Золотые капли октября
Соберу в сверкающие звенья.
Разреши поцеловать тебя
Посреди случайного мгновенья.

Я поглажу волосы твои...
Стало небо пасмурным и влажным.
Этот мир придуман для двоих -
Остальное, в сущности, - не важно.

Защищая от осенних гроз,
Я тебя согрею, как сумею.
Ожерелье из упавших звезд
Ты наденешь царственно на шею.

Повернись, пожалуйста, ко мне.
Ветер звезды с листьями уносит...
Улыбнись в вечерней тишине -
Ничего, что наступила осень...

Петр Давыдов

Романс

Ах, как это трогает — черный жакет,
Сиреневый бантик в нелепую клеточку,
Мне нравится Ваше количество лет
И Ваш телефон, перевязанный ленточкой.

На тоненьких пальцах любое кольцо
Не держится долго, чуть с виду — теряется.
Набросив на плечи свое пальтецо,
Мне нравится как Вы на шею бросаетесь.

Сияющим глазкам морщины не впрок.
Мучителен выбор: кому бы довериться,
Но все разрешает случайный кивок,
И в то, что ошиблись пол-жизни не верится.

И что в этом больше: беды иль вины,
Когда Ваши звезды хранить Вас откажутся,
Вы все же останетесь также юны
И так же прелестны, как мне это кажется.

Сентябрь сколачивает стаи,
И первый лист звенит у ног.
Извечна истина простая:
Свободен - значит одинок.
Мечтая о свободе годы,
Не замечаем мы того,
Что нашей собственной свободы
Боимся более всего.
И на растерянные лица
(Куда нам жизни деть свои?)
Крылом спасительным ложится
Власть государства и семьи.

В углу за снятою иконой,
Вся в паутине, пустота.
Свободен - значит вне закона,
Как эта истина проста!
Входная дверь гремит, как выстрел,
В моем пустеющем дому.
Так жить нам вместе, словно листьям,
А падать вниз - по одному
Так жить нам вместе, словно листьям,
А падать вниз - по одному.

Александр  Городницкий

*  *  *

Пламенеющие клены
У овального пруда,
Палисадник, дом зелёный
Не забудешь никогда!

Здесь под дубом Вальтер Скотта,
Вдохновителем баллад,
В день рожденья вы, Шарлотта,
Разливали шоколад.

Драматург, поэт и комик
Новый слушают роман,
А рука сафьянный томик
Уронила на диван.

Мёдом, сыром и ромашкой
Опьянённый, вижу я,
Как над розовою чашкой
Свита чёрная струя.

Чувствую - дрожит мой голос,
На цезуре сломан стих.
Золотой, как солнце, волос
Дышит у висков моих.

И пускай сердитый дядя
Оправляет свой парик,
Я читаю в вашем взгляде,
Лотта, лучшую из книг.

Чужими, непослушными руками
Простой бумаги белый лист беру...
Я складываю домик-оригами –
Играю в эту древнюю игру.
Меняются изгибы и изломы...
За вдохновеньем следует расчет.
И вот из ничего я вижу – словно
Моя судьба бумажная растет.
Я складываю разные фигуры
И заполняю свой бумажный дом...
Изгибы человеческой натуры
Мне удавались с дьявольским трудом.
Я сделал все: семью и дом красивый,
Бумагу до листочка истребя,
Но понял, что в одном лишь я бессилен –
Я не могу никак сложить себя.
А за окном метель волчком кружилась,
Я этой белизны не разгребу...
Судьба моя, как видно, не сложилась,
И скомкал я бумажную судьбу.
Чужими, непослушными губами
Твержу молитвы я средь бела дня,
А ночью... снится домик–оригами,
В котором, так сложилось, нет меня.

Вадим ВУКОЛОВ

Я поэт или клоун?
Я серьезен иль нет?
Посмотреть если в корень,
Клоун тоже поэт.
 
Трудно в мире подлунном
Брать быка за рога.
Надо быть очень умным,
Чтоб сыграть дурака.

Он силен и спокоен,
И серьезно смышлен
Потому он и клоун,
Потому и смешон.
 
И, освоив страницы
Со счастливым концом,
Так легко притвориться
Дураку мудрецом!

<1968>
 
НИКОЛАЙ  ГЛАЗКОВ

"Над вымыслом слезами обольюсь".
А.С.Пушкин.

Трагедию сначала сочинять,
Потом ее героем становиться.
Невольник слова - не на что пенять -
Нет воли продохнуть иль протрезвиться.

Ослушнику послушен только слух
И музыкой подсказанное слово.
Что небеса - лишь клочковатый пух,
Покуда нет словесного покрова.

Ты каменного гостя сам впустил,
И черный человек - твоя химера.
Но вымысел твой зова не простил,
Воздал за приглашенье полной мерой.

От Черной речки и до Англетера,
И дальше, дальше - посвист черных крыл.

1998

ЕЛЕНА  АКСЕЛЬРОД