Иерусалим - в переводе "жилище мира" - лежит на высоких холмах. С востока, юга и запада он ограничен глубокими долинами Кедронской, Енномовой и Гионской. Такая же долина - Тиропетон прорезает город в долготном направлении и отделяет обширный западный холм с лежащими на нем Верхним городом и царским дворцом от восточного, на котором стоит Иерусалимский храм. Его территория представляет собой искусственно насыпанное плато, охваченное со всех сторон стенами, сложенными из параллельных рядов огромных каменных глыб. По краям плато идут дворы и портики, окружающие так называемый внутренний храм с его особой оградой, за которой располагается женский двор, а за ним стена, отделяющая святилище. У западной стены высится дворец Ирода, окруженный отдельными укреплениями. На северо-западе, за большой квадратной башней с могучими воротами, возвышается Голгофа. На севере к самой городской стене примыкает крепость Антония с римским гарнизоном[1], за ней - Гефсиманский сад.

В масличном саду на северо-западном склоне Голгофы видна пустая гробница...

На рассвете раннего утра, поплотнее закутавшись в свои платки-накидки, тихо бегут по тропинке меж камней потрясенные жены. Объятые трепетом и ужасом, пораженные видением небесного Вестника, видом опустевшей гробницы и словами Ангела, они стремятся поскорее уйти. Одни из них, как говорит апостол Марк, "никому ничего не сказали, потому что боялись" (Мк. 16, 8). "А другие последовали за Божией Матерью и были обрадованы видением и словами Господа."[2] Пред ними в светозарном одеянии Божественной славы предстал воскресший Иисус. "Радуйтесь!" - сказал Он. "И они приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему" (Мф. 28, 9).

Как "ухватились за ноги" (Мф. 28, 9), когда Он говорит Марии Магдалине "не прикасайся ко Мне" (Ин. 20, 17)? Ответ мы найдем у святителя Григория Паламы. Он пишет, что "все жены пришли [ко гробнице] после землетрясения и бегства стражи и нашли гроб отверстым, а камень отваленным, но когда предстала Мати Дева, тогда было [самое] землетрясение, ...отваливался камень, ... гроб отверзался, и стерегущие присутствовали, хотя ...были потрясены ужасом так, что после землетрясения, придя в себя, немедленно устремились в бегство. Богородица же, не испытывая страха, обрадовалась, видя происходящее".[3] Затем через некоторое время, когда Сам воскресший "явился Матери и находящимся с Ней женам, то Он только Ей одной допустил объять Его стопы, хотя Матфей делает общниками сего и других жен, не желая... явно предпочесть Матерь как свидетеля о таковых вещах".[4]

Христос Воскресе! Так говорит святое Евангелие, так возвещают Его ранние свидетели, и в течение двадцативековой истории тысячи и тысячи людей непосредственно встречают воскресшего Христа. Из века в век живые свидетели опытно и лично видят, что Христос воскрес! Всегда есть люди, которые могут сказать: я встретил Его лицом к лицу.[5] Я достоверно знаю, что Иисус из Назарета, Который был распят на Голгофе, Который умер, Который был погребен, воистину воскрес и жив...

Но едва восстановив сносный порядок среди обезумевших, объятых леденящим ужасом солдат, центурион задумался о будущем... Мы бежали, покинув пост. Если за нас никто не заступится - весь наряд ждет позор и казнь. Кто поверит в то, что мы видели? Высшее начальство - префект вспомогательной севастийской когорты[6] и трибуны, как принадлежащие к всадническому сословию, еще отдыхают. Несколькими центуриями, поддерживающими порядок у внешних храмовых галерей, командует первый центурион первого манипула - старший из офицерского состава севастийской когорты. Мы оба когда-то служили простыми легионерами в преторианской гвардии и хорошо знаем, что наш бывший начальник Элий Сеян, правая рука императора Тиберия и префект преторианской гвардии - заклятый враг евреев[7]. Префект Пилат[8] тоже питает к ним неприязнь, но это нас не извинит. Хотя ради ненавистных ему иудеев наместник не будет строг, мы все же оставили порученный нам пост и подлежим наказанию. Решено! Надо обо всем доложить первому центуриону первого манипула. Быть может, он из дружеских чувств даст дельный совет: ведь мы оба урожденные римляне...

В Иерусалимском храме при первых лучах восходящего солнца уже свершилась законная ритуальная жертва, возжглось курение фимиама и левиты воспели положенный в первый день недели 23-й псалом. Богослужение совершали босиком. Важно стоит череда священников в белых льняных одеждах с длинными рукавами. Они отслужили в одеяниях, препоясанных цветными поясами в несколько витков, и с головными повязками, навитыми вокруг открытой "гильзы" или шапки без верха. Наибольшее впечатление производит первосвященник в ефоде или наплечнике из двух частей, которые скрепляются на его плечах золотыми застежками с ониксами и удерживаются поясом из золотых и цветных нитей. Подол его льняной одежды украшен гранатами и золотыми бубенцами. На ефоде блестят драгоценные камни - символы двенадцати колен Израилевых, а к головной повязке Каиафы, кидару, посредством голубого шнура прикреплена традиционная налобная золотая пластинка с вырезанными на ней словами "Святыня Господу".

Приняв жертвенные части животного из рук священников, излив к подножию жертвенника в воню благоухания из жертвенной чаши[9] и принеся "первый" сноп ячменя Господу, первосвященник Каиафа руками помощников разоблачался - снимал подобающие ему великолепные одежды и величественные украшения. К нему почтительно приблизился синедрионный служитель-рассыльный и негромко сказал несколько фраз. Иосиф Каиафа нахмурил брови.

Зачем в пасхальные дни со мной желает встретиться римский офицер и его солдаты? Общество язычников меня осквернит! За семь дней до наступления ветхозаветной пасхи трибун когорты, командующий манипулами, составляющими гарнизон крепости Антония[10], уже выдал казначеям мое первосвященническое облачение. Через сутки по окончании дней празднования его должны вернуть обратно[11], но сейчас еще рано - торжество не кончилось. Зачем они пришли? Что им нужно?

Ответ мы читаем в Евангелии. "...Некоторые из стражи, войдя в город, объявили первосвященникам о всем бывшем. И сии, собравшись со старейшинами и сделав совещание, довольно денег дали воинам и сказали: скажите, что ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали; и если слух об этом дойдет до правителя, мы убедим его и вас от неприятности избавим. Они, взяв деньги, поступили, как научены были..." (Мф. 28, 11-15).[12]

Тогда, 9 апреля 30 г., выходя из-под сводов внешней храмовой галереи, ветераны из севастийской когорты чувствовали себя гораздо лучше. На их поясах висели увесистые кошельки с серебром, а будущее уже не представлялось в таком мрачном свете - надо лишь распустить по городу ложный слух.[13] Если о происшедшем узнает начальство, то первосвященник Каиафа и его влиятельный тесть Анна[14] заступятся за них перед наместником и избавят от наказания...[15]

В то же время радостные и потрясенные мироносицы торопливо рассказывают апостолам о встрече с Воскресшим; однако ученики Господни еще не видели ничего, кроме открытого входа в гробницу, погребального полотна и свернутого плата. Место погребения опустело, но все же, где их любимый Наставник? Учеников мучают сомнения: действительно ли жены видели именно Его? "И показались им слова их пустыми, и не поверили им" (Лк. 24, 11). Тогда апостол Петр встал, опоясался, вновь накинул гиматий и во второй раз побежал посмотреть, не откроется ли ему что-то еще, но вновь, "наклонившись, увидел только пелены лежащие и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему" (Лк. 24, 12). Ученики Господни в смущении. Они помышляли об ослепительном проявлении Божественной силы и славы для посрамления и изгнания из Иерусалима "римского сапога" - калиги[16], топтавшего родную землю. Они "надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля" (Лк. 24, 21), основать могучее земное царство Помазанника.[17] Но цитадель Рима, башня Антония все еще возвышается над святым городом, и войска врага по-прежнему попирают отечество. Их мысли пока далеки от проникновения в то, что свершилось. Они не сподобились еще видеть Божественного сияния и светозарности славного Воскресения.

Поэтому вечером первого дня недели, когда два ученика - Лука и Клеопа[18], шествовали из Иерусалима в Эммаус, то шли 60 стадий[19] пути в великой скорби. Дорога к Эммаусу проходила по горам и долинам, которые становились все пустыннее и пустыннее по мере удаления от Иерусалима. Но Эммаус, находящийся над ложбиной, через которую протекала речка, виноградные и масличные деревья на террасах по склону гор, расцветающие в долине белые и красные цветы миндаля, делали конец путешествия приятным.[20] И когда Лука и Клеопа шли в покрытых дорожной пылью гиматиях, то с ними поравнялся Путник.[21] Он стал спрашивать учеников, почему они так печальны, на что Лука и Клеопа стали укорять Его: как это Ты один в Иерусалиме не знаешь о событиях, которые произошли? "И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели" (Лк. 24, 19-24).

Говоря эти слова, Лука и Клеопа действительно "не видят" Собеседника! Они не видят Воскресшего! Почему? Ведь Он стоит перед ними, и у них "горит сердце" (Лк. 24, 32)! Потому что все, что они говорят, еще вполне соответствует словам, написанным позднее Иосифом Флавием и Корнелием Тацитом, словам сторонних наблюдателей.[22] Они называют Его Иисусом Назореем, одним из казненных пророков, что не противоречит традиции иудаизма.[23] Это соответствует словам людей, которые смотрят на Воскресение извне, снаружи, со стороны, которые не приняли в нем личного участия. Они до распятия надеялись, что Он - Избавитель, Спаситель, а сейчас этого не ощущают и поэтому не узнают Его.[24]

В ответ Воскресший открыл им, а через них и нам, суть ветхозаветных книг. Объяснил, что именно по Писанию Мессии надлежит быть распятым, умереть, а затем воскреснуть. И когда путники приблизились к Эммаусу, то Иисус, не признанный Своими учениками, сделал вид, что хочет идти дальше; однако тайная сила приковывала их к Нему. Чудесный вечер, румяное небо, лиловые горы, городок в окружении известковых скал в сизой дымке... Лука и Клеопа стали Его удерживать. "Останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру", - сказали они (Лк. 24, 29). Иисус согласился; и когда возлежал за едой, то хотя был гостем в незнакомом доме, поступил как глава семьи. Следуя обычаю, Он взял хлеб, благословил, преломил и подал им, как обыкновенно делал прежде, совершая трапезу. В эту минуту как будто пелена спала с их глаз, и Лука и Клеопа узнали Иисуса. Узнали Иисуса как Христа, как Мессию, как хлеб жизни! Они признали в Нем Спасителя и Искупителя, тогда Его Воскресение явилось внутри них и они воистину Его "узрели". Иисус же стал невидим для их обычных очей, визуально, но стал видим внутренне, стал их светом, их силой, их крепостью.

Отныне они видели Воскресение и поведали друг другу волновавшие их чувства. "Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге, и когда изъяснял нам Писание?" (Лк. 24, 32) Невзирая на вечернее время, они тотчас же пошли обратно в Иерусалим, горя нетерпением рассказать все, что они видели и внутренне видят до сих пор. Не печальтесь, как Лука и Клеопа, идущие в Эммаус. Радуйтесь, как Лука и Клеопа, поспешающие с благой вестью во Святой град. Нет причины пребывать в печали - Христос Воскрес! Ведь произошло не просто историческое событие, а свершилось явление вселенского масштаба. Не римляне изгнаны из Иерусалима, а побежден всесильный грех и власть смерти. Восстановлено не могучее Израильское царство, а встало на земле Царство Небесное, отверст вход в вечные обители!

Однако по свидетельству Евангелия от Марка (Мк. 16, 13), когда Лука и Клеопа вернулись в Иерусалим, ученики не поверили их рассказу... Какое сильное препятствие встречает в сердцах людей вера в воскресение Спасителя! Но Победитель смерти и ада вновь является ученикам, озаряет их лучами Божественной истины и довершает их посвящение в таинство Своей победоносной славы. Однажды вечером, когда апостолы пребывали в горнице за закрытыми дверями, им предстает воскресший Христос и преподает им Свой мир.

Один из многих, построенный из камней одноэтажный городской дом в Иерусалиме, с плоской утрамбованной крышей и комнатами, расположенными замкнутым прямоугольником вокруг внутреннего двора с садом, дававшим в летний зной прохладу и тень. Прочная дощатая дверь, ведущая на улицу, крепко заперта засовами и заложена изнутри большим деревянным брусом. Выходящие во внутренний двор маленькие оконца почти не дают света, и внутри одной из комнат с низким потолком непрерывно горит масляный светильник. Несколько циновок на полу, скамейки, жаровни для обогрева в зимнее время. С трех сторон самой большой соломенной циновки, служащей столом, возлежат на левых локтях взволнованные Господни ученики, одетые в доходящие до икр красные, серые, желтые и полосатые туники. Верхняя одежда - гиматии, сложена в стороне, а у порога стоят ряды сандалий. Они собрались вместе, крепко заперев двери из страха перед иудейскими властями, которые приказали искать учеников Распятого в эти пасхальные дни.

Внезапно в торжественном одеянии Божественной славы посреди них стал воскресший Христос и показал Свои руки и ребра. "Он явился им в кротком виде и самим голосом успокоил волновавшиеся мысли..., сказав: "Мир вам", то есть "не смущайтесь". Этим Он напоминает... то слово, которое сказал перед страданием: "Мир Мой даю вам"" (Ин. 14, 27).[25] И наступил мир, который превыше всякого ума.

"Ученики обрадовались, увидев Господа" (Ин. 20, 20).

Апостолы обрели благодать, увидев воскресшего Мессию. Они поняли, что это именно Он, восставший из мертвых, стоит сейчас перед их глазами, и они воочию, лично видят Его. "Об этом Он... предсказывал им перед страданием: увижусь с вами, и возрадуется сердце ваше" (Ин. 16, 22).[26]

И так как ученики "были потрясены неожиданностью и невероятностью"[27] увиденного, то лучезарный и сияющий "Он сказал им: "Есть ли у вас здесь какая пища?" Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда; и взяв, ел пред ними" (Лк. 24, 41-43).

Он вкушает перед ними... После Воскресения тело Спасителя было нетленным, потому в еде не нуждалось. Воскресший употребил пищу не по естеству смертных, не путем процесса пищеварения. Еда была сожжена Божественной энергией, подобно тому как огонь свечи сжигает воск, а не переработалась согласно естественному человеческому способу. "Он сделал это, чтобы и этим было удостоверено Его Воскресение..."[28] Теперь ученики видят, что перед ними Сам Христос с преображенным и духовным телом.

"Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся" (Ин. 20, 21-23).

Но во время этого явления в горнице не было апостола Фомы, и когда апостолы сказали ему: "мы видели Господа" (Ин. 20, 25), он требует доказательств. В чем же дело?

Ученики "увидев Господа" (Ин. 20, 20) и обретя благодать Святого Духа, сказали Фоме, что видели, узнали Его, неложно поняли, что пред ними Сам Воскресший. И Фома хочет того же. "Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю" (Ин. 20, 25).

Воскресший Господь дает ему такую возможность. Когда минуло семь дней, на восьмой, то есть в следующее воскресение, Христос вновь является ученикам, преподает им Свой мир и предлагает апостолу Фоме коснуться Своей прославленной и чистейшей плоти. "Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие" (Ин. 20, 27-29). Апостол Фома не прикасался к воскресшему Спасителю, но увидев Его, сразу уверовал в Воскресение. "Христово… тело имело внутри себя источник Божественного света, который, воссияв духовно, просветил... Фому".[29]

Сколь много людей не стояли лицом к лицу с воскресшим Христом и, тем не менее, верят в Него! Ведь цель духовной жизни человека есть соединение с воскресшим Спасителем, созерцание Его в глубинах сердца, и вера здесь играет решающее значение. Когда Христос восстает внутри словесной души верующего человека, то преодолевает ее греховные прилоги, как некогда преодолел запечатанную каменную гробницу. А посвятивший себя непостижимой силе Воскресения достигает обожения, и таким образом исполняет цель своего существования. Такое возрождение нам особенно необходимо: "... дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни" (Рим. 6, 4). Следовательно, Пасха - это приход Христа в недра сердца, это приход Бога Слова в человеческий разум. И если праздник Воскресения Христова является ежегодной Пасхой, то существует и Пасха недельная в каждое воскресенье. Потому что когда мы сходимся на Божественную Литургию, за Евхаристией приобщаемся Тела и Крови Христовых, то тем самым принимаем участие в Пасхе Господней.[30] Блажен тот, в ком вера предваряет видение и восприятие! Поэтому "блаженны не видевшие и уверовавшие" (Ин. 20, 29).

Люди семитского происхождения - евреи и арабы - менее всего мечтатели. Весеннее время Галилеи, ослепительное небо, красоты природы не возбуждают в них утонченной восторженности. Таким людям чужды грезы: они действительно видят Воскресшего на море Тивериадском! "Дети, - сказал Он, - есть ли у вас какая пища?" Глаза их раскрылись, и любимый ученик сказал апостолу Петру: "Это Господь!"" (Ин. 21, 5-9). Они не воображают, они истинно говорят с Ним, они доподлинно едят хлеб и рыбу, таинственно уготованные Искупителем! Затем там же, в Галилее, воскресший Спаситель вновь является апостолам и пятистам верующим[31] - об этом написано в самом конце Евангелия от Матфея (Мф. 28, 16-20). При этом явлении Иисус Христос повелевает апостолам идти проповедовать Евангелие по всей вселенной и дает обещание верующим: "Аз с вами во вся дни до скончания века" (Мф. 28, 20). В Послании к Коринфянам апостол вспоминает еще одно явление воскресшего Господа - явление апостолу Иакову, но о подробностях ничего не пишет (1 Кор. 15, 7). И наконец, перед тем как вознестись, Спаситель предстал Своим апостолам и преподал им отдельное наставление и благословение (Лк. 24, 45-51).[32]

Как нет унижения больше того, которым смирил Себя Сын Божий, умерев на Кресте смертью преступника, так нет и славы выше той, которой Сын Человеческий увенчан за принятие этой смерти. И по истечении сорока дней на небо возносится наше человеческое естество, то, которое во Христе страдало, погребено и воскресло, естество прославленное, которому усвоены Божественные господство и могущество. Если же начаток нашего естества свят, то и все члены Церкви обретают освящение: где Глава, там должны быть и члены. Господь наш Иисус Христос, вознесшись на небо, проложил для нас путь: более нет непроходимой бездны между небом и землей. В этой жизни мы живем короткое время; Спаситель восшел на небо и уготовал нам место в блаженной вечности.

Существует бесчисленное множество людей, которые веруют в Воскресение, но есть и такие, пусть немногие, кто ежечасно видят воскресшего Христа, лучезарного и сияющего в молниях нетления и Божества. Одни - свидетели Христова Воскресения "от слышания", а другие - "от видения", потому что Православная Церковь, являющаяся воскресшим Телом Спасителя, дает нам все средства, чтобы лично войти в реальность Воскресения. Поя "Воскресение Христово видевше…", мы обращаемся не только к историческим фактам явлений Господа ученикам по Воскресении, но непосредственно к Самому воскресшему Христу, созерцаемому нами в недрах Святой Соборной и Апостольской Церкви.[33]

В течение сорока дней, когда совершается пасхальное богослужение, наше внимание обращается к событиям, которые происходили после Воскресения Христа. Когда мы читаем Евангелие, когда мы слушаем, как все свершилось, когда мы внимаем богослужению, наше сердце исполняется радостью. Мы становимся живыми участниками событий: мы побывали в саду Иосифа Аримафейского, побывали у гробницы, мы с мироносицами видели отваленный камень, входили в пещеру и видели Ангела, мы лично соприкасаемся с воскресшим Христом Спасителем.

"Перед нами стоит вопрос: каковы мы? Рассказываем ли мы только с чужих слов о Воскресении Христа? Радуемся ли мы действительно полным сердцем?.. Мы убеждены только потому, что другие люди это знают и мы им можем верить, или же с нами эта весть нечто сотворила, и, зная опытно, что Христос воскрес, мы уже не можем быть теми людьми, какими были раньше?

Мы это можем знать опытно различным образом.


Мы можем это знать в молитве, прикосновением к краю ризы Христовой; мы можем Его познать в какие-то моменты, когда вдруг мы чувствуем, что невидимо, но реально Он перед нами живой стоит; хотя я Его не вижу, не слышу, не воспринимаю своими чувствами, но Он тут. Мы можем это воспринять тоже каким-то непостижимым образом в причащении Святых Таин. Исповедь, миропомазание, помазание святым елеем, различные церковные действия могут менять человека изнутри; и если только он задумается над собой, он не может не поверить в то, что это совершается силой Божественной, которая дается через Христа распятого и воскресшего."[34]

Начинается Светлая утреня… Царские врата и завеса закрыты, а мы слышим в алтаре песнопение: "Воскресение Твое, Христе Спасе..." Почему поется это песнопение? Потому что первыми о том, что воскрес Христос, узнали Ангелы, небо узнало раньше земли. Символизируя это, отдергивается завеса, но царские врата все еще закрыты. Затем они открываются, и начинается торжественная процессия с зажженными свечами. Этот крестный ход знаменует шествие апостолов и мироносиц в пасхальную ночь, в то раннее утро Воскресения от Иерусалима ко гробу Xриста Спасителя.

Вот крестный ход остановился у западных дверей храма, двери закрыты, но священник осеняет их трижды крестом и трисвещником. Служба начинается вне храма, в полуночной тьме, пением: "Христос Воскресе из мертвых…" Это означает обновление мира от тьмы греха, очищение благодатью, а отваление камня - открытие дверей в Церковь - вход в благодатное Царство Христа, отверстое Его страданиями и Воскресением. С ликованием и пением пасхального гимна входим в храм. Царские врата открыты! Христос Воскрес!

И через две тысячи лет до нас дошли Свет и радость. Нет среди нас того, кто не радовался бы в светлую пасхальную ночь, у кого не стало бы светлее на душе, когда он слышит слова: "Христос воскрес из мертвых". Видеть Самого воскресшего Господа, исполниться Его совершенной радостью призывает нас Православная Церковь, празднуя Светлое Христово Воскресение!

Священник Вячеслав Синельников


--------------------------------------------------------------------------------
[1]Это укрепление первоначально было построено Иохананом Гирканом и называлось Варисом. В 20 г. до н. э. вместе с реконструкцией ветхозаветного храма Ирод Великий перестроил Варис и воздвиг там высокую башню, назвав созданную крепость в память триумвира Марка Антония, который возвел его в цари над иудеями. Впоследствии, при властвовании над Иудеей римских наместников, в крепости Антония стояли оккупационные войска. - Иудейская война, кн. 1, гл. 21, 1. Иосиф Флавий. Иудейская война. Примечания, с. 468.

[2]Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Омилия 18, с. 193.

[3]Там же. С. 190.

[4]Там же. С. 192-193.

[5]В восьмидесятых годах восемнадцатого века в Великий Четверток преподобный Серафим Саровский, тогда еще иеродиакон, за Божественной литургией после входа с Евангелием воочию видел в воздухе воскресшего Иисуса Христа во славе. Господь благословил молящихся и вступил в Свой местный образ. Преподобный удостоился особого благословения, изменился в лице и остановился как вкопанный, после чего два диакона еле отвели его в алтарь. Три часа он, стоя в алтаре, приходил в себя. См.: Сборник святоотеческих изречений и поучений, часть I. "Сердце чисто созижди во мне, Боже". М., 1992. С. 46-47. В девяностых годах девятнадцатого века преподобный Силуан Афонский, тогда еще послушник Симеон, во время вечерни, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, увидел живого Христа. Воскресший Спаситель непостижимо явился молодому послушнику, от видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь сокрылся. Кроткий взор всепрощающего, безмерно любящего, радостного Христа привлек к Себе Симеона и затем, скрывшись, сладостью любви Божией восхитил дух его в созерцание Божества вне образов мира. Преподобный Силуан сразу узнал явившегося ему Христа, в своих писаниях он без конца повторяет, что познал Господа Духом Святым, что узрел Бога в Духе Святом. См.: Старец Силуан. Жизнь и поучения. М., 1991. С. 25-26.

[6]Вспомогательные войска, к которым принадлежала и севастийская когорта, управлялись следующим образом. Командиром считался префект когорты, его заместителями - трибуны когорты. Они являлись старшими офицерами и обычно принадлежали к знатному сословию всадников. Когорта делилась на манипулы. Манипул - это оперативное подразделение римской армии, состоящее из двух центурий (по 100 солдат). Центурионы различались между собой должностными степенями, и самым старшим из них в когорте считался первый центурион первого манипула. В отличие от простых солдат, набираемых обычно из той области, где стояло армейское подразделение, центурионов, то есть офицеров, старались назначать из числа заслуженных ветеранов-преторианцев, бывших до того простыми воинами. Эта находящаяся близ Рима мощная императорская гвардия состояла исключительно из италийцев, а от префекта преторианцев часто зависело, кто станет следующим кесарем.

[7]Philo. Legatio ad Cajum, 24

[8]Префект Иудеи Понтий Пилат (Praefectus Iudaeae Pontius Pilatus). Личное имя (praenomen) наместника неизвестно. Считается также, что он находился в дальнем родстве с древним родом Понтиев. Известны 28 римлян, оставившие след в истории и носившие родовое имя Понтий (nomen Pontius). Полагают также, что третье имя (cognomen), Пилат (Pilatus), происходит от названия копья тяжеловооруженного ветерана-триария. См.: Иисус Христос в документах истории. С. 27, 30.

[9]Schurer E. Geschichte des Judischen Volkes im Zeitalter Jesu Christi. Leipzig, 1907. Bd 2. S. 351-355.

[10]Подлинное имя трибуна севастийской когорты при префекте Пилате история не сохранила. В очень поздних псевдоисторических документах его отождествляют с неким Публием Лентулом. (См.: Послание Лентула. - Иисус Христос в документах истории. С. 451-453.) В Деяниях святых апостолов (Деян. 21, 31) упоминается лишь тысяченачальник Клавдий Лисий, комендант крепости Антония в Иерусалиме при префекте Иудеи Антонии Феликсе (52-60 гг. н. э.).

[11]"Иудейские древности", кн. 15, гл. 11, 4, и кн. 18, гл. 4, 3.

[12]К первосвященникам пошли не все воины из кустодии, а только "некоторые", скорее всего, центурион и несколько наиболее заслуженных солдат для подтверждения его рассказа. Выслушав сотника (ввиду дней опресночных, скорее всего, через посредника, чтобы самим ритуально не "оскверниться" от общения с язычником), первосвященники и старейшины заверяют, что если военные поступят по их наущению, то они ничего не скажут префекту о нарушении солдатами воинского долга, то есть об оставлении порученного поста. Сам Пилат вникать в караульную службу у гробницы не будет, а если впоследствии и вызовет на доклад за ходящие по городу слухи, то "мы убедим его". Только при этих условиях вы, охранники, будете беспечальны.

[13]Гнусная ложь, предназначавшаяся для противодействия неотразимой очевидности Воскресения, распространялась в народе скрытно, "подпольным путем". В Евангелии от Матфея сказано, что "пронеслось слово сие между иудеями до сего дня" (Мф. 28, 15), то есть до времени письменной фиксации Благовестия - примерно в 50-60 гг. н. э. Эти клеветнические слухи, необходимые для оправдания неверия в Воскресение Мессии, искусственно поддерживались в последующие века и составили впоследствии одну из тех богохульных нелепостей, которые с V в. н. э. повторяются на арамейском в "Тольдот Иешу". См.: Венская рукопись, 14. - Иисус Христос в документах истории. С. 374.

[14]Анна (Анан) - это бывший первосвященник (с 6 или 7 по 15 г. н. э.), переживший трех префектов Иудеи, но низложенный предшественником Пилата Валерием Гратом. Однако по традиции за Анной был пожизненно сохранен титул, причем в последующие годы первосвященниками были пять его сыновей и зять. Каиафа - зять Анны, законный первосвященник в 30 г. н. э. Обладая всеми полномочиями, Каиафа все же находился под сильным влиянием своего тестя, который сохранял значение признанного главы.

[15]Почему ветхозаветные первосвященники, "служители" пред Богом, "молитвенники" за народ, предают Мессию, утаивают Его Воскресение, беспардонно лгут, совершают святотатство? Все станет на свои места, если обратить внимание на их репутацию. "Проклятье на дом Ханана (Анана, Анны), проклятье на его ехидное шипение! … Сами они первосвященники, сыновья их заведуют деньгами, зятья их начальники, и слуги их избивают народ дубинами!" См.: Иисус Христос в документах истории. С. 83.

[16]Калига - обувь римского солдата, названа "сапогом" лишь метафорически. В действительности это была толстая подошва, пристегивавшаяся широкими ремнями, образующими густую сетку для защиты ноги. Подошва калиги подбивалась гвоздями, очень полезными при маршах в горной местности.

[17]"Избавить Израиля". Хотя в Иудее постоянно читались древнейшие книги пророков, псалмы, и Закон, понимание, а главное, толкование их смысла в то время было ошибочным. Создавались новые гимны, в которых Мессия-Помазанник представлялся только предводителем в грядущей войне сынов Света против сынов Тьмы, виделся лишь законным царем для Иудеи. И хотя в ту эпоху еще сохранялось живое представление о законных правах на престол потомков Давида, в будущих ритуальных трапезах Мессия-Помазанник-царь мыслился на второстепенном, подчиненном положении: входил после председательствующего священника, "сына Аарона", садился только после того, как сел руководитель, и мог протягивать руку к еде и благословлять трапезу лишь вслед за тем, как это уже сделал председательствующий. (Дополнения к уставу кумранской общины, 11-20. - Тексты Кумрана, с. 162). Таким образом, народу внушалась мысль не о Мессии-Искупителе, Спасителе, а о Мессии-царе, который будет только светским главой Израиля. Библейские же пророчества истолковывались, как окончательное избавление от иноземного ига и как всемирное возвышение Израиля. Составлялся подробный "план войны", где описывались даже стратегия, тактика, военные построения и оружие. Врагами "сынов Света" считались "киттии", в буквальном значении - "западноевропейцы", следовательно - ненавистные римляне, обратившие Палестину в свою провинцию (Война сынов Света против сынов Тьмы. - Тексты Кумрана, с. 280-281). Заблуждение было всеобщим, и именно поэтому воскресший Христос, обращаясь к шедшим в Эммаус, "начав от Моисея, из всех пророков изъяснял... сказанное о Нем во всем Писании" (Лк. 24, 27). Ученики прозрели, и позже воскресший Мессия "сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверзся им ум к уразумению Писаний. И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему. И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше" (Лк. 24, 44-49).

[18]В Евангелии от Луки прямо назван лишь Клеопа. Именование другого ученика апостолом и евангелистом Лукой идет от толкования блаженного Феофилакта. См.: Благовестник или толкование блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарскаго на Святое Евангелие. Часть третья. Евангелие от Луки. Казань, 1896. С. 411.

[19]Стадия - древняя мера расстояния примерно в 185 м. Шестьдесят стадий - около 11 км. Эммаус упоминает и Иосиф Флавий. См.: Иудейская война, книга 7, глава 6, 6. Вероятно, это место тождественно с ныне существующей деревней Кулонией (от латинского colonia - "колония" - город, основанный переселенцами).

[20]Толковая Библия или комментарий на все книги Св. Писания Ветхаго и Новаго Завета. Т. 9. Евангелия от Марка, Луки, и Иоанна. С. 276.

[21]Они не узнали Его. По Евангелию от Луки, потому что "глаза их были удержаны" (Лк. 24, 16), по Евангелию от Марка - потому что "явился в ином образе" (Мк. 16, 12).

[22]Иосиф Флавий. Иудейские древности, книга 18, глава 3, 3; Корнелий Тацит. Анналы. Книга 15, 44.

[23]В поздней иудейской литратуре упоминается Иешу ха-Ноцри, что в переводе значит Иисус Назорей. См.: Иерусалимский талмуд, Шаббат, 14, 4.

[24]"Он явился им, как говорит Марк (16, 12), иным образом и в иных чертах. Он телом располагал уже не по законам природы, но сверхъестественно и духовно. От сего-то очи их и были удержаны так, что они не узнали Его. Для чего же Он явился в ином образе, и для чего очи их были удержаны? Для того, чтобы они открыли все свои недоумения, обнаружили свою рану и потом уже приняли лекарство; чтобы после долгого промежутка явиться им более приятным; чтобы научить их из Моисея и пророков и тогда уже быть узнанным; чтобы они лучше поверили, что тело Его уже не таково, чтобы могло быть усматриваемо всеми вообще, но что оно воскресло хотя то же самое, которое и пострадало, однако же, видимо бывает только для тех, кому Он благоволит; чтобы они приобрели отсюда и ту великую пользу, чтобы не колебаться уже недоумениями [относительно того, например], для чего Он снова не обращается среди народа, но размышляли в себе, что образ жизни Его по Воскресении далеко разнится от обыкновенного, не человеческий, но Божественнейший, так что служит образом и будущего Воскресения, в которое мы будем жить, как Ангелы и сыны Божии". - Благовестник или толкование блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарскаго на Святое Евангелие. Часть третья. Евангелие от Луки. Казань, 1896. С. 412.

[25]Святое Евангелие от Иоанна с толкованием блаженного Феофилакта. М., 1996. С. 705.

[26]Святое Евангелие от Иоанна с толкованием блаженного Феофилакта. М., 1996. С. 705.

[27]Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Омилия 21, с. 218.

[28]Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Омилия 21, с. 218.

[29]Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Омилия 17, с. 185.

[30]Иерофей (Влахос), митрополит Навпакта и святого Власия. Воскресение Христово. Киев, 1998. С. 64-71.

[31]Апостол Павел в первом Послании к Коринфянам говорит, что около пятисот человек, видевших Воскресшего, были еще живы, когда он писал это послание (1 Кор. 15, 6).

[32]"Согласование евангельских повествований о Воскресении (Мф. 28; Мк. 16; Лк. 24; Ин. 20-21) сопряжено с исключительными трудностями", - пишет епископ Кассиан. И колоссальная сложность, в какой-то степени "невозможность" окончательного исторического согласования "евангельских повествований о Воскресении должна быть понимаема, как свидетельство о том, что тайна Воскресения превышает человеческое разумение и не может быть выражена человеческим словом. Иное бытие, явленное в Воскресении, будет и нашим уделом в жизни будущего века. Воскресение Христово есть начало нашего воскресения". - Епископ Кассиан (Безобразов). Христос и первое христианское поколение. С. 116, 119.

[33]Иерофей (Влахос), митрополит Навпакта и святого Власия. Воскресение Христово. С. 40-41.

[34]Митрополит Сурожский Антоний. Беседы о вере и Церкви. СП Интербук, М., 1991. С. 300.

Вчера завершилась Светлая Седмица.
Но, не смотря на это,празднование Воскресения Христова еще очень далеко до завершения.
Вчера же в день Антипасхи прошла т.н. "Красная Горка" день народных гуляний. Завтра будет Радоница, первый после Пасхи день поминовения усопших,а само празднование продолжится до 1 июня, дня отдания Пасхи.
Будем же в это время нести Пасхальную радость и позитив всем окружающим.
Пусть, не смотря на очень сложные окружающие события от нашей радости в мире будет светлее!!!

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Стихира

Воскресение Твое,Христе Спасе, Ангели поют на Небесех
И нас на земли сподоби
Чистым сердцем Тебе славити.

Тропарь

Христос Воскресе из мертвых смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав

Воскресение Иисуса Христа (греч. аnastasis; лат. resurrectio) – возвращение Иисуса Христа к жизни после Его смерти через распятие на Кресте и после Его погребения. Одноименное название носит установленный в память этого события величайший христианский праздник, именуемый светлым Христовым Воскресением, или Пасхой.

Евангелисты повествуют о крестной смерти Спасителя в пяток, накануне еврейской Пасхи, и о том, как испросивший у Пилата тело Спасителя Иосиф Аримафейский, член синедриона, но тайный ученик Христа, похоронил тело Его в пещере. Но когда по прошествии субботы благочестивые жены пришли ко гробу Спасителя, чтобы помазать тело Его благовониями, они увидели гроб пустым, а во гробе юношу в белой одежде, который сидел на правой стороне. Он сказал: «Не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его здесь нет – Он воскрес, как сказал… Пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите» (Мф. 28: 5–7; также: Мк. 16: 6–7; Лк. 24: 5–8).

В воспоминание смерти Христовой Пасха в Церкви I века праздновалась форме поста. К этому же времени относится и начало формирования Великого поста. А круг праздников Церкви апостольского времени, по-видимому, исчерпывался лишь воскресными днями. При этом положение поста было неустойчивым: одни оставляли его в самый день еврейской Пасхи, а другие – в следующее за ней воскресенье. При этом, по свидетельству Сократа (V в.), совершавшие праздник Пасхи в 14-й день месяца нисана, то есть в один день с евреями, утверждали: так им предписано апостолом Иоанном. Праздновавшие же в следующее воскресенье говорили, что свое обыкновение получили они от апостолов Петра и Павла.

На протяжении II века совершался неуклонный переход к твердым литургическим нормам. Именно в это время устанавливается особое – самостоятельное – почитание годового дня смерти и Воскресения Христова, то есть праздник Пасхи. Следует подчеркнуть следующее обстоятельство: если ранее Пасха осмыслялась как пост в честь смерти Спасителя, произошедшей именно в день еврейской Пасхи, то теперь возникла настоятельная необходимость в соединении с ней и радостного воспоминания о Воскресении Христовом. Это, разумеется, с одной стороны, совсем не сообразуется с пощением, а с другой – соответствует исключительно воскресенью, а не какому-либо иному дню недели.

Неслучайно, что ко II столетию относятся свидетельства о совершенно обособленном времени пасхального поста, который «продолжался где день, где два, где еще дольше; где обнимал промежуток времени в 40 часов»[1].

Важные сведения о первоначальном характере празднования Пасхи содержатся в письме святителя Иринея, епископа Лионского († ок. 202), к Римскому епископу Виктору. Послание написано в связи со спорами о времени празднования Пасхи, начавшимися еще при святителе Поликарпе, епископе Смирнском († 167), которые вызвали ряд соборов. Полемика касалась того, праздновать ли Пасху вместе с иудейской в 14–15-й день первого весеннего лунного месяца или же обособленно – в первое за этим днем воскресенье. В различных местах на данный вопрос смотрели по-разному. В Риме Пасха начала уже приобретать все усиливающуюся радостную тональность, которая требовала особого дня празднования. В Малой Азии же сохранился первоначальный, древнейший взгляд на Пасху, которому вполне отвечала синкретичная дата.

Характерно, что азийцы оканчивали пасхальный пост в день, с которого другие христиане, по святителю Иринею, начинали его, то есть в день еврейской Пасхи. Во время святого Епифания Кипрского († 403) существовала одна ветвь четырнадцатидневников (так называли сторонников празднования Пасхи вместе с евреями 14 нисана), которая одним днем – 14 нисана – ограничивала и предпасхальный пост, и самый праздник Пасхи. Логика была такова: когда естественнее всего было почтить смерть Христову постом, как не в день Его смерти, и когда естественнее всего было праздновать Пасху христианскую, как не в день Пасхи ветхозаветной, прообразовавшей ее?

После святителя Поликарпа защитником малоазийской практики относительно времени Пасхи был Мелитон, епископ Сардийский. Ее противниками являлись Аполлинарий, епископ Иерапольский, Климент Александрийский и святитель Ипполит, епископ Римский. В Палестине, Риме, Понте, Галлии и Греции состоялись соборы, на которых кодифицировали римскую практику. А папа Виктор (около 196 года) и вовсе грозил малоазийцам отлучением.

В III веке Пасха продолжала оставаться скорбно-радостным пощением в честь страданий Христовых. Иными словами, праздник и пост отождествлялись. Это можно считать своего рода эортологическим рудиментом от времени, когда чествование смерти и Воскресения Христова происходило в один день.

Из канонических памятников III века яснее других говорят о Пасхе каноны Ипполита и египетские каноны. По-видимому, они находятся друг с другом в преемственной связи. Однако, несмотря на то, что в обоих источниках Пасха рассматривается как пост в честь страстей Христовых, для первого в ее содержание входит уже и торжественное разрешение от поста в ночь воскресения.

Качественно иной ступенью в развитии пасхального празднования представляется Сирская Дидаскалия, в которой о Пасхе говорится с замечательной трогательностью и воодушевлением. Данный источник весьма отчетливо демонстрирует следующее обстоятельство: в ту эпоху впервые возникают значительные затруднения в определении времени христианской Пасхи и отношения ее к еврейской Пасхе. До этих пор христиане праздновали Пасху одновременно или вслед за еврейской, теперь они не доверяют еврейскому исчислению и устанавливают свою Пасхалию.

Так как христианская Пасха теперь может весьма далеко отстоять по времени от иудейской, требуется, чтобы время праздника определялось заранее. Этим и занимались в III веке святитель Ипполит, епископ Римской пристани, и Дионисий, епископ Александрийский. В IV веке данный вопрос окончательно разрешается Церковью: решено праздновать Пасху в первое воскресенье после пол­нолуния, приходящегося 21 марта или позже. Авторитетные Апостольские постановле­ния, по-видимому, знают уже такое установление.

Кроме того, каноны Ипполита и египетские каноны смотрят на Пасху, прежде всего, как на умилостивительный пост за иудеев, тогда как самое воспоминание страданий Христовых отступает на второй план.

Эти канонические памятники III столетия почти сходятся в определении часа, в который прекращается пасхальный пост. По канонам Ипполита, это делается на заре, по Дидаскалии – в 3-м часу ночи, по Апостольским постановлениям – при пении петухов. Дионисий Александрийский замечает, что в его время в этом отношении еще не было однообразия.

Указанные источники дополняет «Завещание Господа нашего Иисуса Христа», которое говорит, между прочим, о Пасхе в связи с крещением.

Итак, несмотря на известный синкретизм постного и праздничного контекстов, в III веке Пасха в целом приобретает свое нынешнее содержание.

Как известно, IV–V века отмечены прекращением жестоких гонений на Церковь, активизацией богословского знания, бурным развитием разных форм монашеской жизни. Все это самым благоприятным образом повлияло на формирование богослужебного канона.

В этот период становится окончательно решенным вопрос о времени празднования Пасхи. Эта проблема была предметом ожесточенных споров, доходивших до того, что христиане хотя и не расторгали общения, но по причине разногласия проводили праздник печальнее. Несомненно также, что Никейский Вселенский собор и созван был столько же для решения данного литургического спора, сколько же из-за арианской ереси. В послании к Александрийской Церкви соборяне после речи об Арии и мелетианском расколе пишут: «Извещаем вас, что вашими молитвами решено дело и о согласном праздновании Пасхи, так что все восточные братия, прежде праздновавшие Пасху вместе с иудеями, отныне будут праздновать ее согласно с римлянами, с нами и со всеми, которые издревле хранят ее по-нашему»[2]. Император же Константин в связи с этим постановлением отправил особое послание Церквям, в котором говорится: «Признано за благо всем и везде праздновать Пасху в один и тот же день», не вместе с иудеями, виновными в господоубийстве и отцеубийстве, чтобы не быть обязанными им даже в этом, тем более что они заблуждаются и в этом, так как иногда у них оказывается в году две Пасхи; а главное, чтобы не было разногласия касательно такого «праздника веры», относительно времени которого тогда уже царило согласие между Римом, Италией, Африкой, Египтом, Испанией, Галлией, Британией, Ливией и целой Грецией.

Собор потребовал празднования Пасхи в первое воскресенье после весеннего равноденствия. О дне Пасхи ежегодно объявляли особыми окружными посланиями епископы главных городов. Сохранился ряд таких «Пасхальных посла­ний» святителя Афанасия Александрийского. В одном из них указываются границы пасхального круга: «Римляне утверждают, что они имеют преда­ние от апостола Петра, запрещающее Пасхе преступать пределы, с одной стороны, 26 пармути (египетский месяц, соответствующий апрелю; должно быть, 23 апреля), с другой – 30 фаменота (должно быть, 26 марта)»[3].

Таким образом, Никейский собор принял римскую практику празднования Пасхи как повсеместную. Принципиально важно и то, что Антиохийский собор (333) предписывает отлучать от Церкви «совершающих Пасху вместе с иудеями».

Серьезным результатом на означенном хронологическом срезе стало принципиальное повышение статуса праздника Пасхи. Святитель Григорий Богослов называет ее «царицей дней, праздником праздников и торжеством торжеств, превосходящим, как солнце – звезды, не только все человеческие и земные праздники, но и праздники в честь Христа», а святитель Иоанн Златоуст считает «вожделенным и спасительным праздником»[4]. Тогда же сложился обычай, начало которому положил Валентиниан I в 367 году, освобождать в день Пасхи заключенных в тюрьмы, кроме тяжких и закоренелых преступников.

Следствием установленной эортологической субординации стало увеличение празднования Пасхи с одного дня до целой седмицы (в соответствии с неделей страстей Господних). Святитель Иоанн Златоуст проповедовал на этой седмице ежедневно. Император Феодосий Великий запретил в течение всей пасхальной седмицы судопроизводство, а Феодосий Младший – театральные и цирковые представления. Блаженный Августин называет эти дни «восемью днями неофитов» (новокрещенных).

Здесь следует сказать о случае совпадения праздника Благовещения (25 марта) с днем Пасхи (случается 12 раз в течение 532 лет). Устав называет этот день Кириопасхой (Господней Пасхой). Однако само по себе такое совпадение не является достаточным основанием считать Пасху, случившуюся 25 марта, в большей степени Господней Пасхой, чем в какой-либо другой день календаря. Действительная причина появления выражения Кириопасха состоит в том, что древние восточные хронологи, начиная с египетского монаха Анниана (V в.), были твердо убеждены: Господь пострадал 23 марта, а воскрес – 25-го. Такую же точку зрения поддерживает в своей Алфавитной синтагме канонов и знаменитый византийский канонист XIV столетия Матфей Властарь.

Праздник в православном богослужении

Вместе с прояснением эортологического статуса Воскресения Христова формируется, прежде всего, общая структура пасхального бдения, разделяющегося на две части: страстную (канон Великой субботы) и воскресную (пасхальная заутреня).


Пасхальная служба в Сретенском монастыре. Фото: М.Родионов / Православие.Ru
Более того, в Великий пяток совершается вечерня совершенно праздничного типа (со входом, с праздничным порядком ектений: сначала сугубая, а после – просительная), причем с чтением Апостола и Евангелия, что делается на вечернях только трижды: на Пасху, Рождество Христово и Крещение. Утреня же Великой субботы характеризуется не только праздничной структурой (в ней есть великое славословие) – она по своей торжественности уступает только пасхальной утрене. Кроме того, на ней поется целый ряд воскресных песней: тропари «Егда снизшел еси», «Ангельский собор», воскресный седален «Гроб Твой, Спасе», два воскресных прокимна и аллилуиарий из стихов псалма 67 «Да воскреснет Бог».

Без сомнения, в таком содержании и композиции видны следы древней церковной практики, когда празднование Пасхи совершалось в вечер того дня, который был постом в воспоминание распятия Господня и который назывался Пасхой. Однако разрешение этого поста в ночь после субботы с III столетия обставляется теперь чрезвычайно торжественно.

Немало сведений о богослужебном формуляре содержит «Завещание Господа нашего Иисуса Христа», уже упоминавшееся нами, хотя многие сообщаемые этим памятником указания не совсем ясны. Начиналось грустно-радостное торжество с Великого четверга, когда совершалась – с исключительной торжественностью и специфическими обрядами (важнейшие из которых – возжжение светильника и пение «Аллилуия») – евхаристия, но какая-то особенная, может быть, без приобщения. С этого же дня оставлялись – на всю Пятидесятницу – коленопреклонения (как и ныне оставляются с вечера среды). Пятницу и субботу проводили в самом строгом посте и непрестанных дневных и ноч­ных службах, совершавшихся с особым благолепием. Причем они характеризовались чрезвычайно длинными чтениями (паремии), которые перемежались таким же количеством песней (ср. с нынешним порядком чтения паремий в Великую субботу). В субботу после торжественного заклинания крестились оглашенные. Особенной продолжительностью отличалось бдение в ночь после суб­боты. На этом бдении или вслед за ним совершалась пасхальная евхаристия, которая ввиду того, что к ней готовились двухдневным постом, и ввиду того, что за ней приобщались впервые новокрещенные, получала исключительное значение: она обязательно вкушалась до принятия другой какой-либо пищи и преподавалась решительно всему телу Церкви, почему дары рассылались и отсутствующим[5] (эта практика была прекращена Лаодикийским собором, правилом 14).

Непременной принадлежностью Пасхи в IV столетии считалось, как и в III веке, бдение в ночь ее. Его средоточием, как и в предыдущий период, было крещение оглашенных.

Структура всенощного бдения в целом остается той же. Она состоит из молитв и прошений, то есть утрени, чтения закона, пророков и псалмов – литургии оглашенных, крещения огла­шенных. Это все происходило «до пения петухов». После, по прочтении Евангелия (должно быть, о Воскресении Христовом) и соответствующей беседы, с молитвою об обращении Израиля, бдение, а с ним и пасхальный пост, оканчивались. А далее, вероятно, следовала евхаристия с агапой.

Подобную архитектонику пасхальное бдение имело, например, в Иерусалиме. «Пасхальное бдение совершается так же, как у нас, только здесь прибавля­ется еще следующее: дети, восприявшие крещение, одетые так, как они вы­шли из купели, ведутся вместе с епископом в (храм) Воскресения… Поется одна песнь, затем епископ произносит молитву за них и потом идет с ними в большую церковь (Мартириум)… Там совершается то, что обыкновенно бывает и у нас (продолжается пасхальное бдение и литургия), и по совершении приношения бывает отпуст. И после отпуста бдения в большой церкви тотчас с песнопениями идут в Воскресение, и там вновь читается место из Евангелия о Воскресении; бывает молитва и опять… там епископ совершает приношение (литургию; две литургии, как и в Великий четверг)… Отпуст бдения в этот день бывает в тот час, как и у нас», – сообщала аквитанская паломница[6].

Надо сказать, что пасхальное бдение отличалось особым обилием освещения. Святитель Григорий Богослов говорил: «Сегодняшний (свет) преславнее и превосходнее, ибо вчерашний свет был предвозвестником восстающего великого Света и как бы радостным предпразднством его, сегодня же празднуем самое Воскресение, не ожидаемое еще, но уже бывшее и собрав­шее к себе всю вселенную»[7].

Последние слова показывают, что самый праздник Пасхи отсчитывался с утра – с разрешения поста по окончании бдения.

Что касается пасхальной седмицы, то в Иерусалимской Церкви, по свидетельству паломницы Этерии, наиболее торжественные службы были в первые три дня Пасхи и в восьмой, поскольку в эти дни служба была в Мартириуме, откуда литания шла в храм Воскресения; в остальные дни служили по очереди в других церквах: в среду – на Елеоне, в четверг – в Воскресении, в пяток – на Сионе, в субботу – у креста. Ежедневно в послеобеденное время бывала литания с участием новокрещенных детей и монахов на Елеон, на котором, видимо, совершалась вечерня или какая-то служба вместо нее в двух местах: в пещере и на Имвомоне, откуда лития шла в храм Воскресения уже «в час светильничный».

В первый же день Пасхи и в восьмой (в Фомино воскресенье) эта торжественная послеобеденная служба или вечерня, совершавшаяся в трех местах, получала особую прибавку – литанию на Сионе, где служилась настоящая вечерня (тоже, впрочем, не названная так, но более похожая на вечерню): пелись песни, приспособленные ко дню, произносилась молитва, читалось Евангелие о Фоме (то есть о событии, происшедшем именно на месте службы), при этом в первый день Пасхи только до слов «Не иму веры», а на восьмой – все чтение. Затем полагались молитвы над верными и оглашенными. Оканчивалась служба в 2 часа ночи (то есть в 7 часов вечера).

Таким образом, начиная с IV века, вырабатываются уставы пасхальной службы, достигшие полноты к X столетию. Основной особенностью богослужения становится его исключительная праздничность, достигаемая непрерывным пением. При этом чтения, обычные для вседневных служб, – кафизмы или Шестопсалмие, опускаются.

Существовало два непохожих друг на друга типа пасхального богослужения. Первое, предназначенное для мирских церквей, сводилось к пению псалмов или стихов из них (антифонов), иногда с припевом на каждом стихе, к произнесению молитв и ектений, а также к чтениям из Ветхого и Нового Завета. Второй тип богослужения в основных чертах напоминает нынешний.

Первоначально, в соответствии с иерусалимским обычаем, практиковалось только псалмопение, а к концу IV столетия к нему начинает присоединяться так называемое тропарное пение.

Появившиеся позднее канон и стихиры Пасхи принадлежат великому гимнографу VIII века преподобному Иоанну Дамаскину, однако в основу их положены, скорее всего, более древние произведения, в том числе принадлежащие святителям Григорию Богослову и Григорию Нисскому. В древнейших славянских Триодях встречается Пасхальный канон святителя Андрея Критского, однако в богослужении греческой и славянских Церквей он с течением времени был замещен творением преподобного Иоанна Дамаскина.

По Святогробскому уставу XII века, в Иерусалиме на самом месте Воскресения Христова господствовал тип богослужения, близкий к современному. Канон «Волною морскою» пелся пред вечером и лишь впоследствии по практическим соображениям приблизился к времени пасхальной заутрени. Все молящиеся должны были покинуть храм Гроба Господня вечером в Великую субботу. Во всех церквах города гасились огни.

Клир собирался в патриархии в зале заседаний, где, по облачении в белые одежды, патриарх сидя раздавал свечи, иподиакон кадил и орошал предстоящих розовым маслом. Затем в предшествии священника с крестом патриарх, перед которым несли две свечи и лампаду, с духовенством шел к храму Воскресения, остававшемуся с конца последней литургии запертым. Эта лития совершалась при пении стихиры, глас 8-й, «Ангел Твой, Господи, Воскресение возвестивый» и кондака «Аще и во гроб». Когда процессия подходила к запертым главным дверям храма, на приглашение диакона «Благослови, владыко» старший иерей творил возглас «Слава Святей», патриарх запевал радостным гласом «Воскресения день», правый хор – «И просветимся торжеством, и друг друга обымем» – трижды; патриарх – «Рцем, братие» и т.д., клир – «Христос воскресе», патриарх – стихи «Да воскреснет Бог», «Яко исчезает дым», «Сия врата Господня», «Сей день, егоже сотвори Господь». Далее происходил диалог между патриархом и привратником внутри храма, составленный из слов 23-го псалма: на обращение «Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь Славы» следовал вопрос «Кто есть сей Царь Славы?», а затем стихи 7–10. На слова первосвятителя «Отверзите мне врата правды, вшед в них, исповемся Господеви» двери отворялись.

Утреню и литургию служили в храме Воскресения «безраздельно» – без перерыва. В самом начале утрени патриарх в сопровождении архидиакона входил в кувуклию Гроба Господня, а выходя оттуда, возглашал: «Радуйтеся, Христос воскресе!» Сразу же пред ним падали ниц девственницы и почтенные старицы (служившие при Гробе для каждения и умащения его ароматами), называвшиеся мироносицами (по чести они считались выше диаконис). Они пели патриарху многолетие и кадили ему (не исключено, что мироносицы служили и при Великой церкви – Святой Софии в Константинополе). Затем следовал канон в нынешнем составе, начинаемый патриархом («радостным гласом»). «Предваривший утро» и кондак с икосом пелись хором и соло певцом. После икоса следовало «Воскресение Христово» трижды; перед «Плотию уснув» возглашалось «Свят Господь». На хвалитех после современных стихир исполнялись еще четыре других, 1-го гласа, а затем уже – «Пасха священная»(стих «Да воскреснет Бог» – после первой стихиры). После «Христос воскресе» пелся тропарь «Днесь спасение миру». Архидиакон произносил ектению и следовали два прокимна: «Рцыте во языцех» и «Царство Твое, Христе Боже, Царство всех веков». Далее архидиакон велегласно возглашал «Яко Свет миру и Живот и Воскресение», главный певец – «Воскресни, Господи Боже мой». А после читалось Евангелие от Марка, зачало 70 («Минувши субботе»), затем шли Слава, и ныне: и евангельская стихира. При чтении Евангелия на солее по обе стороны Гроба Господня стояли и кадили его два диакона с кадильницами и два иподиакона с подсвечниками. Далее патриарх читал Огласительное слово святителя Иоанна Златоуста. Причем архидиакон предварял чтение возгласом «Вонмем», а диакон переводил его на арабский язык.

Таким же образом, как в самом начале утрени, патриархом и клиром после «Вонмем» пелась стихира «Воскресения день». А дальше бывало христосование, произносилась ектения и молитва и совершался отпуст.

На литургии в начале до антифонов полагался входной стих «Ангел Твой, Господи, иже Воскресение». После входа с Евангелием следовали «Христос воскресе», Слава, и ныне:, кондак. Евангелие читал патриарх и повторял архидиакон по статиям. Вместо Херувимской исполнялась стихира 8-го гласа «Воскресл еси, Христе, от гроба». Во время преложения даров пелись стихиры «Пасха священная». Причастен представлял собой длинное песнопение 5-го гласа «Ангели взыграйте», которое заканчивались тропарем «Христос воскресе». Полагалась особая заамвонная молитва – в ней исчислялись благодатные дары праздника, содержались прошения о принятии Богом наших славословий и о сохранении властей, воинства и народа. После клир с пением кондака «Аще и во гроб» входил во Гроб Господень, где и бывал отпуст.

Обратимся теперь к Пасхальному уставу Великой церкви – Святой Софии Константинопольской, роль которой после разрушения Иерусалима и его святынь в 614 году существенно повысилась. Важно и то, что царьградская практика оказывала влияние на богослужебные традиции других Церквей, в том числе и Русской, вплоть до начала XV века.

По этому уставу утреня начиналась пением четырех антифонов. Затем шли непорочны (псалом 118) и тропарь 3-го гласа «Смущаемей твари и раздираемей завесе, яже во аде верей и врата Сотрый, воскресл еси, яко силен». Все это совершалось в притворе. По вхождении в храм пелась песнь пророка Захарии и псалом 50 с тропарем «Днесь спасение миру бысть, поем Воскресшему из гроба». После утрени было чтение из Апостола.

На литургии пелись те же антифоны, что и сейчас, только к первому поочередно исполнялись припевы «Молитвами Богородицы» и «Молитвами святых». Причем исполнялись не четыре стиха, а целый псалом. К псалму 67 добавлялся, как и ныне, припев «Христос воскресе»; после входного стиха – припев «Елицы во Христа». Прокимен и аллилуиарий дошли до настоящего времени, но к прокимну полагался и 2-й стих: «Да речет убо дом Израилев». Евангелие читалось Патриархом и архидиаконом, повторявшим за патриархом статий. Херувимскую пели трижды. Специфичными для Великой церкви были пение на пасхальной утрене великого славословия, вход с Евангелием и чтение его после славословия.

Нужно оговорить и следующие факты: полунощница в Великую субботу служилась не всегда. Например, Студийский устав ее вовсе не предполагает. На предпасхальной вечерне пели три стихиры Великой субботы.

Из пасхальных обычаев Православной Церкви



Остановимся на некоторых пасхальных обычаях Православной Церкви.

Пасхальное красное яйцо символизирует искупление человеческих грехов жертвенной кровью Спасителя. В одной русской рукописи XVI века из собрания библиотеки Московской духовной академии говорится следующее: «Яйцо применено ко всей твари: скорлупа – аки небо, плева – аки облацы, белок – аки воды, желток – аки земля, а сырость посреде яйца – аки в мире грех. Господь наш Иисус Христос воскресе от мертвых, всю тварь обнови Своею кровию, якож яйцо украси, а сырость греховную иссуши, якоже яйцо изгусти»[8].

Обычай дарить на Пасху красные яйца, по церковному преданию, начат святой Марией Магдалиной, которая, придя в Рим для проповеди Воскресения Христова, подарила красное яйцо императору Тиверию со словами: «Христос воскресе!» О древности обычая свидетельствует такой факт: он сохранился в сообществах, еще в V–VI веках отпавших от Православия: у армян, маронитов и яковитов.

Освящение яиц и сыра, совершаемое с тем, чтобы телесное утешение и подкрепление начинались по благословению Церкви, также имеет древние корни. В уставе обители святой Анастасии близ Солуни (X в.) написано: «Читается также молитва на благословение яиц и сыра, и игумен, целуя братию, раздает им яйца и говорит: ”Христос воскресе!” Так мы приняли от святых отцов, которые сохранили сие обыкновение от самых апостольских времен»[9].

Необходимо сказать несколько слов об артосе – освященном хлебе в виде большой просфоры, выпекаемом с изображением Креста (без Спасителя) или с образом Воскресения Христова. Артос в продолжении всей Светлой седмицы занимает в храме самое видное место, вместе с иконой Воскресения Господня, и в заключение пасхальных торжеств раздается верующим.

Его употребление начинается с самого начала христианства. В сороковой день по Воскресении Господь Иисус Христос вознесся на небо. Ученики и последователи Христовы находили утешение в молитвенных воспоминаниях о Господе, они припоминали каждое Его слово, каждый шаг и каждое действие. Когда сходились на общую молитву, они, вспоминая Тайную вечерю, причащались тела и крови Христовых. Готовя обыкновенную трапезу, они первое место за столом оставляли невидимо присутствующему Господу и полагали на это место хлеб. Подражая апостолам, первые пастыри Церкви установили в праздник Воскресения Христова полагать в храме хлеб как в видимое выражение того, что пострадавший за нас Спаситель сделался для нас истинным хлебом жизни.

На артосе изображен крест, на котором виден только терновый венец, но нет Распятого – как знамение победы Христовой над смертью, или изображение Воскресения Христова. С артосом соединяется и древнее церковное предание, что апостолы оставляли за столом часть хлеба в долю Пречистой Матери Господа в напоминание постоянного общения с Ней и после трапезы благоговейно делили эту часть между собой. В монастырях этот обычай носит название чина о панагии, то есть воспоминания о Всесвятейшей Матери Господа. В приходских церквях этот хлеб Богоматери вспоминается раз в год в связи с раздроблением артоса.

Освящается артос особой молитвой, окроплением святой водой и каждением в первый день святой Пасхи на литургии после заамвонной молитвы. Артос полагается на солее, против царских врат, на уготованном столе или аналое. После освящения артоса аналой с артосом ставят на солее пред образом Спасителя, где артос лежит в течение всей Святой седмицы. Его сохраняют в храме всю Светлую седмицу на аналое пред иконостасом. Во все дни Светлой седмицы по окончании литургии с артосом торжественно совершается крестный ход вокруг храма. В субботу Светлой седмицы по заамвонной молитве читается молитва на раздробление артоса, он раздробляется и в конце литургии при целовании креста раздается народу как святыня.

Святоотеческая экзегеза праздника




Сошествие во Ад. Фреска церкви святого Георгия в Курбиново. Сербия
Святоотеческое наследие, посвященное Воскресению Спасителя, напрямую связано с апостольской традицией. Уже на рубеже I и II веков в древнейшей евхаристической молитве, помещенной в Дидахе, первые христиане благодарят Отца Небесного за «бессмертие», которое Он «открыл через Иисуса, Сына Своего». В это же время священномученик Игнатий Богоносец выступает против уходящего корнями в гностицизм докетизма, отрицавшего реальность физического тела Иисуса Христа и, соответственно, признававшего Его страдания и воскресение мнимыми. Христос, подчеркивает священномученик Игнатий, «пострадал истинно, как истинно и воскресил Себя, а не так, как говорят некоторые неверующие, будто Он пострадал призрачно. Сами они призрак»[1]. Апеллируя к евангельским фактам явления воскресшего Христа, он указывает, что Христос по Воскресении ел и пил с учениками, «как имеющий плоть, хотя духовно был соединен с Отцом». Он, по словам священномученика Игнатия, давал апостолам осязать Себя, чтобы те убедились, что Он «не дух бестелесный».

Хранителем апостольского Предания о Воскресении Иисуса Христа обнаруживает себя священномученик Поликарп, епископ Смирнский. В Послании к филиппийцам он пишет о Христе, «Который претерпел за грехи наши самую смерть, но Которого воскресил Бог, расторгнув узы ада» (Ср.: Деян. 2: 24).

Особое внимание святоотеческая мысль обращает на выражение «первенец из умерших», которым апостол Павел именует воскресшего Христа (1 Кор. 15: 20, 23). При этом святые отцы соотносят это выражение с именованием «последний Адам», данным тем же апостолом Иисусу Христу (1 Кор. 15: 45). Сравнивая вслед за апостолом двух Адамов (см.: 1 Кор. 15: 21–22, 45, 47–49), священномученик Ириней, епископ Лионский, отмечает, что Христос как новый Адам «возглавил все человечество, даруя нам спасение, так что потерянное нами в Адаме… мы опять получили во Христе Иисусе»[2]. Как возглавивший человеческий род, Христос, по священномученику Иринею, может быть назван «Главою», Которая «воскресла из мертвых», а человечество – «телом», «совокупляемым посредством связей» (см.: Еф. 4: 15–16) с этой «Главой» и совоскресающим вместе с Ней.

Размышляя над Воскресением, святые отцы задаются вопросом: какая участь ожидала бы человечество, если бы христианство не увенчалось Воскресением его Основателя? По мысли святителя Григория, епископа Нисского, человечество в таком случае лишилось бы самого главного – высшего смысла своего существования. Если смерть не побеждена Христом и «есть предел жизни», «если нет Воскресения, то из-за чего труждаются и любомудрствуют люди», вступая в борьбу со злом и с аномалиями окружающего мира? Если мертвые не воскресают, «станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15: 32). Святитель Лев Великий писал: «Народ Божий должен осознать, что он является новой тварью во Христе, и бодрствуя понять, Кем новая тварь воспринята и Кого она воспримет. Обновившееся да не возвращается к шаткой ветхости; да не оставляет своего дела взявшийся рукою за плуг, но да простирается к сеемому и не взирает на оставленное. Никто да не впадает снова в то, откуда восстал, но хотя бы из-за плотской слабости доныне лежал в некоторых болезнях, пусть проявит твердую решимость исцелиться и подняться. Ведь таков путь спасения, и таково подражание Воскресению, совершенному Христом, чтобы, так как на скользком пути этой жизни различные ошибки и падения не прекращаются, следы шествующих перенеслись от зыбкой почвы на твердую».

Сознавая, что иметь крепкую, непоколебимую веру нелегко, святые отцы предлагают идти к ней через образы Воскресения, наблюдаемые в окружающей природе. «Господь, – пишет священномученик Климент, епископ Римский, – постоянно показывает нам будущее воскресение, коего начатком соделал Господа Иисуса Христа, воскресив Его из мертвых». Образы Воскресения священномученик Климент усматривает в смене дня и ночи, в появлении новых побегов из брошенного в землю зерна, в распространенном в то время мифологическом сказании о птице Феникс, из согнивающего тела которой рождается червь, превращающийся затем в новую птицу.

Глубокий и всесторонний богословский анализ тайны Воскресения дает святитель Афанасий I Великий. В объяснении этой тайны он выходит далеко за рамки христологии и использует учение о Боге – Творце мира, о природе человека, о грехе. Перед ним стоял один из главных вопросов сотериологии: кто и как мог победить смертность человеческой природы? Хотя сам святитель признавал потенциальную смертность этой природы еще до совершения ею греха, однако, когда эта смертность из потенциальной стала реальной, происшедшая катастрофа оказалась столь значительной, что преодолеть ее мог лишь Тот, Кто всемогуществом сотворил мир «из ничего» Своим Словом. Это же Слово, как «Отчий образ», воссоздает человека, и Он же, как «источная жизнь», воскрешает смертного, становясь, следовательно, «начатком общего воскресения». Воскресение Христа коренным образом меняет значение смерти в судьбе человека. Трагедия смерти преодолена, мы теперь «по причине смертности тела разрешаемся уже только на время… да возможем унаследовать лучшее воскресение». Смерть страшна только вне Христа; «умирающих как погибших» оплакивают не имеющие надежды на воскресение. Для христиан же «смерть побеждена и опозорена Спасителем на Кресте, связана по рукам и ногам». Поэтому «все ходящие во Христе» попирают ее и даже смеются над ней.

Блаженный Исихий пишет: «Какими словами воздам приветствие гробу, порождающему жизнь, могиле, свободной от тления, нетлению же гостеприимной, чертогу тридневному, упокоившему жениха, покою брачному, воздвигшему супругу неистленной после свадьбы? Мертвого удерживает гроб, пред Богом сотрясается земля; мертвым Его объявляет тело, Богом – чудо; мертвым – погребение, Богом – Воскресение, мертвым – слезы жен, Богом – слова ангелов. Как мертвого погребал Его Иосиф, но, погребенный как человек, Он как Бог обезоружил смерть. И вновь как мертвого стерегли Его воины, но, как Бога завидя, вострепетали привратники ада».

Для святителя Кирилла, епископа Иерусалимского, Воскресение Иисуса Христа – это «диадема победы над смертью», сменившая терновый венец и увенчавшая Христа в момент Его Воскресения. В факте Воскресения Христова святыми отцами отмечаются две самые главные истины: человеческое естество, воспринятое Спасителем, воскресло «силой обитающего в нем и соединившегося с ним Божества» и «перешло в состояние нетления и бессмертия», «отложив тление со страстями».

Победа Христа над смертью в святоотеческих творениях обычно изображается через Его победу над адом. Воскресший Христос, говорит святитель Григорий Богослов, «отразил жало смерти, сокрушил мрачные затворы унылого ада, даровал свободу душам». Используя образный язык, преподобный Иоанн Дамаскин уподобляет смерть хищной рыбе, которая, подобно аду, заглатывает грешников.

Ад, по мысли святителя Иоанна Златоуста, «посрамлен» сошедшим в него Господом, «умерщвлен», «низложен», «связан». Он же, пожалуй, ярче других выразил всеобъемлющую радость, которой пронизано светлое Воскресение Христово: «Все, все войдите в радость Господа своего! И первые, и последние, примите награду; богатые и бедные, друг с другом ликуйте; воздержные и беспечные, равно почтите этот день; постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне! Трапеза обильна, насладитесь все! Телец упитанный, никто не уходи голодным! Все насладитесь пиром веры, все воспримите богатство благости!»



Иконография праздника




Жены-мироносицы у Гроба Господня. Миниатюра из Евангелия и Апостола. XI в. (Ath. Dionys. 587m. Fol. 113v)
Обычно иконами Воскресения Христова называли те, где изображалось сошествие во ад или явления Христа по воскресении, а также явление ангела мироносицам у гроба Господня.

Евангельский сюжет «Жены-мироносицы у гроба Господня» был чрезвычайно популярен во всех видах искусства – как в монументальной живописи (мозаика и фреска), так и в книжной миниатюре и прикладном искусстве. Популярность сюжета обусловлена его значением во всей евангельской истории: жены-мироносицы, нашедшие гроб пустым, являются первыми свидетелями Христова Воскресения. Победа над смертью и радость совершившемуся, которую благовествует ангел мироносицам, – вот что привлекало христианских мастеров и побуждало вновь и вновь изображать это событие.

Одним из древнейших памятников, в котором встречается сцена «Жены-мироносицы у гроба Господня», является роспись стен дома 232 года в Дура-Европос (Северная Месопотамия), приспособленного под христианскую капеллу. Одна из комнат служила баптистерием. Иконографическая схема сцены довольно проста, изображение лишено деталей: три женщины направляются к еще закрытому саркофагу, представленному весьма условно. Головы мироносиц из Дура-Европос покрыты, сами жены одеты в длинные, спадающие складками одежды. Каждая из них несет дары в левой, согнутой в локте руке, что подчеркивает мотив шествия и приношения.


Жены-мироносицы у Гроба Господня. Аворий. Ок. 400 г. (Баварский национальный музей, Мюнхен)
На плакетке из слоновой кости, хранящейся в Мюнхене (так называемый Бамбергский аворий; ок. 400 г.), рассматриваемый сюжет располагается под сценой Вознесения. Три святые жены изображены в правом нижнем углу, перед храмом Гроба Господня, стоящим на груде камней, на которой восседает ангел в виде юноши без крыльев. Двери храма закрыты. В целом здание восходит к античным образцам, можно без труда установить его связь с римскими мавзолеями, архитектура которых повлияла на христианские центрические храмы и мемориальные постройки. По сторонам от храма стоят двое стражей. Один из них спит, его лица не видно; у другого стража в характерной римской одежде в левой руке – копье, напоминающее о прободении ребра Спасителя после распятия. На заднем плане за храмом изображено дерево, на толстых ветвях которого сидят и клюют плоды две птицы. Для передачи диалога между ангелом и мироносицами мастер Бамбергского авория прибегнул к античному жесту речи (поднятая рука с двумя прямыми пальцами).

Изображение жен-мироносиц зачастую располагается не только вместе с Вознесением, но и с другими сюжетами, иллюстрирующими последние события в земной жизни Христа. Так, например, оно соседствует с другими евангельскими сценами на ампуле Монцы (VI в.) и на оборотной стороне расписной крышки реликвария из Санкта Санкторум (VI в., Ватикан). В обоих памятниках мироносицы стоят не перед пещерой, где, по тексту Евангелия, Иосиф Аримафейский положил тело Иисуса: место погребения Спасителя показано на крышке реликвария в виде ротонды, а на ампуле Монцы – в виде прямоугольного храма с колоннами и шатровым покрытием, увенчанным крестом.

В Миланском диптихе, который, по-видимому, представлял собой оклад синодика, рассматриваемая сцена включена в более обширный цикл, повествующий о конечных событиях евангельской истории. Весь диптих – это последовательный рассказ о событиях Страстной седмицы на одной створке и о явлениях воскресшего Господа на второй. На первой части диптиха изображено «Омовение ног ученикам», «Предательство Иуды», «Взятие под стражу», «Возвращение Иудой тридцати серебряников», повесившийся на дереве Иуда и, наконец, закрытый гроб Господень, который стерегут четверо римских стражей в шлемах, со щитами и копьями. Эта спокойная и неповествовательная сцена получает дальнейшее развитие на второй части диптиха. Вверху изображен открытый гроб (показан в виде поставленных друг на друга двух цилиндрических объемов), из-за него выглядывает римский страж, второй стражник, убегая, в страхе оглядывается назад. Перед гробницей – сидящий на камне ангел с нимбом, обращающийся к двум мироносицам с помощью того же жеста, что и на Бамбергском авории. Ниже располагается «Явление Христа женам-мироносицам». Завершает вторую часть диптиха сцена «Уверение Фомы».

Среди ранних памятников также следует отметить так называемый диптих Тривульчи из Мюнхена (кон. IV в.). Поле плакетки разделено горизонтальной орнаментальной рамой. Изображенная вверху гробница представляет собой ротонду с куполом на прямоугольном основании, над ней ангел и вол – символы евангелистов Матфея и Луки, в середине, перед гробницей, – стражи. На первый взгляд кажется, что воины уснули, но их позы слишком неестественны для сна: один из них припал на правое колено, не опираясь на копье, и, кажется, вот-вот упадет, у другого за спиной развевается плащ, но никакого движения в этом не чувствуется – время будто остановилось, застыло. Внизу возле приоткрытой двустворчатой двери на камне сидит ангел, показанный, как и на Бамбергском авории, в виде юноши без нимба и крыльев. Две мироносицы изображены не идущими ко гробу и не беседующими с ангелом, но припадающими к ногам посланника Божия. Благодаря этому композиция динамична. За спиной одного из стражников на фоне храма Гроба Спасителя изображено ветвистое дерево с плодами. В этом памятнике Воскресение Христово по смыслу связано с воскрешением Лазаря, которое изображено в верхних филенках дверей храма Гроба Господня.

К ранним памятникам IV века относится также плакетка, хранящаяся в Британском музее. Гробница изображена уже как покинутая Спасителем: одна дверная створка открыта, из-за неоткрытой створки, украшенной львиной головой с кольцом в зубах, виднеется саркофаг. Видимо, святые жены еще не знают о свершившемся: их мягко склоненные головы и руки, поднятые к лицу, передают чувство печали. Здесь художник так же, как и в Дура-Европос, показал сам факт прихода женщин ко гробу, но не получение ими вести от ангела. Однако зритель уже знает, что Христос воскрес, – он видит приоткрытые двери.

В мозаике церкви Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне (VI в.), отличающейся лаконичностью и отсутствием деталей, постановка фигур почти фронтальна, обе мироносицы показаны одинаково, акцент сделан на их больших выразительных глазах. Ангел, сидящий на камне, держит в руках жезл. Гроб Господень изображен вновь в виде ротонды, что соответствовало историческим реалиям того времени: над местом погребения Христа действительно находился центрический храм, не сохранившийся до наших дней. Изображенный в этой мозаике круглый в плане храм имеет купол, поддерживаемый коринфскими колоннами, и круглую базу. Вход в него открыт.

Совсем иной тип изображений святого гроба по форме и стилю встречается на ампулах Монцы. Они изготавливались непосредственно в Иерусалиме и лишены античной основы. Поскольку техника их изготовления примитивна, изображения условны, лишены заднего плана и деталей, то о копировании художниками внешнего облика сооружения говорить не следует. Архитектура Гроба на ампулах имеет различные варианты, но в целом сводится к тому, что сооружение представляло собой близкий к квадрату прямоугольник с треугольным фронтоном, который венчает крест. Иногда оно имело античные колонны с базами и капителями, иногда вход в гробницу был показан в виде двустворчатых дверей с решеткой.

В книжной иллюстрации наиболее ранний пример иконографии Воскресения содержит не принадлежавшая константинопольскому мастеру рукопись на сирийском языке, известная под названием Кодекс Рабулы (586). Миниатюра расположена под многофигурным детализированным распятием. Весь фон миниатюры покрывают пальмы, означающие, вероятно, сад Иосифа Аримафейского. В центре композиции расположена ротонда с античными колоннами и вычурным куполом. Из ее полуоткрытых внутрь дверей сияют три пучка света, поражающие стражников, двое из которых уже лежат на земле, а третий падает. Слева от гробницы сидит на неком прямоугольном низком постаменте ангел с золотым нимбом, с крыльями, в светло-голубой тунике. Одна из святых жен, с нимбом, держит в руках фляжку, наполненную ароматами, другая (без нимба) держит сосуд в виде лампады, в которой горит огонь. Справа от гробницы две жены припадают к ногам явившегося им по воскресении Христа.

Интересный вариант сцены представлен в постиконоборческой рукописи – Хлудовской Псалтири (IХ в.). На листе с текстом псалма 43 изображена гробница в виде небольшой ротонды, слева от которой представлен ветхозаветный царь и пророк Давид, а справа – две плачущие святые жены. Это иллюстрация на 24-й стих псалма: «Восстани, вскую спиши Господи? Воскресни и не отрини до конца». На этом же листе, рядом с текстом 27-го стиха («Воскресни, Господи, помози нам и избави нас имене ради Твоего») еще раз изображается гробница, рядом с которой стоят мироносицы. Эти сцены иллюстрируют лишь ожидание Воскресения, жены еще не знают о нем, фигура ангела-благовестителя отсутствует. По смыслу эта трактовка близка к характеру предпасхального богослужения Православной Церкви в Великую субботу.

Интерес к диалогу персонажей в рассмотренных памятниках обусловлен его значением: Божий посланник впервые благовествует Воскресение мироносицам, посылая их с этой радостной вестью к апостолам и всем людям. В Пармском Евангелии из Палатинской библиотеки (кон. ХI в.) лист разбит орнаментальной рамой на четыре ячейки, в которых располагаются «Положение во гроб», «Явление ангела женам-мироносицам», «Вознесение» и «Сошествие Святого Духа на апостолов». Важно отметить, что ангел сидит на большом мраморном, судя по показу фактуры, прямоугольном сидении, указывая не на пелены Христа, виднеющиеся в пещере, а на маленькие фигурки попранных воинов.

Иконографически близка Пармской рукописи миниатюра из синаксаря Захария Валашского (перв. четв. XI в.), где показан не храм Гроба Господня, а пещера. Ангел сидит на высоком прямоугольном сидении, показанном в обратной перспективе; он обращается к женам, одна из которых смотрит на свою спутницу.

Любопытным памятником является византийский металлический оклад реликвария, хранящийся в Лувре и датирующийся ХII столетием. Фигура ангела с нимбом вписана в силуэт горы, в которой находится пещера. Ангел правой рукой указывает на погребальные пелены, в левой – держит жезл. На окладе две святые жены стоят слева от вестника Воскресения. Изображения упавших у входа стражей повреждены и сохранились в плохом состоянии. Сцена сопровождена многочисленными греческими надписями – цитатами из Евангелия и Октоиха, располагающимися в раме, а также над головами ангела и мироносиц, над пеленами и над поверженными воинами. Надпись, располагающаяся над ангелом, является 6-м стихом главы 28 Евангелия от Матфея: «Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь».

Похожая иконографическая схема прочно утверждается и в миниатюре. Она встречается в Псалтири королевы Мелисенды (1135–1139), в Евангелии 1059 года из монастыря Дионисиат на Афоне. В этой же рукописи сюжет встречается еще дважды.

В этих памятниках, датируемых после Х века, изображается не ротонда Гроба Господня, а пещера, куда, как говорит Евангелие, Иосиф Аримафейский положил Тело Спасителя. Возможно, это изменение в иконографии сцены связано с перестройкой Эдикулы после ее разрушения в 1009 году – гроб Господень больше не будет изображаться в антикизированных архитектурных формах. Уходят из привычной для ранних памятников иконографической схемы раннехристианские символы – деревья с птицами, виноградные лозы.


Жены-мироносицы у гроба Господня. Явление Христа женам-мироносицам. Роспись Спасо-Преображенского собора Мирожского мон-ря в Пскове. Рубеж 30-40-х гг. XII в.
Фресковый ансамбль Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в Пскове датируется 1130–1140 годами. Рассматриваемая нами сцена располагается на восточной стене северного рукава подкупольного креста. Фрески северного рукава креста посвящены Христовым Страстям. В верхнем регистре в люнетах здесь располагаются сцены «Распятие» и «Оплакивание», доминирующие над остальными росписями. Масштабное «Сошествие во ад» располагается над «Женами-мироносицами у гроба Господня». В единое пространство художник помещает две сцены – «Явление ангела у гроба» и «Явление воскресшего Христа».

В XIII веке этот сюжет встречается в ансамбле росписи грузинского монастыря Кинцвиси (первая половина века) и в знаменитых росписях Милешево (датируются временем до 1228 г.). В первом памятнике стиль фресок более восторженный и эмоциональный, в Милешево же композиция носит уравновешенный и величественно-спокойный характер. Оба этих настроения по-разному передают евангельскую радость Воскресения.

В изображениях на окладе Евангелия из Лувра и во фресках Мирожа, Кинцвиси и Милешева и других прослеживается единая общая иконографическая схема данного сюжета. Изографы акцентировали внимание, прежде всего, на Божием посланнике, увеличивая его в размерах, и его жесте, указующем в этих памятниках не на храм Гроба Господня, не на пещеру (кроме оклада), а на погребальные пелены Христа, что служит прямой иллюстрацией на слова ангела: «С мертвыми что ищете яко человека? Видите гробныя пелены, тецыте и миру проповедите, яко воста Господь».

Различные иконографические варианты рассматриваемой сцены будут встречаться позже в русском искусстве: см., например, фреску церкви на Волотовом поле в Новгороде.

Многообразие рассмотренных выше памятников свидетельствует о популярности евангельского сюжета о женах-мироносицах. Его распространению во многом способствовало паломничество к святому Гробу, а также то, что этот сюжет нес христианам великую радость Воскресения Христова. Данная тема стала излюбленной в православном искусстве, особенно на Руси.


Сошествие во Ад. Монастырь св. Екатерины на Синае. XII в.
Иконография «Сошествия во ад» как образа Воскресения Иисуса Христа получила сложившуюся форму к X веку. Наиболее ранние примеры известны по миниатюрам из Евангелия от Иоанна, читающегося на Пасху. Спаситель, окруженный сиянием славы, с крестом в левой руке, сходит в темную пещеру ада и выводит Адама и Еву из гробов в виде саркофагов. По сторонам изображены ветхозаветные праведники, на первом плане – пророк Давид и царь Соломон. В пещере ада лежат сорванные с петель двери, запоры, железные вереи. Рядом с Христом изображается указывающий на Него святой Иоанн Предтеча со свитком в руке. См. также: кафоликон монастыря Осиос Лукас в Фокиде (Греция; 30-е гг. XI в.), церковь Успения Богородицы в Дафнии (ок. 1100), складень XII века из монастыря великомученицы Екатерины на Синае и другие.

Литературной основой композиции «Сошествие во ад» являются апокрифические тексты; наиболее полное отражение в иконографии получили «Евангелие Никодима» и «Слово Евсевия о сошествии во ад святого Иоанна Предтечи». «Евангелие Никодима» составлено от лица воскресших сыновей праведного Симеона Богоприимца, которые, как и все ветхозаветные праведники, находились в аду и были свидетелями предшествовавших событий и самого сошествия во ад Спасителя. Ад в этом повествовании действует как персонаж, разговаривающий с сатаной. Воскрешение праведного Лазаря встревожило ад, опасающийся, что Христос разрушит его темницы. Ад укрепил железными вереями свои двери, но сошедший туда Спаситель сорвал двери, сокрушил все запоры и осветил темные от века пространства. Перечисляя пророков и праведников, бывших в аду, автор рассказывает и о том, что происходило в раю во время Воскресения Христа, о том, как Он вручил крест разбойнику, о разговоре с Ним пророков Еноха и Илии. В «Слове Евсевия о сошествии во ад святого Иоанна Предтечи» рассказывается о проповеди, которую святой Иоанн Креститель принес в мрачные обители, о неприятии этой проповеди грешниками и о радости праведников. Диалоги святого Иоанна Предтечи с пророками находят отражение в надписях на свитках в руках пророков.

В конце XIV столетия иконография Пасхи, основанная на апокрифических повествованиях, обогащается мотивами, почерпнутыми из аскетической литературы; количество персонажей увеличивается. В ореоле вокруг Христа изображаются ангелы со светильниками, с названиями добродетелей и с копьями, которыми они поражают демонов в пещере ада; над демонами написаны названия пороков, побеждаемых соответствующими добродетелями; над ореолом – ангелы с крестом, в пещере – ангелы связывают сатану. Следовательно, Воскресение Христово изображается как победа над смертью и ее причиной – грехом.

В XVII столетии получает распространение усложненная иконография праздника, где помимо «Сошествия во ад» изображается «Восстание Христа от гроба» и ряд сцен от страстных сюжетов до Вознесения. Как и в ранневизантийских памятниках, в этих композициях на первый план выходит историческое повествование. Христос, окруженный ореолом славы, изображается дважды: над открытым гробом с пеленами и сходящим в ад[3].


Воскресение Христово. Александр Кузнецов, 1898 г.
В дальнейшем композиция «Сошествие во ад» вытесняется композицией «Восстание Христа от гроба». Следуя западноевропейским гравюрным и живописным образцам, художники изображают обнаженного Христа в препоясании, с флагом в руке, парящего над гробом в окружении облачного сияния.

Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного,
дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3. 16).

Ныне нам возсиял Божественный Свет Истины – тридневно Воскресший из гроба Жизнодавец Христос Спаситель мира. "Ныне вся исполнишася света, небо же и земля и преисподняя: да празднует убо вся тварь востание Христово, в немже утверждается" (3-я песнь Пасхального канона).

Да, воистину Христос Воскрес и для нас воссияла великая и священная Пасха. С этого момента нет на земле слов удивительнее, прекраснее, торжественнее и радостнее для христианской души чем это великое Пасхальное приветствие:

Христос Воскресе!
Таинственны и неизобразимы события этих кратких слов, которым удивились Силы небесные. Победитель смерти и ада снизшел в "преисподняя земли" и озарил плененных Светом Воскресения, проповедью Своего Царства и вывел славословящих Его в небесные обители.

Немеркнущий Свет Воскресения Христова воссиял и для всех людей живущих на земле. Крестной смертью и славным Воскресением Христос освобождает нас от рабства греха и приводит в свободу чад Божиих. Неоплатный долг наш уплачен, узы содержащие нас в плену врага расторгнуты. И мы заслугами Христа, верующие православные христиане, уже не чужие, а "свои Богу".

Теперь Агнец закланный предлежит нам не под покровом символов, а в великом Таинстве Святой Церкви Христовой, в святой Евхаристии, которая как вечный и спасительный завет оставлена нам Христом. В Святом Причащении мы соединяемся с Воскресшим Спасителем.

Наша Пасха есть реальное предъизображение торжества вечной нескончаемой Пасхи со Христом в блаженстве бесконечной жизни.

Мы, верные чада Святой Православной Церкви Христовой, "утверждаемся восстанием Христовым" тогда, когда живём по заповедям Божьим, храним веру, дорожим Христовой Церковью и любим ближних наших.

Когда веруем не умом только, не "в душе", но всем своим существом, всем своим поведением и христианской жизнью. И пусть никакие жизненные скорби и соблазны не поколеблют нашей веры, не заставят нас отступить от заповедей Христовых. Чтобы временные удовольствия не закрыли нам вход в Царство любви и вечной жизни.

К любви призывает нас Христос, но дух мира сего, дух гордыни и себялюбия, дух разделения порою овладевает людьми. Отвергнув это всё погибельное, последуем за Христом, возлюбившим нас! Особенно в эти спасительные дни проявим любовь к нуждающимся людям, бедным и одиноким, вдовицам и сиротам, делясь Пасхальной радостью, "и просветимся торжеством, и друг друга обымем, рцем: братие, и ненавидящим нас простим вся Воскресением".

Пусть Воскресший Господь укрепит нас Своей Силой, просветит наш ум, согреет наши охладевшие сердца и разгонит в наших душах мрачные тучи суеты, уныния и безнадёжности. В это сложное время материальных трудностей не позволим духу отчаяния и уныния окончательно завладеть нашими сердцами. Вспомним, что Господь ждёт обращения каждого из нас и деятельного исполнения заповеди любви и заботы друг о друге. Если все верующие во Христа будут заботиться и помогать друг другу – это и будет выполнением заповедей Его. Так вспомним о Боге, обратимся ко Христу с твёрдой верой, горячей молитвой и несомненной надеждой.

Всю вручённую мне Богом вселатвийскую паству сердечно поздравляю со Светлым Христовым Воскресением.

Желаю всем мира, христианского взаимопонимания, здравия и спасения и неоскудевающей Божией Помощи.

Благодать Воскресшего Господа и Спаса нашего Иисуса Христа и мое архипастырское благословение да будет со всеми вами.



Божией милостью

смиренный

+ АЛЕКСАНДР

Митрополит Рижский и всея Латвии


Пасха Христова,

град Рига.

2011 г.

Возлюбленные о Господе архипастыри, всечестные пресвитеры и диаконы, боголюбивые иноки и инокини, дорогие братья и сестры!

От сердца, исполненного благодарности Богу, возглашаю всем вам великую и спасительную весть:

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Из года в год этим пасхальным восклицанием Церковь свидетельствует о том событии вселенского значения, что произошло почти две тысячи лет тому назад. Тогда ранним утром жены-мироносицы пришли к месту погребения своего Учителя и увидели, что гроб пуст. Божественная сила Христа победила закон смерти. Он воскрес, свидетельствуя всему человечеству, что смерть ― это не конец жизни, что смерть преодолеваема силой Божией.

Воскресение Христово, будучи уникальным событием в истории мира, по замыслу Божиему стало началом и нашего личного воскресения. Именно для того и пришел в мир Спаситель, пострадал, был распят и восстал от гроба, чтобы каждый имел возможность пройти через опыт воскресения из мертвых, и совсем не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Об этом ясно говорит апостол Павел: «Бог… воскресит и нас силою Своею» (1 Кор. 6:14).

Вот почему праздник Пасхи есть праздник победы жизни над смертью, ибо Воскресением Христа Спасителя воскресение из мертвых даровано и всем нам. И через какие бы трудные обстоятельства земного бытия мы ни проходили, какие бы испытания нас ни постигали, какими бы страхами нас ни пугали те, кто пытается, не имея духовной силы, прозревать будущее, наше восприятие мира должно быть спокойным и радостным, ибо Христос воскрес!

На Святой Руси праздник Пасхи всегда был самым великим и светлым. В последние десятилетия он вновь вернулся во многие дома и семьи. И ныне его отмечают и там, где прежде не звучало пасхальное приветствие: в больницах и тюрьмах, в Армии и на Флоте, и даже в космосе. И дай Бог, чтобы за внешними изменениями, происходящими ныне в странах Русского мира, совершалось бы подлинное возрождение душ человеческих, чтобы радость Воскресения Христова наполняла бы сердце каждого, чтобы светом Божественной любви были согреты не только наши родные и близкие, но и люди, лишенные возможности побывать в храме, престарелые, больные и одинокие.

Через Воскресение Христово верующий человек обретает возможность приобщиться к ниспосылаемой свыше благодатной силе, дабы жить по правде и заповедям Божиим: быть добрым и милосердным, честным и благожелательным в отношениях с людьми, способным разделять с ними и радость, и горе.

Это христианское отношение к ближним включает в себя также и заботу о своей стране, о своем народе, о своей семье, о доме. Проповедуя приоритет вечных духовных ценностей, Церковь призывает своих чад также и к бережному отношению к временным, но реальным ценностям Богом сотворенного мира: к окружающей нас природе, к богатому культурному наследию, которое веками созидалось нашими предшественниками. Быть хранителями духовных сокровищ и традиций Православия означает активно преображать себя, свой внутренний мир, а также поддерживать красоту и гармонию окружающего нас мира и устроять их там, где они разрушены злой человеческой волей. Таково призвание и такова ответственность христианина.

Господь не требует от нас непосильных подвигов. Обращаясь к душе каждого человека, Он вновь и вновь взывает: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30). Чтобы почувствовать и понять, насколько благо и легко то бремя, которое возлагает на нас Господь, нужно научиться делать добро и ближним, и дальним. В этом учении трудны лишь первые шаги: вовремя остановиться и не отвечать на грубость грубостью, на зло злом, на ложь ложью, на осуждение осуждением. А затем хотя бы раз испытать удовлетворение от правильного и честного поступка, принесшего пользу другому человеку, будь то в семье, на работе, на приходе или просто в общении с соседями и знакомыми. Это чувство удовлетворения способно перерасти в радостное и оптимистичное состояние духа, если добрые дела, совершаемые не ради корысти, а от чистого сердца, становятся частью нашей жизни. Только тогда почувствуем мы и изменения к лучшему в общественном бытии, когда осознаем наличие нерушимой связи между совершаемым нами добром и общественным благополучием.

Евангельская мотивация наших поступков, как в личной, так и в профессиональной и общественной сфере способна кардинально изменить нас самих и окружающий мир.

«Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!» ― восклицаем мы в эту светозарную ночь. Да воскреснет Бог в наших сердцах и да расточатся ложь, вражда, злоба, распри и всякие разделения в жизни нашей.

От души поздравляю всех вас, мои дорогие, с праздником Святой Пасхи. Помощь и благословение воистину Воскресшего Господа да сопутствуют каждому из нас в наших дальнейших трудах во славу Церкви, на пользу стран, в которых мы живем, на благо ближних и дальних. Аминь.

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Пасха Христова 2011 года, Москва

Кто благочестив и Боголюбив — насладись ныне сим прекрасным и радостным торжеством! Кто слуга благоразумный — войди, радуясь, в радость Господа своего! Кто потрудился, постясь, — прими ныне динарий! Кто работал с первого часа — получи ныне заслуженную плату! Кто пришел после третьего часа — с благодарностью празднуй! Кто достиг только после шестого часа — нисколько не сомневайся, ибо и ничего не теряешь! Кто замедлил и до девятого часа — приступи без всякого сомнения и боязни! Кто же подоспел прийти лишь к одиннадцатому часу — и тот не страшися своего промедления! Ибо щедр Домовладыка: принимает последнего, как и первого; ублажает пришедшего в одиннадцатый час так же, как и трудившегося с первого часа; и последнего одаряет, и первому воздает достойное; и тому дает, и этому дарует; и деяние принимает, и намерение приветствует; и труд ценит, и расположение хвалит.

Итак, все — все войдите в радость Господа своего! И первые, и последние, примите награду; богатые и бедные, друг с другом ликуйте; воздержные и беспечные, равно почтите этот день; постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне! Трапеза обильна, насладитесь все! Телец упитанный, никто не уходи голодным! Все насладитесь пиром веры, все воспримите богатство благости!

Никто не рыдай о своем убожестве, ибо для всех настало Царство! Никто не плачь о своих грехах, потому что из гроба воссияло прощение! Никто не бойся смерти, ибо освободила нас Спасова смерть! Объятый смертью, Он угасил смерть. Сошед во ад, Он пленил ад и огорчил того, кто коснулся Его плоти.

Предвосхищая сие, Исаия воскликнул: «Ад огорчился, встретив Тебя в преисподних своих». Огорчился ад, ибо упразднен! Огорчился, ибо осмеян! Огорчился, ибо умерщвлен! Огорчился, ибо низложен! Огорчился, ибо связан! Взял тело, а прикоснулся Бога; принял землю, а нашел в нем небо; взял то, что видел, а подвергся тому, чего не ожидал!

Смерть! где твое жало?! Ад! где твоя победа?!

Воскрес Христос, и ты низвержен! Воскрес Христос, и пали демоны! Воскрес Христос, и радуются ангелы! Воскрес Христос, и торжествует жизнь! Воскрес Христос, и никто не мертв во гробе! Ибо Христос, восстав из гроба, — первенец из умерших. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

Дорогие друзья, братия и сестры!!!
От всей души поздравляю всех с Величайшим Праздником - Днем Воскресения Христова!!
Воскресение Господа Иисуса Христа - это день Величайшей Победы в истории человечества, Победы над адом и смертью..
Также этот день - это день надежды для каждого верующего человека, ибо Господь, добровольно пройдя через страдания Голгофы и воскреснув из мертвых, открыл путь спасения для нас всех.
Конечно же, День Воскресения Христова, равно как и начавшаяся сегодня Светлая Седмица и все сорок дней до Вознесения Господня, покуда будет длиться праздник Воскресения Христова - это период великой Радости. При этом эта Радость не может быть замутнена ничем. Да, сейчас у всех у нас проблема на проблеме, но тем не менее, Воскресение Христово открыло нам шанс на спасение и уже это дает нам Великую Радость.
Дай Бог,чтобы эта Радость сохранялась у нас не только на эти сорок дней, но и всю жизнь!!!
И будем делиться этой радостью с ближними, ибо когда мы делимся радостью,мы приумножаем ее и тогда ей-ей в мире становится светлее!!!
Еще раз поздравляю с Величайшим Праздником - Днем Святой Пасхи Христовой!!!!
Будем от всей души РАДОВАТЬСЯ!!!!!!!!!!!!!
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Дорогие друзья, братия и сетры!
От всей души поздравляю вас всех со светлым и спасительным Великим Праздником Воскресения Христова!
Воскресение Христово - основа нашей веры, спасения и великой Радости!
Понесем же Радость о Воскресшем Спасителе всем нашим ближним!!
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Дорогие друзья!
К большому сожалению, до вторника я не буду в сети.
На то есть свои объективные причины.
Поэтому заранее поздравляю с наступающим Великим Праздником Воскресения Христова!!
Желаю всем раости о Воскресении Гоподнем, любви к Господу и друг к другу и всего самого самого доброго!!
А главное, с чистым сердцем постараться встретить Великий Праздник, который в этом году - общий для всех христиан.
Ну а похристосуемся во вторник на светлой неделе.
Если же кто захочет сказать Христос Воскресе до вторника, пишите в комментарии к этому посту.
Во вторник отвечу.
Еще раз с наступающим Светлым и Великим Праздником Воскресения Христова!!!

Дорогие друзья!
От всей души поздравляю всех православных христиан и старообрядцев с Великим Праздником Воскресения Христова!
Да пребудет со всеми нами радость о Воскресении нашего Господа и Спасителя и взаимная любовь!
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!