"Представим себе компьютер, оснащение которого — сто триллиардов битов. Представим далее, что у этого компьютера сформировалось осознание себя как индивидуальности. Но это осознание прочно привязано к триллиардам битов. Если бы такой компьютер самостоятельно отправился во Вселенную, то его самоосознание бы разрушилось. Об этом мозг компьютера, конечно, знает, так как ему известно все.

Со временем все знать становится скуч­но — независимо от того, существует ли вообще понятие времени или нет. Следовательно, компьютер принимает решение покончить со своей скукой и приобрести какие-то новые знания и опыт. Откуда? Он ведь и так уже все знает!

Тогда мозг компьютера начинает нумеровать все биты и маркировать их в определенной последовательности. А затем наступает очередь Большого взрыва. Триллиарды битов с различной скоростью — в соответствии со своей величиной — устремляются в пустоту Вселенной. Первоначальное сознание компьютера прекращает свое существование. Однако хитроумный Саморазрушитель запрограммировал будущее после взрыва. Все маркированные биты с их отдельной информацией когда-нибудь снова вернутся в центр взрыва. Каждый бит опять займет первоначальное место, исходное сознание суперкомпьютера вновь восстановит­ся, но с одним существенным отличием.

Оно заключается в том, что каждый бит от взрыва до возвращения что-то испытал. Случились какие-то новые собы­тия. Дополнительный опыт, которого не было до распада со­знания компьютера, теперь стал составной частью его Индивидуального сознания. Всеведение компьютера (объем его знаний) возросло. Приведенные рассуждения, само собой разумеется, не лишены внутренних противоречий, но, согласитесь, в конеч­ном счете здесь речь идет лишь о воображаемой модели.

С момента взрыва до момента возвращения ни один бит не знал, что когда-то он был крохотной частицей несравнимо более объемного сознания; если бы во время этого долгого путешес­твия какой-нибудь из битов поставил перед собой вопрос «В чем смысл и цель моего стремительного движения» или «Кто меня создал?», «Откуда я взялся?» — ответа не последовало бы. Разве что крупные скопления битов, собравшиеся вместе, смогли бы интуитивно угадать, что за всем происходящим должно скрываться нечто гораздо большее. И все-таки каждый бит, несмотря ни на что, был началом и концом определенного действия, своего рода процесса творения с учетом фактора нового опыта". (с)

В книге Zohar Каббалы (подраздел Hadra Zuta Odish.i) приблизительно 50 страниц посвящено ковчегу (не путать с Ноевым ковчегом! Здесь имеется ввиду ящик или иное вместилище - Sh.) - , который Моисей должен был соорудить согласно повелению своего Бога. Порядок возложения на Моисея этого задания в Zohar при­близительно тот же, что и во Второй книге Моисеевой (гл. 25—30 и далее). Однако затем начинается что-то странное. В книге Zohar Моисей должен не только построить ковчег, ни еще и создать существо с комичным именем «Древнейший днями». И ковчег, и «Древнейшего днями» приносят в скинию (священный шатер). Сыны Израилевы берут их с собой, про должая свое странствие. Процедуру монтажа и демонтажа выполняли особым образом обученные священники: левиты. Что написано в книге Zohar об этом «Древнейшем днями»? Вот краткий, невразумительный, сбивающий с толку отрывок оттуда (начиная со ст. 51 Hadra Zuta Odisha):

«Верхний череп белым.В нем нет ни начала, ни конца. Полое русло его соков вытянуто И предназначено для протекания... От этого полого русла для сока белого черепа падает каждый день роса в малолицего... И его голова заполнена и от малолицего падает на поле яблок или кузнечных мехов. И все это поле яблок залито этой росой. Древнейший из дней загадочен и скрыт от глаз. И высшая мудрость спрятана в черепе, который был найден (был видим). И от этого к тому Древнейший не открыто. И нет такого дитя человеческого, которое знает об этом. (Никому это не понятно.) ...Три головы сделаны полыми внутри. Одна в другой и одна над другой... И все ее волосы и ее веревки спрятаны и гладкие и сосуде. А горло нельзя увидеть целиком. Есть тропа, которая отделяет волосы от мозга...»

И таких страниц еще много. Все это нетрудно принять за детский лепет, за какую-то белиберду или чертовщину, однако лингвист Джордж Сэссун в этой путанице разобрался. Ученый знал арамейский язык и сумел добраться до смысла многих непонятых ранее слов. Что же это за существо такое — «Древ­нейший днями» —с несколькими головами, с веревками, росой, какими-то особыми мозгами и источниками света в животе? Согласно описанию в Книге Zohar, этот «Древнейший днями» состоял из одной мужской и одной женской части. Обе эти части можно было отделить друг от друга, и левиты могли их очистить. Уже смешно. Как можно разбирать на части нечто Божественное, а потом снова собирать? Джордж Сэссун объединил несколько сопутствующих замечаний, содержащихся в этом тексте, и вскоре понял, что речь здесь идет не о живом существе, а о какой-то машине. Это устройство производило нечто такое, что изо дня в день в свежем виде поступало в распоряжение людей. Манну?

Здесь Джордж Сэссун вынужден был искать помощи у биологов. Таким ученым оказался Родней Дэйл, умевший ктому же описывать сложные биологические процессы строгим языком техники. Затем в команду вошел еще ученый-художник Мартин Ричез. И вскоре имя «Древнейший днями» было расшифровано. Результат таков: это биохимическая машина, биохимическое устройство.

Запутанный, туманный и загадочный текст Каббалы прио­брел сенсационный смысл: у «Древнейшего днями» было два черепа (или две головы), один располагался над другим. Су­ществует еще и третий череп (или третья голова), в котором два первых черепа были заключены, как в оболочку. Верхний череп содержит в себе верхний мозг. Здесь происходила дис­тилляция росы. В нижнем мозгу содержалось небесное масло. У «древнейшего» было четыре глаза, один из которых изнутри ярко светился, а три других светились слабо. Левый из трех глаз был черный, средний — желтый, а правый — красный. Как и подобает «древнейшему», имел он большую бороду из различного вида волос. Обильные волосы росли из лица, а снизу — снова врастали в лицо. Эти волосы были мягкими, и небесное масло протекало сквозь них.

Был и еще один «маленький череп» (малолицый), в котором с одной стороны горел огонь, а с другой — находился воздух. Какое-то масло текло из верхнего в нижний череп, и цвет его из белого становился красным. Через веревки протекало нечто похожее на мед, направляясь вниз, в яичко. Как только одно яичко становилось полным, мед тек во второе. Левое яичко ежедневно опорожнялось через «пенис» и затем очищалось, правое яичко заполнялось ежедневно сверх меры, а опорожня­лось только в субботу и на следующий день очищалось. Но чем это все было в целом?

Что касается верхней части «Древнейшего днями», то здесь речь идет о дистилляторе с волнистой охлаждаемой поверх­ностью,   над которой тек  поток  воздуха и  конденсировалисьводяные пары. Через «веревки» (что-то вроде шлангов) вода поступала в резервуар с сильным источником света. Этот свет был направлен на культуру водоросли, вероятно типа хлореллы. Существует довольно много видов хлореллы, содержание белка, углеводов и жиров в которых может изменяться в зависимости от условий роста. Культура водорослей циркулировала в системе труб, обеспечивающей обмен кислорода и двуокиси углерода через атмосферный воздух, а также отвод избыточной теплоты. Осадок, получаемый в процессе выращивания водорослей, по­ступал в другой резервуар и там подвергался переработке, в результате чего крахмал (после гидролиза) частично превра­щался в солодовый сахар (мальтозу), который при слабом нагревании приобретал вкус медовых лепешек. А что об этом мы находим у Моисея?

«И нарек дом Израилев хлебу тому имя: манна; она была, как кориандровое семя, белая, вкусом же как лепешка с медом» (Исх 16:31).

Сушеный продукт поступал в два резервуара («яички»). Один из этих резервуаров удовлетворял дневную потребность в продукте, другой заполнялся постепенно, чтобы запас продук­та сохранялся на субботу. Во время субботней паузы, то есть раз в неделю, аппарат не работал. Его в этот день готовили к тому, чтобы уже с воскресенья он возобновлял свою работу.

Эта манна была основным продуктом питания, содержащим белок. Она сравнима с мукой, поскольку из нее в горячем песке пустыни можно было испекать различные виды хлеба или «пешек. Производили манну с помощью удивительного аппа­рата, который представлял собой высокое техническое дости­жение.

Собранная за ночь роса давала достаточное количество воды для смеси с мелкими частичками водорослей (хлореллы). Если этот вид водорослей подвергать воздействию световых лучей, то они размножаются в течение 24 часов прямо-таки удиви­тельным образом. Эта машина должна была производить в день на 1 семью 1 омер манны. А поскольку в то время необходимо было обеспечивать продовольствием приблизительно 600 семей, производительность машины должна была составлять, около 1,5 кубического метра в день. (Один омер — еврейская мера емкости, соответствующая приблизительно 3 литрам.)

Но спрашивается, что же сталось с этим чудом — машиной для производства манны?

Только священники-левиты знали, как обслуживать аппарат и как его очищать. Брат Моисея Аарон начальствовал над левитами, а сам он получил указания непосредственно от Бога. Как только в обслуживании аппарата допускалась какая-нибудь погрешность, небесный хлеб иссякал. Пророк Иисус Навин сетует по этому поводу: «И как раз в тот день кончилась манна» (Иисус Навин 5:12). После прихода в Иерихон машину уста­новили в Силоме (1 Цар 4:3). Позднее этим аппаратом (и ковчегом тоже) завладели филистимляне. Кстати, ковчег, сог­ласно Сэссуну и Дэйлу, был не чем иным, как генератором (источником энергии) для машины, производящей манну. В самом деле, «Древнейший днями» и ковчег в скинии всегда стояли друг возле друга (1 Цар 6:7-8). Разве не удивляет тот факт, что при неправильном обслуживании ковчега то и дело кто-то погибал от несчастного случая? Причем погибали даже хорошо обученные делу специалисты из числа левитов (1 Цар 5:11-12 или 2 Цар 6:3-7).

Филистимляне, завладевшие этой аппаратурой, не знали, как надо обращаться с нею. Многие из них умерли от страшных болезней, так как слишком близко подходили к техническому чудищу без всякой защиты. Полные страха, филистимляне отправили свою добычу обратно в Израиль, даже не потребовав никакого выкупа. Царь Соломон (Мудрый) повелел построить в Храме специальное святилище для ковчега и машины, про­изводившей манну. В то время она давно уже не функциони­ровала, и ни Соломону, ни Давиду не удалось снова привести в действие это чудо тогдашней техники. В конце концов сын Соломона умыкнул детали этой аппаратуры и принес их своей матери, царице Савской. Так написано во всех подробностях в Книге эфиопских царей.