Блин..как же мне херово...

Осень, красота навевающая одиночество и старые детские воспоминания. Они ярко вырисовываются перед глазами. Как спичка, вспыхивают пережитые эмоции и тут же затухают уступая место другим старым вырезкам, а под ногами, под ногами хрустят опавшие листья. 

Но скоро будет пустота. Холодный ветер вечерами будет загонять в дома запоздавших прохожих. Последние огни будут затухать и город уснет. А где-нибудь, одна или нет..я буду чем то занята или бесцельно буду сидеть у окна, греясь глинтвейном, наблюдать за спящим городом уносящим мои мысли за пределы этого мира.
А потом зима,  снег...уже представляешь как будешь ходить по вечернему, морозному, белому, но в тоже время настолько теплому и родному Новосибирску.  Вдоволь прогулявшись по вечернему зимнему городу ты идешь к друзьям. Тебе открывают дверь с улыбкой, замерзшую впускают в тепло, а на кухне заваривается чай. аромат которого встретил тебя вместе с хозяином дома. 

Через какое-то время вы сидите на кухне, болтаете обо всем на свете, смеетесь. Время от времени взгляд устремляется к окну, за которым падает снег. Одинокий фонарь освещает заснеженные улицы, А на душе тепло..

ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

Две линии развития человека: знание и бытие. -- Забытая в современной мысли идея. -- Что значит понимание? -- Пример с серебряным рублем. -- Что люди часто понимают под пониманием. -- Возможно ли понимать и не соглашаться? -- Возможны ли разные понимания одного и того же? -- Как понимают вещи люди с разным уровнем понимания. -- Внутренний и внешний круги человечества. -- Подразделения во внутреннем круге. -- Внешний круг -- круг, где люди не понимают друг друга. -- Возможность понимания зависит от проникновения во внутренний круг. -- Язык внутреннего круга. -- Можно ли видеть бытие другого человека? -- Дальнейшее рассмотрение центров. -- Деление каждого центра на три части: механическую, эмоциональную и интеллектуальную. -- Изучение внимания. -- Формирующее мышление. -- Интеллектуальные части центров. -- Что происходит, когда человек начинает помнить себя.

Относительно изучения возможного развития человека я должен сделать очень важное утверждение.

У человека есть две стороны, требующие развития, иначе говоря, имеются две линии возможного совершенствования, которые должны развиваться одновременно. Эти две стороны человека или две линии возможного развития суть знание и бытие.

Я уже неоднократно говорил о необходимости развития знания, в особенности знания себя, поскольку одной из самых типичных черт нынешнего состояния человека является то, что он себя не знает.

Как правило, люди понимают идеи о различных уровнях знания, идею относительности знания и необходимости совершенно нового знания.

То, чего они по большей части не понимают, это идеи бытия, как чего-то совершенно отдельного от знания; и далее идеи об относительности бытия, возможности различных уровней бытия и необходимости развития бытия отдельно от развития знания.

Русский философ Владимир Соловьев использовал термин "бытие" в своих работах, говоря о бытии камня, бытии растения, бытии животного, бытии человека и о божественном бытии.

Это лучше, чем обычное понятие бытия, поскольку обычно бытие человека рассматривается так, словно оно ничем не отличается от бытия камня, растения или животного. С обычной точки зрения камень, растение или животноеесть или существуют, точно так же как человек есть или существует. В действительности они существуют совсем по-разному. Но подразделение Соловьева недостаточно. Такой вещи, как бытие человека, нет. Люди для этого слишком различны. Я уже объяснял, что с точки зрения изучаемой нами системы понятие человека подразделяется на семь понятий: человек No 1, No 2, No 3, No 4, No 5, No 6, No 7. Это означает наличие семи категорий бытия: бытие No 1, No 2, No 3, и т. д. Вдобавок нам уже известны более тонкие подразделения. Мы знаем, что могут быть самые различные люди No 1, самые различные люди No 2 и No 3. Они могут жить полностью под влиянием А, под равным воздействием А и В, под большим влиянием В. Они могут обладать магнетическим центром. Они могут вступить в соприкосновение с влиянием школы или влиянием С. Они могут быть на пути к человеку No 4. Все эти категории указывают на различные уровни бытия.

Идея бытия стала самим основанием мышления и высказывания о человеке в религиозной мысли. Все другие подразделения считались неважными в сравнении с религиозным: люди делились на язычников, неверующих или еретиков, с одной стороны, и на истинно верующих, праведников, святых, пророков -- с другой. Все эти определения относились не к различиям во взглядах и убеждениях, т. е. относились не к знанию, но к бытию.

В современной мысли люди игнорируют идею бытия и различные его уровни. Напротив, они верят в то, что чем больше в бытии человека разногласий и противоречий, тем он интереснее, тем больше блеска. Широко признано, молчаливо и даже не всегда молчаливо, что человек может предаваться лжи, быть эгоистом, ненадежным, неразумным, извращенным -- и все-таки быть великим ученым, философом или художником. Конечно, это совершенно невозможно. Такая несовместимость различных черт в чьем-либо бытии, считающаяся признаком его оригинальности, на деле означает слабость. Нельзя быть великим мыслителем или художником с извращенным или неустойчивым умом, так же как профессиональным боксером или цирковым атлетом не может стать чахоточный. Широкое распространение идеи, будто непостоянство и аморальность означают оригинальность, несет ответственность за многочисленные научные, художественные и религиозные подделки нашего времени, а возможно, и всех времен.

Необходимо ясно понять, что означает бытие и почему оно должно расти и развиваться наряду со знанием, но независимо от него.

Если знание перерастает бытие или бытие перерастает знание, результатом в обеих случаях всегда будет одностороннее развитие, одностороннее развитие не может идти далеко. Оно неизбежно приходит к серьезному внутреннему противоречию и останавливается.

Чуть позже мы можем поговорить о различных видах одностороннего развития и их итогах. В жизни мы обычно встречаемся только с одним из них, когда знание перерастает бытие. Итогом оказывается превращение в догму каких-либо идей и последующая остановка развития знания из-за утраты понимания.

Теперь я скажу о понимании.

Что такое понимание?

Попробуйте сами задать себе этот вопрос, и вы увидите, что ответа нет. Вы всегда смешивали понимание со знанием или наличием информации. Но знать и понимать -- это две совершенно различные вещи, и вам нужно научиться их различать.

Чтобы понять какую-то вещь, вам требуется рассмотреть ее связи с каким-то более обширным предметом, более широким целым и возможные следствия такой связи. Понимание всегда есть понимание меньшей проблемы в отношении к большей проблеме.

Предположим, например, я показываю вам старый русский серебряный рубль. Это была монета размером с полкроны и соответствовала двум шиллингам с одним пенни. Вы можете разглядывать ее, изучать ее, заметить, какого она года чеканки, все разузнать про царя, лицо которого выбито на монете, и даже провести химический анализ и определить полное содержание серебра. Вы можете выучить значение слова "рубль" и как его использовать. Вы можете выучить все это и, наверное, много больше, но вы не поймете смысла этого слова, если не выясните, что до войны его покупательная способность примерно соответствовала нынешнему английскому фунту, а нынешний бумажный рубль в большевистской России едва ли соответствует фартингу. Если вы это откроете, то вы поймете нечто о рубле, а возможно, и о некоторых других вещах, потому что понимание одной вещи прямо ведет к пониманию многих других.

Люди часто думают, что понимание означает обнаружение имени, слова, титула, ярлыка для нового или неожиданного явления. Такой поиск или изобретение слов для неизвестных вещей не имеет ничего общего с пониманием. Напротив, если б нам удалось избавиться от половины наших слов, наши шансы обрести понимание увеличились бы.

Если спросить самих себя, что значит понимать или не понимать человека, то мы должны подумать сначала, можем ли мы говорить с ним на его языке. Естественно, два человека без общего языка не смогут понять друг друга. Он должен иметься, либо им нужно прийти к согласию относительно каких-то знаков или символов, которыми они будут обозначать вещи. Но предположите, что во время разговора вы приходите к разногласию относительно значения некоторых знаков или символов; тогда вы вновь друг друга не понимаете.

Из этого следует принцип, согласно которому вы не можете понимать и не соглашаться. В обычной беседе мы очень часто говорим: "Я его понимаю, но согласиться с ним не могу". С точки зрения изучаемой нами системы это невозможно. Если вы понимаете другого человека, вы с ним согласны; если не согласны, то не понимаете.

Эту идею трудно принять: это значит, ее трудно понять.

Как я только что сказал, у человека имеются две стороны, которые должны развиваться в случае нормального хода его эволюции: знание и бытие. Но ни знание, ни бытие не могут оставаться в одном и том же состоянии. Если любая из них не становится больше и сильнее, она делается меньше и слабее.

Понимание можно сравнить со средним арифметическим между знанием и бытием. Оно показывает необходимость одновременного роста знания и бытия. Рост только одного и уменьшение другого не изменит среднего арифметического.

Это объясняет также, почему "понять" -- значит согласиться. Люди, понимающие друг друга, должны не только обладать равным знанием, у них должно быть одинаковое бытие. Только тогда возможно взаимопонимание.

Другая распространенная -- особенно в наше время -- ложная идея заключается в том, что понимание может быть различным, что люди могут, а тем самым и имеют право понимать одну и ту же вещь по-разному.

С точки зрения системы это совершенно неверно. Понимание не может быть разным. Понимание может быть только одно, все остальное -- непонимание или несовершенное понимание.

Но люди часто полагают, что они понимают вещи по-разному. Мы видим каждый день примеры. Как объяснить это кажущееся противоречие?

В действительности нет противоречий. Понимание означает понимание части в отношении ее к целому. Но идея целого может различаться у людей в соответствии с их бытием и знанием. Вот почему опять нужна система. Люди учатся понимать, понимая систему и все остальное в отношении к системе.

Но пока речь идет об обычном уровне, без всякого представления о школе или системе, тут нужно признать, что понимании столько же, сколько людей. Всяк все понимает по-своему или в соответствии с тем или иным механическим навыком или привычкой, но все это субъективное и относительное понимание. Путь к объективному пониманию лежит через школьные системы и изменение бытия.

Чтобы объяснить это, мне нужно вернуться к подразделению на семь категорий.

Есть громадная разница между людьми No 1, No 2, No 3, с одной стороны, и людьми высших категорий -- с другой. Подлинное различие даже больше, чем мы можем себе представить. Оно столь велико, что вся жизнь с этой точки зрения может быть разделена на две концентрические окружности -- внутренний круг и внешний круг человечества.

К внутреннему кругу принадлежат люди No 5, 6 и 7, к внешнему кругу -- люди No 1, 2 и 3. Люди No 4 стоят на пороге внутреннего круга или находятся между двумя кругами.

Внутренний круг, в свою очередь, разделяется на три концентрических круга: глубочайщий, к которому принадлежат люди No 7, средний, к которому принадлежат люди No 6, и внешний внутренний круг, к которому принадлежат люди No 5.

Это деление нас в данный момент не касается, для нас три внутренних круга образуют один.

Внешний круг, в котором мы живем, имеет несколько имен, обозначающих различные его черты. Он называется механическим, поскольку все в нем случается, все в нем механично, а люди, в нем живущие, -- это машины. Его называют также кругом смешения языков, так как люди, живущие в этом кругу, говорят все на разных языках и никогда не понимают друг друга. Каждый все понимает по-разному.

Мы подошли к очень интересному определению понимания. Оно принадлежит внутреннему кругу человечества и вовсе нам не принадлежит.

Если люди внешнего круга сознают, что не понимают друг друга, и если они чувствуют необходимость в понимании, они должны стремиться проникнуть во внутренний круг, ибо понимание между людьми возможно только там.

Разного рода школы служат как бы воротами, через которые люди могут войти во внутренние круги. Но это проникновение в круг, расположенный выше в сравнении с тем, в котором человек родился, требует долгой и трудной работы. Первым шагом в ней является изучение нового языка. Вы можете спросить: "Что за язык мы учим?"

Теперь я могу дать вам ответ.

Это язык внутреннего круга, язык взаимопонимания между людьми.

Должно быть ясно, что, находясь, будем говорить, за пределами внутреннего круга, мы можем познать лишь начатки этого языка. Но даже эти начатки помогут нам понять друг друга лучше, чем тогда, когда мы пытались понять друг друга без их помощи.

У каждого из трех внутренних кругов свой собственный язык. Мы изучаем язык внешнего, первого из них. Люди внешнего внутреннего круга учат язык среднего круга, а люди из среднего круга изучают язык последнего из внутренних кругов.

Если вы спросите меня, как это может быть доказано, я отвечу:

только дальнейшим изучением себя и дальнейшим наблюдением. Если мы обнаружим, что вместе с изучением системы мы понимаем лучше себя и других людей или, скажем, некоторые книги или идеи, чем понимали их раньше, и особенно если мы обнаруживаем определенные факты, которые показывают, что вырабатывается новое понимание, то это будет если не доказательством, то по крайней мере признаком возможности доказательства.

Следует помнить, что наше понимание, так же как и наше сознание, не всегда находится на одном и том же уровне. Оно всегда движется вверх или вниз. Это значит, что в один момент мы понимаем больше, в другой -- меньше. Если мы заметим эти различия в понимании в себе самих, мы сможем осознать, что, во-первых, существует возможность придерживаться этих высших уровней понимания, а во-вторых, что их можно превзойти.

Но теоретического изучения недостаточно. Вам нужно работать над своим бытием и над его изменением.

Если сформулировать вашу цель с точки зрения понимания других людей, то школьный принцип таков: вы можете понять других ровно настолько, насколько понимаете самих себя и только на уровне вашего собственного бытия.

Это значит, что вы можете судить о знании других людей, но не об их бытии. Вы видите в них ровно столько, сколько имеете сами. Постоянной ошибкой является мысль, будто можно судить о бытии других. В действительности, чтобы встретить и понять людей высших ступеней развития, необходимо работать с целью изменения своего собственного бытия.

Теперь мы должны вернуться к рассмотрению центров, внимания и cамовоспоминания, ибо они являются единственными средствами понимания.

Помимо подразделения на две части, положительную и отрицательную, которые, как мы видим, нетождественны в различных центрах, каждый из четырех центров разделяется на три части. Эти три части соответствуют самому определению центров. Первая часть является "механической", включающей в себя двигательные инстинктивные начала или одно из них -- доминирующее; вторая часть "эмоциональная", третья -- "интеллектуальная". Следующая диаграмма показывает положение частей в интеллектуальном центре. Центр разделен на положительную и отрицательную части; каждая из этих двух частей делится еще на три части. Таким образом, интеллектуальный центр состоит из шести частей.

Каждая из этих шести частей, в свою очередь, подразделяется на три части: механическую, эмоциональную и интеллектуальную. Но об этом подразделении речь пойдет намного позже, за исключением одной -- механической части интеллектуального центра, о которой мы поговорим сейчас.

Деление центра на три части очень простое. Механическая часть работает почти автоматически; она не требует никакого внимания. Но именно поэтому она не может приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам, она не "думает" и продолжает работать так, как работала до изменения обстоятельств.

В интеллектуальном центре механическая часть включает в себя всю работу по регистрации впечатлений, воспоминаний и ассоциаций. Вот и все, чем она должна заниматься в нормальном состоянии, пока остальные части выполняют свою работу. Она никогда не должна отвечать на вопросы, адресуемые всему центру, не должна стараться решать его проблемы, ничего не должна решать. К сожалению, при ее нынешнем действительном положении она всегда готова принимать решения и отвечать на вопросы всякого рода, отвечать узко, ограниченно, штампами, жаргонными выражениями, партийными лозунгами. Все они, наряду со многими другими элементами наших обычных реакций, представляют работу механической части интеллектуального центра.

У этой части есть свое название: "формирующий аппарат" ("форматорный", "формосодержащий") или "формирующий центр". Многие люди, в особенности люди No 1, т. е. подавляющее большинство человечества, всю свою жизнь живут одним лишь формирующим аппаратом, даже не затрагивая другие части интеллектуального центра. Для всех непосредственных жизненных нужд, для восприятия влияний А и ответа на них, для искажения и отвержения влияний С формирующего аппарата вполне достаточно.

"Формирующее мышление" всегда легко распознать. Например, формирующий центр умеет считать только до двух. Он всегда все делит надвое: "большевизм и фашизм", "рабочие и буржуа", "пролетарии и капиталисты" и т. д. Формирующему мышлению мы обязаны большинством современных модных словечек и фраз, лозунгами и, помимо их, -- всеми нынешними популярными теориями. Наверное можно сказать, что во все времена все популярные теории являются формирующими.

Эмоциональная часть интеллектуального центра состоит в основном из так называемых интеллектуальных эмоций, т. е. желания знать, понимать, удовлетворения от знания, неудовлетворения от незнания, радости открытий и т. д., хотя опять-таки все они могут проявляться на самых различных уровнях.

Работа эмоциональной части требует всего внимания, но, находясь в этой части центра, внимание не требует никаких усилий. Оно притягивается и удерживается самим предметом, очень часто посредством отождествления, которое называют обычно "интересом", "энтузиазмом", "страстью", "преклонением".

Интеллектуальная часть интеллектуального центра включает в себя способность к творчеству, построению, изобретению и открытию. Она не может работать без внимания, но в этой части центра внимание должно контролироваться и сохраняться усилием воли.

Таков главный критерий при изучении частей центров. Подходя к ним с точки зрения внимания, мы сразу узнаем, в какой части центра мы находимся. Когда внимания нет или это блуждающее внимание, мы находимся в механической части; когда внимание притягивается предметом наблюдения или размышления и держится таким образом, то мы в эмоциональной части; когда внимание контролируется и удерживается на предмете усилием воли, мы в интеллектуальной части.

В то же время этот метод показывает, как привести в работу интеллектуальные части центров. Наблюдая за вниманием и стараясь контролировать его, мы принуждаем себя работать интеллектуальной частью центров -- тот же принцип относится в равной степени ко всем центрам, хотя для нас не так легко выделить интеллектуальные части в других центрах, как, например, в интеллектуальной части инстинктивного центра, где работа происходит без внимания, которое мы можем воспринимать или контролировать.

Возьмем эмоциональный центр. Сейчас я не говорю об отрицательных эмоциях. Рассмотрим только разделение центра на три части: механическую, эмоциональную и интеллектуальную.

Механическая часть содержит самый дешевый деланный юмор и смешное в самом грубом смысле, любовь к тому, что возбуждает, ко всяким зрелищам, наружному блеску, сентиментальность, любовь быть в толпе и быть частью толпы; тяготение к эмоциям толпы всякого рода и к полному растворению в низших полуживотных эмоциях: жестокости, эгоизме, трусости, зависти, ревности и т. п.

Эмоциональная часть может сильно разниться у различных людей. Она может включать в себя чувство юмора или смешного, так же как и религиозные, эстетические, моральные эмоции, и в таком случае она может вести к пробуждению совести. Но в случае отождествления она может быть и совсем иной: ироничной, саркастичной, насмешливой, жестокой, упрямой, злобной, ревнивой -- только не на столь примитивном уровне, как механическая часть.

Интеллектуальная часть эмоционального центра содержит силу художественного творчества (в этом ей помогают интеллектуальные части двигательного и инстинктивного центров). В тех случаях, где интеллектуальные части двигательного и инстинктивного центров, которые необходимы для проявления творческой способности, недостаточно образованы или не соответствуют этой способности по уровню своего развития, она может проявиться в сновидениях. Этим объясняются красота и художественность сновидении у людей, во всем остальном малохудожественных.

Интеллектуальная часть эмоционального центра является также и главным местопребыванием магнетического центра. Я имею в виду, что если магнетический центр существует только в интеллектуальном центре или в эмоциональной части эмоционального центра, тогда он недостаточно силен и эффективен, всегда предрасположен к ошибкам и неудаче. Но интеллектуальная часть эмоционального центра, когда она полностью развита и работает в полную силу, представляет собой путь к высшим центрам.

В двигательном центре механическая часть автоматична. К ней относятся все автоматические движения, называемые на обычном языке "инстинктивными"; в равной степени ей принадлежат подражание, имитационная способность, играющая столь большую роль в жизни.

Эмоциональная часть двигательного центра связана в основном с удовольствием от движения. Любовь к спорту, играм нормально должна принадлежать этой части двигательного центра, но когда с нею смешиваются отождествление и другие эмоции, то эта любовь к спорту очень редко в ней находится, и в большинстве случаев любовь к спорту пребывает в двигательных частях интеллектуального и эмоционального центров.

Интеллектуальная часть двигательного центра представляет собой очень важный и очень интересный инструмент. Кому доводилось когда-нибудь хорошо выполнять какую-либо физическую работу, знает, что любого рода работа требует многих изобретений. Для всего, что делается, нужно изобретать свои собственные, пусть самые незначительные методы. Эти изобретения являются делом интеллектуальной части двигательного центра, как и многие другие человеческие изобретения, требующие ее работы. Сила подражания по своей воле голосу, интонациям, жестам других людей, которой владеют актеры, также принадлежит интеллектуальной части двигательного центра; но на высших и лучших стадиях к ней примешивается и работа интеллектуальной части эмоционального центра.

Работа инстинктивного центра от нас очень хорошо скрыта. Мы знаем по-настоящему, т. е. чувствуем и можем наблюдать, только часть, заведующую ощущениями и эмоциями.

Механическая часть включает привычные ощущения, которые мы, как правило, вообще не замечаем, но которые служат основанием других ощущений; она включает также инстинктивные движения в правильном смысле этого слова, т. е. все внутренние движения, такие, как циркуляция крови, движение пищи в организме, внутренние и внешние рефлексы.

Интеллектуальная часть весьма велика и очень важна. В состоянии самосознания или при приближении к нему можно вступить в контакт с интеллектуальной частью инстинктивного центра и многому научиться у нее в отношении функционирования машины и ее возможностей. Интеллектуальная часть инстинктивного центра -- это ум, стоящий за всей работой организма, который совершенно отличен от интеллектуального ума.

Изучение частей центров и их специальных функций требует определенного уровня самовоспоминания. Не помня себя, нельзя достаточно долго наблюдать или достаточно ясно почувствовать или понять разницу функций, принадлежащих различным частям различных центров.

Изучение внимания лучше, чем что бы то ни было, показывает части центров, но изучение внимания опять-таки требует определенной степени Самовоспоминания.

Очень скоро вы осознаете, что вся ваша работа над собою связана с Самовоспоминанием и что без этого она не может проходить успешно, Самовоспоминание есть частичное пробуждение или начало пробуждения. Это естественно -- и должно быть абсолютно ясно -- никакая работа не совершается во сне.

ЧЕТВЕРТАЯ ЛЕКЦИЯ

Диаграмма центров. -- Скорость центров. -- Изучение скоростей функций -- Разное время разных центров. -- Необъяснимые явления для обычной психологии. -- Внутренние подразделения центров и их функций. -- Подразделения интеллектуального и инстинктивного центров. -- Положительная и отрицательная части центров. -- Утверждение и отрицание. -- Приятные и неприятные ощущения. -- Подразделения в эмоциональном центре. -- Непредвиденные результаты. -- Положительные и отрицательные эмоции. -- Как можно определить положительные эмоции? -- Положительные эмоции невозможны для человека в его нынешнем состоянии. -- Господство отрицательных эмоции. -- Что создает отрицательные эмоции. -- Отождествление и воображение. -- Истина об отрицательных эмоциях. -- Человек должен пожертвовать своим страданием. -- Происхождение отрицательных эмоций. -- Единственная хорошая вещь, в нашем положении. -- Что человек открывает, наблюдая себя. -- Возможность самовоспоминания.

Мы начнем сегодня с более детального рассмотрения центров. Вот диаграмма четырех центров (см. диаграмму).

Диаграмма представляет человека, стоящего боком, смотрящего налево, и очень схематично указывает на относительную позицию центров.

В действительности каждый центр занимает все тело целиком, пронизывает, так сказать, весь организм. В то же самое время каждый центр имеет то, что называется его "центром тяжести". Центр тяжести интеллектуального центра находится в мозгу; центр тяжести эмоционального центра -- в солнечном сплетении; центры тяжести инстинктивного и двигательного центров помещаются в спинном мозгу. Следует понимать, что в нынешнем состоянии научного знания у нас нет средств удостоверить подлинность такого утверждения. Основная причина этого в том, что каждый центр имеет много свойств, пока неизвестных обычной науке -- даже анатомии. Это может звучать странно, но анатомия человеческого тела еще далека от совершенной науки.

Поэтому изучение скрытых от нас центров должно начаться с наблюдения их функций, которые вполне доступны для нашего исследования.

Это вполне обычный ход. В различных науках -- физике, химии, астрономии, физиологии, -- когда нам недоступны факты, предметы или вещества, которые мы хотели бы исследовать, то изучение начинается с их следствий илиследов. В данном случае мы имеем дело с прямыми функциями центров. Так что все установленное относительно функций может быть применено к самим центрам.

У всех центров есть много общего, но в то же самое время у каждого из них имеются свои особенности, о которых нужно помнить.

Одним из важнейших принципов понимания центров является громадное различие в скорости, т. е. различие в скорости их функций.

Самым медлительным является интеллектуальный центр. Вслед за ним идут, хотя они уже значительно быстрее, двигательный и инстинктивный центры, у которых скорость примерно равна. Быстрейшим из всех является эмоциональный центр, хотя в состоянии "сна наяву" он очень редко работает приближенно к своей действительной скорости, обычно он работает со скоростью инстинктивного и двигательного центров.

Наблюдения могут помочь нам установить громадные различия в скорости функций, но точных цифр они нам не дадут. Различия действительно очень велики, больше, чем можно было бы себе представить у функции одного и того же организма. Как я только что сказал, нашими обычными средствами мы не можем вычислить разницу в скорости центров, но если нам расскажут, что это такое, мы можем обнаружить множество фактов, подтверждающих если не цифры, то существование громадного различия.

Так что перед тем, как вводить цифры, я хотел бы привести обычные наблюдения, которые доступны без всякого специального знания.

Попробуйте, например, сравнить скорость умственных процессов с двигательными функциями. Понаблюдайте за собой, когда вам требуется выполнить много быстрых одновременных движений, скажем, когда вы ведете машину по запруженной улице, либо на хорошей скорости по плохой дороге, либо выполняете любую работу, требующую быстрых решении и движении. Вы сразу увидите, что не можете наблюдать все ваши движения. Вам будет нужно либо замедлить движения, либо пропустить большую часть ваших наблюдений; иначе вам грозит авария, и она почти наверняка произойдет, если вы будете настойчивы в такого рода наблюдениях. Есть множество сходных наблюдении относительно эмоционального центра, который еще быстрее. У каждого из нас имеется много наблюдении по поводу различных скоростей наших функции, но очень редко мы сознаем значимость этих опытов и наблюдений. Только знание закона даст нам понимание прежних наблюдении.

В то же время следует сказать, что цифровые данные относительно этих различных скоростей установлены и хорошо известны школьным системам. Как вы увидите, различие в скорости центров выражается очень странной, имеющей космическое значение, цифрой, т. е. входящей во многие космические процессы или, лучше сказать, отделяющей одни космические процессы от других. Эта цифра -- 30 000. Это значит, что двигательный и инстинктивный центры в 30 000 раз быстрее интеллектуального, а эмоциональный центр, когда он работает с присущей ему скоростью, в 30 000 раз быстрее двигательного и инстинктивного центров.

Трудно поверить в столь громадную разницу скоростей функции в одном и том же организме. На деле это означает, что различные центры имеют совершенно различное время. Инстинктивный и двигательный центры имеют время в 30 000 раз более долгое, чем интеллектуальный центр, а время эмоционального центра в 30 000 дольше в сравнении с двигательным и инстинктивным.

Понятно ли, что значит "более долгое время"? Это значит, что Для любого рода работы, исполняемой центром, он имеет во столько раз большее время. Сколь бы странным этот факт огромной разницы скоростей центров ни казался, он объясняет многие хорошо известные явления, необъяснимые для обычной науки, которая либо молчаливо пропускает их, либо попросту отказывается обсуждать.

Я имею в виду удивительную и необъяснимую скорость некоторых физиологических и психических процессов.

Например, человек пьет стакан бренди и тут же, в ту же секунду испытывает множество новых ощущений и чувств -- теплоту, расслабленность, облегчение, умиротворение, довольство, чувство благополучия либо, наоборот, гнев, раздражение и т. д. Его чувства могут быть разными в различных случаях, но факт остается фактом -- тело отвечает на спиртное очень быстро, практически сразу.

Нет нужды говорить здесь о бренди или любых других напитках; если у человека жажда или сильный голод, то стакан воды или кусок хлеба производят тот же быстрый эффект.

Сходные явления, дающие представление об огромной скорости некоторых процессов, можно заметить, например, при наблюдении за сновидениями. Я привожу некоторые из них в "Новой модели Вселенной".

Различие и в этом случае вновь либо между инстинктивным и интеллектуальным, либо между двигательным и интеллектуальным центрами. Но мы так привыкли к этим явлениям, что редко думаем, насколько они загадочны и непонятны.

Конечно, для человека, который о самом себе никогда не думал и не пытался себя изучить, в этом нет ничего странного, как, впрочем, и в чем бы то ни было. Но на деле, с точки зрения обычной физиологии эти явления выглядят чуть ли не чудесными.

Физиолог знает, что между выпитым бренди или стаканом воды и ощущением производимого ими эффекта лежат многочисленные сложные процессы. Любое вещество, поступающее через рот в тело, как бы подвергается анализу, испытывается различными путями, а затем либо принимается, либо отвергается. И все это происходит за секунду или даже меньше. Это чудо, но в то же время тут нет никакого чуда. Поскольку, зная о разнице в скорости центров и памятуя, что в данном случае работает инстинктивный центр, обладающий скоростью в 30000 раз большей, чем у интеллектуального, служащего для измерения времени, нам становится понятно, как это происходит. Это значит, что у инстинктивного центра для работы была не одна секунда, а около восьми часов своего собственного времени, а за восемь часов эту работу вполне можно сделать без какой-либо ненужной спешки, в обычной лаборатории. Так что наше представление о необычайной скорости является чистейшей иллюзией, возникающей у нас потому, что мы полагаем наше обычное время, время интеллектуального центра, единственно существующим.

К этому мы еще вернемся при изучении разницы скоростей центров.

Теперь мы должны попытаться понять другую особенность центров, которая даст нам в дальнейшем очень хороший материал для наблюдения и работы над собой.

Предполагается, что каждый центр подразделяется на две части, положительную и отрицательную. Это разделение особенно ясно в интеллектуальном и инстинктивном центрах.

Вся работа интеллектуального центра разделяется на две части: утверждение и отрицание; да и нет. В каждый момент нашего мышления перевешивает одно или другое, либо на мгновение они равны по силе в состоянии нерешительности. Отрицательная часть интеллектуального центра столь же полезна, как и положительная, и всякое уменьшение силы одной из них в отношении другой ведет к умственным нарушениям.

В работе инстинктивного центра подразделение также совершенно ясно, и обе части, положительная и отрицательная, или приятная и неприятная, в равной мере необходимы для правильной ориентации в жизни.

Приятные ощущения вкуса, запаха, осязания, температуры, теплоты, холода, свежего воздуха -- все они указывают на благоприятные условия для жизни; неприятные ощущения дурного вкуса и запаха, неприятные прикосновения, чувства подавляющей жары или крайнего холода -- все они указывают на условия, которые могут быть опасными для жизни.

Можно со всей определенностью сказать, что без приятных и неприятных ощущений невозможна подлинная жизненная ориентация. Они являются настоящими вожатыми всей животной жизни на земле, и всякий дефект в них приводит к утрате ориентации и вытекающей отсюда угрозе болезни и смерти. Подумайте, как быстро отравился бы человек, утратив всякое чувство запаха и вкуса, либо в том случае, если каким-то неестественным путем он победил бы в себе природное отвращение к неприятным ощущениям.

В двигательном центре разделение на две части, положительную и отрицательную, имеет только логический смысл: движение противопоставляется покою. Для практики наблюдении это не имеет значения.

В эмоциональном центре на первый взгляд разделение просто и очевидно. Если мы примем такие приятные эмоции, как радость, симпатия, привязанность, уверенность в себе, за принадлежащие к положительной части, а к отрицательной отнесем такие неприятные эмоции, как скука, раздражение, ревность, зависть, страх, то все действительно очень просто. Но в действительности все значительно сложнее.

Прежде всего, в эмоциональном центре нет естественной отрицательной части. Большинство отрицательных эмоции искусственны; они не принадлежат эмоциональному центру, как таковому, и основаны на инстинктивных эмоциях, которые с ними совсем не связаны, но трансформируются посредством воображения и отождествления. В этом подлинное значение теории Джеймса--Ланге, свое время хорошо известной. Они настаивали на том, что все эмоции на самом деле суть ощущения изменений во внутренних органах тканях; эти изменения предшествуют ощущениям и являются их причиной. Это в действительности значит, что внешние события и внутренние представления не вызывают эмоции. Внешние события и внутренние представления вызывают внутренние рефлексы, которые вызывают ощущения; а последние интерпретируются как эмоции. В то же самое время положительные эмоции. такие, как "любовь", "надежда", "вера", в том смысле, как они чаще всего понимаются, т. е. как постоянные эмоции, невозможны для человека в обычном состоянии сознания. Они требуют высших состояний сознания: внутреннего единства, самосознания, постоянного "Я" и воли.

Положительные эмоции -- это эмоции, которые не могут стать отрицательными. Но все наши приятные эмоции, такие, как радость, симпатия, привязанность, уверенность в себе, в любой момент могут обернуться скукой, раздражением, завистью, страхом и т. д. Любовь может стать ревностью или страхом потери любимого либо гневом и ненавистью. Надежда может превратиться в грезы и мечтания о невозможном, вера -- в предрассудок и покорное принятие удобных несуразиц.

Даже чисто интеллектуальная эмоция, стремление к познанию, или эстетическая эмоция, т. е. чувство красоты и гармонии, смешавшись с отождествлением, тут же соединяются с отрицательного рода эмоциями --  спесью, тщеславием, эгоизмом, самонадеянностью и т. п.

Поэтому мы можем безошибочно говорить о невозможности у нас положительных эмоции. И в то же время у нас нет и отрицательных эмоции, которые существовали бы без воображения и отождествления. Конечно, трудно отрицать, что помимо самых разнообразных физических страдании, относящихся к инстинктивному центру, у человека имеются многообразные психические страдания, принадлежащие эмоциональному центру. У него предостаточно печалей, огорчении, страхов, тревог и т. д., которые неизбежны и тесно связаны в человеческой жизни с болезнью, болью, смертью. Но эти психические страдания сильно отличаются от отрицательных эмоций, которые основываются на воображении и отождествлении.

Такие эмоции представляют собой ужасающее явление. Они, занимают в нашей жизни громадное положение. О многих людях можно было бы сказать, что вся их жизнь управляется и контролируется, а в конце концов и разрушается отрицательными эмоциями. В то же время никакой полезной роли в нашей жизни. отрицательные эмоции не играют. Они не помогают нам ориентироваться, не дают никакого знания, не направляют нас хоть сколько-нибудь разумным образом. Напротив, они отравляют нам удовольствия, делают жизнь тяжкой ношей и очень действенно стоят на пути нашего возможного развития, ибо нет ничего механичнее в нашей жизни, нежели отрицательные эмоции.

Мы никогда не сможем управлять нашими отрицательными эмоциями. Люди, думающие, будто они способны контролировать свои отрицательные эмоции и проявлять их тогда, когда им этого захочется, просто обманывают сами себя. Отрицательные эмоции зависят от отождествления: если отождествление уничтожается в некотором особом случае, то исчезают и они. Но самое странное и невероятное в отрицательных эмоциях то, что люди на деле им поклоняются. Я думаю, что для обычного механического человека самым трудным оказывается понимание того, что отрицательные эмоции его и других людей не имеют ни малейшей ценности и не содержит в себе ничего благородного, ничего прекрасного, ничего сильного. В действительности они содержат лишь слабость, очень часто начатки истерии, безумия или преступления. Единственно же хорошее в них то, что будучи созданными искусственно благодаря воображению и отождествлению, они могут быть уничтожены без всякого ущерба для человека. И в этом единственное убежище человека.

Если бы отрицательные эмоции были полезны или необходимы для какой бы то ни было, пусть самой незначительной, цели, если бы они были функцией действительно существующей части эмоционального центра, то нам не было бы дано ни малейшего шанса. ибо, пока человек сохраняет свои отрицательные эмоции, никакое внутреннее развитие невозможно.

На школьном языке по поводу борьбы с отрицательными эмоциями говорится следующее:

Человек должен пожертвовать своими страданиями.

"Что может быть легче такой жертвы?" -- скажет любой. Но в действительности люди готовы принести в жертву все, что угодно, только не свои отрицательные эмоции. Нет такого наслаждения, нет такой радости, которыми человек не поступился бы по малейшему поводу, но он никогда не принесет в жертву своего страдания. И в известном смысле у него есть для этого причина.

Вполне в духе владеющих им предрассудков человек ожидает получить нечто за отказ от удовольствий, но он ничего не ожидает за жертву своими страданиями. Он преисполнен ложных идеи о страдании, он по-прежнему думает, будто страдания ниспосланы ему Богом или богами в наказание, а то и в назидание. Он даже испугается, услышав о возможности столь простого избавления от страданий. Эту идею трудно принять потому, что существуют многочисленные страдания, от которых человеку действительно не избавиться, наряду со многими другими, полностью зависимыми от человеческого воображения. Он не может и не хочет отказаться от них, скажем, от идеи несправедливости и веры в возможность уничтожения несправедливости.

Кроме того, у многих людей нет ничего, кроме отрицательных эмоций. Все их "Я" негативны. Если у них отнять отрицательные эмоции, то они просто развалятся и рассеются, как дым.

А что случилось бы со всей нашей жизнью без отрицательных эмоций? Что произошло бы с тем, что мы называем искусством: театром, драмой, большинством романов?

К сожалению, нет ни малейших шансов на исчезновение отрицательных эмоций. Они могут быть побеждены и могут исчезнуть только с помощью школьного знания и школьных методов. Борьба с отрицательными эмоциями представляет собой составную часть школьной подготовки, и она прямо связана со всей школьной работой.

Каково происхождение отрицательных эмоций, если они искусственны, неестественны и бесполезны? Так как происхождение человека нам неизвестно, мы не можем обсуждать этот вопрос и можем вести речь только о происхождении отрицательных эмоций касательно нас и нашей жизни. Например, наблюдая за детьми, мы видим, как их учат отрицательным эмоциям, как они сами им обучаются путем подражания взрослым и детям постарше.

Если с ранних дней жизни поместить ребенка среди людей без отрицательных эмоций, то у него, вероятно, их не будет совсем, либо их будет столь мало, что их легко будет преодолеть путем правильного воспитания. Но в действительной жизни все случается иначе, и с помощью всех видимых и слышимых им примеров, с помощью чтения, кино и т. п. десятилетний ребенок уже знаком с целой шкалой отрицательных эмоций, может воображать и воспроизводить их и отождествляться с ними наподобие взрослого.

У взрослого отрицательные эмоции поддерживаются постоянным их оправданием и восхвалением в литературе и искусстве, а также его личными оправданиями себя и потворством себе. Даже утомившись от них, мы не верим, что можем от них освободиться.

В действительности наши силы в борьбе с ними значительно более велики, чем мы думаем, в особенности когда мы уже знаем, сколь они опасны и сколь велика необходимость в борьбе с ними. Но мы находим им слишком много смягчающих обстоятельств и плывем по морю жалости к самим себе или эгоизма и готовы считать виновными кого угодно, только не самих себя.

Все только что сказанное показывает, что у нас очень странное положение относительно нашего эмоционального центра. У него нет ни положительной, ни отрицательной части. Большинство отрицательных функций надуманны; подавляющее число людей ни разу в жизни не испытывало подлинных эмоций, столь заняты они все свое время воображаемыми эмоциями.

Таким образом, нельзя сказать, что эмоциональный центр имеет две части, положительную и отрицательную. Мы можем говорить только о наличии приятных и неприятных эмоций и что все, являющиеся на данный момент положительными, могут превратиться в отрицательные при малейшем поводе или без всякого повода.

Такова истинная картина нашей эмоциональной жизни, и, если честно посмотреть на себя, мы должны признать, что до тех пор, пока мы культивируем в себе и восхищаемся всеми этими ядовитыми эмоциями, нам не следует ожидать развития единства, сознания или воли. Если бы такое развитие было возможно, то все отрицательные эмоции вошли бы в наше новое существо и стали постоянными. А это означало бы, что от них нам навеки не освободиться. К счастью для нас, такое случиться не может.

Единственное, что хорошо в нашем нынешнем состоянии, это отсутствие постоянства чего бы то ни было. Если бы что-нибудь из нашего нынешнего состояния сделалось постоянным, это означало бы безумие. Только у сумасшедших есть постоянное Эго.

Между прочим, этот факт избавляет нас от еще одного ложного термина, проникшего в язык сегодняшней психологии из так называемого психоанализа: я имею в виду слово "комплекс". В нашем психологическом устройстве нет ничего, что соответствовало бы идее "комплекса". В психиатрии XIX в. то, что сегодня именуется "комплексом", называлось "навязчивой идеей", а последняя рассматривалась как признак безумия. И это остается совершенно верным.

У нормального человека нет "навязчивых идей", "комплексов" или "пристрастий". Полезно об этом помнить, если кто-нибудь попытается найти у вас комплексы. У нас и так предостаточно дурных черт и наши шансы достаточно малы и без всяких комплексов.

Возвращаясь теперь к вопросу о работе над собой, мы должны спросить, каковы все-таки наши шансы. Нам нужно открыть у себя функции и проявления, которые мы, в известной степени, можем контролировать, и нам нужно упражняться в этом контроле, Стремясь, насколько это возможно, увеличить его. Например, у Нас есть определенный контроль за нашими движениями, и во многих школах, особенно на Востоке, работа над собой начинается с достижения сколь возможно полного контроля над движениями. Но это требует специальной тренировки, очень большого времени, обучения сложной системе упражнений. В условиях современной жизни у нас имеется больший контроль над нашими мыслями и в соответствии с этим есть специальный метод, посредством которого мы можем вести работу по развитию нашего сознания, используя самый послушный нашей воле инструмент, а именно нашум, или интеллектуальный центр.

Для большей ясности постарайтесь припомнить, что над сознанием у нас нет никакого контроля. Когда я говорил, что мы можем стать более сознательными, что человек может на мгновение стать сознательным, если просто спросить у него, сознателен он или нет, я использовал слова "сознательный" и "сознание" в относительном смысле. Есть множество уровней сознания, и каждый более высокий уровень означает "сознательность" в отношении к низшему уровню. Но если над самим сознанием у нас нет контроля, то мы располагаем известным контролем над нашим мышлением по поводу сознания, и мы можем так строить наше мышление, чтобы приводить к сознанию. Я имею в виду следующее: придавая нашим мыслям направление, которое они имели бы в момент сознания, мы можем тем самым стимулировать сознание.

Теперь попытайтесь мысленно оформить то, что вы заметили, когда старались наблюдать за собой.

Вы заметили три вещи. Во-первых, что вы себя не помните, т. е. вы не отдаете себе отчета о самих себе, когда стараетесь за собой наблюдать. Во-вторых, наблюдение затрудняется непрерывным потоком мыслен, образов, эхом прошлых разговоров, отрывками эмоции, текущих сквозь наш ум и очень часто отвлекающих внимание от наблюдения. И в-третьих, что в то самое мгновение, как вы начали наблюдение над собой, что-то включает в вас воображение, и самонаблюдение, если бы действительно пытаетесь осуществить сто, представляет постоянную борьбу с воображением,

Теперь укажем главный пункт работы над собой. Если кто-то понимает, что все трудности в работе зависят от того, что он не может помнить себя, то он уже знает, что он должен делать.

Он должен пытаться помнить себя.

Для этого нужно вести борьбу с механическими мыслями и воображением.

Если она ведется добросовестно и упорно, то результаты будут налицо в сравнительно краткое время. Но не нужно думать, будто это легкое дело и можно сразу овладеть этой практикой.

Самовоспоминание, так называется эта практика, вещь очень трудная, научиться применять ее нелегко. Самовоспоминание не должно основываться на ожидаемых результатах, иначе можно отождествиться с собственными усилиями. Основанием должно быть понимание того факта, что мы не помним себя, но что в то же самое время мы в силах себя вспомнить, если мы приложим достаточные усилия и правильным образом.

Мы не можем стать сознательными усилием воли, как только нам захочется, так как у нас нет власти над состояниями сознания Но мы можем на короткое время вспомнить себя усилием воли. поскольку над нашими мыслями мы располагаем известным контролем. И если мы начнем вспоминать себя при помощи особого способа мышления, т. е. осознавая, что мы не помним себя, что никто себя не помнит, и понимая все, что это означает, тогда это приведет нас к сознанию.

Вы должны помнить, что нами найдено слабое место в стенах механичности. Таково знание о том, что мы себя не помним, и осознание того, что мы можем постараться помнить себя. Вплоть до этого момента нашей задачей было только изучение себя. Теперь вместе с пониманием необходимости действительных в нас изменении начинается работа.

В дальнейшем вы узнаете, что практика самовоспоминания, связанная с самонаблюдением и с борьбою против воображения, имеет не только психологическое значение. Она изменяет также тончайшие стороны нашего метаболизма и производит определенные химические, лучше было сказать, алхимические последствия в нашем теле. Так что от психологии сегодня мы пришли к алхимии, т. е. к идее трансформации грубых элементов в более тонкие.

ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ

Человек -- это машина. -- Работа центров. -- Неправильная работа центров. -- Ложная идея о нашем единстве. -- Почему человеческая машина работает ниже своего нормального стандарта. -- Возможность развития человека. -- Условия развития. -- Что человек должен понять прежде всего. -- Необходимость школы. -- Быстрое исчезновение школ. -- Идеи "Законов Мину". -- Подготовка человека к школьной работе. -- Влияния двух видов, под которыми живет человек. -- Разные результаты разных влияний. -- Образование "магнетического центра". -- Новые возможности человека, открывающиеся благодаря магнетическому центру. -- Три линчи школьной работы. -- Изучение школьного языки. -- Впечатления и "материал центров". -- Почему человек не видит и не слышит в состоянии отождествления.

Идея о том, что человек есть машина, не нова. Это и в самом деле единственно возможная научная точка зрения, т. е. основанная на эксперименте и наблюдении. Очень хорошее определение механичности человека было дано так называемой "психофизиологией" второй половины XIX в.

На человека смотрели так, словно он не способен на какое бы то ни было движение без получения впечатлений извне. Ученые того времени утверждали, что стоит лишить человека с рождения всех внешних и внутренних впечатлений и все же сохранить ему жизнь, он не будет способен совершить и малейшего движения.

Такой эксперимент, конечно же, невозможен даже с животными, поскольку процессы поддержания жизни -- дыхание, питание и т. д. производят всякого рода впечатления, дающие толчок сначала различным рефлекторным движениям, а затем и пробуждающие двигательный центр.

Но идея интересна, так как она ясно показывает, что деятельность машины зависит от внешних впечатлений, и она начинается с ответов на эти впечатления.

Центры машины превосходно приспособлены к получению каждым из них соответствующих впечатлений и к ответу на них соответствующим образом. Пока центры правильно работают, можно вычислить работу машины, предвидеть и предсказать многие будущие события и ответные реакции машины, а в равной мере изучать ее и даже управлять ею.

Но, к сожалению, даже у так называемого здорового и нормального человека центры очень редко работают так, как надо.

Причина этого в том, что центры так созданы, что они в известной степени взаимозаменяемы. В первоначальном плане природы это было, несомненно, целесообразно -- работа центров становится непрерывной, и была защита от возможного вмешательства в работу машины, ибо в иных случаях такое вмешательство фатально.

Но способность центров работать друг за друга в неподготовленной и неразвитой машине -- а таковы наши машины -- становится избыточной, и в итоге машина крайне редко работает так, что каждый центр выполняет свою работу. Почти каждую минуту тот или другой центр покидает свое рабочее место и пытается сделать работу другого центра, который, в свою очередь, занимает место третьего.

Я говорил, что центры могут в известной степени заменять друг друга, но не полностью. Поэтому в таких случаях работа осуществляется куда менее эффективно. Например, двигательный центр может до известного предела имитировать работу интеллектуального центра, но он способен производить лишь смутные и бессвязные мысли, например, в сновидениях и в грезах. В свою очередь, интеллектуальный центр может работать за двигательный. Попробуйте писать, например, думая о каждой букве, которую стараетесь написать. Вы можете проделать эксперименты такого рода, используя свой ум там, где ваши руки или ноги могут обойтись без его помощи. Например, пойти вниз по лестнице, обращая внимание на каждое движение, либо проделать какую-нибудь привычную ручную работу, рассчитывая и выверяя малейшее движение. Вы сразу увидите, насколько труднее станет работа, сколь медлителен и неловок интеллектуальный центр в таких делах в сравнении с двигательным. Это видно и при обучении какому-нибудь новому типу движения. Предположим, вы учитесь печатать на машинке или какой-нибудь другой физической работе, скажем солдатской муштре с винтовками. Какое-то время ваши (или его) движения зависят от интеллектуального центра, и лишь потом они переходят к двигательному центру.

Каждому известно чувство облегчения, когда движения становятся привычными, приспособление делается автоматическим и вам нет нужды думать и вычислять все время каждое движение. Это значит, что движение перешло к двигательному центру, которому оно и должно принадлежать.

Инстинктивный центр может работать за эмоциональный, а эмоциональный, случается, выполняет работу всех других центров. А иногда интеллектуальный центр должен работать за инстинктивный, хотя он может сделать лишь крайне незначительную часть его работы -- ту часть, которая связана с видимыми движениями, скажем движение грудной клетки при дыхании. Вмешательство в нормальное функционирование инстинктивного центра крайне опасно: например, искусственным дыханием, описываемым иногда как йогическое, никогда нельзя заниматься без совета и наблюдения компетентного и опытного учителя.

Возвращаясь к неправильной работе центров, я должен сказать, что она заполняет практически всю нашу жизнь. Наши тусклые, смутные впечатления или вообще их отсутствие, наше медленное понимание многих вещей, очень часто наше отождествление и учитывание, даже наша ложь, зависят от неправильной работы центров.

Идея о ней не входит в наше обычное мышление и знание, и мы не сознаем, какой вред она нам приносит, как много энергии уходит у нас впустую таким образом, к каким затруднениям ведет нас эта неправильная работа центров.

Недостаточное понимание неправильной работы нашей машины обычно связано с ложным понятием нашего единства. Когда мы понимаем, насколько мы разделены в себе самих, мы осознаем и опасность, заключенную в том факте, что одна наша часть работает вместо другой без нашего ведома.

Для изучения самого себя и самонаблюдения необходимо изучать и наблюдать не только правильную работу центров, но и неправильную. Нужно знать все виды последней и особенные ее черты, присущие каждому отдельному человеку. Невозможно познать самого себя без знания своих недостатков и дурных черт. Помимо общих недостатков, которые есть у всех, любой из нас имеет свои частные пороки, присущие ему одному, и в свое время они также должны изучаться.

В начале этой лекции я указывал, что идея человека -- машины, приводимой в действие внешними воздействиями, является поистине научной.

Но наука не знает следующего:

Во-первых, человеческая машина работает не в соответствии со споим стандартом, а намного ниже нормы, т. е. не всеми присущими ей силами, и не всеми своими частями.

Во-вторых, что, несмотря на многие препятствия, она способна развить, создать для себя совсем иные стандарты восприятия и действия.

Поговорим теперь о необходимых условиях развития, так как нужно помнить, что, хотя развитие и является возможным, оно в то же самое время крайне редко и требует огромного числа внешних и внутренних условий.

Каковы эти условия?

Первым из них является понимание человеком своего положения, своих трудностей и возможностей, его сильнейшее желание изменить свое настоящее положение либо сильнейший интерес к новому, к неизведанному состоянию, которое придет вместе с изменением. Короче говоря, он должен либо сильнейшим образом отталкиваться от сто настоящего состояния, либо очень сильно притягиваться будущим состоянием.

Далее, необходима определенная подготовка. Человек должен быть способен понимать ему сказанное.

Должны быть также соответствующие внешние условия: достаточное количество свободного времени для учебы, обстоятельства, делающие учебу возможной.

Невозможно перечислить все необходимые условия. Но к ним среди всего прочего относится наличие школы, а оно предполагает такие социальные и политические условия в данной стране, при которых школа может существовать, потому что школа не может существовать в любых условиях. Более или менее упорядоченная жизнь, какой-то уровень культуры и личной свободы необходимы для существования школы. Наше время является наиболее тяжелым в этом отношении. На Востоке школы быстро исчезают. Во многих странах они абсолютно невозможны. Например, в большевистской России, гитлеровской Германии, Италии Муссолини или Турции Кемаля.

Говоря об этом предмете подробнее в "Новой модели Вселенной", я процитировал несколько стихов из "Законов Ману":

(Законы Ману / Пер. С. Д. Эльмановича. М., 1960.)

гл. IV. Из правил Шнатаки (Домохозяина):

61. Не следует проживать в стране шудр, обитаемой людьми нечестивыми, завоеванной еретиками, изобилующей людьми низкорожденными

79. Не следует общаться с изгоями, чандалами, пулькасами, глупцами, надменными, низкорожденными. антьявасайинами (гробокопателями).

гл. VIII.

22. Та страна, которая населена главным образом шудрами, полная неверующих, лишенная дваждырожденных, быстро гибнет, измученная голодом и болезнями.

Страна шудр -- страна, и которой царь и сановники шудры, т. е. представители четвертого низшего сословия -- варны, состоящего из: слуг и ремесленников не арийскиго происхождения.

Чандалы и пулькасы -- выходцы из низших каст, неприкасаемые для ариев.

Дваждырожденные -- представители трех высших арийских сословий -- варн, по отношению к которым исполнялся обряд второго рождении -- обряд посвящения, дающий право на обучение занятиям предков и право быть домохозяином.

Эти идеи "Законов Ману" чрезвычайно интересны, поскольку они дают нам основание, по которому мы можем судить о различных политических и социальных условиях с точки зрения работы школы, видеть, какие из них способствуют действительному прогрессу, а какие несут лишь разрушение всех действительных ценностей, несмотря на все претензии их приверженцев на прогрессивность и наличие большого числа обманутых ими людей слабого ума.

Но внешние условия независимы от нас. В известной степени, иногда с немалыми трудностями, мы можем избирать страну, в которой нам предпочтительнее жить, но мы не в состоянии выбрать период истории или век и должны найти все нам необходимое в тот период, куда мы помещены судьбой.

Таким образом, нам нужно понять, что уже начало подготовки к развитию требует комбинации внешних и внутренних условий, которые крайне редко сопутствуют друг другу.

Но в то же самое время нужно понять, что человек, по крайней мере, если речь идет о внутренних условиях, не полностью предоставлен закону случая. Немало огней зажжено для него, по которым он способен отыскать свой путь, если только он к тому стремится и если он удачлив. Возможности его так малы, что элемент удачи нельзя исключать.

Попытаемся теперь ответить на вопрос, что заставляет человека желать нового знания и изменения себя. Человек живет под двоякого рода влияниями. Нужно обязательно хорошо это понимать и разница между влияниями должна быть совершенно ясной.

Первый род включает в себя интересы и тяготения, созданные самой жизнью: интересы здоровья, безопасности, богатства, наслаждении, развлечении, защиты, тщеславия, гордости, славы и т. д.

Ко второму относятся интересы иного порядка, побуждаемые идеями, которые не были созданы жизнью, но изначально привнесены школами. Эти влияния прямо не достигают человека. Они брошены в общий водоворот жизни, проходят через умы многих и достигают человека посредством философии, науки, религии, искусства. Они всегда смешаны с влияниями первого рода и вообще очень мало напоминают то, чем они были в своем начале.

В большинстве случаев люди не сознают иного происхождения влияния второго рода и часто объясняют их так, словно у них те же истоки, что и у влияния первого рода.

Однако, хотя люди не знают о существовании двух этих родов, они воздействуют на него, и он так или иначе на них отвечает.

Он может в большей мере отождествляться с каким-нибудь из влияний первого рода и вовсе не чувствовать влияния на него второго. Либо он может притягиваться и находиться под воздействием какого-нибудь из влиянии второго рода. В каждом из этих случаев мы имеем различные результаты.

Назовем первый род -- влияние А, а второй -- влияние В. Если человек целиком находится под общим влиянием А либо каким-то частным его проявлением и безразличен к влиянию В, то с ним ничего не происходит, а возможности развития убывают с каждым годом его жизни. В каком-то возрасте, иногда достаточно раннем, они полностью исчезают. Это значит, что человек умирает еще при жизни, подобно тому зерну, которое не способно рождать и давать жизнь растению.

Но если, с другой стороны, человек не полностью во власти влияния А, а влияние В притягивает его и заставляет его чувствовать и размышлять, результаты производимых чувством и мыслью впечатлении могут собираться, притягивать другие влияния того же рода и расти, занимая все более важное место в его уме и жизни.

Если произведенные влиянием В результаты становятся достаточно сильными, они сливаются и образуют в человеке так называемый магнетический центр. Сразу нужно понять, что слово "центр" в этом случае имеет иное значение, чем там, где говорилось об "интеллектуальном" или "двигательном" центрах. Это были центры в сущности, а магнетический центр принадлежит личности -- просто группа интересов, которые, будучи достаточно сильными, служат в некоторой степени как направляющая и руководящая движущая сила. Магнетический центр обращает интересы в определенном направлении и помогает им держаться этого направления. В то же время он многого не может сам по себе. Школа необходима. Магнетический центр не может заменить школы, но может помочь осознать ее необходимость; он помогает вначале поискам школы, или, если школа была найдена благодаря случаю, магнетический центр помогает опознать школу и постараться не терять ее, ибо нет ничего легче.

Обладание магнетическим центром есть первое, хотя и негласное, требование, предъявляемое школой. Если человек без магнетического центра, либо со слабым и мелким, либо с несколькими противоречащими друг другу магнетическими центрами (т. е. с интересами, направленными одновременно на множество несовместимых вещей) встречается со школой, у него не возникает интереса. Либо он сразу занимает критическую позицию, еще до того, как он что-нибудь усвоил, либо его интерес очень быстро угасает, встретившись с первыми трудностями школьной работы. Это то главное, что охраняет школы. Без этого школа заполнилась бы совершенно непригодными людьми, которые тут же исказили бы учение школы. Правильный магнетический центр не только помогает узнать школу, он помогает также усваивать школьное учение, которое отличается и от влияния А, и от В и может быть названо влиянием С.

Это влияние С передается только устно, прямым поучением, объяснением, показом.

Когда человек встречается с влиянием С и способен его усваивать, то о нем говорится, что в чем-то одном, т. е. в своем магнетическом центре, он освобождается от закона случая. Начиная с этого момента роль магнетического центра отыграна. Он привел человека в школу и помог ему совершить первые в ней шаги. Идеи и учение школы занимают место магнетического центра и постепенно проникают в различные уголки его личности, со временем и в его сущность.

О школах и об их устройстве, работе можно узнать многое, обычно путем чтения и изучения исторических периодов, когда школы были заметнее и доступнее. Но есть вещи, которым можно научиться только в самих школах. А разъяснение школьных принципов и правил занимает весьма значительное место в их учениях.

Один из важнейших принципов, постигаемых в школе, состоит в том. что подлинная школьная работа должна идти одновременно по трем линиям. Одна или две линии -- это еще не настоящая работа школы.

Что это за три линии?

В первой лекции я говорил, что лекции эти -- не школа. Теперь я могу объяснить почему это не школа.

Однажды во время лекции был задан вопрос: "Работают ли люди, изучающие эту систему, только для себя, или они работают для других людей?" Я отвечу теперь и на этот вопрос.

Первая линия есть изучение самого себя и изучение системы или "языка". Работая по этой линии, работаешь, безусловно, для себя.

Вторая линия -- это работа с другими людьми в школе, а работая с ними, работаешь не только с ними, но и для них. Так что на второй линии человек учится работать с другими и для других.

Вот почему вторая линия столь трудна для иных людей.

Третья линия -- это работа для школы. Чтобы работать для школы, требуется сначала понять работу школы, ее цели и нужды. А это требует времени, если только человек уже не подготовлен по-настоящему хорошо, ибо некоторые могут начать с третьей линии или, по крайней мере, с легкостью ее отыскивают.

Когда я говорил, что эти лекции не составляют школы, я имел в виду, что они дают возможность только одной линии работы, т. е. изучения системы и изучения самого себя. Справедливо, что. даже обучаясь вместе, люди получают азы второй линии работы, по крайней мере они учатся выносить друг друга, и, если они наделены широтой и свободой мысли, быстротой восприятия, то они могут уловить нечто относительно второй и третьей линии работы. Тем не менее нельзя ожидать многого от лекции.

На второй линии работы в совершенной школьной организации люди должны не просто говорить друг с другом, но вместе работать, а эта работа может быть самой различной, и она так или иначе всегда должна быть полезной для школы. Так что, работая на первой линии, люди изучают вторую, а работая на второй, -- третью. В дальнейшем вы узнаете, почему все три линии необходимы и почему только три линии работы могут успешно вести к определенной цели.

Уже сейчас вы можете понять главную причину, почему необходимы три линии, если осознаете, что человек спит и какую бы работу он ни начал, он быстро теряет интерес и продолжает поступать механически. Три линии работы необходимы в первую очередь потому, что одна линия пробуждает человека, когда он засыпает в отношении другой. Если человек по-настоящему работает по трем линиям, он никогда не заснет полностью; в любом случае, спать столь счастливо он уже не сможет, он будет все время пробуждаться и сознавать, что работа его остановилась.

Я могу указать также на одно очень характерное различие между тремя линиями работы.

На первой линии работа идет главным образом по изучению системы или изучению себя, наблюдению за собой, так что требуется проявлять известную инициативу в отношении самого себя.

На второй линии работа связана с какой-то организованной работой, когда требуется выполнять лишь то, что сказано. Никакая инициатива не требуется и не допускается на второй линии, и главный пункт ее -- это дисциплина и следование в точности тому, что сказано, без привнесения каких-либо собственных идей, даже если они могут показаться лучше, чем те, что были даны.

На третьей линии вновь проявляется инициатива, но тут требуется всегда проверять себя и не позволять себе принимать решения вопреки правилам и принципам или против того, что было сказано.

Я говорил ранее, что работа начинается с изучения языка. Сейчас вам было бы полезно отдать себе отчет в том, что вы уже знаете небольшое число слов этого нового языка и вам будет очень полезно также попробовать перечислить эти новые слова и записать их вместе. Только записать их нужно без всякого комментария, т. е. без интерпретации. Комментарии, интерпретации и объяснения должны быть в вашем понимании. Вам не поместить этого на бумагу. Если б это было возможно, изучение психологических учений было бы очень простым делом. Достаточно было бы опубликовать своего рода словарь или глоссарий -- и люди узнали бы все, что им нужно знать. Но, к счастью или несчастью, это невозможно, и люди должны учиться работать каждый сам для себя.

Теперь мы должны снова вернуться к центрам и посмотреть, почему мы не можем развиваться быстрее, без нужды в долгой школьной работе.

Мы знаем, что, когда мы что-то учим, мы накапливаем новый материал в нашей памяти. Но что представляет собой наша память? Чтобы понять это, мы должны научиться рассматривать каждый центр по отдельности как независимую машину, состоящую из чувствительной материи, сходной с массой фонографических пластинок. Все, что происходит с нами, все, что мы видим, слышим, чувствуем, все, чему мы обучаемся, регистрируется на этих пластинках. Это значит, что все внешние и внутренние события оставляют на них "впечатления". Это очень хорошее слово -- "впечатление", поскольку речь идет именно об отпечатках или оттисках. Впечатление может быть глубоким или легким, или оно может быть просто скользящим, быстро исчезающим и не оставляющим после себя следа. Но глубокое оно или легкое, речь идет о впечатлениях. Эти оттиски на пластинках -- все, что у нас есть, все наше имущество. Все, что мы знаем, все, чему мы научились, все, что мы испытали, -- это записи на пластинках. Точно так же все наши умственные процессы состоят только в сопоставлении записей, в попытках понять их при совмещении и т. д. Ни о чем новом, чего не было бы на пластинках, мы не можем подумать. Мы не можем ни сказать, ни сделать чего-то такого, что не записано на наших пластинках. Нам не изобрести новой мысли, так же как нам не изобрести нового животного, поскольку все наши идеи о животных созданы нашими наблюдениями существующих животных.

Записи и впечатления связываются ассоциациями, соединяющими впечатления либо по сходству, либо по одновременности получения.

В моей первой лекции я говорил, что память зависит от сознания и что мы в действительности помним только те моменты, когда мы имели вспышки сознания. Вполне понятно, что различные одновременные впечатления, соединенные друг с другом, останутся в памяти дольше, чем бессвязные. Во вспышке самосознания или в состоянии, близком к ней, все впечатления данного момента соединяются и остаются соединенными в памяти. То же самое относится и к впечатлениям, связанным по их внутреннему подобию. Чем более сознателен человек в момент получения впечатлений, тем определеннее соединяются новые впечатления со сходными старыми и они сохраняются соединенными в памяти. С другой стороны, если впечатления получены в состоянии отождествления, то их просто не замечают и их следы исчезают еще до того, как они восприняты или соединены. В состоянии отождествления не слышат и не видят, в нем человек погружен в свои обиды, желания, фантазии. Невозможно отделить себя от вещей, чувств или воспоминании, и человек закрыт для всего окружающего мира.

В третьем состоянии, т. е. в самосознании, мы способны знать всю полноту истины о нас самих.

В четвертом состоянии сознания, т. е. в объективном сознании, предполагается способность знания полной истины обо всем; мы можем изучать "вещи в себе", "мир как он есть".

Но это столь от нас далеко, что об этом мы правильным образом не можем даже подумать, и нам следует попытаться понять, что даже проблески объективного сознания могут приходить только в полностью развитом состоянии самосознания.

Во сне у нас есть редкие проблески относительного сознания. В относительном сознании -- проблески самосознания. Но если мы хотим иметь более продолжительные периоды самосознания, а не просто проблески, нам нужно понять, что сами собой они не приходят, они требуют волевого действия. Это значит, что частота и длительность моментов самосознания зависят от нашей власти над нами самими. Так что это значит, что сознание и воля -- это почти одно и то же либо, во всяком случае, два выражения одного и того же.

Здесь требуется понять, что первым препятствием на пути к развитию самосознания в человеке является его убеждение в том, что он уже обладает самосознанием либо по крайней мере может иметь его в любое время по собственному желанию. Очень трудно убедить человека в том, что он не сознателен и не может стать сознательным по своему желанию. Это особенно трудно, потому что природа показывает нам здесь очень забавный фокус.

Если вы спросите человека, сознателен ли он, либо если вы ему скажете, что он несознателен, он ответит, что он сознателен, и что утверждать обратное абсурдно, -- он ведь вас слышит и понимает.

И он будет совершенно прав, хотя в то же самое время совершенно не прав. Это трюк природы. Он будет прав, потому что ваш вопрос или замечание на мгновение сделали его смутно сознательным. В следующую секунду сознание испарится. Но он запомнит сказанное вами и свой ответ, и он конечна же будет считать себя сознательным.

В действительности обретение самосознания означает долгий и тяжелый труд. Как согласиться человеку на такой труд, если он полагает, что уже владеет тем, что обещано ему в результате долгой и тяжелой работы? Естественно, он не начнет этой работы и не будет считать ее необходимой, пока не убедится в том, что он не владеет ни самосознанием, ни всем тем, что с ним связано, т. е. единством или индвидуальностью, постоянным "Я" и волей.

Это подводит нас к вопросу о школах, поскольку методы развития самосознания, единства, постоянного "Я" и воли могут быть даны только особого рода школами. Это нужно ясно понять. На уровне относительного сознания человек не может сим обнаружить эти методы; и эти методы невозможно описать в книге или преподать в обычных школах по той простой причине, что для различных людей они различны, что здесь нет универсального метода, равно ко всем применимого.

Другими словами, это означает, что люди, пожелавшие изменить состояние своего сознания, нуждаются в школе. Но сначала ему нужно осознать свою нужду. Пока они думают, будто могут что-то сделать сами, они не сумеют воспользоваться школой, даже если найдут ее. Школы существуют только для тех, кто в них нуждаются и кто знает, что нуждается в них.

Идея школы, изучение школьных принципов и методов занимает очень важное место в исследовании той психологии, которая связана с идеей эволюции, потому что без школы нет и эволюции. Человек не может даже начать, потому что он не знает как; еще меньше он может следовать дальше и чего-то добиваться.

Это значит, что, избавившись от первоначальной иллюзии, будто мы уже имеем все, что только возможно, следует избавиться и от второй иллюзии, будто мы можем добиться чего-нибудь сами, потому что сам человек ничего не может.

Эти лекции -- не школа, даже не начало школы. Школа требует совсем иной, куда более напряженной работы. Но в этих лекциях я могу преподать тем, кто готов слушать, несколько идеи о том, как работают школы и как их найти.

Я дал ранее два определения психологии.

Во-первых, я сказал, что психология есть изучение возможной эволюции человека; во-вторых, что психология есть изучение самого себя.

Я имел в виду, что лишь психология, исследующая эволюцию человека, заслуживает изучения, а психология, занятая только одной единственной стадией, не подозревающая о других, очевидно является неполной и лишена всякой ценности, даже в чисто научном смысле, т. е. с точки зрения эксперимента и наблюдения. Стадия, изучаемая обычной психологией, в действительности не существует как нечто обособленное и содержит в себе много подразделений, ведущих от низших фаз развития к высшим. Более того, тот же эксперимент и наблюдение показывают, что психологии нельзя научиться, так же как и любой другой науке, вне прямой связи с самим собою. Учиться психологии нужно, начиная с самого себя.

Соединив эти два положения -- первое, что мы можем знать о следующей стадии эволюции человека, т. е. обретении сознания, внутреннего единства, постоянного Эго, воли, и второе, определенный материал, который мы можем получить из наблюдения за собой, т. е. осознание отсутствия у нас многих сил и способностей, которые мы себе приписываем, -- мы приходим к новой трудности в понимании смысла психологии и к необходимости нового ее определения.

Два данных ранее определения недостаточны, поскольку человек сам не знает, какого рода эволюция для него возможна, не видит, где он на данный момент находится, и приписывает себе черты, принадлежащие лишь высшим стадиям эволюции. Действительно, он не может изучать себя, будучи не в силах различать между воображаемым и реальным в себе самом. Что значит ложь?

В обычном языке ложь -- это искажение, либо, в некоторых случаях, сокрытие истины (или того, что люди считают истиной). Ложь такого рода играет очень важную роль в жизни, но имеются куда худшие формы лжи, когда люди сами не знают, что лгут. На прошлой лекции я говорил, что в нашем нынешнем состоянии истина нам неизвестна и что познать истину можно только в состоянии объективного сознания. Как же тогда возможна ложь? Кажется, что тут есть противоречие, но в действительности его нет. Мы не можем знать истину, но можем притязать на то, что знаем. А это и есть ложь. Ложь заполняет всю нашу жизнь. Люди притворяются знающими о самых разных вещах: о Боге, будущей жизни, Вселенной, о происхождении человека, об эволюции, обо всем, но в действительности они ничего не знают, даже о самих себе. И всякий раз, когда они говорят о том, о чем не знают, как будто знают это, они лгут. Следовательно, изучение лжи становится важнейшим делом психологии.

Это может подвести нас к третьему определению психологии: психология есть изучение лжи.

Психология занята в особенности той ложью, которая говорится и думается людьми о себе самих. Эта ложь делает изучение человека очень трудным. Человек, как он есть, не представляет собой что-то подлинное, это имитация чего-то иного, и очень плохая имитация.

Вообразите себе ученого на какой-нибудь отдаленной планете, получившего с Земли образцы искусственных цветов, который ничего не знал о действительных цветах. Ему будет необычайно сложно определить их, объяснить их форму, цвет, материал, из которого они сделаны, т. е. проволока, хлопок, цветная бумага, и хоть как-то их классифицировать.

Психология оказывается в сходном положении, когда речь идет о человеке. Она вынуждена изучать искусственного человека, не зная ничего о настоящем.

Очевидно, что нелегко изучать существо вроде человека, которое само не в состоянии различить реальное и воображаемое в себе самом. Поэтому психология начинается с различения реального и воображаемого в человеке.

Изучать человека как целое невозможно, так как человек подразделяется на две части. Одна из них в некоторых случаях может быть почти полностью реальной, другая в некоторых случаях может быть почти полностью воображаемой. У большинства обычных людей эти две части смешаны, и их нелегко отделить Друг от друга, хотя обе они присутствуют и наделены собственным смыслом и содержанием.

В изучаемой нами системе эти две части называются сущностью и личностью.

Сущность есть врожденное, личность -- приобретенное. Сущность представляет собственное, а личность -- не собственное. Сущность нельзя потерять, переменить или повредить столь же легко, как личность. Личность можно изменить почти полностью, Изменяя обстоятельства; она может быть утрачена или легко повреждена.

Для описания сущности мне нужно прежде всего сказать, что она является базисом физического и умственного строения человека.

Например, один по природе хороший моряк, а другой плохой; у одного музыкальное ухо, у другого нет; у одного способности к языкам, а другой их лишен. Это -- сущность.

Личность есть все то, что так или иначе б выучено, говоря на обычном языке, "сознательно" или "бессознательно". В большинстве случаев "бессознательно" означает путем имитации, которая, собственно говоря, играет очень важную роль в построении личности. Даже инстинктивные функции, по природе своей свободные от личности, содержат много так называемых "приобретенных вкусов", т. е. всякого рода искусственных удовольствий и неудовольствий, приобретенных путем подражания и воображения. Они играют очень важную и гибельную роль в человеческой жизни. По природе человеку должно нравиться то, что для него хорошо, а не нравиться то, что для него плохо. Но это так лишь до тех пор, пока сущность господствует над личностью так, как она должна господствовать -- иными словами, когда человек здоров и нормален. Когда личность начинает господствовать над сущностью и человек делается менее здоровым, ему начинает нравиться то, что ему вредно, и не нравиться то, что для него во благо.

Это связано с тем главным, что может быть ложным во взаимоотношениях сущности и личности.

Нормальным образом сущность должна господствовать над личностью, и тогда личность весьма полезна. Но если личность господствует над сущностью, это ведет ко всякого рода ошибочным результатам.

Нужно понять, что личность также необходима человеку; нельзя жить без личности, одной сущностью. Но сущность и личность должны расти параллельно и одна из них не должна перерастать другую.

Случаи, когда сущность перерастает личность, имеют место среди необразованных людей. Эти так называемые простые люди могут быть очень добрыми, даже умными, но они не способны к развитию, открытому людям с более развитой личностью.

Случаи, когда личность перерастает сущность, часто обнаруживаются среди более культурных людей, и в таких случаях сущность остается в полувзрослом или полуразвитом состоянии.

Это означает, что вместе с быстрым и ранним ростом личности рост сущности может практически остановиться в очень юном возрасте, и в результате мы видим мужчин и женщин, внешне вполне взрослых, но чья сущность остается в возрасте десяти или двенадцати лет.

В современной жизни имеются многочисленные условия, которые очень благоприятствуют этому недоразвитию сущности. Например, слепое увлечение спортом, в особенности играми, может весьма действенным образом остановить развитие сущности, причем иногда в столь раннем возрасте, что сущность уже никогда не сумеет полностью оправиться в дальнейшем.

Это показывает, что сущность должна рассматриваться не только в связи с физической конституцией, в простейшем ее смысле. Для того, чтобы более ясно объяснить значение сущности, мне нужно снова вернуться к исследованию функций.

На прошлой лекции я говорил, что изучение человека начинается с изучения четырех функций: интеллектуальной, эмоциональной, двигательной и инстинктивной. Из обычной психологии и обычного мышления мы знаем, что интеллектуальные функции, мысли и т. д. контролируются и производятся неким центром, называемым нами "умом", "интеллектом" или "мозгом". И это совершенно правильно. Но для того, чтобы это было вполне правильно, нам требуется понять, что другие функции также контролируются -- каждая своим собственным умом, или центром. Таким образом, с точки зрения системы имеются четыре ума, или центра, контролирующих наши обычные действия: интеллектуальный ум, эмоциональный ум, двигательный ум и инстинктивный ум. В дальнейшем мы будем называть их центрами. Каждый центр совершенно независим от других, имеет собственную область действия, свои силы и пути развития.

Центры с их структурой, способностями, сильными и слабыми сторонами принадлежат сущности. Их содержимое, т. е. все то, что приобретено центрами, принадлежит личности. О содержании центров речь пойдет дальше.

Как я уже говорил, личность столь же необходима для развития человека, как и сущность, но она должна занимать свое место. А это едва ли возможно, поскольку личность переполнена ложными идеями о себе самой. Она не желает занимать правильное место, потому что ее правильное место вторичное и подчиненное. И она не жалает знать о себе истину, поскольку знание истины означало бы отказ от ложной господствующей позиции, занятие низшей, каковая ей по праву принадлежит.

Ложность положений, занимаемых друг относительно друга сущностью и личностью, определяет нынешнее негармоничное состояние человека. А единственным путем преодоления его является самопознание.

Познай самого себя -- таков был первый принцип и первое требование древних психологических школ. Мы запомнили эти слова, но утратили их смысл. Мы думаем, будто познать самого себя означает узнать наши особенности, желания, вкусы, способности и интенции, тогда как в действительности это значит знание себя самих как машин, т. е. знание структуры своей собственной машины, се частей, функций различных частей, условий их работы и т. д. Мы в самом общем виде признаем, что не знаем машины, пока не изучили се. Это нам нужно помнить и относительно самих себя. Мы должны изучать свою машину как машину. Это значит что изучение есть самонаблюдение.Иного пути нет, и никто не выполнит за нас этой работы. Мы должны проделать ее сами. Но перед нею нам нужно научиться тому, как нам наблюдать. Я имею в виду то, что нужно понять техническую сторону наблюдения. Требуется знать о необходимости наблюдения различных функций и проводить различие между ними, помня в то же самое время о различных состояниях сознания, о нашем сне и о множестве "Я" в нас самих.

Такого рода наблюдения очень скоро дадут результаты. В первую очередь человек заметит, что он далеко не на все в самом себе способен смотреть непредвзято. Одно ему нравится, другое досаждает, раздражает, и даже приводит в ужас. Иначе и быть не может. Человек не может изучать себя наподобие далекой звезды или как забавное ископаемое. Вполне естественно, ему будет нравиться то, что помогает его развитию, не нравиться то, что затрудняет его или даже делает невозможным. Это значит, что очень скоро он начнет различать полезные и вредные черты -- полезные и вредные с точки зрения возможного самопознания, возможного пробуждения, возможного развития. Он увидит такие свои стороны, которые могут стать сознательными, и стороны, которые сознательными стать не могут, а потому должны быть устранены. Наблюдая себя самого, он должен всегда помнить, что его изучение себя самого есть первый шаг к его возможной эволюции.

Теперь нам нужно рассмотреть эти вредные черты, которые человек в себе находит.

Вообще говоря, все они являются механическими явлениями. Первое, как уже было сказано, это ложь. Ложь неизбежна в механической жизни. Никому не дано избежать ее, и чем больше кому-то кажется, что он свободен ото лжи, тем больше он в ней погряз. Жизнь, как таковая, не существует без лжи. Но психологически ложь имеет иной смысл. Она означает утверждение о том, чего не знаешь и знать не можешь, так, словно знаешь и можешь знать.

Вы должны понять, что я говорю не с какой бы то ни было моральной точки зрения. Мы не дошли до вопроса, что является хорошим, а что плохим, само по себе. Я говорю с точки зрения практической -- что полезно и что вредно для самопознания и саморазвития.

Начав с этого, человек очень скоро обучается различать признаки, по которым он может знать свои вредные проявления. Он открывает, что чем больше он контролирует то или иное проявление, тем менее вредным оно является, и чем меньше он его контролирует, тем механичнее оно может быть и вреднее.

Когда человек это понимает, он начинает опасаться лжи, и не по моральным основаниям, а по тем, что свою ложь он не контролирует, что это ложь устанавливает над ним контроль, т. е. над всеми другими его функциями.

Вторая опасная черта, находимая им у себя, это воображение. Очень часто, начав наблюдение над собой, он приходит к выводу, что главной помехой наблюдению является воображение. Он хочет наблюдать за чем-то, а вместо этого начинается воображение по поводу этого самого предмета, и он забывает о наблюдении. Очень скоро он приходит к сознанию того, что люди приписывают слову "воображение" совершенно искусственное и незаслуженное значение творческой или избирательной способности. Он сознает, что воображение представляет собой разрушительную способность, что ему никогда не удастся добиться контроля над нею, что она всегда уводит его от наиболее сознательно принимаемых решений и толкает туда, куда он не собирался идти. Воображение почти столь же дурно, как и ложь; на деле это ложь самому себе. Человек начинает воображать нечто с тем, чтобы доставить себе удовольствие и очень скоро он начинает верить тому, что воображает, хотя бы частично.

Далее, или даже до того, обнаруживаются многие очень опасные последствия выражения отрицательных эмоций. Термин "отрицательные эмоции" означает всякого рода эмоции насилия или депрессии: жалость к себе, гнев, подозрительность, страх, досада, скука, недоверие, ревность и т. д. Обычно это выражение отрицательных эмоций принимается как нечто вполне естественное и даже необходимое. Люди часто называют его "искренностью". Конечно, с искренностью оно не имеет ничего общего: это просто признак слабости человека, дурного нрава и неспособности держать при себе свои обиды. Это осознается, когда человек старается противостоять этим эмоциям. И тем самым он получает еще один урок. Он осознает, что недостаточно наблюдать механические проявления, что нужно им сопротивляться, потому что без сопротивления невозможно их наблюдать. Они происходят столь быстро, так привычно и так незаметно, что их нельзя увидеть, если не предпринимать усилий по созданию для них препятствий.

Вслед за выражением отрицательных эмоций человек замечает у себя и у других людей одну любопытную механическую черту. Это разговоры. В самих по себе в ник нет ничего плохого. Но у некоторых людей, особенно у тех, кто замечает ее в последнюю очередь, разговоры становятся настоящим пороком. Эти люди болтают все время, повсюду, работая, путешествуя, даже во сне. Они не перестают говорить с кем-нибудь, пока есть с кем, и даже когда не с кем, они разговаривают сами с собой.

Все это также нужно не только наблюдать, следует и сопротивляться болтовне, насколько возможно. Пока нет ей сопротивления, никакое наблюдение невозможно, а все результаты наблюдений немедленно испаряются в разговорах.

Трудности, возникающие по ходу наблюдения за этими четырьмя проявлениями -- ложью, воображением, выражением отрицательных эмоций и ненужной речью, -- показывают человеку его абсолютную механичность и даже невозможность борьбы против нес без помощи, т. е. без нового знания и действительного содействия. Ибо даже в том случае, если человек получил какой-то материал, он забывает его использовать, забывает наблюдать себя. Иными словами, он снова засыпает, и его нужно все время будить.

Это "засыпание" имеет собственные определенные черты, каковые неизвестны, или. по крайней мере, не зарегистрированы и не названы в обычной психологии. Эти черты требуют специального изучения.

Имеются две такие черты.

Первая из них называется отождествление.

"Отождествление" или "отождествленность" -- это любопытное состояние, в котором человек проводит более половины своей жизни. Он "отождествляется" со всем: с тем, что он говорит, чувствует, во что верит и не верит, желает и не желает, что его привлекает, что отталкивает. Все поглощает его, и он не может отделить себя от идеи, чувства или поглотившего его объекта. Это значит, что в состоянии отождествления человек не способен смотреть непредвзято на объект его отождествления. Трудно найти такой пустяк, с которым человек не мог бы отождествляться. В то же время в состоянии отождествления у человека еще меньше контроля над своими механическими реакциями, нежели в любое другое время. Такие проявления, как ложь, воображение, выражение отрицательных эмоций и непрерывные разговоры нуждаются в отождествлении. Без него они не могут существовать. Если человек сумеет избавиться от отождествления, он может избавиться от множества бесполезных и глупых проявлений.

Значение, причины и результаты отождествления замечательно описаны в "Филокалии", упомянутой мною в первой лекции. Но нет и следа понимания ее в современной психологии, это вполне преданное забвению "психологическое открытие".

Второе, ведущее ко сну состояние, родственное отождествлению, это учитывание. В действительности учитывание есть отождествление с другими людьми. Это состояние, в котором человек постоянно заботится о том, что другие о нем думают; отдают ли они ему должное, достаточно ли восхищаются им и т. д. и т. п. Учитывание играет очень важную роль в жизни каждого, но у некоторых людей оно становится одержимостью. Вся их жизнь заполнена тем, что они учитывают, принимают во внимание, т. е. беспокоятся, сомневаются, подозревают, и ничему другому не остается места.

Миф о "комплексе неполноценности" и прочих "комплексах" обязан своим возникновением смутно угадываемым, но не осознанным феноменам отождествления и учитывания.

Требуется наблюдать их самым серьезным образом. Только полное знание о них может ослабить их. Если у себя человек их не видит, то легко обнаруживает у других. Но необходимо помнить, что сам он никоим образом от других не отличается. В этом смысле все люди равны.

Возвращаясь к тому, что говорилось ранее, нам нужно постараться понять самым ясным образом, как должно начинаться развитие человека и как самопознание может помочь этому началу.

Мы уже сталкивались с трудностями, обусловленными нашим языком. Например, мы хотим говорить о человеке с точки зрения эволюции. Но слово "человек" в обычном языке не допускает никаких разновидностей или градаций. Тот, кто никогда не был сознателен и никогда об этом не подозревал; ведущий борьбу, чтобы стать сознательным: полностью сознательный -- все это "человек" на нашем языке, всегда и в любом случае. Чтобы избежать трудностей и помочь учащемуся классифицировать новые идеи, система дает подразделение на семь категории людей.

Первые три категории принадлежат практически одному и тому же уровню.

Человек No 1 -- это человек, у которого двигательный и инстинктивный центры доминируют над интеллектуальным и эмоциональным центрами, т. е. Физический человек.

Человек No 2 -- это человек, у которого эмоциональный центр господствует над интеллектуальным, двигательным и инстинктивным, Человек Эмоциональный.

Человек No 3 -- это человек, у которого интеллектуальный центр преобладает над эмоциональным, двигательным и инстинктивным. Человек Интеллектуальны и.

В обычной жизни мы встречаемся только с этими тремя категориями людей. Каждый из нас и все нам известные люди принадлежат к No 1, No 2, или No 3. Имеются высшие категории, но люди не принадлежат от рождения к этим высшим категориям. Все они рождаются под No 1, No 2 пли No 3 и способны достичь высших категории только посредством школ.

Человек No 4, как таковой не рождается. Он является продуктом школьной работы. Он отличается от No 1, 2, 3 своим знанием себя самого, пониманием своего положения и, если выразиться технически, обретением постоянного центра тяжести. Под последним я имею в виду, что идея достижения постоянного "Я" и воли, т. е. идея саморазвития уже стала для него важнее всех прочих интересов.

Нужно добавить их характеристике человека No 4, что у него более сбалансированные функции и центры, причем таким образом, как их никогда не удается сбалансировать без работы над собой согласно принципам и методам школы.

Человек No 5 -- это человек, который обрел единство и самосознание. Он отличается от обычного человека, поскольку у него работает один из высших центров, у него имеются многие функции и силы, каковыми обычный человек -- No 1, 2 и 3 -- не располагает.

Человек No 6 -- это человек, достигший объективного сознания. У него работает другой высший центр. Он обладает многочисленными новыми способностями и силами, лежащими за пределами понимания обычного человека.

Человек No 7 -- это человек, достигший всего того, чего вообще может достигнуть человек. У него постоянное "Я" и свободная воля. Он способен контролировать все состояния своего сознания, и он уже не может утратить чего-либо из им обретенного. Согласно иному способу описания, он бессмертен в пределах Солнечной системы.

Понимание такого подразделения на семь категорий очень важно, поскольку оно имеет очень много применений во всевозможных видах изучения человеческой деятельности. Оно дает в руки тех, кто ведает, очень сильный и точнейший инструмент или орудие определения проявлений, каковые невозможно определить без него.

Возьмите, например, общие представления о религии, искусстве, науке и философии. Начиная с религии мы сразу видим, чем будет религия для человека No 1, -- все формы фетишизма, как бы они ни назывались; религия человека No 2 -- это эмоциональная сентиментальная религия, переходящая иной раз в фанатизм, грубейшие формы нетерпимости, преследования еретиков и т. д.; религия человека No 3 -- это теоретическая, схоластическая религия, исполненная аргументов по поводу слов, форм, ритуалов, которые делаются важнее всего остального; религия No 4 -- это религия человека, работающего над саморазвитием; религия человека No 5 -- это религия человека, достигшего единства, видящего и знающего множество вещей, которых человек No 1, 2 и 3 не видит и не знает; затем следует религия человека No 6 и человека No 7, о которой мы ничего не можем знать.

Те же градации применимы к искусству, науке и философии. Должны существовать искусство для человека No 1, 2, 3, наука для человека No 1, 2, 3, 4 и т. д. Вы должны сами попытаться найти для себя примеры.

Подобное расширение и уточнение понятий значительно улучшает наши возможности найти правильное решение для многих наших проблем.

А это значит, что система дает нам возможность изучения нового языка, нового для нас, который соединит для нас идеи, относящиеся к различным категориям, но которые в действительности едины, и различить идеи, по виду принадлежащие одной и той же категории, но различные в действительности. Разделение слова "человек" на семь слов -- человек No 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 -- вместе со всем, что из этого следует, представляет пример этого нового языка.

Это даст нам четвертое определение психологии как изучение нового языка. Этот новый язык является универсальным языком, который люди иной раз пытаются найти или изобрести.

Выражения "универсальный язык" или "философский язык" не нужно понимать как метафоры. Язык универсален в том же смысле, в каком универсальны математические символы. Он включает в себя помимо этого все то, что мыслится людьми. Даже те несколько слов этого языка, которые были объяснены, дают вам возможность более точных мышления и речи, чем на обычном языке, со всеми существующими в нем научными и философскими терминологиями.

ВВЕДЕНИЕ

Несколько лет назад я стал получать письма от читателей моих книг. Во всех письмах содержится один и тот же вопрос: что я делаю сейчас после того, как написал книги, которые были опубликованы на английском языке в 1920 и 1931 гг., а написаны в 1910 и 1912 гг.

На эти письма мне никогда не ответить. Для этого потребовались бы книги и книги. Но тех из написавших мне, кто были лондонцами, я пригласил к себе, потому что с 1921 года я жил в Лондоне, и организовал для них курс лекций. В этих лекциях я попытался дать ответ на вопросы, разъяснить открытое мною после написания этих двух книг, дать представление о направленности моей работы.

В 1934 г. я написал пять предварительных лекций, дающих общее представление о моих исследованиях и об основных линиях работы вместе со мною определенного числа лиц. Невозможно было вместить все это в одну-две или даже три лекции, я всегда предупреждал, что от одной-двух лекций мало толку, и только пять, а лучше десять лекций могут дать представление о моей работе. С тех пор я, читая эти лекции, корректировал и переписывал их все это время.

В целом я находил организацию удовлетворительной. Пять лекций читались в моем присутствии или без меня; слушатели задавали вопросы; если они стремились следовать данным им советам и указаниям, относящимся в основном к самонаблюдению и определенной самодисциплине, то у них постепенно возникало вполне достаточное рабочее понимание того, чем я занимался.

Конечно, все это время я сознавал, что пяти лекций недостаточно, и в беседах, которые следовали за ними, я развивал и расширял эти предварительные данные, стремясь показать людям их положение относительно Нового Знания.

Я нахожу, что главной трудностью для большинства было осознание того, что они действительно слышат новые вещи, ранее ими не слышанные.

Они не обязательно это формулировали, но умом своим они всегда этому противоречили и переводили услышанное на привычный им язык, каким бы он ни был. А это я, конечно, не мог принимать в расчет.

Я знаю, нелегко осознать, что слышишь новые вещи. Мы приучены к старым мелодиям и мотивам, мы уже давно перестали надеяться и верить, что может быть нечто новое. И когда мы слышим новое, то принимаем его за старое или думаем, будто можно объяснить и истолковать новое старым. Совершенно верно, что это трудное дело -- осознать возможность и необходимость совершенно новых идей; это требует со временем переоценки всех привычных ценностей.

Я не могу гарантировать вам того, что вы услышите с самого начала эти новые, то есть не слышанные ранее, идеи; но если вы терпеливы, то скоро начнете замечать их. И тогда я желаю вам не пропустить их и постараться не толковать их по-старому.

Нью-Йорк. 1945 г.

ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Изучение психологии. -- Низкий уровень современной психологии. -- Происхождение и значение психологии. -- Является ли психология новой наукой? -- Сомнения в благонадежности психологии. -- Маски психологии. -- Психология и философия. -- Психология и религия. -- Психология и искусство. -- Психология и эволюция человека. -- Что означает эволюция человека. -- Человек, как он о себе думает. -- Человек, как он есть. -- Человек, каким он может стать. -- Условия развития человека. -- Человек как машина. -- Что человек приписывает себе и чем обладает в действительности. -- Человек не знает себя. -- Он не может делать. -- Он не един. -- У него нет постоянного "Я". -- Диаграмма человека. -- Множество "я" в человеке. -- Он не сознателен. -- У него нет воли. -- Изучение сознания. -- Степени сознания. -- Четыре состояния сознания, возможные для человека. -- Память и сознание. -- Приобретение контроля над тремя. состоянями сознания. -- Психология как самоизучение. -- Функции человека. -- Интеллект. -- Эмоции. -- Инстинктивная функция. --Двигательная функция. -- Сексуальная функция. -- Две неизвестные функции, появляющиеся лишь в высших состояниях сознания. -- Рассмотрение интеллекта и эмоции. -- Их главное различие. -- Полезные и бесполезные функции. -- Наблюдения за функциями в различных состояниях сознания.

Я буду говорить о психологии, но должен вас предупредить, что психология, о которой пойдет речь, сильно отличается от всего того, что известно под этим именем.

Прежде всего я должен сказать, что никогда еще в истории психология не находилась на столь низком уровне, как сегодня. Она утратила всякое соприкосновение со своими истоками и смыслом, а потому сейчас даже трудно определить сам термин "психология", т.е. сказать, что же такое психология и что она изучает. И это так, несмотря на то, что еще никогда в истории не было такого множества психологических теорий и книг по психологии.

Психологию иногда называют новой наукой. Это совершенно неверно. Психология, конечно же, древнейшая наука и, к сожалению, в главных своих чертах -- забытая наука.

Чтобы понять, какое определение можно дать психологии, необходимо знать о том, что психология, исключая Новое время, никогда не существовала под своим собственным именем. По тем или иным причинам психология всегда подозревалась в неправедных или подрывных тенденциях в религии, политике или морали, а потому должна была носить различные маски.

На протяжении тысячелетий психология существовала под именем философии. В Индии все формы йоги, представляющей собой, по сути, психологию, приписаны к одной из шести философских систем. Учения суфиев, которые опять-таки в основном являются психологическими, рассматриваются частью как религиозные, а частью как метафизические. Совсем недавно, в последние десятилетия XIX в., многие работы по психологии считались в Европе философскими. И это вопреки тому, что почти всеми разделами философии, занятыми работой человеческого ума и органов чувств, такими, как логика, теория познания, эстетика, психология рассматривалась как подчиненная философии и обращенная только к низшим и самым тривиальным сторонам человеческой природы.

Параллельно своему существованию под видом философии психология еще дольше существовала в связи с той или иной религией. Это не значит, будто религия и психология когда-либо были тождественны или что связь религии и психологии осознавалась. Но нет сомнений в том, что почти все известные нам религии -- я не имею в виду, конечно, современные подделки -- развивали то или иное психологическое учение, нередко связанное с определенного рода практикой, так что изучение религии очень часто включает в себя и изучение психологии.

Есть множество превосходных работ по психологии во вполне ортодоксальной религиозной литературе различных стран и эпох.

Например, раннее христианство дало целую коллекцию книг разных авторов под общим названием "Филокалия"¹ которое используется и в наше время в восточной церкви, в особенности для обучения монахов.

¹ См. Добротолюбие. т. 1 -- 5. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. (Здесь и далее примеч. пep.)

В те времена, когда психология сочеталась с философией и религией, она существовала также в форме искусства. Поэзия, драма, скульптура, танец, даже архитектура были средствами передачи психологического знания. Например, готические соборы были психологическими творениями, в своем основном назначении.

В древности, до того как философия, религия и искусство отделились друг от друга и приняли известную нам ныне форму, психология существовала в форме мистерии -- например, в Египте и в античной Греции.

Позже, вместе с исчезновением мистерий, психология существовала в форме символических учений, котор1ле иногда выступали в связи с современными им религиями, а иногда и независимо от них: астрология, алхимия, магия, а в более близкие нам времена -- масонство, оккультизм и теософия.

Здесь необходимо отметить, что все психологические системы и доктрины, те, что существуют или существовали открыто, либо те, что вели тайное и замаскированное существование, могут быть подразделены на две главные категории.

Первая: системы, изучающие человека таким, как они его находят, либо таким, каким он ими предполагается или представляется. Современная "научная" психология, вернее, то, что носит это имя, принадлежит к этой категории.

Вторая: системы, которые изучают человека не с точки зрения того, каким он является или кажется, но с точки зрения становления, т. е. возможной эволюции.

Только последние системы являются изначальными либо, во всяком случае, древнейшими, и только по ним можно установить преданные забвению истоки и смысл психологии.

Когда мы поймем важность изучения человека с точки зрения его возможной эволюции, мы поймем, что первым ответом на вопрос, "что такое психология", будет следующий: психология есть исследование принципов, законов и фактов возможной эволюции человека. В этих лекциях я буду придерживаться исключительно этой точки зрения.

Нашим первым вопросом будет вопрос о смысле эволюции человека, а вторым -- о необходимых для нее особых условиях.

Относительно обычных для современности воззрений на происхождение и эволюцию человека я должен сразу сказать, что они неприемлемы. Нам нужно признать, что о происхождении человека мы ничего не знаем и у нас нет доказательств физической или умственной эволюции человека.

Напротив, если взять историческое человечество, т. е. человечество за 10--15 тысяч лет, мы обнаруживаем безошибочные следы высшего человеческого типа, чье присутствие можно с очевидностью установить по древним монументам и мемориалам, которые нынешнее человечество ни повторить, ни даже скопировать не умеет.

Относительно доисторического человека или внешне похожих на него, но в то же время весьма отличных от него существ, чьи кости обнаруживаются иногда в отложениях ледникового и доледникового периода, мы можем принять ту достаточно приемлемую точку зрения, согласно которой они принадлежат отличающемуся от человека и давно вымершему существу.

Отрицая эволюцию человека в прошлом, мы должны отвергнуть и возможность механической эволюции человека в будущем, то есть саму собой происходящую эволюцию по законам наследственности и отбора, без сознательных усилий человека и понимания им своей возможной эволюции.

Нашей основополагающей идеей будет следующая: человек, как он нам известен, не является завершенным существом; природа,

развив его до определенной точки, оставляет его затем либо для дальнейшего развития собственными его усилиями и средствами, либо для жизни и смерти таким, каким он родился, либо для вырождения и утраты всякой способности к развитию. Эволюция человека в таком случае будет означать развитие определенных внутренних качеств и черт, каковые обычно остаются неразвитыми и не в состоянии развиться сами по себе.

Наблюдение и опыт показывают, что это развитие возможно только в определенных условиях, путем приложения неких усилий со стороны самого человека и при достаточной помощи от тех, кто начал сходную работу ранее и уже достиг какой-то степени развития, либо, по крайней мере, наделен неким знанием методов.

Нам нужно начать с той идеи, что без усилий эволюция невозможна; она невозможна и без помощи.

После этого нам необходимо понять, что по ходу развития человек должен стать другим существом, и нам следует узнать и прийти к пониманию того, в каком смысле и в каком направлении человек должен становиться другим существом; понять, что такое "другое существо".

Затем нам требуется понимание также того, что развиться и стать другими существами могут не все люди. Эволюция есть вопрос личных усилий, в человеческой массе эволюция представляет собой редкое исключение. Это может показаться странным, но мы должны осознать, что оно не только редкое, но и становится все более редким.

Естественно, эти утверждения рождают множество вопросов: Что значит превращение в другое существо по ходу эволюции? Что значит "другое существо"? Какие внутренние качества или черты могут развиться в человеке и как этого достичь? Почему не все люди могут развиться и стать другими существами? Почему такая несправедливость?

Я постараюсь ответить на эти вопросы и начну с последнего. Почему не все люди могут развиться и стать другими существами? Ответ очень прост. Потому что они не хотят этого. Потому что они не узнают и не поймут без длительной подготовки ничего, даже если им рассказать об этом.

Главная идея состоит в том, что для того, чтобы стать иным существом, человек должен очень сильно желать этого на протяжении длительного времени. Преходящее или случайное желание, опирающееся на неудовлетворенность внешними условиями, не дает достаточного импульса.

Эволюция человека зависит от понимания им того, что он может получить и что он должен ради этого отдать.

Если человек не хочет или хочет недостаточно сильно, не предпринимая необходимых усилий, то он никогда не разовьется. Так что тут нет никакой несправедливости. Зачем человеку то, чего он не хочет? Было бы несправедливостью как раз то, что человека принуждают стать другим существом, тогда как он вполне собой доволен.

Теперь нам нужно спросить себя: что означает быть другим существом! Если мы бросим взгляд на все доступные нам материалы по этому вопросу, то мы обнаружим следующее утверждение: став другим существом, человек обретает многие новые качества и силы, каковых он лишен сейчас. Это общее утверждение, обнаруживаемое нами в различных системах, признающих идею психологического или внутреннего роста человека.

Но этого недостаточно. Даже самое детальное описание этих новых сил никак не поможет нам понять того, как появляются и откуда берутся эти силы.

В общеизвестных теориях, даже в тех, отмеченных мною теориях, которые основываются на идее возможности эволюции человека, отсутствует одно звено.

Истина заключается в том факте, что перед обретением каких бы то ни было новых способностей или сил, неизвестных человеку и отсутствующих у него, он должен обрести те способности и силы, каковыми он также не обладает, но которые он себе приписывает. То есть те, о которых он думает, что знает их, может использовать их и контролировать.

Это и есть недостающее звено -- и это очень важный момент.

На пути описанной ранее эволюции, т.е. основанной на усилии и помощи, человек должен обрести качества, о которых он думает, будто владеет ими, но на деле обманывает себя.

Чтобы лучше понять это и узнать, каковы эти способности и силы, которые человек может приобрести, будь то совершенно новые и неожиданные, либо те, которыми он уже владеет в своем воображении, нам нужно начать с общих знаний человека о самом себе.

И тут мы сразу же сталкиваемся с очень важным фактом.

Человек не знает самого себя.

Он не знает своих пределов и собственных возможностей. Он не знает даже всей глубины своего незнания.

Человеком изобретено множество машин, он знает, что сложная машина требует иногда долгих лет тщательной учебы перед тем, как кому-нибудь будет доверено ее использование или управление. Но этого знания он не применяет к себе самому, хотя сам он является куда более сложной машиной, чем все им изобретенные.

Он имеет все виды ложных идей относительно себя самого. Прежде всего, он не сознает того, что сам он является в действительности машиной.

Что значит "человек есть машина"?

Это означает, что он не совершает независимых движений ни внутри, ни вовне себя самого. Он есть машина, приводимая в движение внешними явлениями и внешними толчками. Все его движения, действия, слова, идеи, эмоции, настроения и мысли производятся внешними воздействиями. Сам по себе он является просто автоматом с определенным запасом воспоминаний о прошлом опыте и каким-то запасом энергии.

Нам нужно понять, что человек ничего не может делать.

Но он этого не осознает и приписывает себе способность делать. Это первое, что он ложным образом себе приписывает.

Нужно очень ясно это понять. Человек не способен делать. Все, что, по его мысли, он делает, на самом деле происходит с ним так же, как происходит выпадение осадков или оттепель.

В английском языке нет безличных глагольных форм для человеческих действий. Поэтому нам приходится говорить, что человек думает, читает, работает, любит, ненавидит, начинает войны, драки и т.д. В действительности же все это случается.

Человек не способен двигаться, думать или говорить сам по себе. Он представляет собой марионетку, которую приводят в движение невидимые нити. Если он понимает это, то может научиться большему о самом себе, а тогда возможны и определенные изменения. Но если он не может осознать свою абсолютную механичность, либо если он не желает принимать ее как факт, то он уже ничему не выучится и ничто тогда не изменится.

Человек есть машина, но машина особая. Он является машиной, которая в определенных обстоятельствах и при правильном обращении может знать то, что он -- машина, а полностью это осознав, он может обнаружить и пути к прекращению своего бытия как машина.

Прежде всего ему требуется знать, что он не единое, а многое. У него нет одного постоянного и неизменного "Я" или Эго. Он всегда различен. В один момент он один, в другой -- другой, в третий -- третий и так далее почти до бесконечности.

Иллюзия единства или целостности создается у человека в первую очередь ощущением одного физического тела и его именем, которое в нормальных случаях всегда остается тем же самым, а в-третьих, множеством механических навыков, внушенных ему воспитанием или приобретенных путем имитации. Обладая все теми же телесными ощущениями, слыша все то же имя и замечая за собой те же привычки и склонности, что и раньше, он верит, будто всегда был тем же самым.

В действительности же никакого единства нет, нет контролирующего центра, постоянного "Я" или Эго. Общая картина человека такова:

Всякая мысль, всякое чувство, ощущение, желание, хотение и нехотение есть некое "Я". Эти "Я" не связаны и не согласованы друг с другом каким бы то ни было образом. Каждое из них зависит от перемен во внешних обстоятельствах и от изменения впечатлений.

Одни "Я" механически следуют за какими-то другими, а иные проявляются всегда в компании других. Но в этом нет ни порядка, ни системы.

Имеются определенные группы этих "Я", которые наделены природной связью. О них речь пойдет далее. Сейчас же нам нужно постараться понять, что есть группировки "Я", связанные лишь случайными ассоциациями, воспоминаниями или воображаемым сходством.

Любое из этих "Я" представляет в каждый данный момент незначительную часть нашего "мозга", "ума" или "рассудка", но каждое из них мнит себя представителем целого. Когда человек говорит "Я", это звучит так, словно он имеет в виду себя целиком, но на деле, даже когда он думает, будто имеет это в виду, речь идет о преходящей мысли, преходящем настроении, желании. Через час он совсем о нем забудет и с той же убежденностью начнет утверждать нечто противоположное -- мнение, точку зрения, увлечение. Хуже всего то, что человек не помнит этого. В большинстве случаев он верит в последнее "Я", пока оно себя выражает, т. е. до тех пор когда другое "Я", иной раз совсем не сочетаемое с первым, не начнет выражать мнение или желание громче первого.

Вернемся теперь к двум другим вопросам.

Что означает развитие? И что это значит -- стать другим существом? Или, иными словами, какого рода изменения возможны, когда и как они начинаются в человеке?

Уже было сказано, что изменения начинаются с тех сил и способностей, которые человек приписывает себе, но коими он в действительности не обладает.

Это значит, что перед тем, как приобрести новые силы и способности, он должен действительно развить в себе те качества, каковыми он думает, что владеет и относительно которых у него имеются величайшие иллюзии.

Развитие не может начаться на основе лжи самому себе или самообмана. Человек должен знать, что у него есть, чего нет. Это значит, что ему нужно признаться в отсутствии приписываемых им себе качеств, т.е . способностиделать, индивидуальности, единства, постоянного Эго, а вдобавок Сознания и Воли.

Человеку необходимо знать это, поскольку до тех пор, пока он верит в наличие этих качеств, он не предпримет правильных усилий для обретения, точно так же, как человек не станет покупать дорогие предметы и дорого платить за них, если он полагает, что уже обладает ими.

Самое важное и самое обманчивое из этих качеств -- сознание. И перемены в человеке начинаются вместе с изменениями в понимании смысла сознания, а затем и постепенном обретении контроля над ним.

Что такое сознание?

В обыденном языке слово "сознание" в большинстве случаев используется как эквивалент слову "интеллект" в смысле умственной деятельности. В действительности сознание есть особого рода отдавание себе отчета,осведомленность о том, кто я, где я, а затем -- о том, что я знаю, чего не знаю и т.д.

Только сам человек может знать: "сознателен" ли он в данный момент или нет. Это было давно доказано одним из направлений в европейской психологии, которое понимало, что лишь сам человек способен знать нечто относительно себя самого.

Применительно к вопросу о сознании это означает, что лишь сам человек может знать, существует сознание в данный момент или нет. Это означает, что присутствие или отсутствие сознания у человека невозможно проверить с помощью наблюдения его внешних действий. Этот факт, как было сказано мною, был давно установлен, но важность его никогда не понималась в полной мере, поскольку он всегда сочетался с пониманием сознания как ментального процесса или умственной деятельности. Если человек сознает, что до мгновения этой вспышки сознания он не был сознателен, а затем забывает о ней (или даже запоминает), то говорить о сознательности не приходится. Это лишь воспоминание о сильной вспышке сознания.

Теперь я хочу привлечь ваше внимание к другому факту, мимо которого проходят все современные школы психологии.

Неоспоримо, что сознание человека, что бы оно ни значило, никогда не остается в одном и том же состоянии. Оно либо есть, либо нет. Высшие моменты сознания создают память. Другие моменты человек попросту не запоминает. Это больше, чем что бы то ни было, создает у него иллюзию постоянства сознания, непрерывности отдавания себе отчета.

Некоторые школы современной психологии отрицают сознание, отрицают даже нужду в таком термине, но это не более чем экстравагантность или недоразумение. Другие школы, если только к ним применимо это слово, говорят осостояниях сознания, имея в виду мысли, чувства, движущие импульсы и ощущения. Эти школы базируются на фундаментальной ошибке: смешении сознания с психическими функциями. О них мы поговорим далее.

В действительности современная мысль в большинстве случаев по-прежнему держится старой формулы, согласно которой у сознания нет степеней. Общее, хотя и молчаливое принятие этой идеи, даже если оно вступает в противоречие с позднейшими открытиями, останавливает многочисленные возможности наблюдения вариаций сознания.

Фактом является то, что сознание имеет вполне видимые и наблюдаемые степени, конечно же, видимые и наблюдаемые у себя самого.

Во-первых, имеется длительность: можно сказать, как долго некто был в сознании.

Во-вторых, частота появления -- как часто он становится сознательным.

В-третьих, степень и глубина проникновения в то, что осознается, -- они могут сильно меняться вместе с ростом человека.

Если мы возьмем только первые две степени, мы сумеем понять идею возможной эволюции сознания. Эта идея связана с чрезвычайно важным фактом, хорошо знакомым представителям древних психологических школ, таким, например, как авторам "Филокалии", но совершенно недоступным европейской философии и психологии последних двух или трех веков. Этот факт заключается в том, что сознание может стать непрерывным и контролируемым посредством специальных усилий и особого рода обучения.

Я постараюсь объяснить, как можно изучать сознание. Возьмите в одну руку часы и смотрите на другую свою руку, стараясь отдавать отчет о себе самом, и сосредоточьтесь на мысли: "Я -- Петр Успенский", "Я существую здесь и теперь". Старайтесь ни о чем другом не думать, просто следите за движениями руки и находитесь в сознании самих себя, своего имени, своего существования и места, где вы находитесь. Все остальные мысли отгоняйте.

Если вы будете настойчивы, то вас хватит на две минуты. Это и есть предел вашего сознания. А если вы попробуете вскоре повторить опыт, то обнаружите, что вам будет труднее его проводить, чем в первый раз.

Этот эксперимент показывает, что человек в своем естественном состоянии с величайшими усилиями способен быть сознательным по поводу одного предмета (себя самого) пару минут, а то и меньше.

Самый важный вывод после такого опыта будет следующим: человек себя не осознает. Иллюзия самосознания создается памятью и процессом мышления.

Например, человек идет в театр. Если он к тому привычен, то он не обращает особого внимания на то, что он в театре, хотя он может видеть и наблюдать вещи, получает удовольствие от постановки (или не получает), запоминает ее, помнит о встреченных им людях и т. д.

Когда он возвращается домой, он помнит, что был в театре, и, конечно, думает, что был в сознании, пока он там был. Так что у него нет сомнений в своем сознании и он не понимает того, что его сознание может полностью отсутствовать в то самое время, как он разумно действует, думает, наблюдает.

Для общего обзора достаточно упомянуть четыре возможных для человека состояния сознания: сон. бодрствование, самосознание и объективное сознание. Но при наличии возможности этих четырех состояний сознания в действительности человек живет только в двух состояниях. Одну часть своей жизни он проводит во сне, другую -- в состоянии, именуемом им "бодрствованием", хотя на деле это бодрствование очень мало отличается от сна.

В обычной жизни человек ничего не знает об "объективном сознании", никакие эксперименты здесь невозможны. Третье состояние -- "самосознание" приписывается человеком самому себе, т. е. он верит, что им обладает, хотя в действительности он может осознавать себя лишь крайне редкими вспышками и даже тогда скорее всего сам не распознает его, так как он не знает, что означало бы подобное состояние, если бы он мог действительно владеть им. Эти проблески сознания приходят в исключительные моменты, в высшей степени эмоциональных состояниях, в моменты опасности, в совершенно новых и неожиданных обстоятельствах и ситуациях; либо иногда в самые заурядные моменты, когда ничего особенного не происходит. Но и в таком ординарном, или "нормальном", состоянии человек не имеет над ними какого бы то ни было контроля.

Что касается нашей обычной памяти или моментов воспоминания, то мы в действительности помним только осознаваемые моменты, хотя этого-то мы и не понимаем. Техническое значение памяти и различные виды памяти, которыми мы обладаем, будут разъяснены мною позже. Пока что я просто хотел бы обратить ваше внимание на собственные наблюдения относительно вашей памяти. Вы заметите, что вы по-разному помните о вещах. Одни вещи вы помните живо, другие лишь очень смутно, а некоторые не помните вообще. Вы только знаете, что они случались.

Вы очень удивитесь, если осознаете, сколь мало вы в действительности помните. Происходит это потому, что вы помните только те моменты, когда вы были в сознании.

Так что касательно третьего состояния сознания мы можем сказать, что у человека имеются случайные моменты самосознания, оставляющие ему живые воспоминания о сопровождающих эти моменты обстоятельствах, но у него нет над ними власти. Они приходят и уходят сами собой, находясь под контролем внешних обстоятельств и случайных ассоциаций либо воспоминаний об эмоциях.

Возникает вопрос: возможно ли обрести власть над этими текучими мгновениями сознания, чтобы пробуждались они чаще, сохранялись дольше или даже сделались постоянными? Другими словами, возможно ли стать сознательным?

Это самое главное, и требуется понять в начале нашего поиска, что этот вопрос полностью игнорируется всеми современными психологическими школами без исключения. Ибо с помощью правильных методов и усилий человекможет обрести контроль над сознанием, он может стать осознающим себя, со всем тем, что это может означать. И мы даже не представляем себе в нашем нынешнем состоянии все, что это может означать. Только после того, как этот момент нами осмыслен, становится возможным серьезное изучение психологии.

Это изучение должно начаться с исследования препятствий сознанию в нас самих, поскольку сознание может начать свой рост только при удалении хотя бы части этих препятствий.

В следующих лекциях я расскажу об этих препятствиях, величайшим из которых является наше невежество относительно самих, себя и наше ложное убеждение, будто мы сами себя хоть в какой-то степени знаем и можем быть в себе уверены, тогда как в действительности мы себя вовсе не знаем и даже в самом малом не можем быть в себе уверены.

Мы должны понять теперь, что психология в действительности означает изучение себя самого. Это второе определение психологии.

Психологии нельзя научиться так же, как астрономии, т. е. отдельно от самого себя.

И в то же время нужно изучать себя так же, как изучают любую новую и сложную машину. Требуется знать части этой машины, ее главные функции, условия ее правильной работы, причины неправильной работы и много других вещей, которые трудно описать, не прибегая к специальному языку, который тоже необходимо знать, чтобы быть в состоянии изучать машину.

Человеческая машина имеет семь различных функций: 1) Мышление (или интеллект). 2) Чувство (или эмоции). 3) Инстинктивная функция (или внутренняя работа организма). 4) Двигательная функция (или внешняя работа организма, движение в пространстве и т. д.). 5) Сексуальная функция, (функция двух начал, мужского и женского, во всех их проявлениях). Кроме этих пяти функций есть еще две, для которых в нашем обычном языке нет названия и которые проявляются только в высших состояниях сознания. Одна из них -- высшая эмоциональная функция, проявляющаяся в состоянии самосознания, другая -- высшая интеллектуальная функция, проявляющаяся в состоянии объективного сознания. Пока мы не находимся в этих состояниях сознания, мы не можем изучать эти функции или экспериментировать с ними, и мы знаем о них лишь опосредованно, от тех, кто достигал этих состояний, испытывал их.

В религиозной и ранней философской литературе разных народов есть множество намеков на высшие состояния сознания и высшие функции. Дополнительные трудности для понимания этих намеков создает отсутствие четкого различения двух высших состояний сознания. То, что называлось самадхи, состоянием экстаза или просветления, а в более поздних работах "космическим сознанием", может относиться как к одному, так и к другому, иногда к опыту самосознания, иногда к опыту объективного сознания. Сколь бы странным это ни казалось, у нас имеется больше материала относительно наивысшего состояния, т. е. объективного сознания, чем о промежуточном состоянии самосознания, хотя к первому можно прийти лишь после второго.

Изучение самого себя должно начаться с изучения четырех функций: мышления, чувства, инстинктивной и двигательной функций. Лишь много позже можно перейти к изучению сексуальной функции, т. е. после достаточного понимания работы первых четырех функций. Вопреки некоторым современным теориям, сексуальная функция является в действительности поздней -- она проявляется в жизни не сразу после рождения, а тогда, когда первые четыре уже полностью проявились и она обусловливается ими. Поэтому изучение сексуальной функции может быть полезным только после полного познания первых четырех функций во всех их проявлениях. В то же самое время следует понимать, что всякая серьезная беспорядочность или анормальность сексуальной функции делает саморазвитие и даже самоизучение невозможным.

Итак, мы должны вначале постараться понять четыре первые функции.

Я считаю само собой разумеющимся ваше знание относительно того, что я имею в виду под интеллектуальной или мыслительной функцией. Сюда включаются все умственные процессы, осознание впечатлений, образование представлений и понятий, рассуждение, сравнение, утверждение, отрицание, словообразование, речь, воображение и т. д.

Вторая функция -- это чувства или эмоции: радость, печаль, страх, удивление и т. д. Даже если вы уверены в том, что вам ясно, как и чем эмоции отличаются от мыслей, посоветую вам проверить свои воззрения на сей счет. Мы путаем мысли и чувства в нашем обыденном мышлении и речи, но в начале изучения самого себя требуется четко знать, что есть что.

Две следующие функции, инстинктивная и двигательная, потребуют больше времени для понимания, поскольку ни одна из обычных психологических систем не описывает и не определяет эти функции должным образом.

Слова "инстинкт", "инстинктивный", как правило, используются в ложном значении, а очень часто вообще без всякого смысла. В частности, инстинкту обычно приписываются внешние функции, которые в действительности принадлежат двигательной (а иногда и эмоциональной) функциям.

Инстинктивная функция, у человека включает в себя четыре различных класса функций:

Первый. Вся внутренняя работа организма, вся, так сказать, физиология; переваривание и усвоение пищи, дыхание, циркуляция крови, вся работа внутренних органов, построение новых клеток, удаление отработанного материала, работа желез внутренней секреции и т. д.

Второй. Так называемые пять чувств: зрение, слух, обоняние, вкус. осязание, а также все другие чувства, такие, как чувства тяжести, температуры, сухости или влажности и т. д., иначе говоря, все безразличные ощущения. -- ощущения, которые сами по себе не вызывают ни удовольствия, ни неудовольствия.

Третий. Все телесные эмоции, т. е. всякие физические ощущения, которые либо приятны, либо неприятны. Это разного рода чувства боли или неудовольствия, скажем неприятного запаха или вкуса, и всякого рода физические удовольствия, такие, как приятный вкус, запах и т. д.

Четвертый. Все рефлексы, даже самые сложные, такие, как смех, зевота: любого рода физическая память -- память о вкусе, запахе, боли, являющаяся в действительности просто внутренним рефлексом.

Двигательная функция включает в себя все внешние движения, такие, как ходьба, письмо, речь, принятие пищи и память о них. К двигательной функции относятся также те движения, которые на обычном языке называются "инстинктивными", такие, например, как при ловле падающего предмета без всякого мышления.

Разница между инстинктивной и двигательной функциями совершенно ясна и может быть легко понята, если только припомнить, что все без исключения инстинктивные функции являются врожденными и нет никакой нужды им учиться для использования, в то время как ни одна из двигательных функций врожденной не является и всем им требуется учиться, подобно тому, как ребенок учится ходить или некто учится писать или рисовать.

Помимо этих нормальных двигательных функций существуют также некоторые странные двигательные функции, которые представляют собой бесполезную работу человеческой машины, каковые не входили в намерения природы, но которые занимают весьма значительное место в человеческой жизни и отнимают у него огромное количество энергии. К таковым можно отнести сновидения, воображение, грезы наяву, разговоры с самим собой и всякого рода болтовню ради болтовни и вообще все неконтролируемые и не поддающиеся контролю проявления этой функции.

Четыре функции -- интеллектуальная, эмоциональная, инстинктивная и двигательная -- сначала должны быть поняты во всех своих проявлениях, и только потом они должны наблюдаться сами по себе. Такое самонаблюдение, т. е. наблюдение на правильном основании, с предварительным пониманием состояний сознания и различных функций составляет основу изучения самого себя. Иначе говоря, это начала психологии.

Очень важно помнить, что при наблюдении различных функций полезно наблюдать в то же самое время их отношение к различным состояниям сознания. Возьмем три состояния сознания -- сон, бодрствование и возможные проблески самосознания -- и четыре функции -- мышление, чувство, инстинктивную и двигательную. Все четыре функции могут проявляться во сне, но тут их проявления отрывочны и ненадежны. Их никак нельзя использовать, они просто сами собой происходят. В состоянии бодрствования или относительного сознания они до известной степени могут служить нам ориентирами. Результаты их сравниваются, проверяются, выправляются, и хотя ими создается немало иллюзий, все же в обычном нашем состоянии ничего другого у нас нет, и мы должны пользоваться ими, насколько возможно. Если бы мы знали число ложных наблюдений, ложных теорий, ложных выводов и заключений, что делаются в этом состоянии, то вовсе перестали бы себе верить. Но людям неведомо, насколько ложными могут быть их наблюдения и теории, и они продолжают в них верить. Именно это отвлекает людей от наблюдения тех редких моментов, когда эти функции проявляются в связи с проблесками третьего состояния сознания -- самосознания.

Все это означает, что каждая из четырех функций может проявляться в любом из трех состояний сознания. Но результаты каждом случае различны. Когда мы научимся наблюдать эти различия, то поймем и правильное соотношение между функциями и состояниями сознания.

Но перед тем как мы перейдем к описанию различий функций в отношении их к состояниям сознания, необходимо понять, что сознание и функции человека представляют собой совершенно различные феномены совершенно различной природы. Они зависят от различных причин и могут существовать друг без друга. Функции могут существовать без сознания, а сознание -- без функций.

ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ

Дальнейшее рассмотрение состояний сознания. -- Сон и бодрствование. -- Заблуждение относительно подсознательного ума. -- Человек живет во сне. -- Условия пробуждения. -- Два высших состояния сознания. -- Психологические школы. -- Происхождение школ. -- Необходимость школ для саморазвития. -- Идеи человека о его возможной эволюции. -- Недостаток понимания и подхода. -- Что такое ложь? -- Изучение лжи. -- Искусственный и подлинный человек. -- Что человек имеет от рождения и что приобретает. -- Причины превосходства в развитии личности и отставания сущности. -- "Центры", управляющие функциями. -- Отношение "центров" к сущности и личности. -- Что такое "знание себя"? -- Невозможность непредвзятого изучения себя. -- Изучение полезных и вредных функций. -- Воображение. -- Выражение негативных эмоций. -- Бесполезные разговоры. -- Отождествление и учитывание. -- Трудности для самоизучения и самопознания, вызванные обычным языком. -- Необходимость изучения нового языка. -- Принципы нового языка. -- Семь категорий человека.

Продолжая наше изучение человека, нам нужно теперь поговорить подробнее о различных состояниях сознания.

Как я уже говорил, есть четыре возможных состояния человека: сон, бодрствование, самосознание и объективное сознание. Но он живет только двумя -- частью во сне, частью в том, что называется состоянием бодрствования. Владея четырехэтажным домом, он как бы живет только на двух нижних этажах.

Первое, низшее состояние сознания есть сон. Это чисто субъективное и пассивное состояние. Человека окружают сновидения. Все его психические функции работают без всякой цели. Нет логики, нет следствия, нет причины и нет никаких результатов. Чисто субъективные картины -- будь то отображение прошлого опыта или смутных восприятии в данный момент (звуки, достигающие спящего человека, телесные ощущения, легкая боль, мускульные напряжения) -- проскальзывают через ум, оставляя лишь легчайший след в памяти, а чаще вообще не оставляя следа.

Второй уровень сознания приходит вместе с пробуждением. Это второе состояние, в котором мы сейчас находимся, т. е. в котором мы работаем, разговариваем, воображаем себя сознательными существами и т. д., часто называетсябодрствующим или ясным сознанием. Но на деле его нужно было бы называть "сном наяву", или "относительным сознанием". Последний термин я поясню далее.

Требуется понять, что первое состояние, а именно сон, не исчезает во втором после пробуждения. Сон остается со всеми его сновидениями и впечатлениями. Имеется лишь более разборчивое отношение к собственным впечатлениям, мысли более связны. К этому добавляются более упорядоченные действия, а из-за живости чувственных впечатлений, желаний и чувств, в особенности из-за чувства противоречивости и невозможности, каковое во сне совершенно отсутствует, сновидения становятся невидимыми, точно так же как звезды и луна невидимы в солнечном сиянии. Но все они сохраняются и часто оказывают воздействие на наши мысли, чувства и действия, иной раз куда больше, чем в действительности существующие восприятия данного момента.

В связи с этим я должен сказать сразу же, что я имею в виду не "подсознательное" или "подсознательный ум" современной психологии. Это попросту неверные выражения, ложные термины, ничего не значащие и не относимые к каким бы то ни было реальным фактам. Нет ничего постоянно подсознательного, поскольку нет ничего постоянно сознательного; и подсознательного ума нет по той простой причине, что нет "сознательного ума". Далее вы увидите, откуда происходит эта ошибка, как зарождается эта неверная терминология, почему она стала чуть ли не общепринятой.

Но вернемся к реально существующим состояниям сознания. Первое из них -- сон, второе -- "сон наяву", или "относительное сознание".

Первое, как уже было сказано, есть чисто субъективное состояние. Второе менее субъективно: человек уже отличает "Я" или "не Я" в смысле своего тела и отличных от его тела объектов. Он может до известной степени ориентироваться среди них, знает их местоположение и качества. Но нельзя сказать, что человек отдает себе отчет в этом состоянии, поскольку он находится под сильнейшим воздействием сновидений и живет куда больше сновидениями, нежели подлинными событиями. Всякого рода нелепости и противоречия, и вообще вся человеческая жизнь находят объяснение, когда мы осознаем, что люди живут во сне, совершают во сне все действия и не знают того, что они спят.

Полезно припомнить, что таков внутренний смысл многих древних учений. Лучше других нам известно христианство или евангельское учение, в котором мысль о том, что люди живут во сне и должны прежде всего пробудиться, является основой всех объяснений человеческой жизни, хотя эта идея очень редко понимается так, как должна пониматься, а именно -- буквально.

Вопрос, однако, таков: как может человек пробудиться?

Евангельское учение требует пробуждения, но не говорит нам, как пробудиться.

Психологическое изучение сознания показывает, что лишь после осознания человеком того, что он спит, возможно сказать, что он на пути к пробуждению. Он никогда не проснется, пока не поймет, что спит.

Два эти состояния, сон и сон наяву, суть единственные два состояния, в которых живет человек. Кроме них есть два возможных для человека состояния сознания, но они становятся доступными человеку только после тяжкой и длительной борьбы.

Эти два высших состояния сознания называются "самосознание" и "объективное сознание".

Мы обычно полагаем, что обладаем самосознанием, т. е. сознанием себя самих, либо уж, во всяком случае, способны осознавать себя в любой момент по нашему желанию. Но на самом деле самосознание -- это состояние, котороемы себе приписываем без всякого на то права. "Объективное сознание" есть состояние, о котором мы вообще ничего не знаем.

Самосознание -- это состояние, в котором человек становится объективным по отношению к себе самому, а объективное сознание есть состояние, в котором он приходит в соприкосновение с реальным или объективным миром, который сейчас закрыт от него чувствами, сновидениями, субъективными состояниями сознания.

Другое определение четырем состояниям сознания можно дать с точки зрения возможного познания истины.

В первом состоянии, т. е. во сне, мы ничего не можем знать об истине. Даже если какие-то подлинные восприятия или чувства доходят до нас, они смешиваются со сновидениями и в состоянии сна мы не можем различить сновидения и реальность.

Во втором состоянии сознания, т. е. в бодрствовании, мы можем знать только относительную истину, отсюда и термин "относительное сознание".