Разлили души по бокалам,
Как будто слёзы по любимым,
Чтобы мягчило снегом талым
Тоску быть гордым и гонимым,

Чтобы истаивали свечи
На кипарисовой террасе,
Чтобы струился лаской вечер
И был изысканно прекрасен.

Как взгляд твой ясный и счастливый,
Как голос ручейково-нежный,
Как шёпот моря торопливый,
Как запах ветренно-подснежный...

Когда расцвечивает ало
Земную зависть по вершинам -
Мы возвращаемся устало
К пурпурным мантиям и винам.

На кипарисовой террасе
Плащи теней свивают свечи.
В цветах сирени тает праздник,
Как смех, бессонен и беспечен!

И фиолетовым кристаллом
Мерцают грёзы снегом мнимым...
Разлиты слёзы по бокалам,
Как будто души - по любимым.

Пётр Катериничев

Художник Nady Gepp

***

Вспомни сказку, где движимый светом,
Среди хрупких истертых страниц
Ищет в небе родную планету
Одинокий Маленький Принц.

Мы давно разучились верить
Людям, сказкам и даже себе.
На замок закрываем двери -
Не войти ни беде, ни судьбе.

И бессмысленно пялится город
Желтым множеством окон-глазниц.
В наших душах бетонный холод.
Где ты плачешь, Маленький Принц?

Мне молчание будет ответом
И язвительный дым сигарет.
Мы не можем поверить, что где-то
Из колодцев рождается свет…

Мы давно не смотрели на звезды -
Ночью в небе лишь черный смог.
Безразлично колышется воздух,
Заглушая крик или вздох.

Утром серым, смертельно усталым,
Мы по кругу продолжим свой бег
По раскисшим в грязи тротуарам -
Не до сказок в стремительный век.

А в безлюдных глухих переулках,
В пустоте детдомов и больниц,
В одиночестве зыбком и гулком
Ждет и верит Маленький Принц.

ЛЮБОВЬ СИРОТА

Любовь Сирота

***

Птица ль стучится в чужое окно?
В жизни немало коллизий…
Можно лишь только устало вздохнуть:
от нас ничего не зависит…
В ярко горящих огнях казино;
Мерзнет старушка у храма;
И доживает свой век вдалеке,
ставшая старенькой мама…
Жмутся дворняги ко входу в метро,
Ну, мы за них не в ответе…
И у ларьков матерятся легко
чьи-то подросшие дети…
Вечная серая вымерзлость лиц,
Хрупкая кажущесть судеб…
Можно привычно мимо пройти -
никто ни за что не осудит.
Время стекает с залатанных крыш
и ненаписанных писем…
Где-то в детдоме плачет малыш.
От нас ничего не зависит???

 

Закрываю глаза… и вижу…
Желтой осени теплый вечер.
С каждым шагом судьба все ближе.
Ведь иду я к тебе навстречу.

Вижу - небо упало на город.
Вижу улицу. Лужи. Машины.
Исчезает из глаз моих холод –
Меня ждет мой любимый мужчина.

Сердце бьется все чаще… клокочет…
В жилах кровь… горячо! Очень жарко!
Я-то знаю, чего оно хочет.
Я иду по аллее парка.

Ветер шепчет листве о потере
Звук шагов… чей-то смех безмятежный.
С лязгом сзади захлопнулись двери.
Ждет меня самый властный и нежный.

Открываю глаза… та же осень…
Но другая… где мы потерялись.
Та же неба седая просинь…
Тот же парк… где с тобою расстались.
Ладмила

 Художник  Леонид Афремов

Если помнить всё на свете,
Ставить всё в вину судьбе,—
Мы бы, как в потемках дети,
Заблудились бы в себе.

Утонув в обидах мелких,
Позабыв дороги все,
Мы кружились бы, как белки
В безысходном колесе.

Памяти союзник строгий
Забывание — оно
За нее всегда в тревоге,
Вечно вдаль устремлено.

Глядя в облачные дали,
Слыша дальние грома,
Зерна счастья и печали
Честно сыпьте в закрома,—

Отметая от былого
За незримую черту
Цепкой зависти полову,
Мелких распрей суету.

Очищайте забываньем
Закрома души своей,—
Чтобы хлеб воспоминаний
Не горчил на склоне дней.

1966
ВАДИМ  ШЕФНЕР

 

Позвонили в дверь. Открыла, - Зрелость
На пороге собственной персоной.
Вместо тонких брюк она надела
Платье новомодного фасона.

Вместо чуть накрашенных ресничек,
Вместо губ, нетронутых помадой,
На лице становится привычной
Чуть заметная осенняя прохлада.

Чуть заметны первые морщины,
Чуть заметно бедра располнели,
Она больше нравится мужчинам,
Она тоньше чувствует в постели.

Улыбнулась, руку протянула,
Говорит ( с надеждой на взаимность):
“Я к тебе. Надолго, “- я вздохнула.
Что ж поделать? Я гостеприимна.

ЛАДМИЛА