Это иереи того мценского храма, который организовал этот лагерь...

  Отец Александр (только недавно был ещё диаконом) - в лагере он пребывал безвыездно...

  - отцы играют в бадминтон

- конец смены - оставляют автографы

- последний день - сбор всех частей. Два отца Сергия (оба с художественным образованием) и два отца Владимира. Столько связано с ними - воспоминаний! С одним из этих батюшек мы начали путь в Церковь...Очень давно...Путь другого сами наблюдали...У третьего сейчас работаем...Интересно

  Наконец мне в руки попали фото из жизни того самого летнего лагеря. Их много и все - одно лучше другого. Выбрала кое-что наспех.

Первая серия: "Поход".

-Молебен перед походом...Солнце ещё светит...

- на улицах города - пошёл ливень...

-по полям, по лесам

-устали - хоругвь повисла на плечах...

-наконец, дошли...(батюшку узнали?)

"...Пропел петух во дворе замка викинга, и видения рассеялись в воздухе, как туман от дуновения ветра. Мать и дочь очутились лицом к лицу.

  - Не себя ли я вижу в глубокой воде? - спросила мать.

  - Не моё ли это отражение в водяном зеркале? - промолвила дочь?

   Они приблизились друг к другу и крепко обнялись. Сердце матери забилось сильнее, и она поняла почему.

   А в то время, когда они стояли обнявшись, над ними кружился аист.

   - А теперь поговорим! - сказал он. - Когда твои злые подруги оставили тебя на Диком болоте одну, они тотчас же вернулись домой, в Египет, и там рассказали твоему отцу, что тебя подстрелил охотник, и ты погибла в глубинах болота. И поэтому , дескать,ты не смогла принести заветный цветок, о котором просили врачи и который мог бы исцелить твоего отца! А он по-прежнему прикован к ложу страданий и вся страна ждёт его выздоровления! Но я тоже могу помочь вам: в тот день я был рядом, так как моя семья как раз зимовала в Египте, я всё слышал и похитил волшебные оперения этих двух негодниц! И теперь я вижу, как я был прав - эти оперения пригодятся вам, чтобы вернуться домой! И сейчас, осенью, мы можем вместе лететь в Египет - я покажу вам дорогу!

   Он быстро слетал в гнездо, за спрятанными там давным-давно оперениями и бросил их матери с дочерью. Они тотчас же накинули их на себя и поднялись на воздух в виде лебёдок. Сначала они полетели в замок викинга. 

   Жена викинга уже давно проснулась и стояла у окна, глядя на колодец, который очень любила её Хельга. И тут она увидела, как во вдор спустились две лебёдки и уселись на край колодца. Они изогнули шеи, точно кланялись ей, а она, как бы в ответ на это, протянула к ним руки и задумчиво улыбнулась.

   Потом лебедки и аисты поднялись в воздух, покружили над усадьбой викинга и полетели в сторону Египта.

   А там во дворце в открытом покое на мягком ложе, покрытом шкурой леопарда, по-прежнему лежал сам царственный владыка, ни живой ни мёртвый, ожидая целебного лотоса из глубокого северного болота.

   И вдруг в покой влетели две прекрасные белые лебёдки, прилетевшие вместе с аистами. Они сбросили с себя оперения, и все присутствовавшие увидали двух красавиц, похожих друг на друга как две капли воды. Они приблизились к бледному, увядшему старцу и откинули назад свои длинные волосы. Хельга склонилась к деду, и в ту же минуту щёки его окрасились румянцем, глаза заблистали, жизнь вернулась в окоченевшее тело. Старец всал помолодевшим, здоровым, бодрым!..."

"...Этой ночью, когда красота и безобразие Хельги, по обыкновению, поменялись местами, мать обратилась к ней со словами горячей укоризны, которые сами собою вырвались из наболевшей души.

    Безобразная, похожая на тролля жаба устремила на неё свои печальные глаза и, казалось, понимала каждое слово, как разумный человек.

  - Настанет время и твоего испытания! - сказала в конце жена викинга. - Но много горя придётся тогда изведать и мне! Ах, лучше бы выбросили мы тебя на проезжую дорогу, когда ты была совсем крошкой; пусть бы ночной холод усыпил тебя навеки!

   Тут она заплакала и ушла. Жаба, съёжившись, долго сидела в углу одна. Потом она двинулась к дверям, схватилась своими беспомощными лапами за тяжёлый дверной болт и тихонько выдвинула его из скобы.  Потом она спустилась в подземелье и с трудом открыла дверь темницы. Пленник проснулся и, увидев чудовище, задрожал, словно перед наваждением злого духа. Юноша сотворил молитву и крестное знамение, но наваждение не исчезало.

-  Блажен, кто разумно относится к малым сим, - сказал он. - Кто ты?

   Жаба вместо ответа сделала ему знак следовать за собой. Она провела пленника в конюшню и указала на одну из лошадей. Когда он вскочил на лошадь, жаба тоже прыгнула и устроилась впереди его. Вместе они выехали из конюшни и понеслись вскачь по окольной дороге. В дороге христианин громко пел псалмы, а жаба вся дрожала, словно от предчувствия скорого рассвета.

  При первом луче солнца она снова превратилась в прекрасную девушку. Не медля ни минуты, она выхватила из-за пояса нож и попыталась заколоть юношу, они упали на землю, и после короткой схватки христианин, крепко обхватив Хельгу, поволок её к протекавшему поблизости ручью. Окропив водой девушку, он произнёс заклинательные молитвы против нечистого духа и осенил её крестным знамением.

  Потом он кротко заговорил с ней о подвиге любви, совершенном ею в эту ночь и объяснил, что сама она ещё крепко опутана тёмными узами. Он обещал привести её в Хебедею, к святому Ангарию, и там, в этом христианском городе, чары с неё будут сняты.

   И девушка покорно дала христианину усадить себя на круп лошади; Хельга была словно во сне. Христианин связал две ветви наподобие креста и высоко поднял его перед собою. Так они ехали до вечера...

   Когда почти стемнело, из чащи навстречу им выехали разбойники. С громкими криками они налетели на уставших путников и убили сначала юношу, а потом и пытавшуюся защитить хозяина лошадь.  Хельгу спасло только то, что как раз в этот момент она превратилась в жабу. Разбойники в ужасе выпустили её и разбежались прочь.

   Всю ночь жаба хоронила погибших: она набросала на их тела листьев, потом веток, травы и в конце навалила сверху тяжёлые камни, какие в силах была поднять, а все отверстия между ними заткнула мхом. Перепонка между пальцами разорвалась, и жаба истекала кровью. Наконец, работа была закончена, и жаба решила начерить вокруг могилы кресты, которые так любил христианин. Но, столило ей нарисовать на песке первый же крест, как перепонка сошла с её руки, как тонкая перчатка, и вся оболочка жабы слетела с Хельги. Измождённая трудом и переживаниями, она заснула.

   Ближе к рассвету она проснулась: перед нею стояла убитая лошадь, полная жизни, вся окружённая сиянием, а рядом с ней стоял такой же светящийся неземным светом христианин. Кроткие глаза его смотрели испытующе серьёзно, как глаза праведного судьи.

  - Дочь тины! - сказал он. - Из тины, из земли ты взята, из земли же ты и восстанешь! Я поведу тебя теперь, но не в Хебедю для восприятия крещения, - ты должна сначала прорвать пелену, стелющуюся над глубоким болотом, выполнить своё дело - освободить свою мать и исцелить своего деда!

И, посадив её на лошадь, он протянул ей золотую кадильницу, похожую на ту, которую Хельга видела раньше в замке викинга. Они полетели над лесами, степями, озёрами и трясинами, направляясь к Дикому болоту. Долетев до него, они принялись реять над ним: христианин высоко поднимал крест, блестевший, точно золотой, а из уст его лились священные песнопения.

  На поверхности болота раскинулся роскошный ковёр из кувшинок, а на нём покоилась в глубоком сне молодая женщина дивной красоты. Хельга подумала, что видит в зеркале своё отражение, но это была её мать, супруга болотного царя, египетская принцесса..."

ДОЧЬ БОЛОТНОГО ЦАРЯ

    " Много сказок рассказывают аисты своим птенцам - всё про болота да про трясины. Но этой сказки ещё никто не знает, может быть, именно потому, что родилась она у нас, здесь. Вот уже с тысячу лет, как она переходит из уст в уста, от одной аистихи-мамаши к другой, и каждая аистиха рассказывает её всё лучше и лучше, а мы теперь расскажем лучше их всех!

      Первая пара аистов, пустившая эту сказку в ход и сама принимавшая участие в описываемых в ней событиях, всегда проводила лето на даче в Дании, близ Дикого Болота, в Венсюсселе, то есть в округе Иёринг, на севере Ютландии - если уж говорить точно.

      Недалеко от этого болота, над самым Лимфиордом, возвышался бревенчатый замок викинга, в три этажа, с башнями и каменными подвалами. На крыше его свили себе гнездо наши аисты. Аистиха сидела на яйцах в полной уверенности, что сидит не напрасно!

Раз вечером сам аист где-то замешкался и вернулся в гнездо совсем взъерошенный и взволнованный.

- Что я скажу тебе! Один ужас! - сказал он аистихе.

- Ах, перестань, пожалуйста! - ответила она. Не забывай, что я сижу на яйцах и могу испугаться, а это отразится на них!

- Нет, ты послушай! Она таки явилась сюда, дочка-то нашего египетского хозяина! Она, значит, поверила докторам, которые сказали, что лишь болотный цветок исцелит её больного отца...

- Ай, как ты тянешь!

- Я видел всё собственными глазами, - продолжал аист. - Сегодня вечером хожу это я в тростнике, где трясина понадёжнее, смотрю, летят три лебёдки..."