-Фотоальбом

Посмотреть все фотографии серии Общая
Общая
12:25 26.06.2009
Фотографий: 33

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Анна_Голенко

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 25.06.2009
Записей:
Комментариев:
Написано: 38

Дневники вампира-2: Голод( 2 часть)

Пятница, 26 Июня 2009 г. 14:34 + в цитатник

Дневники вампира: Голод

Глава 4

— Но он обязательно должен получить врачебную помощь! — заявила Бонни. — Ведь он почти умирает!
— Нет, это невозможно. Я не могу прямо сейчас вам этого объяснить. Давайте просто доставим его домой, хорошо? Ведь он весь мокрый и замерзает. Потом мы сможем все обсудить.
Задача по доставке Стефана через лес к машине оказалась достаточно сложной, и какое-то время ни о чем другом они и думать не могли. Стефан оставался без сознания, и, когда они, наконец, положили его на заднее сиденье машины Мэтта, все четверо были измучены.
Пока они ехали к пансионату, Елена сидела, устало опустив голову. Мередит и Бонни на второй машине следовали за ними.
— Там горит свет, — заметил Мэтт, подкатывая к массивному красно-коричневому зданию. — Должно быть, миссис Флауэрс не спит. Но дверь наверняка заперта.
Отпустив голову Стефана, которую она держала у себя на коленях, Елена выскользнула из машины. Она тут же заметила, как в одном из окон пансионата отодвинулась портьера и свет стал ярче. Затем в окне появилась человеческая фигура.
— Миссис Флауэрс! — крикнула Елена, маша рукой. — Миссис Флауэрс, это Елена Гилберт! Мы нашли Стефана, и нам нужно войти в дом!
Человек в окне даже не шевельнулся и никак не показал, что слова Елены были услышаны. И все же, судя по позе, можно было догадаться, что он по-прежнему на них смотрит.
— Миссис Флауэрс, мы нашли Стефана! — снова крикнула Елена, указывая на машину. — Пожалуйста, откройте!
— Елена! Да здесь уже открыто! — Голос Бонни раздавался от передней веранды, отвлекая Елену от фигуры в окне.
Когда же она снова туда посмотрела, портьера уже опустилась на место, а свет погас.
Все это казалось довольно странным, однако удивляться и размышлять не было времени. Они с Мередит помогли Мэтту вытащить Стефана из машины и отнести его к входной двери.
Внутри дома оказалось темно и безмолвно. Елена повела их вверх по лестнице, расположенной напротив двери, к площадке второго этажа. Оттуда они прошли в спальню, где Елена попросила Бонни открыть дверь в чулан. За ней оказалась еще одна лестница, очень темная и узкая.
— Кто мог оставить... входную дверь незапертой... после всего, что случилось? — прохрипел Мэтт, пока они тащили свою бесчувственную ношу вверх по лестнице. — Должно быть, миссис Флауэрс совсем спятила.
— Она действительно сумасшедшая, — заметила Бонни, открывая дверь на верхней площадке. — В прошлый раз, когда мы здесь были, она все болтала о таких странных... — Тут она осеклась.
— В чем дело? — спросила Елена.
Впрочем, стоило ей только добраться до порога комнаты Стефана, как она сама все увидела.
Елена совсем забыла, в каком состоянии пребывала комната, когда она последний раз там была. Чемоданы, полные одежды, валялись по всей комнате, будто чья-то гигантская рука швыряла их от стены до стены. Содержимое чемоданов было разбросано по полу, составляя одну большую кучу с вещами из комода и со столов. Мебель была перевернута. Через разбитое окно в комнату проникал холодный ветер. Горела только одна лампа в углу, и на потолке плясали причудливые тени.
— Что здесь случилось? — спросил Мэтт.
Елена не отвечала, пока они не уложили Стефана на кровать.
— Точно не знаю, — наконец сказала она, и это можно было считать правдой лишь с солидной натяжкой. — Но прошлой ночью здесь уже все так было. Мэтт, ты мне не поможешь? Его необходимо переодеть.
— Я найду другую лампу, — сказала Мередит.
— Не надо, здесь и так все видно, — быстро возразила Елена. — Лучше попытайся разжечь камин.
В одном из перевернутых чемоданов виднелся темный трикотажный халат. Елена взяла его, а потом они с Мэттом принялись сдирать со Стефана влажную и липкую одежду. Взявшись за свитер, Елена увидела шею Стефана и обмерла.
— Мэтт, ты мне полотенце не передашь?
Как только парень отвернулся Елена быстро-быстро стянула свитер через голову Стефана и надела на него халат. Когда Мэтт возвратился с полотенцем, она замотала его на шее Стефана, точно шарф.
Сердце Елены билось стремительно, а разум яростно работал.
Неудивительно, что Стефан был таким слабым, таким безжизненным. О, боже! Елене следовало его осмотреть, проверить, насколько все скверно. Но как она могла это сделать, когда здесь были Мэтт, Бонни и Мередит?
— Я намерен вызвать врача, — напряженно произнес Мэтт, не сводя глаз с лица Стефана. — Пойми, Елена, ему нужна помощь.
Елена запаниковала.
— Нет, Мэтт... нет, пожалуйста. Он до смерти боится докторов. Даже не представляю, что случится, если ты вызовешь врача.
Эта правда тоже была далеко не полной. Елена понятия не имела, как она сможет помочь Стефану, но, пока здесь были остальные, она вообще ничего не могла сделать. Тогда она склонилась над Стефаном, растирая его ладони и лихорадочно пытаясь что-то придумать.
Что она могла сделать? Сохранить тайну Стефана ценой его жизни? Или предать его, пытаясь его спасти? Но спасет ли она его, если расскажет все Мэтту, Бонни и Мередит?
Елена посмотрела на своих друзей, пытаясь прикинуть их реакцию, если они узнают всю правду о Стефане Сальваторе.
Нет, ничем хорошим излишняя откровенность обернуться не может. Она не имеет права так рисковать. Ведь правда о Стефане даже ее саму чуть не довела до сумасшествия. Если она, которая так любила Стефана, готова была с дикими воплями от него бежать, то чего можно было ожидать от других? Кроме того, оставалось еще убийство мистера Таннера. Если они узнают, кто такой Стефан, будут ли они способны поверить в его невиновность? Или они, напротив, начнут втайне его подозревать?
Елена закрыла глаза. Нет, это было слишком опасно. Да, Мередит, Бонни и Мэтт оставались ее друзьями, но поделиться с ними она никак не могла. Во всем мире не было человека, которому она могла бы открыть эту тайну. Так что придется молчать.
Она посмотрела на Мэтта.
— Стефан боится докторов, но медицинская сестра очень бы ему подошла. — Тут Елена повернулась к Бонни и Мередит, которые стояли на коленях перед камином, раздувая огонь. — Послушай, Бонни, как насчет твоей сестры?
— Мэри? — Бонни взглянула на часы. — Вообще-то у нее на этой неделе вечерняя смена в клинике, но теперь она уже, наверное, дома. Только вот...
— Как раз это нам и нужно. Мэтт, ты поедешь вместе с Бонни и попросишь Мэри прибыть сюда. Пусть она осмотрит Стефана. Если Мэри решит, что ему нужен доктор, я больше спорить не буду.
Мэтт секунду поколебался, затем резко выдохнул.
— Хорошо. Я по-прежнему думаю, что ты ошибаешься, но... ладно, идем, Бонни. Мы с тобой собираемся нарушить кое-какие правила дорожного движения.
Они пошли к двери, а Мередит так и осталась сидеть у камина, пристально наблюдая за Еленой своими черными глазами.
Елена заставила себя встретить ее взгляд.
— Мередит... я думаю, вам стоит поехать вместе.
— Ты уверена?
Темные глаза подруги бестрепетно следили за Еленой, словно стараясь прочесть ее мысли. Но больше никаких вопросов Мередит не задала. Секунду спустя она кивнула и без единого слова последовала за Мэттом и Бонни.
Как только Елена услышала звук закрывающейся двери на втором этаже, она торопливо схватила с полу лампу и воткнула ее в розетку. Ну вот, теперь она наконец-то могла как следует позаботиться о Стефане.
Елена внимательно посмотрела на него, и ее снова поразила бледность его лица. Стефан казался белее простыни. Даже губы его были бесцветными, и Елена внезапно вспомнила о Томасе Фелле, основателе Феллс-Черча. Вернее, о статуе Томаса Фелла, лежащего с Онорией Фелл на каменной крышке гробницы. Лицо Стефана сейчас напоминало мраморную маску.
Порезы на его ладонях светились ярким пурпуром, но уже не кровоточили. Елена аккуратно повернула его голову, чтобы осмотреть шею.
Да, все верно. Елена машинально дотронулась до собственной шеи, словно желая подтвердить сходство. Но отметины на горле Стефана не выглядели мелкими проколами. Нет, это были глубокие, неистовые прорывы в плоти. Создавалось впечатление, будто какое-то свирепое животное попыталось перегрызть ему горло.
Гнев пронзил Елену раскаленным докрасна лезвием. И вместе с гневом пришла ненависть. Она вдруг поняла, что, несмотря на все отвращение и ярость, она до сих пор не испытывала настоящей ненависти к Дамону. Нет, не испытывала. Теперь эмоции, которые захлестнули Елену, достигли невероятной интенсивности. Ничего подобного Елена еще не переживала. И теперь... теперь она по-настоящему ненавидела Дамона. Она страстно захотела ему отомстить. Будь у нее под рукой осиновый кол, Елена без всякого сожаления пронзила бы им сердце Дамона.
Однако сейчас ей следовало подумать о Стефане. Он был так ужасающе неподвижен. Именно эту пустоту, это отсутствие всякого движения Елене тяжелее всего было вынести. Казалось, будто Стефан просто сбросил с себя бренную оболочку и оставил Елену рядом с пустым сосудом.
— Стефан! — Резкая встряска ничего не дала.
Приложив руку к его холодной груди, Елена попыталась ощутить сердцебиение. Если оно и было, то слишком слабое, чтобы его почувствовать.
«Сохраняй спокойствие, — приказала себе Елена, всеми силами заглушая панические мысли: — Что, если он уже мертв? Что, если он и правда мертв, и уже ничто его не спасет?»
Оглядывая комнату, Елена остановила взгляд на разбитом окне. Осколки стекла лежали на полу. Она подшила и взяла один осколок, заметив, как он поблескивает в свете камина.
«Прелестная вещица, — подумала Елена. — Острая как бритва».
Затем, сжав зубы, она аккуратно порезала себе палец.
Елена охнула от боли. Мгновение спустя кровь потекла аз ранки, точно воск по свечке. Елена опустилась на колени рядом со Стефаном и приложила свой палец к его губам.
Другой рукой она сжала его ладонь, ощущая твердость серебряного кольца на безымянном пальце. Неподвижная, как мраморная статуя, Елена стояла на коленях и ждала.
Она чуть было не пропустила первые проблески рефлекторного отклика. Глаза Елены были сосредоточены на лице Стефана, и его тяжкий вдох она случайно заметила боковым зрением. Но затем губы юноши задрожали и слегка раздвинулись. Стефан рефлекторно глотнул.
— Ну вот, — прошептала Елена. — Давай, Стефан.
Ресницы юноши затрепетали, и с зарождающейся радостью Елена почувствовала, как его ладонь откликается на нажим ее пальцев. Стефан снова сглотнул.
— Давай. — Елена подождала.
Глаза Стефана дрогнули и раскрылись. Тогда Елена одной рукой оттянула высокое горло своего свитера, обнажая шею.
Взгляд его зеленых глаз по-прежнему был мутным, но теперь в нем читалось упрямство.
— Нет, — хриплым шепотом выговорил Стефан.
— Пойми, Стефан, ты должен это сделать. Вскоре вернутся ребята и приведут с собой медсестру. Мне пришлось на это пойти. И если твое состояние окажется недостаточно хорошим, если ты не сможешь убедить медсестру в том, что справишься без... — Елена намеренно оставила предложение незаконченным.
Она сама не знала, что доктор или лабораторный специалист смогут обнаружить при обследовании Стефана. Зато Елена ни секунды не сомневалась, что Стефана такой поворот событий не на шутку пугал.
Однако Стефан по-прежнему упрямо от нее отворачивался.
— Не могу, — прошептал он. — Это слишком опасно. Я уже и так... взял слишком много... прошлой ночью.
«Неужели это случилось прошлой ночью? — подумала Елена. — А кажется, по меньшей мере, год тому назад».
— Это меня убьет? — спросила она. — Стефан, ответь мне! Это меня убьет?
— Нет. — Его тон был предельно мрачен. — Но...
— Тогда нам следует на это пойти. Не спорь со мной!
Елена склонилась над Стефаном, держа его за руки, и смогла ощутить его всепоглощающий голод. Ее до глубины души изумило то, что он вообще пытался сопротивляться. Подобно голодающему на банкете, не способному отвести глаз от дымящихся блюд, Стефан, тем не менее, отказывался насытиться.
— Нет, — снова мотнул головой Стефан, и Елена почувствовала свою беспомощность.
С подобным упрямством она еще ни разу в жизни не сталкивалась.
— Не нет, а да. А если ты станешь и дальше со мной спорить, я порежу себе что-нибудь еще. Например; запястье. — Она поднесла кровоточащий палец к его губам.
Глаза Стефана широко распахнулись, а рот приоткрылся.
— Уже взял... слишком много, — пробормотал юноша, однако его взгляд оставался прикован к яркой капельке крови на самом кончике пальца. — И я не могу... управлять.
— Все хорошо, — прошептала Елена, снова прикладывая палец к его губам, ощущая, как они открываются.
Затем она склонилась над Стефаном и закрыла глаза.
Сухие и прохладные губы коснулись ее горла, жадно нащупывая две крошечные дырочки, а рука обхватила ее сзади за шею. Елена постаралась не отпрянуть от резкого укола клыков. Затем она улыбнулась.
Елена ощущала, как мучительная потребность Стефана, его сильнейший голод превратились в отчаянную радость и удовлетворение. А Елену переполнял восторг понимания, что она поддерживает Стефана своей собственной жизнью. Она чувствовала, как в него втекает Сила.
Вскоре Елена ощутила, как его голод утихает. Утихает, но не исчезает совсем. Поэтому она удивилась, когда Стефан попытался отстраниться.
— Достаточно, — прохрипел Стефан, отталкивая ее.
Елена открыла глаза, чувствуя, как сонное наслаждение разлетается вдребезги. Глаза Стефана были зелеными, как листья мандрагоры, а на лице ясно читался яростный голод охотника.
— Нет, недостаточно. Ты все еще слаб...
— Достаточно для тебя. — Стефан снова ее оттолкнул, и Елена заметила, как что-то похожее на отчаяние искрится в его зеленых глазах. — Пойми, Елена, если я возьму еще, ты начнешь меняться. А если ты сейчас же... если ты сейчас же от меня не отодвинешься...
Елена отодвинулась и села в ногах кровати. Она наблюдала за тем, как Стефан садится и поправляет на себе темный халат. В свете лампы она различила, как его кожа обретает цвет. Кровь прилила к щекам, оттеняя его бледность. Волосы Стефана высыхали, превращаясь в спутанное море темных локонов.
— Как же я по тебе скучала! — выдохнула Елена.
Облегчение внезапно отозвалось в ней болью, почти столь же сильной, как та, которую ранее рождали страх и напряжение. Стефан был жив, он с ней разговаривал. Можно было считать, что самое страшное уже позади.
— Елена... — Их глаза встретились, и ее приковал к себе зеленый огонь.
Бессознательно Елена снова к нему потянулась, но замерла, когда Стефан вдруг рассмеялся.
— Я еще никогда не видел тебя такой, — пояснил он, и Елена оглядела себя с головы до ног.
Туфли, джинсы и рукава были заляпаны красноватой грязью, из порванной куртки клочками торчала набивка. Елена ни секунды не сомневалась, что лицо ее измазано не меньше, а волосы спутаны. Елена Гилберт, безупречный образчик моды в средней школе имени Роберта Ли, сейчас выглядела, как настоящая грязнуля.
— Но мне нравится, — признался Стефан, и на сей раз Елена рассмеялась вместе с ним.
Они все еще смеялись, когда вдруг открылась дверь. Елена бдительно застыла, поправляя высокое горло своего свитера и оглядывая комнату в поисках улик, которые могли бы их выдать. Стефан сел прямее и провел языком по пересохшим губам.
— Ему уже лучше! — воскликнула Бонни, едва переступив порог комнаты и увидев Стефана.
Мэтт и Мередит вошли за ней, и на их лицах тут же отразилось радостное удивление. Следом за ними в комнату вошла четвертая персона, лишь ненамного старше Бонни, однако ее окутывала аура неоспоримого авторитета взрослого человека. Мэри МакКалло подошла прямо к своему пациенту и потянулась пощупать его пульс.
— Так это вы тут докторов боитесь? — поинтересовалась сестра Бонни.
На какое-то мгновение Стефан явно растерялся, но затем взял себя в руки.
— Это вроде как детская фобия, — смущенно произнес он. Стефан искоса взглянул на Елену, которая нервно улыбнулась и едва заметно кивнула. — Так или иначе, теперь вы сами видите, что никакой доктор мне не требуется.
— Почему бы вам не предоставить мне самой об этом судить? Ваш пульс в порядке. И я бы сказала, что он поразительно медленный, даже для спортсмена. Не думаю, что здесь имеет место гипотермия, но вас по-прежнему трясет озноб. Давайте измерим температуру.
— Нет. Признаться, я не считаю это необходимым. — Стефан обращался к Мэри на низких, успокоительных тонах.
Елена уже видела, как он использует этот прием, так что она прекрасно понимала, что он пытается предпринять. Но на Мэри это никакого заметного влияния не оказало.
— Снимите халат, пожалуйста.
— Сейчас я все сделаю, — быстро вмешалась Елена; протягивая руку к термометру и забирая его у Мэри. И в ту же секунду маленькая стеклянная трубочка выскользнула у нее из рук. Упав на деревянный пол, термометр разбился на несколько кусочков. — Ах, какая жалость!
— Не имеет значения, — сказал Стефан. — Я уже чувствую себя намного лучше и быстро согреваюсь.
Мэри внимательно посмотрела на разбитый термометр, а затем оглядела комнату, оценивая царящий беспорядок.
— Ну ладно, — резко выговорила она, поворачиваясь к Стефану и кладя ладони на бедра. — Так что здесь произошло?
Стефан даже глазом не моргнул.
— Ничего особенного, — сказал он, глядя Мэри прямо в глаза. — Просто миссис Флауэрс очень скверная домохозяйка.
Елене хотелось расхохотаться, и она заметила, что Мэри тоже с трудом удерживается от смеха. В конце концов, старшая сестра Бонни скорчила гримасу и скрестила руки на груди.
— Полагаю, на прямой ответ бесполезно было даже надеяться, — сказала Мэри. — И мне совершенно ясно, что вы вовсе не так уж безнадежно больны. Заставить вас отправиться в больницу я не могу. Но надеюсь, что завтра вы зайдете к врачу на осмотр.
— Вполне может быть, — вежливо отозвался Стефан, но Елена заметила, что выражением согласия это вовсе не прозвучало.
— А знаешь, Елена, — вдруг вмешалась Бонни, — вид у тебя такой, как будто и тебе доктор не помешал бы. Ты бледна как привидение.
— Я просто устала, — сказала Елена. — День был длинный.
— Мой тебе совет — поскорее отправиться домой и лечь в постель, — порекомендовала Мэри. — Я так полагаю, анемии у тебя нет?
Елена отказалась от мысли приложить ладонь к своей щеке. Неужели она так бледна?
— Нет, я просто устала, — повторила она. — Теперь мы можем идти домой, если, конечно, со Стефаном все в порядке.
Стефан утвердительно кивнул, а глаза его передали чувства, предназначенное одной лишь Елене.
— Дайте нам минутку на прощание, ладно? — попросил он у Мэри и остальных.
Все четверо отступили к лестнице.
— До свидания. Береги себя, — громко произнесла Елена, а затем прошептала: — Почему ты не стал использовать свои Силы с Мэри?
— Я их использовал, — мрачно прошептал ей в самое ухо Стефан. — По крайней мере попытался. Должно быть, я по-прежнему слаб. Не волнуйся, это пройдет.
— Конечно, пройдет, — бодро согласилась Елена, хотя в животе у нее все сжалось. — Ты совершенно уверен, что тебе следует остаться одному? Что, если...
— Со мной все будет хорошо. А одной не следует оставаться как раз тебе, Елена. — Голос Стефана звучал мягко, но настойчиво. — До сих пор у меня не было никакой возможности тебя предупредить. Но теперь она появилась. Знаешь, Елена, ты была права в том, что Дамон сейчас здесь, в Феллс-Черче.
— Я знаю. Ведь это он с тобой проделал, разве не так? — Елена даже не упомянула о том, что она ходила его искать.
— Честно говоря, я... я просто не помню. Но Дамон очень опасен. Послушай, Елена, пусть Бонни и Мередит побудут с тобой эту ночь. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. И позаботься о том, чтобы никто не приглашал незнакомцев к тебе в дом.
— Мы сразу же ляжем в постель, — заверила его Елена. — И никого приглашать не будем.
— Хорошенько об этом позаботься. — Тон Стефана был исключительно серьезен, и Елена медленно кивнула.
— Я понимаю, Стефан. Мы будем очень осторожны.
— Хорошо. — Они поцеловались, едва касаясь друг друга губами, но их руки разомкнулись с большой неохотой. — Поблагодари за меня остальных, — попросил ее Стефан.
— Обязательно.
На улице Мэтт предложил Мэри отвезти ее домой, так что Бонни и Мередит смогли вернуться вместе с Еленой. Мэри явно по-прежнему была полна подозрений, и Елена не могла ее в этом винить. Но сейчас ей было не до тяжких размышлений. Она слишком устала.
— Он просил вас всех поблагодарить, — вспомнила Елена уже после отъезда Мэтта и Мэри.
— Что ж... пожалуйста, — отозвалась Бонни, перемежая слова чудовищным зевком.
Мередит тем временем открывала для нее дверцу машины.
Мередит ничего не сказала. Она вела себя очень тихо с тех пор, как оставила Елену наедине со Стефаном. Бонни внезапно рассмеялась.
— Мы тут кое о чем совсем позабыли, — сказала она. — О пророчестве.
— О каком пророчестве? — спросила Елена.
— Насчет моста. О пророчестве, которое, как вы утверждаете, я изрекла. Итак, ты отправилась к мосту, но смерть тебя там все-таки не поджидала. Может, вы неправильно поняли слова?
— Нет, — возразила Мередит. — Мы совершенно точно это услышали.
— Что ж, тогда, может статься, речь шла про другой мост. Или... мм... — Тут Бонни плотнее закуталась в пальто, закрывая глаза, и не потрудилась закончить.
Однако разум Елены смог закончить предложение, начатое Бонни: «Или про другой раз».
Неподалеку ухнула сова, когда Мередит стала заводить мотор.

Глава 5

2 ноября, суббота
Мой милый Дневник!
Сегодня утром я проснулась и почувствовала себя очень странно. Просто не знаю, как это описать. С одной стороны, я была так слаба, что, когда попыталась встать, ноги поначалу отказались меня держать. А с другой стороны, я ощутила такое… такое удовольствие. Я чувствовала такое спокойствие и умиротворение. Как будто я плавала на ложе золотистого света. Мне было совершенно наплевать, смогу ли я когда-нибудь сдвинуться с места.
Затем я вспомнила про Стефана и снова попыталась встать, но тетя Джудит уложила меня обратно в постель. Она сказала, что Бонни и Мередит ушли несколько часов тому назад, а я так крепко спала, что они даже не смогли меня разбудить. Еще она сказала, что я нуждаюсь в хорошем отдыхе.
Вот я теперь и отдыхаю. Тетя Джудит притащила сюда телевизор, но мне не хочется его смотреть. Лучше я буду лежать в кровати и писать тебе — или просто лежать.
Я жду, когда Стефан мне позвонит. Он обещал позвонить. А может, не обещал. Не могу вспомнить. Когда он все-таки мне позвонит, я должна буду…

3 ноября, воскресенье, 10:30 вечера
Только что прочитала вчерашнюю запись и очень расстроилась. Что же со мной такое твориться? Я прервала запись буквально на полуслове, и теперь даже не знаю, что собиралась сказать. И я ничего не объяснила на счет нового дневника и всего остального. Должно быть, я совсем ничего не соображала.
Так или иначе, теперь я официально объявляю о начале нового дневника. Эту тетрадку я купила в канцтоварах. Она совсем не так красива, как предыдущая, но все равно подойдет. Я уже потеряла всякую надежду когда-нибудь увидеть мой старый дневник. Тот, кто его украл, похоже, не собирается его возвращать. Но стоит мне только подумать о том, что кто-то его читает, узнает о моих заветных мыслях и моих чувствах в отношении Стефана, мне хочется убить этого человека. И в тоже время мне так стыдно, что я готова умереть от унижения.
Нет, я не стыжусь тех чувств, которые испытываю к Стефану. Но это мое личное дело. А, кроме того, там есть совсем интимные записи — о том, как мы целовались, как он меня обнимал… Уверена, Стефан нипочем бы не захотел, чтобы кто-то об этом прочел.
Разумеется, там нет ни слова про его тайну. Я тогда еще толком ничего не знала. И только когда Стефан поделился со мной своей тайной, я его действительно поняла, и мы по-настоящему сблизились, оказались вместе. Теперь мы неразрывны, мы часть друг друга. Мне кажется, я всю жизнь его ждала.
Может быть, ты думаешь, что я ужасно себя чувствую из-за любви к нему, если вспомнить, кто он такой. Да, Стефан может быть буйным и жестоким, и я точно знаю, что в его прошлом есть вещи, которых он стыдится. Но он совершенно не способен быть жестоким по отношению ко мне. С прошлым покончено. Внутри у Стефана такое чувство вины и столько боли! Мне очень хочется его излечить.
Я не знаю, что будет дальше: я просто рада, что Стефан в безопасности. Сегодня я отправилась к пансионату и выяснила, что полиция вчера там побывала. Стефан был по-прежнему слаб и не смог воспользоваться своей Силой, чтобы спровадить полицейских, но они ни в чем его не обвинили. Они просто задали несколько вопросов. Стефан сказал, что полицейские вели себя вполне дружелюбно, и это вызывает у меня определенные подозрения. Все вопросы на самом деле сводились к одному — где Стефан был в ту ночь, когда напали на старика под мостом, когда напали на Викки у разрушенной церкви, а также в тот вечер, когда в школе был убит мистер Таннер.
У полиции нет против него никаких улик. Что из того, что преступления начались сразу же после того, как Стефан прибыл в Феллс-Черч? Это ровным счетом ничего не доказывает. Да, он поспорил тем вечером с мистером Таннером. Ну и что? Все спорили с мистером Таннером. Да, Стефан исчез сразу же после того, как было обнаружено тело мистера Таннера. Но теперь он вернулся, и совершенно ясно, что на него самого напали, причем сделала это та же самая персона, которая совершила все остальные нападения. Мэри рассказала полиции о том состоянии, в котором она его нашла. А если полицейские когда-нибудь спросят нас, то мы с Мэттом, Бонни и Мередит сможем заявить о том, как обнаружили Стефана в заброшенном колодце. Против него нет совсем никаких улик.
Мы со Стефаном поговорили обо всем этом — и о многом другом. Так славно было снова быть с ним, пусть даже он казался совсем бледным и уставшим. Стефан по-прежнему не помнит, чем для него закончилась ночь с четверга на пятницу, но в целом все получилось так, как я и подозревала. В четверг вечером, проводив меня до дома, он отправился искать Дамона. Они серьезно поспорили. В результате Стефан полумертвый оказался в колодце. Не надо быть гением, чтобы представить, что произошло между двумя этими событиями.
Я до сих пор не сказала Стефану, что утром в пятницу отправилась на кладбище искать Дамона. Пожалуй, мне лучше сделать это завтра. Я знаю, что он расстроится, особенно, когда услышит о том, что мне сказал Дамон.
Вот так пока все складывается. Я очень устала. Вряд ли стоит добавлять, что этот дневник мне следует хорошенько спрятать.

Помедлив, Елена посмотрела на последнюю строчку. А затем добавила еще одну:

P.S. Интересно, кто станет нашим новым учителем европейской истории?

Сунув дневник под матрас, она выключила свет.

Елена шла по школьному коридору, окруженная вакуумом настороженного любопытства. Обычно ее донимали приветствиями со всех сторон. Где бы она ни появилась, везде слышалось: «Привет, Елена!» Однако сегодня при ее приближении все уклончиво отводили глаза в сторону или вообще поворачивались спиной. И это происходило в течение всего дня.
Елена секунду помедлила перед дверью в кабинет европейской истории. Несколько учеников уже сидели в классе, а у доски стоял незнакомец.
Он выглядел почти как старшеклассник, щеголяя песочного цвета шевелюрой и спортивным телосложением. На доске было написано: «Аларих К. Зальцман». Когда незнакомец повернулся, Елена отметила, что у него к тому же довольно ребячливая улыбка.
Новый учитель продолжал улыбаться и после того, как Елена села на место, а другие ученики вошли в класс. Среди них оказался Стефан. Они с Еленой переглянулись, пока он усаживался рядом с ней, но разговаривать не стали. Все остальные тоже молчали. В помещении постепенно воцарилась мертвая тишина.
Бонни села по другую сторону от Елены. Мэтт расположился в нескольких столах от них, но смотрел прямо перед собой.
Последними в класс вошли Кэролайн Форбс и Тайлер Смоллвуд. Они явно прибыли вместе, и Елене очень не понравилось выражение лица Кэролайн. Слишком уж хорошо она знала эту кошачью улыбку и суженные зеленые глаза. Жирная физиономия Тайлера буквально сияла от удовольствия. Роскошные фингалы у него под глазами уже почти прошли.
— Ну хорошо, почему бы нам для начала не составить все эти столы в кружок?
Внимание Елены резко переключилось на незнакомца у доски. Он по-прежнему улыбался.
— Давайте это сделаем. Тогда мы все будем видеть лица друг друга, пока разговариваем, — продолжил новый учитель.
Ученики молча повиновались. Незнакомец не стал устраиваться за столом мистера Таннера; вместо этого он перетащил стул в центр круга и лихо его оседлал.
— Ну вот, — произнес он. — Я понимаю, вам наверняка любопытно, кто я такой. Что ж, мое имя написано на доске: Аларих К. Зальцман. Но я хочу, чтобы вы звали меня Аларих. Позднее я расскажу о себе, но сначала хочу дать вам возможность выговориться. Сегодня, как я понимаю, тяжелый день для большинства из вас. Кого-то, очень для вас важного, не стало, и это должно быть очень больно. Я хочу дать вам шанс откровенно поделиться наболевшим со мной и с вашими одноклассниками. Я хочу, чтобы вы рассказали о своей боли и тем самым от нее избавились. Тогда мы с вами сможем начать строить доверительные отношения. Итак, кто хотел бы высказаться первым?
Ученики молча смотрели на него. Никто даже бровью не повел.
— Так-так, посмотрим... как насчет тебя? — По-прежнему улыбаясь, новый учитель сделал ободряющий жест в сторону очаровательной девочки с красными волосами. — Скажи мне, как тебя зовут, и что ты чувствуешь по поводу случившегося.
Явно растерявшись, девочка встала.
— Меня зовут Сью Карсон, и я... гм... — Она перевела дух и продолжила: — И я чувствую страх. Потому что, кем бы ни был этот маньяк, он по-прежнему на свободе. И в следующий раз на месте мистера Таннера могу оказаться я.
— Спасибо, Сью. Уверен, многие одноклассники разделяют твою тревогу. А теперь вот что. Правильно ли я понимаю, что некоторые из вас оказались на месте трагедии?
Столы заскрипели, когда ученики неловко заерзали на стульях. Тайлер Смоллвуд встал, слегка улыбаясь и показывая крепкие зубы.
— Почти все мы там оказались, — уточнил он, после чего глаза его переметнулись на Стефана. Елена тут же заметила, как некоторые ученики проследили за его взглядом. — Я добрался туда вскоре после того, как Бонни обнаружила труп. И теперь я чувствую ответственность за своих сограждан. По улицам разгуливает опасный убийца, и пока еще не сделано ничего, чтобы его остановить. К тому же... — Тут Тайлер осекся.
Елена заметила, как Кэролайн взглядом приказала ему остановиться. Отбросив назад золотисто-каштановые волосы, Кэролайн закинула одну длинную ногу на другую, когда Тайлер снова сел.
— Хорошо, спасибо. Итак, почти все вы там оказались. Тогда задача становится намного труднее. А теперь не могли бы мы послушать ту самую Бонни, которая обнаружила тело? — Учитель огляделся по сторонам.
Бонни медленно подняла голову, затем встала.
— Да, это я его обнаружила, — начала она. — То есть я хочу сказать, я первой выяснила, что мистер Таннер действительно мертв, а не просто притворяется.
Аларих Зальцман не смог скрыть резкого недоумения:
— Не просто притворяется? А что, мистер Таннер часто притворялся мертвым?
Послышалось сдавленное хихиканье, а на лице у нового учителя истории засияла все та же мальчишеская улыбка. Елена повернулась и взглянула на Стефана. Тот недовольно хмурился.
— Нет-нет, — стала объяснять Бонни. — Видите ли, он был Жертвой. В Доме с привидениями к Хеллоуину. Поэтому он с самого начала оказался покрыт кровью, но только это была фальшивая кровь. И тут отчасти моя вина, потому что мистер Таннер не хотел, чтобы его заливали кровью, а я сказала, что он должен с этим смириться, иначе ничего не получится. Первоначально он должен был стать просто Окровавленным трупом. А потом мы решили, что он станет Жертвой на алтаре. Но мистер Таннер все продолжал говорить, что так неправильно и негигиенично, и мы никак не могли его убедить, пока Стефан не пришел и не начал с ним спорить... — Тут она осеклась. — Я хочу сказать, мы просто с ним поговорили, и в конечном итоге мистер Таннер согласился стать Жертвой. Вскоре в Дом с привидениями пустили людей. А чуть позже я заметила, что мистер Таннер не садится на алтаре и не пугает детишек, как должен был делать по сценарию. Тогда я подошла и спросила у него, в чем дело. А мистер Таннер не ответил. Он просто... он просто продолжал смотреть в потолок. И тогда я до него дотронулась, а он... это было ужасно. Оказалось, что у него почти отрезана голова. — Бонни умолкла и с трудом сглотнула слюну.
Елена встала со своего места. Встали также Мэтт, Стефан и еще несколько учеников. Елена потянулась обнять Бонни.
— Бонни, все хорошо. Бонни, не надо, все хорошо.
— И кровь оказалась у меня на ладонях. Так много крови. Там повсюду была кровь, столько крови... — Девочка истерически всхлипнула.
— Ладно, теперь выскажусь я, — произнес Аларих Зальцман. — Весьма сожалею. Я не хотел так вас расстраивать. Но думаю, что в будущем вам непременно следует как-то поработать с этими чувствами. Совершенно очевидно, что вы все пережили разрушительный негативный опыт.
Учитель истории встал и принялся расхаживать в центре круга, нервно сжимая кулаки. Бонни по-прежнему негромко всхлипывала.
— А знаете, — продолжил Аларих Зальцман, и его мальчишеская улыбка вспыхнула с прежней силой, — мне бы хотелось дать нашим взаимоотношениям хороший старт. Но только не в этой официальной атмосфере. Как насчет того, чтобы вы все пришли сегодня вечером ко мне домой, чтобы мы смогли поболтать о всякой всячине в неформальной обстановке? Просто чтобы получше узнать друг друга, поговорить о случившемся. Вы даже сможете привести с собой друзей, если захотите. Ну как?
Несколько секунд все недоуменно переглядывались. Затем кто-то спросил:
— К вам домой?
— Ах, я совсем забыл. Как глупо с моей стороны, я остановился в доме Рамси, на улице Магнолий. — Учитель написал адрес на доске. — Рамси — мои друзья, и они предложили, чтобы я пожил в их доме, пока они сами находятся в отпуске. Я прибыл из Шарлоттсвиля. Директор школы позвонил мне в гостиницу и спросил, не смогу ли я заполнить вакансию. Я сказал, что смогу. Хотя я еще никогда не работал школьным учителем.
— Это многое объясняет, — еле слышно вымолвила Елена.
— Так или иначе, что вы об этом думаете? Как вам мой план? Нравится? — Аларих Зальцман оглядел учеников.
Ни у кого не хватило духу откровенно отказаться. Раздались неуверенные «да» и «конечно».
— Вот и отлично. Будем считать, что все улажено. Так мы непременно сможем получше узнать друг друга. Да, и кстати... — Учитель открыл журнал и внимательно его просмотрел. — На наших уроках активное участие будет порой возмещать отсутствие высоких оценок. — Он поднял взгляд и улыбнулся. — Теперь можете идти.
— Ну он и наглец, — пробормотал кто-то, пока Елена шла к двери.
Бонни оказалась сразу у нее за спиной, но тут Аларих Зальцман попросил ее задержаться.
— Прошу прощения, но не могут ли те ученики, которые участвовали в обсуждении, ненадолго остаться?
Стефану тоже пришлось уйти.
— Пойду, выясню насчет футбольной тренировки, — сказал он Елене. — Ее наверняка отменят, но мне лучше в этом убедиться.
Елена озабоченно посмотрела на него — лицо Стефана осунулось, а двигался он так, будто ему больно.
— Даже если ее не отменят, неужели у тебя есть силы и желание в ней участвовать?
— Все будет хорошо, — уклончиво отозвался Стефан. — Встретимся у твоего шкафчика.
Елена кивнула.
Добравшись до своего шкафчика, она увидела, как Кэролайн неподалеку разговаривает с двумя другими девочками. Три пары глаз следили за каждым движением Елены, пока она убирала учебники и тетрадки, но, стоило Елене поднять взгляд, как собеседницы Кэролайн резко отвернулись. Кэролайн, однако, по-прежнему за ней внимательно наблюдала, наклонив голову. Губы ее слегка шевелились, явно произнося негромкие комментарии. Внезапно Елена почувствовала, что с нее довольно. Захлопнув свой шкафчик, она подошла вплотную к трем девочкам.
— Привет, Бекки. Привет, Шейла, — поздоровалась она. А затем выразительно добавила: — Привет, Кэролайн.
Бекки и Шейла пробормотали приветствие и, извинившись, поспешили ретироваться. Елена даже не повернула головы и не видела, как они удаляются. Она продолжала смотреть прямо в глаза Кэролайн.
— Что происходит? — поинтересовалась Елена у бывшей подруги.
— В каком смысле? — Кэролайн явно наслаждалась ситуацией и старалась как можно дольше ее растянуть. — С кем?
— С тобой, Кэролайн. Со всеми. Не притворяйся, что ты тут ни при чем, потому что я точно знаю, что это ты во всем виновата. Все избегают меня, словно я зачумленная, а у тебя такой вид, как будто ты только что выиграла в лотерею. Признавайся, что ты натворила?
На лице Кэролайн появилось выражение оскорбленной невинности, но через секунду она снова расплылась в кошачьей улыбке.
— Как только начались занятия, я сказала тебе, Елена, что в этом году все будет по-другому, — начала она. — Я честно предупредила, что твое время на троне истекает. Все остальное — уже мое дело. Происходит всего-навсего естественный отбор. По закону джунглей.
— А все-таки — что конкретно происходит?
— Ну, можно сказать так: прогулки под ручку с убийцей плохо отразились на твоей репутации.
В груди у Елены все напряглось так, будто Кэролайн ее ударила. В первое мгновение желание ударить Кэролайн в ответ казалось почти неудержимым. Кровь стучала у нее в ушах, но Елена, сжав зубы, выдавила:
— Это неправда. Стефан ничего такого не делал. Полиция допросила его, и подозрение с него снято.
Кэролайн пожала плечами. Улыбка ее стала снисходительной.
— Елена, я же тебя еще с детского сада знаю, — сказала она. — А потому, во имя прежней дружбы, дам тебе небольшой совет — брось Стефана. Если ты сделаешь это сейчас, то еще сумеешь избежать участи прокаженной. В ином случае можешь с таким же успехом купить себе маленький колокольчик, чтобы его звоном отпугивать людей на улице.
От ярости Елене буквально перехватило горло. Кэролайн медленно развернулась и пошла прочь, а в свете ламп казалось, что сквозь ее рыжевато-каштановые волосы просвечивает кожа головы. Через несколько секунд Елена снова обрела дар речи.
— Кэролайн! — Бывшая подруга к ней повернулась. — Ты собираешься сегодня на эту вечеринку в доме Рамси?
— Думаю, да. А что?
— Да ничего. Просто я точно там буду. Со Стефаном. Так что увидимся в джунглях. — На сей раз первой отвернулась Елена.
Величественность ее красочного выхода со сцены несколько пострадала, когда она заметила чью-то стройную фигуру в дальнем конце коридора. На мгновение Елена сбилась с размеренного шага, но, подойдя поближе, узнала Стефана.
Елена прекрасно понимала, что улыбка, которой она его одарила, выглядела искусственно, и Стефан недоуменно оглянулся на шкафчики, пока они выходили из школы.
— Что, футбольная тренировка отменена? — спросила Елена.
Стефан кивнул.
— Что там произошло? — спросил он.
— Ничего. Я просто спросила Кэролайн, идет ли она на сегодняшнюю вечеринку. — Елена запрокинула голову, чтобы взглянуть на серое, безрадостное небо.
— Так вы именно об этом говорили?
Что-то похожее она от него уже слышала. Да, Стефан мог видеть лучше по сравнению с обычным человеком, и слышать тоже. Но достаточно ли хорошо, чтобы различить слова, сказанные на расстоянии в сорок футов от него?
— Да, — с вызовом отозвалась Елена, по-прежнему глядя на облака.
— И это так тебя разозлило?
— Да, — повторила она, не меняя тона.
Тут Елена почувствовала на себе его пристальный взгляд.
— Послушай, Елена, но ведь это неправда.
— Что ж, если ты можешь читать мои мысли, тогда тебе не требуется задавать мне никаких вопросов.
Они остановились и повернулись лицом друг к другу.
Мышцы на лице Стефана напряглись, губы вытянулись и превратились в упрямую черточку.
— Ты же знаешь, что я никогда не стал бы этого делать, но мне казалось, что ты всегда была за честность в отношениях.
— Хорошо. Кэролайн пребывала в своем обычном сволочном настроении и болтала всякие гадости про убийство. Ну и что? Тебе есть до этого дело?
— Есть, — с жестокой простотой признался Стефан. — Потому что она может быть права. Не насчет убийства, а насчет тебя. Насчет нас. Мне следовало догадаться, что это случится. Дело ведь не только в Кэролайн, разве не так? Я весь день ощущал направленные на меня волны враждебности и страха, но чувствовал слишком сильную усталость, чтобы сразу это проанализировать. Все думают, что я убийца, и ставят тебе это в вину.
— Что они думают, не имеет значения! Они ошибаются, но в конечном итоге это поймут. Тогда все снова будет замечательно.
Грустная улыбка растянула уголки рта Стефана.
— Ты действительно в это веришь? — Он отвернулся, и его взгляд снова стал жестким. — А что, если они ничего не поймут? Что, если все станет еще хуже?
— О чем ты говоришь?
— Может, нам лучше... — Стефан перевел дух и осторожно продолжил: — Может, нам лучше какое-то время не видеться? Если все подумают, что мы расстались, возможно, они оставят тебя в покое?
Елена недоверчиво на него уставилась.
— И ты смог бы на это пойти? Смог бы неизвестно сколько не видеться со мной и не разговаривать?
— Если это необходимо, то да. Мы смогли бы притвориться, будто между нами все кончено. — Стефан упрямо сжал губы.
Елена еще какое-то мгновение пристально на него глядела. Затем она придвинулась ближе, так близко, что они со Стефаном почти соприкоснулись. Ему пришлось опустить на нее взгляд. Их лица разделяли какие-то несколько дюймов.
— Есть только один способ это сделать, — напряженно проговорила Елена. — Ладно, я готова объявить всей школе о том, что наши отношения разорваны. Но только в одном случае. Если ты прямо сейчас скажешь, что ты не любишь меня и больше не хочешь меня видеть. Скажи мне это, Стефан, скажи прямо сейчас. Скажи, что больше не хочешь быть со мной.
Стефан буквально перестал дышать. Он неотрывно смотрел на Елену, и его глаза, как у кота, перелились разными оттенками — изумрудным, малахитовым и лиственно-зеленым.
— Скажи мне, — продолжила Елена. — Скажи мне, что ты сможешь жить без меня. Скажи мне...
Последней фразы ей закончить не удалось. Губы Стефана прижались к ее губам.

Глава 6
Стефан сидел в гостиной дома Гилбертов, вежливо соглашаясь со всем, что говорила тетя Джудит. А та явно чувствовала себя неуютно, принимая его в своем доме, не надо было уметь читать мысли, чтобы это понять. Тем не менее тетя Джудит всячески пыталась поддерживать непринужденную атмосферу, и Стефан помогал ей в этом. Он хотел, чтобы Елена была счастлива. Елена!
Даже не глядя на нее, Стефан чувствовал ее сильнее, чем весь остальной мир. Живое присутствие Елены ощущалось его кожей подобно солнечному свету на закрытых веках. А когда Стефан позволял тебе повернуться к ней лицом, это был сладостный шок для всех его органов чувств.… Ах, как же Стефан ее любил! Он больше никогда не сравнивал ее с Катриной; он почти забыл о том, что Елена напоминала ту погибшую девушку. В любом случае различий было очень много. Сходство ограничивалось светло-золотистыми волосами, кремовой кожей и изящными чертами лица. Взгляд Елены бывал ни робким, ни детским, как у Катрины. Напротив, ее глаза были окнами в ее душу, что сияла за ними как страстное пламя. Елена была Еленой, и ее образ сменил нежный призрак Катрины в сердце Стефана.
Однако сила ее характера делала их любовь опасной. На прошлой неделе, когда Елена предложила ему свою кровь, Стефан оказался совершенно не способен воспротивиться. И это притом, что он скорее готов был умереть, чем подвергнуть опасности Елену.
Уже в сотый раз Стефан принялся разглядывать ее лицо, выискивая в нем значительные признаки изменений. Не стала ли кремовая кожа немного беднее? Не сделалось ли выражение лица чуть более отстраненным?
Им обоим следовало быть более осторожными. И прежде всего — Стефану. Ему нужно позаботиться о более частом питании, активном поиске подходящих животных, чтобы не возникало серьезного искушения. Нельзя было позволять потребности стать слишком сильной. Стоило только Стефану об этом подумать, как он осознал, что очень голоден. Знакомое жжение распространялось по верхней челюсти, пронизывая все вены и капилляры. Сейчас Стефану следовало бы находиться в лесу — ловить каждый шорох, быть наготове для жаркой погони, а не здесь, у камина, пристально вглядываясь в узор светло-голубых жилок на горле Елены.
Внезапно Елена повернула голову и внимательно на него посмотрела.
— Так ты хочешь пойти на сегодняшнюю вечеринку? — спросила она. — Мы могли бы взять машину тети Джудит.
— Но для начала вам придется остаться и пообедать, — быстро вставила тетя Джудит.
— Мы можем перекусить чем-нибудь по дороге.
Елена имела в виду, что они могли бы прихватить что-нибудь для нее, подумал Стефан.
Сам он мог, если придется, жевать и глотать обычную человеческую пищу, хотя это было совершенно бессмысленно, и он давным-давно потерял к ней всякий вкус.
 Но его... настоящий аппетит... был сейчас слишком силен, подумал он. И если они действительно отправляются на вечеринку, это означало еще несколько часов до весьма насущной кормежки. Однако Стефан согласно кивнул головой.
— Если ты хочешь, — сказал он.
Елена явно этого хотела, она была решительно настроена. Стефан с самого начала это видел.
— Ну хорошо, тогда я лучше переоденусь.
Стефан последовал за ней к подножию лестницы.
— Надень что-нибудь с высоким горлом, — негромко посоветовал он. — Скажем, свитер.
Елена оглядела пустую гостиную.
— Все в порядке, — успокоила она Стефана. — Ранки уже почти излечились. Видишь? — Она отодвинула кружевной воротничок, склонив голову.
Стефан, словно загипнотизированный, смотрел на две круглые отметинки на прекрасной, тонкой коже. Сейчас они были светло-бордового цвета, подобно сильно разбавленному вину.
Стефан сжал зубы и с трудом отвел глаза. Задержи он взгляд на этих ранках еще на мгновение, он мог бы сойти с ума.
— Но я совсем другое имел в виду, — оживленно отозвался юноша.
Сияющая вуаль прекрасных волос упала на бордовые отметинки, скрывая их от посторонних глаз.
— В самом деле?

— Входите! Входите!
Стоило им переступить порог, как все разговоры прекратились. Елена смотрела на повернутые к ним лица — настороженные, любопытные и несколько вороватые. Совсем не такие взгляды привыкла ловить королева средней школы имени Роберта Ли, входя куда-нибудь.
А дверь им открыл один из одноклассников — Алариха Зальцмана нигде не было видно. Зато Кэролайн уже восседала на табурете у стойки бара, демонстрируя всем свои роскошные длинные ноги. Бросив на Елену насмешливый взгляд, она отпустила какую-то ремарку в сторону своего соседа справа. Тот рассмеялся.
Елена почувствовала, как ее улыбка становится почти болезненной, а краска начинает заливать лицо. Затем до нее донесся знакомый голос:
— Елена, Стефан! Идите сюда.
Елена с облегчением разглядела Бонни, сидящую рядом с Мередит и Эдом Тиффом в углу на диванчике. Они со Стефаном устроились на большой оттоманке напротив, и разговоры по всей комнате снова возобновились.
По молчаливому согласию никто не упоминал о той неловкости, которую вызвал приход Елены и Стефана. Елена была твердо настроена делать вид, что все идет как всегда.
Мередит с Бонни ее в этом поддерживали.
— Классно выглядишь, — тепло польстила ей Бонни. — Мне страшно нравится этот красный свитер.
— Действительно милая вещица, — согласилась Мередит. — Правда, Эд?
Эд несколько испуганно согласился с подругой.
— Значит, твой класс тоже был сюда приглашен, — сказала Елена, обращаясь к Мередит. — А я думала, здесь будут только те, у кого седьмым уроком идет европейская история.
— Не знаю, подходит ли здесь слово «приглашен», — сухо отозвалась Мередит. — Учитывая, что наше «активное участие будет порой возмещать отсутствие высоких оценок».
— Думаешь, он серьезно об этом говорил? — вставил Эд.
Елена пожала плечами.
— Мне показалось, что серьезно. А где Рэй? — спросила она у Бонни.
— Рэй? Ах, да, Рэй. Не знаю. Наверно, где-нибудь поблизости. Здесь уйма народу.
Бонни говорила чистую правду. Гостиная дома Рамси была битком набита старшеклассниками. С того места, где сидела Елена, ей было прекрасно видно, как толпа перетекает в столовую, в прихожую, а также, возможно, на кухню. Циркулируя вокруг Елены, школьники то и дело задевали ее локтями.
— А о чем Зальцман хотел поговорить с вами после урока? — спрашивал тем временем Стефан.
— Аларих, — чопорно поправила его Бонни. — Он хочет, чтобы мы звали его Аларих. Ах, он был так мил. Он ужасно себя чувствовал из-за того, что ему пришлось заставить меня оживить в памяти такой мучительный опыт. Но дело в том, что Аларих не знал, как именно погиб мистер Таннер, и не понимал, насколько я чувствительна. Конечно, он сам невероятно чувствителен, так что он прекрасно представляет себе, каково это. Ведь по знаку зодиака он Водолей.
— С луной в восходящих линиях, — еле слышно промолвила Мередит. — Послушай, Бонни, ведь ты сама не веришь во всю эту чушь, разве не так? Он же учитель, ему не следует распространять весь этот бред на учеников.
— Да Аларих ничего такого не распространял! В точности то же самое он сказал Тайлеру и Сью Карсон. Еще он сказал, что нам следует всячески поддерживать друг друга в связи со случившимся. Возможно, нам даже следует написать реферат по поводу того вечера, чтобы как-то выразить свои чувства. Аларих сказал, что подростки очень впечатлительны, и он не хочет, чтобы эта страшная трагедия оказала длительный эффект на нашу жизнь.
 — Какой он душка! — заметил Эд, и Стефан закашлялся, чтобы скрыть приступ душившего его смеха.
Однако ситуация его вовсе не позабавила, а вопрос, адресованный Бонни, был вызван не просто праздным любопытством. Елена прекрасно понимала это. Стефан относился к Алариху Зальцману примерно так же, как большинство школьников в гостиной относились к Стефану, — настороженно и недоверчиво.
— Действительно странно, — заметила Елена, бессознательно откликаясь на невысказанную Стефаном мысль. — Ведь Аларих вел себя так, будто идея о вечеринке пришла к нему спонтанно, тогда как все явно было запланировано.
— Еще более странно то, что школа может взять на работу учителя, даже не сообщив ему о том, как именно погиб его предшественник, — поддержал ее Стефан. — Все говорили о смерти мистера Таннера, об этом даже газеты писали.
— Но там не было всех подробностей, — твердо заявила Бонни. — На самом деле некоторую информацию полиция до сих пор не разглашает, потому что считается, что это необходимо для поиска убийцы. В частности... — тут она понизила голос, — знаете, что сказала мне Мэри? Доктор Фейнберг разговаривал с тем человеком, который производил вскрытие трупа, с судебно-медицинским экспертом. И тот заявил, что в теле вообще не оказалось крови. Ни капельки.
Елена внезапно почувствовала, как ледяной ветер продувает ее насквозь, будто она опять оказалась на кладбище. Она не могла выдавить из себя ни слова. Но тут Эд спросил:
— Куда же она вся делась?
— Не знаю, — спокойно ответила Бонни. — Наверное, разлилась по полу и алтарю. Именно с этим полиция прямо сейчас и разбирается. Но это очень необычно для трупа — то, что в нем совсем не осталось крови. Обычно в нижней части тела обязательно остается кровь. Посмертный цианоз, так это называется. Такие большие фиолетовые синяки. Мередит? А в чем дело?
— Меня от твоей невероятной чувствительности сейчас стошнит, — сдавленным голосом произнесла Мередит. — Не можем ли мы поговорить о чем-нибудь другом?
— Между прочим, не тебя всю заляпало этой кровью, — обиженно начала Бонни, но тут Стефан перебил:
— А следователи пришли к какому-нибудь выводам основе полученной информации? Стали они ближе к поимке убийцы?
— Не знаю, — честно призналась Бонни, а затем лицо ее прояснилось. — Да, кстати, Елена, ведь ты сказала, что знаешь, кто...
— Заткнись, Бонни! — возмущенно перебила ее Елена.
Если и существовало место, где это можно было обсуждать то определенно не в людной гостиной чужого дома. Не в комнате, переполненной людьми, ненавидевшими Стефана. Глаза Бонни распахнулись, но затем она кивнула, успокаиваясь.
А вот Елена никак не могла успокоиться. Пусть Стефан не убивал мистера Таннера, но ведь та же улика, которая вела к Дамону, с не меньшим успехом вела и к нему. И она определенно приводила к нему, ибо никто, за исключением Елены и Стефана, вообще не знал о существовании Дамона. Он таился где-то во Тьме. Поджидая очередную жертву. Вполне возможно, поджидая Стефана. Или Елену.
— С меня хватит, — внезапно вырвалось у нее. — Пожалуй, я пойду, посмотрю, какие закуски приготовил нам этот самый Аларих.
Стефан тоже начал было подниматься, но Елена махнула ему рукой, призывая сесть обратно. Все равно никакого достойного применения для картофельных чипсов и пунша у него не имелось. И она хотела хотя бы на несколько минут остаться наедине с собой. Хотела двигаться, а не сидеть, и тем самым, возможно, успокоиться.
Общение с Мередит и Бонни обеспечило Елене ложное чувство безопасности. Оставив своих подруг, она вновь вступила в противоборство с косыми взглядами и намеренно обращенными к ней спинами. Однако на сей раз этот опыт не на шутку разозлил Елену. Она двигалась сквозь толпу с намеренным высокомерием, ловя случайные взгляды.
«Я прекрасна и знаменита, — думала Елена. — Я могу с таким же успехом быть дерзкой и нахальной».
Она уже серьезно проголодалась. В столовой дома Рамси кто-то расставил целый ассортимент легких закусок, которые выглядели на удивление аппетитно. Елена взяла бумажную тарелку и положила себе немного моркови, не обращая внимания на школьников вокруг дубового стола. Она не собиралась заговаривать с кем-либо раньше, чем кто-то заговорит с ней.
И уделяя все свое внимание угощениям, Елена то и дело наклоняясь к столу, выбирая сырные закуски, подсоленные галеты, задевая своих соседей, пропиливала руку и выщипывала виноградины, старательно оглядывая весь ассортимент, чтобы не пропустить что-нибудь вкусное. В результате, даже не поднимая глаз, Елена вскоре заметила, что стала центром всеобщего внимания. Тогда она аккуратно откусила хлебную палочку и, держа ее в зубах как карандаш, отвернулась от стола.
— Ничего, если я тоже укушу?
Глаза Елены вдруг широко распахнулись от потрясения, и она затаила дыхание. Мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь подтверждать увиденное и оставляя Елену в состоянии беспомощной уязвимости. Хотя серьезные мысли исчезли, ее чувства продолжали безжалостно все регистрировать: темные глаза, немилосердно пронзающие ее взглядом, приятный запах какого-то одеколона, два длинных пальца, спокойно берущие ее за подбородок. Наконец Дамон наклонился и с предельной аккуратностью откусил другой конец хлебной палочки.
В этот момент их губы оказались в считанных дюймах друг от друга. Затем Дамон наклонился для второго укуса, но тут уже разум Елены резко заработал, заставляя ее отпрянуть. Ее рука автоматически схватила палочку хрустящего хлебца и отшвырнула ее в сторону. Виртуозно демонстрируя свои рефлексы, Дамон поймал ее в воздухе.
И он по-прежнему не спускал с нее глаз. Наконец Елена, сама не зная зачем, шумно втянула в себя воздух и раскрыла рот. Возможно, она собиралась закричать. Предупредить всех школьников, чтобы они бежали отсюда куда глаза глядят. Сердце ее стучало, как молот, а в глазах помутнело.
— Полегче, полегче.
Дамон забрал у нее тарелку, а затем ловким движением ухватил ее за запястье. Он спокойно держал Елену за руку, как это делала Мэри, когда проверяла пульс Стефана. Пока Елена продолжала, раскрыв рот, на него смотреть, Дамон гладил ее ладонь большим пальцем, словно утешая.
— Полегче. Все хорошо.
«Что ты здесь делаешь?» — подумала Елена.
Сцена в гостиной казалась ей зловеще-яркой и неестественной. Все было как в одном из тех кошмарных снов, когда окружающее кажется совершенно обычным, как в нормальной жизни, а потом случается что-то гротескно-уродливое. Наверняка Дамон собирался их всех убить.
— Елена? С тобой все в порядке? — К Елене, трогая ее за плечо, обращалась Сью Карсон.
— Я подумал, что она чем-то подавилась, — пояснил Дамон, выпуская запястье Елены. — Но теперь как будто все прошло. Тебе не трудно нас друг другу представить?
Наверняка он собирался их всех убить...
— Послушай, Елена, это Дамон... гм... — Сью разбила руками, словно извиняясь, и Дамон закончил за нее:
— Смит, — Он поднял бумажный стаканчик. — За знакомство.
 — Что ты здесь делаешь? — спросила Елена.
— Он студент университета, — отважилась вставил Сью, когда стало ясно, что Дамон отвечать не собирается. — Точнее, колледжа Вильгельма и Марии.
— И его тоже, — сказал Дамон, по-прежнему пристально глядя на Елену. На Сью он даже и не посмотрел. — Мне нравится путешествовать.
Мир вокруг Елены со щелчком встал на место, но это был очень холодный мир. Люди со всех сторон заворожено наблюдали за диалогом, не давая ей говорить свободно. Однако благодаря всем этим людям Елена оставалась в безопасности.
По неизвестной причине Дамон вел здесь какую-то игру, прикидываясь одним из них. И, пока маскарад продолжался, Дамон ничего не мог с ней поделать в присутствии такого количества свидетелей... по крайней мере, Елена очень на это надеялась.
Игра. Но правила в ней устанавливал именно Дамон. Теперь он стоял в гостиной дома Рамси, играя с Еленой.
— Дамон приехал всего на несколько дней, — охотно продолжила Сью. — Навестить... друзей, правда? Или родственников?
— Друзей, — кивнул Дамон. — И родственников.
— Так тебе повезло быть совершенно свободным во всех своих передвижениях? — спросила Елена.
Она сама не понимала, что ею владеет. Она отчаянно хотела сорвать с него маску.
— Везение никакого отношения к этому не имеет, — отозвался Дамон. — Ты любишь танцевать?
— А какая у тебя специализация в колледже? — спросила Елена.
Дамон мило ей улыбнулся.
— Американский фольклор. К примеру, ты знаешь, что родинка на шее означает, что ты станешь богатой? Можно мне посмотреть?
— Нет, нельзя.
Ясный, тихий и холодный голос донесся из-за спины Елены. Елена лишь раз слышала, чтобы Стефан так к кому-либо обращался в ту ночь кладбище, когда Тайлер пытался ее изнасиловать. Пальцы Дамона замерли в воздухе — и, освобожденная от его влияния, Елена отступила назад.
— А разве твои слова что-то значат? — спросил Дамон.
Братья стояли лицом друг к другу под слабо мерцающем светом медной люстры.
Целый вихрь мыслей кружился в голове Елены.
«Все смотрят на нас, картинка, должно быть, почище чем в кинофильмах... Раньше я не замечала, что Стефан чуть выше ростом... Бонни и Мередит недоумевают гадая, что происходит... Стефан явно в гневе, но он все еще слаб, все еще болен... Если он вступит в противоборство с Дамоном, он безнадежно проиграет...»
И это произойдет прямо у всех на глазах. Елену озарило понимание, когда все встало на место. Именно за этим и пришел сюда Дамон — чтобы заставить Стефана на него напасть, причем якобы без всякой причины. И неважно, что будет потом. Дамон все равно останется в выигрыше. Если Стефан все-таки от него отобьется, это станет всего лишь очередным доказательством склонности Стефана к насилию. Больше улик для обвинителей Стефана. А если Стефан проиграет бой...
«Это будет означать его гибель, — подумала Елена. — Ах, Стефан, ведь он сейчас гораздо сильнее тебя, пожалуйста, не делай глупостей. Дамон хочет тебя убить, он просто ищет удобного случая».
И тут Елена заставила себя двигаться, хотя тело почти не слушалось ее и казалось несгибаемым, как у деревянной куклы.
— Стефан, — выговорила она, сжимая его холодную ладонь. — Пойдем домой.
Елена почувствовала в его теле напряжение, подобное электрическому току, бегущему под кожей. В этот момент Стефан был полностью сосредоточен на Дамоне, и в глазах его сиял свет, напоминавший отражение пламени на лезвии кинжала. В таком состоянии Елена его еще не видела. И она поняла, что ее это пугает.
— Стефан, — повторила Елена, взывая к нему так, словно она заблудилась в тумане и не могла его найти. — Стефан, пожалуйста.
И медленно-медленно Елена почувствовала, как он откликается. Она услышала, как Стефан дышит, и ощутила, как из его тела уходит напряжение, а сознание со щелчком возвращается к реальности. Смертоносное сосредоточение его разума рассеялось. Стефан посмотрел на Елену и внезапно ее увидел.
— Хорошо, — негромко произнес он, заглядывая ей в глаза. — Идем.
Елена продолжала его держать, пока они отворачивались от Дамона, одной рукой крепко сжимая его ладонь, а другой обхватив локоть. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы не оглянуться через плечо, пока они уходили прочь. Однако ее кожа была словно наэлектризована, а по спине ползли зловещие мурашки, как будто Елена ожидала удара ножом.
Вместо этого сзади донесся низкий и ироничный голос Дамона:
— А вы слышали, что поцелуй рыжеволосой девушки излечивает герпетическую лихорадку?
В ответ послышался откровенно радостный смех Бонни. Она явно была польщена.
По пути к двери Елена и Стефан, наконец, столкнулись с хозяином вечеринки.
— Уже уходите? — спросил Аларих. — Но мне еще даже не удалось с вами поговорить.
В его голосе звучали укоризненные нотки. Аларих вел себя как собака, которая совершенно точно знает, что ее не возьмут на прогулку, но все равно скулит. В животе у Елены вдруг сжался комок тревожного предчувствия как в отношении Алариха, так и в отношении всех остальных, пришедших на веч




 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку