Сегодня (26 февраля по ст. стилю)состоялся бой миноносцев "Стерегущий" и "Решительный" с японской эскадрой (миноносцы-истребители "Акебоно", "Сазанами", "Синономе", "Усугумо", крейсера "Токива" и "Читосе").
"Стерегущий" принадлежал к крупной серии миноносцев, родоначальником которой был знаменитый "Сокол", заказанный в 1895 году в Англии российским Морским техническим комитетом. Впервые в истории судостроения построенный из никелевой стали (что позволило сэкономить на массе конструкции в пользу вооружения), он по вооружению, скорости (29,7 узла), мореходности превосходил почти все корабли этого класса Кстати, напомню происхождение термина: миноносцами называли корабли, оснащенные аппаратами, выпускавшими, как тогда говорили, "самодвижущиеся мины" - торпеды, в отличие от минных транспортов, выставлявших в море якорные мины-заграждения После испытаний "Сокола" было решено построить серию таких кораблей на отечественных верфях, несколько изменив первоначальный проект. Корпуса упрочили, увеличив толщину обшивки в средней части до 6-7,5 мм, а в оконечностях до 4,5-6 мм и применив улучшенные котлы, вырабатывавшие пар для поршневых машин Из-за этого водоизмещение миноносцев возросло на 20 т, скорость же несколько снизилась.
В 1898-1902 годах на Охтинском, Невском, Ижорском заводах и верфи а Або заложили 26 "Соколов" улучшенного типа, причем 12 из них выполнили разборными На них устанавливалось не по четыре, а по восемь, но более компактных, удобных для перевозки, котлов
Представители Главного управления кораблестроения постоянно наблюдали за изготовлением миноносцев, при необходимости советуя подправить проект Так, капитан 2-го ранга А Муравьев, находившийся на Невском заводе, отмечал "Погоня за скоростью хода отучила нас от мысли, что миноносец должен быть судном, обязанным выдерживать шторм" И пояснял миноносцам выгоднее атаковать крейсера и броненосцы в ненастную погоду, когда качка мешает вражеским комендорам вести прицельный огонь
Части миноносцев, построенных на Невском заводе, везли на пароходах Добровольного флота в Порт-Артур, базу Тихоокеанской эскадры Там, на полуострове Тигровый хвост, в начале 1900 года был сооружен крытый эллинг, рассчитанный на одновременную сборку трех миноносцев
...И вот 11 апреля 1900 года состоялась официальная закладка первого корабля - "Баклана", вскоре переименованного в "Кондор", а потом в "Решительный". В том же году начали строить и "Кулик", через два года получивший новое название - "Стерегущий". В мае 1903 года его зачислили в состав 2-го отряда миноносцев Тихоокеанской эскадры, предназначенного "для защиты шхер и дальних бухт".
С первых дней начала русско-японской войны (9 февраля 1904 года) миноносец начинает свою боевую вахту.
Начало 1904 года. Международная обстановка становится все напряженнее, война с Японией приобретала реальные очертания. В ночь на 9 февраля флот Страны восходящего солнца атаковал русские корабли в Порт-Артуре и Чемульпо
В тот же день лейтенант Кузьмин-Караваев четырежды выводил "Стерегущий" в море, утром в дозор, потом в атаки на эскадру адмирала Х. Того и поздним вечером на поиски японских кораблей. Так началась боевая служба миноносца .
14 февраля "Стерегущий" в паре со "Скорым" сопровождает минный крейсер "Всадник", через десять дней со "Сторожевым" дежурит на внешнем рейде, отгоняя японские миноносцы от подбитого при нападении броненосца "Ретвизан".
Но сражение прославившее миноносец "Стерегущий" произошло позднее, 10 марта 1904 года. За день до этого, вечером 9 марта, в ночной дозор у мыса Ляотеньшань вышли миноносцы "Стерегущий" и "Решительный" под общим командованием капитана 2 ранга Боссе. Около часу ночи 10 марта на горизонте наблюдатели из Порт-Артура заметили какие-то огни, двигающиеся в сторону берега. Командующий приказал начальнику 1-го отряда миноносцев немедленно выйти в море, так как опасался, что неприятель может перехватить "Стерегущий" и "Решительный". Ночью миноносцы "Выносливый", "Властный", "Внимательный" и "Бесстрашный" вышли из гавани навстречу огням. Как вскоре обнаружили, огни горели на четырех японских миноносцах - "Сиракумо", "Асасиво", "Касуми" и "Акацуки". Было решено внезапно напасть на неприятеля.

Русские корабли, под прикрытием темноты и горного массива Ляотеньшаня, подбираются незамеченными к вражеским кораблям почти вплотную. Завязывается бой. Японцы, несмотря на внезапность атаки, быстро пришли в себя и на полном ходу открыли ответный огонь. Два из четырех японских миноносцев сосредотачивают огонь на вырвавшемся вперед "Выносливом", один из снарядов попадает в машинное отделение, и русский миноносец лишается хода. Окружив миноносец с трех сторон японские миноносцы начинают заваливать его снарядами. На "Выносливом" критическая ситуация, в кормовой части вспыхивает пожар, взрыв в боевой рубке ранит начальника отряда. На полном ходу к "Выносливому", ведя огонь из всех орудий, спешит миноносец "Властный". Командир "Властного" Карцев принимает решение таранить ближайший к себе миноносец. Японцы стопорят машины, намереваясь уклониться от атаки миноносца и протаранить его. Карцев поворачивает 'Властный' и выпускает в борт одного из вражеских кораблей две торпеды. Японский миноносец после двух взрывов крениться и тонет.

Через несколько минут к "Властному" подбирается японский миноносец "Касуми" и, высветив того прожектором, начинает обстрел, но, не выдерживая ответного огня, гасит прожектор и начинает отходной маневр.

В это время миноносцы "Внимательный" и "Бесстрашный" ведут бой с "Акацуки". После попадания в машинное отделение вражеский корабль теряет ход, и превращается в неподвижную мишень. Но уничтожить миноносец противника русским морякам не удается, в ходе постоянного маневрирования темнота скрывает его (миноносец "Акацуки"). На смену ему в бой вступает миноносец "Кацуми". Вскоре противники теряют друг друга в темноте, и русские начинают отходить к берегу Лаотеньшаня, где согласно инструкции находится место встречи. "Внимательный" берет на буксир сильно поврежденный "Властный", после чего отряд без происшествий прибывает на базу.

25 февраля 1904 года, через месяц после начала войны с Японией, новый командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал С.О.Макаров назначил миноносцы "Стерегущий" и однотипный ему "Решительный" в разведку к островам Эллиот. Старшим отряда был капитан 2 ранга Ф.Э.Боссе, командир "Решительного". "Стерегущим" командовал лейтенант А.С.Сергеев, принявший миноносец за неделю до получения задания. Около 19 часов оба миноносца вышли из Порт-Артура в море. Через два часа с головного "Решительного" заметили отблески прожектора японского корабля, стоявшего у входа в залив Талиенван. Решив атаковать неприятеля, Боссе приказал увеличить ход, но едва скорость превысила 16 узлов, как из труб миноносцев стали вырываться языки пламени. Эти факелы заметили японские миноносцы, стоявшие под берегом. Они попытались окружить русские корабли, но те, пользуясь темнотой и уменьшив ход до малого, укрылись в тени острова Южный Саншантао. Этот маневр увенчался успехом - японцы потеряли наши корабли из виду и прошли мимо.
Потеряв много времени на отрыв от неприятеля, наш отряд уже не успевал до восхода Луны к главной цели операции - островам Эллиот, где, как предполагалось, японцы устроили временную базу для своих миноносцев. К тому же момент внезапности был утерян и, посовещавшись, оба командира решили возвращаться в Порт-Артур. Через три часа, когда в утреннем тумане уже обозначились очертания горы Ляотешань, с русских миноносцев заметили силуэты четырёх кораблей. Это были японские миноносцы "Усугумо", "Синономе", "Сазанами" и "Акебоно". Они пришли на рейд Порт-Артура прошлой ночью с целью атаковать находившиеся там русские корабли. Но рейд оказался пуст. Тогда японцы сбросили в воду светящиеся буйки. В темноте они должны были имитировать огни неприятельских кораблей, вводя в заблуждение русских артиллеристов, которые зачастую открывали по ним огонь. И в этот раз, осветив буйки, береговые батареи произвели несколько выстрелов. Считая задачу "вызвать напрасный расход неприятельских снарядов" выполненной, японские миноносцы около 6 ч утра направились на юг на соединение с главными силами адмирала X. Того, который рассчитывал подойти к Порт-Артуру на рассвете.
Некоторое время на русских кораблях теплилась надежда, что японцы их не обнаружили, "Решительный", а вслед за ним и "Стерегущий" резко повернули в открытое море: Боссе надеялся, сделав петлю, незаметно обойти японский отряд. Но эти надежды оказались напрасными. Корабли неприятеля изменили курс, пытаясь перехватить их. Описав пологую кривую, "Решительный" и "Стерегущий", развивая предельную скорость, устремились к Порт-Артуру. Увеличив ход и повернув вправо, японский отряд попытался сблизиться с русскими кораблями. Сохраняя еще некоторое преимущество в скорости, "Рёшительный", а за ним и "Стерегущий" предприняли отчаянную попытку обойти строй японских кораблей с фланга. Но и этот маневр был разгадан! Повернув еще на восемь румбов, японские "истребители" легли на параллельный курс, имея головным "Акебоно", и открыли огонь.

Шедший в голове "Решительный" успел проскочить через заслон японцев. "Стерегущему" повезло меньше, в самом начале боя вражеский снаряд повреждает оба котла с главным паропроводом. Миноносец начинает стремительно терять ход. "Решительный" продолжает отход в Порт-Артур (повернуть "Стерегущему" на выручку, значило потерять два миноносца вместо одного).

Если "Решительный", находившийся впереди "Акебоно", успешно отбивался от него, то шедший вторым "Стерегущий" оказался на траверзе сразу двух миноносцев - "Акебоно" и "Сазанами" - и с первых минут боя был засыпан градом неприятельских снарядов. Когда дистанция сократилась до 2 кб, в бой включились два оставшихся японских миноносца. Яростно отстреливаясь, русские корабли спешили к Порт-Артуру, но силы были слишком неравные. Попав в правый борт "Решительного", неприятельский снаряд разорвался в пустой угольной яме и повредил паропровод. Миноносец окутался паром, но, к счастью, хода не потерял, и машинной команде, хотя и с трудом, удалось устранить повреждения. В этот момент открыли огонь береговые батареи, но, сделав три выстрела, неожиданно замолчали.
Видя, что "Решительный" уходит и для них недосягаем, японцы сосредоточили огонь на "Стерегущем". Можно только догадываться, какой ад творился на осыпаемой неприятельскими снарядами палубе русского миноносца. Но даже оставшись один против четырех, он продолжал бой. Пробив борт "Акебоно", русский снаряд разорвался в командирской каюте в опасной близости к кормовому патронному погребу. Выясняя характер повреждений, японский миноносец на некоторое время вышел из боя, но вскоре вернулся в строй, заняв место между "Синономе" и "Усугумо".
Тем временем японские корабли пошли на сближение с потерявшим ход "Стерегущим". Русский миноносец еще стреляет в ответ, но силы не равны.
Взрыв, и командир миноносца А. Сергеев падает с перебитыми ногами На помощь бросается минный унтер-офицер Ф. Юрьев Ему командир отдал последний приказ - драться до последнего снаряда так, чтобы "каждый выполнил свой долг перед Родиной до конца, не помышляя о позорной сдаче неприятелю родного судна!"

Прогремел новый взрыв, лейтенант Сергеев погиб, а тяжело раненного Юрьева выбросило за борт.
Один за другим в полубак миноносца попадают три снаряда, корежа и разламывая ходовую рубку, еще один попадает в 75-мм орудие, уничтожив весь расчет.
Тогда за штурвал встал раненый мичман К Кудревич, а командование кораблем принял старший офицер, лейтенант Н. Головизнин. От "Стерегущего" поднимались густые клубы дыма, он стоял среди вздыбленной взрывами воды и отбивался Мичман Кудревич, уйдя от бесполезного теперь штурвала, встал к носовой пушке и в одиночку повел огонь по японцам.
Пока работала машина, еще оставалась надежда прорваться в Порт-Артур, но в 6 ч 40 мин японский снаряд, разорвавшись в угольной яме, повредил два смежных котла. Миноносец стал быстро терять ход. Кочегар Иван Хиринский выскочил на верхнюю палубу с докладом. Вслед за ним поднялся наверх машинист 2-й статьи Василий Новиков. Оставшиеся внизу кочегарный квартирмейстер Петр Хасанов и кочегар Алексей Осинин попытались устранить повреждения, но очередной снаряд, разорвавшийся в кочегарке № 2, ранил Осинина. Хлынувшая через пробоину вода залила топки.
Когда в кочегарке вспыхнул пожар, его быстро погасили машинисты и кочегары П. Хасанов, А Осинин и В Новиков - они еще надеялись спасти миноносец Другой снаряд пробил борт ниже ватерлинии, навстречу забортной воде бросился кочегар И Хиринский и, задраив дверь в переборке горловины, не пустил ее в соседние отсеки. Задраив за собой горловины, кочегары выбрались на верхнюю палубу, где стали свидетелями последних минут неравного боя.

Погибли Кудревич и Головизнин, распоряжавшийся спуском на воду вельбота, почти вся палубная команда. Последний из офицеров "Стерегущего", инженер-механик В Анастасов, приказал уцелевшим матросам покинуть тонущий миноносец В эти минуты смертельно раненный сигнальщик Кружков подозвал кочегара Осинина - тот принес сигнальные книги помог привязать к ним обрывком фала кусок железа, и секретные документы полетели за борт. Фок-мачта кренится и падает на правый борт. Инженер-механика В. С. Анастасова взрывом снаряда выбросило за борт. Во время боя один из японских крейсеров, получивший 27 попаданий был вынужден отступить в доки, досталось и другим японским кораблям.
В 7 ч 10 мин орудия "Стерегущего" замолчали. На воде качался лишь разрушенный остов миноносца, без труб и мачты, с искореженными бортами и палубой, усеянной телами его героических защитников. Японские корабли, прекратив огонь, собрались вокруг флагманского миноносца "Усугумо". Доклады, полученные начальником отряда, дополнили картину боя. Если сам "Усугумо" и "Синономе" отделались незначительными повреждениями, то в "Сазанами" попало восемь снарядов, а в "Акебоно" - около тридцати, были на миноносцах убитые и раненые. Разгоряченный боем командир "Сазанами" капитан-лейтенант Цунемацу Кондо предложил захватить неприятельский миноносец как трофей и просил поручить эту операцию ему. Так как на горизонте уже показались знакомые силуэты японских крейсеров 3-го боевого отряда, а порт-артурские береговые батареи продолжали молчать, начальник отряда капитан 2 ранга Микикане Цуция согласился, и "Сазанами" направился к "Стерегущему"...
Между тем, как только сигнальная станция Золотой горы донесла, что в море идет бой между миноносцами, адмирал С. О. Макаров приказал крейсерам "Баян" и "Новик" готовиться к выходу в море. Прорвавшийся в Порт-Артур "Решительный" сообщил о бедственном положении "Стерегущего". Медлить было нельзя, и адмирал перенес свой флаг на "Новик", уже разворачивавшийся для выхода из гавани...
Остановившись недалеко от "Стерегущего", "Сазанами" спустил вельбот, и мичман Хирата Ямазаки с пятью матросами получил приказ подготовить русский миноносец к буксировке. В 7 ч 25 мин вельбот подошел к "Стерегущему", и Ямазаки с матросом 1-й статьи Абе вскарабкались на искореженный полубак. Подняв на миноносце японский флаг, они обошли корабль. "В полубак попало три снаряда, палуба пробита, один снаряд - в правый якорь. С обоих бортов снаружи следы от попаданий десятков больших и малых снарядов, в том числе пробоины близ ватерлинии, через которые при качке в миноносец проникала вода. На стволе носового орудия след попавшего снаряда, близ орудия труп комендора с оторванной правой ногой и сочившейся из раны кровью. Фок-мачта упала на правый борт. Мостик разбит в куски. Вся передняя половина судна в полном разрушении с разбросанными осколками предметов. В пространстве до передней трубы валялось около двадцати трупов, обезображенных, частью туловища без конечностей, частью оторванные ноги и руки - картина ужасная, - писал в своем донесений Ямазаки, - в том числе один, видимо офицер, на шее у него был надет бинокль. Установленные для защиты койки местами сгорели. В средней части миноносца с правого борта одно 47-мм орудие было сброшено со станка и исковеркана палуба. Число попавших снарядов в кожух и трубы было очень велико, также, видимо, были попадания в сложенный между трубами брикет. Кормовой минный аппарат был повернут поперек, видимо, готовый к выстрелу. В кормовой части убитых было немного - только на самой корме лежал один труп. Жилая палуба была совершенно в воде, и войти туда было нельзя". В заключение Ямазаки сделал вывод: "Вообще положение миноносца было настолько ужасное, что не поддается описанию".
Каково же было его удивление, когда среди этого искореженного, залитого кровью металла и мертвых тел японские матросы наткнулись на двух живых защитников "Стерегущего" - легко раненного кочегара А. Осинина и трюмного машиниста В. Новикова. Вместе с ранее подобранными из воды Ф. Юрьевым и И. Хиринским только они остались в живых. Командир, три офицера и сорок пять человек команды "Стерегущего" погибли в этом бою. Переправив обоих пленных на "Сазанами", японцы приготовились к буксировке. Осмотрев миноносец и выбросив за борт все горючие предметы, Ямазаки распорядился закрепить поданные с "Сазанами" буксиры у правого носового рыма "Стерегущего", а сам опробовал руль, но из-за перебитых штуртросов он не действовал, что значительно усложняло буксировку. Тем не менее в 8 ч 10 мин японцы завели буксир, и "Сазанами", постепенно увеличивая скорость, потащил "Стерегущий" в море, навстречу приближавшимся кораблям японского флота. Три других миноносца составляли как бы почетный эскорт. Однако буксировка наполовину затопленного миноносца, да еще на волнении, оказалась делом далеко не простым - через 18 мин буксир лопнул. Тогда, отклепав стальной трос правого якоря, японцы приготовились переправить его на "Сазанами", который вернулся к "Стерегущему" и уже спустил вельбот. Но тут приближавшиеся со стороны Порт-Артура "Новик" и "Баян" с максимальной дистанции открыли огонь по неподвижно стоявшим японским миноносцам. Одновременно открыли огонь и молчавшие до сих пор береговые батареи. Падавшие вокруг русские снаряды, крутая волна и постепенное заполнение "Стерегущего" водой - все это заставило Кондо отказаться от дальнейшей буксировки. Правильность этого решения подтвердил последовавший с флагманского крейсера "Читосе" приказ: бросить захваченный миноносец и расстрелять его!
Командир "Сазанами" приказал мичману Ямазаки покинуть "Стерегущий". Спустив японский флаг и прихватив в виде трофеев компас и найденные на миноносце бинокли, японцы спустились в подошедший вельбот, на котором, несмотря на его сильные повреждения, благополучно добрались до "Сазанами". Причем, как только они перебрались на корабль, вельбот тут же у борта затонул. Сам же миноносец повернул к крейсеру "Токива", чтобы передать пленных, а также раненых и убитых моряков. Добить израненный русский корабль начальник отряда поручил "Усугумо", который и направился к "Стерегущему". Однако в это же самое время корабли подошедшего 4-го боевого отряда, подняв стеньговые флаги, приготовились открыть огонь по русским крейсерам. "Усугумо" мог очутиться между сражающимися сторонами. Оценив обстановку, М. Цуция отменил свой приказ и направил "Усугумо" к флагманскому броненосцу "Микаса", где и доложил адмиралу X. Того о событиях этой ночи.
Оставленный "Стерегущий" еще около получаса держался на воде, пока наконец в 9 ч 20 мин волны Желтого моря не сомкнулись над ним. В составленном Морским генеральным штабом в Токио "Описании военных действий японского флота на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.)" сказано, что затонул он в 7 милях на OSO от маяка Ляотешань.
В 10 ч 45 мин "Сазанами" подошел к борту "Токива", и четырех русских моряков переправили на японский крейсер. На нем они и были доставлены в Сасебо, где их уже ждало письмо от имени японского морского министра адмирала Ямамото. "Вы, господа, сражались храбро за свое Отечество, - говорилось в нем,- и защищали его прекрасно. Вы исполнили свой тяжелый долг как моряки. Я искренне хвалю вас, вы - молодцы!" Далее следовали пожелания полного выздоровления и благополучного возвращения после окончания войны на родину. После этого для русских моряков начался период мытарств по госпиталям и лагерям для военнопленных.


Насколько восхищение врага было искренним, подтверждает ответ, полученный Н. П. Сергеевой, женой командира "Стерегущего", на запрос о судьбе ее мужа (она направила его в Морское министерство в Токио через месяц после гибели миноносца). В нем от имени адмирала Ямамото говорилось: "Изъявляю глубокую симпатию всему экипажу русского миноносца "Стерегущий", который выказал храбрость и решительность в бою против нашего более сильного отряда". Далее прилагались сведения, собранные японцами в результате опроса моряков со "Стерегущего". Один из них, минно-машинный квартирмейстер Федор Юрьев, исполнявший обязанности боцмана и находившийся все время на верхней палубе у машинного телеграфа, вспоминал, что видел командира, "лежащего на палубе миноносца, от раны под коленом он казался почти мертв". Так как бой был "в самом разгаре", TO, по словам Юрьева, "никто из нас не мог подоспеть ему на помощь". Три других участника боя утверждали, что их командир, будучи раненым, был убит попавшим ему в голову осколком снаряда. Тело его осталось на миноносце. В заключение вдове в весьма учтивых выражениях высказывались "самые глубокие соболезнования" и сожаления, что она лишилась своего "славного супруга, погибшего за Отечество".
Подвиг "Стерегущего" не мог пройти незамеченным и на родине, но здесь он получил самый неожиданный резонанс. Одно из первых сообщений о бое и гибели "Стерегущего" появилось в газете "Новое время" (№ 10 065) от 12 марта 1904 года и затем с различными изменениями перекочевало и в другие издания. Суть публикации сводилась к следующему: со ссылкой на корреспондента английской "Таймс" (он, в свою очередь, ссылался на слова "японского донесения") сообщалось, что когда японцы взяли на буксир русский миноносец, оставшиеся на "Стерегущем" два матроса заперлись в трюме и, несмотря на все уговоры японцев, не только "не сдались врагу, но вырвали у него добычу"; открыв кингстоны, они "наполнили родной миноносец водой и погребли себя вместе с ним в морских пучинах". Попав на газетные полосы, это сообщение обошло всю Россию. В мае 1904 года в Петербурге была издана открытка в память о гибели "Стерегущего" и двух матросов-героев, на которой изображались миноносец, его командир, давалась краткая характеристика корабля и подвига, а также приводилось стихотворение неизвестного поэта:

"Два сына "Стерегущего" в пучине спят морской,
Их имена неведомы, сокрыты злой судьбой.
Но слава, память светлая пребудет навсегда
О тех, кому могилою - глубокая вода,
Герои безыменные, не нужно вам имён:
Вы гордость нашей Родины, краса её знамён."


Одновременно в большом количестве разошлись по стране репродукции с картины художника Самокиш-Судковского, изображавшей момент открытия двумя матросами иллюминатора на гибнущем "Стерегущем". В ногах у матросов был изображен маховик от кингстона. Скульптор К. Изенберг использовал эту композицию. Созданная им модель памятника "Двум неизвестным морякам-героям" в августе 1908 года удостоилась "высочайшего одобрения" царем, и 22 июня следующего года со скульптором был заключен контракт на сооружение памятника. Причем в виде платы за выполнение всех работ Изенбергу с разрешения Совета министров отпускался со складов Морского министерства медный лом на сумму 60 тыс. рублей.
Однако в распоряжении Исторической части Морского генерального штаба не оказалось ни одного документа, в котором содержалось бы упоминание о "подвиге двух неизвестных матросов", открывших кингстоны. Исследование, проведенное и. о. начальника Исторической части МГШ старшим лейтенантом Е. Н. Квашниным-Самариным, установило, что первое сообщение о бое "Стерегущего" было составлено капитаном 2 ранга Г. Г. Селецким со слов В. Н. Новикова и A. A. Осинина и адресовано французскому консулу в Кобе, заинтересовавшемуся подробностями боя во время посещения им лагеря для военнопленных в Мацуяме.
Из сохранившейся в делах Архива Исторической части МГШ копии этого сообщения следовало, что "...видя неминуемую гибель миноносца, машинист Василий Новиков, оставшийся в живых и помогавший раненому и умирающему сигнальщику Василию Кружкову уничтожить сигнальные книги, бросается в машинное отделение и открывает клинкеты и кингстоны, чтобы имевший большую течь от массы подводных пробоин миноносец скорее затонул; затем он с двумя ранеными берет снаряды, заворачивает их не только в кормовые, но и в сигнальные флаги и бросает их за борт... Когда миноносец заметно стал погружаться, то подошедшие шлюпки поспешили снять раненых, которым и была подана медицинская помощь в самом непродолжительном времени".
Узнав о строительстве памятника двум "неизвестным героям", Е. Н. Квашнин-Самарин попытался приостановить его открытие. "Грустно видеть, - писал он, - в великой России кто-то на авось пропагандирует постановку памятника несуществовавшим морским героям, когда вся история нашего флота ... полна настоящими подвигами", и далее настаивал на исключении из надписи, проектируемой на памятник, "рассказа о потоплении "Стерегущего" двумя неизвестными матросами", считая, что кингстоны открыл В. Н. Новиков.
Так как версия о двух неизвестных матросах была уже доложена императору Николаю 11, то начальник Морского генерального штаба вице-адмирал A. A. Эбергард, чтобы обосновать изменение надписи, затребовал собрать все сведения, "какие только возможно". Учитывая, что версия о неизвестных героях попала в газеты со ссылкой на "японское донесение", по просьбе МГШ морской агент (атташе) в Японии и Китае A. H. Воскресенский 27 августа 1910 года направил в Историческую часть подлинную справку о деле "Стерегущего", выданную по его просьбе Морским министерством в Токио, и сделанный им перевод. Этот документ представлял собой копии донесений начальника 3-го отряда "истребителей" капитана 2 ранга М. Цуция, командира миноносца "Сазанами" капитан-лейтенанта Ц. Кондо и мичмана X. Ямазаки, но никакого упоминания "о двух неизвестных" в них не было...
Внимательно ознакомившись с показаниями оставшихся в живых моряков со "Стерегущего", члены Исторической части обратили внимание на многочисленные встречающиеся в них противоречия "и даже явную несообразность". Так, письмо В, Н. Новикова, датированное 26 июня 1907 года, еще больше запутывало дело. Из него следовало, что Новиков уже в ходе буксировки спустился в машинное отделение, открыл кингстоны, а затем, поднявшись на верхнюю палубу, порвал сигнальные книги и бросил их за борт. "Миноносец начал тонуть, а оставшаяся на нем прислуга стала бросаться в воду", после чего он, Новиков, "тоже кинулся за борт" и тут "уже ничего не помнит". Показания A. A. Осинина в целом подтверждали слова Новикова: "Василий Новиков пошел, открыл кингстоны в машине, пошла сильно вода, стали ожидать с чистой совестью смерти, так что могли - сделали, в это время подошла японская шлюпка и все втроем (?) спустились в шлюпку". В показаниях Ф. Юрьева вообще ничего не говорилось о потоплении миноносца. "Как утонул миноносец, не знаю, не ведаю", - значилось в его письме от 10 мая 1906 года. Несмотря на многочисленные противоречия, эти показания сходились в одном - в них также ничего не говорилось о "неизвестных матросах". Таким образом, хотя члены Исторической части склонялись к мнению, "что придавать показаниям оставшихся в живых нижних чинов команды миноносца "Стерегущий" значение исторически верных документов едва ли представляется достаточно обоснованным", версия его затопления двумя неизвестными матросами была еще менее правдоподобна. "Палубные горловины, - говорилось в одном из документов, подготовленных Исторической частью, - которые задраили за собой два неизвестных матроса, могли быть открыты и с верхней палубы и, сомнительно, чтобы японцы, прибывшие на миноносец и пробывшие на нем около 40 минут во время его буксировки, успевшие выбросить с него горючие материалы, не открыли бы при этом с палубы этих горловин и не обнаружили бы двух людей, если таковые были бы в затопленном до половины машинном отделении".
Считая, что гибель двух неизвестных матросов, открывших кингстоны, "есть выдумка" и "как выдумка она не может быть увековечена в памятнике", Морской генеральный штаб 2 апреля 1910 года обратился с докладом на "высочайшее имя", где спрашивал, "надлежит ли считать предполагавшийся к открытию памятник сооруженным в память геройского самопожертвования двух оставшихся неизвестными нижних чинов команды миноносца "Стерегущий", или же открыть этот монумент в память геройской гибели в бою миноносца "Стерегущий"?". "Считать, что памятник сооружен в память геройской гибели в бою миноносца "Стерегущий"", - такова была резолюция Николая II. 26 апреля 1911 года в торжественной обстановке памятник "Стерегущему" открыли на Каменноостровском проспекте в Петербурге. На торжествах присутствовал и Николай II. Четыре оставшихся в живых матроса "Стерегущего" получили награды. 10 мая 1913 года по "высочайшему повелению" памятник передали городу Петербургу "при описи и особом акте", а гипсовую модель памятника - Кронштадтскому порту. До настоящего времени этот великолепный памятник с лаконичной надписью "СТЕРЕГУЩИЙ" украшает один из красивейших проспектов города на Неве.

Между тем в деле "Стерегущего" так и не было ясности. Версия с открытием кингстонов В. Н. Новиковым также вызывала определенные сомнения. Два раза Историческая часть приглашала представителя Морского технического комитета с чертежами миноносца, пытаясь разобраться с системой трубопроводов и забортных отверстий. Результатом стал вывод, сделанный членами Исторической части при подготовке к выходу в свет официального издания по истории войны, где говорилось: "Необходимо заметить, что разновременные показания упомянутых 4 живых свидетелей боя настолько сбивчивы и разноречивы в подробностях, что считать их достоверными нет достаточных оснований. Вода вливалась в пробоины, и внутренность миноносца была затоплена водою по показаниям как наших матросов, так и японского офицера, буксировавшего "Стерегущий". Поэтому сомнительно, чтобы можно было в это время пробить трубу холодильника (конденсатора - авт.), так как кингстонов затопления на миноносце в машинном отделении не было".
Мужество экипажа "Стерегущего" настолько потрясло японцев, что в Японии его команде был воздвигнута стела из черного гранита, на которой значится лаконичная надпись: "Тем, кто больше жизни чтил Родину".
Начальник Исторической части Морского генерального штаба Е.Квашин-Самарин: «Всякому, кто прочел бы и сопоставил все собранные по делу «Стерегущего» материалы и документы, было бы совершенно ясно, насколько велик был подвиг «Стерегущего», даже и без недосказанного мифа... Пусть легенда живет и живит будущих героев на новые беспримерные подвиги, но знайте же, что 26 февраля 1904 г. в борьбе с сильнейшим врагом эскадренный миноносец «Стерегущий», потеряв командира, всех офицеров, 45 из 49 матросов, после часового, до последнего снаряда боя пошел ко дну, изумляя врага доблестью своего экипажа».