Добрые слова... Какая малость...
Но как много могут изменить!
Вроде, ничего с тобой не сталось...
Шар земной захочется любить!

Настроенье! Свет в глазах, улыбка
Долго будут душу согревать...
Но, как часто грубая ошибка
Может все цинично оборвать!

Меркнет свет... С лица сползет улыбка,
Камнем в сердце едкие слова...
Грусть обнимет плечи, как накидка
И в огне обиды голова...

Добрые слова... Какая малость...
Говорите чаще их другим!
Чтоб добро добром к вам возвращалось,
По крупицам мир творить иным! Ирина Левенцова

Вдалеке за окном незнакомого дома закат;

перейти через мост, не имея дороги назад;

нараспашку все двери – ногою отбить все замки;

говорить с телефоном и не отвечать на звонки.


Подождать конца света и выйти в прохладную ночь;

разорвав себе грудь, отпустить то, что бьется в ней, прочь;

посмотреть, как поднимется солнце над городом птиц;

быть опять незамеченным кем-то в толпе этих лиц.


Говорить «до свиданья», когда в самом деле «прощай»;

чтобы кто-то обнял, приглашать в воскресенье на чай;

ощущать пустоту, возвращаясь под утро домой,

и мечтать, чтобы кто-то стоял за твоею спиной.


На седьмом этаже покормить в темной кухне кота;

мыть две чашки и петь, не открывши для этого рта;

стиснув зубы, смотреть на завод за проклятым окном;

среди ночи с бумагой и ручкой давиться вином.


Улыбаться, здороваясь утром с толпою вокруг;

прятать слезы и даже тогда, когда рядом сел друг;

и искать человека среди этой кучи людей,

ощущая, что он тебе всех этих вместе нужней.


Жить как есть. Будто нет у вселенной на завтра тебя;

поздно ночью с гитарой, шестую струну теребя,

вдруг подумать о том, кто готов все на свете отдать,

чтобы только ты был. Чтобы только он мог это знать. Соня Пащевская

Весна — это время счастья и красоты. Так хочется петь, влюбляться, сходить с ума, выбрасывать шапки, старые вещи, озноб, зонты, встречать озорные рассветы, хмельной закат, стелиться ласковой нежностью, через край вливаться в тебя, дарить тебе целый мир. Весна — это время стирать с твоих щёк печаль и строить самые смелые корабли, а после приделать к ним алые паруса и плыть по волнам — бежать!.. Не хватает слов. Я точно знаю, что ты поймёшь меня по глазам, услышишь меня из тысячи голосов, узнаешь меня по шагам, в уголочках губ считаешь всё то, о чём я тебе молчу.
И я обещаю, что я тебя сберегу.
На этот раз — точно.
Осталось совсем чуть-чуть. Из инета

Можно лежать на мосту и смотреть, как течет вода.

Или бегать, или бродить по болоту в красных сапожках,

или же свернуться клубочком и слушать,

как дождь стучит по крыше.

Быть счастливой очень легко.


Туве Янссон

"Он подарил мне ощущение, что я
для него самая главная женщина. И, все, что я делаю, для него имеет
значение…
Это при нем я открыла, что
носить можно не только черное.
Он подарил мне такое чувство,
когда кажется, что через минуту ты сойдешь с ума от желания. И при этом ты
знаешь, что твое желание исполнится...
Он никогда не искал эрогенных
зон на моем теле. Он считал, что женщина является эрогенной зоной вся в
целостности, и в этой целостности самый эрогенный участок-мозг."( Из нета)

До первой любви
И до боли новой
Я вью Тебе этот венок терновый
Из вечных разлук и любимых женщин.
Из слёз и вопросов, - Ты в праве сжечь их,
Но Ты узнаешь их по крыльям, спинам,
Строкой шевеля тишину камина.
Как красные вина,
Как вены гордых
Вскрываются залпом,
Взрывая город,
Как чувства, что мы в суете хороним,
Как имя, звучащее, как синоним
Убитой Москвы. Пустоты вокзалов.
Как всё, что Ты, путаясь, мне сказала,
Держа мои руки в своих ладонях, -
И нет ничего, - ни взамен, ни до них,
Ни после молчания наших писем.
Мы слишком от нашей любви зависим:
От плеч, и запястий, от глаз друг друга,
От нитей, которые вяжут туго
Прозрачные шеи. И губ рубины.
Мы так прозаически нелюбимы...

До полного вздоха
И эпилога
От первого кадра
Второго слога
Назреет незрячесть чужих сплетений
В прекрасное "мы", если даже тени
Не смеют возникнуть, тревожа пламя,
Единства, возникшего между нами.

Я верю - в Тебя, в имя Ева, в Небо.
Я верю в Любовь. Я молюсь, и мне бы
Суметь сотворить для Тебя стихами
Вселенную с синими васильками. ( Из нета)

Ей бы просто уехать куда-то деньков на пять,
Перестать быть массовкой в обыденном интерьере,
Научиться не думать, не жаждать, не требовать, не желать,
Молча длинные складки на простыни расправлять,
И поверить. Вот взять и кому-то всерьез поверить.
Но она продолжает легально в окно сбегать,
Поклоняясь, как идолу, тени закрытой двери.

У нее сотни тысяч причин возвращаться в мир,
Где ее ипостась однобока, скучна и жалка.
Грань дозволенных рамок ее обозначил сухой пунктир,
Она эту любовь износила до круглых огромных дыр,
И любви этой место теперь на заброшенной старой свалке.
Тот, кто должен был светом ей быть, стал предатель и конвоир,
Треплят душу и совесть любые его ремарки.

Ей бы крылья расправить, не мешкая взять разбег,
Весь тяжелый багаж опрокинув в пучину сухого быта,
Но размытыми тропками льются предательски из под век,
Устья вечных по-женски извилистых горных рек,
И боязнь, как в той сказке, остаться одной с корытом.
Так уж вышло, что Женщина - меньше, чем человек,
А скорее структура, замес из борделя и общепита.

Когда кто-то орет о величии права на выбор своих свобод -
Она молча вздыхает, и держит на темечке небосвод. Катя Цойлик

У нее с поволокой взгляд, тонкий юмор и опыт жизни,
Бесконечный плейлист баллад, постоянная ясность мысли,
Сигареты за шестьдесят, строгость линий и чуткость зверя...
Она верит не всем подряд. И вообще она редко верит.
Она ставит бокалы в ряд, и не любит чужих истерик.

У него постоянный бой: он не видит себя в системе,
Он воюет с самим собой, он не любит пустых полемик,
Он все знает прекрасно сам: ипотека, кредит, зарплата,
Он противится по утрам ехать в офисный плен проклятый,
Но успешно минуя драм, все же едет, ругаясь матом.

Этих двух плотно держит быт, ночной чай, в целом общность мыслей,
Запах некогда злых коррид, тихий шорох осенних листьев,
Первый снег, первый дом, разряд первой встречи под двести двадцать,
Когда губы огнем горят, когда можно вот так остаться -
Выпить вместе священный яд - и уснуть. И не просыпаться.

Этот мир заточен под цифру два, как не бейся, но здесь одиночкам туго.
Хорошо, когда рядом есть голова, и кровать ночами скрипит упруго,
А ломать - это просто, взмахнул рукой - и смахнул хрупкий замок, как ни бывало.
И на пустошь выходишь, глядишь с тоской: ну чего, ну чего тебе не хватало?
Знаешь, счастье - придти домой и вдвоем. Под полуторным одеялом. Катя Цойлик

***AleX AmaTTi***L
(прозаическая миниатюра)

Сижу и размышляю на тему "Почему мы любим животных такой настоящей, чистой и беззаветной любовью?". Почему, когда мы выбираем себе спутника на всю жизнь, мы не любим его так же как любимого мохнатого питомца? Почему мы обязательно что-то требуем от своей второй половинки? Нам нужно, чтобы нас уважали, ценили, выносили мусор и не требовали сверх того, что мы можем дать! Видимо, потому и распадаются большинство семей, что не могут достичь той гармонии чувств, которая существует между человеком и животным. Ведь, наш любимый питомец всегда рядом, не предаёт, не обманывает, и не звонит с вопросом: "Ты во сколько придёшь?". Ему плевать какой ты, как выглядишь, сколько зарабатываешь и куда ставишь свои носки. Лишь рядом с ними, мы можем быть такими какие мы есть на самом деле, со своими комплексами и недостатками. Нам не надо ничего стесняться, не надо куда-то гнаться, карабкаться вверх по служебной лестнице, и можем наесться чеснока на ночь, и на нас за это никто не обидится, и не станет фыркать, и плеваться! А даже наоборот, подойдут и нежно лизнут тебя в щёчку. Лишь только наши пушистики и мохнатики любят нас так преданно, открыто и честно! И лишь предательство человека может перечеркнуть эту НАСТОЯЩУЮ ЛЮБОВЬ!!!

А в жизни так стекается, вроде и встреча-то мимолётная , а глади ж – зацепило.
Везучая. На людей, на встречи и на расставания. Всё важное —во время.

Запах.

Когда я стою перед выбором и не знаю куда идти дальше- я иду туда , где лучше пахнет.
От него пахнет спокойствием и беспокойством. Транзитным скорым по моей жизни. Еще бы немного и сбило бы с ног. Еле устояла. Умчался … пусто на перроне. Не одиноко – пусто.
А успела-то только в окно мимо пролетающему литерному заглянуть. Да куда там. Не разглядеть, …а вдруг захотелось. Чтобы была минута окунуться в человека. Не успела! Даже ног не успела намочить. Чужой человек, а захотелось, чтобы с остановкой.
Надо же! Видимо, где-то ждет еще нас общий полустанок.
Рядом с ним трудно. Он, как зеркало …отражает амальгамой серо-зеленых глаз... не видно эмоций .
А в глаза ему долго – страшно. Скребет что-то, точно ногтем по стеклу…и приближаться опасно. Неровен час задавит.. хлынет и сметёт. И спиной к нему – невыносимо. Глаза –свёрла.
И неправду ему —себе дороже выйдет. И не скажет ничего , но поймет…и не простит. Не умеет еще. Научится. Только скольким жизнь перековеркает.

Не бывает случайных встреч. Видимо, и эта еще с продолжением . Может, через годы- рада буду. Редкая удача стать попутчиком с ним в одном вагоне. Пусть транзитом, только на перегоне несколько мгновений…

Посвящается всем женщинам планеты.

Эх девчонки, чтоб вам всем любовь,

Чтоб была волшебная краса,

Бушевала чтоб в сосудах кровь,

И свершались всюду чудеса.

Чтобы все мужчины на планете,

Вместо перестрелок и тревог,

Все цветы, какие есть на свете,

Положили все у ваших ног.

Чтоб красивы были, как березы,

Скромно улыбались и цвели,

Чтоб забыли, что такое слезы,

И осанку гордую несли.

Чтобы звезды вечно освещали,

Царство весен, песен и стихов,

Чтобы реки сон оберегали,

Укрывая мощью берегов.

А для танцев и для развлеченья,

Каждой, как нагрузку к красоте,

Подарил бы всем на день рожденья,

По морской сияющей звезде.

И верховной утвердил бы властью,

Вечный праздник света и добра,

Чтоб смеялись женщины от счастья,

И звучало зычное ура!