СЕНТЯБРЬ

 1
Сентябрь, он осени начало...
А может, продолженье лета?
В такую пору не печалью,
А радостью душа согрета.
Тропинки манят и поляны:
Есть белый на лесной опушке,
Есть и опята, и волнушки.
В грибное царство утром рано
Уйдут молодки и старушки.

[MORO]

2
Грибочек превосходный белый,
А рядом с ним второй и третий
Люблю ловить у старых елей.
Осенний лес красив и светел,
Чудесен даже поределый.
Когда волну волнушек встретил,
Есть смысл прийти с корзиной целой!

3
Люблю сентябрь лесных скитаний,
Естественность грибных исканий.
Набрать грибов стараюсь, чтоб
Осмыслить пору увяданий.
Чертоги чудные чащоб
Красивее стандартных зданий,
Естественней и первозданней!

4
Сентябрь — богатый месяц года,
Влюбленный в Деву весельчак.
Его роскошная природа
Трехцветный подымает флаг.
Он щедр на фрукты, корнеплоды,
Чудесный лекарь и добряк.
Кричат о сотнях тысяч благ
Его сады и огороды!

5
Торжественно шуршит прибрежный лес,
А рядом с ним стоит великий город.
На улицах его шумит прогресс,
Естественность в лесу приют находит.
Что лучше? Трудно разобраться здесь.
Когда пора осенняя приходит,
Есть в ней и красота, и стужа есть.

6
До Палестины долетают птицы,
Однако там им Подмосковье снится,
Листы берез на заводях и склонах,
Голубоватой осени страницы
И кроны сосен, а не пальм зеленых.
На Юге нет такого увяданья,
Унылого очей очарованья!

7
Дожди осенние надели
Осенний пасмурный наряд,
Листва ложится на панели,
Газоны тускло пожелтели,
И город осени не рад.
Но за городом осень — диво:
Успокоительно красива!

8
Не лучезарно небо — серо-бело,
И многие спешат укрыться в норы,
Но величаво роща пожелтела,
Оранжево сияют косогоры.
Чиста вода у золотого бора,
Купаться хорошо в такую пору!..
Есть в этом польза для души и тела!

Людмила Шкилева


Жизнь жила христиански-праведно:
В праздник – в Храм, на исповедь – к батюшке.
Не ленилась и не лукавила,
Вечерами вязала варежки...

Или, может, жила я ветрено?
Руки-крылья раскинув в стороны -
Все отдам, вот сейчас, немедленно,
Ну же, вы, налетайте, вороны!

Всем назло жила, как не велено,
Или надо кого-то спрашивать?
И откуда эти сомнения?
Сердце вижу! Кровит. И страшно мне...

Все что есть: прекрасного, лживого
На кровИ той в коктейль намешано:
И Святая, и нерадивая
Сатана? Или, все же, Женщина?

В ореоле волос, да с проседью,
На балах блистая царицею,
Я парила весной и осенью
Вожделенною, Синей птицею...

Я ходила в лохмотьях нищая,
Приставая ко всем и каждому.
И просила на хлеб с водицею,
Не боясь сгореть в Аду заживо...

Я с душою кристально-чистою
Все грехи на себя навешала,
А потом, как бывало исстари,
С облаков, – да в падшие женщины...

Босиком по пути зажженному
Я в венке белых роз с колючками
Шла. И каждому прокаженному
К голове прикасалась ручками...

Это Я родила и оставила
Всех детей, в этом мире заброшенных,
Обездолила их. Заставила
Жить всю жизнь с судьбой покореженной.

И МЕНЯ на костер?! Да мало мне!
Растерзать, разорвать по ниточке.
Чтоб ревела толпа одичалая,
Ни оставив во мне кровиночки...

Я любовью большой, нерастраченной,
Дам добра Вам испить до донышка.
Мной заплачено всем. Оплачено
Всё до капельки. Все до зернышка!

Я с тобою. Я – Тьма! Я – Сияние!
И не важно, что мы не венчаны.

На Земле творю все деЯния
Это – Я....
...И зовут меня ЖЕНЩИНА!!!

Воскресный январский вечер,
когда ни души нет в доме!

...Зелено-желтое солнце
на окнах, и на фронтоне,
и в комнате,
и на розах...
И капают капли света
в пронизанный грустью воздух...
Протяжное время сгустком
застыло
в раскрытом томе...

На цыпочках тихо бродит
Душа в опустелом доме,
упавшую крошку хлеба
разглядывая на ладони.

Подойди к подоконнику,
Обопрись, закури.
Теплота потихонечку
Растворится в крови.
Все тесней и мучительней,
Все сильней и больней,
Глубже и возмутительней,
Лучше, больше, умней.
Чудеса меланхолии
Окружают тебя.
Волоски колонковые
Украшают тебя.
Хочешь - маслом и темперой,
Хочешь - сильным резцом, -
Но чем дальше, тем жертвенней
Связь твоя с образцом.
На гравюре у Дюрера,
Где волшебный квадрат.
Только, чур его, чур его!
А не то - замудрят
Эти числа и символы.
Лучше жить в простоте,
Хоть она непосильнее
Временами, чем те,
Что тесней и мучительней,
Все сильней и больней,
Глубже и возмутительней,
Лучше, больше, умней.
Евгений Рейн
Читать далее

* * *
(посвящено Давиду Самойлову)

Мундиры, ментики, нашивки, эполеты.
А век так короток - Господь, не приведи!
Мальчишки, умницы, российские поэты,
провидцы в двадцать и пророки к тридцати.
Мы все их старше, год от года, час от часа,
живем, на том себя с неловкостью ловя,
что нам те гении российского Парнаса
уже по возрасту годятся в сыновья.
Как первый гром над поредевшими лесами,
как элегическая майская гроза,
звучат над нашими с тобою голосами
почти мальчишеские эти голоса.
Ах, танец бальный, отголосок погребальный!
Посмертной маски полудетские черты...
Гусар, поручик, дерзкий юноша опальный,
с мятежным демоном сходившийся на "ты".
Каким же ветром обдиралась эта кожа,
какое пламя видел он, какую тьму,
чтоб, словно жизнь безмерно долгую итожа,
в конце сказать: "и зло наскучило ему!"
Не долгожители, не баловни фортуны -
провидцы смолоду, пророки искони...
Мы все их старше, а они все так же юны,
и нету судей у нас выше, чем они.
Юрий Левитанский
Читать далее

Сергей Иванов

Ни одного забытого лица
И ни одной упущенной минуты
И так всю жизнь, до самого конца
До самого последнего маршрута
За каждый шаг мы платим и горим
Сжигая и энергию, и нервы
Последний будет самым дорогим
А самым важным и любимым – первый!

Шаги везде по-разному звучат
В грядущем, существующем и прошлом
То звонкими подковками звенят
То шаркают растоптанной подошвой
Случается бежать и догонять
И сдерживать себя, и торопиться
Но никогда на цыпочках ступать
Не пробовал... и не хочу учиться!

Когда дойду до самого конца
И оплачу последние минуты
Нальются ноги тяжестью свинца
Но донесут к последнему приюту
Что значит верить, помнить и любить
Что стоит знать, страдать, но не прощаться
За всё всегда приходится платить
И глупо, бесполезно торговаться!
Ни одного забытого лица...
Ни одного забытого лица
И ни одной упущенной минуты
И так всю жизнь, до самого конца
До самого последнего маршрута
За каждый шаг мы платим и горим
Сжигая и энергию, и нервы
Последний будет самым дорогим
А самым важным и любимым – первый!

Шаги везде по-разному звучат
В грядущем, существующем и прошлом
То звонкими подковками звенят
То шаркают растоптанной подошвой
Случается бежать и догонять
И сдерживать себя, и торопиться
Но никогда на цыпочках ступать
Не пробовал... и не хочу учиться!

Когда дойду до самого конца
И оплачу последние минуты
Нальются ноги тяжестью свинца
Но донесут к последнему приюту
Что значит верить, помнить и любить
Что стоит знать, страдать, но не прощаться
За всё всегда приходится платить
И глупо, бесполезно торговаться!
Ни одного забытого лица...
Ни одного забытого лица
И ни одной упущенной минуты
И так всю жизнь, до самого конца
До самого последнего маршрута
За каждый шаг мы платим и горим
Сжигая и энергию, и нервы
Последний будет самым дорогим
А самым важным и любимым – первый!

Шаги везде по-разному звучат
В грядущем, существующем и прошлом
То звонкими подковками звенят
То шаркают растоптанной подошвой
Случается бежать и догонять
И сдерживать себя, и торопиться
Но никогда на цыпочках ступать
Не пробовал... и не хочу учиться!

Когда дойду до самого конца
И оплачу последние минуты
Нальются ноги тяжестью свинца
Но донесут к последнему приюту
Что значит верить, помнить и любить
Что стоит знать, страдать, но не прощаться
За всё всегда приходится платить
И глупо, бесполезно торговаться!

Что со мною происходит? Наступает зимний холод. Согреваюсь, как умею, нарисованным теплом… Как подмечено в народе, это все любовь и голод старым шарфиком на шее обернули горький ком… В лавку знахаря седого, где торгуют настроеньем, я последнюю надежду на тепло в родных глазах отнести уже готова и отдать без сожалений… Журавли – в краях бесснежных, и синица – не в руках… Продолжения не будет… Ведь не найдены ответы, гиацинт – в бокале с водкой, и камина больше нет… Так пустынно почему-то, в кресле – чьи-то сигареты… И не будет ночь короткой… Я плачу за лунный свет… Впрочем, жизнь – такая штука, беспощадна, но беззлобна, и десятку на дорогу мне оставит в кошельке… Значит, встреча и разлука недолеченным ознобом ожидают за порогом… Или дремлют в рюкзачке… Дайтека

Каждый вечер - задернуты шторы,
Чай заварен, открыто вино.
Скоро детские страхи, как воры,
Потихоньку полезут в окно.

Будут свечи гореть до рассвета,
Создавая нехитрый уют.
Страхи курят мои сигареты -
Хорошо, хоть стаканы не бьют.

Я кормлю их стихами с ладони -
Непросохшие строчки горчат,
И окурки ростками агоний
Мне впиваются в кожу плеча.

Боль навылет серебряной спицей...
Гости, кажется, снова пьяны.
Значит, к детям слетят на ресницы
Только самые сладкие сны.

Утро смоет отметины с кожи,
Манит призраком счастья кровать.
Нам со страхами вместе, похоже,
Не одну еще ночь коротать.
Светлана Ширанкова

Можно строчки нанизывать
Посложнее, попроще,
Но никто нас не вызовет
На Сенатскую площадь.

И какие бы взгляды вы
Ни старались выплескивать,
Генерал Милорадович
Не узнает Каховского.

Пусть по мелочи биты вы
Чаще самого частого,
Но не будут выпытывать
Имена соучастников.

Мы не будем увенчаны…
И в кибитках, снегами,
Настоящие женщины
Не поедут за нами.

Наум Коржавин
1944

Слишком быстро проходит жизнь моя,
Редеет лесной опушкой,
И я - вот эта самая я -
Буду скоро беленькой старушкой.

И в гостиной у дочери моей Жанны,
Одетая по старинной моде,
Буду рассказывать медленно и пространно
О девятьсот семнадцатом годе.

Шумное молодое племя
Будет шептаться с моим зятем:
- Бабушка-то... в свое время
Писала стихи... еще с ятем.

По тихому-тихому переулку,
На закате, когда небо золотится,
Я буду выходить на прогулку
В теплом платке и лисицах.

Ты будешь вести меня любовно и учтиво
И скажешь:- Снова сыро. Вот горе!-
И долго мы будем глядеть с обрыва
На красные листья и синее море.
ВЕРА ИНБЕР

ГАДАНИЕ

Ну, старая, гадай! Тоска мне сердце гложет,
Веселой болтовней меня развесели,
Авось твой разговор убить часы поможет,
И скучный день пройдет, как многие прошли!

"Ох, не грешно ль в воскресение?
С нами Господняя сила!
Тяжко мое прегрешение...
Ну, да уж я разложила!

Едешь в дорогу ты дальную,
Путь твой не весел обратный:
Новость услышишь печальную
И разговор неприятный.

Видишь: большая компания
Вместе с тобой веселится,
Но исполненья желания
Лучше не жди: не случится.

Что-то грозит неизвестное...
Карты-то, карты какие!
Будет письмо интересное,
Хлопоты будут большие!

На сердце дама червонная...
С гордой душою такою:
Словно к тебе благосклонная,
Словно играет тобою!

Глядя в лицо ее строгое,
Грустен и робок ты будешь:
Хочешь сказать ей про многое,
Свидишься,- все позабудешь!

Мысли твои все червонные,
Слезы-то будто из лейки,
Думушки, ночи бессонные,-
Все от нее, от злодейки!

Волюшка крепкая скручена,
Словно дитя ты пред нею...
Как твое сердце замучено,
Я и сказать не умею!

Тянутся дни нестерпимые,
Мысли сплетаются злые...
Батюшки светы родимые!
Карты-то, карты какие!!."

Умолкла старая. В зловещей тишине
Насупившись сидит. - Скажи, что это значит?
Старуха, что с тобой? Ты плачешь обо мне?
Так только мать одна об детском горе плачет,

И стоит ли того? - Я знаю наперед
Все то, что сбудется, и не ропщу на Бога:
Дорога выйдет мне, и горе подойдет,
Там будут хлопоты, а там опять дорога...

Ну полно же, не плачь! Гадай иль говори,
Пусть голос твой звучит мне песней похоронной,
Но только, старая, мне в сердце не смотри
И не рассказывай об даме об червонной!

Баллада пословиц.

Кто глух, как пень, тот и поёт,
Кто гол и бос, тот веселиться,
Кто кинет кость, к тем пёс и льнёт,
Кто смел, тот больше всех боится,
Кто мудр, тот глупым притвориться,
Кто медлит, тот стреляет в цель,
Кто тих, тот ловок как лисица,
Кто ждёт сочельник, рубит ель.

Кто всех ведёт, тот слеп, как крот,
Кто верует, тот и постится,
Кто в реку влез, тот знает брод,
Кто врать горазд, тот и божится,
Кто зряч, тому и грач – синица,
Кто трезв, тот просыпает хмель,
Кто пьян, тому вино – водица,
Кто ждёт сочельник, рубит ель.

Кто не в чести, тот всех клянёт,
Кто стар, тому и мёд – горчица,
Кто юн, тому полынь – как мёд,
Кто лыс, тот в пух и прах рядится,
Кто одинок, тому не спится,
Кто гибок, тот пролезет в щель,
Кто платит, с тем идёт девица,
Кто ждёт сочельник, рубит ель.

Кто глуп, тот дурака найдёт,
Кто спорит с дурнем, тот тупица,
Кто был не зван, тот сам придёт,
Кто нищ, тому горбушка снится,
Кто сыт, тем жемчуг не годится,
Кто скуп, тому жестка постель,
Кто злым прослыл, тот пуще злится,
Кто ждёт сочельник, рубит ель.

Принц, кто не прав, тот горячится,
Кто прав, тот тянет канитель,
Кто всем хорош, с тем не ужиться,
Кто ждёт сочельник, рубит ель.

* * *

А ты реши, что ты удачница,
что все равно тебе везет!
Тогда судьба твоя наждачная
тебе поможет и спасет.
А ты реши, что ты – счастливица
и всей надеждой – подтверди!
Тогда судьба тебе откликнется
и свет забрезжит впереди.

1980 – 1985

Женщина

Три авоськи, три коробки –
Ну, попробуй, унеси!
Участились что – то пробки –
Нет ни левых, ни такси.

Эй, шоферы, стойте, братцы,
Стой, товарищ сатана!
Мне б в Чертаново добраться,
Помогите ж, я одна!..

Я приеду, суп поставлю,
Я линолиум протру,
Ваську вымыться заставлю,
Катьке сопельки утру.

Муж приходит, тьмы угрюмей,
Впереди несет живот,
В тренировочном костюме
К телевизору идет.

Руку мне кладет на спину –
Ух, не трогал бы меня,
Нелюбимый, нелюбимый,
Нелюбимушка моя.

Вот уж вечер к ночи клонит,
Вот делам потерян счет.
Он из спальни: « Тоня, Тоня,
Где ж ты возишься еще?»

Ну, а я-то примечаю:
Голос сонный – в самый раз,
Я из кухни отвечаю:
«Спи, голубчик, я сейчас».

Он от водки и салата
Захрапит, хоть рот зашей.
У меня – восьмое марта,
Женский праздник на душе.

Я уставлюсь на дорогу –
Месяц по небу идет.
День прошел – и, слава Богу,
Вот уж новый настает.

Мне б куда уехать, что ли,
К добрым людям и траве…
Я одна, как в чистом поле,
В людном городе Москве.

1975 год