Новый стих. Новый лист. Новый день.
Попытаюсь начать его снова.
Не оплакивать прошлых потерь
Или делать чего-то иного.

Попытаюсь сказать себе: «Нет».
Попрошу у тебя прощения.
Постараюсь найти ответ,
Чтобы не было подозрения.

Подведу снова стрелку часов.
Отставать – плохая примета.
Дверь, закрытую на засов,
Отопру, спасаясь от света.

Переделаю сотню дел.
Переставлю всю мебель в квартире.
Даже вспомню про тот цветок,
Что два дня назад не полили.

Приготовлю десерт, обед,
Поменяю белье в постели
И в газету отправлю тот бред,
Что писала на прошлой неделе.

Все успею. Пирог испеку.
Сяду в кресло с любимой книгой.
И тебе по пути расскажу
Про все детские наши интриги.

Стану в доме опять убирать,
Посмотрю на часы устало.
Подведу их чуть-чуть и спать…
Как же времени стало мало…

Лягу спать, обниму тебя.
Вздох твой рядом совсем услышу,
А еще словно капли дождя,
Вновь и вновь барабанят по крышам.

Утром кофе, постель, балкон.
Взгляд на стол. Улыбнусь, достану
Новый лист, и подскажет он…
…Что стихи я писать не стану.
Нина Антонец

Я каждый день встречаю, как последний. Ловлю дыханье завтрашнего дня. И не грущу по жизни прежней, И не считаю жизнь прожитой зря. Что пережито, то ушло, ему уж нет возврата. Я будто поступь дней шальную тороплю. Мне интересно все, что будет завтра. А за вчера - судьбу благодарю. Никто не виноват, что в жизни нет желанного итога. Переживать обиды, помнить зло – глупей сто крат. Душа должна быть чистой перед вечностью и Богом. Прощаю всех! И пусть меня простят. Ведь если в помыслах и сердце чтишь ты Бога. То жизнь твоя – счастливая дорога!

Великое счастье и великое горе живущих - Дорога. Она ведет из ниоткуда в никуда, она уводит от боли и радости, она приводит к встречам и разлукам, горе и счастье, верность и подлость, все встретишь ты. Дорога... и нет ей конца.

http://tineye.com/

Загружаете любое изображение и видите, где они ещё используются в сети. Очень удобро проверить, где ещё висят Ваши фото. Требуется регистрация.

Бездомность Пушкина извечна и горька,
Жилья родного с детства он не помнит -
Лицейский дортуар без потолка,
Сырые потолки наемных комнат,

Угар вина и карточной игры.
Летит кибитка меж полей и леса.
Дома - как постоялые дворы,
Коломна, Кишинев или Одесса.

Весь скарб нехитрый возит он с собой:
Дорожный плащ, перо и пистолеты, -
Имущество опального поэта,
Гонимого стремительной судьбой.

Пристанищам случайным нет конца,
Покоя нет от чужаков суровых.
Михайловское? - Но надзор отца.
Москва, Арбат? - Но скупость Гончаровых.

Убожество снимаемых квартир:
Все не свое, все временно, все плохо.
Чужой, не по летам его, мундир,
Чужая неприютная эпоха.

Последний дом, потравленный врагом,
Где тонкие горят у гроба свечи,
Он тоже снят ненадолго, внаем,
Который и оплачивать-то нечем.

Дрожащие огни по сторонам.
Февральский снег восходит, словно тесто.
Несется гроб, привязанный к саням, -
И мертвому ему не сыщут места!

Как призрачен любой его приют! -
Их уберечь потомкам - не под силу, -
Дом мужики в Михайловском сожгут,
А немцы заминируют могилу.

Мучение застыло на челе -
Ни света, ни пристанища, ни крыши.
Нет для поэта места на Земле,
Но вероятно, "нет его и выше".

В финале осенних игр "Что? Где? Когда?" был такой вопрос:

"Какому событию посвящен монумент высотой 141,8м ?"

В вопросе не оговаривалось место его нахождения.
Знатоки догадались только до даты основания момента и собственно даты осуществления этого события.
Ответ же оказался простейшим...

Посреди площади Победителей на Поклонной горе стоит обелиск высотой 141,8 метров. Он символизирует 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны. На стометровой отметке закреплена бронзовая фигура богини Победы - Ники. У подножия обелиска, на гранитном подиуме, установлена статуя святого Георгия Победоносца, который копьем поражает змея - символ зла. Обе скульптуры были выполнены, впрочем как и весь комплекс - З. Церетели.

Многим известна трагическая смерть малолетнего царевича Дмитрия, последнего из рода Рюриковичей. В Угличе, на месте смерти, установлен Дмитриевский собор. Внутри фрески и сценами из этой истории. Смерть царевича, расправа над московскими чиновниками, подозреваемых в убийстве, народное вече.
Съемка была произведена на любительском фотоаппарате, с разрешения администрации. Выложил минутный фрагмент.

Ссылка на оТчерк об Угличе.
http://www.liveinternet.ru/users/takowar/post80684202

Теперь скажу: тяжеловесный Спас
поставлен на крови царя и террориста -
сюжет трагический. Но отчего ребристый,
лазоревый, глазурный, в завитках,
собор сверкает весело для глаз?
О, Александр больной, о, нищий Гриневицкий!

Две горсти праха спорят до сих пор:
- Тиран, душитель, если б знал ты тяжесть...
- Дурак, мальчишка, если б знал ты тяжесть...
Но общая их повенчала тяжесть -
оплывший цветом, лакомый собор.

Ай, молодцы художники России,
отпраздновали, счистили, замыли,
любая кровь - фундамент для искусств.
И молодцы сапожники России,
собор под склад сначала запустили,
потом взорвать хотели, да забыли...
И он стоит теперь, смертельно-пуст,
неясный символ, странное творенье -
храм Светлого Христова Воскресенья.

Семье Ломоносовых неустанно досаждал их сосед немец Штурм, приятель его злейшего врага академика Шумахера. Жена Ломоносова Лизавета Генриховна разводила цветы, любила курочек, котяток. Штурм лил помои в цветник, давил у Лизхен кур и кошек. Михаилу Васильевичу все некогда было заняться этим делом. Разве встретятся со Штурмом, приставит ему кулак к носу или тряхнет за шиворот. Но однажды чаша праведного гнева переполнилась. Вот что доносил Штурм:

«Торжества моего день рождений омрачил злодеяния Ломоносова. Двадесять немецких господ и дамен, моих гостей, пошел воспевать невинный мадригал в Ломоносов палисад. Внезапно на головы воспеваемых господ и дамен из окна Ломоносов квартир упадет пареных реп, кислых капуст, досок и бревна. Я и мой зупруга сделали колокольный звон на двери, но он вырвался с отломленным перилом и вопияще: «Хорошо медведя из окна дразнить!» — гонял немецкий господ по улице, едва успел гостеприимная дверь захлопнуть всех моего дома. Но два даментуалет похитил на ходу и утерял клейнод на переду. Я и моя зупруга маялись на балкон поливать его водами и случайно может быть ронялись цветочными горшками. Но Ломоносов вынес дверь на крюк и сражался в наших комнат. Стукал своим снастием двадесять господ. И дамен выскакнили окнами и везде кричали караулы! Дондеже явился зольдатен гарнизон!!»

Как звездочки горящие в ночи,
Двойной печали светлое дыханье,
Где нежность правит и любовное желанье
От врат небесных - мы с тобой ключи.
 
Мы два сонета - сотканы в венок
Поющие о чувстве и любви,
Где так звучат мечтания твои
На каждой рифме, между черных строк.
 
И две иголочки сосновые с тобой
В которых ветры тихо шелестят
Сливаясь с миром в шумный звездопад
Ночною тайной - лучшею порой.
 
Минуют годы, лишь любовь одна
Звучать останется - она на век сильна!

Георгию Иванову...

Поедем в Царское Село!
Там улыбаются мещанки,
Когда уланы после пьянки
Садятся в крепкое седло...
Поедем в Царское Село!

Казармы, парки и дворцы,
А на деревьях -- клочья ваты,
И грянут "здравия" раскаты
На крик -- "здорово, молодцы!"
Казармы, парки и дворцы...

Одноэтажные дома,
Где однодумы-генералы
Свой коротают век усталый,
Читая "Ниву" и Дюма...
Особняки -- а не дома!

Свист паровоза... Едет князь.
В стеклянном павильоне свита!..
И, саблю волоча сердито,
Выходит офицер, кичась,--
Не сомневаюсь -- это князь...

И возвращается домой --
Конечно, в царство этикета --
Внушая тайный страх, карета
С мощами фрейлины седой,
Что возвращается домой...


Александр Городницкий "Царское село"

Помните сестер Епанчиных из "Идиота"? Достоевский тоже знал петербургских сестер, дочерей генерала Корвин-Круковского, правда, их было всего две. Старшей, Анне, писатель сделал предложение. Однако была в него влюблена и младшая — пятнадцатилетняя Соня.

Развитие истории