Э.В.:Обидно, что в эту русофобскую затею вляпался прекрасный артист, но, как оказалось,плохой продюсер и извратитель  советской истории  А.Гуськов...

И возмутительно,что  министерство культуры РФ вложило деньги в этот мерзкий фильм...

Я при этом не оспариваю самого факта,что не все советские солдаты и офицеры вели себя подобающим образом на освобождаемой от фашистов территории.Об этом свидетельствует хотя бы огромное количество офицеров, расстрелянных в войсках Рокоссовского.

В ситуации,когда Запад и так всячески умаляет роль СССР в победе над фашизмом,ставит знак равенства между фашизмом и коммунизмом ,РФ должна воспевать героизм лучших своих сынов, а не вспоминать всякого рода подонков...

И последнее.Подобного рода фильм никогда не появился бы в США.И уж точно,государство там не стало бы финансировать такого рода пакость...

Мы еще помним, как, несмотря на яростные протесты общественности, в конце 90-х на НТВ был показан-таки фильм «Последнее искушение Христа». Руководство канала, наплевав на «глас народа», в святой для всех день демонстрировало отвратительные, похабные передачи. Но 7 мая этого года случилось нечто небывалое. Впервые за более чем 20 лет извращений истории Великой войны прислушались к голосу живых участников сражений.

После множества кинопакостей вроде «Сволочей» могло показаться, что недалеко до сериала, в котором советские войска, вероломно нарушив договор о ненападении, бомбят мирно спящие немецкие города, сжигают селения вместе с жителями, утилизируют отходы человеческого материала в концлагерях, продавая волосы для набивки матрасов, кожу – на абажуры и кошельки, прах – на удобрения. Угоняют толпы немецких юношей и девушек на принудительный труд в Сибирь. И насилуют, насилуют, насилуют…

Геббельс аплодирует в аду: Интернет забит ужасающими подробностями зверств и насилий не фашистских солдат на оккупированных территориях СССР, а советских солдат над немецкими женщинами и детьми.

Памятник советскому воину-освободителю в Трептов-парке, сооружённый, кстати, руками самих немцев, обзывается «памятником неизвестному насильнику». Хотя именно немецкая пресса писала в 60–70-х гг. прошлого века о судьбах тысяч спасённых советскими воинами немецких детей – с их фотографиями и биографиями. Французские (не потому ли, что слишком много француженок добровольно обслуживали немецкую похоть?) исследователи каким-то образом подсчитали число абортов в послевоенной Германии – до 2 млн. (!), конечно же, последствий насилий советских солдат. Не англо-франко-американских же и не своих, немецких, деморализованных, озверевших от безысходности!

И всё же мы видели не раз в передаче «Жди меня» пожилых немок и немцев, просивших отыскать в России их отцов или их потомков: показывают фото бравых солдат с трогательными надписями на обороте, называют довоенные адреса, объясняют, что власти не разрешили забрать беременную или с дитём маму в СССР. И понятно: как бы встретили немецких жён русские вдовы, сироты, невесты? Прагматичные немцы в послевоенной Германии озабочены были восстановлением численности нации. Нашего дядю Володю, военнопленного, с «арийской» внешностью и «нордическим» характером, в 44-м попавшего из концлагеря на работу в крестьянское хозяйство, хозяин уговаривал: «Вольдемар, оставайся, женись на моей дочке Эльзе – немецкие женихи остались в русской земле…»

Среди миллионов советских солдат, прогнавших оккупантов со своей земли, конечно же, были переполненные ненавистью за своих убитых и поруганных жён, невест, сестёр, дочерей. Были среди них и аморальные типы, и бывшие уголовники.

Потому и издал маршал Рокоссовский грозный приказ: «Расстрел – за грабёж, изнасилование, кражу, убийство мирного населения». По этому приказу были расстреляны более 4 тысяч офицеров, большое число солдат, и нравственность в армии была восстановлена.

Какое разительное отличие от приказов и циркуляров гитлеровского командования, которые требовали «применять к советскому населению массовые насильственные меры», одновременно снимали с солдат и офицеров «всякую ответственность за преступления против населения оккупированных территорий».

Фильм «4 дня в мае», вызвавший столь бурное возмущение и ветеранов войны, и многих молодых в Интернете, – о насилии советских солдат над немками, которое не совершилось лишь благодаря тому, что «хороший русский» капитан разведчиков Горыныч (его сыграл продюсер фильма Алексей Гуськов) в союзе с «хорошими» фашистами защитил юных девушек из приюта некой баронессы от «плохих русских». Их командир – майор-грузин (неслучайно, наверное, соплеменник Сталина) – требовал от капитана, засевшего «на паршивом острове», «поделиться» девицами.

Деление на «хороших» и «плохих» русских исходит от немецкого подростка, встретившего разведчиков в фашистской форме с чужого плеча, с автоматом в руках, ранившего нашего солдата. Но благородно помилованного Горынычем, хотя его жена, дочь и сын-воин убиты фашистами.

В обсуждении фильма на украинском канале «Интер» в передаче бывшего главного энтэвэшника Евгения Киселёва «Большая политика» немецкий кинорежиссёр и соавтор сценария (совместно с Эдуардом Резником) Ахим фон Боррис говорил, что считает «очень удачным ходом» показать войну глазами подростка.

И вправду – незнание авторами истории войны, все несуразицы и небылицы фильма легко списать на восприятие несмышлёного в военной обстановке мальца.

Нам предлагается его глазами смотреть на более чем странное поведение Горыныча: он бездействует, когда фашистские вояки уводят корову себе на обед, когда пьяные советские танкисты заталкивают в грузовик прислужницу баронессы Веру (видимо, пригнанную из России, но об этом – ни слова). Зато, застав своего солдата за невинными поцелуями с немецкой девушкой, подвергает парня аресту, грозит трибуналом, хотя немка говорит, что любит русского солдата. Почему-то Горыныч не напоминает о трибунале майору-грузину и его подчинённым. Абсолютно немыслимая сцена, когда в День Победы (!) советские танкисты идут в смертный бой против своих, советских же разведчиков! И на стороне последних воюют неразоружённые фашисты.

Первоначальные пояснения ини­циатора съёмок фильма А. Гусь­кова очень разнятся от последних по времени. Поначалу он признавался, что ещё в 2005 году услышал по радио рассказ одного «сына историка», который узнал об этом невероятном случае на о. Рюген от самого маршала Москаленко. И «заразился идеей снять фильм». Но историки и ветераны напомнили «заражённому», что 38-я армия командарма Москаленко сражалась вдали от Балтики – в Чехословакии. Откуда ж сюжетец? И Гуськов меняет показания: местом действия становится Северная Германия, автором воспоминаний – генерал Федюнинский. Но упоминание о «паршивом острове», видимо, забывает вырезать из монолога «подвыпившего» танкиста-грузина. В эфире на канале «Интер» на вопрос Киселёва: «Так была ли эта история?» – Гуськов огорошил ответом: «А это уже не важно…»

Журналист «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин отыскал источник «заражения» Гуськова – автора рассказика «Русская былина», лёгшего в основу сценария, – Дмитрия Фоста. Но тот от комментариев отказался: его «и так затравили в Интернете, а ведь он лишь хотел примирить немцев и русских».

В «устном предании» Фоста то маршал Москаленко, то генерал Федюнинский делятся воспоминаниями о невероятном случае на о. Рюген с Димой Фостом и его другом Женей. Но там не грузин, а украинец майор Гаврилец намерен совершить насилие, и не над юными девушками, а над ослепшими от английских бомбёжек девочками-подростками. А немцы (бегущие сдаваться в английский плен) вступают в бой случайно, решив, что это их солдаты сражаются с русскими. Авторы фильма переплюнули самого Фоста в больных фантазиях на тему войны! Цена же «нерусским небылицам» Д. Фоста известна, в статье «Как НТВ двух генералов оскорбило» за 19 мая 2010 года мы о них уже писали.

Фильм снят на деньги украинских доброхотов – полмиллиона евро (и потому, наверное, насильник уже не украинец, а грузин), немецких – аж 6 млн. (немцы в фильме все как на подбор лапушки) и… Министерства культуры РФ – 1 млн. 200 тыс. евро.

Возмутительно, что в который раз Россия спонсирует антироссийское кино. Что касается художественных качеств фильма, заявленного продюсером Гуськовым как «европейское кино», то их негусто.

Актёрам приходится оправдывать лживые, предложенные сценаристами обстоятельства. Беспомощность авторов демонстрирует финал: уплывает катер, где спасённые от насилия фрау (ведь там, в Дании, англичане, конечно, насиловать не будут), неразоружённые «хорошие» немцы, и вроде (среди голов не различишь) виднеются пилотки «хороших русских»… Но загляни продюсер Гуськов в книги по истории тех первомайских дней, знал бы, что ждёт уходящий катер: морской десант кораблей Балтийского флота высадился уже на датском о. Борнхольм, пленив 12-тысячный (!) немецкий гарнизон, наши суда барражируют по Балтике, заходят и на о. Рюген. И двадцатилетний гв. лейтенант Рунов – в одиночку, с гранатой в руке ещё 1 мая принудил сдаться фашистскую группировку в 500 стволов! Но такие подвиги, как подвиг Героя Советского Союза Бориса Александровича Рунова (см. сборник воспоминаний «Всем смертям назло» 2001 года), не выбираются для сюжетов фильмов, претендующих на почётное наименование «европейских», то бишь снятых в духе «нового мышления» по Горбачёву, титулованного званием «лучшего немца» за вклад в дело примирения между потомками побеждённых и победителей.

Да мы бы и рады примириться! Если бы не явное стремление другой стороны заменить заслуженную благодарность к советским солдатам – освободителям Европы от фашизма – ложью о войне, оскорблением, глумлением над подвигом наших отцов и дедов.

А они с бывшими врагами примирились ещё в мае 45-го, когда советское командование наладило продовольственное снабжение немецкого населения по нормам бóльшим, чем действовавшие в СССР, когда полевые кухни стали кормить мирных жителей по всей Германии, когда наши строители начали восстанавливать немецкие города и берлинское метро, а реставраторы занялись спасением шедевров Дрезденской галереи, когда открывались школы и детсады для немецких детей, а сироты-беспризорники собирались в детские дома и приюты…

Читать далее

Посмотрев недавно по Первому каналу телефильм о маршале и посчитав этот сериал, в целом, далеко не бесполезным, я с интересом ждал реакции старшего поколения – еще живых друзей моих покойных отца и мамы, родителей наших с женой друзей. Предвидел отношение преимущественно отрицательное. Оно и оказалось таким в том, что касается деталей. Но и от крупных в прошлом военных, от тех, кто был видным организатором производства и даже находился в верхнем эшелоне собственно партийной номенклатуры, я услышал мысль, подтвердившую и мое главное наблюдение.

Заслуга фильма в том, что через судьбу выдающегося военачальника он дал повод задуматься над важнейшей и весьма своеобразно проявляющейся в русской истории проблемой взаимоотношений государственного руководства со специалистами высочайшего класса. Имея в виду, что речь у нас идет именно о советском времени, нет смысла подробно разбирать, как эти отношения строились в эпоху, скажем, Ивана IV или в Петровское и Екатерининское время, что составляло их особенности в России XIX века, какая тенденция наблюдалась на закате империи, в бытность императором Николая II. Пусть, однако, соответствующие известные факты составляют общий фон нашего дальнейшего разговора.

Сегодня все чаще приходится сталкиваться с таким явлением: груз трагических результатов существования нашей страны в последнюю четверть века провоцирует людей на необъективную оценку советского периода - мол, тогда все было хорошо и это хорошее было разрушено «кознями врагов». Рассчитывать, что те, кто занял такую позицию, сами вспомнят факты, заглянут в мемуары современников, почитают исторические, экономические, социальные и другие исследования, не приходится. А вот фильм «Жуков» многое напомнил очень живо. Напомнил главное: во второй половине XX века руководство Советского Союза год от года мельчало, и параллельно, что подтверждают десятки других, кроме истории Г.К. Жукова, примеров, у него развивалась аллергия на сильных и самостоятельно мыслящих профессионалов.

Эта аллергия мешала наиболее характерным представителям советского Олимпа – И.В. Сталину, Н.С. Хрущеву, Л.И. Брежневу - увидеть за желанием освободиться от навязчивого партийного поводырства и волюнтаризма вышестоящих руководителей не прихоть самолюбца, и тем более не замысел заговорщика, а стремление лучше делать свое важное для страны дело.

Со Сталиным, правда, история несколько иная. Как в фильме, так и в жизни только к нему, как высшему руководителю страны в охваченный телеповествованием период, можно, хотя тоже с известными оговорками («советская империя» и империя в ее традиционном понимании – это принципиально разные явления), отнести мысль Юлиуса Эволы о имперском вожде: на этом уровне «может находиться не тот, чье превосходство покоится на могуществе, а напротив, лишь тот, чье могущество покоится на превосходстве”. А вот как к руководителю военному к Г. К. Жукову эти слова можно отнести смело.

Да, были у вождя опасения, что победа заразит высший генералитет «звездной болезнью», и они, кстати говоря, были небезосновательны. Считал ли он, что в послевоенном СССР был возможен военный переворот? Сомневаюсь. А вот «повоспитывать» военных хотел. Его тезис, что победа ковалась не только руками маршалов и генералов, и об этом никому не следует забывать, абсолютно правомерен. И, без сомнения, ему претило то, насколько рьяно после войны некоторые маршалы и генералы начали «поправлять» свое материальное положение. Тем не менее, совсем исключать Жукова из дела военного строительства, как это сделали после 1957 года Хрущев, а после 1964 года – Брежнев, Сталин не считал возможным.

Верховный в картине на две головы выше тех, кто пришел вслед за ним. В жизни – на четыре и больше. А насколько больше, мы будем еще узнавать и узнавать по мере того, как нам будет открываться настоящая русская история XX века, а не ее «выправленные» под потребности очередного руководителя версии.

Жуков на экране и в жизни тоже принял участие в таком «выправлении», включив под давлением в свои воспоминания главу о «военном совете» с Брежневым. Думаю, однако, что, если бы ему предложили написать что-то подобное о вкладе в победу Л.П. Берии, он бы отказался, хотя вклад в победу Берии и как члена, а с 1944 года заместителя председателя ГКО и председателя его Оперативного бюро, и как заместителя председателя СНК, курировавшего работу органов госбезопасности, был, действительно, немалым, в то время, как вклад Брежнева был вкладом рядового полковника-замполита. Но такое было бы возможно, только если бы Жуков не помог Хрущеву сначала, в 1953 году, захватить власть в стране и уничтожить Берию, а затем, в 1957-м, удержать ее.

Между тем, кто такие были Хрущев и поддержавшие его деятели и что они понатворили за время своего пребывания на высших должностях в государстве, мы хорошо знаем. Фильм лишь снабжает нас некоторыми «иллюстрациями». Одновременно, в том числе и из фильма, но, в основном, из новых исторических исследований мы все больше узнаем об огромной работе, проделанной Берией в 1940–1950-е годы для успешного осуществления нашей страной ядерного и ракетного проектов. Поневоле задумываешься, а не был бы он лучшим сторонником Жукова в создании в СССР самой мощной в мире армии, чем Хрущев, чьи решения после увольнения Жукова существенно ослабили обороноспособность страны?

К сожалению, деятельность государственного руководства СССР, да и самого Жукова, получилась в фильме весьма одномерной. Понятно, например, что Жуков, находясь во главе Минобороны, не мог не обсуждать с Хрущевым вопросы военного ведомства, но этих сцен в фильме мы не увидели. Как и в качестве командующего сначала Одесским, а затем Уральским военными округами он занимался, понятно, не только организацией своей обороны от происков Абакумова. Вскользь о налаживании им боевой подготовки и жизни частей и соединений округов с экрана упоминается, но ни одной касающейся этого живой сцены мы так и не дождались.

Вместо этого – женщины, женщины, женщины…

В принципе, нет желания обсуждать нюансы показа этой стороны личной жизни Георгия Константиновича, как и саму эту сторону. Все было, как было, и для меня совершенно очевидно, что это было не так, как показано в фильме. Скажу одно: насколько я понимаю, осознание того, что женщина может быть и настоящим другом, и добрым и важным советчиком, и реальной опорой в деле, пришло к нему поздно.

И еще один сюжет. Г.К. Жуков по фильму выражает свои мучительные мысли о посланных на смерть сотнях тысяч солдат, рисуя цифры на снегу. Понятно, что наложить отпечаток таких переживаний на лицо актера Балуева ни гримом, ни самой хорошей актерской техникой невозможно. Но этого и не требуется, достаточно лишь внимательнее всмотреться в лицо самого Георгия Константиновича на вмонтированных в фильм кадрах кинохроники и вспомнить, что в момент проведения Парада Победы ему было неполных 49 лет. А если есть желание глубже прикоснуться к душевной боли человека, наделенного тяжелым и одновременно великим правом командовать и посылать на смерть людей, которые для него в первую очередь солдаты и должны оставаться ими всю войну, то надо просто открыть «Горячий снег» Юрия Бондарева и погрузиться в чтение страниц, посвященных командарму Бессонову.

Хочется сказать несколько слов и о других действующих в фильме представителях высшего военного руководства СССР. Начнем с известного факта, что на июньском 1946 года заседании Высшего военного совета в поддержку Жукова высказался не один маршал Рыбалко, но и другие военачальники. Есть мнение, что именно это «спасло» Жукова от более жесткого в его отношении решения.

По совокупности прочитанных на эту тему материалов у меня, однако, сложилось впечатление, что Сталин на упомянутом заседании уничтожать Жукова не собирался. Скорее, параллельно с «воспитательной» составляющей присутствовало желание еще раз проверить своих военачальников на стойкость уже лично-политического плана.

Проверив, он положительно выделил Рыбалко. В фильме нас пытаются убедить, что за поддержку Жукова маршала Рыбалко настиг гнев Сталина, и то ли по его указанию, то ли «стараниями» Абакумова этот героический командарм-танкист Великой Отечественной и главное - «абсолютно здоровый» человек дал себя «залечить» до смерти в военном госпитале. Но вот незадача: в любой энциклопедии можно прочитать, что на должность командующего бронетанковыми и механизированными войсками П.С. Рыбалко был назначен почти через год после заседания совета, в апреле 1947 года. А с 1920-х годов, после тяжелой фронтовой травмы, у него была больная печень, да и ходил он с палочкой. Зритель, думаю, и так понимает, что противоречить Сталину было чревато. А эпизод в духе «второго Фрунзе» получился просто глупым.

Еще одно немаловажное действующее лицо советского периода нашей истории и одновременно персонаж телефильма «Жуков» - В. С. Абакумов. Смотришь на никчемного человека на экране, озабоченного только сбором компромата на честных маршалов и генералов и трусливо потеющего в присутствии Сталина, и удивляешься: а кто же тогда во время войны успешно руководил мощнейшей контрразведывательной структурой «Смерш», которая сумела переиграть Абвер? Кто, будучи арестованным в 1951 году, выдержал жесточайшие пытки и не дал никаких показаний по «делу врачей» и о «сионистском заговоре»?

О ком положительно отзывается в своих воспоминаниях другой известный генерал тайного фронта Великой Отечественной войны П.А. Судоплатов? Или это был другой Абакумов?

Что касается чисто художественных особенностей работы режиссера и актеров, то мне лично очень трудно было абстрагироваться от их современных интонаций, жестов, выражения лиц. Более или менее точные костюмы и предметы обстановки мне, надо сказать, помогали мало. Впрочем, это беда подавляющего большинства современных телефильмов на сюжеты советского периода, будь-то исторического или частного свойства.

Тем не менее, вернусь к тому, с чего начал. Мы имеем то телевидение, которое имеем. Надо стараться влиять на качество его продукции, но это процесс долгий. Поэтому даже в тех случаях, когда нам многое не нравится, важно находить в его продукции положительные опоры для восстановления исторической правды в широком смысле этого слова. Во многом фильм «Жуков» погрешил против нее, в чем-то – и я надеюсь, что мне удалось это аргументировать - сказал правду. Во всяком случае, он побудил глубже задуматься над важным политическим и личностным сюжетом нашей истории, а с ним вместе и о более крупных вещах, и это хорошо.

Как иначе, если не на основе исторического опыта, правильно оценить сегодняшний день?  

Э.В.:Выдержать поток фальсификаций,лжи и умолчаний я не смог и после 15  минут просмотра выключил ТВ...

Что хуже стократно, страшнее лжи? Только одно – полуправда. Сплетённая из немногих, но тщательно подобранных правдивых фактов так, что они искажают истину. Превращаются в ложь, которую очень трудно распознать.

Именно так поступили создатели первой серии документального фильма «Никита Хрущёв. Голос из прошлого», показанного Первым каналом. Преднамеренно исключили, обошли молчанием всё плохое, которого оказалось слишком много в жизни их героя, оставили лишь хорошее, чего было весьма мало. Потому-то после первой серии человеку, хотя бы понаслышке знающему наше прошлое, вряд ли захочется смотреть продолжение. И так уже ясно, каким «идеальным героем» предстанет Никита Сергеевич после 1953 года.

Так о чём же умолчали создатели первой серии?Прежде всего, о выборе Хрущёвым жизненного пути. О том, почему работящий, безусловно, одарённый паренёк после службы в Красной армии вернулся к уже освоенной профессии слесаря. Предпочёл иную – руководящего работника. Имея за плечами два класса церковно-приходской школы, то есть, умея только читать, писать да считать, занял пост заместителя директора шахты в Донбассе. Должность инженера, да ещё и с солидным опытом. И почему так быстро ушёл на работу партийную, где требовалось руководить, ни за что не отвечая. Кстати, в губком, а не в обком, которого ещё не было. А вскоре перебрался в Харьков, тогда – столицу Украины.

Ну ладно. Не получив ответа, проследим дальнейшую карьеру Никиты Сергеевича.

В 1929 году Хрущёв поступает в московскую Промышленную академию. И снова неприятный вопрос: каким образом? Ведь среди её слушателей преобладали те, кто имел незаконченное высшее образование, в крайнем случае – полное среднее. Ведь академия готовила капитанов индустрии. Её выпускники сразу же получали назначение на должность начальников цехов, главных инженеров, даже директоров предприятий. Новейших, использовавших самую современную западную технологию.

Ну как же мог Хрущёв вместе с ними слушать лекции, посещать семинары, выполнять лабораторные работы, сдавать экзамены по высшей математике, сопромату, начертательной геометрии, физике, химии, умея лишь считать?

Создатели фильма здесь умолчали о главном: Никиту Сергеевича направили в Пром­академию освобождённым секретарём парткома. Чтобы не столько учиться, сколько приглядывать за идеологической чистотой слушателей. Хрущёв оправдал доверие своего первого по Украине наставника – Лазаря Кагановича, не только уже перебравшегося в Москву, но и избранного секретарём ЦК ВКП(б). Явно по его наущению Никита Сергеевич направил в «Правду» письмо, разоблачающее слушателей – сторонников «правых», полагавших, что форсированную индустриализацию с успехом можно осуществить, используя только доходы от экспорта. Главным образом нефти, пиломатериалов, пушнины. Противостоявших «левым» – сторонникам Троцкого, требовавшим для индустриализации изъять все накопления крестьян и нэпманов.

Письмо сработало. Правда, названных в нём слушателей не арестовали, не отдали под суд. Зато Никиту Сергеевича, проверенного в деле, тут же выдвинули.

Перевели в 1931году из академии секретарём райкома. Сначала – Бауманского, затем Краснопресненского. Разумеется, столичных, ибо Каганович к этому времени стал первым секретарём московских городского и областного комитетов партии. А ему на новом месте очень были нужны «свои» люди.

Пройдя двухгодичную стажировку в райкомах, Хрущёв получил в 1932 году пост второго секретаря Московского горкома. Следующая ступень карьеры его, и снова через два года, – первый секретарь Московского горкома и второй – областного, более важного тогда. Когда же Каганович стал председателем Комитета партийного контроля – нечто вроде НКВД, но только для членов партии, Никита Сергеевич сменил его на посту первого секретаря теперь уже объединённого областного-городского Московского комитета. Оказался в двух шагах от вершины власти.

За власть нужно платить. И Хрущёв расплатился сполна. Чужими жизнями. Как и все остальные руководители крайкомов и обкомов, он боялся альтернативных выборов в Верховный совет СССР. Выборов, при которых было неизвестно – пройдёт ли он в депутаты. Как и все остальные «коллеги», в июле 1937 года направил в Политбюро просьбу разрешить ему как члену «тройки» (а в неё входили ещё областной прокурор и начальник областного управления НКВД) приговорить к расстрелу 8500 безымянных людей и отправить в ГУЛАГ 32 800 также не поименованных. Зачем? Да ведь в таких условиях проводить альтернативные выборы невозможно!

Даже кровавый карлик Ежов содрогнулся от столь людоедских запросов. Своей волей сократил их «всего лишь» до 5000 и 30 000 соответственно.

Что же делают авторы фильма? Сохраняют события, ибо просто вычеркнуть их из биографии Хрущёва невозможно. Но делают поистине акробатический кульбит. События просто меняют местами.

Огромные цифры – мол, сверху (понимайте – от Сталина). Сниженные – «героическая доблесть» Никиты Сергеевича.

В жизни же Хрущёва – новый рывок вверх. С конца января 1938 года он – кандидат в члены Политбюро, депутат Верховного совета СССР, потому что альтернативные выборы так и не состоялись, член президиума этого высшего органа власти страны, да ещё на пленуме ЦК компартии Украины избран первым секретарём.

В фильме об успехах в Киеве сказано. Но обойдена молчанием своеобразная благодарность, выраженная Хрущёвым в его первой телеграмме в Политбюро. С очередной настоятельной просьбой – разрешить подписать смертные приговоры для 20 000 человек. Разумеется, безымянных.

И всё же авторы фильма уйти от темы массовых репрессий не могли никак. Но объяснили их устами некоего Уильяма Таубмена, преподавателя истории колледжа одного из маленьких провинциальных американских городков. Мол, свет истины – только из США! Так вот Таубмен разъясняет нам: действуя таким образом, Хрущёв просто «умело скрывал свои мысли» ради того, чтобы выжить…

Но особенно наглядно умолчание заметно в эпизодах, рассказывающих о Великой Отечественной войне.Вот заходит речь о Харьковской наступательной операции начала 1943 года, проводившейся силами двух фронтов – Воронежского и Юго-Западного. После неудачного завершения её Сталин потребовал «на ковёр» тех, кто провалил наступление. Как вы думаете, кого? Командующих фронтами – генерал-полковников Голикова и Ватутина? Отнюдь нет. Фамилии командующих в фильме вообще не упомянуты. К Сталину объяснять неудачу отправляется Хрущёв. Всего лишь член Военного совета Юго-Западного фронта. Не имевший ни малейшего касательства к разработке операции.

Тот же приём и при рассказе о Сталинградской битве. Ни слова о командующих фронтами Рокоссовском, Ватутине, Ерёменко, командармах Родимцеве, Чуйкове, Шумилове, даже сегодня известных каждому школьнику.

Героем разгрома на берегах Волги немецких, итальянских, венгерских армий оказывается… ну конечно же, наш дорогой Никита Сергеевич!

Так на экране возникает образ полководца Хрущёва, отчитывающегося только перед Сталиным, после освобождения Киева никак не хотевшего снимать погоны. Даже забывшего о том, что всё ещё остаётся первым секретарём ЦК компартии Украины, да ещё с 1944 года и главой республиканского правительства.

Тогда, находясь в Киеве, он лишь раз попытался использовать свой полководческий «талант». Повелел бросить для ликвидации небольших, человек в десять–пятнадцать, банд бандеровцев, скрывавшихся в лесах, танки (!). Результат оказался вполне предсказуемым: банды перешли в другие места, а танки пожгли… С такими успехами в 1949 году Хрущёв перебрался в Москву. На преж­нюю должность – первого секретаря Московского горкома.

Нет, невозможно перечислить все умолчания, которые присутствуют в фильме. На это потребовалось бы гораздо больше времени, нежели то, что длился фильм.

Авторы ленты попытались реанимировать образ Хрущёва времён перестройки. Не получилось и вряд ли когда-либо удастся. Слишком много мы узнали о нашем прошлом.

Р.S. Во всём мире принято признавать приоритет. И если следовать такому правилу, то создателям фильма следовало хотя бы упомянуть журналиста Ицкова. Того, кто благодаря дружбе с Юлей Хрущёвой первым привёз в Петрово-Дальнее магнитофон и уговорил Никиту Сергеевича начать диктовать свои воспоминания. Непременно сказать о приоритете Ицкова, работавшего в 60-е годы в АПН. Как и Юля Хрущёва, как я и, скажем, Владимир Познер, тогда пламенно разоблачавший происки американского империализма. 

Э.В.:С Днем Победы!!!

«Мы знали, за что деремся, знали цену, которую должны и можем заплатить, а когда все это знаешь, то страха нет»
 

За два часа до начала Парада Победы над Красной площадью витало волнение. Молодые военные беспокойно переглядывались, готовясь к ответственному шествию, стряхивали со своих камзолов капельки дождя и вытирали салфетками ботинки. В это время ветераны только съезжались, их подвозили на автобусах к Васильевскому спуску, а потом на электромобилях доставляли до трибун. Эмоции зашкаливали. Они целовались, обменивались новостями и смахивали слезы. Старики тоже волновались, вспоминая, как вчерашний, День Победы 67-летней давности.

 

Барабанная дробь слышалась еще только на подходе к Красной площади, хотя парад должен был начаться только через несколько часов. Все военные части габаритно разместились на Васильевском спуске. Молодые люди переговаривались, репетировали шаг, поправляли свою форму и форму сослуживцев. Они бережно доставали сложенные в целлофановые пакетики белоснежные перчатки и надевали их в последний момент, чтобы не испачкать. Девчонки на противоположном берегу Москвы-реки махали молодцам ручкой, а те поглядывали на начальство и не решались ответить тем же, но одаривали красавиц белозубыми улыбками.

После завершающих приготовлений дивизии через посты охраны стали медленно подходить ближе к Красной площади. Каждые шеренга и вид войск, держащих в руках огнестрельное оружие, подвергались досмотру представителей Федеральной службы охраны. Последние ходили между рядами и заглядывали в каждый патронташ. По правилам он должен быть пустым. После чего ребята вставляли пустой блок в винтовку и маршировали дальше под звуки барабанов.

К слову, все участвующие в параде ребята служат всего лишь год. Однако, для того чтобы пройти по знаменитой брусчатке, их отбирали не только по медицинским, но и психологическим характеристикам. Кроме того, парни заполняли анкеты. По словам организаторов, «успех мероприятия зависит от каждого человека». Поэтому выборка была жесткой.

Уникальный танк времен Великой Отечественной войны ИС-3 ("Иосиф Сталин"), который планировалось установить ко Дню Победы на Мемориале Победы в Красноярске, отправили из войсковой части в Москву для участия в Параде Победы 9 мая.

Права на получение этого танка районный Совет ветеранов добивался 16 лет, так как по отработанной схеме настоящую фронтовую машину собирались отправить в металлолом, против чего и выступили бывшие участники войны. Все эти года Совет просил снять танк с баланса министерства обороны, разоружить его и передать в Кировский район Красноярска.

Председатель Совета ветеранов Кировского района Красноярска Василий Зуев сообщил агентству "Интерфакс", что боевая машина длительное время находилась "на резерве" в войсковой части в Козульке Красноярского края (Центральная база резерва танков, ЦБРТ) и уже была официально оформлена для транспортировки в Красноярск.

Ветераны предполагали, что танк украсит площадь возле стелы Победы, на которой стоят настоящий боевой танк и пушка как символы великого военного прошлого. Чтобы этому памятнику было присвоено звание мемориала, необходима еще одна единица техники.

"Танк, за который наш Совет ветеранов боролся 16 лет, теперь решено отправить в Москву для участия в Параде Победы на Красной Площади. Нам же взамен предложили взять другой танк... Вряд ли мы успеем его доставить в Красноярск ко Дню Победы, как планировали раньше, но будем стараться", - сказал агентству председатель Совета.

Идея создания мемориала у его инициатора возникла после поездки в Ростов-на-Дону, где в городе было много памятников Великой Отечественной войны (видимо, настолько много, что, по данным издания Life News осенью прошлого года замглавы района в Ростовской области был задержан при попытке продажи танка ИС-3 за 4,5 млн рублей местному бизнесмену; чиновник собирался устроить "пропажу" танка, якобы отправив его на реконструкцию).

Как рассказывал в прошлом году красноярским журналистам Василий Зуев, в Ростове ему стало обидно за сибиряков, которые много людей положили на алтарь Победы.

"Сегодня площадь перед стелой имеет прекрасный внешний вид. Она дает возможность ветеранам проводить праздничные мероприятия. И очень хотелось бы, чтобы к следующему 9 Мая танк ИС-3 уже стоял на мемориале", - настаивал ветеран.

Впрочем, отмечает агентство, на площади на днях установили пушку-гаубицу калибра 122 мм, которая также участвовала в боевых действиях, поэтому памятник все же станет районным мемориалом. До празднования Дня Победы пушку покрасят и почистят.

Аббревиатура ИС означает "Иосиф Сталин" - таким было официальное название серийных советских тяжелых танков выпуска 1943-1953 годов. Индекс "3" соответствует третьей серийной модели танка этого семейства. По данным "Википедии", ИС-3 был запущен в серийное производство в последние дни войны и, вопреки расхожему мнению, не применялся в боевых действиях.

Однако 7 сентября 1945 года один танковый полк, на вооружении которого состояли эти боевые машины, принял участие в параде частей Красной Армии в Берлине в честь победы над Японией, где произвел сильное впечатление на западных союзников СССР по антигитлеровской коалиции. В настоящее время танки ИС-3 в качестве музейных экспонатов или в виде памятников кроме России сохранились в Белоруссии, Украине, Узбекистане и Израиле. Помимо этого, ИС-3 увековечен на петличном знаке различия Танковых войск в СССР, а затем в РФ.

Пропуска в плен для солдат противника – самая популярная разновидность листовок во время любой войны. Тиражам таких листовок позавидует любой писатель. Для их доставки адресатам разрабатываются специальные авиабомбы, артиллерийские снаряды и даже выстрелы для минометов.

Немецкие пропуска в плен для советских солдат времен Великой Отечественной широко известны. Но и наш агитпроп не оставался в долгу. В начальный период войны с «не работали» - немцы наступали на всех фронтах, да и обращения к классовой сознательности, призывы повернуть оружие против эксплуататоров не воспринимались немцами, которые считали себя представителями определенного народа, а не определенного социального класса. Но наши пропагандисты умели учиться на своих ошибках. И после первых поражений Вермахта «пропуска» наконец заработали. Предлагаем вашему вниманию небольшую подборку малоизвестных в наши дни советских листовок для немецких солдат.


1) Немецких солдат информируют о зимнем разгроме Вермахта под Москвой. На обратной стороне стандартный «пропуск в плен». Любопытен пароль на русском языке, который должны выкрикивать немцы, решившие сдаться: «Прощай Москва! Долой Гитлера!»






2)На листовке на заднем плане – тирольские партизаны времен наполеоновских войн. На переднем плане – партизан советский. Текст гласит: «Что вы скажете, глядя на их лица? Советские крестьяне делают то же самое – сражаются за честь и свободу своей родины».

3) А эта советская листовка рассказывает немецким солдатам на Восточном фронте о том, что их товарищи потерпели сокрушительное поражение в Ливии. Карта театра боевых  действий, подробный рассказ о том, что на этом театре произошло. На оборотной стороне листовки – констатация факта, что война на два фронта ни к чему хорошему Германию не приведет и призыв сдаваться в плен.

4) А эта листовка сообщает немецким солдатам о скором открытии второго фронта.

5) Серия листовок рассказывает о том, как немецким солдатам живется в советском тылу. Неплохо живется, скажем так.

Читать далее

Нынешний год, объявленный Президентом Д. Медведевым годом российской истории, уже отмечен рядом событий, в том числе... ликвидацией Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, созданной Президентом три года назад. То есть, тема признана утратившей актуальность. Однако историкам от этого спокойнее не стало, как и не перестала история влиять на современность. В немалой степени это касается истории польско-российских и польско-советских отношений.

Хотя в последнее время и вышло несколько документальных книг, освобождённых от политических предрассудков, ряд как польских, так и российских авторов либерального направления упорно продолжают разрабатывать тезис З. Бжезинского: "Российское руководство не имеет права уклоняться от прошлого своей страны, которое весь мир считает преступным".

Про весь мир сказано, конечно, сильно. А почему бы не вспомнить для начала то, с чего, например, начала та же Польша, едва получив в 1919 году независимость. Прежде всего возрождённая дочь Европы поспешила расширить свои границы за счет практически всех соседних стран: побежденной во Второй мировой войне Германии, Литвы, с которой когда-то составляла единое государство, и ослабленной гражданской войной и обескровленной России. Ворвавшись на территорию Украины и Белоруссии, польские войска с беспримерной жестокостью расправлялись с мирным населением.

Участник той войны Юзеф Бек, ставший впоследствии министром иностранных дел Польши, был предельно откровенен: «Что касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, которую у нас испытывают по отношению к ней». "В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении в неискренности...»

В советское время, чтобы не омрачать польско-советских отношений, наряду с катынской темой, замалчивалась тема красноармейцев, попавших в польский плен во время польско-советской войны 1919–1920 гг.

А ведь судьба их была ужасной. Десятки тысяч пленных, (по данным военного историка М. Филимошина, свыше 80 тысяч) не просто погибли в польском гулаге, а были замучены холодом, голодом, бесчеловечными пытками. Примеров тому более чем достаточно. Служащим польской администрации Михаилом Коссановским из массы эпизодов описан такой: польские офицеры распороли пленному красноармейцу живот, зашили туда кота (!) и делали ставки, кто скорее умрет — человек или кот. Переживший ад польского плена Я. Подольский писал в своих воспоминаниях "Страшное возмездие готовит себе панская великодержавная Польша", ("Новый мир", № 5–6, 1931 г.). Но в самой Польше об этом тогда, судя по всему, мало кто задумывался.

На волне победной эйфории в стране началось искоренение всего русского, в том числе школ и церквей. В ходе той кампании был разрушен и разграблен Варшавский кафедральный собор святого Александра Невского.

Газета "Голос Варшавский" торжествовала по этому поводу: "Уничтожив храм, мы тем самым доказали свое превосходство над Россией, свою правоту над нею".

На оккупированных ею землях, так называемых "всходных кресах", населенных украинцами и белорусами, Польша проводила политику унижения и беспощадного подавления прав местного населения. Так, если в 1919 году в Западной Белоруссии было 400 национальных школ, то уже в 1921 году осталось 37. С 1921 по 1936 год католики и униаты отобрали у православных общин 288 храмов, 7 монастырей, 133 православных церкви были закрыты. По-польски звучали православные проповеди, преподавался Закон Божий.

Не желавшие мириться с насильственной колонизацией украинцы и белорусы в одном лишь 1922 году 878 раз выступали против шляхетского засилья. В связи с чем крупнейшая польская газета "Речь Посполитая" писала: "Если в продолжении нескольких лет не будет перемены, то мы будем иметь там, на восточных кресах, всеобщее вооруженное восстание. Если не утопим его в крови, то оно оторвет от нас несколько провинций. На восстание есть виселица, больше ничего. На все тамошнее белорусское население должен упасть ужас, от которого в его жилах застынет кровь".

И у тех, кто был помещен в польский концлагерь Береза Картузская — провозвестник Освенцима и Треблинки — она и впрямь стыла.

Помнят ли обо всем этом сегодняшние украинские, белорусские, русские и иные изобличители советского империализма и тоталитаризма?

Используя эти пугала, Польша двадцатых годов сколачивала "оборонительные" блоки с Румынией, Венгрией, с балтийскими странами, но при этом преследовала свою собственную цель — воссоздать великопольское государство "от моря до моря". В разработках польских стратегов прямо указывалось: "Расчленение России лежит в основе польских государственных интересов на Востоке", а сам глава польского государства Ю. Пилсудский заявлял, что когда падет Москва, он прикажет на стенах Кремля крупно написать: "Говорить по-русски запрещается".

Особая статья — шашни Польши той поры с Гитлером. Уже в январе 1934 года польские лидеры подписали с нацистами акт о дружбе и ненападении, стали представлять Германию в Лиге наций, поддержали все акции Гитлера: захват Саара, ввод войск в Рейнскую область, участие в Гражданской войне в Испании, аншлюс Австрии.

Читать далее

В Большой Советской Энциклопедии читаем: «Государственный комитет обороны в СССР (ГКО), чрезвычайный высший гос. орган, в котором была сосредоточена вся полнота власти. Образован 30 июня 1941 решением Президиума Верх. Совета СССР, ЦК ВКП (б) и СНК».

И далее – «В его состав вошли: И.В. Сталин (пред.), В.М. Молотов (зам. пред.), К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков; затем в его состав были введены Н.А. Булганин, Н.А. Вознесенский, Л.М. Каганович, А.И. Микоян".

Все прочие советские словари и справочники лишь повторяли толкование ГКО из БСЭ. Между тем в толкование вкралась одна грубейшая историческая «неточность» и фигура умолчания. Дело в том, что ни Президиум ВС СССР, ни ЦК ВКП (б), ни СНК никакого отношения к созданию ГКО не имели. На самом деле его идея появилась у Лаврентия Берии, о котором БСЭ принципиально умалчивает, но который как раз был среди самых первых членов ГКО. Вот исторический документ, никем и никогда неоспоренный.

«В ЦК КПСС... Вячеслав Михайлович! (Молотов - М.З.)... Наоборот Вы прекрасно помните, когда в начале войны было очень плохо и после нашего разговора с т-щем Сталиным у него на ближней даче. Вы вопрос поставили ребром у Вас в кабинете в Совмине, что надо спасать положение, надо немедленно организовать центр, который поведет оборону нашей родины, я Вас тогда целиком поддержал и предложил Вам немедля вызвать на совещание т-ща Маленкова Г.М., а спустя небольшой промежуток времени подошли и другие члены Политбюро, находившиеся в Москве. После этого совещания мы все поехали к т-щу Сталину и убедили его немедленном организации Комитета Обороны Страны со всеми правами».

Берия писал эти строки за несколько часов до смерти (орфография и пунктуация оригинала). И потому не лгал. Чего мы, относительно роли Берии в ГКО, сказать не можем.

То есть, серьезные исследователи минувшей войны, конечно же, не опускались до инсинуаций, которые позволяют себе отдельные наши литераторы, изображая Берию исключительно монстром, кем он, безусловно, и был на самом деле. Однако они нигде не упоминали о бесспорном вкладе Лаврентия Павловича и в создание ГКО, и вообще в Победу.

Таким образом, широкому читателю и по сей день неизвестно, чем занимался Лаврентий Павлович хотя бы в том же ГКО? Не внесла тут ясности и книга сына Берии, поскольку автор в лоб решает практически одну задачу: по всем статьям реабилитировать отца. Вряд ли это возможно в принципе.

Итак, Берия, объективно говоря, оставался у Сталина по работе в ГКО если и не правой рукой, то уж во всяком случае, в Оперативном бюро (руководство комитета) помощником самым деятельным. Никто больше Берии не инициировал всевозможных решений и постановлений ГКО. А у него их около двух с половиной тысяч!

В чем принципиальное отличие ГКО от других форм военно-политической власти, от Совета Рабочей и Крестьянской обороны в годы Гражданской войны? Прежде всего, ГКО ни с одним государственным или политическим институтом не делил власти, даже формально. (За годы войны состоялся только один пленум ЦК ВКП (б), на котором даже не обсуждались вопросы, связанные с вооруженной борьбой, экономикой. Было проведено только три сессии Верховного Совета СССР. Президиум ВС СССР созывался не более двух десятков раз, а его указы согласовывались опросным порядком. Вообще отношения ГКО с Президиумом Верховного Совета ограничивались представлением последнему для издания соответствующих указов и решений законодательного порядка. Проще - для штемпелевки. Отчеты ГКО в верховные органы партии и государства никогда не поступали).

Был ли это орган коллективного руководства страной в экстремальных военных условиях? В определенном смысле, да. Специальным решением ГКО образовал местные чрезвычайные органы - городские комитеты обороны, концентрировавшие всю гражданскую и военную власть. Структурно они копировали ГКО - председатель (секретарь обкома или горкома партии), заместитель (председатель облсовета или горсовета), командующий войсками округа (фронта), член военного совета округа (фронта), представитель НКВД. Комитетов насчитывалось более 60.

Именно эти мобильные синклиты обеспечивали максимальную централизацию власти для одного человека – Иосифа Сталина. ГКО персонифицировался исключительно с ним, его председателем: что решал он, то автоматически решал и Комитет.

Начальник Тыла Красной Армии генерал А.В. Хрулев вспоминал: «В кабинет Председателя ГКО всегда свободно входили члены ГКО, которые докладывали подготовленные проекты постановлений - каждый по своему кругу деятельности. Сюда беспрерывно являлись военные руководители, наркомы и другие ответственные лица не только по вызову, но и по своей инициативе, если у них возникал крупный и неотложный вопрос. Заседаний ГКО в обычном понимании, т.е. с определенной повесткой дня, секретарями и протоколами не было».

Скажу больше: чаще свое личное мнение (или предложение кого-либо из членов ГКО) Сталин отдавал приказ оформлять задним числом, в виде коллегиального решения. При этом, правда, всегда требовал участия юристов. Объективно получалось, что и самые важнейшие проблемы государственной жизни, военного строительства, зачастую, решались без соблюдения даже формальной демократической процедуры, порядком простого опроса, что впоследствии, уже после смерти Сталина, стало стилем деятельности Политбюро ЦК КПСС.

Во время войны Сталин был не только председателем ГКО. Он являлся Генеральным секретарем ЦК ВКП (б), Председателем Совета Народных комиссаров СССР, Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами, Наркомом обороны СССР, возглавлял Ставку Верховного Главнокомандования. Поэтому в течение суток Сталин вынужден был принимать десятки, сотни решений. И тут, с одной стороны, нельзя не подивиться фантастической работоспособности Иосифа Виссарионовича, но с другой, - как не отметить того, что он, зачастую, подменял собой работу всех наркоматов, ведомств, других государственных структур. Они могли сколь угодно вынашивать эффективные предложения, разрабатывать собственные акции, кампании, но если это не приходилось по сердцу вождю - пиши пропало.

Правда, после первых неудач в самом начале войны роль Сталина начала приобретать чёткую архитектонику коллегиальности в принятии решений. Постепенно под воздействием различных факторов Сталин изменился, стал больше считаться с мнениями других.

Точка зрения «то, что я решил, должно быть» уступила место более трезвой, основанной на реальном положении дел. Так, на совещании авиаторов Сталин поставил вопрос ребром: «Почему падают наши самолеты?» На что получил ответ конструктора Яковлева: «Потому, что они тяжелее воздуха, товарищ Сталин». И Яковлев не поплатился головой за свою дерзость.

А если говорить серьезно, то со временем в ГКО, который, безусловно, подменял собой все прочие государственные и общественные структуры, выработался достаточно четкий механизм подготовки всесторонне разработанных постановлений и строжайшего спроса за их выполнение. Два характерных примера в подтверждение сказанного.

Известный ученый, член-корреспондент АН России В.С. Емельянов в годы войны был уполномоченным ГКО по выпуску танков на одном из уральских заводов. Вручавший ему мандат секретарь обкома партии наставлял: «Ваша задача - обеспечить перевыполнение плана изготовления танковых корпусов» - «Позвольте, а кто же отвечает просто за его выполнение?» - «Полагаю, директор завода. Уполномоченный ГКО должен добиться превышения плана».

К слову, именно так оно и было. И тут что важно. Надо полагать, танковым заводом да еще в военное время руководил не самый плохой директор. Наверняка, эффективно действовала там и партийная организация, я уже не говорю о, безусловно, мощном подразделении НКВД, которое и в мирное-то время умело поддерживать на военных предприятиях достаточно высокий градус напряженности. Но, поди ж ты, представитель ГКО добивался (и, как правило, повсеместно!), казалось бы, невозможного.

А вот воспоминания самого молодого наркома в сталинском окружении Д.Ф. Устинова: «На одном из совещаний у Верховного Главнокомандующего я доложил, что заводами изготовлено 9997 винтовок вместо десяти тысяч по плану. И услышал от Сталина: «Если подобный доклад повторится, то наркома Устинова больше не будет».

Конечно, по нашим нынешним временам ситуация запредельная по своей жестокости – подумаешь, три винтовки! Но когда враг «в бинокли рассматривал кремлёвские звёзды» действовать по-иному, значило бы смерть государства.

За время своего существования ГКО принял 9971 постановление и решение, т.е. более шести документов в день. Впрочем, война не знала деления на рабочие, выходные и праздники. Сам Сталин этому и способствовал, прерывая работу в ГКО далеко за полночь только для непродолжительного – в четыре-пять часов - сна. Известно, что по такому «совиному» графику отдыхали все военные и гражданские руководители страны.

Более двух третей принятых ГКО постановлений прямо или косвенно относились к организации военного производства, военным действиям и экономике.

Как они появлялись на свет? По привычной партийно-бюрократической технологии, откровенно говоря, не самой худшей для военного времени, сначала «вносился вопрос» или «появлялось мнение» у кого-нибудь из членов ГКО, других представителей высшей номенклатуры. Шло обсуждение проблемы в узком кругу. Затем Сталин или по его поручению кто-то из соратников (и здесь Лаврентий Павлович держит лидерство бесспорное) подключали к решению вопроса специалистов. «Проработка» его иногда затягивалась на недели и даже месяцы. Но при этом не было случая, чтобы «поднятая» на ГКО проблема кем-то торпедировалась, как-то сворачивалась, или чтобы она «терялась» в необъятном бюрократическом механизме той поры.

Возьму на себя смелость утверждать следующее. Конечно же, в минувшей войне победил наш солдат, потому что у него оказалось и ратное умение лучше и силы духа больше, чем у врага. Оружие мы, в целом, выпускали эффективнее, нежели противник. И вообще потенциальные силы того, социалистического общества, даже при всех его теперь уже нами осмысленных пороках, объективно оказались прогрессивнее общества немецкого. Но не в последнюю очередь победа досталась нам, благодаря четкой, надежной работе отечественного бюрократического механизма, главным агрегатом которого и был ГКО. Это тем более ценно, что ведь советской бюрократической машине противостояла германская - самая надежная, да еще и фанатично-педантичная.

Понимаю, сколь уязвимо такое сравнение, но, кроме всего прочего, Сталин сумел переиграть Гитлера как аппаратчик, как бюрократический руководитель, постигший высшие законы функционерства и умело применивший их в экстремальных военных условиях.

Фюрер, кстати, тоже прекрасно владевший всеми формами и методами понуждения общества, тем не менее, ничего даже отдаленно напоминающее наш ГКО, создать так и не сумел.

ГКО решал любые вопросы фронта и тыла. Из одних названий его постановлений получился бы солидный книжный фолиант, хотя особой литературной изобретательностью и изяществом изложения документы, понятно, не отличаются. Вот, например, формулировка Постановления №999 – «О производстве походных кухонь в декабре 1941 г. и в январе 1942 года». (6 декабря 1941 г.). А вот название Постановления №1001 – «О расселении польских граждан в Киргизской и Узбекской ССР». (8 декабря 1941 г.). Ещё пара примеров: «О развертывании производства бронебойных и зенитных снарядов на востоке страны»; «О мероприятиях по обеспечению Красной Армии теплыми вещами на зимний период 1941-42 гг.»; «О мобилизации девушек-комсомолок в части ПВО»; «Об усилении Северного флота». И еще 9963 других документов, начинающихся с тех же букв "О" или "Об". А за ними стояли страшная война и труд великой страны, которой через полвека суждено было исчезнуть.

Кстати, полностью, без идеологических и конъюнктурных купюр постановления ГКО до сих пор не изданы, равно как и не изучены как подобает. Они еще ждут своих честных и объективных исследований, впрочем, как ждет этого и вся история нашей Великой Отечественной войны.

ГКО имел своих представителей от лабораторий и колхозов до лагерей, наркоматов, фронтов и отдельных спецчастей. Посланцы ГКО взаимодействовали через уже упоминавшееся Оперативное бюро.

В это сейчас трудно поверить, но уполномоченный ГКО, находящийся где-нибудь в тьмутаракани, за десятки тысяч километров от Москвы, мог за пару минут связаться с самим Сталиным и разрубить любой гордиев узел.

Прекратил свое существование Государственный Комитет Обороны 4 сентября 1945 года. Теперь уже точно по Указу Президиума ВС СССР. Сам Сталин и внес это предложение. И, полагаю, вовсе не потому, что орган столь чрезвычайного управления был ему не нужен. Просто, как политик, он почувствовал, что пора было «ослаблять туго затянутые гайки» и пусть во многом формально, но возвращаться на демократические формы и методы правления государством и армией. И еще он, думается, прекрасно понимал, что при любых исторических перипетиях ГКО останется навечно лучшим памятником его мудрости и дальновидности. Ведь, чего уж мудрствовать лукаво - ГКО во главе со Сталиным спасло Отечество от коричневой чумы ХХ века.

Пересмотр смысла Второй мировой войны - большая политическая игра, ставка в которой - будущее России, а не та или иная трактовка событий 70-летней давности.

Пакт Молотова-Риббентропа уже давно из факта истории дипломатии превратился в фактор современной политики, высокоэффективный инструмент решения геополитических проблем. В конце 80-х гг. пропаганда прибалтийских сепаратистов и российских демократов (ныне именуемых либералами) превратила Пакт чуть ли не в главный символ "гнусного советского/русского империализма", и использовала его как таран при разрушении СССР.

Сыграв немалую роль в крахе Советского Союза, в 90-е годы Пакт сошел с авансцены мировой политики, но в политическом арсенале остался. М.В.Демурин отмечает, что интерпретация Пакта Молотова-Риббентропа, как преступного сговора двух "империй зла", легла в основу "политической, социально-экономической и культурной дискриминации нетитульного населения Латвии, Литвы и Эстонии, попыток пересмотра итогов и смысла Второй мировой войны, усилий по политической реабилитации нацистских преступных организаций и пособников нацизма в Прибалтике, а потом и на Украине, выдвижения в адрес России требований "компенсаций за оккупацию" (1).

Наряду с этим Пакту была отведена роль дубинки для вразумления, казалось бы, навсегда поверженного противника: стоило России хоть чуть-чуть поднять голову и посметь заявить о своих интересах или о дискриминации русских на отторгнутых территориях, как тут же возникал зловещий Пакт и призывы покаяться и осудить. Действовало безотказно: тогдашние российские власти осуждали и отступали, отступали и каялись.

В середине нулевых годов XXI века Пакт с прибалтийских задворков вновь переместился в центр международной политики. Это было связано с началом массированной кампании по внедрению в общественное сознание новой концепции Второй мировой войны, основанной на тождестве нацизма и "сталинизма", что, в свою очередь, было обусловлено целым комплексом взаимосвязанных причин.

Конечно, попытки пересмотра смысла Второй мировой войны предпринимались неоднократно и ранее. Достаточно вспомнить книгу немецкого историка Э.Нольте "Европейская гражданская война. 1939 - 1945. Национал-социализм и большевизм", опубликованную еще в 80-х годах прошлого века, в которой автор пытался представить войну, как кульминацию начатой Октябрьской революцией в России всеевропейской гражданской войны.

Однако одно дело - работы ученых, содержащие может быть и совершенно неприемлемые для кого-то в России взгляды на Вторую мировою войну, и совсем другое дело - политическая кампания по пересмотру ее смысла. Разница между ними принципиальная. Первые являются результатом (может быть и ошибочным) развития научного исторического знания и поиска истины, вторая - средством достижения политических целей.

Хотя, надо признать, что труды Э.Нольте и его последователей в полной мере объяснить только логикой развития исторической науки нельзя. Н.А.Нарочницкая пишет: "Борьба с "империей зла" требовала новых идеологем, и фундаментальные книги Э.Нольте, ученика М.Хайдеггера, пришлись как нельзя кстати. В них виртуозно была решена, казалось бы, невыполнимая задача: развенчать СССР - главного борца против фашизма, при этом не реабилитировать сам фашизм, но освободить Запад от вины за него. <...> Цель ясна - доказать, что главное зло ХХ века и вообще мировой истории - это русский и советский тоталитарный империализм, эталоном которого был СССР сталинского периода, и выделить все, что может сойти за его подобие в гитлеровском рейхе" (2).

Соответственно, есть все основания уже и эти попытки пересмотра смысла войны рассматривать не в рамках исторической науки, а в рамках геополитического противостояния Запада и России-СССР. С той только поправкой, что в те годы пересмотр смысла войны не вылился в широкомасштабную кампанию. Но "научную" базу подготовил.

В преддверии же 60-летия Победы началась именно политическая кампания по пересмотру смысла Второй мировой войны. Главы государств и правительств, высокопоставленные чиновники и депутаты, национальные парламенты и международные организации все постарались отличиться на "историческом" поприще, закрепить новое видение войны в своих речах, резолюциях и постановлениях. Потом все это повторялось на 70-летие начала войны и на 65-летие Победы.

Списать "историческую" активность политиков на свойственную информационному обществу повышенную возбудимость в связи с любыми юбилейными датами невозможно. Кампания неуклонно, методично и однонаправленно развивалась и в обычные, "скоромные", годы. Нет никаких оснований и для предположения о том, что политики, политологи, акулы пера и экрана всех мастей и разных стран вдруг массово заразились тягой к истории, причем именно России, а не Японии или Египта.

Перед нами не мода или эпидемия исторических изысканий, а "историческая политика". Соответственно, пересмотр истории - это вызов не отечественной исторической науке, а Отечеству. Идет большая политическая игра, ставка в которой будущее России и ее народа, а не та или иная трактовка событий 70-летней давности. Меняя отношение к прошлому, мы меняем будущее. Причем это не теория, а хорошо известная нам практика. Историческое оружие уже доказало свою силу в период развала СССР.

Министр иностранных дел России С.В.Лавров в статье "Трагедия Второй мировой: кто виноват?" обратил внимание на одну парадоксальную особенность начатой в середине нулевых годов на Западе политической кампании по пересмотру смысла Второй мировой войны, которая обусловила возвращение Пакта Молотова-Риббентропа в большую политику: "Даже в "холодную войну" никто и никогда не пытался ставить на одну доску нацистский режим и диктатуру Сталина" (3). Действительно, странно, но за этой "странностью" и скрывается логика современного "исторического" противостояния.

В годы "холодной войны" Запад, как и СССР, могли обвинять противника в сотрудничестве с нацистами, преуменьшать его вклад в Победу и даже замалчивать само его участие в войне. Достаточно вспомнить степень осведомленности наших граждан о войне на западном фронте и то, что фильм о Великой Отечественной войне в США вышел под заглавием "Неизвестная война". Однако все это было только до строго определенного предела, за которым ставилась бы под сомнение легитимность послевоенного мироустройства.

Ялтинско-постдамская система устраивала всех победителей, прежде всего США и СССР. Она узаконила их лидерство в мире, и никто не хотел превращать борьбу с противником в "холодной войне" в борьбу против себя. После распада СССР ситуация в корне изменилась. Крах СССР поставил крест на биполярном мире, запустил процесс политической глобализации, создания однополярного мира - Нового мирового порядка с безраздельным господством западной цивилизации во главе с Америкой.

Однако к середине двухтысячных выяснилось, что Россия пережила катастрофу 90-х. И хотя она перестала быть сверхдержавой, а ее экономический, военный и политический потенциал многократно снизился, де-юре и в силу психологической инерции Россия продолжает воспринимать себя и, главное, продолжает восприниматься другими в качестве одного из ведущих государств мира.

Причина не только и не столько в оставшихся от СССР стратегических ракетах, запасах нефти и газа - они подкрепляют, а не определяют место России в мире. Причина в ее статусе государства-победителя, которое совместно с США (при участии других союзников), создало после войны еще продолжающую функционировать современную политическую систему.

Одновременно к середине нулевых стало ясно и то, что Америка не смогла конвертировать невиданную в человеческой истории экономическую и военную мощь в неограниченную политическую власть. Политика Буша-младшего разбудила на всех континентах, практически во всех странах, даже союзных с США, мощные антиамериканские настроения, никем не предвиденную энергию сопротивления. Мир не принял гегемонию и диктат Америки.

Провал "кавалерийской атаки" Буша-младшего показал, что Запад еще не может полностью отказаться от ялтинско-потстдамской системы мироустройства, заменив ООН с ее постоянными членами Совбеза, на, например, возглавляемую Соединенными Штатами Лигу демократий, с блоком НАТО в роли мирового жандарма.

Вместе с тем, ялтинско-потстдамская система делает возможным "возвращение" России в качестве самостоятельного и равноправного цивилизационного центра, способного поставить крест на однополярном мире в форме Pax Americana. Казалось бы, неразрешимое противоречие.

Одним из ответов на этот вызов для США и транснациональной, точнее трансгосударственной, элиты стала концепция Второй мировой войны, базирующаяся на тождестве "сталинизма" и нацизма, и признании равной ответственности Германии и СССР-России за ее развязывание. Такой подход ко Второй мировой войне позволяет перевести Россию из разряда государств-победителей и отцов-основателей, столпов современной политической системы в разряд потерпевшего поражение агрессора (Германия в 1945 г., СССР в 1991 г.), не подорвав легитимность ялтинско-потстдамской системы, и тем самым содействовать ее трансформации в Pax Americana.

Для достижения этих целей вовсе нет необходимости банально фальсифицировать факты истории, необходимо "всего лишь" подменить смысл Второй мировой войны, приучить людей воспринимать ее в новой системе координат.

В общественном сознании уже давно и прочно укоренилось восприятие Второй мировой войны, как борьбы добра и зла. Причем фашистская Германия выступает в роли воплощения абсолютного зла. По новой же концепции это была война добра и зла, свободы и тирании, демократии и тоталитаризма. Одновременно ненароком ставится знак равенства между свободой и либерализмом, демократией и добром. Далее при таком подходе все "просто" и "логично":

• Пакт Молотова-Риббентропа, разделивший мир между двумя тоталитарными империями, и совместная агрессия Германии и СССР против Польши развязали Вторую мировую войну;

• страны свободного мира выступили на бой со злом, но силы были слишком неравны. Нацистская Германия захватила почти всю Западную и Центральную Европу. Сталинский СССР на востоке Европы оккупировал страны Балтии и Бессарабию, развязал войну против Финляндии. Свобода, добро и демократия оказались на грани гибели;

• империалистические инстинкты привели к столкновению двух тоталитарных режимов - нацизма и "сталинизма". Свободный мир вынужден был ради спасения добра и демократии пойти на сотрудничество с одним из хищников;

• грандиозная битва на Восточном фронте (это порой даже признают и отдают дань героизму советского солдата) между двумя тиранами позволила демократиям объединить силы и подготовиться к решающим сражениям;

• победа над гитлеровской Германией привела к окончанию первого, "горячего" этапа Второй мировой войны. Однако другая тоталитарная империя - "сталинизм" - оккупирует половину Европы и протягивает свои щупальца по всему миру;

• ялтинско-потстдамская система подвела черту под первым этапом Второй мировой войны. Она заложила основу справедливого мирового устройства (Устав ООН и т.п.). Но за блага свободы и демократии пришлось заплатить высокую цену. Железный занавес отгородил часть человечества от демократии;

• Свободный мир не бросил на произвол судьбы оккупированные последней "империей зла" государства и самоотверженно вступил в "холодную войну" - новую фазу Второй мировой;

• победа в "холодной войне" является подлинным окончанием Второй мировой войны. Силы добра, свободы и демократии окончательно победили силы зла, тирании и тоталитаризма.

Читать далее

Продолжателей дела фашистских пособников из Прибалтики вскоре превзошла Румыния, которая во время войны отправила на Восточный фронт вторую по численности (после Вермахта) армию. Ее президент 22 июня 2011 г. в день семидесятилетия начала Великой Отечественной войны заявил, что имея такого союзника как Гитлер, он бы тоже в сорок первом году отдал приказ о нападении на СССР, естественно, во имя восстановления территориальной целостности Румынии, попранной в результате Пакта Молотова-Риббентропа.

На призыв России осудить столь вопиющее заявление США, Евросоюз, ОБСЕ и ПАСЕ ответили красноречивым молчанием.

Дальше - больше. Госдеп США в 72 годовщину Пакта официально объявляет СССР виновным в развязывании Второй мировой войны: "В этот день, более семидесяти лет назад, нацистская Германия и Советский Союз предприняли шаги, которые поставили Европу и весь мир на путь неминуемой войны" (13).

Синхронно министры юстиции Евросоюза в Варшаве принимают "Декларацию по случаю Европейского дня памяти жертв тоталитарных режимов" (14), в которой совершенно недвусмысленно говорят о начале подготовки нового Нюрнберга, только теперь уже над Россией (15). Следом Национальное следственное управление Венгрии, верной союзницы Третьего Рейха, войска которой немцы использовали преимущественно в качестве карателей, начинает расследование "военных преступлений" Советской Армии на венгерской территории в 1945 году.

Тенденция очевидна. Очевидна и серьезность намерений США и ЕС, развязавших кампанию по пересмотру смысла Второй мировой войны, как очевидна и серьезность ее последствий для России. "Исторические" баталии имеют ярко выраженный глобальный, геополитический характер. Поэтому не случайно в борьбу против использования Пакта Молотова-Риббентропа в целях пересмотра места и статуса России в современном мире включились лично высшие должностные лица страны. Министр иностранных дел России Сергей Лавров четко сформулировал: "Верхом исторического ревизионизма стала попытка поставить знак равенства между 23 августа и 1 сентября 1939 года - заключением советско-германского Договора о ненападении и нападением Германии на Польшу. <...> Победа далась нам слишком дорогой ценой, чтобы мы позволили ее у нас отнять. Для нас это - "красная линия". Если кому-то хочется нового идеологического противостояния в Европе, то исторический ревизионизм, попытки превратить историю в инструмент практической политики - прямой к нему путь" (16).

Однако маховик пересмотра смысла Второй мировой войны продолжает раскручиваться. Конечно, не следует переоценивать возможности современной России влиять на политические процессы и общественное мнение в США и ЕС, но нельзя их и преуменьшать. Кроме того, надо учитывать, что главная борьба идет за общественное мнение России, а не Запада. Кампания по пересмотру смысла войны способна достичь своих целей только в одном случае, если новую концепцию удастся внедрить в сознание народа России, если он, как это было в конце 80-х гг. прошлого века, "застыдится своего прошлого и проклянет его" (17).

Впрочем, вопрос о причинах низкой эффективности российской исторической политики заслуживает отдельного разговора.

* * *

(1) Демурин М.В. Советско-германские документы августа-сентября 1939 года в контексте современной политики // Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? М., 2009. С. 337.

(2) Нарочницкая Н.А. Договор, изменивший ход войны. - http://www.pravoslavie.ru/arhiv/5210.htm.

(3) Сергей Лавров: Трагедия Второй мировой: кто виноват? - http://www.rg.ru/2009/09/01/voyna.html.

(4) Сенявский А.С., Сенявская Е.С. Вторая мировая и историческая память: образ прошлого в контексте современной геополитики // 65 лет Великой Победы: в 6 т. - т.1. М.., 2010. С.69.

(5) Здравомыслов А.Г. Немцы о русских на пороге нового тысячелетия. Беседы в Германии: 22 экспертных интервью с представителями немецкой интеллектуальной элиты о России - ее настоящем, прошлом и будущем - контент-анализ и комментарий. М., 2003. С.485.

(6) Там же. С.502.

(7) Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил в войнах XVII - XX веков. М., 1994. С.234.

(8) www.regnum.ru/news/1431866.html.

(9) Там же.

(10) Там же.

(11) http://www.ekhoplanet.ru/statements_528_1630

(12) Эстония согласна простить Россию в обмен на Новосибирскую область. - http://lenta.ru/world/2004/05/12/estonia/.

(13) http://russian.estonia.usembassy.gov/index.html.

(14) http://www.regnum.ru/news/1439061.html.

(15) Модест Колеров: Наследники союзников Гитлера, США, националисты и "десталинизаторы" в ЕС готовят "Нюрнберг" против России. - http://www.regnum.ru/news/1439099.html.

(16) Сергей Лавров: Трагедия Второй мировой: кто виноват? - http://www.rg.ru/2009/09/01/voyna.html.

(17) Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. В 30 т. Т.26. Л., 1983. С. 135.

9 декабря, 70 лет назад, впервые прозвучало стихотворение Константина Симонова «Жди меня»

Знаменитое стихотворение было опубликовано в «Правде» 13 января 1942 года. Но к тому времени его уже знали практически на всех фронтах и в тылу. Оно передавалось из уст в уста и стало гимном человеческой преданности.

Всё дело в том, что впервые «Жди меня» прозвучало из уст самого автора на Всесоюзном радио еще 9 декабря 1941 года. Шли 171-е сутки Великой Отечественной войны и четвертый день нашего наступления под Москвой. А радио в те времена было, как бы мы теперь сказали, самым мощным средством массовой коммуникации. Именно оно и понесло в воюющий народ бессмертные строки:

«Жди меня, и я вернусь./ Только очень жди,/ Жди, когда наводят грусть/ Желтые дожди,/ Жди, когда снега метут,/ Жди, когда жара,/ Жди, когда других не ждут,/ Позабыв вчера./ Жди, когда из дальних мест/ Писем не придет,/ Жди, когда уж надоест/ Всем, кто вместе ждет…».

Стихотворение очень простое в смысле поэтической техники. Написанное четырёхстопным хореем. Тем самым размером, которым успокаивала Агния Барто Таню, уронившую «в речку мячик». Нет в нём никаких ухищрений, замысловатых метафор, аллитераций. Единственный необычный троп - «жёлтые дожди». И повторяющееся «жди» - как заклинание. Все остальные слова – первородные русские, строгие, как в молитве. Но в отечественной поэзии, на мой взгляд, не существует более пронзительного стихотворного сочинения, отразившего многомерные, сложнейшие человеческие реалии «войны и мiра» в толстовском их понимании. А пожалуй, что и в мировой поэзии «атомного» двадцатого века не найдётся ему аналога. Даром, что человечество в этом веке пережило две мировых войны.

…Одна из последних встреч Константина Симонова с читателями состоялась в Военно-политической академии имени В.И. Ленина. Обычно гости нашего клуба «Журналист», в правлении которого я тогда состоял, приходили к нам исключительно в часы лекционных занятий, поскольку наши общения во многом носили характер учебного процесса. Для Симонова было сделано исключение. Мы его попросили выступить как раз после занятий, потому что уж больно много людей изъявили желание его послушать. В результате, в самом большом лекционном зале дома на Садово-Кудринской собралось около трёхсот человек. Пришли не только преподаватели и слушатели академии, но и журналисты многих столичных военных изданий. О таких переполненных залах обычно говорят: яблоку негде упасть.

Здесь следует отметить, что поэтический «блок вопросов» для писателя мы сформулировали вокруг его малоизвестной довоенной поэзии во времена Халхин-Гола и таких стихотворений, как «Жди меня», «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины», «Песня военных корреспондентов». Константин Михайлович наотрез отказался обсуждать эти стихи, сказав, что они всем известны и поэтому нет смысла вокруг них «городить какой-то огород». А вот стихотворение «Убей его» достойно обсуждения в профессиональной аудитории именно в силу своей необычности. И вот что буквально было им сказано на встрече: «…По поводу ненависти здесь Ларик Фомиченко (Илларион Яковлевич, многолетний товарищ Симонова, выступавший на нашей встрече - М.З.) очень горячо и правильно говорил. Понимаете, наверное, без этого чувства невозможно было прожить журналистам четыре года на войне, видеть Харьковский процесс, Майданек, Освенцим, видеть повседневно то одно, то другое злодейство.

Это вовсе не значит, что у меня, например, была такая зоологическая ненависть к каждому немцу. Не было такого чувства, что каждый из них - негодяй, мерзавец. Но у меня было ощущение ненависти к этой силе, к этим захватчикам!

У меня не было желания наносить национальные оскорбления немцам, говорить, что они вонючие. Такого в моей терминологии вы не встретите, хотя многие наши бойцы так полагали. Но я написал: сколько раз встретишь, столько раз убей его, раз он пришел. В стихотворении есть такое: он хочет, его вина, так хотел он, его вина. Пусть горит его дом, а не твой! Вот смысл в чем! Он хотел, он! Ну, пусть гибнет, другого выхода нет. Не он - тебя, так ты - его. (Имелись в виду знаменитые строки: «Так убей фашиста, чтоб он,/ А не ты на земле лежал,/ Не в твоем дому чтобы стон,/ А в его по мертвым стоял./ Так хотел он, его вина,—/ Пусть горит его дом, а не твой,/ И пускай не твоя жена,/ А его пусть будет вдовой./ Пусть исплачется не твоя,/ А его родившая мать,/ Не твоя, а его семья/ Понапрасну пусть будет ждать./ Так убей же хоть одного!/ Так убей же его скорей!/ Сколько раз увидишь его,/ Столько раз его и убей!» - М.З.).

А факты неоправданной жестокости к пленным, с которыми иногда сталкивался, я не принимал. Хотя никогда не стеснялся стихов «Убей его». И когда мне на одном поэтическом вечере сказали, что не надо бы читать эти стихи. Здесь, мол, много демократических немцев, я ответил: если они демократические немцы - поймут, а если не поймут – значит, они не демократические (смех, аплодисменты). Так называемые «сторонники мира» сперва снимали у меня в двух изданиях это стихотворение. Но в третьем, я сам, как сторонник мира, не дал этого сделать. В двух книгах меня удалось преодолеть, а дальше не пошло. Вот так.

А как я пришёл в поэзию? Работал я и учился в вечернем рабочем литературном университете. Последних два курса он стал дневной. Я бросил работу токаря и механика. Зубы несколько пришлось положить на полку. И я начал прирабатывать тем, что писал, в особенности, на последнем курсе литинститута, статьи в «Литературную газету». Если вы заглянете в 38-й год, там в комплекте можно обнаружить ряд моих статей на литературные темы, главным образом, на темы поэзии. Не могу сказать, что они были сильно квалифицированно написанные. Зато довольно занозисто по молодости моих лет. Вот так я приобрел первый журналистский, а заодно и поэтический опыт, начав от обратного – с критики поэзии. Потом продолжал учиться, хотел даже кончить аспирантуру.

Когда попал на Халхин-Гол, думал, что там уж точно стану журналистом. Но прибыл я туда довольно поздно, к концу событий. Ортенберг, тогда редактор газеты «Героическая красноармейская», имел предостаточно способных писателей-прозаиков. Поэтому он меня засадил за стихи, запретив писать что-либо в других жанрах. Они имеются в большом количестве в комплекте «Героической». Высоким качеством не отличаются, но в основе каждого лежит подлинный факт. Я недавно просматривал газету. Там стихи, которых я никогда в книги не включал и не включу. Кроме, может быть, одного, максимум, двух.

Не скажу, что это был лучший мой поэтический опыт. Его я приобрел потом в «Красноармейской правде», в «Известиях», в «Красной звезде» уже в первый год войны.

И отказался от стихотворных рассказов. Видимо, навсегда. Это не мой жанр. Единственное, что врубилось в память - это «Сын артиллериста». Его я написал за день, одним махом. В основе лежит подлинная история. Так что это в какой-то мере журналистская, а не поэтическая работа. А в продолжение всей войны я писал стихи, в основном, только для себя, для собственной души».

Теперь читателям станет понятно, почему я сказал Симонову, что да, конечно же, стихотворение «Убей его» было очень важное и нужное в той, конкретной исторической обстановке.

Миллионам людей, которые, образно говоря, отложили серпы и молоты и взялись за винтовки, нужно было научиться ненависти. Тем более, что мы к немцам её элементарно не испытывали.

«Но, согласитесь, Константин Михайлович, что «Убей его» - в конечном итоге, всего лишь талантливо сделанная агитка, а «Жди меня» - стихотворение гениальное. Однако вы отказались о нём говорить. Не находите тут некоторой нестыковки, противоречия?» - удивился я. «Нет, не нахожу. Оно пришлось многим людям по душе именно потому, что было написано для души моей собственной, о чём я вам и говорил. И больше к этому не будем возвращаться» - «Скажите, а почему у вас – «жёлтые дожди»? – «Бог его знает. Так написалось».

На прощание я попросил Симонова подписать три книги для девчат, которые стенографировали и печатали для меня материалы конференции. (К слову, на той памятной встрече Симонов подписал добрую сотню своих книг). На том мы и расстались.

В ту пору я не знал ещё следующего воспоминания самого поэта: «Наша “Красная звезда” помещалась тогда в том же самом здании, что и “Правда” и “Комсомолка”. После возвращения из Феодосии я встретился в редакционном коридоре с редактором “Правды” (Пётр Николаевич Поспелов главный редактор «Правды» 1940-1949 гг. – М.З.). И он повел меня к себе в кабинет попить чаю. Говорил при этом, что за последнее время в “Правде” маловато стихов. Спросил, нет ли у меня чего-нибудь подходящего. Я сначала ответил, что нет. «А мне товарищи говорили, будто вы недавно тут что-то читали» - «Вообще-то есть, — сказал я. — Но это стихи не для газеты. И уж во всяком случае, не для “Правды”» - «А почему не для “Правды”? Может быть, как раз для “Правды”.

И я, немножко поколебавшись, прочел Поспелову невзятое в “Красную звезду” Давидом Ортенбергом “Жди меня”. Когда я дочитал до конца, Поспелов вскочил с кресла, глубоко засунул руки в карманы синего ватника и забегал взад и вперед по своему холодному кабинету. «А что? По-моему, хорошие стихи, — сказал он. — Давайте напечатаем в “Правде”. Почему бы нет? Только вот у вас там есть строчка “желтые дожди”... Ну-ка, повторите мне эту строчку».

Я повторил: “Жди, когда наводят грусть/ Желтые дожди...» – «Почему “желтые”? — спросил Поспелов. Мне было трудно логически объяснить ему, почему “желтые”. Наверное, хотел выразить этим словом свою тоску.

Поспелов еще немножко походил взад и вперед по кабинету и позвонил Ярославскому. Пришел седоусый Емельян Михайлович Ярославский в зябко накинутой на плечи шубе. «Прочитайте, пожалуйста, стихи Емельяну Михайловичу», — сказал Поспелов. Я еще раз прочел свое “Жди меня”. Ярославский выслушал стихи и сказал: «По-моему, хорошо». - «А вот как вам кажется, Емельян Михайлович, эти “желтые дожди”... Почему они желтые? — спросил Поспелов. — А очень просто, — сказал Ярославский. — Разве вы не замечали, что дожди бывают разного цвета? Бывают и желтые, когда почвы желтые».

Не знаю, как вам, читатель, а для меня толкование Ярославского мало что проясняет. Тем более, что я смолоду помнил есенинское: «Проскакал на розовом коне». А уж картина «Красный конь» Петрова-Водкина и подавно знакома каждому хорошему школьнику. Так что, даже интересуясь у Симонова тем, на чём споткнулся академик Поспелов, я вовсе не рассчитывал на то, что поэтический образ будет мне, как говорится, автором разжёван и в рот положен. Настоящая поэзия линейной житейской логикой не поверяется, как и вера. Так что теперь, много лет спустя, можно признаться в собственной неуклюжей «хохлацкой хитрости». Но что было, то было: мне просто хотелось поговорить с Константином Михайловичем о его лучшем, действительно гениальном стихотворении, что по счастью я тогда уже понимал. И вряд ли можно меня за это судить строго. Думалось, что сумею его разговорить. Не получилось. Не сказать, чтобы Симонов резко свернул наше общение, но ни о чём более существенном мы уже не поговорили. «Жди меня» на самом деле было слишком уж личным для Константина Михайловича. Понял я это с возрастом, но ещё более тогда, когда близко познакомился с Машей - Марией Кирилловной (настоящее имя писателя Кирилл) – дочерью Симонова и Валентины Серовой. Но это уже другая история…

Произведений о войне мир знает много. В конце концов, «Илиада» Гомера, чем не военное? Войну, как наивысшее напряжение физических, духовных и нравственных сил человека блестяще описывали и военные корреспонденты.

Такие, как Редьярд Киплинг, Уинстон Черчилль, Александр Серафимович, Эрнест Хемингуэй, Михаил Кольцов, Илья Эренбург, Василий Гроссман. Однако стихотворение «Жди меня» как было, так и остаётся непревзойдённым. И это при всём том, что Великая Отечественная война оставила нам безбрежный материк фронтовой поэзии, где «свою ниву» обрабатывали тысячи блестящих, высокоодарённых поэтов, включая и моего любимого Владимира Высоцкого, чью биографию война лишь слегка опалила.

Около сотни из поэтов не вернулись из боя. Бессмертен подвиг Мусы Джалиля, не сложившего своего оружия – поэтического слова – в гитлеровском застенке. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Как и Борису Котову, погибшему в боях при форсировании Днепра. Как Хусену Андрухаеву, - окружённый гитлеровцами, он подорвал себя связкой гранат. Под Ленинградом пал смертью храбрых Всеволод Багрицкий, под Смоленском - Борис Богатков и Николай Майоров, под Киевом - Борис Лапин, под Сталинградом - Михаил Кульчицкий. Геройски погибли Мирза Геловани и Татул Гурян, Павел Коган и Султан Джура, Георгий Суворов и Микола Сурначёв. На долгих вёрстах до самого Берлина разбросаны могилы замечательных поэтов: В. Авдрущенко, А. Артёмова, В. Афанасьева, Е. Березницкого, Л. Вилкомира, А. Гаврилюка, К. Герасименко, З. Городисского, Д. Джамгырчиева, В. Занадворова, Ю. Инге, Х. Калоева, Д. Каневского, Ф. Карима, Л. Квициниа, А. Копштейна, Б. Кострова, А. Крайского, В. Кубанёва, А. Лебедева, И. Ливертовского, В. Лободы, В. Наумова, Е. Нежинцева, П. Незнамова, Н. Овсянникова, Н. Отрады, Э. Подаревского, И. Пулькина, Л. Розенберга, С. Росина, Ю. Севрука, Б. Смоленского, С. Спирта, В. Стрельченко, М. Троицкого, Д. Турусбекова, И. Уткина, Г. Ушакова, И. Фёдорова, Ю. Черкасского, В. Чугунова, Л. Шершера, Е. Ширмана, М. Шпака, М. Элебаева, К. Эсенкоджаева, А. Ясного.

Витаутас Монтвила, Али Шогенцуков и Дмитрй Вакаров замучены в концлагерях…

Ни одна страна не дала человечеству такой огромной военной поэзии, какую явил Советский Союз. В той же гитлеровской Германии даже близко ничего подобного не наблюдалось. За всю войну – ни одного мало-мальски стоящего поэта!

Хотя кому неизвестен тот факт, что многие наши отечественные поэты, и первые среди них – Пушкин и Лермонтов – учились у Гёте, Шиллера, Гейне, Байрона… И сегодня, когда некоторые российские либералы «не видят разницы между тоталитаризмом Гитлера и Сталина», по-человечески становится их жалко: они никогда не способны восхититься великой галактикой советской военной поэзии, где самая яркая звезда – стихотворение «Жди меня».

Завершился первый этап организованного ИА REGNUM международного сбора подписей под обращением к властям России и других государств с призывом учредить День памяти жертв нацизма и коллаборационизма. Число подписей уже превысило 10.000 и продолжает расти. Среди подписавших - люди разного возраста, профессии, национальности из всех регионов России, Украины, Израиля, Армении, Белоруссии, Латвии, Казахстана, Австралии, Канады, США, Эстонии, Таджикистана, Литвы, Молдавии, Испании, Аргентины, Киргизии, Греции, Германии, Узбекистана, Ирландии, Бельгии, Грузии, Польши, Голландии, Словении, Азербайджана, Болгарии, Приднестровья, Нагорного Карабаха, Южной Осетии, Венгрии, Франции, ЮАР, Великобритании, Дании, Финляндии и многих других стран мира

В обращении "ЭТО МОЯ ВОЙНА: учредим День памяти жертв фашизма и коллаборационизма!" (оно по-прежнему открыто для подписания: http://regnum.ru/petition/list/) говорится: "Мы, дети, внуки и правнуки советских людей, отдавших жизнь за победу в Великой Отечественной войне против Гитлера и его союзников, миллионов людей, павших жертвой геноцида, запланированного и реализованного Гитлером и его пособниками, героев, задавивших гадину нацизма в её логове,

- призываем власти Российской Федерации и других государств, верных ценностям антигитлеровской коалиции, выступить в международных организациях с инициативой о провозглашении Дня памяти жертв фашизма и коллаборационизма, а также, не дожидаясь этого решения в международных организациях, учредить День памяти жертв фашизма и коллаборационизма в качестве памятной траурной даты в России и других странах.

В качестве конкретной даты для Дня памяти жертв фашизма и коллаборационизма предлагаем рассмотреть следующие:

30 сентября (1938 года) - "Мюнхенский сговор" - соглашение премьер-министра Великобритании Невилла Чемберлена, премьер-министра Франции Эдуара Даладье, рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера и премьер-министра Италии Бенито Муссолини о расчленении Чехословакии.

30 октября (1940 года) - обращение национального героя Франции маршала Петена к нации с призывом к сотрудничеству (collaboration) с гитлеровскими оккупантами.

2 июля (1941 года) - Львовский погром - массовое истребление еврейского населения и польской интеллигенции нацистами и их западноукраинскими пособниками".

Сейчас проходит оформление собранных подписей с тем, чтобы официально передать Обращение в администрацию президента России и аппарат правительства России, в органы власти других государств.

"Институт динамического консерватизма" (ИДК) опубликовал стенограмму заключительной части прошедшей в ИДК серии семинаров известного государственного деятеля, доктора исторических наук Валентина Михайловича Фалина. Полный текст этой публикации приводится ниже:

Воссоздать объективную картину исторических свершений - задача архитрудная. Почему развитие происходило так, а не иначе, что являлось путеводной идеей, программировало роковые решения? История чаще всего пишется под заказ кривым пером и корявым почерком. Один из выдающихся французских моралистов, Вовенарг, высоко ценимый Вольтером, подчеркивал: "На свете всего долговечнее истина". И тут же примечал: "Истина менее изношена, чем слова, потому что не так доступна". Трудно с ним не согласиться, ибо на каждому шагу убеждаешься, сколь редко точка зрения совпадает с точкой опоры.

Слава Богу, далеко не все свидетели былого гнут выю перед "авторитетами" и не выслуживаются, держа нос по ветру. Возьмите в руки книгу Григория Чухрая, прекрасного режиссера и в прямом и переносном смысле летописца целой эпохи. 22 июня 1941 г. при попытке задержать немецких диверсантов он получил первое ранение. А в апреле 1945 г. Григория Наумовича, изрешеченного осколками, скверные эскулапы приговорили "за безнадежностью" к смерти. Характер и железная воля помогли ему вырваться из омута. В книге "Моя война" Чухрай обобщил свой не только ратный опыт: "Союзники не друзья; они вместе, но цели у них разные. И если этого не понять, то и смысл войны остается непонятым. Вторая мировая война только на первый взгляд была войной антигитлеровской коалиции против гитлеровского фашизма. По существу, она была задумана и осуществлена как война капиталистического Запада против Советского Союза. Факты в политике приобретают истинный смысл только в свете целей, в свете намерений, в свете доктрины, по которой ведется война".

Вникая в предысторию и официальную историю второй мировой, не стоит прихорашивать ее преемницу - "холодную войну". По случаю полувековой годовщины высадки союзников в Нормандии президент США Б.Клинтон заявил: вторая мировая война завершилась с крахом "советского тоталитаризма". Стало быть, "холодная война" была не чем иным, как заключительной главой катастрофы, обошедшейся человечеству в 100 миллионов жизней. Если все и всех считать, не лицемерить, искусно пристраивая ложь о прошлом к неправедным замыслам на будущее.

С подачи Лондона, Вашингтона и иже с ними за отправную точку всех напастей берется нападение Германии на Польшу, зеленый свет которому якобы зажег "пакт Молотова-Риббентропа" - договор о ненападении, заключенный 23 августа 1939 г. Наши умники переняли эту русофобскую каверзу, попирающую элементарные факты и перечеркивающую прежние признания тех же самых англичан и американцев. Так, Ф.Ноэль-Бэйкер, глава британской делегации на финальной сессии Лиги наций (1946 г.) констатировал: "Мы знаем, что мировая война началась в Маньчжурии 15 лет назад", иначе говоря, в 1931 г. То же самое зафиксировал Г.Стимсон, госсекретарь в администрации Г.Гувера и военный министр при Фр.Рузвельте.

Почему же мы столь падки на всякие фальсификации? Это что - издержки "презрения преданий собственной страны", возвышения политологии над научной историографией, прочтения былого сквозь призму повеления властей предержащих? Когда "эксперты", процитирую Г.Киссинджера, корпят над тем, как половчее "синтезировать и воспроизвести назидания начальства", дабы скопом опорочить далекое и близкое, - общественность обречена жить в чумной атмосфере самоедства и низкопоклонства.

Почему к этому следует возвращаться? Происходящее ныне на Кавказе, в бывших советских республиках есть производное от планов расчленения России, что вынашивались на Западе в контексте первой мировой войны и масонской (февральской) революции 1917 г. Берем инструкцию делегации США на Версальской конференции 1919 г. Вот какой Россия должна была выйти из ее "демократического переустройства": отпадали Финляндия, Прибалтика, Белоруссия, Польша, Украина, Кавказ, Среднеазиатские республики, Сибирь, Дальний Восток. Что оставалось? Москва и "Среднерусские возвышенности". Лишь неисправимо наивные поверят, что колесованием 1991-1992 гг. вызовы России исполнились по максимуму. Вслушаемся в разглагольствования М.Олбрайт или К.Райс, вчитаемся в междустрочье манускрипта "Проклятие Сибири". Везде лейтмотив: царская Россия не умела управлять Сибирью, СССР тем паче, не преуспела в данном занятии и нынешняя Российская Федерация. Вывод: сей регион должен стать достоянием всего человечества как "ничейная земля". Таков прицел! И, похоже, он не сойдет с повестки дня, пока не иссякнут природные дары Зауралья и не утолятся аппетиты зарящихся на чужое добро политиков.

Тезисно напомню, что в послевоенные планы Сталина не входило выстраивание по периферии СССР кольца государств-сателлитов. Он отдавал предпочтение "мирно-соседским отношениям" к взаимной выгоде. До середины 1947 г. правительства в Румынии возглавляли выходцы из "Фронта земледельцев". Партия "мелких сельских хозяев" находилась у власти в Венгрии. Президентом Чехословакии являлся Э.Бенеш, далекий от прокоммунистических идей. В Польше у руля коалиционное правительство. Неоднократные попытки Москвы сохранить пусть минимум взаимопонимания по Германии "демократы" с порога отвергали. В конце 1946 г. администрация Трумэна взяла за ориентир - какую бы политику ни проводило советское руководство, само существование СССР не совместимо с безопасностью Соединенных Штатов.

В 1947 г. Вашингтон приступил к сколачиванию военных блоков, в которые вознамерились включить сепаратное Западногерманское государство, перевооруженное к очередному "дранг нах Остен".

Как надлежало действовать Советскому Союзу? Ждать чуда, достоверно зная об уготованной ему участи? Нанесение превентивного удара по вчерашнему союзнику назначалось на 1949, затем на 1952 и 1957 годы. Поразившая Вашингтон мания величия едва не обернулась апокалипсисом: под планы уничтожения главного супостата (их насчитывались десятки) "защитникам прав человека" не доставало в 1945-1949 гг. боезарядов. Атомный век диктовал свою логику. Кормчий Мао называл ее "острие против острия". Волей-неволей для упреждения худшего стране пришлось затягивать пояс. Вместо развития мирных отраслей экономики, улучшения социального положения населения на наши плечи легло тяжкое бремя гонки вооружений и обустройства оборонительных инфраструктур. Международная непогода отозвалась закручиванием гаек, новыми расправами и чистками.

Овладение Советским Союзом ядерным оружием и средствами его доставки к целям понудили США к некоторой корректировке курса на противоборство. Нет, возможность тотальной схватки не исключалась. "Балансирование на грани войны" (Дж.Ф.Даллес) оставалось альфой и омегой геополитики Вашингтона. Эпицентр напряженности в Европе - Германия, на Дальнем Востоке - Китай и Корея, на Ближнем и Среднем Востоке - государства, владеющие залежами нефти. Советский Союз оказался в осаде. Его непрерывно тестировали не только на обороноспособность, но и на возможность обеспечить свое население должным качеством жизни.

1953 год. Сталину наследовал Н.С.Хрущев. Человек, не обойденный природными дарованиями и наделенный неуемной энергией. Последнее - в отсутствие элементарного воспитания и систематического образования - усугубляло пороки единовластия и неизбывное стремление показать, кто в доме хозяин. В одном Хрущев точно преуспел. Он доказал, что абсолютная власть портит ее носителей абсолютно. Опускаю совнархозы, кукурузу, подъем целины. Не стану распространяться о развенчивании им культа личности Сталина (при забвении собственного вклада в сей культ и его последствия) или по поводу мин, заложенных под наши отношения с КНР. Открою одну страницу, подернутую забвением.

С.П.Королев довел межконтинентальную ракету до ума. Дюжина-другая этих "изделий" (так именовал комплексы Д.Ф.Устинов) поступила на вооружение. И что? Ничтоже сумняшеся Хрущев объявил надводный флот "плавучими гробами" и приказал списать в металлолом свеженькие авианосцы и еще не спущенные со стапелей корабли тяжелого класса. Я был дружен с авиаконструктором А.С.Яковлевым. С его рассказа сообщаю: финансирование военного самолетостроения Хрущев урезал на порядок. Некоторые КБ расформировали ввиду их "бесперспективности". Опережение ими американских разработчиков на 12-15 лет не в счет. Мы расплачиваемся за этот произвол по сию пору. Волюнтаристская взаимосвязь явлений по-особому проявила себя в кубинском кризисе 1962 г.

К политическому портрету Н.С.Хрущева можно было бы добавить несколько лазурных мазков. Как-никак он вернул доброе имя погибшим "врагам народа", вызволил на свободу из ГУЛАГа тысячи и тысячи невинно осужденных. При нем даже забрезжила оттепель в культурной сфере. Недолгая, впрочем, ибо, как полагал "верховный искусствовед", она рассевала ересь в общественном сознании.

За скупостью времени не буду вдаваться в перипетии смещения Хрущева и становление триумвирата в лице Л.И.Брежнева, Н.В.Подгорного и А.Н.Косыгина, просуществовавшего около трех лет. "Пражская весна" стала ему окончательным приговором. А.Н.Косыгин выступал против ввода войск в ЧССР. Конечно, и тут следует обойтись без упрощений. Вместе с помощниками генсека А.М.Александровым и А.И.Блатовым мне было поручено отслеживать развитие событий, чтобы дважды-трижды в день информировать Л.И.Брежнева. Когда аргументы против силового решения перевешивали в наших докладах доводы "за", генсек ворчал: "Вам не все известно". Естественно, многие детали мы не знали. Кто управлял "весной"? Одна штаб-квартира находилась в Париже, другая в Цюрихе. Много времени спустя я узнал, что 16 августа 1968 г. сам Дубчек в телефонном разговоре с Брежневым просил вводить войска Варшавского договора в Чехословакию. Позже он всячески открещивался от этого разговора.

Августовский кризис 1968 г., смявший постсталинскую эволюцию, в том числе в советском доме, побудил ряд европейских стран к серьезным раздумьям. Париж первым подал знак к деэскалации напряженности. Определенные подвижки дали себя знать в Федеративной Республике. Когда советские войска вступали в пределы ЧССР, Ф.-Й.Штраус распорядился отвести части бундесвера от чехословацкой границы на пару десятков километров во избежание случайного столкновения.

Читать далее

"История советского "Титаника", затонувшего ровно 70 лет назад возле побережья Эстонии, оставалась секретом до наших дней.

В Москве в июле 1941 года в дивизии Народного ополчения вступили десятки тысяч добровольцев. Они занимали рубежи на дальних подступах к столице.

С пригорка под старинным городом Вязьмой я смотрела на скрещение дорог, редкий лесок, широкое поле. Неприметные места, ставшие трагическим символом 1941 года. Здесь прошел один из вражеских танковых клиньев, замкнувших окружение советских войск на огромном пространстве. В немецкий «котел» попали 37 наших дивизий, в том числе и тысячи московских ополченцев.

Народное ополчение... Это понятие выплыло из глубины истории в первые дни Великой Отечественной войны. В ночь на 2-е июля 1941 года Военный Совет Московского военного округа принял постановление о добровольной мобилизации жителей Москвы и области в Народное ополчение. На заводах, фабриках, в научно-исследовательских и учебных вузах проходили митинги. Добровольцы вступали в ополчение.

В моем архиве сохранились воспоминания многих ополченцев, с которыми мне, как журналисту, пишущему на военные темы, доводилось встречаться. И сегодня, в годовщину битвы под Москвой, хочется напомнить о них.

А.Е. Гордон, кандидат исторических наук, полковник в отставке написал впоследствии: «Вспоминается атмосфера всеобщего подъема и непреклонной уверенности в том, что враг будет разбит».

«В ополчение записывались просто, - рассказывал мне экономист Н.Н. Смирнов. – По столам ходил листок бумаги, на котором мы писали свои фамилии. Тех, кто не стал вместе с нами добровольцем, мы презирали».

Школьницей ушла на фронт А.П. Воловникова (Грибкова). Она вспоминала:

«На сборный пункт я пришла вместе с подругами. Оказалось, что одной из нас, Леле Мусатовой, нет 18-ти лет. Мы отправились к ее матери. Полина Павловна со слезами пошла на сборный пункт. Капитан спросил Полину Павловну: «Не возражаете, что ваша дочь уходит в ополчение?» «Не возражаю», - ответила она и снова заплакала… Лелю Мусатову убило в первом бою. Пуля попала ей в голову. Она только успела сказать: «Я жить хочу…» И скончалась».

Москвичи, вступавшие в ополчение, выбирали, по сути, свою судьбу в той обстановке, грозной и тревожной. Добровольцы осаждали сборные пункты. Их было так много, что образовывались очереди.

На крупных предприятиях из ополченцев формировались батальоны. На фронт отправлялись честные, мужественные люди, для которых судьба страны стала важнее их собственной жизни. И это не ура-патриотическое преувеличение. Это было нормой. В том числе, в среде, казалось бы, никак уж не приспособленной для такой борьбы творческой интеллигенции. В Московском университете в ополчение вступили 1065 человек, в Московской консерватории 200, в Союзе писателей была образована целая «писательская рота».

Таким образом, уже в июле 1941 года в Москве сформировали 12 ополченских дивизий. Поначалу им были присвоены названия столичных районов. Вглядимся в тех, кто с вещевыми мешками стоял в колоннах, над которыми, как написал впоследствии В. Берковский: «Грянул смертный гром трубами районного оркестра». Какие лица!

В одной из шеренг МГУ – аспирант мехмата Сергей Кудашев. Потомок старинного, славного рода. Одному его прадеду Державин посвятил поэтические строки в оде «Певец во стане русских воинов», другому – Кутузов вручил именную шпагу «За храбрость». Сергей Кудашев в ополченской дивизии станет артиллеристом. Он погибнет под гусеницами немецких танков.

С вещевым мешком на сборный пункт пришел профессор Московской консерватории А.Б. Дьяков. Выдающийся пианист, лауреат международного конкурса. Он не выйдет из вражеского окружения и погибнет в концлагере.

Среди ополченцев – талантливый ученый Ю.В. Кондратюк, один из основателей космонавтики в СССР. Он станет на войне связистом и погибнет в 1942 году в Калужской области.

Актер театра Виктор Розов. Будущий драматург. Он будет тяжело ранен. Его, истекающего кровью, положат в последний грузовик, отправившийся на восток, и его друг, актер Сергей Шумов, предчувствуя свою гибель, скажет ему: «Повезло тебе, Витя».

Но в июле 1941-го, когда ополченцы уходили из дома, никто и представить не мог, что ждет их на войне. Шли с песнями. В вещевых мешках вместе с кружкой и ложкой несли тетради с формулами, книжки стихов, нотные сборники. Дорога на фронт началась с больших переходов – до сотни километров, которые нелегко было одолеть штатским людям: «война – совсем не фейерверк, а просто – трудная работа». Ополченцам выдали ломы, кирки, лопаты. Они сооружали рубежи обороны. Рыли противотанковые рвы, траншеи, окопы.

Писатель Юрий Либединский написал в дневнике: «Идти было трудно, в глотке горит, на ногах лопаются пузыри. Идешь будто по стеклу. За околицей начинаем рыть окопы. Все глубже уходишь в землю. Не только руки болят, не только плечи и поясница, ноют кости, тянет внутренности».

В полевых условиях ополченцы проходили обучение. Многие впервые взяли в руки винтовки, учились стрелять. Накануне боев ополченские дивизии вошли в состав кадровых частей Красной Армии. Наши войска занимали оборону на дальних подступах к Москве.

В те дни германское командование подготовило беспрецедентную по военной мощи операцию под кодовым названием «Тайфун», главной целью которой был захват Москвы. На немецких картах - гигантские клинья, которые должны взять столицу в кольцо. В немецкой группировке, в которую были стянуты пехотные и танковые дивизии с других фронтов, сосредоточено 1800 тысяч солдат, свыше 14 тысяч орудий и минометов, 1700 танков, 1390 самолетов. Ударные немецкие «тараны» значительно превосходили на московском направлении наши войска и в живой силе, и особенно, в военной технике.

Среди тех, кто в начале октября 1941 года встретил первые удары фашистских танковых клиньев на смоленской земле, были дивизии, в которые входили ополченцы. Против танков они поднимались со связками гранат.

«Нам выдали патроны, по связке гранат и по три бутылки с зажигательной смесью, - рассказывал М.М. Митяев (воевал рядовым, до войны работал сапожником). Мы заняли рубеж рядом с шоссейной дорогой. Поблизости не было противотанковых орудий. Лейтенант Слободенюк сказал нам: «Не наедайтесь плотно перед боем. Если ранят в живот, будет еще тяжелее…» Мы замерли, услышав грохот моторов. На дороге показались немецкие танки. Лейтенант Слободенюк подобрался к дороге и бросил связку гранат в головной танк. Взрыв! Движение на дороге застопорилось. Мы старались отсекать немецкую пехоту. Стрельба – головы не поднять. Вокруг стонут раненые. На сколько времени мы задержали врага? Трудно сказать. Но за эти часы многие отдали жизни».

Полковник А.С. Куц, бывший ополченец, рассказывал:

«Мы заняли оборону на берегу Днепра около деревни Волочек. Солнце едва поднялось над землей, когда на другом берегу реки появились немецкие танки. По мосту с бутылками с зажигательной смесью бросилась группа наших бойцов. Я видел, будто в тумане, как мой одноклассник Паша Филлипов был уже в 15-ти метрах от танка. Страшные мгновения. Он бросил бутылку. Вспыхнуло пламя. Тут Пашу скосила пулеметная очередь… Три дня на этом рубеже мы удерживали свои позиции».

В районе Вязьмы в октябре 1941 года сомкнулись вражеские клинья. В окружение попали четыре наших армии. В их составе были тысячи московских ополченцев. Находясь в окружении, многие бойцы сражались до последнего патрона, до последнего снаряда.

Читать далее

«Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!»

Торжественный марш открыл ветеран Великой Отечественной, командир батареи «Катюш» Марк Иванихин, участник парада 7 ноября 1941 года. Около 900 военнослужащих Внутренних войск МВД России составили знаменную группу, которая пронесла по главной площади страны 20 знамен воинских частей, участвовавших в обороне Москвы 70 лет назад. В марше приняли участие четыре колонны пехоты в зимней форме - в шинелях, полушубках и маскхалатах с автоматами, пулеметами и винтовками - и одна колонна народного ополчения.

По Красной площади прошли кавалерийская группа Президентского полка, рота Почетного караула Московской военной комендатуры, представители военно-патриотических клубов, поисковых отрядов, воспитанников кадетских школ, а также военная техника тех времен - легендарные танки Т-34, мотоциклы, бронетранспортеры, тягачи, которые везли орудия образца Великой Отечественной войны, системы залпового огня «Катюша».

Зрителями торжественного шествия стали ветераны Великой Отечественной войны, в том числе и те, кто 7 ноября 1941 года маршировал по Красной площади.

Перед началом торжественного марша выступил мэр Москвы Сергей Собянин.

На брусчатке площади были разыграны сцены-реконструкции обороны Москвы, над Красной площадью прозвучали легендарные слова политрука Василия Клочкова из панфиловской дивизии: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!».

Как напоминают историки, 15 октября 1941-го по Москве поползли слухи: одни говорили, что видели немецкие танки в Химках, другие – фашистских мотоциклистов на Соколе. 16 октября в Москве водворилась паника. Остановилось метро, на предприятиях и в учреждениях начались массовые увольнения, сжигалась вся документация, закрывались продовольственные магазины и столовые, многие директора магазинов спешно грузили продукты на машины и покидали город, прихватив с собой и денежную выручку. Мародеры начали грабить опустевшие квартиры и нападать на автомобили и телеги с эвакуировавшимися гражданами. Однако уже к вечеру 16 октября, согласно распоряжениям И.В. Сталина, в столице началось восстановление порядка. Поздно вечером Моссовет принял постановление, в котором происходящее в городе именовалось «грубым нарушением государственной дисциплины».

17 октября в 18 часов 05 минут вышел приказ начальника метрополитена открыть нормальное движение поездов, и через 40 минут оно уже возобновилось. 18 октября было принято решение об открытии в Москве в ближайшие два дня 200 магазинов и павильонов, торговавших хлебом и другими продтоварами. Газеты сообщали о привлечении к уголовной ответственности руководителей предприятий, самовольно оставивших вверенные им посты, расхищавших государственное имущество, проводивших «контрреволюционную агитацию». Причем многие из них были приговорены к расстрелу.

А 7 ноября, в день 24-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции, Советский Союз и весь мир потрясла новость: в Москве, в 30–40 километрах от линии фронта, проходившей у Снегирей, Сходни и Крюкова, состоялся грандиозный военный парад. Газета «Московский большевик» 9 ноября 1941-го писала: «Открывая торжественное шествие, мимо Мавзолея в четком и ровном строю проходят курсанты Артиллерийского училища. Шумными аплодисментами встречают батальоны моряков. Идут войска НКВД, батальоны пехоты, стрелковые подразделения. Заключая торжественное шествие, мимо Мавзолея проходят отряды вооруженных рабочих города Москвы. На площадь вступает кавалерия. За эскадронами с грохотом несутся пулеметные тачанки. Степенно и строго проходит моторизованная пехота. Неслышно катят автомобили с зенитными установками – один из самых популярных в Москве родов артиллерийских войск. Зенитчики – любимцы москвичей. Завершая марш советской военной техники, площадь заняли танки, их было 200! Сначала по заснеженному асфальту прошли маленькие подвижные танкетки. За ними шли легкие танки, средние, тяжелые. Для участия в воздушном параде на подмосковных аэродромах было подготовлено 300 самолетов. Однако в силу крайне неблагоприятных метеорологических условий старт грозной воздушной авиации пришлось отложить».

В Московском параде приняли участие 28 487 человек, 140 артиллерийских орудий, 160 танков и 232 бронеавтомобиля. Командовал парадом генерал-лейтенант Павел Артемьев, а принимал парад маршал Семен Буденный. На трибуне Мавзолея находились И.В. Сталин и другие руководители партии и правительства. В отличие от довоенных парадов с речью выступил не принимающий парад, а председатель ГКО И.В. Сталин. В своем выступлении он сказал: «Братья и сестры! Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!».

Как всегда бывало на Руси в минуты смертельной опасности, рядом со своим народом стала и Русская православная церковь. Накануне парада к И.В. Сталину последовало ходатайство о разрешении отслужить молебен в Богоявленском соборе и провести крестный ход с иконой Казанской Божьей Матери, которая не раз спасала Русь от иноземных захватчиков. Разрешение было получено. А в день проведения парада Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий снова напомнил верующим слова своего «Послания пастырям и пасомым Христовой православной церкви», в котором говорилось: «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству... Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге пред Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы - православные, родные им по плоти и вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом... Вспомним святых вождей русского народа, например Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших души свои за народ и родину... Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг».

Это был самый короткий парад за всю историю наших Вооруженных сил, он длился всего 25 минут, но по силе своего воздействия на моральный дух советских войск, всего нашего народа ему нет аналогов в мире.

Сайт Института динамического консерватизма (ИДК) опубликовал стенограмму семинара в ИДК, на котором выступил известный политик, доктор исторических наук Валентин Михайлович Фалин. Ниже текст приводится полностью.

В.М.Фалин: Уважаемые коллеги!

Проблема, которую предстоит осветить - отношения между Западом, с одной стороны, и Россией, Советским Союзом и новой Россией, с другой, в ХХ веке - настолько емка и сложна, многоступенчата и многопланова, что втиснуть ее в час или два, в неделю и даже в месяц практически невозможно. Если вы не станете возражать, я остановлюсь на некоторых сравнительно мало разработанных темах, а также спорных аспектах того, что реально имело место быть и без чего, по моему мнению, не вскрыть корней многих явлений, которые определяют лик ХХI века.

У каждого существа есть родители. И у каждого общественного события есть свои прародители. Чаще всего эта составная свершений выводится за скобки, ибо так проще подгонять прочтение былого под императивы настоящего и узкоколейное видение будущего. Каждая эпоха, назидал А.Эйнштейн, вооружает нас новыми очками. Безусловно, каждая эпоха по-новому пишет свои социальные, экономические, политические и иные приоритеты. Тем не менее, новое есть продолжение, пусть в форме отрицания, чего-то, что уже пережито, а не просто некое озарение, которое вдруг снизошло.

На сегодня полно так называемых "национальных исторических школ". Вправе ли сии школы именоваться наукой? Или следует согласиться с А.И.Герценом и А.П.Чеховым - национальной науки нет, как нет национальных Вселенных. Мудрые античные философы констатировали: даже боги не в состоянии сделать былое небылым. Политиками и идеологами, присваивающими право вещать истину в последней инстанции, движет мания оставить зазубрину на летописном своде. Отсюда присущий им зуд мудрости, неуемное стремление без оглядки все ставить с ног на голову или с головы на ноги, как придется. А поддакивающие им не ведают, что они подопытные эксперимента клонирования сознания, теряющие ориентацию во времени и пространстве.

Оговорюсь. Гете как-то заметил: если бы вы знали, как редко вас правильно понимают, вы бы молчали. Ф.И.Тютчев ту же мысль отчеканил в словах: "Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется". Из других "классиков" сошлюсь на притчи Соломона: "Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое - мерзость по отношению к Господу" (20/10). Он же: "Сеющий неправду пожнет беду" (22/5). И далее: "Кто злословит отца своего и свою мать, того светильник погаснет среди глубокой тьмы" (20/20). Присовокуплю Л.Н.Толстого: "Не верь словам - ни своим, ни чужим. Верь только делам..."

Полностью разделяю изложенные речения. Любое упрощение при разбирательстве прошлого есть искажение, никак не помогающее нахождению адекватного ответа на вызовы, чем столь богато наше время.

Чтобы сделать более понятным мое прочтение ХХ века, позволю себе напомнить несколько моментов из века ХIХ. Крымская война. Она олицетворяла британскую русофобию. К Альбиону примкнули Франция, Турция, Сардинское королевство. По целям, количеству жертв и театрам военных действий она была не региональным, а мировым конфликтом. Закрыть России окно в Европу, зажать ее в тиски с востока - так формулировалась задача. Англо-французские эскадры дважды атаковали Петропавловск-Камчатский. Британские корабли прорвались в Белое море, обстреляли Соловецкий монастырь. Предпринимались попытки проникнуть через Финский залив к Петербургу. Если не принять это во внимание, мы многое не уразумеем.

После Крымской войны сформировался англо-австрийский альянс. Тогда же принялись подводить базу под англо-германское "согласие". Джозеф Чемберлен, министр колоний, выступил с инициативой соединения ветвей англосаксонской и немецкой расы, направленной против России. Эта тема развивалась в его беседах с Вильгельмом II и рейхсканцлером Бюловом. Это было в 1898 г. Бюлов, вторя британцу, заявлял, что России, этой полуазиатской, если не азиатской стране, нечего делать в Черном и Балтийском морях.

Хитроумный премьер Солсбери уполномочил Чемберлена продолжать будировать расовую тему и пообещать немцам жирные колониальные куски - в Африке Анголу, в Азии острова Самоа и часть Таиланда - при условии, что Берлин перестанет поддерживать буров. Немцы сдали Лондону буров. А тот враз свои колониальные оферты подзабыл. И совсем погоду испортил эксцентричный Вильгельм II, который выдвинул заявку на право рейха иметь военно-морской флот, равный британскому. Англичане расценили это требование как абсолютно несовместимое с их имперскими притязаниями. Военно-морская тема стала в дальнейшем одним из камней преткновения во множестве комбинаций на предмет полюбовного разделения сфер интересов Альбиона и рейха в канун первой мировой.

Эхо Крымской войны дало себя знать на Балканах. Оно и понятно. Однако реже историки отслеживают связь между поражением России в этой войне с обустройством позиций США в Тихоокеанском бассейне. Совсем коротко об Аляске, "уступленной" Соединенным Штатам за символическую плату. В 1988 г. АПН распубликовало данные о том, что эта сделка сопровождалась обширной коррупционной смазкой. Агентству было поручено тогда проследить, как откликнутся американцы на эти разоблачения. Ноль комментариев. Возможно, потому, что по законам США сделка, связанная с подкупом, объявляется ничтожной, независимо от срока давности.

В 1875 г. Россия отказалась в пользу Японии от Курильских островов. Не заставил себя ждать черед Гавайского королевства. Вашингтон приобщил его, пресекая чужие взоры, если таковые вообще имелись. Примем к сведению едва ли оспоримый факт, что промоутером японской экспансии в конце ХIХ и в первой трети ХХ столетия выступал Лондон. Англо-японский тандем принимал - и не раз - весьма неординарные формы.

Японо-русская война 1904-1905 гг. На британских верфях был выстроен практически весь японский флот. В 1903 г. англичане заключили договор с Японией, развязывавший Токио руки для нападения на Россию. Агрессия еще не закончилась, а Лондон подписал в 1905 г. новый договор с Японией. Если первый договор (1903 г.) предполагал, что Англия объявит войну России, коль скоро на стороне Петербурга выступит какая-либо из третьих стран, то по договору 1905 г. (Портсмутский мир еще не был заключен) британцы обязывались включиться в войну в качестве сообщника Японии, не ожидая, что кто-то вступится за Россию.

Под раскаты войны Японии и России Вашингтон обделывал собственные дела. Президент Т.Рузвельт без стеснений заявлял: "Япония - сторожевая собака против России". Однако, добавлял Рузвельт, не стоит дозволять японцам укрепляться сверх меры, дабы русско-японское противоборство не сникало. Примерно так, как обстоит ныне с так называемыми "северными территориями". Все это документировано. Это не журналистские байки. Это - материал истории.

Читать далее

В нынешнем году прошла трагическая череда великих дат, связанных с минувшей, самой страшной в истории человеческой цивилизации, Второй мировой войны. Однако есть и особая дата - 29 сентября 1941 года. В тот день исполнилось ровно сто дней с начала Великой Отечественной.

Почему акцент именно на ста днях? Обратимся к фиксации военных событий, которая даётся наиболее авторитетным изданием - «Большой советской энциклопедией»: 1. Летне-осенняя кампания 1941 года проходила с 22 июня по 29 сентября того же года – 100 дней. 2. Московская оборонительная операция и Московская наступательная операция укладываются между 30.09.1941 года и 07.01.1942 года – 100 дней. 3. Ржевско-Вяземская операция длилась от 08.01 до 20.04.1942 года – 103 дня. Если посмотреть на другие судьбоносные военно-стратегические операции той Великой войны, когда-то ещё называемыми знаменитыми «сталинским ударами», то и в них мы без труда обнаружим тяготение вождя именно к этой мистической цифре – 100 дням.

Разумеется, все большие и малые «сталиноненавистники» тут же, во-первых, поставят автору клеймо злостного сталиниста. А во-вторых, с пеной у рта начнут доказывать случайность, простое совпадение дат. Тем более что, строго говоря, в сотню не укладывается ни одна из крупных оборонительных и наступательных операции, последовавших за Московской и вплоть до Берлинской. Как та же Ржевско-Вяземская, длившаяся 103 дня.

Ну что тут возразить? Сталин не был таким уж догматиком, чтобы с хронометром в руках со жреческим тщанием выписывать свои стратегические замыслы. Он всегда учитывал непредсказуемость врага и быстротекущего времени. Однако то, что, вынашивая собственное видение всех звеньев вооружённой борьбы, разрабатывая и воплощая их, всегда держал в уме именно 100 дней – это бесспорно. Выражаясь современным языком, этот «восточный деспот» был человеком-компьютером, в действиях которого всё заранее продумывалось и просчитывалось. В них никогда не наблюдалось спонтанной случайности.

Что же касается собственно цифры 100 – идёт она от Наполеона. Это та личность в истории, пред которой Иосиф Виссарионович преклонялся.

Маршал А.М. Василевский вспоминал, как однажды Сталина спросили, кому из полководцев он отдаёт предпочтение: Суворову или Кутузову. Вождь ответил весьма уклончиво, что было нехарактерно для его ментальности – он никогда не уклонялся от прямого ответа. А Сталин просто не мог ответить, что из всех полководцев для него на первом месте всегда - Наполеон. В чьей судьбе 100 дней сыграли, как известно, и решающую, и роковую роль.

Когда в другой раз речь зашла о французском императоре Бонапарте, Иосиф Виссарионович коротко обронил: «О Наполеоне я знаю всё». Что тоже было не в характере вождя. Он никогда не хвастался своими познаниями и своими достижениями.

Ещё один красноречивый пример на эту тему. В 1936 году в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Евгения Викторовича Тарле «Наполеон». Предисловие к ней написал Карл Радек. Читатели встретили эту работу восторженно, а критика доброжелательно. И вдруг 10 июня 1937 года газеты «Правда» и «Известия» вышли с агрессивно-разгромными статьями о «вредительской деятельности Тарле». «Это яркий образец враждебной вылазки, да ещё во время, когда страна собирается отметить 125 годовщину победы русского народа в Отечественной войне 1812 года». Попутно в той и другой газетах упоминалось о недавнем суде над Н. Бухариным и К. Радеком, которые хвалили Тарле, уже, кстати, побывавшего в ссылке.

И тут случилось чудо – иначе его трудно назвать. 1 июня (в день суда над М.Н. Тухачевским, И.П. Уборевичем и И.Э. Якиром!) в тех же «Известиях» и «Правде» появилось опровержение. Опубликованные статьи дезавуировались, напечатание их объявлялось ошибочным, а книга Тарле – самой лучшей и точной биографией Наполеона.

Говорят, Сталин позвонил учёному: «Евгений Викторович, Вы сегодня читали газеты?» - «Нет, Иосиф Виссарионович, ещё не успел»,- честно признался Тарле.- «Ну так и не читайте».

А уже 3 июня Сталин встретился с Тарле в Кремле. О чём они говорили несколько часов наедине – неизвестно. Но догадаться можно. Кроме «Наполеона» Евгений Викторович написал ещё и капитальное исследование «Континентальная блокада». С нынешней исторической вышки ситуационная параллель видится нам чёткой и недвусмысленной. Вождь экстраполировал события, разделённые 130 годами, когда Наполеон всерьёз рассматривал возможность высадки на берега туманного Альбиона.

Разумеется, Сталин прекрасно понимал, что Гитлер – далеко не Наполеон. Но сила, олицетворяемая бесноватым, представлялась столь огромной, что сражаться с ней нужно было так же самоотверженно и беззаветно, как бились русские люди с войсками Наполеона.

Итак, чем же был примечателен сотый день войны для страны и для её вождя? Стремительное продвижение войск противника вглубь страны ещё не было приостановлено, но темпы его уже не шли ни в какое сравнение с самыми первыми сутками сражений. Вот цифры, которые красноречивее любых рассуждений. На Северо-Западном направлении темп наступления гитлеровцев упал с 27 километров в сутки до 1,6; на Западном – с 29 км до 3,6 км; на Юго-Западном с 19 км – до 1,4. На глазах рушился, таял основополагающий постулат, под который выстраивалась вся стратегия германского нападения на СССР – принцип блицкрига, молниеносной войны. Немецкие генералы во главе с Гитлером ведь как рассчитывали: покончить с «колоссом на глиняных ногах» аккурат до осенней распутицы. Русские морозы ими вообще в расчет не принимались, так как считалось, что за три месяца (тоже почти сто дней!) советы будут отброшены за Урал. После чего планировались сугубо колониальные мероприятия: административное деление захваченных земель, «стерилизация и сокращение излишнего человеческого материала», сравнять Москву и Ленинград с землей, другое по мелочам. И отдых на зимних квартирах с краткосрочными отпусками в фатерлад. Не получилось. Все карты спутали упрямые русские парни, которые не понимали высокой миссии короткого германского сапога. Только наши лётчики в первый день войны совершили восемь таранов! А всего за войну свыше 600! Примерно столько же бойцов повторили подвиг Матросова. Подобная жертвенная «тупость» противника тоже была в диковинку немцам. Полной неожиданностью для завоевателей оказалась и способность советского руководства эвакуировать за Волгу миллионы людей и тысячи военных предприятий со всей производственной инфраструктурой. История не знала подобных примеров экономической и волевой концентрации правительства и народа. Массовое партизанское движение тоже не входило в расчёты врага. Меж тем именно в первые 100 дней было сформировано свыше двух тысяч отрядов народных мстителей. И в дальнейшем их численность только возрастала.

Наконец, полной неожиданностью для руководства третьего рейха оказалась и политическая пассионарность Сталина, который именно в первые сто дней войны сумел договориться о совместных союзнических действиях практически со всеми ведущими «демократическими странами» - США, Англией, Францией. А Японию при этом изолировать.

Читать далее

  При Сталине, впервые в истории, была создана бескризисная экономика огромной страны.

В 1948 году объем промышленного производства в СССР не только достиг довоенного уровня, но и превзошел его. Промышленность была восстановлена в исключительно короткий строк. После Гражданской войны стране потребовалось шесть лет, чтобы восстановить хозяйство. Громадные потери в Великой Отечественной войне ни с чем не сравнимы. Тем не менее, теперь восстановление промышленности было произведено почти за два с половиной года.

В результате героического труда рабочих и неутомимой организаторской деятельности партии план четвертой пятилетки в промышленности был выполнен за четыре года и три месяца. За эти годы было восстановлено, построено и введено в действие более шести тысяч промышленных предприятий, т. е. почти столько же, сколько в первой и во второй пятилетке, взятых вместе. Валовая продукция промышленности в 1950 году превысила довоенный уровень на 73 процента, тогда как по плану предполагалось превышение на 48 процентов. Превышен довоенный уровень выплавки чугуна на 29 процентов, стали — на 49 процентов, добыча угля — на 57 процентов, нефти — на 22 процента. Производительность труда в промышленности выросла на 37 процентов. По сравнению с 1940 годом, в 1950 году Валовой общественный продукт СССР вырос на 161%, произведенный национальный доход — на 164%. Производство средств производства в 1950 г. выросло — на 204%, продукция животноводства — 104%, ввод в действие основных фондов — на 192%, капитальные вложения — 196%, численность рабочих и служащих — на 119%, производительность труда в промышленности — на145%, в сельском хозяйстве — 100%, на железнодорожном транспорте — на 110%, в строительстве — на 125%. (НХ СССР за 60 лет. С.14. М. 1977) Сталинские темпы роста экономики продолжались и после смерти Сталина.

В 1949 году колхозы, МТС и совхозы получили тракторов и сельскохозяйственной техники в два с половиной раза больше, чем в 1940 году. Развернулась электрификация колхозов, совхозов и МТС. Пополнено количество скота западных регионов за счет восточных.

В конце 1952 года вышла в свет последняя работа И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». В этом труде И. В. Сталин, на основе учения марксизма — ленинизма раскрыл цель капиталистического производства: «Цель капиталистического производства — извлечение прибылей. Что касается потребления, оно нужно капитализму лишь постольку, поскольку оно обеспечивает задачу извлечения прибылей. Вне этого вопрос о потреблении теряет для капитализма смысл. Человек с его потреблениями исчезает из поля зрения». Дальше он раскрыл основные вопросы политической экономии социализма, имеющие большое значение для практической деятельности Советского государства и Коммунистической партии. Опираясь на труды Маркса, Энгельса, Ленина, обобщая опыт Всемирной истории, опыт строительства социализма в СССР, И. В. Сталин сформулировал Основной экономический закон социализма — «Обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества, — это ЦЕЛЬ социалистического производства; непрерывный рост и совершенствование социалистического производства на базе высшей технике, — это СРЕДСТВО достижения цели. (И. В. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. С. 76, 78, М. 1952)

Этот закон стал основой деятельности всех коммунистических партий, строящих социализм и даже правительств некоторых капиталистических стран, стремящихся смягчить последствия экономических кризисов. Об этом речь пойдет дальше.

Сталинское ежегодное снижение цен и повышение зарплаты это — не что иное, как повышение инвестиций рабочих и служащих, пенсионеров и студентов всей огромной страны в ее экономику. Например, если у гражданина увеличивается покупательная способность, он больше тратит денег на питание и, вкладывая этим самим средства в сельское хозяйство, в пищевую промышленность, увеличивает их объем реализации и, естественно, прибыль этих отраслей. Если у него увеличились доходы, он больше тратит денег на одежду и обувь — выручает легкую промышленность. Если у него хватает денег, он строит себе новое или улучшает существующее жилье, приобретает стройматериалы, делает более прибыльной отрасль строительных материалов и строительных организаций, и так далее. Если же у гражданина деньги остаются от необходимых покупок или есть необходимость собрать деньги на крупную покупку, он вкладывал деньги в сберкассу и от этого развивался сбербанк. Вкладчик получал проценты, а банк гарантировал ему сохранность денег. Такая экономика обеспечивала постоянное развитие всех отраслей экономики страны без кризисов.

Послевоенное ежегодное снижение розничных цен

Уже через два с половиной года после окончания Великой Отечественной войны, в декабре 1947 года в СССР была осуществлена денежная реформа, отменены карточки на продовольственные и промышленные товары, введены единые сниженные государственные розничные цены на товары массового потребления. На этом, первом этапе снижения цен удешевление товаров массового потребления по одной лишь государственной розничной торговле составило в течение года 57 миллиардов рублей. К тому же снижению цен на колхозном и кооперативном рынке были снижены цены на сумму 29 миллиардов рублей. Всего потери бюджета в 1947 году от снижения розничных цен составили 86 миллиардов рублей. Эта сумма составляла собою чистый убыток для государственного бюджета, который был покрыт благодаря росту производительности труда, увеличению производства товаров массового потребления и снижению себестоимости продукции.

1 марта 1949 года завершился второй этап снижения цен на товары массового спроса в государственной торговле на сумму 48 миллиардов рублей, кроме того, в кооперативной и колхозной торговле — на сумму 23 миллиарда рублей.

В Постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) указывалось, что «в результате нового снижения цен вновь значительно поднимется покупательная способность рубля и улучшится курс рубля по сравнению с курсом иностранных валют, вновь повысится реальная заработная плата рабочих и интеллигенции и вновь значительно снизятся расходы крестьян по закупке промышленных товаров».

«В этом мероприятии большевистской партии и советского правительства с новой силой проявилась великая забота о трудящихся, об их процветании, о росте благосостояния и культуре» сообщалось в передовице газеты «Правда» 1 марта 1949 года.

Указанным Постановлением СМ СССР и ЦК ВКП (б) были снижены цены в следующих размерах:
хлеб, мука и хлебобулочные изделия, крупа и макароны, мясо и колбасные изделия, рыба и рыботовары, масло сливочное и топленое, шерстяные и шелковые ткани, меха, метало-хозяйственные изделия и электротовары, фотоаппараты и бинокли, и ряд других товаров — на 10%;
пальто, костюмы, платья и другие швейные изделия из шерстяных тканей — на 12%;
платья, сорочки, блузки и другие швейные изделия из шелковых тканей, обувь, головные уборы — на 15%;
сыр и брынза, парфюмерные изделия, скобяные и шорные изделия, индивидуальный пошив одежды, посуда и бытовые приборы из пластмассы, мотоциклы и велосипеды, радиоприемники, пианино, аккордеоны, баяны, патефонные пластинки, ювелирные изделия, пишущие машинки — на 20%;
телевизоры, водка — на 25%;
соль, цемент, патефоны, часы, сено — на 30%.

Этим же Постановлением были снижены цены соответственно: в ресторанах, столовых, чайных и других предприятиях общественного питания. (Газета «Правда», 1 марта 1949 г.)

По всей стране на предприятиях прошли собрания, митинги, на которых было доведено трудящимся Постановление «О новом снижении цен…»

Снижение розничных цен в СССР, особенно после Великой Отечественной войны, при жизни Сталина, производилось ежегодно. Первый послевоенный пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР был выполнен досрочно — за четыре года и три месяца. Значительно выросло производство зерна, мяса, масла, хлопка, льна, шерсти. Национальный доход в последнем году пятилетки вырос, по сравнению с 1940 годом, на 64%, за последний год — на 12%. Передовая статья газеты «Правда» за 1 апреля 1952 г. отмечала: «Товарищ Сталин учит, что существенными чертами основного экономического закона социализма является обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники». Эта сталинская политика обеспечила развитие экономики СССР без кризисов на протяжении многих десятилетий.

С 1 апреля 1952 года, на основе мощного подъема промышленности и сельского хозяйства, было произведено пятое послевоенное снижение цен на общую сумму 53 миллиарда рублей, вызвавшее всеобщее ликование населения.

На сколько были высоки темпы роста промышленности в годы сталинских пятилеток говорят такие данные: «Произведенный национальный доход в 1950 году, по сравнению с 1913 годом увеличился в 8,8 раз, вся продукция промышленности — в 13 раз, производство средств производства (группа А) — в 27 раз, производительность общественного труда — в 8,4 раз». (Народное хозяйство СССР за 60 лет. С.12. М. 1977 г.)

Ежегодно повышалась зарплата всем категориям работников, увеличивалась пенсия и стипендия. С одновременным наращиванием объемов производства снижение цен давало ощутимое повышение уровня жизни населения.

После смерти Сталина, и даже после осуждения культа его личности, осуществлялась политика регулярного повышения зарплаты, цены оставались неизменными.

С прекращением снижения розничных цен стали снижаться и темпы роста национального дохода. В 1980–85 годах он составлял, в среднем за год только 3%. ХХУ11 съезд КПСС поставил задачу повысить темп роста национального дохода в 1986–90 годах до 5% в среднем за год. (Материалы ХХУ11 съезда КПСС. С. 228, М. 1987 г.) Напомним, в сталинский период темп роста национального дохода составил 9–12 % в год.

Далеко не все согласны с тем, что в начале 90-х годов прошлого века у нас произошла революция. Вроде бы у власти остался тот же самый общественный слой, изменились лишь методы и идеология его господства. Однако по характеру геополитических перемен и по изменению форм собственности происшедшее тянет не просто на верхушечный переворот. «Революция сверху» затронула и перевернула все общественные отношения в нашей стране.

Другое дело, что, если кто-то связывает понятие «революция» только с изменениями к лучшему, он может расценивать события начала 90-х с приставкой «контр-». Но это не уменьшает масштаба совершившегося.

Вспомним этапы демонтажа социализма и СССР. Одним из ключевых стал подрыв легитимности советского строя путём «исторических разоблачений». Спору нет, монопольная трактовка советской истории официальными органами умалчивала или искажала многие неприятные для правящей партии моменты. Но обратим внимание ещё вот на что. В «разоблачениях» основной упор делался на репрессивный характер советского строя в 1917-1953 гг. Причём факты репрессий трактовались в отрыве от исторического контекста. Был положен негласный запрет на попытки выяснить объективные условия возникновения репрессивных явлений (кстати, он фактически действует до сих пор). И этот метод дискредитации советского прошлого сработал. О чём это говорит?

Это говорит прежде всего о том, что советское общество конца 80-х годов обладало вполне развитым демократическим правосознанием. Оно не принимало рассуждений об исторической обусловленности тех или иных репрессий, оно просто осуждало их как вид политической практики. А раз так, то очевидно, что реальность советского строя к 80-м годам очень и очень далеко отошла от репрессивной политики.

Политический режим позднего СССР неуклонно эволюционировал в сторону большего либерализма, гуманности, соблюдения прав человека. И советские граждане были уверены, что этот ход исторического прогресса необратим.

Нужно отметить и ещё одну черту правосознания граждан позднего СССР. Они отвергали любые попытки объяснить террор первых десятилетий советской власти классовыми причинами. Они просто не понимали, как это можно физически ликвидировать те или иные общественные классы. Это представлялось преступлением. Данная черта свидетельствует о том, что у большинства советских людей в 80-е гг. отсутствовало т.н. «классовое самосознание». А это означает, что к этому времени реально исчезли классовые различия, и всё советское общество было готово осознать себя самоё как единый политический субъект с общими интересами. Отсюда был только один шаг до возникновения советской политической нации. Но этот шаг не был сделан.

Можно даже предположить, что «перестройка» была начата в середине 80-х именно для того, чтобы предотвратить дальнейшее развитие советского общества по этому пути.

Итак, репрессивные черты советского строя, которые были предъявлены ему в конце 80-х гг. как некий «исторический счёт», исчезли из его практики задолго до этого времени. Советский порядок 80-х гг. был несравненно мягче даже порядка 60-х гг., не говоря уже о более раннем времени. И этот порядок был свергнут во имя «правды о репрессиях», давно прекратившихся, «памяти их жертв» и во имя некоего нового «светлого будущего», которое, как подразумевалось, навсегда гарантирует нас от повторения чего-либо подобного террору 1918-1938 гг.

Вот об идеальных чертах этого «светлого будущего», как оно вырисовывалось советскому обществу к началу «перестройки», стоит поговорить подробнее. Ведь не секрет, что даже самые отвязные диссиденты брежневского периода не призывали ко всему тому комплексу политических и экономических мероприятий, который был реально осуществлён в начале 90-х гг.

Любая политическая сила, вступающая в революцию, имеет свой образ «светлого будущего» и свою программу, которую начинает осуществлять после прихода к власти. Но того, что делалось в 90-е гг., мы не найдём ни в одной нелегальной политической программе 80-х!

Поэтому весьма важен для Истории ответ на вопрос: откуда взялась эта программа в начале 90-х? Как нашей стране был навязан переход к капитализму? И на этот вопрос историки современности дают свои ответы, но следует признать, что на нынешнем уровне знаний эти ответы часто взаимоисключающи.

Но не менее важно выяснить и вопрос о том, какими чертами рисовался общественно-политический идеал той лояльной советской интеллигенции 80-х гг., которая поначалу составила главную идейную опору «перестройки» и которая в массе своей (отдельные преуспевшие личности не в счёт) так жестоко разочаровалась в её конечных результатах?

Почему это важно? Да потому, что когда путь заходит в тупик, нет лучшего решения, кроме как вернуться к началу дороги.

Читать далее

Беда в том, что руководство партии не видело в этом выгоды для себя. Кроме того, сказать всю правду о прошлом значило также осудить «волюнтаризм» Хрущёва. А такой оценкой элита поздней КПСС вынесла бы приговор собственной некомпетентности.

К чему мы формулируем этот политический идеал более чем 20-летней давности? А к тому, что он и теперь смотрится актуальным. С поправками, конечно, на отпадение союзных республик и на перекосы в противоположную сторону, произошедшие за это время в сфере идеологии и в отношениях собственности. С 1991 года мы ничуть к нему не приблизились.

Ожидание эффективного государства, существующего для народа (а не народ – для него), вдохновившее «перестройку», по-прежнему способно вдохновить любой порыв к переменам.

Означает ли это, что 20 лет с тех пор, как над Домом правительства России взвился бело-сине-красный флаг, прошли для нашей страны впустую?..

Выставка плакатов ТАСС военных лет в Чикаго

Сюзанн Лабарре 

Раскопанные в глубоких хранилищах отдела печатных изданий и рисунков Института искусств 10 лет назад, плакаты демонстрируют некоторые замечательные технические новшества.

Обычному студенту-историку сталинская Россия представляется этаким творческим Средневековьем для страны, которая дала миру художников подобных Марку Шагалу и Толстому. Но новая выставка советских пропагандистских плакатов показывает что, художникам, иллюстраторам и авторам удавалось творить и создавать новое, несмотря на железную хватку режима Сталина(не "несмотря",а благодаря.И не только благодаря  "железной хватке" - Э.В.).

На выставке «Окна на войну: советские плакаты ТАСС дома и за границей, 1941–1945 г.г.» представлены 157 плакатов, созданных под эгидой Телеграфного агенства Советского Союза, - государственной информационной службы СССР. Редкие, ручной работы, огромные, некоторые высотой как от земли до баскетбольного кольца, плакаты были раскопаны в обширных хранилищах отдела печатных изданий и рисунков Института искусств Чикаго несколько лет назад.

Плакаты первоначально были созданы для размещения в витринах магазинов и рассылались за границу в нейтральные и союзнические страны воюющие против нацистской Германии. На них изображены стандартные образы пропаганды эры Второй мировой войны: Гитлер, побитый Союзными войсками, Гитлер в виде скелета, Гитлер в виде тигра, с лапой зажатой в капкане, Хотя, возможно, что «стандартные», здесь не вполне правильное слово.

В любом случае, на плакатах есть реальные технические новшества. Как написано в брошюре Института:

[Художники ТАСС] работая по типу сборочного конвейера, ежедневно выпускали от 100 до 1000 злободневных плакатов больших размеров, расписывались они полностью вручную, с использованием трафаретов для сокращения трудоемкости, с технической виртуозностью, ранее неслыханной в производстве плаката (для некоторых из наиболее сложных и многоцветных проектов требовалось 60 - 70 различных трафаретов и цветов).

Выставка «Окна на войну» открывается 31 июля. Для тех из вас, кто не может посетить её до 23 октября (время завершения её работы), наш совет - не унывайте, каждый день до окончания выставки Институт будет посылать по одному новому изображению плаката на Tumblr

[Изображения предоставлены Институтом искусств Чикаго http://tass-posters.tumblr.com/] 

Читать далее

Москва под бомбами

По данным московского управления НКВД, за первые пять месяцев войны на Москву было совершено 90 налетов, в результате чего уничтожено более 400 жилых домов и повреждено более 800. При этом 11327 человек погибли и около 2 тысяч были тяжело ранены.

Первая воздушная тревога в городе прозвучала в ночь на 1 июля – поступило донесение о приближении вражеской авиации. Была развернута и приведена в боевую готовность ПВО, население укрыто в метро, подвальных убежищах. Однако самолеты с крестами над Москвой не появились.

До середины июля жизнь горожан внешне не менялась, если не считать марширующих по улице солдат, милиционеров-регулировщиков в касках и людей, толпящихся у репродукторов в ожидании фронтовых сводок.

«Москва выглядела, как обычно, - писал в своей книге «Россия в войне 1941-1945» английский журналист Александр Верт, - На улицах толпился народ, в магазинах все еще было полно товаров. По всей видимости, недостатка в продуктах питания не ощущалось… Люди все еще покупали продукты свободно, без карточек. Молодые москвичи в летних костюмах отнюдь не выглядели бедно одетыми. На большинстве девушек были белые блузки, на юношах – белые, желтые или голубые спортивные майки или рубашки на пуговицах с вышитыми воротниками…»

Рестораны работали, как и в мирное время, и в них еще можно было заказать хорошие блюда. Был переполнен коктейль-холл на улице Горького, повсюду шла оживленная торговля мороженым и газированной водой, гудели аттракционы в парках. В летнем саду «Эрмитаж» пел Вадим Козин, танцевала Анна Редель, острил Дыховичный, разносился бархатный баритон Утесова.

На каждом сеансе были полны кинотеатры – показывали «Щорса», «Если завтра война», «Профессора Мамлок», «Боксеров», «Болотных солдат». Не пустовали и театры – во многих по-прежнему шли классические пьесы, но кое-где репертуар становился более злободневным. В конце сентября «Лебединым озером» открыл сезон Большой с блистательной Ольгой Лепешинской. Это было всего за несколько дней – поразительный факт! – до начала генерального наступления немцев на Москву.

По свидетельству того же Верта, «люди на улицах иной раз шутили и смеялись, хотя, что весьма показательно, лишь очень немногие открыто говорили о войне».

Ситуация представляется удивительной, чуть ли не фантастической – немцы захватили Прибалтику, Белоруссию, стоят у ворот Киева, штурмуют Смоленск, а в Москве улыбаются, едят мороженое и ходят в кино.

Но все это кажется странным лишь из начала XXI века. Летом сорок первого мало кто представлял, что она несет - война. Но наверняка многие из тех, кто веселился на улицах Москвы летом сорок первого, уже чувствовали, что их ждет. И, как могли, цеплялись за ускользающую мирную жизнь, стремясь отвлечься, прогнать мрачные мысли. Ведь уже не завтра война, как в песне, а сегодня, и суровое время уже настало. И в почтовый ящик вот-вот упадет грозный листок повестки…

В ночь на 22 июля сирена воздушной тревоги снова возвестила о приближении эскадрилий люфтваффе, но на сей раз гитлеровцы «не обманули» напряженного ожидания москвичей. Однако затем в газеты – что не удивительно – попала лишь скупая, тщательно «процеженная» цензурой информация об этом событии. Однако вполне достоверная:

«В 22 ч. 10 м. 21 июля немецкие самолеты в количестве более 200 сделали попытку массового налета на Москву. Налет надо считать провалившимся. Заградительные отряды нашей авиации не допустили основные силы немецких самолетов к Москве. В городе возникло несколько пожаров жилых зданий. Имеется небольшое количество убитых и раненых. Ни один из военных объектов не пострадал.

Нашей ночной авиацией и огнем зенитных батарей по неполным данным сбито 17 немецких самолетов. Воздушная тревога продолжалась 5 ½ часов».

Ни в той, ни в последующих информациях не сообщалось о количестве жертв, Впрочем, слухи о них - конечно, не всегда точные и правдивые – моментально распространялись по городу.

Читать далее

Фото: volgrad.ru

Была ли возможна победа гитлеровской Германии над СССР? Ответ во многом зависит от того, что считать победой. Если полную оккупацию страны — то шансов у Германии, разумеется, не было. Однако возможны и другие понимания победы. Так, после Великой Отечественной войны в умах российского генералитета сложился прочный стереотип, что победить — значит повесить свой флаг на самом большом здании во вражеской столице. Именно так мыслили наши генералы, планировавшие штурм Грозного в декабре 1994 года, да и афганская эпопея, по сути, начиналась в этой же парадигме: возьмем штурмом шахский дворец, посадим туда своего человека (аналог флага на крыше) и — мы победили. Шансы немцев на такую победу были вполне реальны — большинство историков признает, что, не задержись Гитлер с нападением на СССР из-за ожесточенного сопротивления сербов весной 1941 года, немецким войскам не пришлось бы сражаться помимо Красной армии еще и с осенней распутицей и ранними морозами, и Москву немцы бы взяли. Напомним, что и советское командование всерьез рассматривало возможность сдачи столицы — на это указывает, в частности, и минирование в ноябре 41-го крупнейших московских зданий, включая Большой театр.

Впрочем, один из величайших стратегов в мировой истории Карл Клаузевиц еще в XIX веке выдал чеканную формулу «Цель войны — мир, наиболее комфортный для победителя». Исходя из такого понимания победой Гитлера над СССР стало бы заключение выгодного ему мирного договора, своего рода Брест-Литовского мира-2.

Время логики

3 сентября 1939 года — день, когда Англия и Франция объявили войну Германии, — стало поворотным моментом в жизни главы Третьего рейха Адольфа Гитлера. Если раньше он планировал свои действия в соответствии со своими желаниями, то с этого дня все его ключевые решения жестко диктовались суровой необходимостью. И оккупация Норвегии для сохранения доступа Германии к основному источнику железной руды; и завоевание Люксембурга и Бельгии для нанесения удара по Франции (которая, повторим, сама объявила войну Германии) в обход линии Мажино; и захват Голландии с целью лишения англосаксов плацдарма для высадки войск в Северо-Западной Европе — все это были действия, необходимые для выживания Германии в складывавшейся обстановке.

Но к лету 1940 года, одержав целый ряд блистательных военных побед, Гитлер оказался в сложнейшей ситуации. С одной стороны, Германия находилась в состоянии войны с Великобританией, поэтому естественным направлением военных усилий Третьего рейха должен был стать разгром англичан. С другой — на востоке с каждым месяцем увеличивал свою военную мощь Советский Союз, и Гитлер не сомневался, что, стоит ему увязнуть в войне с Британией, как Сталин нападет на Германию, невзирая на мирный договор.

Расклад был ясен: у Третьего рейха два врага — Британия и СССР, Германия из-за нехватки ресурсов может вести только «молниеносные» войны, но блицкриг с высадкой на Британские острова невозможен даже теоретически. Остается один возможный блицкриг — против СССР. Разумеется, не с целью оккупации гигантской страны, а с целью принуждения Сталина к заключению нового мирного договора, который, с одной стороны, сделает невозможным нападение Советов на Третий рейх, с другой — обеспечит Германии доступ к природным богатствам России.

Для этого необходимо: во-первых, разгромить основные силы Красной армии в приграничном сражении. Во-вторых, оккупировать основные промышленные и сельскохозяйственные районы на Украине, в Центральном и Северо-Западном районах СССР, занять или разрушить Ленинград, где концентрировалось около половины советской тяжелой промышленности, и прорваться к нефтяным месторождениям Кавказа. И наконец, в-третьих, перекрыть каналы поставок в Советский Союз военной помощи и стратегических материалов из США и Англии через Мурманск и Иран. То есть пробиться к Белому морю (в идеале — к Архангельску) и к Волге (в идеале — захватив Астрахань).

Оставшись без армии, без важнейших объектов промышленности, без главной хлебной житницы и без англо-американской помощи, Сталин, скорее всего, согласится заключить с Германией новый «похабный мир» наподобие Брест-Литовского. Конечно, мир этот будет недолговечным, но Гитлеру-то и надо лишь два-три года, чтобы додушить морской блокадой и бомбардировками Британию и добиться от нее мирного договора. А потом можно будет объединить все силы «цивилизованной Европы» для удержания русского медведя на рубеже Уральских гор.

Только чудом немцы не смогли перекрыть путь северным караванам союзников

Фото: Роберт Диамент. Из архива Леонида Диамента

Спустя два месяца после победы над Францией Гитлер отдал распоряжение командованию вермахта подготовить расчет сил и средств для реализации этого плана. Однако в ходе работы военных план претерпел существенные изменения: одной из главных целей назывался захват Москвы. Основной аргумент немецких генштабистов в пользу взятия советской столицы заключался в том, что для ее защиты Красная армия вынуждена будет собрать все свои резервы, соответственно, у вермахта будет возможность разгромить последние силы русских в одном решающем сражении. Кроме того, захват Москвы — крупнейшего в СССР транспортного узла — значительно осложнит переброску сил Красной армии.

Логика в этом соображении была, однако фактически гитлеровскую концепцию войны с экономическими целями военные пытались свести к классической войне «на сокрушение». Учитывая ресурсный потенциал Советского Союза, шансы Германии на успех при такой стратегии были существенно ниже. В результате Гитлер выбрал компромисс: план наступления на СССР был разделен на два этапа, а вопрос атаки на Москву ставился в зависимость от успеха первой фазы наступления. В Директиве по сосредоточению войск (план «Барбаросса») заявлялось: «Группа армий “Центр” осуществляет прорыв в направлении Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и совместно с группой армий “Север” уничтожает советские войска, находящиеся в Прибалтике. Затем войска группы армий “Север” и подвижные войска группы армий “Центр” совместно с финской армией и подброшенными для этого из Норвегии немецкими войсками окончательно лишают противника последних оборонительных возможностей в северной части России. В случае внезапного и полного разгрома русских сил на Севере России поворот войск на север отпадает и может встать вопрос о немедленном ударе на Москву (Выделено нами. — “Эксперт”)».

Тем не менее с этого момента во всех планах германского командования центральное направление стало считаться основным, именно здесь концентрировались основные силы германской армии в ущерб «периферийным» направлениям, в первую очередь северному. Так, задача немецких войск, которым предстояло действовать на Кольском полуострове (армия «Норвегия»), формулировалась так: «Совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям». Против таких метаморфоз резко выступил начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии Вильгельм Кейтель, пытавшийся объяснить коллегам, что «Мурманску, как главному опорному пункту русских в летнее время, особенно в связи с вероятным англо-русским сотрудничеством, необходимо придавать куда больше значения. Важно не только нарушить его сухопутные коммуникации, но и овладеть этим опорным пунктом…».

Однако, не обращая внимания на эти разумные доводы, начальник Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер и командующий группой армий «Центр» Федор фон Бок с увлечением принялись планировать захват Москвы. Гитлер в спор своих военачальников не вмешивался, рассчитывая, что ход войны в период первой фазы операции «Барбаросса» покажет, кто из них прав.

Останься Сталин без армии, без важнейших объектов промышленности, без главной хлебной житницы и без англоамериканской помощи, он был бы вынужден заключить с Германией новый «похабный мир»

Аномальный разгром

Директива по сосредоточению войск по плану «Барбаросса» была подписана Гитлером 15 февраля 1941 года. А 23 марта разведуправление Красной армии в сводке для руководства страны доложило, что, по сообщению заслуживающего доверия источника, «из наиболее вероятных военных действий, намеченных против СССР, заслуживают внимания следующие: по данным на февраль 1941 года, для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба наносит удар в направлении Ленинграда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Киева». «Заслуживающим доверия источником» была Ильза Штебе (агентурный псевдоним Альта), сотрудница германского МИДа, которая регулярно передавала Москве первоклассную внешнеполитическую информацию — в частности, она же первой в декабре 1940 года сообщила о подготовке Гитлером плана нападения на СССР.

Читать далее

Э.В.:Не поленитесь посмотреть доклад В.Печатного и дискуссию вокруг него...Очень интересный материал...Очень...

17 и 18 июня в Москве в конференц-зале ИНИОН РАН прошли лекционные чтения
"Десять лекций о войне" приуроченные к 70-летию нападения Германии на СССР.
Организовал лекции Германский Исторический Институт в Москве.
Запись конференции и докладов провела группа проекта "СпецИстория".
Расшифровка стенограмм и перевод материалов конференции выполнены членами клуба Суть времени.
Сегодня мы продолжаем публикацию материалов конференции для изучения и обсуждения

Третья часть материалов включает:
1. Доклад Владимира Печатнова (Россия)
   "Новое издание переписки Большой Тройки:
   Новые свидетельства и интерпретации";
2. Дискуссия по докладу.

Благодарим за помощь в подготовке этих материалов:
Maiknest
Захарцов Никита
Елена Анатольевна Дзюбайло
amigoKa

При использовании материалов - ссылка на eot.su, клуб Суть времени и группу СпецИстория является обязательной!
Материалы в прикрепленных файлах.

17 и 18 июня в Москве в конференц-зале ИНИОН РАН прошли лекционные чтения
"Десять лекций о войне" приуроченные к 70-летию нападения Германии на СССР.
Организовал лекции Германский Исторический Институт в Москве.
Запись конференции и докладов провела группа проекта "СпецИстория".
Расшифровка стенограмм и перевод материалов конференции выполнены членами клуба Суть времени.
Сегодня мы продолжаем публикацию материалов конференции для изучения и обсуждения

Вторая часть материалов включает:

1. Доклад Бернда Бонвеча (Германия)
   "Вторая мировая война: Судьбы Советского Союза и Германии";
2. Дискуссия по докладу.

Благодарим за помощь в подготовке этих материалов:
Fyodor
cyrilos
Елена Анатольевна Дзюбайло

При использовании материалов - ссылка на eot.su, клуб Суть времени и группу СпецИстория является обязательной!
Материалы в прикрепленных файлах.

spirit, пн, 2011-06-27 02:42

17 и 18 июня в Москве в конференц-зале ИНИОН РАН прошли лекционные чтения "Десять лекций о войне" приуроченные к 70-летию нападения Германии на СССР.
Организовал лекции Германский Исторический Институт в Москве.
Запись конференции и докладов провела группа проекта "СпецИстория".
Расшифровка стенограмм и перевод материалов конференции выполнены членами клуба Суть времени.
Сегодня мы начинаем публикацию материалов конференции для изучения и обсуждения

Первая часть материалов включает:
1. Приветственное слово директора ГИИМ, профессора Николауса Катцера.
2. Выступление о целях и задачах конференции Сергея Кудряшова (ГИИМ).
3. Доклад Геннадия Костырченко (Россия)
"Как управлять промышленностью в условиях войны? Сталинский опыт на примере авиационной промышленности";.
4. Дискуссия по докладу.
Благодарим за помощь в подготовке этих материалов:
КазССР http://eot.su/user/6691
Maiknest http://eot.su/user/4128
Тим76 http://eot.su/user/7582
cyrilos http://eot.su/user/7341
При использовании материалов - ссылка на eot.su, клуб Суть времени и группу СпецИстория является обязательной!
Материалы в прикрепленных файлах.

(Фото: nikkyto, Shutterstock)

Когда был совершен первый воздушный таран Великой Отечественной?

София Варган

Когда заходит речь о таранах, совершенных советскими летчиками во время Великой Отечественной войны, обычно вспоминается Николай Гастелло, бросивший свой самолет на немецкую колонну 26 июня 1941 года под Радошковичами.

Правда, до сих пор спорят – кто же именно оказался автором тарана, капитан Гастелло или капитан Маслов – оба самолета не вернулись на аэродром. Но дело даже не в этом. Широко известный под именем «подвига Гастелло» таран не является воздушным, это – таран наземной цели, его еще назвали огненным тараном.

А мы сейчас поговорим именно о воздушных таранах – целенаправленном столкновении самолета с целью, находящейся в воздухе.

Памятник экипажу Н.Ф. Гастелло на месте гибели бомбардировщика А.С. Маслова (Фото: GAndy, ru.wikipedia.org)

Впервые в мире таран воздушной цели был совершен 26 августа 1914 года знаменитым летчиком Петром Нестеровым (он же был автором «мертвой петли», которую еще называют «петля Нестерова»). Нестеров на легком самолете «моран» таранил тяжелый австрийский «альбатрос». В результате тарана вражеский самолет был сбит, но погиб и Нестеров. Таранный удар был вписан в историю искусства пилотирования самолетов, но считался крайней мерой, смертельной для решившегося на это летчика.

И вот – первый день Великой Отечественной. «Сегодня, двадцать второго июня, в 4 часа утра, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…» – голос Юрия Левитана, зачитывавшего заявление Советского правительства о нападении Германии на СССР, услышали во всех уголках страны, кроме тех, где уже шли бои. Ну да, те, кто внезапно оказался на линии фронта, не нуждались в дополнительных сообщениях. Они уже видели врага.

Многие аэродромы были потеряны в первые минуты боевых действий – в соответствии с отработанной тактикой блицкрига, германская авиация бомбила спящие аэродромы. Но не все. Часть техники удалось спасти, подняв самолеты в воздух. Вот они-то и вступили в бой – в первые минуты с начала войны.

О таранном ударе советские летчики имели лишь теоретическое представление. Оно и понятно, еще никому не пришло в голову отрабатывать этот прием на практике. Причем история авиации четко определяла таранный удар как смертельный для летчика. И вот – в первые же минуты войны начались тараны! И, что самое интересное, не все они оказались смертельными.
 

Плакат "Подвиг Нестерова" (1915 г.)

Кто именно совершил первый воздушный таран в Великой Отечественной войне, определить практически невозможно. 22 июня около 5 часов утра старший лейтенант Иван Иванов, служивший в 46-м истребительном авиаполку, совершил таран «Хейнкеля-111» в районе Млынова (Украина). Летчик при таране погиб, звания Героя Советского Союза он был удостоен посмертно.

Первый таран? Возможно. Но вот – 22 июня около 5 часов утра младший лейтенант Дмитрий Кокорев, служивший в 124-м истребительном авиаполку, совершил таран «Мессершмитта» в районе Замброва. Кокорев после тарана остался жив, за подвиг был награжден орденом Красного Знамени, а погиб 12 октября 1941 года близ Ленинграда.

22 июня в 5 часов 15 минут младший лейтенант Леонид Бутерин, служивший в 12-м истребительном авиаполку совершил таран «Юнкерса-88» в районе Станислава (Западная Украина). При таране погиб. 22 июня около 6 часов утра неизвестный летчик на самолете «У-2» (их еще ласково называли «ушками») совершил таран «Мессершмитта» в районе Выгоды (неподалеку от Белостока). При таране погиб.

22 июня около 10 часов утра лейтенант Петр Рябцев, служивший в 123-м истребительном авиаполку, совершил таран «Мессершмитта-109» над Брестом. Летчик после таранного удара выжил – выбросился с парашютом. Петр Рябцев погиб 31 июля 1941 года в боях под Ленинградом.

Молодые ребята решались на таранные удары, защищая свою землю от врага. Они не думали о том, что таран смертелен. Более того, они рассчитывали уничтожить врага и выжить. И, как оказалось, это вполне реально. Они вписали не только героические страницы в историю Великой Отечественной, но и новую страницу в историю авиации – таранный удар теперь не является приемом, однозначно ведущим к смерти летчика! Более того, впоследствии выяснилось, что при таране можно спасти даже самолет – после некоторых таранов летчикам даже удавалось посадить вполне боеспособную машину (разве что шасси были отломаны в результате тарана).
 

Поликарпов У-2 (Фото: Michał Derela (Pibwl), ru.wikipedia.org)

Но это было уже потом. А в первые минуты и часы войны летчики, идущие на таран, знали только один пример – Петра Нестерова, героя первой мировой войны. И они шли на смертельный риск. Не ради славы, ради победы. Летчики, бросавшие свои машины на таран, верили в то, о чем говорил всей стране Левитан: «Наше дело правое! Враг будет разбит, победа будет за нами!»

«И нам нужна всего одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим», – они не стояли за ценой, платя максимально, отдавая собственные жизни ради этой одной на всех Победы. Они не думали, кто именно из них станет первым со своим тараном, это нам, потомкам, интересно найти Того Самого Героя. А они даже героями себя не ощущали. Петр Рябцев о своем таране написал брату так: «Я уже чокнулся в небе с одним гитлеровским молодчиком. Вогнал его, подлеца, в землю», – это не описание подвига, он не тараном гордился, а тем, что уничтожил одного врага!

«Нас ждет огонь смертельный, и все ж бессилен он…» – огонь действительно был смертельным, но оказался бессильным против них, таких удивительных людей.

Вечная слава им. И вечная память. Всем вместе и каждому в отдельности.

Постоянный адрес этой статьи: http://www.shkolazhizni.ru/archive/0/n-46936/

Балканский пролог

Которое десятилетие в мире массово тиражируются пропагандистские клише не только о пресловутом «сговоре» СССР с нацистской Германией 1939-го, но и о том, что Советский Союз в первом полугодии 1941 года, якобы, потворствовал фашистским агрессорам. Однако опубликованные документы, касающиеся советской внешней политики того периода, например, по отношению к Югославии, подвергшейся германо-итальянской агрессии в начале апреля 1941 года, и к возможному югославско-британскому военному союзу, позволяют утверждать обратное: и оккупации Балкан, и, вероятно, даже Великой Отечественной войны можно было избежать.

При условии, что Великобритания стремилась бы оказать реальную военную помощь Югославии и Греции и пошла бы на военно-политический союз с СССР. Очень похоже, что тогда Великобритания хотела ускорить германскую экспансию против СССР, потому и не оказала военной помощи Югославии, уже в начале фашистского наступления заявив, что такая помощь запоздала.

Тем временем, 5 апреля 1941 года СССР, вопреки «рекомендациям» из Берлина и Рима, в ходе визита в Москву правительственной делегации во главе с генералом Душаном Симовичем подписал с Югославией 5-летний Договор «О дружбе и ненападении». Как известно, в конце марта Д. Симович со своими сторонниками сверг в Белграде профашистский режим Цветковича, новая власть сразу перешла к политике тесного сотрудничества с СССР. Поэтому ещё в канун визита югославской делегации в Москву Гитлер утвердил директивы «Марита» и «25» - о вторжении Германии и ее союзников в Грецию, Югославию и о последующем расчленении югославского государства. 6-го апреля началось вторжение в Югославию, а 7-го - в Грецию.

Напомним: присоединение Югославии к пресловутому «Антикоминтерновскому пакту» Германии, Италии и Японии 26 марта 1941 года (документ подписал премьер-министр Цветкович) вызвало бурю негодования и в Югославии, и в Греции, воевавшей с осени 1940 г. с Италией. Всю Югославию охватили забастовки, возникла угроза распада страны, армия фактически вышла из повиновения властям.

От Словении до Македонии появились огромные плакаты «Боле рат, него пакт» («Лучше война, чем пакт») и «Боле гроб, него роб» («Лучше в гробы, чем в рабы»), «Цветкович – предатель славян!» и т.п.

Сомнение в целесообразности участия Белграда в упомянутом пакте публично выразил принц-регент Павел. В такой ситуации группа патриотически настроенных военных свергла профашистское правительство Югославии и сразу, повторим, взяла курс на сотрудничество с СССР, а также с Великобританией. Было также заявлено о югославской военно-политической помощи борющейся Греции. Естественно, коренное изменение обстановки на Балканах, особенно в Югославии, привело к тому, что Берлин и Рим решили немедленно начать вторжение на югославскую территорию. Этому способствовало также требование нового югославского правительства к Италии (2 апреля) возвратить Югославии адриатический портовый район Задар (на хорватском побережье Адриатики), захваченный Италией в 1919 году.

Что касается подписанного 5 апреля советско-югославского договора, то он предусматривал, в частности, что, «если одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, то в отношении этой стороны другая договаривающая сторона обязуется соблюдать дружественную политику по отношению к ней» (ст. 2). Именно такую линию в отношении Югославии проводил СССР с того же 5 апреля, причем Москва была, подчеркнем, за военный союз Югославии с Великобританией, то есть тройственный антифашистский блок фактически мог быть создан уже в начале апреля 1941 года. Если бы не капитулянтская позиция Лондона.

Между тем, югославские дипломаты в Румынии, Турции и СССР в марте-апреле сообщали советским представителям, что Германия и ее сателлиты вскоре обрушатся на Советский Союз и один из главных ударов будет нанесен с Балкан, прежде всего из Румынии. Но до этого «им» надо полностью овладеть Балканами (подробнее см., например, «Страны Центральной и Юго-Восточной Европы во Второй мировой войне», М., Воениздат, 1972). Вполне логично, что СССР был за военно-политический союз Югославии и Греции с Великобританией и ее доминионами. Именно такой союз, с учетом советско-югославского договора о дружбе и ненападении, мог бы трансформироваться бы в четырехсторонний антифашистский блок.

Первый замнаркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинский 5 апреля в беседе с послом Югославии в Москве М. Габриловичем заявил: «…Мы не против, чтобы Югославия сблизилась с Англией и со всеми государствами, которые могут помочь Югославии. Мы не исключаем, что Югославия заключит соглашение с Англией: мы считали бы это целесообразным» (См., например, «Документы внешней политики СССР: 1940-22 июня 1941 г.», М., МИД РФ, 1998, т. 23, кн.2, часть 2, стр. 532). И уже 8 апреля начались поставки Югославии стрелкового и легкого артиллерийского оружия из СССР через Грецию и британский Кипр, началась подготовка танкистов и военных летчиков для борющейся Югославии. Великобритания и ее доминионы (Канада, Австралия, Новая Зеландия и Южноафриканский союз) заявили о солидарности с Югославией и Грецией, хотя и без упоминания о конкретной военной помощи Белграду и Афинам. Казалось бы, почва для мощного антифашистского военно-политического союза создана, но…

В беседе 16 апреля посла СССР в Великобритании И. Майского с британским министром иностранных дел А. Иденом последний дал понять, что реальной военной помощи Югославия со стороны англичан и их доминионов не получит. Разве что будет оказана помощь Греции. Как заявил Иден, «мужество и боеспособность греков заслуживают восхищения», но… «я не уверен в способности англо-греческих сил отразить или на длительный срок задержать германское наступление на Балканах…».

При этом Иден, согласно донесению Майского наркому иностранных дел В.М. Молотову, подчеркнул, что он, с одной стороны, «очень рад, что СССР выразил желание снабжать Югославию оружием, а англичане будут всячески содействовать его доставке». Но, с другой, «не поздно ли уже это делать?»

Из всего изложенного Иденом вытекало, что он со дня на день ожидает сообщения о ликвидации югославского сопротивления.

Тем не менее, СССР в ожидании действенной британской военной помощи Югославии в первой половине апреля увеличил советский военный контингент на границе с Румынией, в том числе, советский военный флот в приграничном секторе Дуная (в дельте и нижнем течении). Напомним, что Румыния с Венгрией и Болгарией участвовали, можно сказать, в растерзании Югославии. С 8 по 10 апреля СССР дважды предлагал Великобритании и Турции сделать совместное предупреждение Болгарии, поскольку София до 10 апреля не поддавалась германо-итальянскому давлению по поводу ее участия в интервенции. Но Лондон с Анкарой сочли такое предложение «мало результативным» и… «запоздалым».

Здесь будет не лишним подробнее остановиться на том, как Великобритания позволила фашистским агрессорам захватить Югославию, а затем и Грецию. Итак, 3 апреля на греческой железнодорожной станции Кенали (греческо-югославская граница) состоялись переговоры главнокомандующего греческими вооруженными силами генерала А. Папагоса, командующего англо-австрало-новозеландско-южноафриканским экспедиционным корпусом генерала Г. Уилсона и начальника оперативного отдела югославского генерального штаба генерала Р. Янковича. Британская сторона отказалась вводить часть своих сил в Южную Югославию (югославскую Македонию) и не гарантировала постоянного военно-воздушного прикрытия сухопутных и военно-морских сил Югославии (эти предложения выдвинули делегации Югославии и Греции). Из-за такой позиции Лондона трехстороннее военное соглашение не состоялось.

Это, естественно, развязало руки агрессорам. В течение 5-9 апреля войска Германии, Италии, Венгрии и Румынии захватили треть югославской территории. Греческое командование предложило британцам поддержать наступление их войск из Центральной Албании в Черногорию, югославскую Македонию и Южную Сербию, направленное на соединение с югославской армией (к тому времени войска Греции, воюющей с Италией с конца ноября 1940 г., освободили южную и часть центральной Албании – итальянской колонии с середины апреля 1939 г.). Но Лондон отклонил это предложение, и греческие войска вынуждены были отступать.

10-13 апреля, когда британские ВВС покинули воздушное пространство Югославии, войска Болгарии развивали наступление в тылу югославских и греческих войск. В то же самое время советские и британские военные грузы для Югославии начинают скапливаться в портах Греции и британского Кипра. Британцы, вообще, стали саботировать эти поставки. Бомбардировки британскими ВВС позиций германских и итальянских войск в югославском портовом районе Задар (владение Италии с 1919 года), на итальянском архипелаге Додеканес (юго-восток Эгейского моря) и в Албании под предлогом «возросшей военно-воздушной уязвимости британских Кипра и Мальты» были почти прекращены.

Настал эпилог югославской трагедии: 14-17 апреля войска Германии, Италии, Венгрии, Румынии и Болгарии захватили 95% территории Югославии. Американский журналист У. Ширер писал: «Переворот в Югославии вызвал у Гитлера один из самых диких приступов ярости за всю жизнь…

Гитлер объявил о самом роковом из всех своих решений: „Начало операции по плану „Барбаросса“ придется отодвинуть на более поздний срок в пределах четырех недель“.

Люфтваффе разрушили Белград, в руинах погибло более 17 тысяч человек. Территория страны была оккупирована. Но захват России теперь предстояло осуществить в более короткие сроки… Эта задержка… оказалась роковой».

Британские войска, отказавшись поддержать греческое контрнаступление вблизи греко-турецкой и греко-югославской границы, эвакуировались: сперва к югу от Афин, затем на о. Крит. В результате греческие войска у границ с Югославией и Турцией были разгромлены. Причем Великобритания не ответила на предложения МИДов СССР и Греции о совместном представлении СССР, Великобритании и Греции в адрес Турции по поводу сохранения транзита грузов для Югославии через Турцию. С 15 апреля Анкара запретила такой транзит, а 18 апреля официально капитулировала Югославия. Накануне, 17 апреля, премьер-министр Греции (с февраля 1941 г.) А. Корицис, заявив об «иезуитстве англичан», покончил жизнь самоубийством (подробнее см. B. Терзич, «Jугославиjа у априлском рату 1941», Титоград, 1963; F. Culinovic, «Okupatorska podjela Jugoslavije», Beograd, 1970; Никос Захариадис, «Преданная Греция», М., Госполитиздат, 1953 г.; «Страны Центральной и Юго-Восточной Европы во Второй мировой войне», М., Воениздат, 1972 г.; Энвер Ходжа, «Возрождение и развитие Албании», Тирана (рус. яз.), 1974 г.). Ко второй половине апреля Югославия была буквально раздавлена фашистскими агрессорами, а к середине мая – расчленена. Повторим еще раз: при полном попустительстве со стороны Лондона, но - не Москвы. Благодаря британской внешней и военной политике в мае 1941-го почти то же самое повторилось в Греции. Войска Англии и ее доминионов даже отказались овладеть, в том числе с близлежащего британского Кипра, отдаленным от Италии, но принадлежавшим ей с 1913 года, архипелагом Додеканес на юго-востоке Эгейского моря.

Советская позиция осталась неизменной и после капитуляции Югославии. Примечательна в этой связи беседа А.Я. Вышинского с М. Габриловичем 8 мая 1941 года: «…Я (Вышинский. - А.Ч.) заявил, речь о признании «Хорватского государства» не идет (его провозгласили Германия и Италия в конце апреля 1941 г. - А.Ч.). Я отметил также, что югославские военные летчики и военные самолеты, которые готовились для Югославии, должны остаться у нас. По международному праву мы должны были их интернировать (на этом настаивали Италия и особенно Германия. - А.Ч.), но мы готовы их оставить на прежнем основании – под наше честное слово. Габрилович, разволновавшись, поблагодарил за сочувствие и внимание к Югославии…» (там же, стр.662).

Кроме того, СССР в апреле-мае списал всю задолженность Югославии за поставки ей военных и обычных торговых товаров и за отсутствие с 8 апреля 1941 года югославских поставок в Советский Союз. За это «Габрилович в ходе встречи со мной (Вышинским. Прим. А.Ч.) 2 июня выразил искреннюю благодарность советскому народу и руководству. Он заявил, что видит и чувствует истинное отношение СССР к Югославии. Я ответил, что наши чувства к Югославии остаются неизменными…» (там же, стр. 714).

Таким образом, весной 1941 года были вполне реальные шансы не только остановить фашистских агрессоров на Балканах, но и, возможно, предотвратить их вторжение в СССР. Однако британская политика сорвала такой сценарий, фактически стимулируя гитлеровский «Дранг нах Остен».

Восемнадцатого декабря 1940 года Гитлер подписал «Директиву № 21» о подготовке и реализации «Плана Барбаросса». Накануне фюрер в беседе с начальником Генерального штаба вермахта Йодлем особенно настаивал на том, что Германия должна «решить все проблемы на европейском континенте в 1941 году». Это дало бы возможность, добавил фюрер, в 1942 году напасть на Соединенные Штаты.

Выступая 9 января 1941 года перед руководителями вермахта, Гитлер заявил, что завоевание России сделает Германию неуязвимой для любого врага. По мнению фюрера, военное поражение Советской России неизбежно. Это позволит, подчеркнул он, к августу перебросить войска из поверженной России и вновь заняться Англией.

Можно смело говорить о том, что разработка концепции «войны на уничтожение» против России – это плод интеллектуальных усилий самого Гитлера. Он, вероятно, приходил в некий восторг, когда начинал говорить об «ужасном характере предстоящей войны». Фюрер был уверен - важно не только завоевать территорию Советского Союза, но и зачистить ее от всякого рода «расового мусора» для последующей тотальной германизации.

Гитлер был убежденным сторонником «нордической» теории. «Образование русского государства, - писал он в «Mein Kampf», - не было результатом государственно-политических способностей славянства, а было в большей степени чудесным примером государственно-образующей деятельности германского элемента в неполноценной расе».

Норманская теория была интерпретирована в нацистской Германии таким образом, чтобы агрессия против Советского Союза выглядела как завоевание территорий, которые изначально принадлежали «германскому элементу».

Из этого тезиса естественным образом для немцев вытекало и «право» на «германизацию», точнее говоря «регерманизацию» восточных территорий, то есть «право» физического уничтожения всего населения на оккупированных территориях.

Разговоры об «илотах» были лишь идеологическим прикрытием этих чудовищных планов.

Рейхсфюрер Гиммлер, проявлявший большой интерес к восточным землям (сказывалась, вероятно, также и его сельскохозяйственное образование), хорошо усвоил уроки своего фюрера. Он так сформулировал свой тезис: «Пока существует человек на земле, борьба между человеками и недочеловеками является исторической необходимостью».

На другом совещании, которое было проведено еще до нападения на Советский Союз, Гитлер вновь подчеркнул «особый характер» войны на Востоке. Это должна быть, по его мнению, «идеологическая война» и «война на уничтожение».

Планы физического уничтожения десятков миллионов людей, проживавших на территории Советского Союза, и составляли главную «тайну» плана Гитлера. В этом и был истинный смысл его «избранничества». Он брал на себя этот чудовищный грех, как он полагал, ради будущего счастья немецкой нации. И только немецкой нации. Когда некоторые «специалисты» впопыхах сравнивают Советский Союз и Германию, им следовало бы обратить внимание и на это обстоятельство.

Гитлер, конечно же, не мог полностью скрывать свои планы. Удивительно, как легко эти планы были приняты руководством вермахта, его генералитетом.

Смешно говорить, что немецкие военные ни о чем не знали и просто выполняли свой долг. Попытка сознательного умерщвления десятков миллионов ни в чем не повинных людей никак не вяжется с понятием какого бы то ни было благородства.

Москва получала сообщения о готовящемся нападении Германии на Советский Союз из многочисленных источников. Трудно себе представить, что Сталин их полностью игнорировал. Можно согласиться с тем, что Сталин боялся нарушить договор с Германией. А мы уже знаем, что для Гитлера заключение договора с Советской Россией было вынужденным шагом, и он испытал большое облегчение, когда Германия нарушила условия этого договора. Публичные заявления в тот момент не имели большого значения, однако 13 июня 1941 года в сообщении ТАСС было сказано, что слухи относительного предстоящей войны с Германией совершенно лишены оснований. В этом сообщении также говорилось о том, что сосредоточение германских войск у границ Советского Союза связано с тем, что Германия хочет вывести их из-под удара англо-американской авиации.

Западные историки считают, что Сталин в июне 1941 года показал Жукову письмо от Гитлера, и 14 июня появилось заявление ТАСС, в котором приводились именно те аргументы, которые содержались в письме фюрера Сталину.

В это время в Берлине все были в восторге о того, что им удалось перехитрить кремлевского правителя. «Москва опубликовала официальное опровержение, - пишет Геббельс в своем дневнике. – Они ничего не знают о подготовке к нападению со стороны рейха. Перемещения наших войск якобы служат иным целям. В любом случае, Москва ничего не делает для противодействия подобным намерениям. Это потрясающе!».

Широко распространилось представление о том, что Гитлер недооценивал возможности и уровень технической оснащенности Красной Армии. Отчасти это верно, но в то же время 14 июня фюрер предостерег своих генералов от недооценки потенциала советских вооруженных сил. Однако, нет сомнений в том, что и Гитлер и его военные презрительно относились к своему будущему противнику. Сам фюрер считал Советскую Россию «бастионом мирового еврейства», который предстояло полностью разрушить. Советская Россия представлялась Гитлеру «жуткой» страной, напоминающей ему загадочный корабль из вагнеровской оперы «Летучий Голландец». Часто цитируют еще одно изречение фюрера: «Мы совершенно ничего не знаем о России». Конечно же, нельзя воспринимать такие вещи буквально, мы не знаем контекста, и скорее такого рода фразы свидетельствуют об определенном душевном состоянии. И тем не менее, нельзя не согласиться с тем, что ему были доступны данные о состоянии советских вооруженных сил.

Если что и мешало фюреру объективно оценивать обстановку, то это было связано с расовыми теориями.

Немного ранее, 19 января 1941 года Гитлер вызвал в свою альпийскую резиденцию Бергхоф итальянского дуче. Последний, как человек не лишенный проницательности, заметил, что Гитлер был настроен «очень антирусски». Эта настроенность против русских была связана еще и с тем, что фюрер считал - после смерти Сталина власть в Советском Союзе смогут вновь захватить евреи. То есть оснований для ненависти было более чем достаточно.

Физическое уничтожение населения Советского Союза было главной составной частью «Предприятия» или плана «Барбаросса». Гиммлер и Гейдрих в своем ведомстве в начале года разрабатывали планы уничтожения на первом этапе войны 30 миллионов славян. И это только на первом этапе. Руководители СС обращаются по этому вопросу к Браухичу, рассчитывая на помощь со стороны вермахта в осуществлении «проекта».

Генерал Георг Томас, главный специалист по экономике вермахта, после совещания у Геринга, проходившего 26 февраля, отмечает, что планируется «быстрое физическое уничтожение всех советских лидеров». Количество человек, подлежащих уничтожению, пока не уточняется. Эта свобода оставляет прекрасные возможности для интерпретации. Так на самом деле и произошло.

Начальник генштаба сухопутных войск Гальдер записывает в своем дневнике после совещания у Гитлера: «Поставленная Сталиным интеллигенция должна быть уничтожена. Контролирующий аппарат Российской Империи надо сломать. На территории Великой России насилие должно применяться в самой что ни на есть жестокой форме».

Не остался в стороне и главнокомандующий сухопутными войсками вермахта фельдмаршал фон Браухич. В разосланном в войска меморандуме он, в частности, подчеркнул: «В войсках должна быть ясность, что предстоящая война – это борьба одной расы против другой, и здесь надо действовать с необходимой жестокостью».

30 марта 1941 года Гитлер пригласил к себе в рейхсканцелярию 200 высших офицеров вермахта. Он еще раз подчеркнул, что предстоящая война с Советским Союзом – это война идеологий со всеми вытекающими отсюда последствиями. Физическое уничтожение советской интеллигенции и большевистских комиссаров – это «не работа для военных судов», то есть это общая задача для СС и вермахта. Командиры в частях должны знать, как им надо действовать. «Комиссары и сотрудники ГПУ – это преступники. – отметил Гитлер, - и с ними надо поступать соответствующим образом».

Особенно Гитлер настаивал на том, что офицеры и солдаты вермахта при выполнении этой задачи не должны испытывать никаких проблем со своей совестью.

Читать далее

14 мая фюрер написал письмо Сталину, в котором указывал, что размещение войск поблизости от наших границ нужно, на самом деле, для операции против Англии.

Э.В.:Собственного мнения о достоверности данного письма у меня нет...Поэтому - без комментов.Однако,если такое письмо было,то многое проясняется и становится на свои места...

Автор: Сергей Осипов

Опубликовано : 2011-06-20 18:25:04

О подлинности послания историки спорят до сих пор...

Великая Отечественная война началась 70 лет назад, но чем больше проходит времени, тем меньше мы понимаем: почему она началась для нашей страны со столь масштабной катастрофы. Полвека назад все было предельно ясно – враг был сильнее, а его нападение оказалось коварным и неожиданным. Пока советский народ занимался мирным трудом, на мирно спящие города и села... Лет 30 назад в этих постулатах появились сомнения, которые лет 15 назад переросли в большое недоверие.

Почему, например, едва ли не все советские военачальники, вспоминая последние предвоенные деньки, в один голос утверждали: «Мы знали и чувствовали, что Гитлер вот-вот на нас нападет, но Сталин приказал не поддаваться на провокации». А была ли хоть одна провокация со стороны немцев?

Недавно один знакомый генерал показал мне страничку из малотиражного ведомственного издания – «Вестник Академии военных наук» за 2005 г.. Возможно, ответ на ряд вопросов по 22 июня находится если не в строках, то между строк письма Гитлера к Сталину.

Я связался с одним из ведущих историков Второй мировой войны Мирославом Морозовым. Он ответил, что документ этот ему знаком, но предупредил: впервые он был опубликован в историческом  романе И. Бунича. Оригинал ищут и пока не могут найти.  Удалось разыскать и полный текст документа. Предлагаю его для обсуждения.

Сергей Осипов, обозреватель еженедельника «Аргументы и факты»

 

«Уважаемый господин Сталин,

Я пишу Вам это письмо в тот момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни для нас, ни для будущих поколений без окончательного сокрушения Англии и уничтожения ее как государства. Как Вам хорошо известно, я давно принял решение на проведение серии военных мероприятий для достижения этой цели.

Однако, чем ближе час приближающейся окончательной битвы, тем с большим количеством проблем я сталкиваюсь. В немецкой народной массе непопулярна любая война, а война против Англии особенно, ибо немецкий народ считает англичан братским народом, а войну между нами - трагическим событием. Не скрою, что я думаю так же и уже неоднократно предлагал Англии мир на условиях весьма гуманных, учитывая нынешнее военное положение англичан. Однако оскорбительные ответы на мои мирные предложения и постоянное расширение англичанами географии военных действий с явным стремлением втянуть в эту войну весь мир, убедили меня, что нет другого выхода, кроме вторжения на (Английские) острова и окончательного сокрушения этой страны.

Однако, английская разведка стала ловко использовать в своих целях положение о «народах-братьях», применяя не без успеха этот тезис в своей пропаганде.

Поэтому оппозиция моему решению осуществить вторжение на острова охватила многие слои немецкого общества, включая и отдельных представителей высших уровней государственного и военного руководства. Вам уже, наверное, известно, что один из моих заместителей, господин Гесс, я полагаю - в припадке умопомрачения из-за переутомления, улетел в Лондон, чтобы, насколько мне известно, еще раз побудить англичан к здравому смыслу, хотя бы самим своим невероятным поступком. Судя по имеющейся в моем распоряжении информации, подобные настроения охватили и некоторых генералов моей армии, особенно тех, у кого в Англии имеются знатные родственники, происходящие из одного древнего дворянского корня.

В этой связи особую тревогу у меня вызывает следующее обстоятельство. При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.
Уверяю Вас честью главы государства, что это не так.

Со своей стороны, я также с пониманием отношусь к тому, что вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.

В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.
Я хочу быть с Вами предельно откровенным.

Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы. Речь идет всего об одном месяце.

Примерно 15-20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы.

При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И, само собой разумеется, постараться не давать им никакого повода. Если же провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действии и немедленно сообщите о случившемся мне по известному Вам каналу связи. Только таким образом мы сможем достичь наших общих целей, который, как мне кажется, мы с Вами четко согласовали.

Я благодарю Вас за то, что Вы пошли мне навстречу в известном Вам вопросе и прошу извинить меня за тот способ, который я выбрал для скорейшей доставки этого письма Вам.

Я продолжаю надеяться на нашу встречу в июле.
Искренне Ваш, Адольф Гитлер. 14 мая 1941 года»

Э.В.:Разделяю основные положения статьи Ярослава Бутакова...

Фильм, показанный по НТВ в воскресенье вечером, не претендовал на открытие каких-то новых страниц истории или на сенсационную версию известных событий. Он был преподнесён как внешне объективная попытка восстановить подлинную картину происшедшего 70 лет назад.

Стиль подачи материала – дело создателя фильма, поэтому тут нечего обсуждать. Нравится он или нет, это дело творческого вкуса. Гораздо важнее концепция фильма.

Собственно, историческая концепция фильма не отражена в каких-либо звучащих в нём формулировках. Более значительную роль играет настрой, создаваемый у зрителя вереницей проплывающих перед ним событий. Естественно, в режиссёрской интерпретации.

Внешне – всё вроде бы объективно. Это ещё больше подчёркивает столкновение мнений двух историков – Марка Солонина и Михаила Мельтюхова, неоднократно дискутирующих по ходу фильма. Их диалоги напоминают игру в «хорошего и плохого следователей». В роли «хорошего» следователя, оправдывающего действия советской дипломатии перед войной – М. Мельтюхов, в роли «плохого», соответственно, его оппонент.

Однако, когда дело доходит до событий, непосредственно предшествующих роковой дате, их мнения совпадают. Наверное, такое единодушие созвучно точке зрения создателя фильма. В чём же она?

Нет, А. Пивоваров не взялся за пересказ набившей оскомину версии о Сталине, якобы игнорировавшем сигналы разведки и военных о подготовке нападения вермахта и о том, что оно последует 22 июня 1941 года. В фильме, надо отдать должное, отражено и то, что СССР реально готовился к скорой войне с Германией, и что разведка в преддверии этого дня слала очень противоречивую информацию, не позволявшую сделать однозначный вывод о намерениях Гитлера.

Объяснение неудачного для нашей страны начала Великой Отечественной войны в фильме представлено так: Сталин сам готовился к наступательной войне против Германии.

При этом он сильно переоценивал боеспособность РККА. Зная о большом численном превосходстве советских войск над вермахтом на западной границе, Сталин не ожидал, что Гитлер сам осмелится напасть при таких условиях, и не боялся такого нападения, даже если оно действительно последует.

Эта версия, ведущая начало от знаменитых сочинений Резуна-Суворова и которую в финале фильма поддерживают оба спорящих историка, весьма живуча. Мы даже не будем её сейчас опровергать, так как это, помимо нас, уже сделали десятки историков. Не станем порицать и создателя фильма за то, что он положил в его основу именно эту шаткую гипотезу. В конце концов, он имел на это творческое право – предпочесть то, что больше нравится, раз уж такая концепция, несмотря ни на что, по-прежнему имеет хождение в кругах статусных специалистов.

Тем более, что в фильме нигде напрямую не звучит оправдание гитлеровской агрессии как якобы вынужденного превентивного удара по советским войскам. Более того, два высказывания (правда, сделанных как бы между прочим) подчёркивают однозначно агрессивный характер войны со стороны нацистской Германии. Первое – упоминается, что завоевание России было важной составной частью программы нацизма, изложенной в «Майн Кампф». Второе – подчёркивается, что Гитлер готовил нападение независимо от советских приготовлений к «первому удару».

Однако мимолётный характер сделанных замечаний позволяет зрителю считать их не более, чем данью традиционной фразеологии. Потому что всей компоновкой фильма он подводится к иным впечатлениям.

Прежде всего, очень много места в фильме занимают события августа-сентября 1939 года. Зритель, мало задумывающийся над причинно-следственными связями, неизбежно воспримет это примерно так, что Сталин всей своей политикой, начиная с этого времени, сам спровоцировал Гитлера на нападение. Все факты подаются в фильме так, чтобы именно это впечатление, по мере развёртывания сюжета, нарастало и заслоняло все остальные.

В фильме нет откровенной лжи. Там есть полуправда. Говорится об одной стороне какого-события, но замалчивается о других его сторонах.

Без излишних рассуждений просто приведу перечень нескольких основных фактов такого рода.

1. О Мюнхенском сговоре 1938 года говорится лишь в том смысле, что, заключая пакт 1939 года, Сталин действовал примерно также, как западные руководители год назад. Ничего – о том, что у Франции был договор о взаимопомощи с Чехословакией, а у СССР с Польшей – нет. Ничего – о том, что и в августе 1939 года у Гитлера была готовая альтернатива – новый «Мюнхен» за счёт Польши, и что СССР был вынужден играть на опережение.

2. СССР в августе 1939 г. прервал переговоры с Англией и Францией якобы лишь для того, чтобы подписать договор с Гитлером. При этом Сталин назвал Чемберлена и Даладье «болванами». Ничего не поясняется, почему он их так назвал. Ничего не говорится о ходе этих переговоров, на которых английская и французская делегации лишь отбывали номер, не имея никаких полномочий подписывать договор с СССР.

3. По секретному протоколу к пакту 23 августа 1939 года СССР «получил больше половины Польши». Не упомянуто про то, что в этой части Польши почти не было этнически польских земель. Конечно, не вспоминается и про то, что прибалтийские страны до революции входили в Российскую империю, а накануне 1939 года все они имели договора с Германией о вводе туда немецких войск в случае «советской угрозы».

4. После ввода советских войск в республики Прибалтики летом 1940 г. там прошли выборы, на которых сторонники вхождения в СССР получили от 92 до 99% голосов. При этом не говорится, что задолго до 1940 г. (в Литве – с 1926 г., в Латвии и Эстонии – с 1934 г.) альтернативные выборы в этих странах были ликвидированы, и списки монопольно правящих партий получали там примерно такое же количество голосов.

5. Ничего не сказано о том, что приказ Гитлера о подготовке к нападению на СССР был отдан ещё 31 июля 1940 г., а уже 5 августа 1940 г. был готов первый вариант плана такой войны (первоначально назывался «Ост»). Фильмом формируется впечатление, что советские планы наступательной войны против Германии предшествовали нацистским, коль скоро в отношении вторых упомянута лишь одна дата – 18 декабря 1940 г., когда Гитлер утвердил план «Барбаросса».

Наконец, создателем фильма просто проигнорированы советско-британские отношения периода 1939-1941 гг., без рассмотрения которых картина событий получается неполной, односторонней и искажённой.

Начнём с того общеизвестного факта, что с конца 1939 гг. британское руководство (до весны 1940 г. вместе с французским) и до самого дня 22 июня 1941 г. готовило военные действия против СССР. Ещё 12 июня 1941 г., по свидетельству английского историка Дж. Батлера, ставшему известным ещё в 50-е гг., британский комитет начальников штабов принимал решение нанести в ближайшие дни удары по нефтепромыслам Баку силами бомбардировщиков, базирующихся в Северном Ираке.

Ничего в фильме не говорится про перелёт второго «заместителя» Гитлера – Гесса – 10 мая 1941 г. в Англию с целью ведения мирных переговоров. А этот перелёт и контакты Гесса с влиятельными лицами в британском руководстве, про которые Великобритания ничего не сообщает до сих пор (!), в тот период оказывали огромное влияние на процесс принятия решений советским руководством.

Ведь дело заключалось в том, развяжет ли Германия себе руки на Западе в преддверии войны против СССР! Вопрос стоял так: станет ли Англия союзником (пусть и формальным) СССР, или же она будет официально нейтральным, а то и прямо враждебным нам государством!

Удивительно, что об этом событии, одном из ключевых в цепи фактов, приведших к развязке 22 июня 1941 года, ничего не сказал в фильме М. Мельтюхов, в работах которого оно внимательно рассматривается и анализируется. Впрочем, не исключено, что соответствующая реплика могла быть просто вырезана режиссёром фильма (там есть несколько эпизодов, где М. Солонин выступает с монологом, без ответа Мельтюхова), хотя это, конечно, лишь предположение.

Собственно, а что А. Пивоваров считает «роковыми решениями», если исходить из названия фильма? Из решений Сталина как какое-то судьбоносное там представлено, по сути, только одно – подписание пакта 23 августа 1939 года и действия по «оккупации» Прибалтики и части Польши. Каким образом это повлияло на неудачный исход первых сражений Великой Отечественной войны – из фильма не явствует никоим образом. Просто нам предлагается принять на веру то, что это сказалось плохо. Да ещё как «роковое» может расцениваться решение Сталина готовиться к наступательной войне. Оставив в стороне спор о том, действительно ли так было, отметим, что не сказано ни слова – какой логикой мог руководиться вождь СССР, принимая такое решение? Опять же, нам предлагается слепо верить в то, что это был лишь каприз диктатора.

Фильм подкрепляет «бульварную» трактовку событий 1941 года, заключающуюся в отождествлении политики СССР и нацистской Германии. Не удивительно, если после него ещё больше людей, не обременённых самостоятельным знанием истории (таких, увы, подавляющее большинство), задастся вопросом: имеем ли мы право называть эту войну Великой Отечественной?

И вряд ли это – невольный итог фильма. Многое говорит за то, что это – тонкая пропагандистская работа, заранее нацеленная на такой результат.

Э.В.: Разделяю основные положения данной статьи...

Уникальность российской ситуации состоит в том, что в отечественной элите есть влиятельная группировка, кровно заинтересованная в развенчании Победы. Кроме того, есть не менее влиятельная группировка абсолютно незаинтересованная в противодействии фальсификации истории, и есть еще более многочисленная и влиятельная группировка, интересы которой препятствуют организации эффективного отпора фальсификаторам.

В мае 2009 года, в преддверии 65-летия Победы, Дмитрий Медведев на волне общественного возмущения кампанией по очернению истории Великой Отечественной войны учредил "Комиссию по противодействию фальсификации истории в ущерб интересам России", назначил ее руководителем одного из высших государственных чиновников - руководителя Администрации Президента РФ и, соответственно, возвел борьбу с фальсификацией истории в ранг государственной политики. Тогда это событие произвело эффект разорвавшейся бомбы. Международные структуры и государства, давно превратившие историю в эффективное средство решения политических задач, дружно закричали о недопустимости вмешательства государства (естественно, российского) в исторические споры. Либеральная общественность внутри страны и вовсе устроила истерику: цензура, свобода нашего слова в опасности, 37 год на пороге. Прошло уже два года с начала объявленной Президентом России борьбы с фальсификацией истории Великой Отечественной войны, каковы результаты?

Польский Сейм 23 сентября 2009 г. принял Резолюцию, в которой квалифицировал освобождение Красной Армией в сентябре 1939 г. оккупированной поляками Западной Украины и Западной Белоруссии, как агрессию против Польши. Тем самым впервые на официальном уровне СССР был объявлен агрессором, развязавшим Вторую мировую войну (пока совместно с Германией). Российская реакция - предельно лаконичный комментарий Департамента информации и печати МИД с призывом жить дружно и оставить историю историкам: "По-прежнему глубоко убеждены, что вопрос о генезисе Второй мировой войны по прошествии семидесяти лет должен быть, наконец, оставлен историкам" (1). Государственная Дума и вовсе решила не унижаться до ответных шагов в связи со столь несущественным событием и поручила комитету по международным делам направить польским коллегам письмо с призывом к взаимопониманию.

Для сравнения напомню, что когда не парламент страны, а совершенно частное лицо - военный историк Сергей Ковалев опубликовал статью "Вымыслы и фальсификации в оценках роли СССР накануне и с началом Второй мировой войны", в которой сказал о неблаговидных действиях польской стороны перед началом войны, Польша устроила такой грандиозный скандал, что российские власти с перепуга статью сразу же стерли с сайта Минобороны, а глава Генерального штаба генерал армии Николай Макаров поспешил лично откреститься от автора (2). В 2010 г. литовский Сейм ввел уголовную ответственность за отрицание советской оккупации Литвы. Реакция России - все те же традиционные призывы жить дружно и оставить историю историкам.

Если обратиться к результатам противодействия пересмотру истории Великой Отечественной войны на внутрироссийском поле, то придется признать, что по количеству кино- и телефильмов, книг и статей, в которых "доказывается" тождество сталинского СССР с гитлеровской Германией, Россия по-прежнему уверенно сохраняет пальму первенства и способна дать фору любым зарубежным фальсификаторам. Показательно, в 2010 г. уже каждый третий (!) гражданин России был согласен с утверждением о том, что наша страна несет равную ответственность с Германией за начало Второй мировой войны (3). За пять лет до этого, в 60-ю годовщину Победы такую точку зрения разделяло на шесть процентов меньше. В 2011 году соответствующий опрос еще не проводился, но тенденция однозначная.

На одной стороне: историческая правда, вертикаль власти, колоссальные возможности подконтрольных государству СМИ, наконец, полная поддержка подавляющего большинства нации. На другой - насквозь лживая пропаганда. И такой результат. Однако это только кажущееся соотношение сил на историческом поле. Реальное - выглядит совершенно иначе, и определяется оно, в первую очередь, интересами российской элиты и ее спецификой. "Интерес" - главное понятие во всей этой истории про историю, как за рубежом, так и внутри страны.

В основе зарубежной кампании по пересмотру роли СССР во Второй мировой войне, лежит не неожиданно проснувшаяся у политиков и журналистов тяга к историческим изысканиям, а интересы глобальной элиты, интересы элит большинства европейских государств, а также интересы элит новых независимых государств.

Глобальная элита (4), ориентированная на построение однополярного мира по вполне естественным причинам одну из главных угроз своим целям видит в России. Запад не забыл того, что к XIX веку весь мир уже был его колонией или полуколонией (острая конкуренция колонизаторов позволяла некоторым народам и государствам еще сохранять независимость). Только Россия - единственная страна, не принадлежащая к западной цивилизации, - разговаривала с Европой на равных, а ее мощь неуклонно возрастала. Именно Россия поставила крест на планах Наполеона объединить Европу, что в те времена означало и установление фактического господства над миром. В XX веке Россия в форме СССР сломала хребет Третьему Рейху, еще одному претенденту на мировое господство. Совместно с США, в рамках ялтинско-постдамских договоренностей, создала современную мировую политическую систему. Благодаря СССР рухнула колониальная система, результат многовековых усилий Запада, и почти половина мира на десятилетия вышла из под его контроля. Сам процесс глобализации и построения однополярного мира был запущен в результате краха СССР, т.е. во многом обусловлен внутрироссийскими причинами. Даже нынешняя Российская Федерация является единственным государством, которое потенциально способно проводить суверенную политику (5), стать самостоятельным цивилизационным и политическим полюсом и тем самым открыть окно возможностей для других цивилизационных и политических центров, открыть путь к многополярному миру.

Поэтому на уровне глобальной элиты возникла объективная заинтересованность в новой концепции Второй мировой войны, базирующейся на признании равной ответственности СССР и Германии, тождестве "сталинизма" с нацизмом, которая позволила бы перевести СССР (Россию) из разряда стран-победителей, столпов современного миропорядка в разряд потерпевшего поражение агрессора (Германия в 1945 г., СССР в 1991 г.). Запад, по новой концепции истории войны: спаситель человечества от чумы ХХ века - тоталитаризма (в форме нацизма и "сталинизма"), а Российская Федерация, как и послевоенная Германия, - правопреемник агрессивной тоталитарной империи, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если Германия давно встала на путь исправления и искупления и заслужила право войти в семью цивилизованных народов, то России еще предстоит этот путь пройти. Его обязательным условием является полное "разоружение" (в смысле терминологии 30-х гг.) перед Свободным миром, включающее отказ от великодержавной и имперской химеры суверенитета, искреннее покаяние, возмещение ущерба оккупированным государствам, возвращение "захваченных" территорий и многое, многое другое. "Десталинизация", как и денацификация, - тяжелый и долгий процесс, призванный превратить Россию из субъекта мировой политики в объект реализации интересов глобальной элиты.

Для Европы Вторая мировая война все еще не стала историей, ее итоги до сих пор оказывают самое непосредственное влияние на современные политические процессы. При этом подавляющее большинство европейских стран участвовали в войне на стороне Германии. Италия, Венгрия, Румыния, Словакия, Финляндия, Норвегия, Хорватия, Австрия (в составе Третьего Рейха), Испания и Дания приняли участие в походе на Восток. Другие государства направили добровольцев и поставили на службу Рейху (добровольно или принудительно) свою экономику. Только в советский плен попало почти полмиллиона представителей европейских государств, якобы не воевавших с нами (примерно соответствует численности четырех - шести советских общевойсковых армий). После распада СССР и резкого ослабления позиций России для этих стран представилась уникальная возможность перейти их разряда побежденных агрессоров или пособников агрессора в разряд жертв советской тоталитарной империи. В первую очередь в этом оказались заинтересованы элиты восточно-европейских государств, попавшие по итогам войны в зависимость от СССР. Для избавления от собственных долгов и выставления счетов России им идеально подходит концепция войны, основанная на признании тождества нацизма и "сталинизма", их равной ответственности за беды маленьких, но гордых демократических стран. Элита Великобритании, единственного активного участника антигитлеровской коалиции в Европе, также оказалась заинтересована в пересмотре истории Второй мировой войны, как в силу вовлеченности в глобальную элиту, так и в силу стремления снять с себя ответственность за политику "умиротворения агрессора", за раздел Чехословакии и многое другое в предвоенный период. Особая активность Польши на историческом поприще объясняется целым комплексом причин и комплексов, связанных с ее положением между жерновами германского и русского мира, "своего среди чужих, и чужого среди своих". Польской элите сейчас жизненно важно сохранить западные области, отрезанные в ее пользу по инициативе СССР от Германии, и, одновременно, восстановить влияние в потерянных после Освободительного похода Красной Армии в сентябре 1939 г. "Восточных Кресах". Для достижения этих целей необходимо в мировое общественное мнение прочно внедрить образ жертвы немецкого и русского тоталитаризма и империализма. С белыми одеждами невинного страдальца совершенно не вяжется целенаправленный срыв Польшей всех попыток создать систему коллективной безопасности в предвоенной Европе, причем исключительно из своекорыстного страха потерять захваченные в 1920 г. земли Советской России (ныне Украины и Белоруссии). Отсюда и проистекает чрезмерно экзальтированная, на гране истерики, "историческая политика" Польши.

Читать далее

Российское общество стремительно, на глазах, преображается и все более жестко отстаивает свои ценности, свое право быть самим собой. Показателен взрыв возмущения сидящим на параде верховным главнокомандующим, а ведь еще совсем недавно подобное терпели. Или история с программой по борьбе с тоталитарным наследием: опубликовать опубликовали, а президентского одобрения, как и неодобрения, до сих пор нет. Острая общественная реакция, которую явно не ожидали, спутала карты.

Выздоровление общества, после "крупнейшей геополитической катастрофы ХХ века", закономерно порождает и процесс оздоровления российской элиты. В ее среде появляются люди, для которых православная вера, русский способ жительства, традиция являются безусловной, само собой разумеющейся ценностью. Их мировосприятие выражает выдвинутая Святейшим Патриархом Кириллом концепция Русского мира, как цивилизационного полюса, основанного на воплощении в общественную, политическую и экономическую жизнь духовных ценностей православия. Они, как и Патриарх, уверены, что "ни в коем случае мы не должны терять того самобытного, яркого, сильного, значительного, что присутствует в нашей традиции, что является ее сердцевиной, что является ее сокровищем9". Интересы этой новой, пока еще малочисленной, группы в российской элите, как и мощное общественное противодействие попытке пересмотреть историю Великой Отечественной войны, являются залогом того, что борьба с фальсификацией еще только начинается, что народ наш не был и не будет "иванами, не помнящими родства".

* * *

1) Комментарий Департамента информации и печати МИД России в связи с принятием Сеймом Польши резолюции относительно событий 17 сентября 1939 г. 1362-24-09-2009.

2) Глава Генштаба также "открестился" от статьи, обвиняющей Польшу в начале Второй мировой войны. - http://www.newsru.com/russia/05jun2009/makarov.html.

3) www.levada.ru/press/2010040102.html

4) Совпадает ли она с элитой американской или имеет надгосударственный характер, в данном случае не существенно.

5) Китай и Индия такого себе пока при всем желании позволить не могут.

6) Гумилев Л.Н., Панченко А.М. Чтобы свеча не погасла. - gumilevica.kulichki.net/TNEC/tnec03.htm.

7) Достоевский. Полное собр. соч, т. 26. Л., Наука, 1984. С.139.

8) http://www.president-sovet.ru/structure/group_5/materials/the_program_of_historical_memory.php.

9) Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на торжественном открытии III Ассамблеи Русского мира. - http://www.patriarchia.ru/db/text/928446.html

Новости по теме «"Дело историков"»:

• Российская академия наук в Будапеште: Великая Отечественная война - "так называемая", Победа - "миф"(http://www.regnum.ru/news/1415885.html)
• Игорь Шишкин: Фальсификация истории и интересы российской элиты(http://www.regnum.ru/news/1414246.html)
• Глава МИД Литвы поблагодарил Федотова за идею "десталинизации"(http://www.regnum.ru/news/1413239.html)
• Общественник: Усилия России по поддержке соотечественников очень невнятны (Литва)(http://www.regnum.ru/news/1412821.html)
• Полковник КГБ в отставке: "Десталинизация" - "духовная диверсия", направленая на развал России(http://www.regnum.ru/news/1404672.html)

Все новости в сюжете «"Дело историков"»: http://www.regnum.ru/dossier/1747.html (144 новости)

Подробнее: http://www.ng.ru/history/2011-06-10/1_2ww.html

С начала Великой Отечественной войны прошло 70 лет, однако объективной картины ее кануна мы все еще не имеем. А ведь забытые и вновь открывающиеся факты позволяют начать корректную реконструкцию последних предвоенных дней. Вот, например, вопрос: видел ли близость войны Сталин? Или он верил провокатору Берии, который «стирал в лагерную пыль» всех, кто предупреждал о нападении?

Начну со знаменитой «телеграммы Зорге»: «Нападение ожидается рано утром 22 июня по широкому фронту». Во-первых, текст ее резко отличается от реальных шифрограмм. Во-вторых, ни один ответственный руководитель не станет предпринимать какие-либо действия на основе такого сообщения, даже если оно исходит от надежного информатора. В-третьих же, Зорге ничего подобного не сообщал. 16 июня 2001 года орган МО РФ «Красная звезда» опубликовал материалы круглого стола, посвященного 60-летию начала войны, с признанием полковника СВР Карпова: «К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущевские времена. Такие «дурочки» запускаются просто...»

Увы, такая же «дурочка» – и якобы резолюция Берии: «Многие работники… сеют панику. Секретных сотрудников «Ястреба», «Кармен», «Алмаза», «Верного»… стереть в лагерную пыль как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией... 21 июня 1941 года».

Да, архивы хранят подлинную визу Сталина от 17 июня 1941 года на спецсообщении наркома ГБ Меркулова

№ 2279/М с агентурными данными Старшины (Харро Шульце-Бойзен) и «Корсиканца» (Арвид Харнак) от 16 июня 1941 года: «Т-щу Меркулову. Может, послать ваш «источник» из штаба герм. авиации к е...ной матери. Это не «источник», а дезинформатор. И.Ст.»

Визу приводят как аргумент якобы слепоты Сталина накануне войны. Но архивные документы, как и визы на них, надо читать внимательно. В сообщении Меркулова были приведены два донесения, а Сталин негативно оценил лишь одно! Он выразил недоверие только информатору из штаба люфтваффе (Шульце-Бойзену), но не информатору из Министерства хозяйства (Харнаку). И поступить так Сталин имел все основания, потому что, хотя Шульце-Бойзен был честным информатором, его сообщение от 16 июня не внушало доверия. В нем была перепутана дата сообщения ТАСС (не 14 июня, а 6 июня), а первоочередными (!) объектами налетов германской авиации, с которых должна была начаться война (!), были названы второразрядная ГЭС «Свирь-3», московские заводы, «производящие отдельные части к самолетам», а также «авторемонтные (?! – С.Б.) мастерские». Мог ли Сталин не усомниться в добросовестности подобной «информации»?

Тем не менее жесткая виза не ставила точку. Сталин вызвал Меркулова и начальника внешней разведки Фитина, интересовался мельчайшими подробностями об источниках. После того как Фитин объяснил, почему разведка им доверяет, Сталин сказал: «Идите все уточните, еще раз перепроверьте эти сведения и доложите мне».

СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Однако, судя по всему, к концу 18 июня 1941 года Сталину уже не было нужды в уточнении данных разведки. Но об этом – позже, а сейчас напомню о трех важных приказах НКО СССР, забывать о которых нельзя.

27 декабря 1940 года новый нарком обороны Тимошенко издал приказ № 0367 со ссылкой на еще ворошиловский приказ № 0145 от 09.09.39 об обязательной маскировке всей аэродромной сети ВВС в 500-км полосе от границы с окончанием работ к 1 июля 1941 года. Ни ГУ ВВС, ни округа этого приказа не выполнили. Прямая вина в том – генерал-инспектора ВВС, помощника начальника Генштаба РККА по авиации Смушкевича и начальника Главного управления ВВС, заместителя наркома обороны Рычагова. Обоих расстреляли после начала войны.

Еще один приказ НКО был издан 19 июня 1941 года за № 0042. В нем Тимошенко и начальник Генштаба Жуков констатировали, что «по маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано», что самолеты при «полном отсутствии их маскировки» располагаются на аэродромах скученно и т.д. Многие сухопутные генералы по части преступного небрежения делами службы ушли от авиационных генералов недалеко. Из того же приказа № 0042 от 19.06.41: «Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели. Танки, бронемашины, командирские и другие спецмашины мотомеханизированных и других войск окрашены красками, дающими яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не только с воздуха, но и с земли. Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов...»

А тревожила ли – в реальном масштабе времени – тогдашняя ситуация Сталина? Что ж, на этот счет есть важное свидетельство главного маршала авиации Голованова. В июне 1941 года он командовал Отдельным 212-м дальнебомбардировочным полком и прибыл из Смоленска в Минск для представления командующему ВВС ЗапОВО генералу Копцу и командующему ЗапОВО генералу армии Павлову. В ходе беседы Павлов связался по ВЧ со Сталиным. И Голованов стал свидетелем того, как Сталин начал задавать Павлову встречные вопросы, на которые командующий ЗапОВО ответил так: «Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а мои разведчики работают хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией».

По окончании разговора Павлов бросил Голованову: «Не в духе хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредотачивают войска на нашей границе».

Сегодня есть все основания полагать, что этой «сволочью» был... Берия. После 3 февраля 1941 года он не руководил внешней разведкой, однако в погранвойсках имелась собственная приграничная разведка. У нее не числились в агентах сливки общества, зато ей помогали поездные машинисты, смазчики, стрелочники, скромные поселяне и жители приграничных городков… Они собирали информацию, как муравьи, и, собранная воедино, она давала объективную картину происходящего. Итог же работы этой «муравьиной разведки» нашел отражение в записках Берии Сталину. Я сошлюсь всего на три из них.

В записке № 1196/Б от 21.04.41 (Сталину, Молотову, Тимошенко) сообщалось о начавшейся масштабной переброске германских войск на советско-германской границу: «...в район Сувалки-Лыкк прибыли до двух мотомехдивизий, …в район г. Холм прибыли до трех пехотных, четырех артиллерийских и одного моторизованного полков, кавполк… В район Томашов прибыли штаб соединения, до трех пехотных дивизий и до трехсот танков» и т.д.

Берия сообщал, что сосредоточение германских войск вблизи границы происходит небольшими подразделениями до батальона, эскадрона, батареи, и зачастую в ночное время; что в те районы, куда прибывали войска, доставлялось большое количество боеприпасов и горючего…

Еще более тревожной была записка Берии лично Сталину № 1798/Б от 02.06.41: «...В районах Томашов и Лежайск сосредоточились две армейские группы. В этих районах выявлены штабы двух армий: штаб 16-й армии… и штаб армии в фольварке Усьмеж… командующим которой является генерал Рейхенау (требует уточнения)... 25 мая из Варшавы… отмечена переброска войск всех родов. Передвижение войск происходит в основном ночью... Генералы германской армии производят рекогносцировки вблизи границы... Во многих пунктах вблизи границы сосредоточены понтоны, брезентовые и надувные лодки. Наибольшее количество их отмечено в направлениях на Брест и Львов...» и т.д.

5 июня в записке № 1868/Б Берия вновь докладывает Сталину такие данные, которые однозначно указывают на высокую вероятность нападения. В частности, сообщалось, что «в районе Янов-Подляский, 33 км северо-западнее г. Бреста, сосредоточены понтоны и части для двадцати деревянных мостов…» и т.д.

Постепенно Сталину становилось понятно, что мероприятия немцев – не прикрытие удара по Англии (деревянные мосты нужны для переправы не через Ла-Манш, а через Буг), не демонстрация силы, а приготовления к уже скорой войне.

Читать далее

Бывший замначштаба Одесской ВМБ контр-адмирал Деревянко прямо пишет о директивах Тимошенко и Жукова от 14 и 18 июня и сообщает, что командующие других западных округов получили их 18 июня! Однако в «Воспоминаниях и размышлениях» маршала Жукова об этих директивах не сказано – упоминаются лишь директивы от 14 апреля и 13 мая. О директивах 14 и 18 июня – ни слова!

Да, следы заметали и заметают. Например, сообщается, что 13 июня Тимошенко просил у Сталина разрешения привести в боевую готовность и развернуть первые эшелоны по планам прикрытия, но Сталин не разрешил. Что ж, 13 июня так, надо полагать, и было. Сталин, понимая, что страна еще не готова к серьезной войне, не хотел давать Гитлеру повода к ней. Известно, что Гитлер был очень недоволен тем, что Сталина не удается спровоцировать. Поэтому 13-го июня Сталин еще мог колебаться – пора ли принимать все возможные меры по развертыванию войск. Потому и начались срочные зондажи начиная с заявления ТАСС от 14 июня, которое Сталин скорее всего после разговора с Тимошенко и составил. Затем последовал «момент истины» с полетом полковника Захарова и отказом Берлина принять Молотова. В своих мемуарах Жуков писал: «После смерти И.В.Сталина появились версии о том, что некоторые командующие и их штабы в ночь на 22 июня, ничего не подозревая, мирно спали или беззаботно веселились. Это не соответствует действительности. Последняя мирная ночь была совершенно иной...»

Увы, при всем уважении к Георгию Константиновичу не могу не сказать, что здесь видно стремление и честь соблюсти, и капитал приобрести... Во-первых, генерал Павлов и адмирал Октябрьский как раз беззаботно веселились. Во-вторых, если в последнюю мирную ночь командующие и их штабы были на местах и в боевой готовности, то почему спали войска? Притом одни спали, а другие уже выдвигались к границе... Как это понимать?

С тех дней прошло 70 лет. И все эти годы многим «тьмы низких истин» оказывался дороже их «возвышающий» обман. Остается понять – что надо сегодня нам: продолжение лжи или горькая, как спасительное лекарство, правда о начале Великой Отечественной?
Подробнее: http://www.ng.ru/history/2011-06-10/1_2ww.html