В назначенный срок один из международных экспертов, полный решимости, надавит подушечкой указательного пальца на яркую кнопочку на своем пульте управления, и все мы окажемся заживо погребенными в горящей лаве. Ровно через двадцать шесть минут. В этом нет никаких сомнений. Человечишка, выполняющий обязанности международного эксперта, полагает, что вся ответственность за избавление рода людского от нашей экологически-опасной страны, лежит на его плечах. Они, люди, живущие за границей, за нашей границей, все такие… Каждый из них – спаситель человечества, блюститель порядка, борец за справедливость.
А мы расселись по разным углам и в идеально сконструированной тишине внемлем агонии. Сидим на полу, на коленях держим тетрадь, в руке – ручку, и пишем. Нам незачем прощаться друг с другом, незачем вымаливать друг у друга прощения, незачем избегать одиночества…
Я говорю «мы», потому что нас не существует по отдельности. И если честно, то это не я говорю, а мы говорим. В нашей стране больше не существует «я»… Ничьего. Справа от меня, у выступа облупившейся стены, сидит имиджмейкер, и тихонечко сопит. Но на самом деле это не совсем так. Нет ни меня, ни имиджмейкера – это все мы, все вместе, сидим у выступа стены и тихонечко сопим…
Меньше чем через двадцать шесть минут нас не станет. И все потому, что производитель йогуртов наступил на ногу бизнесмену. А может причина кроется в том, что наша эстрадная певица придавала слишком много значения чувствам. Впрочем, мы уже запутались. И теперь, в предсмертной агонии, сидим и гадаем, кто же виноват в происходящем, и, кажется, начинаем понимать…

Увы, мы не нашли никаких веских причин, по которым могли бы позволить вам и далее засорять мир своим существованием.