1. Не изменяй сознания другого.
2. Не препятствуй желающему изменить сознание в его намерении.(с)

Каждую ночь, засыпая, ты обнимаешь будду,
Каждое утро, просыпаясь, ты снова с ним.
Вставая или садясь, вы наблюдаете и следуете друг за другом.
Разговаривая или храня молчание, вы оба в одном месте.
Вы не расстаётесь ни на миг,
Вы словно тело и его тень. (с)

" С одной стороны, ты относишься ко мне  слишком хорошо. Я бы даже сказал, нежно. Как к няньке или к папеньке. Ты должен раз и навсегда понять, что ничего хорошего  моя персона  в себе не заключает. А с другой стороны, ты все еще не чувствуешь, что такое покоряться. Впрочем , что такое властвовать - тоже." (с)

"Любые структуры, несущие на себе  гигантскую ношу мировой стабильности, регулярно глючит. К тому же  их деятельность не обходится без побочных эффектов" (с)

Волшебники объяснили, почему машину не вышло отключить. Она существует во множестве настоящих, а здесь работает благодаря… далее следовало длинное предложение, в котором почтальоны ничего не поняли, зато в нем были слова «портал», "многомерный" и «квантовый», причем слово «квантовый» повторялось дважды. Они ничего не понимали, но должны были что-то делать.

Остановить машину невозможно, а уничтожать ни в коем случае нельзя, сказали волшебники. Уничтожение машины может мгновенно привести к уничтожению всей вселенной.

Но в один прекрасный день Главный Почтовый Инспектор Чудакоу явился в комнату с ломом на перевес, выгнал волшебников и лупил по  машине, пока ее многочисленные колесики не перестали жужжать.

 Это стало гигантским облегчением, но у Почтамта есть правила, и поэтому Главный Почтовый Инспектор был приглашен к Почтмейстеру Съежби, где ему задали вопрос, почему он решил пойти на риск уничтожения вселенной.

Чудакоу ответил:

— Во-первых, сэр, я решил, что если уничтожу всю вселенную одним махом, то все равно никто ничего не узнает; во-вторых, когда я шарахнул по чертовый штуке в первый раз, волшебники побежали прочь, поэтому я заподозрил, что они вовсе не уверены в гибели всей вселенной, если только у них нету запасных вселенных, куда они могли бы скрыться; ну и последнее, сэр: эта чертова штука действовала мне на нервы. Никогда не любил всякие машины, сэр.

Правда некоторые волшебники считают, что вселенная была-таки уничтожена одним махом, а потом точно также махом восстановилась.  Но, так или иначе, все закончилось хорошо.

Т. Прачетт "Опочторение"

Любой невежественный дурак может безуспешно попытаться превратить человека в лягушку. А чтобы зная, как это просто, тем не менее, воздержаться — вот для этого надо быть мудрецом. Было в мире несколько мест, еще помнивших те времена, когда волшебники не проявляли достаточно мудрости, и на большинстве из этих мест никогда уже не будет расти трава. (С)

Т. Праччет "Опочторение"

Методичное изучение высших уровней сознания не только помогает понять, как создаются реальности, как они впоследствии навязываются другим людям и как можно регистрировать вторжения чужой реальности, но и неизбежно наводит на размышления о сатанинских ритуалах черной магии. Если черная магия - это использование нейрологических техник для обретения власти над людьми, то белая магия - это применение нейро-логических техник с целью познания и управления собственной нервной системой.

Понимание этих процессов позволило Т. Лири выстоять в первой и единственной схватке с реальностью Чарльза Мэнсона. В этой реальности Чарли Мэнсон выступал библейским пророком.

Нейролог Лири сидит на полу, снова осматривает камеру.

И тут он слышит голос.

«Вот и ты здесь. Долгие годы я следил за твоим падением. Ты знаешь, где мы?»

Голос самоуверенный, даже покровительственный. Это тот персонаж: в позе лотоса из соседней камеры. Чарли.

«Ты действительно понимаешь, где мы?» - повторяет он вопрос.

«И где мы ?»

«В вечности, брат. Это конец. Если ты попадаешь сюда, это навсегда. Отсюда никто не выбирается.»

Нейролог слушает с жалостью и раздражением. Он понимает, что Чарли говорит субъективную истину. Такова истина с точки зрения смирившегося человека. Истина Чарли. Нейролог не хочет, чтобы его втягивали в эту реальность. Он хочет отразить эту реальность. Но любой заключенный заслуживает сострадания. Кроме того, Нейролог понимает, как создавалась эта реальность. Страх - это сила, которая питает энергией и выстраивает наши социальные «замки», а Чарли - типичный человек из замка, кафкианский символ нашей технико-моральной системы с милитаристским сознанием.

«Ты же знаешь, как это бывает. Я провел в тюрьме всю свою жизнь, и когда я освободился в середине шестидесятых, то оказался совсем в другом мире. Миллионы ребят отвергли старую ложь, освободились от прежних комплексов и начали ждать указаний, что делать дальше.» - В голосе появляется легкий оттенок укоризны. - «Но ты не сказал им, что делать. И я никак не могу понять, почему. Ты показывал всем и каждому, как создать новое сознание, но ты не дал им это новое сознание. Почему?»

«В этом вся суть, - отвечает Нейролог. -Я не хотел навязывать им мои реальности. Смысл как раз и состоит в том, что каждый человек берет на себя ответственность за собственную нервную систему, создает собственную реальность. Это конец монотеизма. Ты можешь стать кем угодно. Все остальное - промывание мозгов.»

«В этом была твоя ошибка», - слышится призрачный шепот. - «Никто не хочет брать на себя ответственность. Они хотят, чтобы им говорили, что делать, во что верить, что истинно и что реально».

«И ты знаешь, что им ответить?»

«Все ответы содержатся в Библии. Это одна из привилегий, которую ты получаешь в тюрьме. У тебя есть время читать Библию. Я проштудировал ее от начала и до конца. Знаешь, почему все пошло не так? Из-за женщин. Они боятся. Они навязывают мужчинам законы и мораль. Читай об этом в Библии. Что в Библии сказано о женщинах? Что они - исчадие зла. Верно? Разве ты не понимаешь? Читай, пока сидишь здесь. Истина жестока и беспощадна. Зло должно быть уничтожено. Спасутся лишь единицы. Я единственный человек, который воспринимает Библию всерьез, и именно поэтому я здесь.»

Нейролог тихо спрашивает: «Как ты, Чарли?»

Пауза. Затем голос возвращается, но теперь это уже не голос мессии, а голос заключенного.

«Плохо.»

Вслед за признанием прорывается плотина: «Со мной поступили жестоко и несправедливо. За последние две тысячи лет ни с кем не обходились столь сурово. Мне не разрешено писать письма. Мне запрещены посещения. Меня полностью отрезали от внешнего мира. Меня по-настоящему хотят уничтожить. Я нутром это чую. В глубине души они вынашивают планы убийства. Суд надо мной превратили в фарс. Какая глупость. Я разыгрывал их сценарий, действовал по их Библии, взял всю ответственность на себя - все их представления о зле и убийстве, все грехи человечества. Я взошел ради них на крест. Но никто не понял. Никто даже не заметил, на что я пошел ради них. Даже ты.»

Нейролог отвечает, тщательно подбирая слова: «Я понимаю, что мы живем в очень христианской стране, где каждый заключенный вынужден разыгрывать из себя Христа. Но сказать тебе по правде, я не имею к этому никакого отношения. Я ирландско-кельтский язычник.»

Нейролог испытывал к нему жалость и меньше всего хотел причинить ему зло.

Позже, во дворе Фолсома, он вступил в разговор с Бобом Хайдом, ветераном тюремной системы, атлетически сложенным, мудрым и суровым.

«Почему Мэнсона держат в изоляции?»

«Если он выйдет в тюремный двор, его будут бить. И не из-за того, что он сделал на воле. Здесь это никого не волнует. Заключенные друг друга не судят. Мы смотрим на человека здесь, когда он приходит сюда. Он пудрит мозги: пришел сюда со своими библейскими разговорами. Может, на воле это кого-то пугает, но здесь этот номер не проходит. Уж больно парнишка заигрался, даже сам поверил в свои библейские испытания.»

Вновь слышится голос Чарли.

«Эй, я снова хочу тебя кое-что спросить. Ты там? Ты меня слушаешь?»

«Да, слушаю.»

«Насчет «кислоты». Когда принимаешь кислоту. И весь мир, и все твое тело превращается в вибраций. И пространство становится временем и остается лишь чистая энергия, не за что уцепиться. Ты знаешь, о чем я говорю?»

«Да.»

«Это ведь момент истины, верно? Но что это такое? Как ты это называешь?»

Поставлен высший космологический вопрос. В карцерном блоке тюрьмы особо строгого режима воцарилась тишина, прерываемая лишь жужжанием генератора, гудением воды в трубах, шумом сливаемой воды в унитазах и отдаленным звяканьем ключей.

«Чарли?»

«Да?»

«А что тебе открывается в этот момент?»

«Ничего. Похоже на смерть. Верно? А разве у тебя по-другому?»

«Смерти нет. Тебя обманули, и ты купился. В этот момент приостанавливается действие биохимических импринтов. Ты можешь взлететь с того места и отправиться куда хочешь. Туда, где миром правит не страх, а любовь.»

Т. Лири, М. Стюарт: Технологии изменения сознания в деструктивных культах

http://moya-moskva.livejournal.com/2880352.html

Вселенная не столь бесконечна, чтобы тратить ресурсы на создание бесчисленных миров, отличающихся тем, съел воробей муху на завтрак или нет. Это нерационально. Из всех возможных вариантов развития событий реализуется именно тот, который потребует наименьших затрат для достижения конечной цели.

Д. Колодан "Сбой системы"

- Раби, у меня такие проблемы, такие проблемы! Раби, я не могу с ними справиться! Что мне делать, Раби?
- Мойша, Бог каждому посылает проблемы по его силам. Так что либо одно из двух. Либо ты можешь-таки справиться с проблемами, либо это не твои проблемы.

Уже много дней ведем мы диспут с одним человеком о том, может ли человек (Ч1) , в силу своего разумения, проводить какие либо взаимосвязи между бесконечным множеством прожитых жизний другого человека (Ч2) и  окружающих  Ч2 (во всех этих жизнях!) кровных родственниках да и просто  близких людях и теми "карам" (испытаниями, болезнями, неудачами и проч.) что  выпадает Ч2 в этой жизни. 

Я считаю, что даже если принять концепцию греха-возмездия, то вывести точную причинно-следственную линию никакому человеку невозможно. А если и возможно, то  быть может только самому страждующему, если его  внутренний голос шепнет ему о причинах его проблем. К тому же, внутренний голос-  единственный, кто  умеет сказать так, чтобы не причинить дополнительной боли и не вызвать резкого отрицания и  противодействия, еще более ухудшающего то, что  уже плохо.

В московском метро висит социальный плакат направленный на борьбу с курением. Несчастная детская мордочка в кислородной маске и с большими жалобными глазами.

Обычно, когда я смотрю на этот плакат, во мне возникают мысли о том, что  это ужасно, что некоторые дети страдают в болезнях  с рождения. Вообще, сострадание и в особенности сострадание к детям и в особенности к детям с рекламных плакатов мне очень не свойственно. Но тут вот рождаются такие ощущения. Что-то типа сопереживания.

А вот вчера я посмотрела на этот плакат с позиции кармы-возмездия. И почему -то сразу представился вывод (наверное наиболее простой для моего  сознания), что этот детеныш  - реинкарнировавший СС-овец, который загубил в газовых камерах  тысячи жизней, а теперь вот  страдает от дыхательной болезни сам, таким вот несчастным "щененком". И сознание мое, которому бессмысленная жестокость тоже не свойственна, вдруг  взвилась "благородной яростью" и мыслями - Целофан ему на бошку и пинком обратно в ад, из  которого он вылез, со своими щенячьими глазами! Круто правда ? Даже на " чужероность" мыслей похоже (про подселенцев все читали?).

 Итак при двух разных  раскладах  возникает две  реакции. И какая лучше? "Слепого" сострадания или "слепой" ярости?

И может ли теория  кармического наказания вызывать какие-то другие  эмоции? Кроме ярости?

Я вот размышляла об этом и наткнулась (ну как не "отклик мира"?) на интересное пояснение данного вопроса в христианской литературе.

"В разговорах о происхождении зла, о его причи­нах и смысле, часто сквозит что-то неприятное, режущее нравственный слух. Наверное, пото­му, что с одной стороны здесь стоит реальная человеческая боль и горе, а с другой — холодное рассудочное построение, непричастное к этой боли и лишь спокойно раскладывающее ее на составляющие компоненты, как бы говоря: «Вот видишь — все сходится. По-другому и быть не могло». Но вряд ли страдающему от зла челове­ку станет легче от подобных объяснений.

В Библии есть эпизод, когда к многостра­дальному Иову, в одночасье потерявшему все, что у него было — детей, имение, здоровье — пришли друзья. Потрясенные трагизмом открыв­шейся им картины, они ужаснулись ...и сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страда­ние его весьма велико (Иов 2:13). Они ничем не могли помочь своему другу и просто оставались рядом, разделяя с ним его горе в той мере, кото­рая была им доступна. Но потом, по прошествии семи дней, друзья попытались объяснить при­чины происшедшей беды грехами Иова. И ока­зались в этом настолько неправы, что Сам Бог обличил это их рассуждение.

Известный русский философ и психолог Семен Людвигович Франк писал: «"Объяснить" зло значило бы "обосновать" и, тем самым, "оправдать" зло. Но это противоречит самому существу зла, как тому, что неправомерно, чего не должно быть. <...> Единственно правомер­ная установка в отношении зла есть — отвер­гать, устранять его, а никак не "объяснять" и тем самым узаконять и "оправдывать" его».

«Слезинку ребенка» невозможно объяснить. Ее можно только утереть, осушить своей любо­вью и участием. А если нет такой возможности, то хотя бы просто поплакать вместе с плачущи­ми. Любая же попытка рационально объяснить конкретную человеческую беду сразу духов­но дистанцирует нас от тех, кому и так сейчас очень плохо, будь то плачущий ребенок, или пострадавшие от землетрясения люди. И вдвой­не печально выглядят подобные попытки, когда объяснения носят религиозный характер.

Реальную жизнь нельзя свести к абстракт­ной схеме, особенно к такой примитивной, как «человек согрешил — Бог его покарал». И когда речь заходит о страдании целого наро­да во время стихийного бедствия, объяснять эту катастрофу действием рассердившегося Бога можно только с позиции языческих религий, но никак не из тех представлений о Боге, кото­рые открыты в Евангелии. Правда, и в Ветхом Завете тоже можно найти упоминания о гневаю­щемся на людей Боге, о Боге-мстителе за зло, о Боге — погубителе грешников. Но ветхозавет­ное Откровение было дано одному, вполне кон­кретному народу, исходя из его уровня интеллек­туального, нравственного и общекультурного развития. А в те времена этот уровень у народа Израиля мало чем отличался от культуры окру­жавших Израиль языческих племен. И образ грозного Бога, карающего людей за их грехи, был просто наиболее понятным для иудеев вет­хозаветной эпохи. .

С пришествием Христа — воплотившегося Бога, любые иносказания, образы и культурологиче­ские трактовки стали излишни и бессмысленны. Евангельский рассказ о Христе прямо, без вся­ких аллегорий показывает, какими свойствами обладает Бог на самом деле.

"...и вошли в селе­ние Самарянское, чтобы приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим. Видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истре­бил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать. И пошли в другое селение (Лк 9:52-56)".(С)

Для меня остается непонятной категория людей с интересом пытающихся "прояснять" от каких "грехов" постигли "заслуженные беды" того или иного человека и как он теперь  будет из этого выкарабкиваться.

Есть такая версия, которую  я частично поддерживаю. О том, что  душа, перед очередным прибытием в этот мир, заключает ТАМ некий контракт, в котором прописывает все- начиная от своих  родителей и  своей будущей внешности, до  скрытых нашему пониманию навыков, которые она (душа) должна получить в этом воплощении. И беды и болезни там прописанны тоже.

И как знать, быть может тот самый сосед в "греховной карме" которого некоторые предпочитают копаться, никакого греха не имеет и кармы , в данном случае не несет. А несет, к примеру, добровольно  взятую отработку за другого человека (может быть даже именно и за вас), если ТАМ в момент составления контракта, он понимал, что  у него это  получится лучше чем у вас... Так что  вот  так оно все и выходит. Он вас освободил от некой  участи, чтобы вы потом , подхлестываемые некими псевдо-гуру  размышляли, чем же он бедолага  так провинился...  или его папа....  или троюродная тетя... да и вообще "сам виноват".

И я пытаюсь понять, неужели подобные рассуждения могут пораждать положительные настрои, положительные энергии?

У меня -не порождают. 

Хотя, справедливости ради и в целях  приведения своих суждений в равновесие скажу, что  "обратные" негативные настрои , рождающиеся из  ковыряния в чужих кармах, тоже можно использовать себе во благо, испепеляя в них собственный скрытый негатив :) Но это уже совсем другая история.

Это фрагмент из романа Клиффорда Саймака "Принцип оборотня".

Потрясающее описание вещей, которые вроде бы и не описать словами. Именно этого языка и стиля мне не хватает для описания моих сновидений. А здесь, мне даже показалось, что я читаю описание места силы и тоски по нему, той, с которой я сталкиваюсь в своих снах.

Он почувствовал жизнь как медленное постепенное просветление. В этом месте бывать ему раньше никогда не доводилось. Ощущалось странное окружение тесно умещенных предметов искусственного происхождения, большинство которых были из дерева, а часть из металла и ткани. Он прореагировал сразу же, воздвигнув чуткие системы защиты, сомкнувшиеся вокруг предохранительным барьером. Он принял пирамидальную форму — состояние неприкосновенного бытия — и упрятал себя под сферу непроницаемости. Чтобы питать в себе жизненные процессы и поддерживать ток мыслительных операций, проверил наличие энергии. Энергия была. Он чувствовал ее равномерный и быстрый приток, поступающий из некоего, ему самому неведомого источника. Он понял, что в состоянии работать мысль. Мозговые импульсы поступали готовно и четко, отточенность логики была под стать острию. И не было теперь досадной размытости, присущей его мозговой активности ранее. Он направил импульс мысли на изыскание ответа, что с ним произошло: каким образом после периода безвременья, длившегося неопределенно долго,— периода, в течение которого мозг действовал лишь рефлекторно (если это вообще можно назвать деятельностью), он вдруг вновь ощутил в себе теплоту сознания и способность к мыслительной активности.
Он приступил к поиску исходной точки. Но ее не было. Или, может, и была, однако настолько смутной и расплывчатой, что от нее нельзя было выстроить никаких логических звеньев. Он искал, допытывался, неотступно с жадным усердием спеша за потоком мысли, стремительно ускользающей по темным извивам мозга. Однако все не было того определяющего начала, за которое можно было с уверенностью ухватиться и начать отматывать логическую цепь. Хотя это и не так важно: начало, по сути, может быть относительно. Приходилось выбирать одно из двух. Либо начало действительно когда-то было, либо это он сам, затрудняя себя догадкой, бесцельно петляет по лабиринтам мозга в поисках точки отсчета. Понятно, что и начало и конец относительны, но где-то же все равно должна существовать примерная их определенность. Вернее, вопрос следует поставить так: а существовал ли ранее он сам! Кстати, как раз на это ответить можно было утвердительно: запертые в теснинах мозга, кишмя кишели хаотичные разрозненные образы, беспрерывным потоком врываясь в область активной, памяти. Эти фрагменты информации подобны были остаточной радиации, по которой можно определить геологическое прошлое планеты. Он сделал попытку сложить из наносных фрагментов цельную картину, но не смог изыскать способа, посредством которого можно было сложить эти обрывки информации в целостную логическую структуру. Данные—эта внезапная мысль заставила его на мгновенье замереть, словно в испуге. Прежде у него были данные. Да, конечно же, он располагал когда-то данными. В свое время у него было нечто, что мог впитывать и перерабатывать мозг. Данные могли находиться в нем и сейчас, но при этом существовать безвестно, не проявляясь наружу,— разве что в виде случайных проблесков и вспышек. Причем кое-что из них могло уже устареть. Хотя как об этом узнаешь? Он не располагал ими в достаточном количестве, чтобы разобраться точно.
Упрятанный в теснины мозговых переплетений пирамидальной структуры, он недвижимо стоял, прислушиваясь к полому заунывному гудению своего мозга; мозга, безупречного в обращении и сверхработоспособного, но без сырья для обработки—свежепоступающих данных—дичающего в бездействии и становящегося пустынным.

Он опять углубился в то неразборчивое и путаное, что беспрестанно выносилось на поверхность из пучины памяти, и разглядел в своем воспоминании образ недоброй каменистой земли, где над грядой зубчатых скал всходит ввысь исполинский цилиндр — черный, под стать окружающим его подножие камням. Черный исполин вздымался в безучастное небо на такую высоту, что усилия высмотреть его вершину становились мучительны. А внутри цилиндра, он знал, кроется нечто такое, что бросает вызов всякому воображению — настолько запредельное и непостижимое, что ум заходится при мысли об этом.
Он сделал попытку упорядочить поступающие символы, уловить какой-нибудь намек на осмысленность созерцаемого. Но попытка оказалась тщетной, и было лишь зыбко колышущееся видение черной каменистой земли, темень и унылые очертания цилиндра. Он с досадным чувством отвлекся от этой картины и переключился на другую. На этот раз перед ним предстала усеянная цветами узкая лощина, из которой открывался вид на дол—дикий, покрытый сплошным, в тысячи цветовых оттенков ковром из мириад распущенных цветов. В воздухе дрожали мелодичные созвучия, а среди цветов сновала живность. Он сознавал, что и этот символ содержит в себе какое-то значение, хотя, какое именно, так и не мог уяснить.
С ним был тогда кто-то еще. Кто-то еще, который схватывал образы и удерживал их до поступления в обработку; удерживал не только сами образы, но и поступающие одновременно данные. А вот хранилищем образов служил как раз его мозг, хотя обращался с ними не всегда бережно. Теперь же информация, связанная с тем или иным из этих разрозненных образов, почему-то отсутствовала.
Чувствуя в мозгу саднящую пустоту и хаос, он укромней и глубже утонул в пирамидальную свою оболочку и осторожно, ощупью двинулся назад, к сумеречным истокам памяти, где надеялся отыскать того, кто давал ему образы и информацию. Но там никого не оказалось; и не было возможности, проникнув, почувствовать его. И тогда он заплакал от безысходности одиночества, но страдал при этом безмолвно, не проявляя мучений наружу, потому что не был приспособлен ни для слез, ни для стенаний.
И в одержимости горя он погнал поток мысли еще дальше в глубины памяти и мчался так до тех пор, пока не ворвался внезапно в тот непостижимо глубокий пласт, где следа присутствия того, безмолвно жившего в нем, еще не было и быть не могло; когда он в одиночку перерабатывал информацию и поступающие с нею абстрактные образы. Но у тех образов не было ни глубины, ни цвета. Они были плоски и одномерны, а возникающие из них картины порой просто пугающи. Нет, понял он. Усилия бесполезны. Он все так же действует лишь в часть своей силы, осуществляя себя лишь наполовину. Функционировать полноценно он не может, так как напрочь лишен возможности получать новую информацию. Он ощущал надвигающуюся темноту, но не препятствовал ей. Он стоял и ждал: пусть будет тьма.
 

Ну и еще маленький фрагмент... описывающий то, что означали эти видения.

Пронизывающее чувство счастья заполнило его. Он сно­ва был собой. Утраченное до этой поры ощущение собствен­ной целостности опять возвратилось к нему. Теперь он не был одинок, с ним были те двое. «Эгей, ребята»,—мысленно шепнул он, и они откликнулись—не словами, но готовным трепетом своих умов.

Руки, стиснутые скрестно; братство навек. Острые хлад­ные звезды над медленной волнистой землей пустыни, где снег и песок. Чувство порыва, по ощущению схожее с по­летом. Безошибочно четкое ухватывание информации, иду­щей со звезд. Душное, потеющее паром болото. Неспешная сортировка данных в недрах биокомпьютера, внешне напоминающего пирамиду. Мгновенное взаимослияние трех раздельно существующих резервуаров мысли. Умы соприкасаются друг с другом.

Полгода периодически наблюдаю, как у моих  друзей подрастает сын. 4 месяца,  6 месяцев. Улыбчивый малыш  с восхищенными любопытными глазами.  И так  странно, когда  маленький человек, которому ты совсем не знакома начинает искренне улыбаться , как только вы  выстречаетесь взглядом.

А потом 8 месяцев. И взгляд становится настороженным. Ждущим опасности. И улыбка.. она уже гораздо более потом.. а сначала этот взгляд. И именно этот напряженный  взгляд показывает, что  к ангелочку пришло осмысление. ПриЗЕМЛился. Он начал взрослеть и становиться человеком. Начал понимать КУДА он попал. 

С позиций своего образования я все все знаю, про  развитие малышей, про период  , когда приходит распознавание "свой-чужой", про настороженность закладываемую природой именно к тому моменту, как скоро малыш начнет познавать мир сам. Но все же, в моем сознании не укладывается появление этого  подозрительного, с затаившимся страхом  взгляда у  малыша, сплошь окруженного  еще пока  безусловной любовью и заботой.

А потом, мы сидим с одним человеком и обсуждаем другого  "детю" народившегося недавно  у других наших детей:

- Уже осторожничает?

-Неееет, улыбается так мило.

-Значит совсем еще маленький ))

Но не такие спокойные, приятные, приглаженные, простые в обращении. В этих игрушках не должно быть ничего гармоничного,   красивого, чтобы дети не выросли в ожидании спокойствия и порядка и не были потом съедены заживо.

Что касается подавления детской агрессивности,   то я против этого. Им понадобится вся их агрессия, которую они могут накопить, чтобы полнос­тью высвободить ее во взрослом состоянии. Назови­те хоть одного великого человека в истории, который бы не бурлил и не кипел в детстве, как котел с закры­тым предохранительным клапаном.

Позвольте мне сказать, что дети, вверенные мо­ему попечению в среднем 25 часов в неделю, вовсе не расслабляются за те 45 часов, которые они прово­дят с родителями. Они не играют в Ноев Ковчег с вырезанными из дерева животными, уж поверьте мне. Они все время шпионят за реальными взрослы­ми, пытаясь понять, за что они борются, чего они алчут и как они удовлетворяют свою алчность, по­чему и как они лгут, что сводит их с ума, каковы их безумства и так далее.

Не могу предсказать, в какой именно области эти мои воспитанники преуспеют, но гарантирую им всем без исключения успех в любом цивилизованном обще­стве.

Ваш сторонник реалистической педагогики Говард У. Кемпбэлл-младший" (с)

К. Воннегут.  Мать Тьма. 

Прав ли автор этого "письма". Все же надеюсь, что нет )

"Посмотрите, как некоторые женщины просто сходят с ума каждый месяц. Выделяются какие-то хмические вещества, и женщина уже не может вести себя иначе. Иногда после родов начинает выделяться какие-то то химическое вещество, и женщина даже может убить ребенка.

Самое противоестественное, что может сделать женщина, это убить собственного ребенка, но она это сделала. Какая-то химия в крови заставила ее-поступить так, хотя она вовсе этого не хотела.

Хотите знать, что случилось с миром? Химия — вот в чем собака зарыта."

К. Воннегут. Мать Тьма.

"Я оцепенел не от чувства вины. Я приучил себя никода не испытывать чувства вины.

Я оцепенел не от страшного чувства потери. Я приучил себя ничего страстно не желать.

Я оцепенел не от ненависти к смерти. Я приучил себя  рассматривать смерть как друга.

Я оцепенел не от разрывающего сердце возмущения несправедливостью. Я приучил себя к тому, что ожидать справедливых наград и наказаний так же бесполезно, как искать жемчужину в навозе.

Я оцепенел не от того, что я так нелюбим. Я приучил себя обходиться без любви.

Я оцепенел не от того, что Господь так жесток ко мне. Я приучил себя никогда ничего от Него не ждать.

Я оцепенел от того, что у меня не было никакой причины двигаться ни в каком направлении. То, что аставляло меня идти сквозь все эти мертвые бессмыссленные годы, было любопытство.

Теперь даже оно угасло.

Как долго я стоял в оцепенении — не знаю. Чтобы вновь начал двигаться, надо было, чтобы кто-то дру­гой придумал для этого причину".

К. Воннегут.  Мать Тьма.

Мне попалась  книга Курта Воннегута "Мать Тьма".  Рекомендовать её не буду. Это не эзотерическое. Политика, психология. Но некоторые фрагменты  я заценила особо.

Он взглянул на меня, глаза его все еще были полны концентрированной ненависти.

Я еще доберусь до тебя,  — сказал он.

- Может быть, но это все равно не изменит твоего удела: банкротств,  кучи детишек, термитов и нищеты. И если ты так уж хочешь быть сол­датом в легионах Господа Бога, вступи в Армию Спа­сения".

К. Воннегут. Мать Тьма.

"Считается, что евангелисты пережили странствия и чудеса своего «патрона» вместе с ним и позже поведали обо всем в своих хрониках. Эти хроники получили название апокрифов.

Но любой теолог, даже с незаконченным высшим образова­нием, подтвердит, что все не так просто: апокрифов, которые так часто эксплуатируются в теологическом пустозвонстве, на самом деле не существует. А что же есть? Копии, причем все без исключения созданные в промежутке между IV и X сто­летием, но уже нашей эры. Эти 1500 копий, в свою очередь, являются копиями с уже иных копий, и ни одна из них не совпадает с какой-либо другой.

Насчитывается более 80 тысяч расхождений. Поразительно, но нет ни одной странички этих так называемых апокрифов, где не обнаружилось бы каких-то нестыковок и противоречий! Копии постоянно переписывались очередными авторами и из­менялись в соответствии с велением времени.

В этих библейских текстах кишмя кишат легко распознава­емые ошибки. Известнейший апокриф — Синайский кодекс (как и Ватиканский кодекс) — возник в IV веке. В 1844 году он был найден в монастыре на Синае. Не менее 16 тысяч исправлений, сделанных по меньшей мере семью корректорами, претерпел этот документ! Некоторые места правились по многу раз и исправлялись все новыми «корректорами» и «редак­торами».

Профессор Фридрих Делич, известный специалист в этой области, нашел в апокрифе... 3000 описок!

Все это становится понятным, если принять во внимание, что ни один, из евангелистов не был современником Иисуса. И напротив: ни один из современников Иисуса не оставил личных свидетельств  о   нем".  (с)

Недавно я прочитала совсем небольшой ознакомительный "пуиеводитель" по книге ЗОГАР. Поняла, что изучать  её без   учителя- дело совершенно бессмысленное и мозголомное. В тоже время  даже в этой небольшой ознакомительной книге я нашла  большое количество толкований устройства мира и понимания божественного  весьма и весьма разумного. Никак не могу понять, как из  такого учения как ЗОГАР, как вообще из подобных древнейших  еврейских  учений  образовалась Библия...   Одно остается думать, что  была она за множество веков  исковеркана до неузнаваемости.

В ЗОГАР, в частности написанно, что не только люди нуждаются в Боге, но и Бог нуждается в людях, чтобы  через них  воплотиться в этом мире.

А вот еще интересное сравнение нашла я на эту же тему.

А сегодня? Останки этой аппаратуры лежат глубоко в земле под кафедральным собором Марии в эфиопском городе Аксуме.(с)

Я всегда с некой отстраненностью относилась к учениям Карлоса Кастанеды.

Да, его интересно читать. Да, возможно какие-то методики и явления имеют место быть и проявляться даже в НАШЕМ С ВАМИ реале. Но по сути мне всегда казалось, что искусство Дона Хуана предназначено для совершенно иного круга людей и КК, та ничему толком и не выучился, да и не мог выучится в принципе.

И вот, что я читаю по этому поводу в "Асурах и Дэвах":
 

".....небезызвестное уче­ние Дона Хуана: порождённое Асуром и заведомо для Асуров, оно было популяризировано «индульгирующим» Дэвом и собрало последователей в США и дру­гих западных странах прежде всего среди Дэвов, при­чём в большинстве своём — женщин. Асур учил о стра­дании и практиках, близких к индийской хатха-йоге и тибетскому бон-по, а Дэв превратил это на практичес­ких семинарах в смакование общеизвестного состояния, метко названного старцами прелестью."

И ведь очень точно.... Кастанеда расходится огромными тиражами. Кастанеду принято смаковать. Не читавший Кастанеду не будет всерьез восприниматься ни в одной эзотерической тусовке... и только очень ленивый исследователь пограничных состояний не пытался хоть раз в жизни рассмотреть во сне свои руки.

Но реальных последователей Кастанеды нет. Нынешние методики сновиденных сталкеров лишь на словах играют терминологией КК, но при этом на практике используются совершено иные подходы и процессы.

"Мучения длительным постом, ночными бдениями, физические истязания как регулярные практики не мо­гут породить тонкие энергии, препятствуют формиро­ванию тонких духовных структур.

Тонкое требует осо­бой гармонии. Невозможно настраивать тонкое с по­мощью молота. Невозможно натянуть тететиву духа напряжением мышц или желудка.

Сама эпоха античности, прежде всего поздняя Гре­ция, явила пример наибольшей пристрастности к удо­вольствиям. Вероятно, такой же период пережила ког­да-то Индия, да, возможно, и все великие культуры. По Эпикуру, удовольствие есть отсутствие страдания. Эпи­кур был последователем Демокрита, и, как настоящий Асур, увлекшийся какой-то одной стороной медали, или одним лучом истины, он пренебрёг всеми осталь­ными. Эпикур был теоретиком, и, подобно аналогич­ным Асурам-теоретикам, ревностно отстаивающим свою идею фикс, он породил целое идейное направле­ние, сторонниками которого стали исключительно Дэвы, особенно в позднем вульгарном изложении эпи­куреизма.

В противоположность эпикуреизму возникло идей­ное и жизненное учение — стоицизм.

Аскетизм у популяризаторов культуры принято трактовать как абсолютный отказ от удовольствия. Тем не менее в духовных традициях рьяный аскетизм отно­сят к разновидности страстей. Исследования биохими­ков это подтвердили. Было выявлено, что само ощуще­ние удовольствия человек испытывает при поступлении эндорфинов и аналогичных веществ к соответствую­щим нервным узлам или нервным окончаниям. Эти вещества образуются в результате как прямых действий (принятия опьяняющих и наркотических напитков, многих продуктов, включая мясо), так и косвенным образом, например, от мышечных напряжений или испытания болей. При болях и мышечных напряже­ниях организм сам вырабатывает эндорфины для ком­пенсации возникших диспропорций. Для примера мож­но назвать ощущение телесного удовольствия после лыжного многокилометрового марша или после сауны с веником, когда человек, что называется «приятно мле­ет».

Ясновидящие бы добавили, что, при известном пси­хическом отношении к этой эндорфинной реакции, к млеющему человеку в момент блаженства присасывает­ся гость из низшего астрального плана, и реакция удо­вольствия, прямого или косвенного, многократно уве­личивается. Такой «расслабившийся» человек превра­щается в насос или в генератор по перекачиванию в низший астрал вибраций животного удовольствия. Это состояние православные старцы и назвали прелестью.

Таким образом, энергии удовольствия могут быть разными и подвигать на разное. и порождать разные кармические последствия.

Когда ум направ­лен сам на себя, плодами такого искусственного «голоса безмолвия» становятся низкие вибрации, питающие низшие слои тонкого плана. Это та же прелесть, но более тонкого и изощрённого ха­рактера. Конечно, раджа-йога и Будда учили иному. Счастье, радость, духовная эйфория, экстаз, бла­женство — неизменно касаются чувства удовольствия, являются стимулом для дальнейшего движения ради новой, ещё более высокой вибрации благодати. Поэто­му сила и счастье жизни заключаются не в бегстве от её телесной основы и не в бездумном слиянии с материей, а в гармонии, красоте, полноте жизни, в соединении всех сильных сторон жизни для исполнения высокой цели. В пульсации напряжения и расслабления, в пуль­сации усилий труда и получения плодов заключается тайна жизни".

 

"Асуры и Дэвы"

..... не знаю как к этому относиться, поэтому просто беру " в цитатник":
 

" Движение "вверх" и "вниз" весьма относительно. Равно как относительны понятия "Свет" и "Тень".

Мы сами "освещаем" мир, который посещаем, светом своего сознания. Миры тени- всего лишь миры, в которые люди, в том числе и мы сами привносим недостаточно света. По разным причинам. Это как малообжитые и неухоженные места на земле - либо заброшенные, либо труднодоступные, либо опасные, вызывающие чувство одиночества, или неуютности, или враждебности. Посещение таких мест - для любителей одиночества, или экстрима, или исследований.

Или для женщин, которые любят обихаживать и создавать уют в любых обстоятельствах". (с)

Личность Ильи Тероха и его литературные изыскания остаются загадкой.  Кто-то говорит, что он  серьезно изучал фолклор и мифологию украинских славян, кто-то утверждает, что он "гнал много и от себя".

Тем не менее, прочитав нижеуказанные произведения (кроме "Сварога") я нашла много интересных фактов, которые не встречала ранее ни в каких описаниях славянских  воззрений и традиций. Факты эти причем не выпирают своей глупостью и несуразностью, подобно "откровениям" излагаемым неоязычниками, а весьма органично вписываются в  знакомые концепции славянских  взглядов на мироустройство. Что косвенно говорит о том, что либо Терох был  искуссным  придумщиком либо действительно  был " в теме".

Одним из таких сведений  является указание Тероха на  существование в мифологии славян третьего загробного мира. По некоторым причинам туда может попасть душа избежавшая  "распределения" в рай или ад. В случае, если душа слишком активно  сопротивляется "перевозчику", он может завезти её и оставить в Сером мире. Мир этот представляется совершенно  ужасным местом в котором для души останавливается всякое развитие и полностью закрывается возможность перехода в иные миры и на иные уровни. Останавливается даже "отработка наказаний" которая бы ожидала душу  в аду.  О безнадежности этого места можно судить по тому, что по стихам Тероха, душа в скором времени начинае сама  молить "перевозчика" вернуться за ней и  доставить её пусть хоть даже в ад, только бы вывести из Серого света. 

Серый Свет уж очень дивный,
Свету Белому противный.
Странный тот могильный свет:
Нет там времени, ни лет,
Ни минувшести минувшей,
Нет и будущности лучшей,
И пространства нет в аршин,
Хоть бы лишь на шаг один:
Ни на лево , ни направо,
Как бы ни скакал там жваво,
Ни в перед, ни тож назад,
Ни то вниз, ни вверх, ни в лад
Там не светит наше солнце,
Ни наш месяц то в оконце,
Нет ни ночи, нет там дня,
Нет ни света, ни огня,
Нет воды, морей, ни суши.
Там усопшие те души
Паморочит серый мрак
И могильный червь -слепак.
Души все запоморочить,
Так душевный стержень сточить,
Выесть из души житье,
Из житья еще чутье,
Что оставить лишь немое,
Без житья бытье пустое,
Верхую души кору,
Ту пустую тень-мару.
И снують те души -мары,
Ждуть награды или кары
За свои слова-дела,
За дела добра иль зла.
Дивен , страшен Серый Свет:
Все есть, ничего там нет.
Хоть стоишь там на воротке,
На невидимой на точке,
Мал ты там, как червачок,
И тебе там все сдается,
Как бы в мысли лишь снуется,
Будто бы расплылися,
Будто бы разлилися
По широкой по вселенной,
По звездам и суши земной,
Тот твой дух иль естество,
Та мара иль существо;
Что ты весь во всей вселеной,
В тьме иль ясности той дневной,
Хоть вокруг там серый мрак,
Тот могильной смерти знак.
Всюды был ты есть и будешь,
Видешь, ходишь, чуешь, блудишь:
Ты на суше, ты в воде,
В воздухе и на звезде,
Ты и в Бел и в Черном Свете,
Ты и в тьме, в огне, в разсвете.
Видешь, чуешь, знаешь все,
И не знаешь ничего.
Ты сам есть во всей вселенной,
Ты сам в каждой твари земной:
Ты былинка, ты листок,
Зайка, мушка, чирвачок,
Ты и дождь, ты сам и хмара,
Ты пожар и дым пожара.
Ты добро и злое зло,
Ты и стержень и дупло,
Все что было есть и будет,
Пребывало, есть, прибудет,
Ты и ясность, свет и мрак,
Ты и мудрый и дурак.
Почему так все, не спросишь,
Все байдужно переносишь,
Как в горячке иль во сне,
В лихорадочном огне,
Ты земля, звезда, весь денна,
Сам ты весь сама вселенна.
Сам ты все и сам ничто,
И не спросишь как почто
Ты на сей свет народился
Тут в том свете очутился
И не что перед тобой
Не закрыто пеленой
Все ты видишь, чуешь,знаешь,
Но чутьем не принимаешь,
Ничего в душе кору,
В ту пустую тень-мару:
Ни то боли, ни то муки,Ни терпений, ни распуки,
Ни утехи -радости,
Ни то горя-жалости.
Все ты видишь, понимаешь,
Тут же ничего не знаешь,
Ты и есть, тебя и нет,
Ты и тьма и ты есть свет,
Ничего не принимаешь,
Ничего не излучаешь
Видишь все, но без чутья,
Бо бытье то без житья.
Горя ты не принимаешь,
Хоть его ты видишь, знаешь.
И не можешь им помочь,
Ни то днем, ни то в ночь.
Бо твоя мара пустая,
Словно тень на все глухая.
Ничего в ню не войдеть,
Ничего с ней не сойдеть.
Ты стоишь тут, будто бродишь,
Все лишь как бы мыслью плодишь.
Ты байдужен ко всему,
Бо тебя всего сморило,
Серым мраком затопило:
Будто полно забытье.
Будто мир тот нерушимый,
Тот покой несокрушимый,
Будто все вселенной крик.
Тут покой и тишина,
Тут и гамарня одна,
Мысль сама- мысль безконечна,
Безгранична, скоротечна.
Сам ты мысль лишь, мысль весь свет,
Все есть, ничего тут нет.
Все лишь мысли царина,
Вся вселенна- мысль одна.

Илья Тёрох.
"Серый Свет" (фрагмент)
Из трилогии: "Сварог", "Серый Свет", "Чёрная Потьма".

"Альтруизм объявляет  любое действие предпринятое ради других , хорошим, а любое действие, выполненное ради своей собственной выгоды - плохим.  Единственный критерий моральной ценности - пока действия человека  полезны для кого угодно, кроме него  самого, они должны считаться добром.

Отсюда отвратительное  отсутствие морали, постоянная несправедливость, двойные стандарты, неразрешимые конфликты и противооречия при всех вариантах альтруистической этики.

Первое, что осознает человек, это что нравственность-враг ему; он ничего  от нее не получает, а лишь теряет; единственное, чего он может ожидать, - это потери и боль по собственной вине и серая, отупляющая завеса непонятных обязанностей. Он может надеяться на то, что другие время от времени будут жертвовать  собой ради него, так же, как он скрепя сердце жертвовал собой ради них, но он понимает, что такие отношения несут с собой лишь взаимное отторжение, а не удовольствие и такое обретение ценностей похоже  на обмен никому не нужными и нежеланными рождественскими подарками." (с)

Айн Рэнд. Добродетель эгоизма.

Некоторые "светлые" или к таковым себя относящие несколько запутались в понятиях любви. Не знаю что может быть тому причиной, быть может совершенно  безсистиматичные материалы в эзотерической сфере, провозглашающую любовь без  всяких принципов, подобных хипповскому- "любовь, а не война".

А может быть этими людьми движет желание поскорее записаться в просветленные. И  провозгласить безусловную любовь ко всем для них  так же просто, как в прошлые времена присягнуть на любовь и верность  дедушке Ленину. 

Причем поведение  этих  людей достигших безусловной любви никак не вяжется с принятыми с принятыми на себя концепциями. 

Но тут все просто. Оказывается любовь не влечет за собой никаких обязательств. То есть совсем. Я ЛЮБЛЮ ВСЕХ КАК ТЕБЯ. А ТЕБЯ КАК ВСЕХ. И нет разницы кому собственно  плюнуть в душу. Да,  я люблю, но и право плевать имею. Тем кого люблю. Потому что  я никому ничего не должен - рассуждают такие люди.

Иногда мне становится интересно покопаться в такой удобной любви. Потому что для меня любовь конкретна. Она имеет массу оттенков. Любовь к другу, к мужчине, к родителям, к  кошке... много  еще. И моя любовь это  всегда -Я выделяю тебя из других. Ты значишь для меня больше. Если я буду в гневе, мой гнев тебя не коснется. Я на многое готова ради ТЕБЯ .

Увы. ВСЕМ я дать этого не могу.

- Ты меня любишь?

- Да. Как впрочем и всех других. Также.

- Почему ты причиняешь мне боль?

-А почему нет? Я любому могу причинить. Я никому ничо не должен.

-Но ты же любишь?!

-Да. И что?

Разговор заходит в тупик.

Одинаковое отношение к розе и куску дерьма является образцовым примером многих  философских  учений. Но разве не потеряем мы что-то  в своей жизни если не будем отличать розу от дерьма, теплый хлеб от  гнилой соломы?

Ночью все кошки серы - это утверждение отрицательное или положительное?

А зачем такая любовь,  когда сплошная ночь и все на одно лицо?

А виной всему насаждаемая теория альтруизма. О том, что  хорошо любить всех и разом. Только как это делать на практике никто не знает. Все ссылаются на ангелов, господа бога, Кришну, каких-то неведомых просветленных .... и никто не объясняет, что ЛЮБИТЬ ВСЕХ величайшее умение, знание и понимание КАК. И дано это  умение  единицам. Подавление собственной природной агрессивности - не является любовью.  И "новопросветленные" мечутся своим незрелым духом, одолеваемые  простыми человеческими инстинктами и психологическими наворотами и на все это  бурлящее и неспокойное пытаются натянуть тончайший белый покров безусловной любви. Но не выходит...  торчат из под покрова  темные корявости...  Вот тогда и придумывается такая  суррагатная форма любви, при которой всех люблю но никому ничего не должен. Даже сдерживать себя в своей агрессии и то  как бы можно не парится. Сказал же ЛЮБЛЮ. Остальное стерпится..

"В духовных делах средства обмена иные, но принцип тот же самый. Любовь, дружба, уважение, восхищение - это эмоциональный отклик  одного человека  на добродетели другого, духовная ПЛАТА за то удовольствие, которое получает один человек от общения с другим. Только дикарь или альтруист может заявлять, что  удовольствие, получаемоле благодаря добродетелям другого , - это  акт эгоизма, что если человек добивается чего-то  в личных интересах и для личного  удовольствия, то  в случае успеха неважно, с кем он имел дело, с дураком или гением,  с героем или разбойником, с иделаьной женщиной или шлюхой. Человек, живущий по принципу справедливого обмена, - это тот, кто  стремится, чтобы его любили не за слабости и недостатки, а лишь за его добродетели, и кто отдает свою любовь не чьим-то недостаткам и слабостям, а лишь добродетелям.

Любить-значит ценить. " (с) 

"Знаете в чем основная проблема людей: выбор между тем чтобы жить в волшебной сюрреалистической реальности, где все "ненормально", или скажем так устроено на условно гармоничных "ненормальных" принципах (живые машины, разговаривающие камни...и так далее) или жить в жесткой линейной реальности, где все типа мертвое, типа статичное, типа материальное ,  зато не кусается. Знали бы люди какой "ужасной" маской они прикрывают свой страх.

-  Есть   неприличные   поступки.   Неприлично
спросить  у человека пятьдесят рублей в долг, если
вы видели, как он только что положил себе в карман
двести.  Его дело: дать вам деньги или отказать; и
самый удобный  и  приятный  способ  отказа  -  это
соврать,  что  денег нет. Вы же видели, что у того
человека  деньги есть, и тем самым лишили его воз-
можности вам просто и приятно отказать.  Вы лишили
его права выбора, а это свинство.  Это неприличный
и бестактный поступок. И спросить человека: "веру-
ете ли в Бога?"  - тоже поступок  бестактный и не-
приличный.

Д. Хармс "Старуха"

Все люди избранные, однако не все живут как избранные - образ жизни зависит от их собственного выбора. Нет существенного различия между верующими и не верующими, ибо избраны все. Первые, осознали, что избраны , и живут соответственно, а вторые живут так, будто не избраны.

Карл Барт

Александр Генис



Естественная среда обитания для счастья-сон. У спящего нет выбора. Бодрствуя, мы еще мудрствуем: "жизнь есть сон". Во сне реальность-единственно возможная: в нее нельзя не верить. Во сне мы вновь страстаемся в столь цельную личность, что даже Фрейд не разделит её. Конечно, и во сне мы страдаем от кашмаров, зато иногда нам снится ветер, свет, Бог, любовь, а еще-мы летаем.

Между сновм и явью есть такая секунда, когда мир уже есть, а тебя еще нет. Вот тогда, спросонок, накатывает чистый восторг бытия, которое ты еще не успел назвать привычными и пустыми словами. (с)

Стефани Женико

....Лишь голова коснется подушки, перед глазами, один за другим, проходят смутные образы. Ночью, сон поглащает нас полнотью, уводит в глубины бессознательного, а послеобеденная дремота оставляет чувство, будто мы управляем снами. Вы вслушиваетесь в свои приятные ощущения и постеменно они от вас ускользают. В полусознании вы говорите себе : " Я засыпаю". И образы переплетаются, а иногда успевают и собраться в историю. Очень короткую. Через несколько минут вы вдруг вздрагиваете всем телом: пора возвращаться к реальности.(с)

Милан Кундера. Вальс на прощание.

"Между женщиной, верящей в свою исключительность, и женщинами, облачившимися в убор всеобщего женского удела, не может быть примирения".

---------------------

"Они думали, что расточают свои восторженные речи перед ослепительной королевой, которая тотчас равнодушно бросит их в плетеную корзинку, полную других ненужных даров. А она между тем принимала их слова с благодарностью, словно девушка-хромоножка, поддержанная благожелательной рукой."

Милан Кундера. Вальс на прощание

"жизнь надо принимать во всех ее проявлениях. Это первая заповедь еще до Десятословия"

------------------------------

"К таинственным законам жизни относится и то, что невинные несут ответственность за
виновных".

-----------------------------

"- Правосудие меня не касается, - сказал доктор Шкрета. - Это нечто вне меня и сверх меня. В любом случае это что-то нечеловеческое. Я никогда не стану сотрудничать с этой омерзительной силой.
- Тем самым вы хотите сказать, - заметила Ольга, - что вообще не признаете никаких ценностей, которые считаются общепринятыми?
- Ценности, которые я признаю, не имеют ничего общего с правосудием.
- Например? - спросила Ольга.
- Например, дружба, - тихо ответил доктор Шкрета."

Милан Кундера. Вальс на прощание

"Человек должен получить яд в день своего совершеннолетия. Он должен быть вручен ему на торжественной церемонии. Но не для того, чтобы соблазнять его самоубийством. Напротив, чтобы жить с большим спокойствием и большей уверенностью. Чтобы жить с сознанием, что он хозяин своей жизни и смерти."
-----------------------------------------------------
"Каждый человек желает кому-то смерти, и от убийства его удерживают лишь две вещи:
страх наказания и физическая сложность убиения, как такового. Якуб знал, что если бы каждый человек имел возможность убивать тайно и на расстоянии, род людской за несколько минут иссяк бы."

Милан Кундера. Вальс на прощание.

"... те, что стали жертвами, были ничуть не лучше тех, кто принес их в жертву. Их роли представляются мне взаимозаменяемыми. Ты можешь усмотреть в этом уловку, с помощью которой человек хочет уйти от ответственности, взвалив ее на плечи Творца, замыслившего человека таким, какой он есть. И, возможно, хорошо, что ты так думаешь. Ибо прийти к тому, что нет различия между виноватым и жертвой, значит утратить всякую надежду. И называется это адом, моя девочка".

Милан Кундера. Вальс на прощание.

" Однако не стоит представлять себе, что головы святых источают его непрерывно и что святые ходят по свету, как марширующие фонари. Ничуть не бывало. Лишь в определенные минуты большой внутренней радости из них изливается голубоватое сияние. В первые века после смерти Иисуса, когда было много святых и много тех, кто знал их близко, в цвете сияния никто не сомневался - на всех картинах и фресках того времени вы увидите его голубым. Лишь с пятого столетия художники начинают изображать его другими цветами, скажем, оранжевым или желтым. В период готики оно уже исключительно золотое. Это было более декоративно и лучше выражало мирскую мощь и славу церкви. Но настоящее сияние походило на это ничуть не больше, чем тогдашняя церковь на первоначальное христианство."

---------------------------------------------------------------------------

"Якуб заметил, что впервые видит человека, столь вдохновенно верящего в Бога и умеющего при этом жить в такой роскоши.
- Вероятно, это потому, что вы никогда не видели истинного христианина. Слово "Евангелие", как вам известно, означает радостную весть. Радоваться жизни - важнейший завет Христа.
Ольге показалось, что настала минута вмешаться в разговор:
- Если положиться на то, что нам говорили учителя, то христиане видели в земной жизни лишь юдоль скорби и надеялись, что настоящая жизнь наступит только после смерти.
- Милая барышня, - сказал Бертлеф, - не верьте учителям.
- А все святые, - не сдавалась Ольга, - только и занимались тем, что отрекались от жизни. Вместо того, чтобы любить, они истязали себя, вместо того, чтобы подобно нам беседовать, они уходили в пустыни, а вместо того, чтобы по телефону заказывать ужин, жевали корешки.
- Вы совсем не понимаете святых, барышня. Это были люди, бесконечно привязанные к наслаждениям жизни, но достигавшие их иными путями. Как вы думаете, что является высшим наслаждением для человека? Вы можете пред­полагать что угодно, но все равно не дойдете до истины, ибо вы не достаточно искренни. Это не упрек, ибо для искренности необходимо самопознание, а для самопознания - время. Но может ли быть искренной девушка, которая так излучает молодость, как вы? Она не может быть искренной, поскольку не познала себя самое. Но если бы познала себя, она должна была бы согласиться со мной, что наивысшее наслаждение для человека - это быть предметом восхищения. Вы так не думаете?
Ольга ответила, что знает лучшие наслаждения.
- Нет, едва ли, - сказал Бертлеф. - Возьмите, например, вашего бегуна, которого знает здесь каждый ребенок, того, что выиграл три олимпиады подряд. Вы считаете, он отрекался от жизни? А ведь он, несомненно, вместо бесед, любви и пиршеств должен был без устали бегать вокруг спортивной площадки. Его тренировки были очень похожи на то, чем занимались наши великие святые. Святой Макарий Александрийский, когда жил в пустыне, систематически наполнял корзину песком, взваливал ее на спину и затем долгими днями ходил с ней по бескрайним просторам до полного изнеможения. Но, вероятно, для вашего бегуна, как и для Макария Александрийского, существовало какое-то величайшее вознаграждение, которое на­много превышало всяческую надсаду. Представляете ли вы, что такое слышать овации огромного олимпийского амфитеатра? Нет большей радости! Святой Макарий прекрасно знал, почему он носит на спине корзину с песком. Слава о его рекордных путях-дорогах по пустыне вскоре облетела весь христианский мир. А святой Макарий был сродни вашему бегуну. Этот тоже сперва одержал победу в забеге на пять тысяч метров, потом на десять тысяч, а уж когда дальше дело не пошло, поставил рекорд в марафоне. Жажда всеобщего восхищения неутолима. Святой Макарий неузнанным явился в Табеннскую обитель и попросил принять его в члены общины. Когда пришло время сорокадневного поста, настал его звездный час. Если все постились сидя, он все сорок дней простоял! Это был триумф, какой вам и не снится! А вспомните святого Симеона Столпника! Он выстроил в пустыне столп, на котором была маленькая площадочка. На ней нельзя было сидеть - только стоять. И он стоял там всю жизнь, и весь христианский мир восхищался этим невероятным рекордом, которым человек как бы перешагивает границы человеческих возможностей. Святой Симеон Столпник - это Гагарин третьего столетия. А почему, думаете, он стремился поставить рекорд? Уж не потому ли, что жизнь и люди для него ничего не значили? Не будьте наивной! Отцы церкви очень хорошо знали, что святой Симеон Столпник честолюбец, и подвергли его испытанию. От имени духовных властей приказали ему слезть со столпа и перестать состязаться. Это был удар для святого Симеона Столпника! Но он был настолько мудр или хитер, что послушался. Отцы церкви не возражали против его рекордов, они хотели лишь удостовериться, что его тщеславие не превышает его послушания. И увидев, с какой печалью он слезает со столпа, тотчас повелели ему вернуться наверх, так что святой Симеон получил право умереть на своем столпе под сенью всеобщей любви и восхищения.
Ольга внимательно слушала, а при последних словах рассмеялась.
- Эта невероятная жажда всеобщего восхищения вовсе не смешна, а трогательна. Тот, кто жаждет быть предметом восхищения, льнет к людям, чувствует себя связанным с ними, не может жить без них. Святой Симеон Столпник один-одинешенек на одном квадратном метре столпа. И все-таки он со всем миром! В своем воображении он видит миллионы глаз, устремленных к нему! Он присутствует в миллионах голов и радуется тому. Это великий пример любви к людям и любви к жизни. Вам трудно даже представить себе, милая барышня, насколько все еще жив во всех нас Симеон Столпник. И как до сих пор он творит лучшее, что есть в наших существах."

Милан Кундера. Вальс на прощание.

Детский стишок с философским подтекстом

Гуляла за городом Божья коровка,
По стеблям травинок карабкалась ловко,
Глядела, как в небе плывут облака...
И вдруг опустилась Большая Рука.

И мирно гулявшую Божью коровку
Засунула в спичечную коробку.

Коровка ужасно сердилась сначала,
Мычала и в стены коробки стучала. Но тщетно!
Забыли о ней в коробке,
Закрыли коровку в шкафу, в пиджаке.

Ах, как тосковала в коробке бедняжка!
Ей снилась лужайка. И клевер, и кашка.
Неужто в неволе остаться навек?
Коровка решила готовить побег!

Три дня и три ночи рвалась она к цели.
И вот, наконец, вылезает из щели...
Но где же деревья, цветы, облака?
Беглянка попала в карман пиджака.

Однако она, не теряя надежды,
Бежит на свободу из душной одежды –
Там солнце, и ветер, и запахи трав...
Но вместо свободы увидела шкаф.

Тоскливо и страшно Божьей коровке:
Опять она в темной, пустынной коробке.
Вдруг видит: вверху, где вставляется ключ,
В темницу сквозь щель пробивается луч!

Скорее на волю! Коровка отважно,
Зажмурясь, штурмует замочную скважину…
И вновь очутилась в глухом коробке
С огромною люстрою на потолке.

О, Боже! взмолилась несчастная крошка
И вдруг увидала за шторой окошко.
А там, за окном, все от солнца светло.
Но к свету ее не пускает стекло.

Однако коровка на редкость упряма:
Нашла, где неплотно захлопнута рама,
И вот вылезает она из окна...
Ура!
Наконец на свободе она!

И вновь на знакомой лужайке букашка,
Под нею, как прежде, колышется кашка,
Над нею плывут в вышине облака...

Но смотрит на мир осторожно коровка:
А вдруг это тоже большая коробка,
Где солнце и небо внутри коробка?

«Истинный рыцарьверы всегда пребываетв абсолютной изоляции, неистинныйже рыцарь принадлежит секте. Последнее представляет собой попытку… по дешевке статьтрагическим героем»

«Страх и трепет» С. Къеркегор

Взялась прочитать у Къркегора суждения о демоническом в человеке.

Читать его весьма трудно, поэтому я,признаюсь запуталась в его мыслях и суждениях. Но выходит вроде так, что одним из основных признаков демонического в человеке является поиск, сомнения, попытки отойти от своей судьбы и постигнуть нечто запретное.

А посему выходит, что как не крути, демоническое во мне процветает.

И я совершенно не берусь с этим бороться, так как знаю, что это невозможно. Такова уж моя демоническая природа. И окажись я в эдемском саду, я бы снова и снова надкусывала плод познания и угощала бы своего мирно спящего мужчину. Потому что познание приносит тот самый восторг, от которого невозможно отказаться и которым так хочется поделиться.

А мучения сомнений, горе от ума и прочее, это уже побочный эффект, последствия или даже можно сказать часть наказания.

И даже если бы я знала, что за попытки моего познания весь род человеческий будет изгнан из истоков рая, это ничего бы не изменило.

Утром, в метро прочитала фрагмент книги написанной 100 лет назад:

" - Старые люди говорят, что кто Божественное Писание до конца поймет, тот ума лишится!"... И брезжилось что-то страшное. Какой-то запрет, зарок. "Ведь кто сошел с ума, тот уже никому не расскажет, чтО-же он понял"", допытывался я в своем уме. "Боже мой! Кто же это постиг? И отчего же этого постигнуть нельзя?".... "Хоть бы одним глазком заглянуть- и потом умереть".

А днем прочитала фрагмент книги своего друга:

И очень странно, что оба фрагмента попали ко мне в один день, словно подтверждая что -то единое.

"Таков искатель при дворе у Бога: когда приходит Бог, искателя больше нет।
Хотя единение с ним есть бессмертие превыше бессмертия,
но сначало это бессмертие состоит из умирания самости।
Отражения, ищущие Свет, исчезают, когда Свет появляется।
Может ли разум остаться, когда Он повелевает ему уйти?
Всякая вещь гибнет, кроме Его Лика।
Перед Его Ликом гибнет существующее и несуществующее:
существование и несуществование поистине великолепно!
В этом месте богопроявленности все умы пребывают в растерянности;
когда перо достигает этой точки, оно ломается" (с)