Если про кошмары английского языка рассказывает человек, патологически неспособный к изучению любых иностранных языков, ему это простительно. Можно, конечно, поспорить насчет того, существует ли вообще эта самая "патологическая неспособность" или ее придумали лентяи и те, кому не повезло с учителями. Но речь не об этих беднягах. Меня удивляет, что страшилки про английский язык любят рассказывать люди, вполне сносно владеющие каким-то другим европейским языком, обычно немецким или французским.

Не будем ходить вокруг да около, а посмотрим правде в глаза - это банальная зависть. Если ты говоришь по-английски, тебе с большой вероятностью удастся найти относительно понимающие уши практически в любой точке земного шара, включая задворки Гуаньчжоу или курилку цементного завода в Вольске. Носители "шпрехензидойча" и "парлевуфрансе" могут рассчитывать на взаимность гораздо реже, что для них несомненно обидно. Их можно понять и даже простить их стойкое нежелание демонстрировать малейшее понимание английских слов при общении с иностранными туристами в своих собственных странах. Сам я в Германии и Франции не бывал, но люди поговаривают. И вообще французов и немцев стоит пожалеть хотя бы за то, что им так сильно не повезло с родными языками.

С французским я знаком не понаслышке, так как пытался учить его в школе. Хотя "пытался" - это громко сказано, я далеко не настолько мазохист. Скорее, меня "пытали" этим языком в течение долгих четырех лет. Мой мозг, вполне благосклонно воспринимающий английский, при звуках французского замыкался в себе, тушил свет, задергивал шторы и вывешивал табличку "Не беспокоить". Его можно было ненадолго ввести в заблуждение, подсунув письменный текст с обилием слов, похожих на английские или русские (page, existence, glamour и т. п.). Но как только подстава распознавалась, мозг немедленно обижался еще сильнее и отказывался реагировать даже на что-нибудь откровенно смешное для школьника, типа perdue или sortir. С домашним заданием и контрольными я еще кое-как справлялся, просто списывал. Настоящая веселуха начиналась, когда задавали пересказ текстов. В таких случаях я тупо зубрил наизусть, не понимая и четверти из написанного, каким-то чутьем в большинстве случаев угадывая правильное произношение. Учительница сдержанно восхищалась такой моей прилежностью, не делая попыток задать дополнительные вопросы по тексту. Понимала, что бесполезно.

К 11-му классу мне это все надоело. Я бросил даже делать вид, что пытаюсь учить французский. Подошел к учительнице и без обиняков сказал: "ЕлизаветА АркадьевнА (с ударением на последний слог, все чин-чином), мы оба знаем, что с французским у меня нелады. Давайте не будем делать вид, что еще можно что-то исправить. Предлагаю договориться: вы мне ставите четверку за год, чтобы не портить мне аттестат, а я не хожу к вам на уроки, чтобы не портить вам настроение". ЕлизаветА АркадьевнА оказалась мудрой женщиной и согласилась на мое предложение. В результате весь последний учебный год я вместо французского ходил на физкультуру в параллельный класс и играл там в баскетбол, который, к счастью, не имеет никакого отношения к Франции.

В общем, по-французски я сейчас ни бум-бум окромя "же мапель антуан, жабит саратофф, килёрэтиль и сава бьен", но кое-какое понимание об ём имею. Так вот английское "пишем Манчестер, читаем Ливерпуль" - это блеклая хуйня по сравнению с языком лягушатников. В латинском алфавите всего 26 букв, на 7 меньше, чем в кириллице, и этого запаса французам катастрофически не хватает. Чтобы как-то решить проблему, шарлям и жюлям пришлось обмазать все слова клеем и тщательно вывалять их в алфавите, как котлету в муке. В результате то, что на слух воспринимается как пара звуков, в написании зачастую оказывается хаотичным нагромождением из 45 букв, над которыми пользователю предлагается по своему вкусу расположить богатый выбор разнообразных диакритических знаков, для каждого из которых у французов даже имеется отдельное название. Русским бы в голову не пришло давать имя двум точкам над буквой "ё", а у французов это "трема". И ваше счастье, если вы не знаете про "аксан сирконфлекс"!

Скудость алфавита вынуждает французов в свободное от изготовления багетов и паршивых автомобилей время заниматься придумыванием многобуквенных сочетаний (триграфов, тетраграфов и т. д.), которыми можно было бы обозначить какой-нибудь один звук. В этой национальной забаве французы преуспели замечательно. Такое простое и распространенное слово как "вода", например, они произносят одним звуком "о", а пишут тремя буквами "eau". Но разве кого удивишь триграфом, обозначающим один звук! Именно так наверняка считали предки одного французского автопроизводителя, записывая звук "о" в своей фамилии аж четырьмя буквами - "Renault". Кто знает, возможно, французы могли бы на этом успокоиться, если бы какая-то падла им не нашептала, что их исконные враги англичане тоже могут ничтоже сумняшеся потратить четыре буквы на один звук "o" - например, в слове "thought". Узнав про это, Франция решила раз и навсегда обозначить свое преимущество перед островитянами, с целью чего нанесла британцам (и остальным народам заодно) сокрушительный удар в виде пентаграфов. 

О, эти пентаграфы! Более бездумной растраты немногочисленных букв латинского алфавита трудно себе представить. На название провинции Орей щедрые французы не пожалели аж 8 букв, пять из которых потратили на звук "ей" - Aureille. Однако апофеозом разнузданного фонетического мотовства без всяких сомнений является простое французское имя Жак. Пять (5) букв для обозначения одного звука "к" - это сильно: Jacques! Я бы даже сказал, это достойно уважения. Чтобы таскать в своем имени столько лишних букв, нужно обладать недюжинным здоровьем и упитанным самомнением. Это наглядно демонстрировал на своем примере Жак-Ив Кусто, щедро записывая 10 звуков своего имени 19-ю буквами - Jacques-Yves Cousteau.

Так что нет ничего удивительного в том, что Александр Дюма-отец, пытаясь как-то написать короткий рассказ, в результате опубликовал 272 тома своих сочинений. Сам виноват, не нужно было главного героя называть Жак.

P. S. Пропесочить немецкий язык пытались многие, но лучше всех это удалось Марку Твену.

Подробнее об условиях.

Тут недавно свершилось чудо. В течение 20 лет мой отец уговаривал свою вторую жену завести кошку. Та, врач-инфекционист, наотрез отказывалась, приводя логичные, но совершенно бессердечные доводы о том, что кошки разносят заразу. В дополнение к этому у их сына - моего единокровного брата Лехи - наблюдались признаки аллергии на котов. Отец, неистовый любитель кошек, страдал, скрипел зубами, но против убийственных врачебных доводов жены и слезящихся глаз сына ничего поделать не мог. Периодически заезжал к нам и отрывался на наших кошках, заласкивая их до полубессознательного состояния. Но полгода назад что-то неуловимо изменилось. Отец принес домой чумурудного котенка с безумными глазами, который умудрился покорить сердце жены и чудесным образом не вызвать никакой аллергии у сына. Кошку назвали Мухой, что было неизбежно в семье, где все Мухины. По удивленно-расстроенному взгляду кошки видно, что она рассчитывала на более благородное имя.

Кто не угадает - подсказка тут.