Белый город спускается красными крышами амфитеатром к морю.

Ослепительно белый город, залитый солнцем, неровные каменные тротуары и щербатые белые древние ступеньки лестниц сетью по всему городу (им кажется тоже 26 веков, как и городу), серпантины узких улиц, крутые спуски и подъемы, доброжелательные, медлительные, ленивые и притворяющиеся глупыми, когда им это удобно местные жители. Гортанная громкая речь, смуглые, черноволосые мужчины, женщины и дети. Здесь жизнь течет размеренно, утро начинается с чашки кофе в многочисленных кафе-аперитивах, разбросанных в старом городе. Местные жители любят сидеть подолгу в кафе за столиками на улицах, на лавочках, террасах с расслабленным взглядом неспешно и спокойно общаясь или, просто, молча глазеть на площадь и проходящих прохожих. Гортанная речь болгар щедро пересыпана словами «моля», «всичко» и «нямо».

Покровитель моряков, рыбаков, хозяин города – св. Николай. Он с доброй улыбкой взирает с икон в храме, часовнях, с открыток, продающихся в киосках и музеях.

Главная примета отдыхающих здесь русских, украинцев, белорусов, немцев, поляков и чехов – это пляжные зонтики от солнца и свернутые подстилки из рисовой соломки, продающиеся здесь же на набережной по сходной цене (экипировка для пляжа).

По вечерам город пропитан запахом жареной рыбы, мидий, рапанов и мяса, приготавливаемого по местным обычаям. Создает ощущение уюта и «домашности», когда идешь по улицам старого города.

Набережная сплошь усеяна ресторанчиками с террасами над морем. Основное развлечение курортников по вечерам – это ужин в кафе и ресторанчиках – очень медленный, обстоятельный с длинными беседами, разговорами, а затем «утюженье» набережной под луной в обе стороны.

Причал с многочисленными катерами и яхтами, зовущий в морское путешествие с чайками, навевает романтические грезы.

О, Балчик, Балчик как ты красив, ленивою небрежною красотою  древности! Ты как будто восточная красавица, которая знает цену своей красоте и не особенно заботится об украшениях, красках для лица и дорогих одеждах – все равно ее красота сверкает как не ограненный драгоценный камень.

Здесь витает дух старины – история города насчитывает около 26 веков. Сначала он был основан как древнегреческая  колония  Круни. Это название город получил из-за карстовых родников, изобиловавших на западной части поселения. Во 2-веке Круни переименовали в  Дионисополис в честь Дионисоса – бога и покровителя вина и веселья. В 14 веке город получает имя Балчик от имени боярина Балика, который владел этой местностью. После освобождения от турецкого ига в 1878 году город становится болгарским до 1913 года, и после Балканской войны, переходит во владение Румынии. В 1940 году его опять присоединяют к Болгарии.

Королева Румынии Мария, побывав в живописном уголке недалеко от Балчика, обрела там свое место покоя и построила дворец «Тихое гнездо», разбила Ботанический сад в арабско-мавританском стиле. Там, внизу сада, располагается одно из самых уютных мест на этой земле – каменный пляж у ласкового синего моря. Тишина и покой окутывают душу, когда сидишь на большом камне и всматриваешься вдаль, и кажется, что море вплескивается тебе через глаза в самую душу. И это какое-то мистическое слияние, и плеск волн продолжаются внутри, даже когда уходишь в город.

Каждое утро я иду по набережной к «Тихому гнезду» и удивляюсь безлюдности пляжей в самое приятное время, когда солнце не обжигает безжалостно кожу. Усаживаюсь на свой любимый камень и снова вглядываюсь в море, потом купаюсь с каким-то новым, непривычным для меня наслаждением. Однажды выныриваю и вижу худющую, черную от загара фигуру на камнях. Он говорит мне что-то, я близоруко щурюсь и, подплывая ближе, вижу худое лицо со страшными зубами, обнажающимися при улыбке, черным загаром и – удивительно – очками, придающими этому чрезмерно худому лицу интеллигентный вид (хоть сам он окончил десять классов). Это Николо – ловец рыбы,  раковин и морских коньков, местный пария. Тут же он бросается нырять, достает мне со дна морского раковины и торжественно дарит. Он высокий, у него складывающееся как циркуль, казалось бы, нескладное, но ловкое и сильное тело, и он так ныряет, что впору показывать в программе «DISCOVERY».

Жара. Я медленно бреду к себе в комнату по старому городу и перед глазами всплывает мой сон этой зимой – чрезмерно худой (скелет, обтянутый кожей) жеребенок с нескладными худыми, как тростинка ножками, они разъезжаются по льду озера. Потом он ко мне приближается и в его несчастных голодных глазах написаны невероятные страдания и неуёмная мольба. И вот я стою перед ним, пугаясь его молящего взгляда, и понимаю, что ему нужно что-то дать и знаю, что я не могу этого сделать, что я какая-то не такая и во мне этого не хватает, и я никак не могу этого дать. Из-за этого я чувствую свою неполноценность и какую-то недоделанность, что ли. Вдруг откуда-то сверху и сзади меня я обнаруживаю свисающий клок тощего сена. Я неумело протягиваю его жеребенку и вижу по его глазам – это не то, совсем не то, что ему нужно и что на самом деле это катастрофа для него, и у него была надежда только на меня, на то, что я его спасу.

И так заканчивается этот сон. Я просыпаюсь с чувством глубокого разочарования и ощущением своей неполноценности, недоделаности. Тяжелое ощущение, что не можешь ничего сделать и, более того, не знаешь как.

 В ленивой череде дней я живу сугубо физиологической жизнью – пляж, обед, сон, фрукты, бесцельные прогулки по городу и набережной. В этом медленном плавании от пляжа к дому и обратно иногда я встречаю Николо, общаюсь с ним и как-то вечером он приглашает меня на кофе. Разговаривая с ним, я ловлю себя на ощущении, что изучаю его как некий редкий экспонат, который свалился как снег на голову неожиданно, но не случайно. Николо странен, но дружелюбен и безобиден. Он ухаживает за всеми одновременно женщинами, которые, как ему, кажется, страдают от нехватки мужского внимания, дарит им раковины и морских коньков, которых сам достает со дна морского.

Сильная натура, никак не вписывающаяся в местные рамки, нравы, а посему его отвергают, обзывают цыганом (одно из самых плохих ругательств у болгар). Именно он открыл мне Балчик, провел по дворцу королевы Марии, по ботаническому саду, завел в часовню. Его знаки внимания – это собрать миндальные орехи, забравшись ловко на дерево, как обезьяна, натрясти мелкой алычи прямо в ботаническом саду, достать со дна раковину. Да, это так не современно, но с каким сердцем он дарит свои нехитрые подарки, радуясь как дитя. Общаясь с ним, внезапно я понимаю, как он похож на того жеребенка из моего сна, так же худ, изможден, отвергаем всеми и с голодным блеском в глазах.

Есть и во мне нечто такое же отчаянно нуждающееся в принятии и кормлении, как Николо.  И я говорю да, и признаю право  этого нечто на существование. Что делать, не могу я сказать, уйди, ты страшен, и очень странен – это все равно, что сказать это себе. И поэтому я говорю да, Николо, ты – это я, а я – это ты, вернее мое зеркало, и конечно можно его занавесить или просто разбить. Что ж раньше я так и делала, а сейчас просто хочу тебя с любовью рассмотреть и принять все, что ты отражаешь – мое зеркало, я знаю, ты никогда не врешь.

Хозяйка дома, в котором я снимаю комнату, увидев меня с Николо, очень испугалась, и разгневалась. Да, кажется, моя репутация подорвана, – ведь я общаюсь с Николо, который «как цыган» и даже хуже.

В последние дни неожиданно возле дома, в котором я снимала комнату, я стала встречать лошадь. Она в противоположность жеребенку – упитанная, гладкая, смотрит на меня добрыми глазами. Странно – в городе автомобилей и машин она выглядит как чудо, как неожиданность. Стоит себе спокойно, привязанная к столбу на тротуаре, в ряду припаркованных машин. В другой раз я решилась покормить ее и сорвала первую попавшуюся травку. Она с благодарностью ее сжевала, глядя на меня добрыми глазами. 

Ура! У меня появился юный сосед, его зовут Лучезар. Мы пьем кофе у меня на балконе, и внезапно возникает, и также внезапно прекращается звук, похожий на музыкальную шкатулку. У меня круглые глаза от удивления, Лучезар в растерянности, мы вместе ищем источник звука. Оказывается, издает звуки  чашка, как только он ее поднимает со столика. Мне так смешно, что я долго не могу остановиться. 

Мы идем вместе по моим любимым местам, на пляж возле Дворца королевы Марии, к моим любимым камням. Внезапно небо хмурится, собирается дождь. Пугливых пляжников как ветром сдуло, а я так люблю такую погоду – тепло, дождь и  штормовые волны. Мы идем купаться и переодеваемся вместе на камешке, как будто уже знаем друг друга сто лет. Шум волн, накрывающих с головой, мы в азарте кричим друг другу что-то на английском, ныряем и выпрыгиваем из волн. Беспричинная радость захлестывает через край, я чувствую себя как годовалый младенец плескающийся в ванночке в ласковых материнских руках. С мокрыми волосами  и в одежде натянутой на мокрое тело мы сидим за столиком кафе над морем и смотрим друг на друга. Мой друг так смущен, – он прячет взгляд и уже раз в десятый безуспешно пытается подкурить сигарету, пряча спички в руке от ветра. Слишком быстро и слишком близко – глаза смотрят в глаза, и душа смотрит в душу – так можно и утонуть.

Лучезар долго рассказывает о своей работе, о том, что он там занят по 12 часов в день, и какие жесткие правила игры в этой транснациональной корпорации, и что недавно он разбил полностью машину и сам чудом остался жив и невредим. Слушая его, я смотрю в его мягкие глаза, на улыбку, на свет, который он излучает и мне хочется дотронуться до него.

- Пойдем поужинаем в ресторане, – наконец закончил он свой длинный монолог-излияние души на ломаном английском. Молодежь в Болгарии не знает русского в отличие от старшего поколения.  

После душа и переодевания мы, весело болтая ни о чем, идем в ресторан у моря. Официанты предупредительно вытирают столик и меняют скатерть – недавно прошел дождь. Прежде чем разлить вино, официант наливает на донышко бокала, Лучезар пробует – пауза – потом небрежно кивает головой – мол, подходит. Мы не спеша ужинаем, нас разделяет широкий стол, и все, что вокруг происходит мне кажется сном, сказкой.

Мы строим планы нанять машину и погонять по побережью, сходить на танцы и перепробовать все доступные в скромном Балчике развлечения. Только бы ни о чем ни думать, и танцевать, и пить вино, и купаться. И забыть все взрослые игры, и бесконечную работу, и окунуться в беспечное детство – гулять, есть, купаться, и вообще делать все, что взбредет в голову!

Так проходят три дня, и я уезжаю домой. Сижу в последний раз в своей любимой кофейне у моря, и всматриваюсь в линию горизонта, как будто хочу впитать всю синеву и радость за последние оставшиеся минуты. Как мне здесь хорошо! И я просто плачу от бессильного желания продлить это счастье, остановить мгновенье.

Я ухожу, Лучезар еще спит в своей комнате, мне совсем не хочется его будить и я, с трудом вспоминая английский, сочиняю записку.

«Лучезар, как хорошо, что ты есть. Пока».

 Ма Анураг Нирмала