Почему у нее стихи всегда такие жизненные-то? Могла бы написать целый пост, а вставлю одно стихотворение. 

Дни тихи, как песни к финальным титрам.
Город свеж, весенен и независим.
Телефонный провод как будто выдран.
И ни от кого не приходит писем.

Моя Муза с черными волосами
Нынче Темзе шепчет свои пароли.
Мне осталось фильмы смотреть часами
И горстями но-шпу глотать от боли.

Никого. И [Имя] летит на море.
Мегаполис чист и необитаем.
Я – и лень – бескрылы, видать, на горе:
Кто куда – а мы всё не улетаем.

Мне пахать бы, дергая вожжи рьяно.
Мне бы небо, а не четыре стенки.
Я ж пока курю у подруг кальяны
И ношу носки неземных оттенков.

Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей!
Одеяло б сдернул с моей постели!
Ветер Перемен! Оставайся, слушай.
Мама будет в Турции две недели.

Я читаю, возможно, одну из лучших книг на свете - "Есть, молиться, любить" Елизабет Гилберт. Фильм чудесный, но я не досмотрела до конца и совсем забыла о нем. Но внезапно вспомнила, что еще есть книга и скачала, особо не задумываясь над тем, что эта книга может мне дать. 

Она потрясающая. Она так тонко говорит о том, что мне хотелось бы узнать, и я узнаю это, наконец-то. Наконец-то. Кажущиеся непостижимыми истины - такие простые. Действительно простые. 

Я даже не могу определиться, какая часть мне больше нравится - об Индии, Индонезии или Италии. Хотя могу сделать маленький, совсем крохотный дополнительный плюс в пользу Индии. 

Индия. Я давно мечтаю о ней. И она давно появляется в моей жизни моментами, но никогда целиком. Я добавляю ее маленькими частичками в свою жизнь. Она в запахе благовоний, в перестуке сандловых четок, в глубокой тишине, в мелодичных мантрах, в шуме моря, во снах. 

Сложно говорить много о книге, о том, что она дает, о мыслях, что она порождает. Это что-то сокровенное, чистое и доброе. И то, что происходит с героиней, и сама книга, и то, что эта книга дает. Она порождает искренность, но эта искренность тиха. Ее слишком нелепо произносить вслух, терзать ее словами и пытаться донести то, что можно только пережить и понять.

Человек на пляже играет при свете факела,
и летающая тарелка между его колен
начинает дышать, звуча.
И дреды его танцуют в такт его пальцам, и все огню подставляют лица,
так его музыка горяча.
А еще перекресток, - машины, коровы, байки, - и рядом крест и алтарь,
и там, в алтаре, свеча.
И как Костя чудесно жмурится, хохоча.
И дорога до Арамболя чуть выше дужки его очков,
и волос, что ветер свивает кольцами, и плеча.
Моя Индия открывается без ключа.

Кто беднее не допускающих перемен,
состоящих из дат, мест жительства и имён?
Всякий раб медицинской, кредитной, визитной карты,
всякий пронумерован и заклеймён.
Всякий заживет, только если выплатит ипотеку,
а ты, - если ты умён, -
Уже понял, что кроме тех, что сейчас, у тебя не было и не будет
лучших времён.

Завтра в это время я буду стоять на сцене,
во многих тысячах километров отсюда,
где теперь медленная среда:
Спят собаки между шезлонгами в два ряда,
мертвого краба вылизывает вода,
А там будет мама, Рыжая,
Дзе, наверно, придет туда,
Я взойду и скажу им, как я боялась вернуться, да,
Обнаружить через неделю, как выцветают в тебе индийские сари, дети,
рассветы, шуточки, города,
как ни остается от них ни камушка, ни следа, -
Только ведь моя Индия из меня не денется никуда.

Моя Индия не закончится никогда.

Мама сутки уже как в Римини.

У меня ни на что нет времени.

Я мечтаю пожить без имени

В кочевом заполярном племени.

Греться вечером возле пламени.

Ощущать божий взор на темени.

Забери меня

Изнутри меня.

Покажи, как бывает

Вне меня.

(с) Вера Полозкова 

Ощущение одухотворенности, да, оно пришло! Это просто невозможно выразить словами, а тем более печатной версией. Просто как-то неожиданно пришло много того, что меня вдохновляет. Я сегодня замечательного музыканта японского нашла Joe Hisaishi, авторству которого принадлежат прекрасные мелодии, одну из которых я слышала миллион раз и не знала чья она. А еще он, оказывается, писал музыку к мультикам Хаяо Миядзаки, ко всем почти. Неожиданность.

Еще сегодня все утро просидела в группе девушки-художницы, делающей бижутерию. И не какую-то там из пластика или всего подобного, а например заливает цветы и листья смолой в латунные емкости такие маленькие. Волшебно вообщем. My white room http://vkontakte.ru/club13265953 - если кому-то хочется посмотреть (именно в альбомах нужно). И девушка сама очень интересная, будто бы не отсюда.

А еще у Полозковой выходит скоро новый сборник стихов, безумно соскучилась уже по новым аудиозаписям. С ее стихами у меня странные отношения - когда я их читаю, то успокаиваюсь, в каком бы расположении духа не была. И когда слушаю тоже. И еще стала Ахматову читать чаще, на день рождения был подарен сборник "Сероглазый король". Есть безумно хорошие стихи, вот только часто с упоминанием "могил" и "смерти" попадаются, что меня немного смущает. Но все равно хорошие. Из недавних, что запомнились даже:

" Как и жить мне с этой обузой,

а еще называют музой,

говорят "Ты с ней на лугу...",

говорят: "Божественный лепет...",

жестче, чем лихорадка оттреплет,

и опять весь год не гугу". 

А вообще, у меня с ней долгие отношения - я открываю книжку на любой странице и читаю оттуда по стихов десять подряд. А потом через некторое время еще. Дозированный прием такой. 

Ну и конечно сейчас дикий актуал - сдача зачетов, а из фраз самый актуал: "Вот когда закоооончим....!" Если все что вместо точек осуществится, это пожалуй будет самое дикое лето из всех.) Аминь.

И еще, меня каждый вечер мучает вопрос, это только у меня вечерами такой прекрасный запах у воздуха из ниоткуда и непонятно чего, но просто прекрасный; и небо  темно-темно синее как чернила, а не черное,  как обычно или это повсеместное явление лета?:)

Что еще тебе рассказать?

Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять.

Это ведь только вопрос выбора, мама: месяцами пожирать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено впустую – или решить, что оставшейся жизни как раз хватит на то, чтобы все успеть, и приняться за дело; век пилить ближнего своего за то, какое он тупое неповоротливое ничтожество – или начать хвалить за маленькие достиженьица и победки, чтобы он расцвел и почувствовал собственную нужность – раз ты все равно с ним, и любишь его, зачем портить кровь ему и себе?

Говорить «конечно, ты же бросишь меня», и воскликнуть торжествующе «так я и знала!», когда бросит, - или не думать об этом совсем, радоваться факту существования вместе, делать вместе глупости и открытия и не проедать в любимом человеке дыру по поводу того, что случится или не случится? Всегда говорить «я не смогу», «глупо даже начинать» - или один раз наплевать на все и попробовать? И даже если не получится – изобрести другой способ и попробовать снова?

Считать любого, кто нравится тебе, заведомо мудаком и садистом, складывать руки на груди, язвить, ухмыляться, говорить «переубеди меня» - или один раз сдаться и сказать «слушай, я в ужасе от того, сколько власти ты имеешь надо мной, ты потрясающий, мне очень страшно, давай поговорим»? Быть всегда уперто-правым, как говорит Алена, и всем в два хода давать понять, кто тут босс – и остаться в итоге в одиночестве, в обнимку со своей идиотской правотой – или один раз проглотить спесь, прийти мириться первым, сказать «я готов тебя выслушать, объясни мне, что происходит»? Раз уж ты все равно думаешь об этом днями напролет?

Быть гордым и обойденным судьбой, Никто-Меня-Не-Любит-2009 – или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда нужна, - и получить помощь, что самое невероятное? Ненавидеть годами за то, как несправедливо обошлись с тобой – или, раз это так тебя мучает, один раз позвонить и спросить самым спокойным из голосов «слушай, я не могу понять, почему»? Двадцать лет убиваться по ушедшей любви – или собрать волю в кулак, позволить себе заново доверяться, открываться, завязать отношения и быть счастливым? Во втором гораздо больше доблести, на мой взгляд, чем в первом, для первого вообще не требуется никаких душевных усилий.

Прочитать про себя мерзость и расстроиться на неделю – или пожать плечами и подумать, как тебе искренне жаль написавшего? Страдать и считать, что мир это дрянная шутка Архитектора Матрицы, тыкать в свои шрамы как в ордена, грустно иронизировать насчет безнадежности своего положения – или начать признаваться себе в том, что вкусное – вкусно, теплое – согревает, красивое – заставляет глаз ликовать, хорошие – улыбаются, щедрые – готовы делиться, а не все это вместе издевка небесная, еще один способ тебя унизить?

Господи, это так просто, мама, от этого такое хмельное ощущение всемогущества – не понимаю, почему это не всем так очевидно, как мне; все на свете просто вопрос выбора, не более того; не существует никаких заданностей, предопределенностей, недостижимых вершин; ты сам себе гвоздь в сапоге и дурная примета; это ты выбрал быть жалким, никчемным и одиноким – или счастливым и нужным, никто за тебя не решил, никто не способен за тебя решить, если ты против. Если тебе удобнее думать так, чтобы ничего не предпринимать – живи как жил, только не смей жаловаться на обстоятельства – в мире, где люди покоряют Эвересты, записывают мультиплатиновые диски и берут осадой самых неприступных красавиц, будучи безвестными очкастыми клерками – у тебя нет права говорить, будто что-то даже в теории невозможно. Да, для этого нужно иметь волю – нужно всего-то выбрать и быть верным своему выбору до конца; только-то.

Вселенная гибкий и чуткий материал, из нее можно слепить хоть Пьяцца Маттеи, хоть район Солнцево – ты единственный, кто должен выбрать, что лепить. Я считала, что это с любыми материальными вещами работает, только не с людьми; хочешь денег – будут, славы – обрушится, путешествий – только назначь маршрут; но события последних недель доказывают, мама, что с людьми такая же история, будь они трижды холодными скалами, колючими звездами – просто перестань считать их колючими звездами и один раз поговори, как с самим собой, живым, теплым и перепуганным – вот удивишься, как все изменится.

Преобразится, мама. (с) В.Полозкова

Тут у них салют.

Тут у них балет.

Мне бы чуть валют –

И простыл бы след.

Календарь жесток.

Чтобы жить без вьюг –

Надо на восток,

А потом на юг.

Кто крутит Бьорк,

Кто-то ставит Стрим.

Я хочу в Нью-Йорк.

Или лучше в Рим.

Кочевая рать.

Смуглая орда.

 Я люблю играть

Только в города.

vera

Можно еще

- Я думала, ты бросил.

- Я бросил, - говорит он, придерживая уголком губ сигарету, и хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, - Но, как видишь, нам удалось остаться близкими друзьями.

Когда она ехала в этот город, она торжественно зареклась с ним встречаться. Она говорила себе об этом на вокзале, в гостинице, в маникюрном салоне, в книжном магазине и на каждой из центральных улиц. Она шла и хвалила себя. "Я подросла. Мне больших трудов стоило мое чертово душевное равновесие. Я не хочу проблем, и у меня не будет проблем. Он не напишет мне, потому что не знает, что я здесь; а если узнает и напишет, я что-нибудь придумаю. Это не очень сложно, была даже такая социальная реклама. Протягивали рюмку, и решительная рука ее останавливала. У меня нет зависимости. Я свободна".

- У тебя перепуганный вид, детка.

- Не льсти себе.

За "детку" убивать надо, конечно.

- Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Я ж не знаю. Всякое может быть. Тут ничего от меня не зависит, детка.

Ах ты свинья.

- Ну почти. Пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас.

- Леденящий.

- Ну.

И они смеются.

И дальше они в основном смеются - "я тут купил недавно Альфа Ромео, хотел показать тебе ее, но неожиданно пропил" - "я своих проиграла - мужа-нефтяника и дачу в Барвихе" - "в покер?" - "в ладушки", - "а дети?" - "дети пытаются проиграть меня"; он ей показывает свою кошку в телефоне, ту самую кошку, которой они когда-то вместе колтуны выстригали, он держал, а она вычесывала и стригла, - показывает маму, лучшего друга Дарта, она радуется, что он не пропил и его тоже, он парирует, что пытался неоднократно, но Дарт - это как божий дар, захочешь, а не пропьешь.

- Я соскучился, - говорит он, как всегда, неожиданно, и она едва не забывает выдохнуть.

И тут ей хочется рассказать правду, всю эту чертову тонну правды, которую она везла сюда в купе, зачем-то, зная, что она все равно никому не пригодится; о том, как она разговаривает с ним мысленно каждый раз, когда зависает над винной картой в ресторане, над кронштейном в магазине одежды; о том, как она целыми вечерами придумывает шутки, чтобы уделать его при случае, зная, что случая не представится; о том, что когда у нее спрашивают какие-нибудь родственники друзей, на свадьбах или больших семейных праздниках - а вы замужем? - она кивает и улыбается, - а кто он? - он драматург, - всегда имея в виду его, конечно; о том, какой был у него чудесный голос в двадцать семь лет, даже когда он пел пьяный у нее под окнами, фальшивя и сбиваясь на хохот; о том, как бессмысленно все это, как глупо, как невосстановимо, можно сейчас поймать такси и поехать к нему, и там еще выпить и еще пошутить о том, что вот, это моя книжка тут у тебя стоит до сих пор, знаешь, сколько ты задолжал, я тебе читательский аннулирую, оо, как же так, не трогай мой читательский, это все, что мне осталось на старости лет - и даже заняться любовью, умирая от неловкости и смущения, он разжился брюшком, она тоже отнюдь не делается с годами прекрасней, и что-то почувствовать даже, вот, память тела, мы здорово подходили друг другу, не правда ли - и уехать наутро, всем подряд сладким пытаясь зажевать горький привкус нелепости и разочарования, - но не надо, не стоит.

Она понижает голос и придвигается совсем близко к столику.

- Не вижу в этом ничего сверхъестественного. По кому же еще.

Они расходятся у перекрестка, он растроган, сердечен, обнимает ее крепко и не хочет отпускать. Потом вспоминает о чем-то, роется в кейсе, извлекает книжку и протягивает ей.

- Тут одни прохвосты издали сборник моих пьес. Там есть одна про тебя.

- Не лги, там должно добрых три про меня.

- Я не буду подписывать, можно.

- Нет уж, подпиши. Так ее труднее будет пропить.

В гостиннице она раскроет книгу и прочтет " я утратил всю власть над тобой, но надеюсь, что мне осталось по крайней мере обаяние. Был счастлив тебе сегодня. Был счастлив. Твой Д."

(с) В.Полозкова.