Ф  И  Л  И  М  О  Н

                             Глава первая.   Как  он появился в нашем доме

        -  А наша Машка снова котенка принесла.  Альбиносика. Надо же,   всегда по три-пять, а это – одного…     Хорошо…  меньше хлопот  пристраивать… 

        Вот так я  узнала от своего сослуживца о  появлении на свет будущего любимца нашей семьи,  прожившего с нами целых 14 лет и бывшего для всех настоящей отрадой.

        Недели через три.

       -  Ну  что, берешь?  Вчера вечером состоялся разговор с детьми.  Было сказано твердо, что никому не отдадут.  Но когда я обмолвился,  что его хочешь взять ты,  старшая,  вздохнув,   произнесла  -   ну,  тете Свете,  пожалуй,  отдадим. 

        У меня в носу защипало от такого доверия детей и  вечером того же дня я  пришла за котенком. 

     -   Его зовут Филей.  Но не Филиппом,  а Филимоном,  уточнила  девочка,  с грустью в глазах протягивая мне голубоглазое,  сверхпушистое и совершенно белое создание.

Я взяла этот комочек, прижала к себе,  а потом опустила на пол посмотреть,  как он бегает, но тот по брючине и кофточке в мгновение вспорхнул ко мне на плечо,  уткнулся в шею и замурлыкал.

         Вот так я стала  филькиной  «мамой» .

                           Глава вторая.  Характер и отношения с окружающим миром.

         Его весенне-летне-осенней резиденцией  была лоджия,  которая находилась в полном его распоряжении.  Там стоял нестарый еще,  но не нашедший своего места на кухне,  -  буфет,  где хранились банки для компотов.  Это был его наблюдательный пункт  -  наверху;   это и  уютная комната отдыха  -  ниша,  а также убежище в случае непредвиденной опасности  -  место под буфетом.

         Еще там стояло кресло с подушкой-думкой  - очень красивой,  с вышивкой ручной работы, которую  никто и не думал отдавать коту,  и она  была выставлена на солнышко для просушивания. Но котяра так уютно устроился на ней сразу же,   обняв,  и умолял глазами не отбирать ее у него,  что сердце не выдержало и сдалось.  Он вообще вил из меня веревки.

        Филька был очень жизнерадостным и обладал на редкость доброжелательным  характером.   Его  любимым занятием  было  стоять  в кресле,  опираясь  передними лапками  о  барьер  лоджии,   -  будто  профессор  за  кафедрой,  и невыразимо приятным голосом приветствовать всякого,  кто проходил мимо.  Будь то  человек,  собака или кошечка…    «Мррррр…»  -  лилось на них с высоты,   и все задирали головы и вступали с ним в разговор.   Никто не мог отнестись равнодушно к такому благожелательству.

       Однажды я наблюдала такую картинку.   Придя с работы,  решила поздороваться с Филькой.  Но через стекло двери увидела,  что на его месте…  вальяжно расположилась чужая незнакомая кошка.  Я не успела ещё возмутиться такому явлению,   как через барьер с улицы запрыгнул хозяин кресла и… остановился,  как вкопанный. Я решила подглядеть за развитием событий.  На впрыгнувшего к себе домой кота был направлен ленивый взор непрошенной гостьи,  которая,  впрочем,   тут же продолжила свой сладкий сон,  отправив кота в полный игнор.   О такой наглости Филя остолбенел.  Несколько секунд,   молча,   наблюдал за плутовкой,  затем протянул лапку и легонько потрогал пришелицу за кончик хвоста,  произнеся свое бесподобное  «Мрррррр…», которое на сей раз означало:  «Сударыня,   а не соблаговолите ли  Вы  покинуть мое жилище?  Это  -  МОЁ кресло,  которое для меня пожертвовала моя мама.  Это  -  МОЯ думка,  на которой мне так хорошо думается».    В ответ получил шипящее   -  «Отвянь».   Филя пожал плечами,  попереминался с ноги на ногу и предпринял еще одну попытку, сказав в той же любезной тональности «Мррррррррр…». И получил по морде.

Нуу…  такого  неприкрытого нахальства  от непрошенной гостьи  Филя никак не ожидал и отошел в дальний угол лоджии.  Весь его вид говорил:  «Ну,  не драться же я буду с дамой…».  Не знаю,  чем бы это все закончилось,  но я не выдержала и прогнала наглячку.  А Филя не подошел к думке до тех пор,  пока я ее не постирала…

          С каждым членом  семьи Филечка сложил особые,  отличные друг от друга,  -  отношения.  К маме моей относился с глубоким почтением и уважением,  не смея запрыгнуть на колени. Делал это в исключительных случаях,  испросив предварительно разрешения на то.  Ее слово и даже жесты были для него законом. Слушался беспрекословно.  К младшим членам семьи  особой пылкости не питал,  ожидая подвоха,  но позволял с собой играть.

          Со  мной же были отношения особенные,  основанные на безграничном доверии.  Мне он позволял с ним делать все  -   отпаивать молоком и травами во время отравлений после обеда из негодной мышки (он был отчаянным  и умелым крысоловом  и мышеловом),  делать примочки,  припарки и перевязки…    Приходя из очередного боя раненный,  он склонял повинную голову и предлагал себя лечить,  терпеливо снося все манипуляции.  Потому что был твердо уверен,  что плохого для него  я не сделаю,  а после всех процедур наступит  непременное облегчение.

                                 Глава третья.  Исчезновение. 

      Однажды летом Филя исчез.  Мы сразу поняли,  что  что-то случилось…  Филька не позволял себе не откликаться на наш зов. Стоило лишь открыть окно или дверь  и  произнести  его имя,  как он тут же появлялся.  Если  у него еще оставались неотложные дела,  то  он тут же убегал  их доделывать,  но чтобы не откликнуться,  -  такого не было никогда.   Всей семьей,  вместе и по очереди,  ходили вокруг дома,  крича его,  увеличивая радиус поиска  с каждым разом,  но  -  тщетно.  Как в воду канул.  Мы боялись встречаться взглядами друг с другом,  ибо в них было столько тоски,  боли и по целому стакану слез…

       Прошло три дня.  Все эти  дни лил дождь.   Фильки все не было.  Но была Надежда на его возвращение.  В ночь на четвертые сутки после его исчезновения мне,   то ли пригрезилось,  то ли приснилось,  как кто-то окликнул меня слабым голосом   -  «Мама!»  

         А утром…

                                 Глава четвертая.  Возвращение.

          А утром я услышала,  как  под окном кто-то очень тихим кошачьим голосом пытался что-то сказать.  Я узнала  этот голос…   «Это  Филька!»  -  заорала я,   а мама,  оказавшись  проворнее меня,  уже выбежала,  не закрыв за собой дверь,  и из подъезда  были слышны причитания «Да кто ж тебя так?!!».  Сердце мое замерло,  ноги отказались идти,  и я обреченно стала ждать…   Зрелище было  -  не  для  любящего сердца.   Мама,  плача, опустила на пол грязную тряпку с горящими глазами.  И все это называлось Филимоном…

         Я принялась  рассматривать его и приговаривать:  «… и лапки-то тебе отрезалиии…  извергииии…  и  …  хвооостик….»   А потом не выдержала и вымолвила:  «Уж лучше бы ты,  Филечка,  не приходил…»   До сих пор помню его взгляд после этих моих слов…

          Но оказалось все немного не так,  как казалось вначале.  Лапки и хвостик  не были  обкромсаны,  как мы сперва решили.   Ведь он же был пушистым и,   с  учетом длинной шерсти,  все у него казалось крупнее,  а тут,  находясь трое суток под дождем,  и передвигаясь по грязному асфальту ползком,  он весь вымок и извозился,  шерсть прилипла и создалось вышеописанное впечатление.  Но утешительного тоже было мало.   У него оказался перелом позвоночника,  паралич задних лапок,  перелом ребер,  перелом  правой передней лапки.   Таким образом,  из конечностей   -  здоровая осталась лишь одна правая передняя лапка,  да хвост еще.  Вот он при помощи них и  дополз до дома.  Голова,  слава Богу,  была без  повреждений и соображала пуще прежнего. 

        Как оказалось,  он  попал под мотоцикл,  от удара взлетел  метров на пять вверх и с этой  высоты упал в придорожную канаву.  Так рассказали потом очевидцы трагедии.

                       Глава пятая.  Восстановление  здоровья.

        Обо всем не расскажешь,  но один эпизод стоит того.

         В первую ночь,  я не подумав,  уложила его в кресло, а возле него поставила ванночку с наполнителем,  сказав при этом:  «Филюнь,  если тебе надобность будет,  то  -  сюда»

Ночью я проснулась от шороха. Включила свет и вижу такую картину  -  над ванночкой стоит это чудо,  опираясь на одну здоровую лапку и хвост.  Я воскликнула  «Какая же я дура!  Надо было постелить тебе на полу!»  и стала его осторожно поднимать,  но он пытался САМ забраться в кресло,  всем своим видом говоря:  «Да не волнуйся ты за меня. Я со своими проблемами справлюсь сам и не буду вам бременем…»   Пишу об этом и плачу.  Животные  -  они те же люди,  только  -  ЛУЧШЕ!  И нам всем есть чему у них поучиться. 

         Он очень быстро шел на поправку. Помогал его жизнелюбивый характер.  Я несколько раз на дню делала ему массаж,  отпаивала травками, делая это с огромным желанием и любовью.  И произошло чудо.  Он ПОЛНОСТЬЮ восстановился!

                       Глава шестая.  Он понимал человеческую речь.

         Вот говорят,  что животные воспринимают лишь интонации,  но никак не слова.  Позвольте не согласиться.  Не знаю,  как остальные,  но наш Филя слова человеческие понимал точно.   В качестве иллюстрации сказанного  -  два эпизода.

         Бывало,  мама подходит к Филе  и говорит:  «Филенька,  покажи,  как  тебе  живется».

Филя сворачивался клубочком,  затем как-то,   по-особому,  вывертывал головку, протягивая навстречу лапки,  и проговаривал  -   «Мррррррррр…».  И так всякий раз.  Можно было это демонстрировать  окружающим,  что мама и делала…

        А вот еще.  В гостях  у нас мамины подруги.  Разговорились о  кошаках,  в частности,

об их умении ловить мышей.  Я тут давай расхваливать Филю нашего,  а мама  сказала на это,  что,  мол,  когда это было…,  тогда,  когда был молодой и  до приключившейся с ним аварии.   Сейчас,  мол,  далеко не тот.

       Во время разговора Филимон  сидел на буфете  в лоджии,  но  окно и  дверь были раскрыты,   и весь разговор он слышал.  Через минуту-другую  я  увидела,  как он спрыгнул с буфета на  барьер  лоджии,  затем  -  на землю.  Через мгновение ока он запрыгнул назад,  держа  что-то  в зубах.  Через несколько секунд он заглянул в комнату,  где сидели мы и вели порочащие его честь  и достоинство разговоры,  но не зашел,  а,  положив пойманную только что мышь на порог,   чинно  и гордо держа голову,  удалился,  всем своим видом говоря о том,  что  «списывать со счетов»  его еще рановато.              

       И после всего сказанного вы будете утверждать, что они не понимают значение слов наших? 

                                      Глава седьмая.  Лекарь.

       Но не только нам приходилось лечить Филечку,  он и сам был настоящим лекарем.  Это  обнаружилось невзначай и вот при каких обстоятельствах. 

       Как-то вечером я почувствовала боль в горле.  Болезнь  -  всегда застает нас врасплох, но в этот раз это было особенно некстати,  так как назавтра у меня был очень ответственный день.  Предприняв меры профилактики,  я,  тем не менее,  ложилась спать с большой тревогой на душе, зная уже,  как быстро развивается ангина…  

       Ночью я проснулась от ощущения удушья.  В голове промелькнуло:  «Не миновало…»,

но,  проснувшись окончательно,  я  поняла,  что вокруг моей шеи «воротником» уложился Филька.  Я прошептала:  «Ты чего,  мне и так больно,  а ты тут со своей тяжестью не даешь дышать совсем»   и отодвинула его.  Но он вновь обвил мою шею.  Так повторялось несколько раз за ночь.

       Наутро я проснулась СОВЕРШЕННО ЗДОРОВОЙ!

       Так и пошло.  Чуть что – к Фильке  «на прием».   Он не гнушался и с удовольствием лечил наши болячки.

       Но более всего он лечил,   обогревал  и радовал  наши Души.

       Таким он и остался в нашей памяти  -   добрым,  умным,  красивым,  понимающим  нас,  людей,  -  Котом.