Существуют три разновидности секса: биологический, сакральный и социальный или блядство, как таковое. (Авессалом Подводный)

- Привет! Танцуешь?– сквозь ритмично двигающуюся толпу ко мне подобрался розовощекий ребенок. Лет восемнадцати. Я скромно потупила глаза… и неожиданно возрадовалась: его плотно сидящие брюки пикантно обтягивали хуй весьма недетского размера.
- Привет. Нет, бля, галошами торгую.
Это я подумала.
- Танцую, красавчик. Нравится? – это я сказала вслух. И тут же сделала пару эротичных па тазобедренным суставом в его сторону, обворожительно улыбаясь. Столь нехитрым способом я давала понять, что зажигать предпочла бы в его крепких мужских объятиях, на шелковых простынях, при свечах, под хрипящую пластинку Леонарда Коэна.
Мальчик уставился на меня, будто бы что-то просчитывая. Стесняется что ли. Блин, ну как еще намекнуть-то. Под его взглядом я и так уже выпятила все, что можно, и втянула все остальное.
Наконец он удовлетворенно кивнул:
- А не хочешь ли ты покинуть это заведение и станцевать приватно только для меня?
- Да! Да! Хочу! Еб-ля! Еб-ля!
Это я опять подумала-проскандировала. На самом деле буркнув: «можно, чо уж там», я присмотрелась к объекту предполагаемой страсти.
Объект был белобрыс, гибок и юн. Глазастенький. Лопоухий слегка, ну да мне с его ушей воду не пить. Или как оно там… в народе говориться.

Ключ стучал, не попадая в замочную скважину. Аккомпанементом стучали зубы – и совершенно их не сводит, когда такое дикое желание.
Я втянула парнишку за рукав в квартиру. В нетерпении попыталась стянуть с него рубашку прямо в коридоре.
Его флегматичная ушастая рожица смотрела куда-то… вдаль что ли.
- Подожди, я не могу так… сразу.
Он не может. ОН не может??? А я могу, значит? И что я теперь с ним должна делать?
- Конечно, конечно. Пойдем в комнату.
В спальне я включила свет, обаяние и музыкальный центр.
- Я приполз до-мой, звоню в зво-нок. Плюю, ша-таюсь, насквозь про-мок. А ты мне из-за двери: А ЭТО БЛЯ КТО?! А я ответил: ТВОЙ ХУЙ В ПАЛЬТО! УАУУУ!!! – Шнур неожиданно стал форсировать события.
Пришлось резко нажать кнопку. Неудобно как-то получилось… с Коэном.

- Не надо музыки. Иди ко мне, моя красавица.
Влекущий голос. Манящий взгляд. И куда только делась его флегматичность.
- Ты познаешь со мной искусство любви. Я наполню тебя чувственностью, достойной Кали.
Кали, Кали… Что-то знакомое. Но зря он так. По-ненашенски. Пьяная безбашенность стала выветриваться с пузырьками шампанского.
- Кали?
- О да! Богиня – вдохновительница удовольствий. Преклоняюсь перед ней, ибо я йог и последователь Ватсьяяны.
Ёпт… Лежание на гвоздях, танцы на раскаленных углях, хождение по стеклам, да? Это все досталось мне? Вечер перестал казаться томным. Последний пузырек разочарования лопнул прямо в носу. Я чихнула и настороженно пригляделась к йогу: он тем временем успел аккуратно разложить свою одежду на стуле и присел на кровать. Безмятежный мальчик с мятежно стоящим членом.
- Иди ко мне, моя красавица, я расплету тебе волосы. В них сексуальная энергия Вселенной. Ты почувствуешь себя желанной.
Не, вроде не страшно пока. Псих, ну и что. Я бы, конечно, лучше минет сделала, ну да ладно. Пожалуй, расслаблюсь и получу удовольствие.
Присела рядом и откинула волосы. И мгновенно начала возбуждаться от его прикосновений, от близости горячего тела, от его члена, пульсирующего сзади. Мальчик медленно перебирал мои пряди одной рукой. Вторая легла на грудь. Аккуратно притрагиваясь к блузке, почти благоговейно, осторожно пробрался под лифчик, коснулся вмиг затвердевшего соска. Поглаживая его и немножко пощипывая, он довел меня почти до оргазма. Я знаю, что грудь в этот момент покрылась красными пятнами - так можно определить, что я готова. Я начала постанывать. Готова…

- Грудь – это молочные протоки, окруженные жировой тканью.
Я дернулась и вздохнула поглубже. Меня затошнило. Нет, я знаю, из «чего же – из чего же сделаны наши девчонки», но зачем об этом в такой момент? Я не успела ничего сказать, как он добавил:
- Для меня это символ твоего изобилия и сексуальности.
Нет, он просто ненормален. Но сдаваться я не собиралась.
- Да? А не могли бы мы заняться сразу чем-нибудь без прелюдии? Без лишних, так сказать, слов, а?
- Ты действительно этого хочешь? – мне показалось, что он вздохнул. – Хорошо, давай я поищу твое зернышко.
Я поперхнулась.
- Что? Что ты хочешь у меня поискать, птенчик?
- Твое зернышко. Твой клитор. Твое средоточие женственности.
- А зачем его искать? Он вроде и не прятался. - Я решила пойти ва-банк и выяснить все до конца. Чтобы быть готовой. Насколько это возможно. – А чем мы еще сегодня займемся?
Мальчик слегка покраснел:
- Еще я бы хотел разрезать твою дыню.
- Нет у меня дыни, ты чего?
- Как же нет? А это что? Крепенькая, упругая, наливная дынька, – мой, пока еще несостоявшийся любовник, ловко ущипнул меня за зад.
- Нет там ничего наливного. Не сезон! Руки прочь от бахчевых культур! – я шлепнула его по рукам. И задумалась. Неужели я упущу эту белобрысую молодость из-за каких-то предрассудков?
Похоже, он понял все сам.
- Давай просто займемся сексом. Какую позу ты предпочитаешь? Может быть раджастахан?
Угрожающе звучит. На всякий случай мотнула головой:
- Нет.
- А изгибалась ли ты когда-нибудь в интимной позе Антилопы, моя королева?
- Нет уж. Давай без этого автопробега по бездорожью и разгильдяйству.
Он почти сдался:
- А знакома ли тебе поза Кормление павлина?
Тут уже сдалась я:
- Да, йопт, давай покормим пташку. Только ты обрисуй картинку, чтобы я твою кормушку ненароком не испортила.
Блондинчик резво стянул с меня остатки одежды.
- Та-а-ак, теперь хорошо. Для начала возьми мой лингам.
Я уставилась на обнаженного мачо в поисках лингама. Единственное за что я могла его взять – был хуй. Я ухватилась за него - как за спасательный круг - обеими руками и вопросительно взглянула в глаза.
- О да! Молодец, крошка. А теперь сядь ко мне на колено, раскрой свою йони, отклонись назад, одной рукой упрись, правую ногу положи мне на бедро, левую подогни под себя, таз чуть-чуть вперед и вверх, голову в сторону, плечи неподвижно, поясницу расслабь…
Подчиняясь его разъяснениям, я наконец-то приняла нужную позу – а вернее,
послушно раскорячилась на кровати. Он помог мне приподняться и резко насадил на себя. Я сжала бедра и начала двигаться.

-Ааааа! Даааа! - стонала я, насаживаясь на лингам всей своей истекающей йоней. – Быстрее, еще быстрее! Еще!
От возбуждения у меня полились слезы. Я рыдала, вцепившись одной рукой в его плечо, другой упираясь в одеяло.
- Сильней! Хочу! Ещооооооо!
И тут что-то хрустнуло. У меня.

- Ооо! Я слышу, открывается нижняя чакра! О, муладхара, втяни мою энергию! – он насел на меня еще сильнее.
Я хрюкнула и завопила:
- Ааааааааааааааааа! Слезь с меня! Иначе ты останешься без своей собственной мулад…чтоб ее… хары, если она у тебя есть!

Мы расцепились, и я рухнула на подушки. Мизинец на левой руке моментально посинел и распух. Вечер действительно перестал быть томным и подошел к своему нелогичному концу.

- Жалко, что я не успел тебе показать все прелести тантрического секса, - сказал мне мой друг на прощанье. Это было бы незабываемо!
- Да куда уж незабываемей. – Я обессилено закрыла за гостем дверь, и пошла за очередной порцией льда и первой порцией виски.

С тех пор, в дождливую погоду, я всегда чувствую, как энергия кундалини восходит от самой нижней чакры до моего ноющего мизинца.
И никогда не называю хуй лингамом. Не по-людски это.

Жила была девочка. Сама виновата.
Приспичило как-то моему мужчине лишить меня девственности. Поискал-поискал заветную неопробованную дырочку или щелочку на моем теле – и не нашел. Все-то я уже испытать успела, зачет по камасутре могу автоматом сдать без шпаргалок. Девабандха, манхана, санкха – и те баян. Погоревал он, но отчаиваться не стал. Купил мне член искусственный 20-тисантиметровый на кожаных ремешечках, чтобы, значит, я уже как мужик с девственностью рассталась. С бабой то есть. А бабу решили брать живую, потому что с резиновой не интересно.
Поди найди в столице нерезиновую бабу. Хоть бы и за деньги. То есть, баб-то полно, но им всем член подавай к деньгам в придачу, да не резиновый, а живой, теплый и кровью налитый. А как слышат женский голос в трубке – фраппируются, говорят: «Мы такие услуги не оказываем населению».
Нашли еле-еле притон какой-то. Приехали по адресу, пошла я выбирать себе девушку, которая меня последней невинности лишит.
Открыла мне дверь тетка поперек себя шире в старом халате, провела в комнатушку с кроватью массивной. «Ждите, – говорит. – сейчас девушки придут – выберете». Заглянула одна – блондинка – такая ничего себе, почти и не помята для своих около сорока, увидела меня, красивую, в чулочках-миниюбочке, сделала испуганные глаза и убежала: «Ой, я кажется ошиблась дверью». Потом зашла оплывшая негритянка, страшная, как надвигающийся кризис, сделала вид, что забыла забрать упавшую под диван во время недавней ебли заколку. И вот, наконец, появилась будущая моя невеста. Короткая стрижка, массивная челюсть, близко посаженные глаза, целлюлит, рост под сто пятьдесят. Говорит, «Бери меня, я твоя, пицот евро за два часа». Тут уж мой черед ретироваться наступил. Поймала я в коридоре бабу в халате, говорю, - «Тетя, дорогая, где ассортимент обещанный?». А она глазки щурит хитро, говорит: «Да все в разъездах! Спрос! Популярность! Часок подождать ассортимента не желаете?»
Взяла, что было. Трахаться-то уже хотелось к тому времени прилично.
Приволокла эту клушу в машину, впихнула на заднее сиденье, сама туда тоже залезла и начала знакомиться, пока мужчина мой в номера нас вез. Помацала ее за сиськи, в трусах пошарила – все на месте и даже ничего лишнего. Вскрыли по такому случаю на ходу бутыль Moet Shandon. Приехали в номера, повели деваху в душ, отмыли, побрили, в кровать уложили. Тут собственно и начинается

ЕБЛЯ.
Лизать чужую незнакомую, хоть явно чистую и бритую пизду, не хотелось. Я сказала девушке лечь на край кровати и задрать ноги и аккуратно полила лобок, клитор и влагалище шампанским. Она лежала молча, чуть вздрагивая от моих неловких прикосновений, пока я, стоя на коленях меж её разведенных ног, исследовала чуть отвисшие половые губы и розовую мякоть влагалища пальцами, мяла пуговку клитора, сжимала, растягивала, щекотала сморщенное колечко ануса. Потом прикоснулась губами к ее мокрой и пузырящейся щели, пару раз обвела языком вокруг, влезла внутрь. Вкус шампанского был оттенен ее собственным, едва заметным ароматом, чуть напоминавшим мой собственный. Я попросила ее передвинуться вглубь кровати, залезла следом, не переставая ласкать и гладить, склонившись над ее распахнутой пиздой.
И тут сзади в меня откровенно и бескомпромиссно, а главное, глубоко и резко, вонзился член. Волна желания была настолько пронзительной, что я, оставив затею с куни, чуть подавшись вперед, уткнулась девушке в живот, закрыла глаза и целиком сконцентрировалась на двигавшемся у меня внутри жестком, живом, теплом и кровью налитом члене и руках, сильно сжимавших и раскачивавших мои бедра. Девушка лежала подо мной неподвижно, сомкнув пальцы на моем затылке. Я начала несильно покусывать ее мягкий живот и тереться грудью, вызывая у нее ответные стоны. Через пару минут, чувствуя приближающиеся конвульсии, приподнялась на руках и откинулась назад. Меня подхватили, и почти на весу, трепыхаясь на члене проколотой бабочкой, я кончила, глядя на распростертое внизу женское тело.
Слегка порелаксировав и опустошив бутылку, перешли к главному. Надели на меня страпон. Конечно, он оказался великоват и неудобен. Искусственный отросток располагался чуть выше лобка, кожаные ремешки плохо фиксировали его на теле, при этом закрывая доступ к собственным интимным местам. Но! У меня был член! Мужиком, правда, я себя не ощущала, лишь почувствовала в себе способность и желание трахнуть бабу. Член заслуживает отдельного описания. Ярко-розовый, гладкий, полупрозрачный и гибкий, он расширялся ближе к основанию и слегка раскачивался при ходьбе и прыжках; головка его была слегка заостренной, что явно служило признаком многоцелевого применения. Подложив девушке подушку под задницу, я начала вводить свое орудие в её раскрытые мокрые половые губы. Девушка подалась вперед, помогая себе и мне. Член вошел мягко, всосался в распахнутую настежь пизду. Настало время фрикций.
Быть мужчиной оказалось не так-то просто. То ремешки съедут, то руки устанут, то член от неловкого движения выскочит, и попробуй потом найди в запале, куда его воткнуть. А девушка оказалась бревном. Трахаешь ее, трахаешь, - стонет заученно, задницей подмахивает, а кончать не собирается. И инициативы не проявляет. А я ж как-никак должна довести дело до сатисфакции. Иначе какой же я мужик ? Пришлось ее перевернуть и кверху задницей поставить, чтобы процесс контролировать. В это время мужчина мой носился вокруг кровати с фотоаппаратом, пытаясь запечатлеть торжественный момент моего перворазового однополого совокупления.
Нихрена у меня не вышло в итоге. Заебалась я ее трахать. Ноги уже не держали и все тело с непривычки ныло. Так что вынула я свой шедевр китайского производства из гостеприимного отверстия, постучала им, как в порнухе, по оттопыренной девичьей заднице, расстегнула ремешки, вышла из роли и отправилась в душ освежиться.
Вернулась – картина маслом. Девка как стояла, так и стоит, мало того, ее как трахали, так и трахают. Только уже не я. А зрелище занятное. Кровать ходуном ходит, она пищит, он ее легонько по заднице шлепает, и улыбается так смущенно. Типа «не виноват я, сама ушла». Почувствовала – теку, но как-то грустно. Подошла, полапала его за яйца, поймала скользящий поцелуй правым ухом, отползла, забилась в угол и смотрю, как он ее вертит. И не понимаю, что же я чувствую, когда мне изменяют у меня на глазах. И кажется мне, что не чувствую я ничего, кроме легкого возбуждения и куража, но сознательно признаться себе в этом не желаю, поскольку должны же быть во мне гордость или ревность, мы же договоривались в конце-концов, что девушку мне берем, а он ее и пальцем не тронет. И от этого когнитивного диссонанса мне трахаться хочется еще больше.
Тем временем шлюха наша аморфная все не кончала. Уже и у него силы были на исходе. И так ее и сяк, и языком по клитору, и член ей в горло, и пальцы в задницу – не выходит каменный цветок. Отправил ее курить, позвал меня, и грустно так говорит: «Неудачники мы с тобой и нубы – одну девушку вдвоем удовлетворить не можем.» Я говорю: «Да хрен с ней, с девушкой, давай уже трахаться.»
Вот тут, собственно, ебля закончилась, и начался нормальный секс: классика, орал, анал; с элементами акробатики, электронными вибрирующими устройствами, легкой примесью бдсм и толикой скатологии. Вернувшаяся с перекура проститутка была настолько шокирована нашими игрищами, что, убегая, забыла взять дополнительную плату за фотосъемку. Отныне я была уже никак не девушкой, а даже не знаю кем, что придало мне необычайной уверенности в себе, своих силах и в дальнейшем немало поспособствовало карьерному росту.

Теперъ сюжет..