we seached through this book of ingravings...

    Ранняя итальянская живопись не была представлена в Национальной галерее, знакомство прерафаэлитов с творчеством художников, которыми они так восхищались ( Giotto, Gozzoli) ограничивалось репродукциями. В особенности их привлекали репродукции гравюр с фресок Benozzo Gozzoli 14-го века опубликованных   Carlo Lasinio в 1828 году.

One of Lasinio's etchings of frescoes in Camposanto, Pisa, depicting the Last Judgement  and Hell.

Cappella dei magi, primo autoritratto di benozzo gozzoli.jpg    Беноццо Гоццоли Автопортрет. 1459 г. Фрагмент фрески «Шествие волхвов» из Капеллы волхвов в Палаццо Медичи-Риккарди.

      Осознав кризис идеалов высокого возрождения, мало интересных викторианской буржуазии, "Братство" обратилось к итальянскому искусству XV столетия  "some lithographs to copy" Raising of Lazarus,’ by Sebastian del Piombo, Parmigiano, ‘Bacchus and Ariadne,“Venus attired by the Graces,”  Guido, [8]) Образцами им послужили произведения живописцев кватроченто, отличающиеся яркой насыщенной палитрой, декоративностью и, в тоже время, жизненной правдивостью и чувством природы.

     (Кватроче́нто, также кваттроченто (итал. quattrocento, «четыреста», сокращенно от mille quattrocento — «тысяча четыреста») — общепринятое обозначение эпохи итальянского искусстваXV века, соотносимой с периодом Раннего Возрождения. Это время творчества Пьерро делла Франческа, Боттичелли, Донателло, Брунеллески, Мазаччо, Беллини (Якопо, Джентиле и Джованни), Пинтуриккьо, Фра Анжелико, Пьетро Перуджино, Доменико Гирландайо и мн. др).

  Ghirlandaio-Giovanna Tornabuoni cropped.jpg                                                


Доменико Гирландайо
Портрет Джованны Торнабуони. 1488
Ritratto di Giovanna Tornabuoni
Доска, темпера. 77 × 49 см
Музей Тиссена-Борнемисы, Мадрид


  Ценили прерафаэлиты и живопись ранних европейских художников, среди них: Memling, Van Eyck, и английских Hogarth, Blake, Palmer.

скачанные файлы (198x255, 12Kb)                                  скачанные файлы (1) (251x201, 11Kb)

Samuel Palmer.


      Большое влияние на будущих братьев оказал умерший в 1844 году  уроженец Лондона Теодор фон Хольст (Theodor von Holst), ставший связующим звеном между художниками раннего реализма (его учитель Генри Фосли) и прерафаэлитами, которые познакомились с его творчеством уже после его безвременной кончины.

  Уильям Белл Скотт, Россетти, Александр Манро и Милес были восхищены мрачными, трагическими и готическими образами его произведений.

Theodor von Holst: The Bride, 1842.


Миллес видел его работы в колекции своего первого покровителя Ральфа Томаса.

      Также один вариант Невесты Миллес мог видеть в доме лорда Лэндсдауна на Беркли - сквер. Ланкастер Хаус. Возможно, именно Невеста вдохновила его на создание "Подружки невесты" и серии загадочных женских портретов 1850-х.

       Александр Манро владел блокнотом рисунков Хольста.

Dante Gabriel Rossetti, greatly admired Von Holst's work and according to Browne "considered him a significant link between the older generation of English Romantic painters, such as Fuseli and William Blake, and the Pre-Raphaelite circle".

     Ранние рисунки тушью Россетти напоминают тематикой и выразительностью линий работы Хольста. А "Невеста" явно оказала влияние на серию поясных портретов чувственных женщин в декоративных интерьерах, начиная с "Bocca Bociata".  Россетти увидел "Невесту" в Лондоне в Стаффорд Хаус и упомянул её в главе к книге Александра Гилкриста "Жизнь Уильяма Блейка" 1863г. как "самое прекрасное произведение"

Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 10 - MORRIS, Marshall, Falkner & Co
Часть 11 - ПРЕДТЕЧИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Понедельник, 23 Ноября 2015 г. 21:04 + в цитатник

Гендерный вопрос.

              Как Россетти при его сексуальных излишествах и столь аппетитных моделях удалось воздержаться от ню? Или всё таки где нибудь, для частных клиентов ? Вот было бы искусствоведческое открытие!! Нашёл голую Кристину, вставляю:
Эскиз фигуры Девы для Благовещенья.
           Ну, как вам такая трактовка образа Девы или родной сестрёнки Кристины? Прям Даная.
Ну, не может быть это ню единственным. Кстати, Берн-Джонс с кого Андромед без ничего рисовал, не с Джейн ли Моррис?
Study of the figure of the Virgin for "Ecce Ancilla Domini!"  

Can you imagine the Virgin, or Christina Rossetti, like this?


 (332x460, 13Kb) А вот и ещё порция ню, эскиз к Святой Елизавете венгерской. 1852. (Мог же, когда хотел).





Среда, 18 Ноября 2015 г. 19:10 + в цитатник

Christina Georgina Rossetti

                                          КРИСТИНА РОССЕТТИ.


524246_Portrait-of-Christina-Rossetti (336x410, 17Kb)

Meghan Barrett

                             Кристина Россетти - одна из наиболее значительных поэтесс, творивших в  Англии 19 века в "Викторианскую эпоху", широко известны такие её работы, как «Ярмарка гоблинов» (1862), «The Prince's Progress" (1866), «Син-Сон – книга детских стихов» (1872), а также многие отдельные стихи и поэмы. Кристина стала первым писателем, ассоциировавшимся с Прерафаэлитами, кто привлёк внимание критики.

   Она родилась в Лондоне 5 декабря 1830 года в семье Габриеля и Франсис (Полидоры) Россетти и была младшей из четырёх детей. Довольно зажиточные в то время, Россетти были частью среднего класса.  Франсис Лавиния, мать Кристины, работавшая до замужества гувернанткой, происходила из намного более зажиточной семьи. She was the sister of Dr John Polidori, Byron's physician companion and author of the Vampyre (1819).
Хотя в детстве Кристина была очень живым и проказливым ребёнком она была достойной представительницей замечательной семьи поэтов и  унаследовала многие художественные тенденции у своего отца, рано начала писать стихи. Однако во взрослой жизни Кристина сохранив острый ум и поэтический талант последовала за своей старшей сестрой Марией по пути Англо-Католической набожности и самоотречения, что вступало в конфликт с её стремлением к поэтической славе. Кристина на протяжении всей жизни часто болела. Эта болезненность отчасти объясняется тем, что Кристина вынуждена была оставаться дома и ухаживать за отцом, предполагают, что болезнь была некоей формой протеста. Кристина Россетти умерла от рака в 1894 году.

В возрасте 18 лет она позировала для картины Россетти The Girlhood of Mary Virgin (for Mary), а в 20 лет в том же образе для Ecce Ancilla Domini!
       Судя по её до некоторой степени идеализированным изображениям, исполненным её братом Габриелем Россетти, Кристина – подросток была очень привлекательна, если не красива. В 1848 году она обручилась с Джеймсом Коллинзом, одним из малоизвестных членов братства Прерафаэлитов, но помолвка была расторгнута после его обращения в католицизм. Кристина же разделила со своей старшей сестрой Марией набожность и суровое самоотречение Англо-католического толка, что вступало в противоречие с её желанием приобрести известность как поэтесса. Считается, что её творчество в частности ассонансы оказали большое влияние на Algernon Swinburn. Кристина много занималась благотворительностью, её поэтический шедевр Goblin Market возник из опыта работы по социальной адаптации  бывших проституток..

        Когда из-за ухудшившегося здоровья и зрения профессор Россетти ушёл в отставку, Кристина и её мать пытались организовать школу, но через год отказались от этой затеи. Впоследствии она вела довольно уединенную жизнь, монотонность которой прерывалась частыми болезнями, которые диагностировались как ангина или туберкулёз. С начала 60-х она влюблена в Чарльза Кайлея, но по свидетельству её брата отказалась от брака, так как обнаружила, что он не христианин. Все три женщины семьи Россетти сначала преданные последователи евангелистской ветви англиканской церкви, с начала 40-х склоняются к тракторианству. Однако продолжают относиться к евангелизму серьёзно. Мэри, в конечном счёте, становится монашенкой.
А религиозные угрызения совести Кристины напоминают метания Доротеи Брук в романе Жоржа Элиота Middlemarch. Героиня Элиота стремилась отказаться от верховой езды, так она доставляла ей удовольствие, Кристина отказалась от шахмат, так как любила выигрывать. Она наклеивала бумажки на антирелигиозные части любимых литературных произведений, возражала против ню (особенно женского) в живописи и отказывалась даже посмотреть Парсифаль Вагнера из-за того, что там воспевается языческая мифология.

                   Christina Georgina Rossetti, one of the most important women poets writing in nineteenth-century England with such works as "The Goblin Market" (1862), "The Prince's Progress" (1866), "Sing-Song A Nursery Rhyme Book" (1872), along with many other individual poems. She was born in London December 5, 1830, to Gabriele and Frances (Polidori) Rossetti. Better off than some during this time, the Rossettis were a part of the middle class. Christina's father, Gabriel Rossetti, was from a working class family. After Gabriel was exiled from Italy, due to his association with Napolean, he came to London in 1824 and began working as an Italian teacher. Frances Lavinia, Christina's mother, who worked as a governess before marrying, came from a much wealthier family.
Although her fundamentally religious temperament was closer to her mother's, this youngest member of a remarkable family of poets, artists, and critics inherited many of her artistic tendencies from her father. Christina Rossetti was ill off and on throughout most of her life. Much of her illness could perhaps be due to the fact that she was forced to stay at home and care for her father; some say her illness was a form of rebellion. Christina Rossetti eventually died of cancer on December 29, 1894.
Judging from somewhat idealized sketches made by her brother Dante, Christina as a teenager seems to have been quite attractive if not beautiful. In 1848 she became engaged to James Collinson, one of the minor Pre-Raphaelite brethren, but the engagement ended after he reverted to Roman Catholicism.
When Professor Rossetti's failing health and eyesight forced him into retirement in 1853, Christina and her mother attempted to support the family by starting a day school, but had to give it up after a year or so. Thereafter she led a very retiring life, interrupted by a recurring illness which was sometimes diagnosed as angina and sometimes tuberculosis. From the early '60s on she was in love with Charles Cayley, but according to her brother William, refused to marry him because "she enquired into his creed and found he was not a Christian.
All three Rossetti women, at first devout members of the evangelical branch of the Church of England, were drawn toward the Tractarians in the 1840s. They nevertheless retained their evangelical seriousness: Maria eventually became an Anglican nun,
and Christina's religious scruples remind one of Dorothea Brooke in George Eliot's Middlemarch : as Eliot's heroine looked forward to giving up riding because she enjoyed it so much, so Christina gave up chess because she found she enjoyed winning; pasted paper strips over the antireligious parts of Swinburne's Atalanta in Calydon (which allowed her to enjoy the poem very much); objected to nudity in painting, especially if the artist was a woman; and refused even to go see Wagner's Parsifal, because it celebrated a pagan mythology.

Пример повседневного платья Кристины.
Example of Christina Rossetti's everyday attire

Рубрики:  Кристина Россетти


Кристина Россетти

Среда, 18 Ноября 2015 г. 19:01 + в цитатник

Christina Georgina Rossetti

                                          КРИСТИНА РОССЕТТИ.


524246_Portrait-of-Christina-Rossetti (336x410, 17Kb)

                      Кристина Россетти провела детство в двух местах: Шарлот Стрит и Холмер Грин. Её родители - Франсис и Габриель Россетти купили дом на Шарлот Стрит в Лондоне, когда поженились. Здесь родились все их четверо детей. В 1836 году Габриель решил, что семье необходимо перебраться в более просторный дом на той-же улице. Они переехали из дома № 38 в №50. Габрель писал в письме другу:"Я был обязан сменить дом, так как моя семья достигла этапа, когда необходимо отделить мальчиков от девочек любой ценой, а в старом доме мы этого сделать не могли." Согласно книге Митчела "Повседневная жизнь в викторианской Англии", семьи верхнего среднего класса жили в домах с не меннее чем десятью комнатами. Дом Россетти, чьё финансовое положение резко менялось с течением лет, отвечал требованием дома верхнего среднего класса. В нём было две комнаты на первом этаже, две на втором, пять или шесть спален на третьем и четвёртом и кухня в подвале.

Picture of Christina Rossetti, poet; nineteenth century British Literature / English Literature and poetry

    Семья Россетти проводила много времени в доме дедушки Полидори на Холмер Грин. Кристина со сёстрами часто приходила сюда с матерью, оставляя Габриеля дома. Позже Кристина признавалась своему другу Маккензи Беллу, что сад на Холмер Грин очень подействовал на её воображение. Полидори в конце концов переехали на улицу Рейгент Парк в Лондоне, недалеко от дома Россетти.По словам Габриеля коттедж был удивителен, с каминными досками из белого мрамора, каминами из полированной стали и канализацией, лучше которой по словам хозяина дома, не сыщешь во всём королевстве. Габриель добавлял, что их дом по сравнению с дедушкиным казался могилой.

        Кристина Россетти не всю свою взрослую жизнь провела на Шарлотт стрит. Она и семья в конце концов переехали в дом №30 на площади Торрингтон, прозванной Длинным Торрингтоном Данте Россетти. Как и многие дома в Лондоне она была застроена домами, кирпич которых от времени, сажи и погоды потерял свой оригинальный цвет. Кристина была затворницей, но многие посещали её в этом доме. Маккензи Белл был одним из них и описал дом в книге о Кристине. Он пишет:"Я всегда чувствовал, что дома, населённые людьми с идиосинкразией или гениями, необъяснимым образом приобретают своиства их хозяев и никогда это чувство не было более сильным, чем в доме Кристины Россетти. Большинство её лучших работ отмечены спокойствием и контролируемой, хорошо упорядоченной печалью и пусть меня не считают фантазёром, когда я утверждаю, что именно этой атмосферой было пропитано жилище Кристины."

                                Christina Rossetti spent most of her childhood between two places: Charlotte Street and Holmer Green. Her parents, Francis and Gabriele Rossetti, bought a house on Charlotte Street in London when they first married. Here they had all four of their children. In 1836, Gabriele decided that it was necessary to move to a bigger house...down the street. They moved from 38 Charlotte Street to 50 Charlotte Street. Gabriele writes in a letter to a friend, "I was obliged to make this change; my family has got to a stage that it is necessary at all costs to seperate the boys from the girls, and in the old house we couldn't do so". According to Mitchell's Daily Life in Victorian England, upper middle class families lived in a house with no less than ten rooms. The Rossetti's, whose financial situation over the years fluctuated greatly, met the requirements of a proper upper-middle class house. There were two rooms on the ground floor, two on the first floor, five or six bedrooms on the second and third floors, and then a kitchen in the basement.


     Эта драпированная шелками дамских тонов - сумеречно-голубого, туманного серо-коричневого и медного спальня - поразительное место, свидетельствующее об итальянских корнях Кристины и её озабоченностью любовью и мирской красотой.

         Christina Rossetti Bedchamber. This fabric-draped bedchamber features feminine tones of twilight blue silk, misty taupe and copper-brown in a stunning space that celebrates Christina Rossetti’s Italian roots and her preoccupation with love and world beauty. The beautiful french canopy bed is the oldest in the home, originally from the 16oo’s. Because it is from such an earlier time, the bed is only a full-size and we recommend that no one over 5′10″ stay in the room because it is quite short. No queen or king-size beds back then!  This bedchamber also has a lovely carved wooden shelve and cupboard. It is perfect for the “travel-sized” couple or single woman looking to get away.

The cozy bath features an intimate , drapery-enclosed corner bath area with a whirlpool soaking tub,  and beautifully carved Italian mirror. This bedchamber is filled with dreamy romance.

        The Rossetti family spent much time at Grandfather Polidori's house at Holmer Green. Christina and her siblings would sometimes travel there with just their mother, leaving Gabriele by himself. Christina states later on in life to friend Mackenzie Bell that the garden at Holmer Green greatly effected her imagination. Polidori eventually moved to Reagent's Park in London, a short distance from where the Rossetti family resided. The cottage, according to Gabriele was marvelous, with "white marble mantlepieces, fireplaces of polished steel...and drains so good that the landlord says there are no better in the kingdom". He added "our house is sepulchre in comparison with it." 
     Christina Rossetti did not spend all of her adult life on Charlotte Street. She and her family eventually moved to 30 Torrington Square, where she lived for a majority of her life. Torrington Square, nicknamed "Torrington Oblong" by Dante Gabriel, fir in with the ordinary, dull-colored bricks used for so many London houses and because of time, weather, and soot, it was impossible to know what the original color had been. Christina was very much a recluse, but there were still many people that came to visit her in this house. Mackenzie Bell was one of them and commented on the house in a book her wrote about Christina Rossetti. He states:

"I have always felt that when houses were inhabited by persons of idiosyncrasy, or genius, they acquire in some inexplicable way some of the characteristics of their occupants...and never has this felling come upon me more strongly than in respect to Christina Rossetti's residence. About much of her best work there is a quietude, a controlled and well-ordered sadness, and I trust I shall not be deemed unduly fanciful when I say that I seemed to feel a like atmosphere whenever I entered her abode".

            Привычки Кристины были просты, она поднималась рано, обедала в час или два, третий раз пищу принимала вечером. Предполагали, что простота и регулярность её жизни во многом обуславливали способность восстанавливаться после болезни, удивлявшую докторов. Простота - прилагательное, очень часто применявшееся к Кристине. оно приложимо и к её выбору одежды. Когда Маккензи Белл впервые увидел её, на ней было чёрное шелковое платье, никаких украшений, мрачность наряда несколько скрашивалась только простенькими белыми оборочками на шее и запястьях. Мистер Шери описывал её платье, как квакерское из-за простоты покроя и скромности материала. Она одевалась таким образом отчасти из-за того, что только это и могла себе позволить, но главным образом потому, что не считала себя тщеславной женщиной. Она никогда не стремилась произвести впечатление на окружающих такими материальными вещами, как пышное платье. Возможно, что она не очень беспокоилась о тщеславии, так не имела в этом нужды. Всю жизнь ей говорили, что она красавица.

                 Rossetti's personal habits were simple. She rose early, dined at one or two o'clock, taking a third meal in the evening. Some believe that the simplicity and regularity of her life was probably the cause of the considerable recuperative power which frequently suprised her physician during her illnesses. Simplicity seemed to be an adjective used quite a bit for Christina. It applied to her choice of wardrobe as well. When Mackenzie Bell first looked at Christina, she was wearing a "black silk dress, she wore no ornaments of any sort, and the prevailing sombre tint was only relieved by some simple white frilling at the throat and wrists." Her attire was refered to by a Mr. Shary as Quaker like, due to the "simplicity of her dress and the extreme and almost demure plainess of the material." She dressed this way only partly because it was all she could afford, but also because she did not consider herself a vain woman. She never really cared to impress those around her with such materialistic things as fancy clothes. Perhaps she did not care much for vanity because there was no need for it; Rossetti had been told throughout her life that she was a beauty.



      Кристина стала неофициальным, но весьма активным членом Братства, её поэмы печатались в журнале The Germ под псевдонимом Ellen Alleyn. Dream Land and An End, this poems appeared in the first issue of The Germ. Она участвовала в собраниях Прерафаэлитов, проходивших в фамильном доме на Charlotte Street. В возрасте 18 лет она позировала для картины Россетти The Girlhood of Mary Virgin (for Mary), а в 20 лет в том же образе для Ecce Ancilla Domini!, позировала она и для Холмана Ханта.


The Prince's Progress.

Time is short, life is is short, ' they took up the tale:

Life is sweet, love is sweet, use today while you may;

Love is sweet, and tomorrow may fail;

Рубрики:  Кристина Россетти/Кристина Россетти Christina Rossetti поэзия poems


MORRIS, Marshall, Falkner & Co

Воскресенье, 15 Ноября 2015 г. 22:03 + в цитатник

Morris, Marshall, Falkner & Co

                    Моррис  женился на Джейн Бёрден (с которой познакомился через Россетти и Бёрн-Джонса) и купил дом в сельской местности. Этому Красному дому и суждено было стать центром творческой совместной работы друзей Морриса, которые регулярно встречались в Доме, привлечённые живой и дружелюбной атмосферой. Так как все гости без исключения были художниками их приглашали принять участие в украшении дома.

       Эта работа послужила основой для основания фирмы Morris, Marshall, Falkner & Co в 1861 году. Учредителями фирмы кроме Морриса были Россетти, Мэдокс Браун, Бёрн-Джонс и Филипп Уэбб. К ним присоединились друг Морриса ещё по колледжу Фокнер и друг Мэдокса Брауна Питер Поль Маршал - инженер по сантехнике, активно в фирме не работавший, партнёром компании в этом же году стал Артур Хьюз. Предприятие "Моррис, Маршалл, Фолкнер и компания" занималось производством декоративных предметов, созданием фресок, оформлением витражей, мебели, созданием дизайна обоев и ковров. Идеей организации компании была организация совместного труда по типу средневековых мастерских и коммерциализация творческой активности участников. Бёрн-Джонс создавал эскизы витражей и гобеленов, Уэбб был дизайнером мебели, Фокнер с двумя сёстрами разрисовывал плитку и изделия из керамики, творческий вклад внесли Альберт Мур, Уильям де Морган и емеон Соломон. Уже через год продукция компании добилась успеха на Международной выставке в Лондоне, что привело к многочисленным заказам на мебелировку и декорацию интерьеров. С самого начала в работе фирмы активно участвовала Джейн Моррис и её сестра Бесси, они сами были искусными вышивальщицами и наблюдали над работой всех швей и вышивальщиц фирмы. Однако фирма коммерческого успеха не имела, по большей части из-за личных конфликтов. Моррис пытался занять ключевую позицию в компании, что не всех устраивало, кроме того Россетти вступил в любовную связь с его женой.


Гобелены "Morris & Co"

          Уильям Моррис - английский художник-живописец и график, проектировщик тканей, гобеленов,витражей и мебели, оформитель книг, разработчик типографских шрифтов, поэт и великолепный предприниматель. Человек, стоявший у истоков теории о концепции синтеза нового искусства. Он был основателем "Движения искусств и ремесел", которое оформилось как художественный стиль во второй половине XIX века. Всех участников движения объединяло убеждение, что эстетически продуманная среда обитания человека - радующие глаз здания, искусно сработанная мебель, гобелены, керамика - должна способствовать совершенствованию общества в интересах и производителей, и потребителей. Моррис постоянно в своём творчестве художника и предпринимателя искал гармонию и единство природы, человека и искусства. Мастера ручного труда всегда лелеят в душе романтическую надежду на то, что искусство способно изменить существующий уклад жизни.

Гобелены "Morris & Co"

Уильям Моррис (1834-1896). Оригинальный дизайн для "Tulip and Willow" Pattern 1873 года. Карандаш, акварель на бумаге. 114,3 х 94 см, Бирмингем, Англия.

Гобелены "Morris & Co"

Уильям Моррис (1834-1896). Оригинальный дизайн для "Acanthus" Pattern , 1879-81г.г. Карандаш, акварель на бумаге. 81,2 х 68,8 см, Бирмингем, Англия.

Гобелены "Morris & Co"

В его мастерских "Morris & Co" гобелены создавались по технологии Средних веков. Под его началом работали великолепные художники-картоньеры. Сам Моррис удачно сочетал в себе владение ремеслами художника, ткача и красильщика. Он возрождал те времена, когда гобелен был результатом согласованных усилий нескольких мастеров. В этом смысле Моррис предвосхитил реформу таписерии XX века.


Флора - римская богиня цветов, относится к тем гобеленам, в которых сэр Эдвард Берн - Джонс показал плоскостное решение конструкции фигуры, свойственное изображениям Средних веков. Уильям Моррис отрисовал декоративные детали картона. Флора была соткана между 1884 и 1885 для аббатства в Мертоне.

Гобелены "Morris & Co"

"Поклонение Марие."

           Впервые изготовлен в 1890 году для Exeter College, Оксфорд. "Поклонение Марии" стал самым популярным церковным гобеленом фирмы "Morris & Co". Разработан сэром Эдвардом Берн-Джонсом, фон для гобелена прорисовал Джон Генри Дирл. Был показан на выставке в Пушкинском музее.

Гобелены "Morris & Co"


"Древо жизни."

Композиция гобелена символизирует расцвет жизни и является постоянной темой во всех работах Уильяма Морриса.Средневековая декоративная техника"Mille Fleurs" вдохновила большинство разработок фонов,сделанных художником. Тема "Mille Fleurs" является основной даже в разработках тканных и печатных обоев.

Гобелены "Morris & Co"

"Королева Гвенивера."

Первый из шести гобеленов серии "Святой Грааль", был разработан сэром Эдвардом Берн-Джонсом и впервые был сплетен в фирме "Morris & Co"в 1894 году. Оригинал висит в Бирмингем музее,художественная галерея.

Гобелены "Morris & Co"

Гобелены "Morris & Co"

Гобелены "Morris & Co"

"Зелень с оленями и гербы."

Разработан сэром Эдвардом Берн-Джонсом и впервые сплетен в 1895-1896г.г.,один из шести гобеленов, иллюстрирующих историю Святого Грааля. Он представляет собой гербы рыцарей Круглого стола, среди них - сэра Гавейна,сэра Ланселота,сэра Гектора, сэра Персиваля и сэра Боре.Находится в Бирмингем музее,художественная галерея.

Гобелены "Morris & Co"

"Круглый стол короля Артура."

Гобелен также разработан сэром Эдвардом Берн-Джонсом и впервые сплетен в 1895-1986г.г. Сюжет представляет короля Артура и его рыцарей за круглым столом, среди которых сэр Боре, сэр Персиваль и сэр Ланселот.Оригинал находится в Бирмингем музее,художественная галерея.

Гобелены "Morris & Co"

"Лис и фазаны."

Это первый гобелен, сделанный по проекту Джона Дирла (1860-1932 г.г.), ставшего позже в фирме "Morris & Co" главным художником в отделении текстиля. Дирл и другие работали над гобеленом "Лис и фазаны" специально для Королевский юбилейной выставки, состоявшейся в Манчестере в 1887 году. Гобелен был окончательно завершен в 1888 году и впоследствии куплен для Whitworth Art Gallery в Манчестере, где находится и по сей день в добром здравии и великолепном состоянии.

Гобелены "Morris & Co"


Шедевр конца XIX века периода прерафаэлитов (Re-Raphaelite). Сюжет незатейлив - две любопытные дамы пытаются перехватить письмо у спящего посланника. Но изобразительная часть гобелена просто совершенна по композиции и её пластическом решению.

Гобелены "Morris & Co"

"Честь женщины."

Художница-прерафаэлит Марианна Стокс (урождённая Preindisberger) 1855-1927, создавшая этот гобелен, была вдохновлена стихотворением Шиллера "Wuerde der Frauen." Сплетен гобелен Джоном Мартином и Гордоном Берри в мастерских "Morris & Co" для аббатства в Мертоне (1912г.) Оригинал висит в Whitworth Art Gallery, Манчестер.

Гобелены "Morris & Co"

Вклад Уильяма Морриса в развитие и реализацию принципов "Движения искусств и ремесел" неоценим. Идеи движения, направленные на гармонизацию индустриального общества, способствовали выработке нового направления, предназначенного для массового механизированного производства товаров широкого спроса. Теперь оно называется словом "дизайн".

Гобелены "Morris & Co"



Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 8 - ВЫСТАВКИ
Часть 10 - MORRIS, Marshall, Falkner & Co
Часть 11 - ПРЕДТЕЧИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery


Пятница, 06 Ноября 2015 г. 21:14 + в цитатник


ДЖЕЙН  МОРРИС (1839 - 1914)

        "Beauty like hers is genius",wrote Dante Gabriel Rossetti in the twenty-eight sonnet of the cycle The House of Life written for Jane Morris "...now let her gain lasting fame by my painting" he wrote on her portrait - a wish that came true.

        Её красота подобна гениальности.

      Написал Данте Россетти  в двадцать восьмом сонете цикла Дом жизни, посвященного Джейн Моррис и добавил, без ложной скромности - мои картины прославят её красоту в веках. И ведь прав оказался!

               The Pre-Raphaelite women generally fall into two categories:  artist’s models (who were predominately wives, lovers, or in the case of Christina Rossetti, sisters of the artists) or Pre-Raphaelite women artists (Lizzie Siddal can be included in both categories).   Jane Morris falls in the first category.  Discovered by Dante Gabriel Rossetti, she was proclaimed by him to be a “Stunner”.  She later married Rossetti’s close friend William Morris.

               Jane Burden was born in Oxford to a stableman named Robert Burden and his wife Ann Maizey. Around the time she was born, her parents were living at St. Helen's Passage, St Peter in the East, off Holywell Street in Oxford, since marked with a blue plaque. Her mother Ann was illiterate and probably came to Oxford as a domestic servant. Little is known of Jane's childhood, but clearly it was one of poverty and deprivation.

              In October 1857, Jane and her sister Elizabeth, known in the family as "Bessie", were attending a performance in Oxford of the Drury Lane Theatre Company. Jane was noticed by the artists Dante Gabriel Rossetti and Edward Burne-Jones who belonged to a group of artists painting the Oxfor Union murals, based on Arthurian tales. Struck by Jane's beauty, they sought her to model for them. Jane initially sat mainly for Rossetti, who needed a model for Queen Guinivere. After this, Jane sat for Morris, who was working on an easel painting, La Belle Iseult (Tate Gallery). Like Rossetti, Morris also used Jane as his model for his rendition of Queen Guinevere. During this period, Morris fell in love with Jane and they were engaged. 

            Jane's education was extremely limited and she was probably intended to go into domestic service. After her engagement, Jane was privately educated. Her keen intelligence allowed her essentially to recreate herself. She was a voracious reader and became proficient in French and later Italian. She also became an accomplished pianist with a strong background in classical music. Her manners and speech became refined to an extent that contemporaries referred to her as "Queenly". Later in life, she would have no trouble moving in upper class circles and she appears to have been the model for Mrs Higgins in Bernard Shaw's play Pygmalion (1914). 

              She married William Morris at St Michael's Church, Oxford, on 26 April 1859. Her father was at that time described as a groom, in stables at 65 Holywell Street, Oxford.

                           Jane Burden and William Morris lived firstly at the Red House in Bexleyheath, Kent. While there, they had two daughters, Jane Alice "Jenny", born January 1861, and Mary "May" (March 1862 – 1938), who was the editor of her father's works. They then lived for many years at Kelmscott Manor, on the Gloucestershire-Oxfordshire-Wiltshire borders, which is now open to the public. Their lifestyle was both artistic and Bohemian.

        During this time, Jane became closely attached to Dante Gabriel Rossetti and, in addition to being his muse, may have been his lover.

                        In 1884, Jane met the poet and political activist Wilfrid Scawen Blunt at a house party given by her close friend Rosalind Howard (later Countess of Carlisle). There appears to have been an immediate attraction between the two. By 1887 at the latest, the pair had become lovers.Their sexual relationship would continue until 1894, and they remained close friends until Jane's death.

Jane Morris was an ardent supporter of Irish Home Rule.

William Morris died on 3 October 1896 at Kelmscott House, Hammersmith, London. Jane died on 26 January 1914 while staying at 5 Brock Street, Bath.

          Женщины прерафаэлитов обычно попадают в три категории: модели (по преимуществу жёны, любовницы, или в случае Кристины Россетти - сёстры художников), родственники или женщины художники прерафаэлиты. Джейн Моррис попадает в первую, а Сиддал можно отнести к обеим категориям.

          Джейн Бёрден родилась в Оксфорде, где жили её родители Роберт Бёрден и Энн (в девичестве Майзи —  Ann Maizey).

         В момент её рождения родители жили в Проезде Святой Елены (St. Helen's Passage), отходящим от улицы Хоуливелл. Отец работал конюхом, а мать была неграмотной и, скорее всего, приехала в Оксфорд, чтобы работать прислугой. О детстве Джейн известно очень мало, однако ясно, что оно прошло в бедности и лишениях.

          В октябре 1857 год Джейн со своей сестрой Елизаветой, которую в семье звали Бесси, пошла на выступление театральной труппы  Драри-Лейн, где Джейн заметили художники Данте Габриэль Россетти и Эдвард Бёрн-Джонс, которые входили в группу художников, писавших фрески в Оксфордском союзе по мотивам Артуровского цикла. Они были поражены её красотой и уговорили позировать. Сначала Джейн главным образом позировала Россетти, которому нужна была модель для королевы Гвиневры (на фреске), потом она позировала Моррису для картины «Прекрасная Изольда» (La Belle Iseult), Моррис очень интересовался легендами Артуровского цикла и рыцарством. Он начал писать Джейн, как королеву Гиневру. Говорили, что когда Джейн позировала ему, он написал на оборотной стороне холста:"Я не могу нарисовать тебя, но я тебя люблю". Очень милый, романтический жест.

       Россетти утверждал, что он первым оценил необычный облик Джейн. С 1865 года и до самой его смерти, её образ господствовал над его воображением, Россетти писал Джейн как Прозерпину, Пандору и в образе печальных героинь Данте. Но всё это время пытался передать истинный облик реальной женщины. В письме к Джейн в 1870 году Данте Россетти объявлял о своём желании:"Запечатлеть её красоту раз и навеки, чтобы весь мир знал, какая она". Одной из таких попыток был портрет 1870 года The Roseleaf.

По всей видимости Джейн любила Россетти с самого начала, но он уже был обручён с Сиддал. И Джейн вскоре обручилась и вышла замуж за Вильяма Морриса. Она венчалась с Вильямом Моррисом в церкви Святого Михаила в Оксфорде 26 апреля 1859 года. Её отец в это время был конюхом в конюшне по адресу Хоуливел Стрит 65 в Оксфорде.



Queen Guinevere

                  Jane as Queen Guinevere, painted by her husband William Morris.

               Джейн, как королева Гвиневра, написанная её мужем Вильямом Моррисом.        

          Джейн и Вильям сначала жили в Красном доме (Бекслихеф, Кент), где у них родились две дочери Алиса (январь 1861) и Мэри (март 1862). Потом в течение многих лет они жили в Келмскотт Мейнор     ( Kelmscott Manor) на границе Оксфордшира и Уилтшира. Этот дом в настоящее время открыт для публики. Стиль их жизни был артистическим и богемным.

               После смерти Сиддал Россетти переехал in Tudor House in Chelsea on Cheyne Walk где некоторое время жил вместе с Swinburne, здесь продолжилась его связь с Фанни Корнфорт. Он прожил здесь  в доме №16 до 1882 года, ему запретили держать павлинов в доме из-за шума.

He  lived at number 16 (where he was banned from keeping peacocks due to the noise) from 1862 to 1882. Cheyne Walk (/ˈni/ CHAY-nee) is an historic street, in Chelsea, in the Royal Borough of Kensington and Chelsea. It takes its name from William Lord Cheyne who owned the manor of Chelsea until 1712. Most of the houses were built in the early 18th century. Before the construction in the 19th century of the busy Embankment, which now runs in front of it, the houses fronted the River Thames.

       После Фанни (или параллельно) Россетти увлёкся Джейн Моррис, известной как Jeney и с этого времени её образ доминирует в творчестве Россети, став воплощением одухотворённой "прерафаэлитской женщины". В 1870 году Россетти опубликовал POEMS, в которые входили как эксгумированные из могилы Лиззи, так и новые, вдохновлённые Джейн, стихи.


          В 1868 году, когда семья Моррисов жила на Queen Square, Дженни регулярно позировала Россетти, чьё восхищение ею переросло в одержимость. В течение этого времени Джейн установила близкие отношения с Данте Габриэлем Россетти и, по-видимому, стала не только его музой но и возлюбленной. Моррис относился к их связи вполне терпимо, все трое жили под одной крышей В Келмскорт-Хаус в Оксфордшире с 1871 по 1874 год.

   В 1871 году Моррис и Россетти сняли на паях Kelmscort Mannor, где Россетти и Джейн провели идиллическое лето (Моррис отъехал в Исландию за каким-то надом). Высокие отношения! А затем  понятия Россетти о чести и нападки критиков на чрезмерную чувственность стихов привели к разрыву с Джейн.Это официальная версия, но, скорее всего, любовь закончилась после того, как Россетти окончательно превратился в развалину - наркомана.

            В 1884 году Джейн на вечеринке, устроенной её близкой подругой Розалиндой Ховард (позднее графиней Карлисл)  встретила поэта и политического активиста Вилфрида Сковена Бланта. Кажется между ними сразу возникла взаимная привязанность, не позднее 1887 года они стали любовниками. Их сексуальные отношения продлятся до 1894 года, а близкими друзьями они остануться до самой смерти Джейн.

            Джейн Моррис была горячей сторонницей самостоятельности Ирландии.


            Morris was quite interested in Arthurian legend and chivalry.  He began to paint Jane as Queen Guenevere.  It is said that while she posed for him, Morris had written on the back of the canvas “I cannot paint you, but I love you” — a shy, sweet, romantic gesture.  By all accounts, Jane was probably in love with Rossetti from the beginning, but he was already betrothed to Siddal.  So Jane found herself engaged and eventually married to William Morris.

                 До замужества Джейн была крайне малообразованна, так как родители скорее всего предполагали для неё карьеру прислуги. После обручения, Джейн Моррис начала брать частные уроки.  Её острый ум позволил ей в сущности создать себя заново. Она была ненасытным читателем,выучила французский и позже итальянский языки в совершенстве, стала искусной пианисткой и овладела классическим репертуаром. Её манеры и речь настолько преобразились, что современники характеризовали её как «царственную» особу. Позже она не испытывала трудностей, вращаясь в высшем английском обществе и, возможно, послужила прообразом миссис Хиггинс из пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион».

            Генри Джеймс, впервые посетивший Моррисов в 1869 году, так писал о Джейн своей сестре:

О, моя дорогая, что это за женщина! Она прекрасна во всём. Представь себе высокую, худощавую женщину, в длинном платье из ткани цвета приглушённого пурпура, из натуральной материи до последнего шнурка, с копной вьющихся чёрных волос, ниспадающих крупными волнами по вискам, маленькое и бледное лицо, большие тёмные глаза, глубокие и совсем суинберновские, с густыми чёрными и изогнутыми бровями, рот как у «Орианы» в нашем иллюстрированном Теннисоне, высокая открытая шея в жемчугах, и в итоге — само совершенство. 


                     Этот снимок вырезан из семейного фото 1874 года, на котором семьи Бёрн-Джонсов и Моррисов. День не особенно солнечный (что помогает уменьшить резкие контрасты и добиться более полных тонов), учитывая фототехнику того времени, Джейн по видимому старается оставаться неподвижной несколько секунд. На фото многие черты, которые мы находим на полотнах Россетти. Возможно, она действительно выглядела серьёзной, когда сосредотачивалась на чём-нибудь, или старалась сохранить позу и те отступления от точного портрета, допускаемые Россетти, просто попытка смягчить её образ. На фото и её живописных изображениях мы не находим черт  той женщины, которую считали:" Доброй, разумной, по девически резвой и оставшейся таковой до конца дней".

 (501x699, 30Kb)

                    This picture is cropped from the 1874 photo of the Burne-Jones and Morris families. It was not a particularly bright sunny day when the picture was taken (better for reducing harsh contrast and bringing out a wider tonal range) and given the photographic equipment of the time, Jane was probably trying to stay still for several seconds. There are many features that are evident in many of the paintings of her. Perhaps she naturally looks severe when concentrating on something or holding a pose, and distortions are simply Rossetti trying to relax her appearance in his images of her. For someone whose obituary credited her with…’..kindliness, the good sense and the girlish sense of fun that remained hers until the end of her life.’ …not much of that is evident in paintings or photos of her.





Суббота, 24 Октября 2015 г. 19:51 + в цитатник





Четверг, 16 Мая 2013 г. 20:08

                   Очевидно, публике не удастся избежать знакомства с моим последним (крайним?) романом, ибо я внедрю творение моего неудержимого гения (никаких скобок) силком в ноосферу путём обнародования в сети Интернет. И не надо, не надо, не я его изобрёл, все претензии к Биллу. В пору моего отрочества, экран телевизора можно было кепкой пятидесятого размера прикрыть, если не было линзы с дистиллированной водой, конечно. А вы говорите Интернет. Что хочу, то и пишу, провайдеру уплочено. Более того, роман не закончен и на одну десятую часть, а так как «Мастер» в моём лице любит растечься мыслию на досуге, то в Сеть поступит не законченный продукт, а скорее процесс создания романа, непредвзятый читатель, если таковой обнаружится, имеет возможность следить за динамикой течения мысли. Читатель, я имею в виду, а не непредвзятый, такой птицы гага вообще не существует под озоновой дырой. Немного о себе. А…страшно? Хорошо, о себе не буду. Зато много о процессе написания. Роман новаторский по форме и, хочется надеяться, по содержанию. Новаторство формы поймёте в процессе, хотел запатентовать, но, не поверите, идеи не патентуют!!! Трёхтысячепервый способ обрезания, пожалуйста, а новаторский интерактивный интернет-роман, хренушки.



       With the exception of  actual personages identified as such, the characters and

incidents in this volume are entirely the product of the author’s imagination

and have no relation to any person or event in real life.                         


                      Для очень уж простодушного читателя замечу, что енгры и збеуки это дань политкорректности, той самой, которая подвигла создателей оперы Фауст на сцене Маринки превратить честного военнообязанного немца Зибеля в лесбиянку, а пидарасы – это крик души. Мог бы переделать в дарописы, но не буду, кончается тута моя политкорректность.




   Посвящается мне, любимому.



Кого ж любить? Кому же верить? 

Кто не изменит нам один?              

Кто все дела, все речи мерит

Услужливо на наш аршин?

Кто клеветы про нас не сеет?

Кто нас заботливо леет?

Кому порок наш не беда?

Кто не наскучит никогда?

Призрака суетный искатель,

Трудов напрасно не губя,

Любите самого себя,

Достопочтенный мой читатель!

                А.С. Пушкин. ХХ11 Евгений Онегин.

                A.S. Pushkin.     XX11 Eugenii Onegin.




                                    1. ИСКАТЕЛЬ ПРИКЛЮЧЕНИЙ.


                                   2. ПИКАДИЛЛО.


                                   3. НА  СВОЮ или интимное литературоведение.


                                   4. ЛУКАВОЕ МУДРСТВОВАНИЕ.


                                   5. ГРОШОВИЙ ПЕРЕКАЗ.


                              6. AB    OVO!


         Никак не выбрать достойное название для романа. В процессе писания появляются всё новые гениальные идеи. Каждое название мне нравится, отражает грани, расстаться не могу. Дойдя до страницы номер три (нумерация по центру, внизу листа, с первой страницы), выписал в столбик шестое, но к концу, возможно, добавятся ещё или родится одно единственное и как тощая корова пожрёт все остальные, не знаю. Непростая это работа – выбор названия, оно  должно бить не в бровь, а в глаз. Привожу примеры. Зюскинд - Парфюмер, сразу понятно, что речь пойдёт о маньяке, выпаривающим эссенции из замученных девушек. Иду я давеча мимо некоего книжного магазина, а в витрине реклама очередного бестселлера – Кулинар. Ну, умному достаточно. Сам грешен, есть у меня роман Учитель. Не маленькие, понимаете, какие такие штудии в нём происходят по ходу дела. Извиняет меня только то, что и у самого Гоголя есть повесть Учитель. В одном мэйнстриме мы великие русские писатели плывём. Кстати, о книжных магазинах. Работал я одно время с водителем служебного автомобиля, после смены, передав руль сменщику он всегда просил подкинуть его до книжного. Ларёк соответствующего предназначения располагался как раз перед входом в храм культурушки. Вот такой эвфемизм получается.

         В голове теснится множество мудрых мыслей, однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что большинство из них уже придумано другими. Хорошее слово «однако», куда как приятнее лошадиного «но». Родное мне слово, хотя и не урождённый чукча, разве что чуток  по жизни. Ещё бывают хорошие слова: «сикамбр». А то ещё есть – транс-сцедентальный… или, к примеру, вышедшее из моды «безусловно». Как блистало словечко в перестроечные годы! На вопрос почему вы коммуняки такие гады: в Катыни всех поляков постреляли, Сахарова в Нижний бортанули и т.д. и т.п. , умные социалистические пиаровцы начинали аргументированный отлуп с «безусловно». Сразу послать риторически вопрошающего (а то ты сам не знаешь, гадюка!) не интеллигентно и не демократично. Безусловно, имелись отдельные, но в целом сами вы негров угнетаете.

            Очень хочется ненавязчиво вставить чужую мудрость в свою книжку. Но красть грешно, особенно попадаться стыдно и  не хочется дать пропасть доброму, поэтому выписываю перлы чужой мудрости этаким тотальным эпиграфом в столбик, предваряющий поток собственной мозговой продукции. Метод применён мною ранее в процессе поиска названия. Пусть мысль моя бьётся о гранитный утёс титанов духа и брызги переливаются многоцветной радугой…да.  В социалистические времена на стене студенческой съёмной комнатёнки моего дружка фарцовщика красовался нафарцованный плакат; огромный чёрный енгрище с дальней дистанции из огромного чёрного енгритянского XXLля… писает в хрустальную вазу. Струя насквозь пронизывается солнцем, сверкает хрусталь и сверкающие брызги переливаются  радугой…да. Где та наивная толерантность новизны. Енгры писают на каждом углу и никакой радуги.

Наверняка приём тотальной выписки ссылок во главу угла  тоже не нов, но, вспомнить,  откуда это появилось в моей голове, не могу. Так что звиняйте громадяне. Кто не обучен языку хронически рецидивирующего потенциального противника пусть пеняет на себя, в восьмом классе не девок надо было тискать за свеженалитые титьки, а неопределённый артикль выучить. Поехали:


1.     Тут кроется какая-то великая и страшная загадка. Существуют слова, которые осуждены на то, чтоб не быть услышанными. И вместе с тем,   по-видимому, кому-то или чему-то нужно, чтоб эти слова время от времени произносились во всеуслышание. Древний и таинственный образ: глас вопиющего в пустыне.

                                       Иегуда Лейб Шварцман. «Афины и Иерусалим».


2.     The mass of men lead lives of quiet desperation.

                                                                    Henry David Thoreau.


3.     …Expressionism sprang from fear of ‘that utter loneliness that would reign if art were to fail and each man remained immured in himself’.

                                                                        E.N. Gombrich  ‘Story of Art’.


            4. Какое дело нам, страдал ты или нет?

                    На что нам знать твои волненья,

               Надежды глупые первоначальных лет

                    Рассудка злые сожаленья?

                                                                         М.Ю. Лермонтов. Не верь себе. 1839г.

5.     Происшествие, описанное в сей повести, основано на истине.

                                                                  А.С.Пушкин. Медный всадник.


              Идеи для романа приходят в мою голову чаще всего во время утренней  пробежки. Причина не ясна, возможно, где-нибудь на третьей версте мозг отчаянно просит кислорода и, не получив достаточно, приходит в состояние транса, ноги парят над асфальтом, в голове щебечут райские птички и рождаются оригинальные мысли.

    " Я осознавал, что все действительно хорошие идеи, когда-либо приходившие мне в голову, посещали меня, когда я доил корову". Грант Вуд.

41182691_vud (324x448, 20Kb)

          Менделееву Дмитрию Ивановичу идея периодической таблицы его имени пришла во сне. А идея разбавлять спирт водой именно до 40 градусов, стесняюсь спросить, пришла наяву, на трезвую голову? Так что, бегайте господа по утрам, доите корову или беззаветно квасьте, не важен метод, важен результат. Мастерство не пропьёшь.

                                                                5 (293x400, 22Kb)


                                                                                         МЕНДЕЛЕЕВ Д.И. в яйце.


       Ещё о методах, прочитал я тут некий опус Марухи Курахами, шучу, Харуки Мураками и сам роман мне понравился и идея выписывания двух параллельных сюжетов, которые в конце романа должны сойтись и обрести смысл целого. А ещё саундтрек к роману! Убил Кураха, без ножа зарезал.

Страна чудес без тормозов и Конец Света Харуки Мураками (219x350, 12Kb)



   Мураками писал свой роман (с его слов) половинками мозга поочерёдно. У диплодоков было два мозга, думали они тем, что был побольше и располагался в крестце. А я соригинальничаю и напишу роман при помощи целого и притом головного мозга.

   Идею параллельных сюжетов я у тебе Маруха тисну, извиняй, и  не надо присылать мне набор для харакири-сипуку в шёлковом платке, я честно сослался. Как тонко заметил Сологуб, на упрёки Тэффи по поводу покражи у неё стихотворения Пчёлки: «Это очень дурно для того, у кого крадут и очень недурственно тому, кто украл». В моём романе Заголовок AB  OVO! Означает переход на параллельный путь.

         Забавная это штука - параллельные. Больше бы драли Лобачевского Николая Ивановича лозой в приготовительных классах гимназии, глядишь, они бы так и не пересеклись. А ещё папу геодезиста имел. Вот тебе братец Коля лозанов, не отходи от канонов! Ой, только не бросай меня братец Евклид в колючие кусты, в пятый постулат!


                                  cover (250x392, 25Kb)

                                    ЛОБАЧЕВСКИЙ Н.И. в яйце.


                   А если бы другого казанского университетчика знатно пороли, глядь и состоялся  бы ныне социализм в отдельно взятой стране. Вот тебе братец Володенька аргументов горяченьких! Ой-ой, только не бросайтесь, братцы,  в дебри империокритицизма! Хорошее обращение – братец, надо взять на вооружение, с одной стороны и не панибратство с великими, а что-то былинное повествованию придаёт.


Название №7  FUR  WENIGE (для немногих)


Знаете ли, теперь пока мы курим, расскажите-ка мне повесть вашей жизни.

(Неоконченные повести. В.А.Соллогуб)


                              Жизненная Одиссея Петра Яковлевича. (ЖОПЯ).


         Эта история началась с того момента, когда Петра Яковлевича поразила идея простоты. Нет, очевидно, раньше. Пётр Яковлевич последнее время непрерывно ощущал тягучую нудность в нутре, знакомое и неоднократно с различными последствиями испытанное чувство приближения депрессивной фазы циклотемии или лёгкой формы маниакально-депрессивного психоза. О,  как коротка и быстротечна искристая маниакальная стадия и как длинна и тягостна стадия депрессивная. Обычно он перетерпливал накат вселенской печали как данное, не трепыхаясь, но в этот раз отважно решился применить аналитический метод, покопался в ощущениях и удивлённо понял, что завидует, страстно до кусания подушки в ночи завидует тёзке П.Я.Чаадаеву. Жил же человече, творил, что хотел. Хаял-лаял классических греков как класс и лично Гомера позорил-макал как лоха. Безнравственная, говорил личность был тот Гомер, хоть и слепой. Да что древние, на современного ему императора плевать хотел. Правда, после неудачи в карьерном росте придворном плевки предполагалось начать, но это детали. Да и не плюнул, пренебрёг. И повыше императора авторитеты были. Общественное мнение – тиран всех времён и народов. А ему хоть хны. Портрет свой повесил Пётр Яковлевич между парсунами Байрона и Наполеона. Не слабо? Это как сейчас бы между Гитлером и, к примеру, Закаевым. И ничего, народу даже понравилось. Друг Пушкин стих посвятил – К портрету гусара. Интересно, как у гусар обстояло дело с выпечкой? Откуда появлялся утренний рогалик к чаю? Не каждое же утро похмелялись, вероятно, и завтракали изредка. В библиотеке имени уважаемого мною поэта Маяковского, ему всё равно, а мне приятно. Это я об уважении. Так вот, видел на стеллаже книгу «Повседневная жизнь гусар при Александре Первом», если в процессе написания романа прочитаю, то вопрос с выпечкой будет на данных страницах прояснён.




Суббота, 24 Октября 2015 г. 19:48 + в цитатник

Вторник, 18 Июня 2013 г. 16:3

    Роман мой пишется неспешно, и между данной строкой и предшествующей прошло, эдак, с полгода. Книжку про гусар я добыл и прочитал. Называется она «Повседневная жизнь русского гусара в царствование Александра Первого». Молодая гвардия 2000. Автор дама - Алла Бегунова. Написано суховато. Но написано, следовательно, гусарская идея будоражит дамское сердце через столетия. Чаадаев служил в лейб-гвардии Гусарском полку. В гусары не брали «задумчивых». Отсутствие же шести зубов с одной стороны не служило препятствием для службы, главное сохранившиеся передние зубы – скусывать патрон. В офицеры не производили «безобразных». Имеется в виду не безобразники, а уроды. Кавалерист-девица (мать двоих детей) была рябой. Ну  и т.д. Чаадаев отговаривал Пушкина идти в гусары. Наврал, говорил, всё Давыдов, никакого особенного пьянства и разврата и героических ратных будней, одна муштра. Да и гулять не на что было, крепостных в армейских частях имели единицы, на жалованье особенно не пошикуешь. Пиши, Сашок, лучше стишки.

         Итак, Пётр Яковлевич сначала принеприятно удивился, а потом поразился идее простоты. Чтобы добыть пропитание и ежедневную порцию некоторого рода жидкостей от жилища Петра Яковлевича необходимо пройти метров двести по Речному переулку до первого непрезентабельного магазинчика. Можно пойти дальше и, вырвавшись на простор проспекта Ленина, посетить ряд солидных гастрономов, круглосуточников, ларьков с зеркальными стёклами и уличных лотков. Можно, только зачем, если вы не гурман и не алкоголик извращенец, тренирующий жировое перерождение печени коньяком Хеннеси или виски Белая лошадь. Подлинность вышеуказанных спиртосодержащих столь же вероятна, как и медовухи за полтинник пол-литра.


О просторе и проспекте.

    Речной переулок необычайно широк и просторен. Речной понятно, но почему он переулок – загадка топонимики. Ни одной из характеристик, положенных переулку по определению Речной не обладает. «Переулок» пересекает речку по капитальному автомобильному мосту и упирается в некое подобие деревенского просёлка, застроенного по одну сторону гнилыми муниципальными «строениями» и заросшего кустами по другую. Кусты жрут наглые козы, причём начинают с верхушки, встав на торчком на задние лапы и подозрительно оглядываясь. Выпасает коз этнографический дед, ломающий шапку перед каждым проезжающим автомобилем. Дед либо не заметил отмены крепостного права, либо имел случай убедиться в мощи автомобильного транспорта. Имеется в виду черепно-мозговая травма. Тяжело  должно быть пострадал селадон, даже периодически везомый домой внуком в пьяном виде на навозной тачке, заслыша гудение мотора, дёргает дед рукой в направлении макушки. Внук алкоголь не переносил и в результате докатился до нужды в пятистах рублях ежедневно на поддержание необходимой концентрации опиатов в кровеносном русле. Руководитель из деда никакой. Хворостину он почему-то стеснительно прячет за спину. Козы не уважают его пьяного и игнорируют трезвого. Ходят на выпас и вечером на дойку самостоятельно и даже вопреки его слабым попыткам вмешаться в процесс.

           Противоположный конец переулка заканчивается вытрезвителем. Вытрезвитель адреса не имеет, как место плохое, затерянное в пространстве и времени, зато окружён бревенчатым частоколом на манер каторжной тюрьмы или славянского поселения. Переулок обязан располагаться между улицами, а не соединять идею вытрезвления козлов в переносном смысле и природоохранную зону непуганых натуральных козлов. Кстати деревенский просёлок носит название Второй улицы красных конников. Излишне говорить, что нога красного кавалериста и коня его не ступала на неё никогда, как и на первую улицу красных конников, которой в городе вовсе и нет. Разнообразные оккупанты приходили и уходили, но как-то сами, без вмешательства красных кавалеристов. Зато есть кривейшая Прямая улица и прямые, как стрела, Кривая, Ломаная и Круглая и совсем уже загадочная Баррикадная. Пётр Яковлевич, не обладая задором первопроходца, бродить по городу не любил, кривые и ломаные забрасывали его каждый раз в новые, необжитые закоулки и медвежьи углы, а проверенный Речной каждый раз выводил к магазину и обратно. И пока Пётр Яковлевич идёт переулком к магазину, автор хотел бы вернуться к тезису невозможности изобретения ничего нового в этом подлунном мире вообще и в литературе в частности.

Человек, я бы даже сказал чиловик (поясню позднее), нарисовавший на шершавой пещерной стенке охряного аппетитного мамонта и нацарапавший неуверенной клинописью: бац-бац, ням-ням, вау! Исчерпал не только литературу, но и все репрезентативные искусства гамузом. Ибо далее неизбежно следуют: корнеплодовка, буги-вуги, заспивали, и, в зависимости от дозы корнеплодовки, фак-фак или опять же бац-бац. Ничего нового никто придумать не в состоянии. Это факт, а факты не признавал и призывал бороться с ними только философ Лев Шестов, да и тот оригинальничал, умствовал лукаво. Отдавая себе в этом отчёт, в чём же автор видит цели и задачи искусства и зачем пишет и пишет свой бесконечный роман (ны)? На хрена попу гармонь? В предисловии к своему последнему роману я at length коснусь этого вопроса. А то, чего ты сейчас не читаешь, мой дружок, это, как автор только что догадался, и есть предисловие к его последнему роману. А раз так, то да будет оно отчасти и критическим эссе и литературоведческим исследование моего творчества. Исследовать его существует несколько причин. Во-первых, оно (творчество) существует и это факт. Я таки маститый романист, дорогой нечитатель меня. Подчёркиваю – романист, а не графоман.

        Романист я, потому что пишу романы, маститый, так как пишу их с отрочества второй век кряду, а не графоман, потому что читаю их сам. Не часто, но перечитываю. Вот Вальтер Скотт ни разу ни один из своих романов дважды не прочёл. Это я не к тому, что Вальтер графоман, упаси Боже. Никому я своими писаниями не надоедаю, даже интернету-блогу-самъиздату. Жену не смог заставить прочесть самый коротенький опус, а могла бы совесть поиметь, любимая. А я бы что-нибудь на потребу публике вставил про романтический фак гламурный, с потерей памяти. А вот и не вставлю, гордый я. Ну да. Из вышеизложенного следует, что деньги литературным трудом не зарабатываю. Гордый ты мой, никто и не даст. В итоге, совершенно бескорыстный писатель романов. Удивительный факт. Еду сейчас в трамвае, в пустом вагоне чудовищно ранним воскресным утром, пишу в коричневой книжечке с надписью АЛФАВИТ оранжевой шариковой ручкой «простоквашино», а в вагон на остановке входит девушка хорошенькая и ухоженная, в руках клетка огромная с не выспавшимся попугаем недовольным задрипанного негламурного вида. Будь я Улицкая, тут же вставил бы её в книжку и денежку срубил. Бодливой корове. А интересно, куда она в шесть утра в воскресенье на бальных шпильках с попугаем и сна ни в одном глазу, свежа как роза, а попугай сонный? То-то же, и мне интересно. Потому я и романист, а не алкоголик, что тоже, в профессиональном исполнении с чувством весьма почтенное время провождение.


О литературной посмертной славе.

       Есть такая книжная серия ЖЗЛ Жизнь Замечательных Людей. Удалось гнездиться  в серенькой обложке – ты часть мировой истории, замечательный людь, во всяком случае, эндемически, на родной почве. Критерии замечательности тяжёлым грузом лежат на совести авторов серии. Кто больше матери истории ценен? Будем ориентироваться на объективные показатели. Том, посвящённый Григорию Распутину толще всех. Чингисхан и Наполеон Бонапарт раза в три субтильнее. Пользы от всех троих человечеству, кроме вреда, никакой. Завоеватели хреновы, хоть народу загубили миллионы, а Григорий, сексуальный террорист дворового (во всех смыслах) масштаба? Чудны дела Твои, Господи.




оставшегося после убитого на Дуэли Тенгинского Пехотного полка Поручика Лермантова.

Учинена Июля 17 дня 1841 года.




6.   Собственных сочинений покойного на разных ласкуточках бумаги кусков 7.

53. Подштанников холщёвых старых  7.

54. Подштанников холстиновых одне.

60. Подштанники фланелевые одне.

65. Фуфайка и подштанники лосиные 2.



     Первый Мой роман назывался …забыл. Но вернувшись домой (сейчас я в трамвае) навёл справку. Первый мой роман назывался «Исполнение желаний». Был исполнен на широкоформатной машинке «Уфа» с двухцветной черно-красной гвардейской лентой. Ленту такую достать потом не удавалось, вставлял узкую, отчего приходилось для пропечатывания заглавных буквенных верхушек виртуозно манипулировать лентоподъёмником. Таким трудоёмким образом были заполнены две книжки мелованной бумаги для дипломных работ. Кроме текста книжки содержали авторские иллюстрации пером и тушью. Произведение рождалось в муках. Черновики и подготовительные материалы долго хранились для потомков (была такая задумка – прославиться) и чтоб под моим бронзовым памятником пенсионеры в засаленных и пионеры в алых галстуках цитировали меня на память, размахивая руками. Роман, по большому счёту, был написан с целью понравиться девочкам. Девочкам, как виду, или одной абстрактной обобщённой девочке. На фоне буйного подросткового тестостерона они не дифференцируются, не распадаются на дискретных индивидуумов. Что совершить мальчику типа ботаник для решения остро поднявшегося полового вопроса? Рецепта два: банальный онанизм или писание стихов, в хронических случаях – романов. Я совсем себя не цитирую, так не годится. Цитата:

         «Тёплым августовским вечером в год 6928 от сотворения мира или 1421 от рождества Христова на пригорок, скрывавший деревушку Тинтаджел, что в Корнуолле, поднимался утомлённый всадник, остановился на мгновение передохнуть и задумался, загляделся на убегающую в низину дорогу, понурила голову лошадь. Заходящее солнце…». А что? Знатное "вечерело". Мне нравится. Я таки вундеркинд был. И остался, пожилой, зато не Робертино, никакие возрастные мутации моим способностям романиста не повредят, разве что склероз сосудов головного мозга. С высоты возраста и не так остро стоящего полового вопроса мотивации первого романа кристально ясны. Написал, никому не показал. С девочками и так как-то наладилось, ничего особенно сложного, как оказалось. Нужны им эти стихи и проза. Так бы и росли неизданные тиражи, не вливаясь широкой струёй в мэйн стрим мировой культуры, но зарок есть зарок. Этот роман последний. Скорого конца не обещаю, люблю я эту работу.

  Умрёшь и повторится вновь… Умирать не хотелось. Всё так интересно. Какой был голос у Чаадаева? Судя по онегинскому будуару, красе ногтей и отсутствию тесных задокументированных контактов с дамами («Сударыня,…» в письмах не в счёт) – весьма специфический. Фонографов не было в то время. Один уважаемый мною писатель-научный фантаст и палеонтолог (Ему всё равно, а мне приятно. Так как эта понравившаяся мне фраза будет повторятся в романе частенько, в дальнейшем употребляется аббревиатура ЕВРАМП), так вот фантаст предположил, что звуковые волны могут застывать в красках. Пишут с Чаадаева портрет гусара, а он треплется по-французски, краска застывает, потомки расшифровывают.  Не могу себе представить молчащего Чаадаева. Наверное, и в будуаре «онегинском» с зеркалом разговаривал. Напросился он раз к императору за бунтовавший семёновский полк просить. Император ему слово, Пётр Яковлевич в ответ десять. Привет месту адъютанта, здравствуй пенсия без повышения в чине, обидно. Но такой уж был человек, ради красного словца ни мать, ни отца, ни Россию муттер не жалел. Чаадаев умирать не планировал. Труд свой, «Письма к пресловутой сударыне» имеются в виду, потомкам адресовал. «Время и пространство, вот пределы человеческой жизни, какова она ныне. Но, прежде всего, кто может мне запретить вырваться из удушающих объятий времени.». Каково писано? Есть у меня подозрение, что Чаадаев первый времяпроходец, звёздный странник, описанный одним американским романтиком ЕВРАМП. Почему меня так влечёт нарцисс Чаадаев, а не скажем харизматичный Михаил Бакунин? Последний, кстати, к первому в гости ходил потрепаться, жили в одном доме одно время. Бакунин – демон, вагнеровский Зигфрид, палочка дрожжей брошенная в сортир – пена, суета, все в говне, включая естествоиспытателя. А Чаадаев в белом фраке. Поняли теперь?

       Где та стрелка, что переводит жизнь в неотвратимую колею. Незаметен удар колёс на стыке и вот, оп ля, из умилительной куколки в лысую бабочку. Одно за другим нанизываются колечки, вьётся марксова спираль бесконечной мясорубкой. Сколь верёвочке не виться, а конца не миновать. Разложить жизнь на кожаной кушетке психоаналитика, разъять на органы колкими инструментами разума. А зачем? А интересно. Уважаемый Лев Шестов (Иегуда Шварцман, это для справки, без подтекста) ЕВРАМП, считал разум негодным для сей операции инструментом, верить говорит надо в Бога, а не вопросы задавать. Есть у меня подозрение, что Чаадаев изловчился и воплотился в Шварцмана, борца с необходимостью, а потом в Вернадского с его ноосферой, а потом не скажу в кого. Чаадаев в Бога верил, но опять оригинальничал, западную церковь выше православной почитал. Папа у них, конечно, того, но в целом, безусловно.


  О бабочках.

Пётр Яковлевич телевизор смотреть не любил и поэтому смотрел его практически без отрыва. Телевизионный пожароопасный аппарат Радуга 716 исправно снабжал его впечатлениями. Впечатлений недоставало катастрофически. У человека можно отнять воду, пищу, кров и он через некоторое время умрёт. Имеется в виду человек типа хомо и особенно сапиенс, а не человекоподобный лишайник. Отнимите у человека сигналы внешнего мира и он умрёт задолго до того, как скажется недостаток воды и пищи. Не зря палили себя ламповым керосином революционеры в обитых войлоком одиночках, ой не зря. О лампах. Ламповый телевизор Радуга, между прочим, с японской импортной трубкой 69 см, по качеству цветопередачи современным плазмам и жидким кристаллам не превзойти никогда, а всё дело в лампах, они мягче, роднее, чем транзисторы. Впрочем, это личное мнение, я не настаиваю. Продолжаем о бабочках. Среди прочего одним прекрасным вечером Радуга снабдила Петра Яковлевича зрелищем экранизации Уэллсовской  TimeMachine. Вернее, экранизации по мотивам Машины Времени.  Экранизация и театральные постановки случаются по мотивам. Мотивы испокон веку существуют разные. Например – корыстный. Наиболее распространённый – трахнуть покойного классика в извращённой форме и к чужой славе примазаться. О театральных постановках в другом месте, у меня о них накипело, есть у меня лебединые песни театрального критика, но это потом, не торопясь. Оперу хоть бы не трогали изверги, экспериментаторы. Руки прочь от Пиковой дамы! Нет, попозже выпью валерьянки и об экспериментальной Пиковой даме и о модернистском живом трупе препарированном на святой сцене Александринки и о… Всё, я спокоен. Так вот, о бабочках. Из Машины времени экранизаторы удалили хирургическим путём социальное жало, смысл, склад и лад. Фильма американская, что с них возьмёшь. Изобретателя-профессора озадачили маниакальным стремлением вернуться в прошлое, спасти возлюбленную, вернуться в современное ему настоящее и реализовать свой генофонд. Прошлое он хотел изменить, пустить судьбу по нужному руслу. В этом месте Пётр Яковлевич крепко призадумался. Мне бы его заботы. Вот имей я возможность изменить… А что конкретно изменил бы я в своём прошлом? В какой момент яркие краски, запахи, свет и блёстки, майский день и брызги шампанского превратились в душную, обитую войлоком нутотень с мельтешащим глазком телевизора и неотвратимым и малоэстетичным концом? Где та бабочка, которую раздавил сандалеткой ещё тот, курчавый и прыщавый Пётр Яковлевич? Вот и бабочка, правда, не уэллсовская, а азимовская получилась, добрались и до неё, а то читатель отчаялся. Брызг шампанского и в молодости не было, но деньки майские, сентябрьские, февральские случались. Кстати, половина ныне живущих на земле бабочек, это не махаоны, а крошечные (миллиметр длиной) насекомые наукой именуемые микрочешуекрылыми. Впервые появились они около 60 миллионов лет тому назад, динозавры к тому времени миллионов десяток лет, как вымерли. Так что маху дал Азимов в своём «И грянул гром», либо тиранозавра подстрелить, либо бабочек давить, что-то одно.


О сказках.

Вернёмся к задачам искусства в целом и литературы в частности. Два профессиональных изготовителя парадоксов полагали: первый, что искусство единственное лекарство от одиночества, другой, что оно утешительный приз за бессмысленность существования. А я считаю …ан умная мысль, афористичная в своей краткости не родилась. Спите спокойно орлы боевые Оскар и Бернард, вы всё придумали на триста лет вперёд. Уальд помер в 1900м, в год открытия всемирной выставки в  реконструированном Лондонском Хрустальном дворце, в год, когда Баум написал Волшебника страны Оз, Фрейд «Интерпретацию сновидений», а Пучини «Тоску». Не пропсихоанализировал Зигмунд Фрэнка, представляю, каким педофилом выбрался бы из этого приключения американский сказочник, с его кукольной Дороти и маленькими ножками в серебряных (?) башмачках. А добрейший был человек, утверждал, что детям не надо рассказывать про убийства и насилие. В его книгах НИКОГО не убивают. Это Волков в Изумрудном городе охулки на руку не кладёт – людоеда (у Баума людоед не мыслим, как категория) по башке топором – хрясь, кота дикого опять же топориком на две равные половинки. Тварь я дрожащая, или право имею? Волкову простительно, он писатель отечественный, это у них буржуазный индивидуализм, а у нас народу не жалеют исторически. Людоед, вы, батенька, и враг народа. Топориком по головушке. Котик следующий. Бесконечна череда криминальных трупов в произведениях детского писателя Волкова. Тихая старушка, народная целительница-травница с подозрительной по пятому пункту фамилией Гингема мирно варила змеиный супчик и была садистски раздавлена летающим домиком. Ладно, спишем покойницу на дорожно-транспортное происшествие. Другая бабушка с не менее породистой фамилией Бастинда, бабушка больная, страдавшая омброфобией (боязнь попасть под дождь) приняла смерть жуткую. Маленькая девочка-ромашка облила гидрофильную гражданку водой. Чего же тут жуткого, спросите вы? Вода, возможно присутствующие в зале химики меня поправят, является по теории Льюиса донатором протонов, а следовательно - кислотой. Теперь фраза приняла нужный репортажный 600 секундный оттенок: несовершеннолетняя обливает пожилую гражданку кислотой. Девушка задержана до выяснения, башмачки приобщены.


О литературных методах.

         Продолжаем разговор о плодотворных литературных мет”одах. Как все догадались, я в Хрустальном дворце не был и Уальду стакан воды не подавал, а почерпнул полезные сведения из справочной литературы. Набоковским патентованным методом. Это не клевета, он сам признавался, что в бытность юным графоманом вставлял в свои творения куски энциклопедических статей и выдержки из научно-популярных иллюстрированных журналов и был крайне доволен собой. Жуль Верн ещё как вставлял, и никогда не признавался, а мне сам Бог велел. Мой первый роман освещал быт и нравы Англии 15 века. Не слабо? Про рыцарей, короче говоря. Реалии эпохи добывались тяжко. Интернета и серии «Повседневная жизнь» не было в те застойные годы. В Публичной библиотеке тогда ещё имени не любимого ныне Салтыкова-Щедрина ( а не критикуй начальство, остроумный ты наш). В читальном зале имени не любимого ныне В.И.Ленина (а не грабь богатых, не бери немецкие деньги), с английским языком, добытым из грамматики Израилевича (так и хочется сказать – нелюбимого ныне, но его просто и не помнит никто), долгими часами собирались крупицы исторических сведений. В казино и магазинах принципиально нет настенных часов и естественного освещения. Счастливые часов не наблюдают. В читальном зале есть и то и другое. Вот вам ещё из писательской записной книжки к даме с попугаем. Создаётся впечатление, что ныне вообще мало кого любят. Любовь дело опасное, хуже того, многотрудное. Полюби Салтыкова за сродство душ, назови улицу, а эпоха возьми и сменись. Обратный пример, возлюби Салтыкову («певицу» имею в виду) и обзови улицу, а эпоха опять. Нет, Кирочная надёжнее. Никто не знает, что бы это значило. Какая эпоха не сменись, а у нас на Кирочной всё спокойно, все таблички на месте. Или на Малой морской. В подтверждение теории мост Шмидта минуя Николаевский мутировал в Вознесенский. Конечно, Николай царь авторитетный, но декабристов обижал, Крымскую войну продул позорно и т.д. Вознесенский спокойнее.

         Таки что вы мне морочите голову? Вам про этику или эстетику? Нет, лучше морочьте не голову – мозг несчастный. «Иль отравил твой мозг несчастный…» - перед глазами встаёт небольшой такой мозжечок, как у синявинской курочки, нет у черемыкинской, они тоще и несчастней донельзя. Хорошо Блок писал, выразительно, но сексуальный изобретатель был ещё тот, жена, урождённая таблица Менделеева, белугой выла, пока не догадалась, что не на одном блоковском свет клином сошёлся.




Пятница, 16 Октября 2015 г. 19:27 + в цитатник





Среда, 14 Октября 2015 г. 23:12 + в цитатник

     Второе поколение прерафаэлитов выставлялось в London's Grossvenor Galary and New Gallery и представляло доминирующую тенденцию наряду с нео-классицизмом и эстетизмом.


Grosvenor Gallery

          С 1877 года новой "витриной" прерафаэлитов стала Grosvenor Gallery, главным образом там выставлялся Бёрн-Джонс, но приглашались и другие: Милле, Холман Хант, Мэдокс Браун, Хьюз, Мари Спартали, Спенсер Стэнхоп, Эвелин де Морган и Хелен Allingham.

         Interior of the Grosvenor Gallery - West Gallery, published in The Illustrated London News, 5 May 1877

     Галерея Гросвенор была основана в 1877 году Sir Coutts Lindsay и его женой Бланш. Первым директором стал  J. Comyns Carr and Charles Hallé. Галерея сыграла критическую роль в развитии Эстетического Движения, став домом тем художникам, чей подход к живописи консервативная Королевская академия не приветствовала, например Edward Burne-Jones and Walter Crane и других членов Братства Прерафаэлитов. Линдсэй и его жена были знатного происхождения и имели хорошие связи, оба они были художниками любителями. Бланш происходила из семьи Ротшильдов и это её деньги сделали возможным подобное предприятие. В галерее выставлялись полотна художников не входивших в британский мэйнстрим.

        В 1877 Джон Рескин посетил галерею, чтобы увидеть работы Берн-Джонса.  Картины Джеймса Макнила Уистлера также демонстрировалась в это время в галерее.  Взбешённый Рескин жестоко раскритиковал работы Уистлера в своём ревю, что привело к известному делу о клевете, возбуждённому художником против критика. Уистлер выиграл дело и получил фартинг в качестве компенсации  убытков. Иск сделал галерею известной как штаб Эстетического движения. Основанная как альтернативное   Королевской Академии выставочное пространство, галерея на Бонд-Стрит стала мгновенно восприниматься как прибежище художников авангарда  , особенно связанных с понятием "искусства ради искусства".

  Линдси заявил:" Есть несколько людей в Лондоне, идеи которых и метод воплощения их странны для нас; но поскольку я не считаю странность и даже эксцентричность метода достаточным оправданием для игнорирования работ известных в остальных отношениях художников, я построил галерею Grosvenor, чтобы их картины... могли быть справедливо и честно оценены". Художник-любитель  в росписях и  дизайне керамики - Линдси был сторонником декоративной живописи.

    The Grosvenor Gallery was an art gallery in London founded in 1877 by Sir Coutts Lindsay and his wife Blanche. Its first directors were J. Comyns Carr and Charles Hallé. The gallery proved crucial to the Aesthetic Movement because it provided a home for those artists whose approaches the more classical and conservative Royal Academy did not welcome, such as Edward Burne-Jones and Walter Crane Lindsay and his wife were well-born and well-connected, and both were amateur artists. Blanche was born a Rothschild, and it was her money which made the whole enterprise possible. The Grosvenor displayed work by artists from outside the British mainstream, including Edward Burne-Jones, Walter Crane and other members of the Pre-Raphaelite Brotherhood. In 1877 John Ruskin visited the gallery to see work by Burne-Jones. An exhibition of paintings by James McNeill Whistler was also on display. Ruskin's savage review of Whistler's work led to a famous libel case, brought by the artist against the critic. Whistler won a farthing in damages. The case made the gallery famous as the home of the Aesthetic movement. Founded as an alternative exhibition space to the Royal Academy, the Bond street venue was istantly perceived as a haven foe avant-garde artists, particularly those associated with the notion of art for art's sake.Lindsay stated:"There are several men in London whose ideas and method of embodying them are strange to us; but as I do not think strangeness, ore even eccentricity of method, sufficient excuse for ignoring  the woks of men otherwise notable, I have built the Grosvenor Gallery that their pictures... may be fairly and honestly judged".An amateur artist in mural and ceramic design, Lindsay was a particular supporter of decorative painting.




Moor contributed The end of story, Sapphires and Marigolds to the inagural ehxibition of the Grosvenor Gallery.



скачанные файлы (164x448, 18Kb)скачанные файлы (1) (151x448, 14Kb)  скачанные файлы (2) (151x448, 15Kb)

  The End of Stoty, Sapphires, Marigolds.


800px-Whistler-Nocturne_in_black_and_gold (336x447, 21Kb)


             Affronted byThe Falling Rocket, John Ruskin accused Whistler of “flinging a pot of paint in the public's face” in the Fors Clavigera.[3] As a leading art critic of theVictorian era, Ruskin’s harsh critique of The Falling Rocket caused an uproar among owners of other Whistler works. Rapidly, it became shameful to have a Whistler piece, pushing the artist into greater financial difficulties.[4] With his pride, finances, and the significance of his Nocturne at stake, Whistler sued Ruskin for libel in defence. In court, he asked the jury to not view it as a traditional painting, but instead as an artistic arrangement.[5] In his explanation, he insisted that the painting was a representation of the fireworks from the Cremorne Gardens. During the trial, Sir John Holker asked, “Not a view of the Cremorne?” to which Whistler was quoted as saying, “If it were a view of Cremorne, it would certainly bring about nothing but disappointment on the part of the beholders.”[6] However, his case was not helped when The Falling Rocket was accidentally presented to trial upside down.[7] His explanation of the composition proved fruitless before the judge. The Ruskin vs. Whistler Trial, which took place on November 25 and 26, 1878, was disastrous for Whistler. While he did not lose, he only won a farthing.[8] After all the court costs, he had no choice but to declare bankruptcy. Whistler was forced to pawn, sell, and mortgage everything he could get his hands on.[9] Whistler included a transcript of the case in his 1890 book The Gentle Art of Making Enemies.



In 1878 Moor's Birds and Burne-Jone's Laus Veneris were hanging in close proximity at the Gallery.

скачанные файлы (183x448, 19Kb)  BIRDS    

Laus Veneris - Burne-Jones Edward




скачанные файлы (209x448, 22Kb)  TOPAZ      


Jasmine (335x448, 33Kb) Jasmine


  'The Tree of Forgiveness', Edward Coley Burne-Jones

The Tree of Forgiveness, by Burne-Jones

  According to Burne-Jones' own list of works, he worked on 'The Tree of Foregiveness' in 1881 and completed it in 1882. The face of Phyllis was most probably modelled on Maria Zambaco, a member of the Ionides family, with whom Burne-Jones had an affair in the late 1860s. He exhibited it at the Grosvenor Gallery in that year where it received mixed reviews. Some critics found the approach to the figures strange, The Times for example noted that: ‘The picture is a strange one, its effect repellent in the extreme…the anatomy is not only shown, but insisted on – flung violently in the spectator’s face, so that for some time nothing can be seen but muscles of every description, all of them twisting and straining...’.In contrast all the critics agreed that the details of the painting such as the almond blossom and flowers, were painted with great accuracy and appreciation of colour. Henry James, the American writer, wrote in support of the picture pointing out that the subject was difficult and impossible to make natural. The artist had to content himself with making the work look ‘lovely’. The art dealers Thomas Agnew & Sons purchased the painting from the Grosvenor Gallery exhibition and sold it to the Liverpool businessman William Imrie for £2,100 in December 1882.


ef79c3a06a11cc255da13829257d90ea (448x186, 75Kb)


1890  The third Grosvenor pastel exhibition.

A bathing place


Marie Spartali Stillman  exhibited at the Dudley Gallery, then at the Grosvenor Gallery and its successor, the New Gallery



      Когда в 1890-м галерея закрылась, её место заняла New Gallery, где не только демонстрировались новые произведения, но и предоставлялись вниманию публики ранние произведения прерафаэлитов.







Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 8 - ВЫСТАВКИ
Часть 10 - MORRIS, Marshall, Falkner & Co
Часть 11 - ПРЕДТЕЧИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Среда, 14 Октября 2015 г. 12:52 + в цитатник



Cписок всех выставок по наше время:

1849  выставка Королевской академии.

1857 выставка прерафаэлитов в Нью Йорке, Бостоне и Филадельфии.

1886 ретроспективная выставка Миллеса и Ханта в Лондоне.

1855 Exposition Universelle in Paris Работы Миллеса и Ханта.

1880-е - 1890-е Браун экспонирует свои работы в Брюсселе с Бельгийским выставочным обществом Les XX, а Бёрн-Джонс в Париже, Мюнхене, Дрездене и Вене.


     The PRB made its debut early in 1849, when Hunt and Millais put up works at the Royal Academy Exhibition and Rossetti at the Free Exhibition at Hyde Park Corner.

Каталог выставки:

 Free Exhibition

National Institution of Fine Arts.

    The National Institution of Fine Arts was a short-lived Victorian-era art society founded in London to provide alternative exhibition space for artists. Dante Gabriel Rossetti and Ford Madox Brown notably exhibited there.

  The organisation began as the "Institution for the Free Exhibition of Modern Art" in 1847 ("Free Exhibition" for short), and mounted shows from 1848–49 in a temporary building known as "St. George's Gallery" on Knightsbridge (road), next to Hyde Park, London. Its purpose was stated in an 1848 catalogue, "Freedom for the Artist, certainty of Exhibition for his works, and the Improvement of the Public Taste."[2] The society then changed its name to the "National Institution of Fine Arts" ("National Institution" for short) and from 1850–61 exhibited works at the old Portland Gallery at 316 Regent Street.

    The National Institution aimed to provide a less-restrictive and more equitable alternative to the established exhibitions at places like the Royal Academy. The organisers allocated space by lottery, so there was no favouritism, allowed artists more control over the display of their pictures, and space was cheaper — making it more accessible to women artists who suffered discrimination by other exhibiting bodies. The exhibition was "free" in the sense that any artist was free to exhibit as long as he or she paid for the privilege!

     Dante Gabriel Rossetti exhibited his first major oil painting, The Girlhood of Mary Virgin, at the Free Exhibition in March 1849, and in April 1850 Ecce Ancilla Dominiat the National Institution. Ford Madox Brown also exhibited there in 1848 with Wycliffe reading his Translation of the New Testament to John of Gaunt and in 1849 with The Young Mother and Lear and Cordelia.



      Впервые картины подписанные таинственными буквами P.R.B были выставлены весной 1849 года. На выставке Королевской академии Хант показал Rienzi Vowing to Obtain Justice for the death of his Young Brother а Милле Isabella. и  были довольно добржелательно приняты. Россетти показал Детство Девы Марии на свободной выствке на углу Гайд Парка. В 1850 году пресса раскрыла тайну подписи и подвергла прерафаэлитов атаке за безобразность живописи и неуместность сюжетов. Особенно свирепствовал Диккенс по поводу Христа в мастерской плотника Милле. Но скандал - лучшая реклама и, как свидетельствовал Уильям Россетти в 1850 году прерафаэлиты были гвоздём сезона. К раскрутке Братства присоединился Джон Рёскин и вскоре общественное мнение изменилось, приветствуя прерафаэлитов, как новейшее течение авангарда.

       В 1857 году Ф.М. Браун организовал выставку, хотя и не имевшую официального названия, но по сути бывшую выставкой произведение прерафаэлитов, женщины художники допускались на выставку, что было весьма необычно для того времени. Выставка известна по её адресу Russell Place, Fitzroy Street. На выставке были представлены произведения большинства художников круга прерафаэлитов. Впоследствии выставка посетила Бостон, Нью Йорк и Филадельфию.

 Rossetti showed eight works in the private Pre-Raphaelite exhibition, held at Russell Place in July 1857.

Рецензия на выставку: http://www.engl.duq.edu/servus/PR_Critic/SAT4jul57.html

[Patmore, Coventry]. "A Pre-Raphaelite Exhibition." Saturday Review 4.88 (4 Jul. 1857), 11-12.  Full text

        In two rooms on a first-floor of a private house, No. 4, Russell-place, Fitzroy-square, there has lately been a private exhibition of au interesting collection of paintings and drawings by the pre-Raphaelites and their followers. The artists whose pictures have been exhibited are, Millais, Holman Hunt, Gabriel Rossetti, Ford Maddox [sic] Brown, Arthur Hughes, Charles Collins, Inchbold, John Brett, R. B. Martineau, J. Wolf, the late Thomas Seddon, William Davis, W. L. Windus, and a few others who have yet their names to make. There were in all seventy-two pictures and drawings, and with a very few exceptions, they were all worth looking at.

William Holman Hunt, by Sir John Everett Millais, 1st Bt, 1853 -NPG 5834 - © National Portrait Gallery, London  Милле сделал рисунок Ханта карандашом, перед его отъездом в Паленстину, экспонировался на выставке в 1857г.


Royl Exhibition of 1860 - Millais's The Black Brunswicker.



       The Hogarth Club was an exhibition society of artists, based at 84 Charlotte Street, Fitzrovia, London, UK, which existed between 1858 and 1861. It was founded by former members of the Pre-Raphaelite Brotherhood after the original PRB had been dissolved. It was envisaged that the club would provide an alternative meeting space and exhibition venue to overcome prejudice against the Pre-Raphaelites at the Royal Academy. Unlike the PRB, the Hogarth Club was established on a professional basis, with two classes of members, artistic and non-artistic, and a distinction between London-based "resident" and provincial "non-resident" members.

      Ford Madox Brown suggested that the club be named after William Hogarth since Hogarth was "a painter whom he deeply reverenced as the originator of moral invention and drama in modern art". Brown and Dante Gabriel Rossetti had worked on some previous independent exhibitions, but became determined to form a permanent exhibition space after the rejection of Pre-Raphaelite work by the Academy in 1857. In response they created their own exhibition, later founding the Hogarth Club in tandem with other sympathetic artists, most notably William Holman Hunt and John Roddam Spencer Stanhope.

Despite initial success, the Hogarth Club failed to maintain its momentum, and was finally closed in 1861 after failing to adequately build up its membership in the face of hostility from the Royal Academy. Even the former leading Pre-RaphaeliteJohn Everett Millais refused to join, as did otherwise sympathetic Royal Academicians such as Augustus Egg.

     Хогарт Клаб был выставочным объединением художников, размещавшимся в самом центре Лондона в районе Fitzrovia на  Charlotte Street,,в доме № 84, объединение просуществовало с 1858 по 1861 год. Оно было основано после распада первоначального Братства бывшими его членами. Предполагалось, что клуб предоставит альтернативное место собраний и выставок, что позволит преодолеть предубеждение против прерафаэлитов в Королевской академии. Ногарт Клаб, в отличие от Братства был организован на профессиональной основе. Существовало два вида членов: художники и не художники, различались члены-резиденты (жившие в Лондоне) и не резиденты. Форд Мэдокс Браун предполагал, что клуб был назван в честь художника Вильяма Хогарта, так как это был художник:"

      Основателями клуба были Мэдокс Браун, Вулнер, Хьюз, Стефенс, Вильям Россетти, Бёрн-Джонс и Моррис, а членами вскоре стали практически все прерафаэлиты. Как и P.R.B. клуб не имел членов-женщин, они были только гостями.





Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 8 - ВЫСТАВКИ
Часть 10 - MORRIS, Marshall, Falkner & Co
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Вторник, 29 Сентября 2015 г. 22:17 + в цитатник





 Живописные принципы прерафаэлитов менялись на протяжении развития движения в несколько этапов.

        На первом этапе метод прерафаэлитов заключался в изображении природы на открытом воздухе (очень сомневаюсь!), помещение на полотно людей в мастерской, объединение композиции в единое целое и насыщение её символами.

        В живописи целью прерафаэлитов стало изображение реальных объектов, отчётливо поданных при ярком освещении, кроме того, предметная живопись обязательно должна была содержать духовный или моральный подтекст.

      "В первых картинах Россетти, Ханта, Миллеса помимо глубокой символики утверждалось значение позы как основы для воплощения в живописи добра и зла". [9]

       Изображение женщин в профиль соответствовало главной идее прерафаэлитов -возрождению примитивного искусства "до Рафаэля". Ведь именно в произведениях Пьеро делла Франчески (1416-1492), Антонио Поллайоло (1432-1498) и других итальянских художников портретируемые изображались в профиль, что в свою очередь возникло в живописи благодаря античным медалям.[9]

       Характерно для живописи прерафаэлитов внимание к деталям, будь то исторические костюмы и декор, подробности пейзажа и фауна. В Офелии обилие ботанических подробностей отсылает к Примавере Боттичелли. В некоторых картинах скрупулёзная детализация заставляет думать, что изобретение гиперреализма случилось на век раньше общепринятого. Гиперреализм, кстати, возник из конфронтации живописи и фотографии. С фотографией у прерафаэлитов были интересные отношения, но об этом несколько далее.

    Модели представляли не идеализированные типы, а реальных (хотя и и неизбежно обобщённо-идеализированных) людей. Кроме декоративных и экстерьерных качеств в моделях обязательно должна была присутствовать "духовность", или, во всяком случае, страсть в любых её проявлениях, как то: дружба, любовь платоническая и плотская, подвиг и религиозный экстаз, моральный кризис и даже физический труд, поданный, как драматическое переживание.

     Ранние портреты пре-рафаэлитов отличали достоверность передачи черт модели и некоторая простодушная открытость, передающая авторское понимание характера портретируемого. Схожесть и психологичность портретов можно оценить, сравнив их с уже имевшимися в то время фотографическими портретами.

    Среди историков искусства существует мнение, что собственно термин живопись Прерафаэлитов должен относиться к ранним работам (до 1860 года), которые отличались ясными, чистыми цветами, чёткими контурами и сюжетами драматическими или релиниозными. Позднейшие работы с более мягкими линиями, приглушенными цветами и более лирическим сюжетами стилистически очень отличны и более близки Символизму и Эстетизму. В 1880-хи 1890-х прерафаэлиты всё более тяготели к Высокому Ренессансу и венецианцам эпохи расцвета.

Aesthetic Pre-Raphaelitism, the second branch or form of the movement, grew out of the first in the late 1850s under the direction of Dante Gabriel Rossetti. It in turn led variously to the Arts and Crafts Movement, modern functional design, and the Aesthetes and Decadents of the 1890s. Rossetti and his follower Edward Burne-Jones (1833-1898) emphasized themes of medievalized eroticism (or eroticized medievalism) and pictorial techniques that produced a moody, often penumbral atmosphere.

      К последнему десятилетию девятнадцатого столетия второе поколение прерафаэлитов во главе с Бёрн-Джонсом создало новые формы исторической живописи с использованием мифологического визуального языка, сообразно психологическим и социальным изменениям fin de siecle.

  В той или иной форме это течение просуществовало до 1898 года. В итоговом периоде своего развития прерафаэлетизм сблизился с эстетизмом и символизмом, став предтечей Ар Нуво.


  Что же объединяет эти стилистически и тематически различные работы под одним термином - Прерафаэлитизм? В большой степени это личные, человеческие связи. Именно они связывают оригинальное Братство со "второй волной", представителями которой были Бёрн-Джонс, Соломон, фотограф Юлия Маргарет Камерон и художники Frederic Sandys, Lucy and Catherine Madox Brown, Marie Spartali and Spencer Staтhope.




      "Сегодня невозможно оспорить, что в картинах прерафаэлитов на религиозные и литературные сюжеты, в иллюстрациях к национальному эпосу, в талантливых пробах монументализма в английском искусстве оригинально и интересно шло зарождение символистского мышления"

     Прерафаэлиты часто делали символическими фигурантами картины натурный пейзаж и портрет.

     В картине Россетти Беатриче перемещение героини в другой мир озарено духовным порывом. Обрамлённое рыжими волосами лицо девушки - определяющий штрих в теме жизненной исчерпанности.





        Прерафаэлитам отчасти была свойственна чувствительность к социальному злу и несправедливости, обращение внимание зрителя на реальные общественные проблемы, в том числе на зависимое положение женщины. Хант и Россетти писали картины  на тему проституции: Пробудившийся стыд и Найденная



Источниками тем для картин служили история, религия и литература.


Священные сюжеты в трактовке прерафаэлитов принимали форму современных притч. Библия служила источником человеческих драм, в священных текстах они искали литературный и поэтический смысл.



     Именно литературные сюжеты, взятые из Уильяма Шекспира и Альфреда Теннисона в свое время позволили прерафаэлитам "войти в русло национальной культурной традиции" и добиться признания. [1]

      Сюжет под названием La Belle Dame Sans Mercy  (Прекрасная дама, не знающая милосердия), взятый из поэзии Джона Китса, встречается у многих прерафаэлитов.

       "Список Бессмертных" - перечень особо почитаемых прерафаэлитами людей (приведён в книге Ханта): Шекспир, Китс, Элизабет Баррет, Роберт Браунинг.


      Прерафаэлиты в точности изображали костюмы и интерьер избранной эпохи, одновременно усиливая жанровый аспект, сделав человеческие отношения основным мотивом композиции. Образцы костюмов и орнаментов они находили в иллюминированных манускриптах и исторических справочниках. Однако, отрицая условности высокого жанра исторической живописи, в чертах персонажей передавали тщательно выписанные лица реальных моделей.

    Прерафаэлиты увлекались эпохой рыцарства времён короля Артура. Тема странствующего средневекового рыцаря, благородства, любовных похождений была у них популярна. Возможно, они даже отождествляли себя с рыцарями Круглого стола,ищущими Святой Грааль.


Скотт, Уильям Белл  (англ. William Bell Scott,  1811г   1890,


В 1837-1843 годах художник жил и работал в Лондоне, затем в течение 15 лет преподавал в художественной школе в Ньюкасле, где познакомился с Данте Габриэлем Росетти и его семьёй. Среди его друзей также были художник Джон Рёскин и поэт Алджерон Суинбёрн, Принимал активное участие в издании журнала Росток. Помог Хьюзу стать экзаменатором в системе национальной школы искусств, чем улучшил его материальное положение.

Как живописец Уильям Скотт был близок прерафаэлитам, на его творчество оказало большое влияние искусство Данте Габриэля Росетти. Работы художника находятся в лондонской галерее Тейт, Национальной галерее Шотландии (Эдинбург) и других собраниях.

Он также оставил свои воспоминания о среде прерафаэлитов — Данте Габриэле Росетти, Джоне Рёскине и других художниках, с которыми состоял в дружбе либо в близком знакомстве. «Автобиографические записки» (Autobiogr. Notes etc.) были изданы в Лондоне в 1892 году,

КАРТИНЫ    http://gallerix.ru/storeroom/1003739592/

Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 5 - THE GERM
Часть 8 - ВЫСТАВКИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery



Воскресенье, 27 Сентября 2015 г. 10:42 + в цитатник


Dante Gabriel Rossetti 1828-82.
Данте Габриэль Россетти.

 (510x567, 18Kb)

Автопортрет 1847г.
Self portrait (1847) 

           Россетти происходил из семьи итальянских эмигрантов, его отец Габриэль, сын кузнеца и необразованной дочери сапожника, получил образование в университете Неаполя и занял должность либретиста в оперной компании. Занимался живописью, был консерватором музея в Неаполе. 
После освобождения Италии от наполеоновского вторжения молодой поэт включился в политическую деятельность на стороне национального освободительного движения, получившего название Рисорджементо.
Наступила революция 1820 года и он сделался ее "Тиртеем". Его знаменитый гимн на день 9 июля ("Sei pur bella cogli astri sul crine") распевался по всей южной Италии. Целью революции была конституция для Неаполитанского королевства.  При наступлении реакции в 1821 году ему пришлось бежать от политических преследований. Россети, переодевшись английским офицером, скрылся на английском корабле, сначала на Мальту, а затем в Англию. Здесь Габриэль Россетти сначала преподавал итальянский язык детям состоятельных семей, а позднее стал профессором итальянского языка в Королевском колледже в Лондоне, в свободное время он занимался составлением комментариев к Данте.  Об отце Россетти       http://en.wikipedia.org/wiki/Gabriele_Rossetti

    Мать Россетти (гувернантка) была сестрой Dr John Polidori врача и товарища Байрона и автора Vampyre (1819).

       В семье Россетти существоваал культ поэзии, и все его дети так или иначе были связаны с поэтическим творчеством и литературной деятельностью. Его дочь Кристина стала поэтессой, младший сын Уильям Майкл стал художественным критиком и биографом семьи, старший сын Данте Габриэль в юности проявлял большой интерес к поэзии, прежде всего к Данте, переводами которого занимался его отец, и к английской поэзии - Шелли, Китсу, Броунингу, Блейку. В пять лет он сочинил свою первую драму, в тринадцать - повесть, а в пятнадцать его произведения уже печатались.

        Профессорский пост Габриэля Россетти позволял его детям бесплатно обучаться в королевском колледже, Данте учился пять лет, посещал уроки рисования, изучал латынь, греческий, французский и немецкий. Окончив колледж в 1841 году, он поступает в художественную школу (или академию рисунка), названную по имени художника Генри Сасса Академией Сасса. Фактически это были подготовительные курсы к поступлению в Королевскую академию. В основном в школе копировали античные модели и изучали анатомию. Данте не любил копировать, пропускал уроки и рисовал карикатуры на античные статуи, однако школу в 1845 году окончил и поступил в классы при Королевской академии художеств как probationer.

Sass’s Drawing Academy: A Pre-Raphaelite Prep School


   Number 10 Bloomsbury Street, former headquarters of Sass’s Drawing Academy, a feeder school for the Royal Academy. It was here that aspiring painters John Everett Millais, Dante Gabriel Rossetti and Walter Howell Deverell took their early training. Rossetti and Deverell met at Sass’s, but child prodigy Millais had already entered the Royal Academy Schools by the time they began their studies.

     Mottoes decorated the gallery spaces: ‘Those models which have passed through the approbation of ages are intended for your imitation, and not your criticism’; ‘Blessed is he that expecteth nothing, for he shall not be disappointed’; ‘Laborare est orare,’ [‘To work is to pray’]

   Though the details are foggy, it seems Sass’s dramatic eccentricities shaded tragically into madness, and minor oil painter Francis Stephen Cary took over the Academy.

     Cary’s father Henry was a famous English translator of Dante Alighieri’s Commedia and consequently a friend of Dante Gabriel Rossetti’s father. William Rossetti tells us that at Sass’s, young Dante Gabriel Rossetti ‘acquired the bare rudiments of his art and … made a small reputation for eccentricity.’ One fellow-pupil recalls Cary asking Rossetti why he had not attended school the day before. ‘I had a fit of idleness’, Rossetti replied, and proceeded to distribute freshly-written sonnets among his classmates.

The Royal Academy Schools



      The Royal Academy Schools of Art were funded by the receipts from the Exhibition and provided free tuition and library facilities for any student with talent (including women from the mid-nineteenth century). In the 1850s, a prospective student was asked to send in a chalk drawing from an antique statue, a drawing of an anatomical figure, a drawing from the skeleton, and a letter of recommendation. If these were considered acceptable, the student was admitted as a probationer. During the probationary period of three months, the student had to prepare a set of drawings in the Academy to prove that he had not been assisted in producing the first works. On completion of probation, the studentship was confirmed and lasted for ten years, reduced to seven in 1853.


       Технику акварели Россетти изучал у Дж. Котмена. Академию принято ругать за рутину и иммитацию классики. Данте занимается рисунком, создаёт многочисленные портреты сестры, брата, отца, матери.


 (390x516, 30Kb)Данте Габриэль Россети Портрет Кристины Россети 1847 сж (330x573, 35Kb)

Данте Габриэль Россетти Портрет Кристины Россетти 1847 г.
Данте Габриэль Россетти Портрет Уильяма Россетти 1853 г.


GabrieleRossetti (321x448, 19Kb)              

Frances M.L. Rossetti.


           Он много читает и пишет стихи и прозу. В академии им написаны поэмы "The Blessed Damozel", принёсшая Россетти первый успех и "Сон моей сестры". В Благословенной Даме Россетти повествует о томлении влюблённого, намекая одновременно на борьбу за освобождение Италии. В 1847 году Россетти открывает для себя творчество Блейка.

             В 1847(48?) году Россетти знакомится с Фордом Мэдоксом Брауном Ford Madox Brown которому предстояло стать Россетти другом на всю жизнь. Россетти посетил выставку картонов Брауна для росписи парламента в Вестминстере и был восхищён мастерством художника .На семь лет старше Россетти он был уже зрелым мастером, учился в антверпенской Академии, побывал во Франции и Италии. Россетти посещал его мастерскую и работал, или скорее учился там. Браун рассказал будущим прерафаэлитам о искусстве назарейцев, с которым он познакомился в Риме.

              На ежегодной выставке в стенах Королевской Академии 1847 (48?) года среди 1474 экспонатов Россетти восхитила картина Ханта "Канун св. Агнессы".  Хант потом писал: "Россетти подошел ко мне и громко стал хвалить мою картину, объявив что это - лучшая вещь на выставке, что меня очень смутило. Он особенно восторженно отнесся к тому, что я взял сюжет из поэзии Китса".  Полотно произвело огромное впечатление на юного Данте Габриэля Россетти (пытаюсь понять, что так привлекло Россетти), оставившего мастерскую Форда Мэдокса Брауна, чтобы отныне учиться живописи у Ханта.

      В августе 1848 года молодые люди сняли ателье на Кливленд-стрит возле Риджентс-парка. Вместе Россетти и Хант совершили поездку в Бельгию и Францию, где изучали картины фламандских и немецких мастеров, открыли для себя искусство Ван Эйка и Мемлинга, оказавшее большое влияние на развитие искусства Россетти, особенно его акварели- иллюстрации к Данте.Художники начинают работать вместе. Хант знакомит Россетти с Джоном Эвериттом Миллэ, третьим основателем прерафаэлитского братства.

         В 1849 году Хант показал на выставке Академии свою работу «Риенци клянется отомстить за смерть своего младшего брата, убитого в схватке между кланами Орсини и Колонна», написанную на сюжет модного романа Бульвер-Литтона, опубликованного в 1835 году.
Картина, висевшая рядом с полотном Миллеса «Лоренцо и Изабелла», была встречена благоприятно и заслужила ряд положительных отзывов критики. Ее появление приветствовал в своем обзоре Джон Рескин, отметивший как положительное качество картины написанный с натуры пейзаж.

уильямхант 2 (400x281, 30Kb)

   Для образа Риенци Ханту позировал Данте Габриэль Россетти, а его мертвого брата художник писал с Миллеса.
       Картина «Риенци клянется отомстить за смерть своего младшего брата, убитого в схватке между кланами Орсини и Колонна» стала первой работой Ханта, на которой появились загадочные буквы PRB, но на это практически никто не обратил внимания. Критики и публика приняли полотно с одобрением, а некто Гиббон купил его с выставки за 105 фунтов.    Одновременно в Академии и на "Свободной выставке" в Гайд-парке были представлены картины Миллеса и Россетти, помеченые теми же инициалами.

           Первые работы Россетти: иллюстрация к поэме "Ворон" Э.По 1847 г и "Спящая" 1849 ещё далеки от профессилнализма.

            В 1849 году Россетти пишет первую картину маслом "Девичество Богоматери"

                 Россетти отличало разннобразие интересов, он писал стихи, переводил "Новую жизнь" Данте, издавал журнал "Герм", писал, рисовал, занимался дизайном и витражами. 

          Главным источником тем для Россетти была литература и не только Данте, двойником которого он себя ощущал, но и Мэлори с его Артуровским циклом "Тристан выпивает любовный напиток", Шекспир "Гамлет и Офелия" , Библия "Мария Магдалина" античная мифология и многие другие. В работах Россетти вырисовывается его главная тема - любовь и победа любви над смертью.

                 Творчество Россетти легко разбивается на определённые периоды, тематические, временные и т.п. Каждый из них связан с определённой моделью. В этой связи я и буду рассматривать ряд конкретных творений художника, по возможности придерживаясь хронологического порядка. О каждой из моделей отдельная подробная рубрика.

                                                 Модели Россетти.

         Женщины прерафаэлитов обычно попадают в две категории: модели (по преимуществу жёны, любовницы, или в случае Кристины Россетти - сёстры художников) или женщины художники прерафаэлиты. Джейн моррис попадает в первую, а Сиддал можно отнести к обеим категориям.

           The Pre-Raphaelite women generally fall into two categories:  artist’s models (who were predominately wives, lovers, or in the case of Christina Rossetti, sisters of the artists) or Pre-Raphaelite women artists (Lizzie Siddal can be included in both categories).   Jane Morris falls in the first category.

1. Кристина Россетти. Christina Rossetti.       Кристина Россетти
2.Элизабет Сиддал. Elizabeth Siddal. 1849* встречает Элизабет Сиддал и использует её, как основную модель (не позволяя позировать другим).             Элизабет Сиддал

3. Алекса Вайлдинг. Alexa Wilding. АЛЕКСА ВАЙЛДИНГ ALEXA WILDING
4. Фани Корнфорт. Fanny Cornforth 1856* встречает Фани Корнфорт и использует её, как основную модель.1863* Фани Корнфорт становится домоправительницей у кого-то другого. Фанни Корнфорт
5. Анни Миллер. Annie Miller.   АННИ МИЛЛЕР ANNIE MILLER

6.Джейн Моррис Бёрден Jane Morris Burden  1857* встречает Джейн Моррис.1865• used J. Morris as the main model ДЖЕЙН МОРРИС БЁРДЕН JANE MORRIS BURDEN
 Мари Спартали Стилман. Marie Spartali Stillman.

8. Эдвард Роберт Хьюз Edward Robert Hughes Эдвард Роберт Хьюз

9. Мэй и Дженни Моррис May and Jenny Morris.


Ссылка на видео муз Россетти:http://www.youtube.com/watch?v=KW6A...feature=related

1849• met Elizabeth Siddal and used her as the main model (not to be used by the others)
1858• met Fanny Cornforth and used her as the main model
1857• met Jane Morris
1863• Fanny Cornforth became somebody else's housekeeper.
1865• used J. Morris as the main model








Вторник, 22 Сентября 2015 г. 22:06 + в цитатник

      Фо́рд Мэ́докс Бра́ун (англ. Ford Madox Brown; 18211893) — английский живописец и поэт, один из виднейших представителей прерафаэлитизма, хотя никогда не входил в само Братство прерафаэлитов. Был близким другом Габриэля Россетти и Уильяма Морриса, вместе с которым занимался дизайном витражей.

Форд Мэдокс Браун родился 16 апреля 1821 года во французском городе Кале. Отец Форда Мэдокса, шотландец, был корабельным казначеем, ко времени рождения сына оставившим службу. В 1835 году Браун поступил в Академию художеств в Брюгге, где осваивал рисунок под руководством одного из учеников Давида. Учился затем в Генте и Антверпене  Густава Вапперса). Его первой большой картиной стала написанная в 1840 году «Казнь Марии Шотландской». В мастерской Вапперса Браун изучал технику фресковой росписи, живопись маслом, акварель, пастель, различные виды гравюры. Позднее он переехал в Париж, где под влиянием творчества художников-романтиков обратился к литературным сюжетам. В 1845 году он посетил Рим, где сблизился с назареями. Браун многое перенял у назареев и эти взгляды впоследствии оказали влияние на прерафаэлитов.

        После смерти жены Браун поселился в Лондоне и в 1848 году Форд Мэдокс Браун знакомится с Россетти и становится его ближайшим другом. Первоначально Браун считал прерафаэлитизм юношеским увлечением, но постепенно стал участвовать в движении хотя формально никогда в него не входил, писал в Germ и принял на себя в Братстве роль старшего брата, так как учась в Антверпене и Париже лучше знал европейское искусство. Его художественные убеждения отчасти сформировали цели Братства. Let the artist spare neithe time nor labour seeking to enter into the caracter of each actor studying them limb for limb, hand for hand, finger for finger... shunning affectation and axaggeration and striving after pathos and purity of feeling, with patient endeavour and utter smplicity of heart.

 Однако, упрямое нежелание угождать публике и нерасположение к нему Раскина удерживало его в тени других членов Братства.

       В 1857 году он организовал выставку в Russell Place, стал одним из основателей Хоггардского клуба и партнёром в Morris & Co. где он проектировал витражи и мебель. Он был другом Элизабет Сиддал и способствовал браку Бёрн-Джонса. Он стал тестем Вильяму Россетти, однако с Моррисом у него были разногласия по поводу работы фирмы.


Ромео и Джульетта. Знаменитая сцена на балконе.

    Исторические и религиозные композиции Брауна носят романтический морализирующий характер, отличаются здоровым реализмом и выписанностью деталей и резкостью цвета (например, «Христос, умывающий ноги апостолу Петру», 1852, Галерея Тейт, Лондон). Мэдокс Браун так комментировал свое «Прощание с Англией»: «Совершенно не принимая во внимание искусство какого-либо периода или страны, я старался отразить эту сцену так, как она должна была выглядеть». Он стремится к жизненной правде, к ясной характеристике и к воспроизведению драматических моментов жизни.[1]

Форд Мэдокс Браун — дед писателя Форда Мэдокса Форда и отец художника и поэта Оливера Мэдокса Брауна(18551874), рано умершего от заражения крови. На одной его дочери, художнице Люси Мэдокс Браун, женилсяУильям Майкл Россетти, на другой, Кэтрин — Фрэнсис Хюффер.


  • «Прощание с Англией» (англ. The Last of England, 1855) — одна из наиболее известных картин Брауна и до сих пор остается одной из самых лучших работ, посвящённых теме эмиграции. Муж и жена печальны, но собраны и полны решимости: они не рады разлуке с родиной, но и не смотрят в тоске на белые утесы Дувра, оставшиеся позади.[3]Браун написал эту картину после отъезда Томаса Вулнера (одного из прерафаэлитов) в Австралию.Прерафаэлитская техника писания картин предполагала проработку каждой детали, как можно более тщательное отображение природы или людей. «Прощание с Англией» Мэдокс Браун создавал с такой тщательностью, что изображение одних только красных ленточек на женской шляпке заняло у него четыре недели.
  • «Труд» (англ. Work, 1865) — о несправедливости викторианской социальной системы и о том, как экономическая жизнь постепенно перемещается из деревни в город. Рабочие срывают дорогу, чтобы построить подземные тоннели (водный канал). Люди труда противопоставлены праздным богачам.[2]Браун написал специальный каталог, где объяснял важность этой картины.
  • «Манчестерские фрески» (англ. The Manchester Murals, начал в 1879) — серия картин, где сатирически осмеиваются некоторые идеалы викторианской эпохи.
  • «Виклеф, читающий перевод Библии» (англ. John Wycliffe Reading His Translation of the Bible to John of Gaunt, 1848)
  • «Иисус, омывающий ноги Петру» (Jesus Washing Peter’s Feet, 1852)
  • «Смерть сэра Тристрама» (Death of Sir Tristram, 1863)


Серия сообщений "ПРЕРАФАЭЛИТЫ":
Часть 4 - АРТУР ХЬЮЗ
Часть 5 - THE GERM
Часть 8 - ВЫСТАВКИ
Часть 14 - NEW GALLERY
Часть 15 - Dudley Museum and Art Gallery


Понедельник, 07 Сентября 2015 г. 17:33 + в цитатник



Государственная Третьяковская галерея






       Сайтов галереи много, это один из толковых, коллекции полно выложены и детали можно рассмотреть подробно.  Очень пристойный галерейный сайт, мой Врубель подробно, "демон поверженный", "пан", "сирень", ой я не можу.       

    Кстати о прекрасном, Врубеля - то я позабыл. Был в Третьяковке летом, ну это что-то! Спасибо буржуину, который сделал новый зал Врубеля, стоял там долго и ещё бы постоял, но задубел от кондишен. Полезно это полотнам? Как у демона поверженного глаз сверкает, а сирень - чудо. В Русском Серафим тоже светится, мощно писал Врубель, хотя керосиновых его панно, типа Принцесса греза, я не понимаю.

            Надо мне ещё посмотреть первую картину в собрании Третьякова - соблазн или как-то, немца какого-то, после чего он фонд бесприданницам организовал. А рядом чудная картина висит - резня финских контрабандистов русскими пограничниками, кровищи!


        Днем основания Государственной Третьяковской галереи – национального музея русского изобразительного искусства X-XXI веков принято считать 22 мая 1856 г. В этот день коллекционер, купец и текстильный фабрикант Павел Михайлович Третьяков приобрел картины художников Шильдера «Искушение» и Худякова «Стычка с финляндскими контрабандистами».

780315 (416x336, 52Kb)

Н.Шильдер. Искушение. 1857. Холст, масло. За эту картину в 1857 году художник получил первую серебряную медаль. ГТГ. Приобретена П.М.Третьяковым в 1858 году





       Я не поклонник журнально-глянцевых творений Славинского, но галерея у него хорошая: бесплатный вход и одиночество. Я недавно посетил, очень понравился "Восточный натюрморт" Ганса Лагланда. Сайт хороший, профессиональный, всё, что есть в галерее выложено, рекомендую бросить взгляд.


 18. музей Тиссена Борнемиссе в Мадриде.


     Как- то в прошлом веке его привозили в Эрмитаж, это что-то. Хотя мне не нравится очень подробная реставрация, приближается к новоделу. Но сайт великолепный, видеоэкскурсия по залам со звуковым сопровождением, прекрасная навигация. А коллекция - это живая история западно-европейского изобразительного искусства.

       Я нашёл там картинку Paul Delvaux Женщина в зеркале. 1936 год.

Woman in the Mirror, Paul Delvaux

А Моро, Маргритт, Луциан Фрейд, ой мама, держите меня двое!

И всяк найдёт своё. Спасибо барону, собрал и государству завещал.


19. Выставка Бронзино


в Палаццо Сторца во Флоренции. Палаццо памятно тем, что там работал Ганнибал Лектор. А сайт великолепный, можно войти в каждый из 11 залов и тщательно все картины и скульптуры рассмотреть, имеются неплохие комментарии, экспозиции в залах подобраны по темам, например: религия, Медичи, портрет и т.п







Знаменит тем, что имеет,вероятно, самую полную коллекцию пре-рафаэлитов. Очень достойный сайт, работаю с ним с наслаждением, результаты в соответствующей рубрике.

<iframe width="420" height="315" src="https://www.youtube.com/embed/ZtDyg4RjKPA" frameborder="0" allowfullscreen></iframe>








The Metropolitan Museum of Art



Jean-Léon Gérôme
(French, Vésoul 1824–1904 Paris)
Date: ca. 1890
Medium: Oil on canvas
Accession Number: 27.200

Искусство Третьего рейха.


Ссылка не на музей, а на сайт. Тот, кто интересуется искусством Третьего рейха найдёт здесь каталог (с иллюстрациями!!) ежегодных больших выставок с 1937 по 1945 годы.

 (321x448, 58Kb)






Поиск сообщений в людан_купол
Страницы: [4] 3 2 1 Календарь