М.П.

Моцарт в легком опьяненье

                    Шел домой.

Было дивное волненье,

                    День шальной.

И глядел веселым оком

                    На людей

Композитор Моцарт Вольфганг

                    Амадей.

Вкруг него был листьев липы

                    Легкий звон.

"Тара-тара, тили-тики,-

                    Думал он.-

Да! Компания, напитки...

* * *

Музыка, закрученная туго

в иссиня-черные пластинки,-

так закручивают черные косы

в пучок мексиканки и кубинки,-

музыка, закрученная туго,

отливающая крылом вороньим,-

тупо-тупо подыгрывает туба

расхлябанным пунктирам контрабаса.

Это значит - можно все, что можно,

это значит - очень осторожно

расплетается жесткий и черный

конский волос, канифолью тертый.

Это значит - в визге канифоли

приближающаяся поневоле,

обнимаемая против воли,

понукаемая еле-еле

в папиросном дыме, в алкоголе

желтом, выпученном и прозрачном,

движется она, припав к плечу чужому,

отчужденно и ненапряженно,

осчастливленная высшим даром

и уже печальная навеки...

Музыка, закрученная туго,

отделяющая друг от друга.

Давид Самойлов.

И жалко всех и вся. И жалко

Закушенного полушалка,

Когда одна, вдоль дюн, бегом

Душа - несчастная гречанка...

А перед ней взлетает чайка.

И больше никого кругом.

Давид Самойлов.

(музыка Микаэла Таривердиева)

Е.Л.

Я зарастаю памятью,
Как лесом зарастает пустошь.
И птицы-память по утрам поют,
И ветер-память по ночам гудит,
Деревья-память целый день лепечут.

И там, в пернатой памяти моей,
Все сказки начинаются с "однажды".
И в этом однократность бытия
И однократность утоленья жажды.

Но в памяти такая скрыта мощь,
Что возвращает образы и множит...
Шумит, не умолкая, память-дождь,
И память-снег летит и пасть не может.

1964
Давид Самойлов

 фото Taneka

- Ты моей никогда не будешь,
Ты моей никогда не станешь,
Наяву меня не полюбишь
И во сне меня не обманешь...

На юру загорятся листья,
За горой загорится море.
По дороге промчатся рысью
Черноперых всадников двое.

Кони их пробегут меж холмами
По лесам в осеннем уборе,
И исчезнут они в тумане,
А за ними погаснет море.

Будут терпкие листья зыбки
На дубах старинного бора.
И останутся лишь обрывки
Их неясного разговора:

- Ты моим никогда не будешь,
Ты моим никогда не станешь.
Наяву меня не погубишь
И во сне меня не приманишь.

Давид Самойлов

* * *

Чет или нечет?
Вьюга ночная.
Музыка лечит.
Шуберт. Восьмая.

Правда ль, нелепый
Маленький Шуберт,—
Музыка — лекарь?
Музыка губит.

Снежная скатерть.
Мука без края.
Музыка насмерть.
Вьюга ночная.

Давид Самойлов.

Игорь Разживин. Вьюга