Этот заголовок употреблен мной исключительно в силу того, что заголовок содержащий понятие праздник в различных сочетаниях употреблен мною бессчетное количество раз уже..

Деревенский традицыонный праздник вспоминается мне, каким он сохранился еще до 60-ых годов прошлого столетия в наших глухих местах..  я сейчас не помню поводов, которые вдруг служили устроению праздника.. Но вызревало вдруг в народе необходимость праздника.. кто-то вызывался быть главным осуществителем.. Привозился тогда (не знаю где он хранился постоянно) гигатский котел, подвешивался под бревном-перекладиной утвержденном на столбах.. а меж ними возжигалось неугасимое пламя... 3 или 4 дня варилось пиво, все 3 или 4 дня почти неотлучно торчал при сем знающий человек, лишь урывками отходивший покимарить (не запомнилось к сожалению ничего из сего таинства, только слова запомнились: сусло, прийзголовок, мел)...  В доме, назначенном для празднования выносилась вся мебель (какая мебель, не держали тогда в наших местах мебель в нынешнем понимании: шкап-посудник разве что, сундуки да кровати составляли содержимое изб.. ) - все выносилось, кроме столов и лавок, которых наоборот приносилось еще из ближних домов.. Заставлялась вся большая комната столами и скамьями меж них, уставлялись те столы нехитрой сельской снедью с небольшим разбавлением чем нибудь "городским", большим количеством разнокалиберных стаканов и 3-ех литровыми стеклянными банками с пивом (желтая совершенно непрозрачная жидкость, даже с кусочками зерен или мякины какой-то, народ не затруднялся даже как следует процедить) .. небольшое количество "казенной" водки было для затравки.. Плотно заполнялись скамьи задницами всей практически деревни, а с сзади них, вдоль стен шныряла детвора сопливая - мы.. дружно наполнялись стаканы (прямо из банок, наливом через край) и опорожнялись, и гомон, и песни.. Пара бдительных усердных женщинок подхватывают со столов опорожненные банки и тут же приносят их уже вновь наполненными... духота, дым от усердно смолимых самокруток, керосиновые лампы под потолком просвечивают густо спертое пространство с трудом... время от времени кто-то из менее выдержанных вдруг начинает валиться навзничь... его подхватывают и уводят.. в сенях, в углу просто брошены тюфяки и тулупы, туда и валились шустроперебравшие.. некоторые, отходчивые,  приползали вскорости назад, другие успокаивались до утра.. 

Гармонист сидит несколько закосившись уже фигурою, и со взглядом совершенно отрешенным, а пальцы автоматически по кнопкам выделывают что-то незамысловатое.. время от времени взметывается вдруг пара неуемных плясуний на оставленный пятачок у самых дверей и начинают неистово колотить каблуками пол и трястись фигурами.. оживает гармонист и начинает энергичнее бросать пальцы и дергать мехи.. кто-то подносит стакан к его губам, и ни на секунду не переставая звукоизвлекать, выцеживает он его.. еще отрешеннее взгляд, еще механичней непереставаемые движения рук..

Вот зримо представилось: за столом, в центре, раскрасневшаяся, говорливая бабка Лизавета поднимает новый стакан, а рядом сидящая дочь ее, тетка Анна, богобоязненная и болезненная, скорбно нудит: -"Ой, мама, мама, попустилась бы ты пить-то, неладно поди-ко будет-то..", и отмахивается от нее еще более разошедшая бабка Лизавета (а ей - под восемьдесят!) выцеживает стакан и затягивает песню..

Далеко за полночь распозаются (жены уводят) самые усидчивые.. заканчивается праздник на сегодня..