Яков Петрович Бакланов (1809-1873)





Казачий генерал Яков Петрович Бакланов, один из колоритнейших героев бесконечной Кавказской войны позапрошлого века, идеально вписывается в привычный для Запада образ России. Угрюмый двухметровый богатырь, неутомимый гонитель горцев и поляков, враг политкорректности и демократии в любых их проявлениях. Но именно такие люди добывали для империи труднейшую победу в многолетнем противостоянии с жителями Северного Кавказа и неласковой местной природой.Читать далее

За рекой Ляохэ загорались огни

 За рекой Ляохэ загорались огни  

За рекой Ляохэ загорались огни, Грозно пушки в ночи грохотали, Сотни храбрых орлов Из казачьих полков На Инкоу в набег поскакали. Пробиралися там день и ночь казаки, Одолели и горы и степи. Вдруг вдали, у реки, Засверкали штыки, Это были японские цепи. И без страха отряд поскакал на врага, На кровавую страшную битву, И урядник из рук Пику выронил вдруг: Удалецкое сердце пробито. Он упал под копыта в атаке лихой, Кровью снег заливая горячей, Ты, конек вороной, Передай, дорогой, Пусть не ждет понапрасну казачка. За рекой Ляохэ угасали огни. Там Инкоу в ночи догорало. Из набега назад Возвратился отряд Только в нем казаков было мало…

Вот если попробовать напеть песню, то на ум приходят слова почему то про бескрайние украинские степи..... Хотя Ляохэ - река в Китае. Правда, не все признают первенство этих слов на словами песни Николая Кооля "Там вдали, за рекой"

Рейд на Инкоу

Слова песни были написаны на основе реальных событий рейда на Инкоу. Потеряв в декабре 1904 года Порт-Артур, русские попытались провести крупный рейд по тылам японцев для разрушения их коммуникаций. Был отправлен сборный кавалерийский отряд генерала Мищенко. Груженный тяжелыми тюками, с артиллерией, он продвигался слишком медленно для эффективного набега - японцы успевали приготовиться к встрече. В новогоднюю ночь в пешем строю отряд попытался взять штурмом станцию Инкоу в устье реки Ляохэ. От русского артобстрела загорелись склады возле Инкоу, и в атаку пришлось идти свете пожаров, на виду у окопавшейся японской пехоты. Штурм провалился, русские отошли с большими потерями. Разбирательство рейда на Инкоу в рамках русско-японской войны интересно, но не входит в тему данного поста.
Еще бы: казаки были не готовы к современной войне: огонь пулеметов и ружей был неожидан для донских и забайкальских казаков.
Интересен факт, что в этом рейде на Инкоу участвовали Маннергейм -будущий маршал Финландии и Буденный - будущий маршал СССР. Они, кстати, были сослуживцами.
Вот такие гримасы Истории

 

История России ХХ века - история катастрофы



Николай Симаков: "История ХХ века - это, прежде всего, катастрофа"

Известный церковный историк рассказал о цикле документальных фильмов "История России ХХ века"…
15 октября в Санкт-Петербурге состоялась встреча с авторами цикла документальных фильмов "История России ХХ века". В документальных фильмах известных православных историков и журналистов Николая Смирнова и Михаила Ширяева правдиво, интересно и точно повествуется о наиболее важных событиях российской истории ХХ века. На сегодняшний день авторами выпущено 50 серий – от начала правления Государя Императора Николая II до революции 1917 года и Гражданской войны. В данное время идет работа над последующими этапами русской (советской) истории ХХ века.
Читать далее

Покорение Восточного Кавказа и завещание Шамиля




25 августа (7 сентября по новому стилю) 1859 года русскими войсками под командованием ген. Александром Ивановичем Барятинским был взят аул Гуниб и пленён вождь кавказских горцев имам Шамиль.

Причиной Кавказской войны (1817–1864) было стремление России ликвидировать очаг разбоя и англо-турецких интриг против присутствия России на Кавказе. После присоединения Грузии (1801) и Азербайджана (1803–1813) связь России с ними осуществлялась через земли Дагестана и Чечни, подвергаясь постоянным грабительским нападениям горцев. Назначенный в 1816 г. главнокомандующим на Кавказе генерал А.П. Ермолов начал покорение разбойничьих территорий посредством планомерного строительства крепостей Кавказской линии (Грозная и др.).

Силы горцев и России были, конечно, неравными и исход военных действий рано или поздно должен был закончиться в пользу русских войск. Однако накануне Крымской войны (1853–1856) чеченцы, подталкиваемые к тому Англией и Турцией, активизировали свои действия и ударили русским в спину. Таким образом иностранные антирусские силы воспользовались горцами как инструментом в своей борьбе против России и Православия (незадолго до этого с этой же целью на Восточном Кавказе усиленно внедряли ислам, который не являлся исконной религией кавказцев).Читать далее

Без заголовка





Л. Троцкий.
БРАТЬЯ-КАЗАКИ!

Петроградский Совет Солдатских и Рабочих Депутатов обращает к вам свое слово.

Вас, казаки, хотят восстановить против нас, рабочих и солдат. Эту каинову работу совершают наши общие враги: насильники-дворяне, банкиры, помещики, старые чиновники, бывшие слуги царские. Они всегда были сильны и властны разделением народа. Натравливали солдат на рабочих и крестьян. Казаков напускали на солдат. Какими средствами достигали они этого? Ложью, клеветой. Казак, солдат, матрос, рабочий, крестьянин - родные братья. Все они труженики, все бедны, все тянут лямку, все придавлены и ограблены войною.

Кому нужна война? Кто ее затеял? Не казак и не солдат, не рабочий и не крестьянин. Война нужна генералам, банкирам, царям, помещикам. Они увеличивают на войне свою власть, свою силу, свои богатства. Народную кровь они превращают в золото своих барышей.

Народ хочет мира. Во всех странах солдаты и рабочие жаждут мира. Петроградский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов говорит буржуям и генералам: "Отойдите в сторону, насильники! Пусть власть перейдет в руки самого народа, и тогда народ немедленно же заключит честный мир".

Правильно ли это, товарищи-казаки? Мы не сомневаемся, что вы все скажете: правильно! Но именно поэтому нас ненавидят все ростовщики, богачи, князья, дворяне, генералы, и в их числе ваши, казачьи генералы. Они готовы в любой час уничтожить Петроградский Совет, задушить революцию, надев оковы на народ, как было при царе.

Поэтому они вам клевещут на нас. Они обманывают вас. Они говорят, будто Совет хочет отобрать ваши земли. Не верьте, казаки! Совет хочет отобрать все помещичьи земли и передать их крестьянам, хлеборобам и в частности бедным казакам. У кого же поднимется рука отбирать землю у труженика-казака?

Читать далее

http://b0gus.livejournal.com/410365.html

БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ

О расказачивании (памятка для нынешних "казачков-патриотов").

 

Циркулярно, секретно

Последние события на различных фронтах в казачьих районах - наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск - заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

Читать далее

ЦАРЬ Детей своих сзывает Казачья песня Царь своих детей сзывает На кровавый бранный пир К турку в гости снаряжает, Чтобы был в России мир. Всколыхнулся, взолновался Православный тихий Дон, И послушно отозвался На призыв свободы он. С Богом, дети в путь далёкий Переплыть нам через Дунай А потом уж недалеко Цареград наш, Николай. Царь своих детей сзывает На кровавый бранный пир К турку в гости снаряжает, Чтобы был в России мир.

Начало большевистского геноцида терских казаков



Выселение казаков Cунженского отдела (1921 г.)
В. ФОКИН

Осуществление на Тереке Декрета II Всероссийского съезда о земле было прервано оккупацией Северного Кавказа войсками А.И. Деникина. После восстановления советской власти весной 1920 г. вновь поднялся земельный вопрос, который здесь всегда был основой социальных и национальных противоречий. 20 апреля 1920г. в Терском облревкоме был образован земельный отдел, возглавляемый И.М. Датиевым.

Первоначально местные ревкомы, созданные в 1920-е годы, не имея указаний Северо-Кавказского ревкома в области земельной политики, руководствовались постановлениями периода существования Терской республики 1928 г. Областному земельному отделу пришлось срочно решать вопросы землеустройства ввиду начала весеннего посевного сезона. Решение аграрного вопроса в Терской области осложнялось как бедственным положением основной массы населения, так и многонациональным его составом, а также трудностями, обусловленными сложностью и запутанностью земельных отношений. Были также трудности и чисто технического характера: не было точных данных о площадях владения отдельных собственников, общественных и казенных земель, без которых немыслима земельная реформа.

Ревкомы Терека, учитывая особенности национальных районов, разработали основные положения и инструкции по осуществлению аграрной политики. Первым шагом Терского областного ревкома в решении аграрного вопроса явилась отмена законов А.И. Деникина о землевладении и землепользовании. Это было сделано приказами "Об отмене частной собственности на землю и запрещении сделок на землю" и "О переходе всех оброчных земель в государственный фонд" от 1 апреля 19201. За счет национальных казенных, помещичьих, крупных частновладельческих земель и земельных излишков казачьих станиц создавались специальные земельные фонды для распределения среди безземельных и малоземельных горцев, иногородних крестьян и казаков по уравнительным нормам. Но этого было недостаточно, и нехватка земли оставалась главной причиной неурядиц между казаками и коренными народностями. Обстановка в Терской области ухудшилась еще более в связи с выступлением казаков Сунженской линии.

Для более детального ознакомления с выступлением обратимся к документу, который носит название "Обращение казачье-крестьянской делегации Терской области к Всероссийскому Центральному Исполнительному комитету РСФСР (декабрь 1920г.)2. В нем подтверждается, что население страдает малоземельем и так или иначе необходимо удовлетворить земельную нужду горцев. Вместе с тем, одновременно с решением земельного голода, затрагивались интересы других народов края, более или менее обеспеченных землей. Перед властью встал вопрос - каким же образом удовлетворить земельную нужду горцев, не задевая интересов русского населения? Этот вопрос весной 1920 г. решился довольно жестко. По распоряжению облревкома были отрезаны от некоторых станичных юртовых наделов и прирезаны к наделам горского населения земли в количестве 40000 десятин и, если сюда прибавить площадь земли, оставшейся после выселения станиц Сунженской, Аки-Юртовской и Фельдмаршальской, то количество земли, отошедшей горскому населению, было бы равно приблизительно 80000 десятин. Однако этой площади земли оказалось недостаточно, и член Реввоенсовета Кавфронта Г.К. Орджоникидзе счел необходимым заявить на областном партийном съезде РКП (б), что для удовлетворения земельного голода горского населения необходимо выселить 18 станиц3.

Еще в 1918 г. по требованию Ингушетии были выселены станицы Сунженская, Аки-Юртовская, Тарская (с хутором Тарским) в Пятигорский отдел. С приходом Деникина в Терскую область в 1919 г. эти станицы, по постановлению Войскового правительства, были вселены обратно. С восстановлением советской власти весной 1920 г. эти же станицы вторично были выселены как раз в сезон весенней запашки.

В остальных станицах с этого времени начинают рождаться слухи о том, что станицы Сунженской линии в целях землеустройства должны быть переселены за Терек. При проверке этих слухов ответы власти были однозначны - это только провокация. Тем не менее, на совещании несостоявшегося Терского областного казачьего съезда в мае 1920 г. в Пятигорске Г.К. Орджоникидзе на жалобы казаков о том, что их грабят чеченцы и ингуши (справедливости ради нужно отметить, что казаки отвечали тем же), объяснял это следующим образом: для урегулирования взаимоотношений русского населения с горцами необходимо переселить все станицы, находящиеся вблизи поселений горцев.

Ранее в 1918г. казачество полагало, что центральная власть в такой тяжелый для России момент не станет производить массового выселения станиц. Население оказалось деморализовано. Недостаточность политической работы, разбой и грабеж, неравномерность и бессистемное проведение продразверстки, распределения продуктов фабрично-заводской промышленности - все это подготовило почву для социального взрыва.

18 октября 1920 г. началось выступление нескольких казачьих станиц Сунженской линии. Однако оно не было поддержано населением всех станиц, и на другой день выступление закончилось без крови. Но население станиц было жестоко наказано властями - казачество начали поголовно выселять, а постройки и сельхозинвентарь передавали в руки ингушей и чеченцев. Уместно процитировать отрывок из приказа члена ревсовета Кавказского фронта Г.К. Орджоникидзе о выселении станиц Калиновской, Ермоловской, Закан-Юртовской, Самашкинской и Михайловской (дата отсутствует):

"Власть рабочих и крестьян решили:


Мужское население от 18 до 50 лет будет выслано из ст. Калиновской на север для принудительных работ. Из ст. Ермоловской, Закан-Юртовской (Романовской), Самашкинской и Михайловской - для принудительных работ в шахтах Донского бассейна.
Все остальное население высылается в станицы и хутора: из ст. Калиновской - не ближе 50 верст на север и запад от этой станицы. Из ст. Ермоловской, Закан-Юртовской (Романовской), Самашкинской и Михайловской - за реку Терек.
Все лошади, скот, подводы, хлеб, всякое имущество, пригодное для военных целей и фураж остаются и поступают в распоряжение Рабоче-Крестьянской власти.
Станицу Калиновскую после выселения сжечь"4.
Все население мужского пола ст. Капинской от 18 до 50 лет было отправлено на принудительные работы в Архангельскую губернию. Население остальных станиц разделили на 3 категории. К 1 категории относились все, кто активно выступил с оружием в руках, ко II - оставшиеся пассивными и к III - советработники и семьи красноармейцев (II и III категории населения пострадали меньше). 18 ноября 1920 г. в телеграмме из штаба Кавтрудовой Армии за подписью И.В. Косиора военкому Сунженского боеучастка тов. Кипену сообщалось: "Предписывается Вам произвести в срочном порядке переселение казаков Ассиновской (в оригинале Осинской) станицы за Терек"5.

В постановлении Политбюро ЦК РКП(б) в октябре 1920 г. "О задачах РКП(б) в местностях, населенных восточными народами" признавалось необходимым возвращение земли горцам Северного Кавказа, но в нем ничего не говорилось о поголовном выселении казаков. Но кавказское бюро РКП(б) начало выселение 7 станиц.

В декабре 1920 г. казачий отдел ВЦИК обратился в Президиум ВЦИК с просьбой приостановить выселение терского казачества. Одновременно казачий отдел счет необходимым создать межведомственную комиссию для посылки в Терскую область и решения следующих вопросов:


выяснение взаимоотношений горцев и русских;
урегулирование земельного и связанного с ним переселенческого вопроса;
удаление всех советских работников, не соответствующих своему назначению6.
27 января 1921 г. на заседании Президиума ВЦИК слушался доклад комиссии по вопросу о выселении казачьего населения из пределов Горской Республики. Заслушав доклад, Президиум ВЦИК постановил:


"
Немедленно приостановить выселение казаков из пределов Горской Республики:
Составить комиссию из представителей сторон поровну от каждой - 5 человек, под председательством В. И. Невского, которому поручить в 2-месячный срок изучить на месте вопрос о наделении безземельных горцев за счет многоземельных казаков и представить в Президиум доклад о размерах земельной нужды горцев, формах уплотнения или выселения, о количестве подлежащих выселению казачьих станиц, если выселение будет неизбежным"7.
5 февраля 1921 г. В.И. Невский покинул Москву и 16 февраля уже был во Владикавказе, где сразу встретился с С.М. Кировым (Г.К. Орджоникидзе находился в то время в Баку). Постановление ВЦИК о приостановлении выселения казаков явилось неожиданностью для С.М. Кирова. 19 февраля 1921 г. В.И. Невский и С.М. Киров послали телеграммы одинакового содержания во владикавказский облисполком, грозненский исполком и Моздок, в которых говорилось: "Выселение казаков должно быть немедленно приостановлено"8. Поездка В.И. Невского в Грозный и в казачьи станицы приостановила выселение казаков, но горские аулы и села он не посетил. При создании комиссии по делам горцев С.М. Киров внес предложение - избрать в комиссию не 2 человека, а 4 (т.е. не только чеченца и ингуша, но и кабардинца и осетина) В.И. Невский, К.Ц. Тогузов (от Осетии), И.Т. Мальсагов (от Ингушетии), Б.М. Мальсагов (от Чечни), а также Д.Н. Галич, А.С. Шабунин, В.Г. Никишин (от казаков). 27 февраля 1921 г. состоялось первое заседание. Разногласия начались сразу же по главному вопросу - какие данные положить в основу рассуждений о количестве земли. После длительного обсуждения решили взять за основу данные областного Терского статистического бюро с теми исправлениями, которые внесут представители и члены комиссии. Порядок работ наметился таким образом: комиссия должна была определить, во-первых, количество населения в Чечне, Ингушетии, Осетии и станицах; во-вторых, количество безземельного и малоземельного населения; в-третьих, размеры территории, находящейся в распоряжении всех национальностей Горской Республики; в-четвертых, количество десятин пашни, леса, пастбищ, станиц, удобной и неудобной земли; в-пятых, количество земли, необходимой для удовлетворения нужд безземельных и малоземельных горцев. Комиссия единогласно признала правильность статистических данных, касающихся общего земельного фонда, разойдясь во взглядах по вопросу о количестве населения.

После этого комиссия приступила к основным вопросам: необходимо ли выселение станиц и на каких принципах наделять землей население Горской Республики. Для исключения возможных ошибок решили пригласить в комиссию с совещательными голосами следующих лиц:


от Дигорского ревкома Аликова;
члена коллегии земельного отдела Чеченского исполкома Квабаева;
заведующего областным статистическим бюро Раджаева;
председателя казачьего ревкома Томашевского9.
На следующем заседании комиссии (3 марта) представители Чечни, Ингушетии, Осетии и Кабарды предъявили требование комиссии - выселить решительно все станицы из пределов Горской Республики. Казаки же высказались за уравнительное землепользование.

Чеченский исполнительный комитет претендовал на земли станиц Ильинской, Ассиновской, Петропавловской, Слепцовской, земельная территория которых составляла 59790 десятин. Кроме того, земли уже выселенных станиц Михайловской, Самашкинской, Закан-Юртовской, Ермоловской, Алхан-Юртовской и Кохановской находились в распоряжении Чечни. В целом Чечня претендовала на 151846 десятин казачьей земли.

Ингушетия претендовала, кроме тех земель, которые были отобраны у казаков (7893 десятины), еще на 57174 десятины, для чего должны быть выселены станицы Троицкая, Нестеровская, кроме уже разоренных и выселенных станиц Воронцово-Дашковской (Аки-Юртовской), Тарской, Фельдмаршальской, Сунженской и Карабулакской.

В следующем документе, подписанном 8 марта 1921 г. членом комиссии, представителем Ингушетии (очевидно, И.Г. Мальсаговым), говорится, что земельный фонд Назрановского округа в 1920 г. определялся в 163030 десятин земли разных угодий и, если исключить нагорные пастбища, то удобная земля для культур составит 132359 десятин. Таким образом, принимая весь земельный фонд в 132359 десятин и население, согласно переписи 1920 г., в 72179 человек обоего пола, душевой надел составлял 1,834 десятины10. Однако весь земельный фонд нельзя было считать вполне удобным, так как северная часть округа (свыше 40000 десятин) была безводна, если не считать несколько небольших источников (родников), находившихся в распоряжении селений Кескем, Пседах, Сагопш и колодцев в трех селениях Ачалуки.

Далее, в случае переселения казачьих станиц Сунженской линии, земельный фонд округа должен был бы увеличиться за счет:


Южной части надела ст. Воздвиженской - 63000 дес.
Юртовского надела ст. Карабулакской - 12151 дес.
Юртовского надела ст. Троицкой - 20544 дес. (лес - 964 дес.)
Юртовского надела с. Нестеровской - 9203 дес.
Дополнительного надела ст. Нестеровской - 31116 дес. (лес - 916 дес.).
Западной части надела с. Ассиновской - 8500 дес. (лес - 3200?дес.).
4-х групп бывших частновладельческих участков, расположенных в районе вышеназванных наделов - 2374 дес.
С поступлением этих земель должен был образоваться земельный фонд в 189533 десятины (без леса) и, следовательно, 2,626 десятины на душу. При населении Ингушении в 1920 г. 72179 человек обоего пола)11. Осетинский исполнительный комитет (С. Такоев) предъявил требования на земли станиц Змейской, Николаевской, Архонской, Ардонской (с хутором Ардонским) в количестве 53000 десятин и поселений Малой Кабарды - Муртазово, Бароково, Баташево, Исламово, Астемирово, Ахлово, Булатово и Хапцево - в размере 57964 десятины и (в Малой же Кабарде) частновладельческой земли в 20000 десятин, а всего 13900012.

Таким образом, по мнению чеченцев и ингушей требовалось около 340000 десятин земли, которые можно было бы получить выселением казаков в Малую Кабарду.

В силу сложившихся условий комиссия единогласно пришла к заключению, что работа ее закончена и что для выяснения мнения (горского населения и казачества) необходимо как можно скорее представить доклад Президиуму ВЦИК для принятия окончательного решения, так как положение горцев и выселенных казаков было весьма тяжелым.

По возвращении В.И. Невского в Москву им был представлен во ВЦИК доклад "Земельный вопрос в Горской Советской Республике", исключая Кабарду и Северную Осетию, в котором подчеркивалось, что земельный фонд достаточен для населения как горских, так и казачьих масс (к тому времени число выселенных станиц достигло 11: в Чечне - Михайловская, Самашкниская, Закан-Юртовская, Ермоловская, Аки-Юртовская и Кохановская, в Ингушетии - Воронцово-Дашковская, Тарская, Фельдмаршальская, Сунженская и Карабулакская). Автор доклада задается вопросом: выгодно ли в экономическом отношении выселение казаков? На него у В.И. Невского был дан отрицательный ответ. Землевладельческое производство станиц было колоссально по сравнению с аулами. Садоводство, бахчеводство, огородничество, а главное - производство пшеницы - являлись основными занятиями казаков. Избыток хлеба, выбрасываемый на рынок в Горской Республике, шел главным образом из станиц Сунженского отдела. Этим избытком питались Грозный и Владикавказ, которым не хватало ежегодно примерно 300000 четвертей зерна, но как раз эти 300000 четвертей и давали станицы13.

В.И. Невский пришел к выводу о том, что политика исполкомов Чечни и Ингушетии не являлась политикой бедноты, поскольку земля, отобранная у казаков, до горской бедноты в то время еще не дошла. На эти казачьи земли претендовали прежде всего зажиточные чеченцы и ингуши. Горцы пока не могли спуститься на равнину потому, что их хозяйство являлось скотоводческим и требовало горных пастбищ. Второй причиной было отсутствие инвентаря, без которого невозможно приступить к пахоте.

Выселенное казачество само попало в ужасное положение. Было фактически изгнано огромное количество людей. По нашим подсчетам, только население выселенных станиц Тарской с хутором, Сунженской, Аки-Юртовской (Воронцово-Дашковская), Карабулакской, Михайловской, Самашкинской и Фельдмаршальской составило 19994 человека14. Это казачество разбрелось по различным местам, в том числе и по Пятигорскому отделу. Необходимо учитывать и то, что казакам давались голые участки, без жилищ и инвентаря. Часть людей вынуждена была побираться, чтобы не умереть с голоду; часть мужского населения уходила в разбойничьи банды, а часть возвращалась в родные станицы или находила приют в невыселенных станицах.

В докладе В.И. Невского были сделаны следующие выводы:


"Земельный фонд Горской Республики так велик, что им можно удовлетворить не только нынешних жителей, но и пришлых переселенцев из Росси.
Для наделения безземельных и малоземельных горцев необходимо произвести уравнительное землепользование.
Для уничтожения чересполосицы, которая создана расположением казачьих станиц, поселить горцев рядом с казаками.
Для прекращения грабежей и создания условий мирной жизни необходимо начать немедленное, но и постепенное разоружение горцев.
Для борьбы с грабежами организовать смешанные отряды милиции из горской и казацкой бедноты.
Обязать круговой порукой за грабежи аулы и станицы и неуклонно налагать репрессии на те из них, которые укрывают грабителей...
Усилить политическую работу в аулах.
Выселение казаков приостановить"15.
14 апреля 1921 г. Президиум ВЦИК принял постановление, в котором говорилось: "Земельную нужду горцев удовлетворить путем уплотнения казачьих станиц Горской Республики в порядке соглашения между казачьими исполкомами и исполкомами горцев (ингушей и чеченцев), обязав при этом горские исполкомы произвести правильное распределение среди горской бедноты земель как уплотненных, так и уже выселенных казаков".16

Выселение части казачества и наделение землей малоземельных и безземельных горцев осуществилось. Но остались проблемы. В телеграмме заместителя председателя исполкома Грозного (фамилия отсутствует) председателю Горского ЦИК Эльдарханову от 13 мая 1921 г. говорится: "Выселенные казаки вновь заселяются в станицу Михайловскую. Переселенцы-чеченцы выезжают. Просим принять срочные меры"17. В станицу выехали Яаркомзем ГССР И. Датиев и представитель штаба Х Армии Соколов, которыми 18 мая 1921 г. совместно с председателем временного ревкома Д. Хархиевым был составлен протокол о положении переселенцев в казачьих станицах. В нем, в частности, говорится, что в станицу Михайловскую вселилось пока 400 дворов и медлительность эта объясняется тем, что чеченцы не верят в свою безопасность, поскольку их обстреливают казаки.

В связи с этим пострадали полевые работы, которые осложнились недостатком сельскохозяйственного инвентаря, рабочего скота, семян и полным отсутствием косилок, уборочных машин.

Через несколько дней, 26 мая 1921 г., особая контрольная комиссия Чеченского округа по заселению горцев в станицы докладывала председателю ЦИК Горской Республики Эльдарханову: "Заселение... происходит успешно и почти совершенно закончено". Однако из-за недостатка семян, земледельческих орудий и рабочего скота не были произведены запашки земли и посевов яровых хлебов в достаточном количестве. Во всех станицах осталось небольшое количество негодных к работе земледельческих и сельскохозяйственных орудий, а у переселенцев этих орудий инвентаря не имелось. Еще раньше все земледельческие и сельскохозяйственные исправные орудия, локомотивы, моторы были забраны в Грозный комбедхозом и дальнейшая судьба их неизвестна. Поэтому комиссия ходатайствовала перед наркомом земледелия И. Датиевым о передаче михайловским переселенцам озимых хлебов станицы с тем условием, чтобы после их уборки выделить определенный процент зерна республике. Комиссия также просила о передаче озимых хлебов переселенцам-горцам и других станиц - Самашкинской, Закан-Юртовской и Ермоловской на тех же условиях. По мнению комиссии, такая передача была крайне необходима, так как горская беднота явилась на места нового жительства совершенно без хлеба, в данное время решительно голодает, и если их не наделить хлебам из оставшихся озимых посевов, то все они будут обречены на верную голодную смерть18. Таким образом, выселив казаков, областная власть не смогла обеспечить нормального существования и переселенцев-горцев. Об этом говорят некоторые цифры, взятые из доклада особоуполномоченных и членов Горцика Хакиева и Белова от 12 октября 1921 г.: 1) В с. Ермоловском (имеется ввиду станица) из 391 дома заселены 200 домов, ими же запахано 320 десятин земли, из коих засеяно 260 десятин; 2) В с. Закан-Юрте (имеется ввиду бывшая станица Закан-Юртовская) из 496 домов заселено 428 домов, ими же запахано 205 десятин, из коих засеяно 100 десятин; 3) В с. Самашкинском - из 511 домов заселено 380 домов, засеяно около 400 десятин; 4) В с. Михайловском - из 485 домов заселено 460 домов, ими запахано более 700 десятин земли, из коих засеяно 350 десятин19. Для тех, кто более или менее знаком с сельским хозяйством, ясно, что количество засеянных десятин было явно недостаточно для обеспечения хлебом будущего урожая всего населения.

Таким образом, мы можем сделать некоторые выводы. Вопрос о земле являлся самым важным и острым для населения. И особую сложность он представлял в районах, населенных казачеством. Безусловно, казаки владели большим количеством удобной земли, нежели коренное население, и оно должно было получить часть земли. Размеры излишков земли у казаков Сунженского отдела позволяли наделить ею горцев по уравнительному принципу. Руководители Терской области (а затем и Горской Республики) мягко говоря, совершили ошибку, выселив часть казачества, и создали сложную проблему. Выселенные казаки сами оказались в крайне тяжелом положении. Не менее сложной оказалась создавшаяся ситуация и для горцев переселенцев, не имевших в достаточном количестве инвентаря и зерна для посевов. В результате эти земли определенное время были исключены из производственного цикла (не говоря уже о людях).

КАЗАЧЕСТВО И ПРАВОСЛАВИЕ




Картина нашего брата казака есаула А.П. Ляха

В. Е. Шамбаров, 2006.
«КАЗАЧЕСТВО Путь воинов Христовых»

КАЗАЧЕСТВО И ПРАВОСЛАВИЕ.

Укрепление позиций государства на казачьих окраинах во многом способствовало и укреплению Церкви. Если в XVII в. храмы имелись только в центрах казачьих областей (в Сибири — в городах и крупных селах), то при Петре I вовсю развернулось строительство станичных храмов. Кстати, только тогда, вместе с постройкой церквей, Петр запретил казакам жениться без священников, на майдане. Возникали новые монастыри. Например, на Дону мужские — Черниев, Кременской, женские — Старочеркасский, Ефремовский. Бекреневский и Усть-Медведицкий сперва были мужскими, потом их преобразовали в женские. Но казачье православие по-прежнему сохраняло некоторую специфику, соединяя христианство и воинские традиции. Основой для такого сочетания служили слова Господа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Иоанн. 15,13). Поэтому в хате на одной стене висели иконы и оружие. Казачьи монастыри, как и раньше, служили пристанищем увечных воинов. А в женские монастыри уходили вдовы, чьи мужья не вернулись из походов. Кстати, весьма красноречивая деталь — в отличие от Центральной России, казачьи монастыри никогда не пользовались трудом крепостных.
Особым было и положение священников. Они являлись важными фигурами казачьей общины, обязательно присутствовали на станичных кругах, могли даже прервать их, хотя сами права голоса не имели. Следили за нравственностью прихожан, вели учет родившихся, женившихся, умерших. Выполняли и функции медиков, санитарного контроля. Но со священниками, присылаемыми извне и не знающими казачьей среды, возникали трудности. И их старались готовить из своих. Кандидаты обучались при монастырях и посылались для рукоположения в епархию. А в 1757 г. атаман Ефремов добился учреждения в Черкасске семинарии. Однако и человек, рукоположенный в священники, не мог сразу получить приход. Его оценивало начальство и выбирали на станичном кругу. Об избрании составлялась «поручная запись», с которой кандидат отправлялся к архиерею, чтобы получить соответствующее место.
Лишь во второй половине XVIII в. подобное положение было сочтено ненормальным, в 1762 г. Воронежский епископ жаловался, что донские старшины, считая себя «во всем от прочих отменными», «не только в причет церковный аттестуют, но по своему рассмотрению и в причетники сами определяют и прямо в церковные дела вступают и грамоты причетские от себя дают за своими печатями». Но, несмотря на вмешательство Синода, влияние казачьих властей на местную церковь оставалось очень сильным. А как же иначе, если храмы строились и содержались на казачьи средства? Позже была выделена самостоятельная Донская епархия, и противоречия сгладились: епископ контактировал с войсковым атаманом, и таким образом оба могли воздействовать на подчиненных друг друга.
Но значительная часть казаков оставалась старообрядцами — все уральцы, гребенцы, много их было среди оренбуржцев, сибирцев, на Верхнем Дону. Впрочем, делить на старообрядцев и «православных», как делается в некоторых источниках, пожалуй, некорректно. А разве старообрядцы не православные? Правильнее говорить о сторонниках старорусского и грекорусского обрядов. К тому же и само старообрядчество разделилось на ряд направлений — беглопоповцы (принимавшие для служения беглых грекорусских священников), беспоповцы (обходившиеся без священников) и т.д. У казаков и здесь имелась своя специфика. В данном случае характерен пример с гребенцами.
При Анне Иоанновне, когда в России опять взялись за старообрядцев, астраханский епископ послал в Кизляр своего «закащика» Федора Иванова, рьяно принявшегося «искоренять раскол». В 1738 г. гребенцы во главе с атаманом Данилом Аукой обратились к епископу Иллариону, сославшись на разрешение Петра I креститься двумя перстами. И он, вроде, согласился. Поскольку у казаков церкви были только в Кизляре и Курдюковской, а в остальных станицах молитвенные дома (без алтарей), Илларион распорядился построить алтари и совершать литургии. Казаки ответили, что все выполнят, кроме троеперстия. Но последовали новые доносы, что «они состоят в немалом расколе». Синод велел навести порядок. И Илларион указал, что если казаки «в своем двоеперстии в упрямстве будут, то не токмо духовным, но и гражданским наказанием наказаны будут». Ответ гласил: «В нашем Гребенском Войске расколу не имеетца, ибо как отцы наши, деды, прадеды издревле состояли в православной вере христианской и крестились двоеперстным крестом, так же и мы… не убавливаем и не прибавливаем». Указывали, что всем прежним царям присягали двумя перстами, что у них крестились многие выходцы из горцев, а если менять обряд, на них это плохо подействует. Поэтому казаки дали подписку о верности Церкви, но с сохранением двоеперстия — даже если придется «пострадати и умерети» или покинуть Терек.
И Илларион согласился, «понеже у них, кроме креста, иного расколу никакого нет». Но Синод настоял на своем, начались гонения. Составляли списки тех, кто не был на исповеди, взымали штрафы, отбирали иконы старого письма, снимали и отдавали под следствие священников, отправлявших службу по старому обряду. Это вызвало конфликты, побеги казаков. Тут уж подняли голос светские власти, оказавшись уступчивее духовных. Кизлярский комендант заявлял, что насильно искоренять раскол невозможно, лучше прислать ученых проповедников. А если таковых нет, то не надо направлять угрожающие консисторские указы, «чтоб тем наибольше не привесть казаков в развращение». Сенат, учитывая важность охраны границ, распорядился не принуждать гребенцов в вопросах веры.
В 1763 г. Петр III дозволил старообрядчество, и Екатерина подтвердила его решение. Однако послабления запоздали. Гребенцы отшатнулись от официальной Церкви. Наложился еще один фактор. Церковных кадров на здешней окраине крайне не хватало, а из Закавказья эмигрировали православные грузины. И было решено задействовать грузинское духовенство. Оно служило в храмах Кизляра, основало Крестовоздвиженский монастырь, посылалось в станицы. Некоторые священники и служили по-грузински, сопровождали праздники грузинскими песнопениями. Для многонационального Терско-Кизлярского Войска и переселенцев из Терско-Семейного такая церковь подходила, другой-то нет. Но для старожилов-гребенцов выглядела «чужой», не русской.
Когда началось формирование Азово-Моздокской линии, с Дона и Волги на Кавказ переселяли тоже в первую очередь старообрядцев. Поехали сюда и расколоучителя с Иргиза, из-за границы. Но они были различных толков и течений, пошел разброд. Современники писали, что терские казаки «все разных расколов». Впрочем, у казаков и раскольничество трансформировалось. Отпала антигосударственная составляющая. И они оставались верными слугами Бога, царя и Отечества. Только Богу служили по-своему — как привыкли. Поэтому светская власть в обиду их не давала. Всесильный Потемкин добился у Синода разрешения для казаков-старообрядцев строить церкви. Возникали скиты — у Калиновской, Червленной, Новогладковской и др. Однако здешние скиты не стали местами, где укрывались и вели раскольничью пропаганду беглые. Они превратились в подобие традиционных казачьих монастырей. В них поселялись инвалиды, убогие, вдовы. Подрабатывали шитьем, возделывали свои сады и виноградники, помогали и станичники — продукты приносили дети и называли имя того, за кого надо помолиться. И местные власти этих скитов «не замечали».
В 1800 г. по инициативе Павла I было принято положение о единоверческой церкви — подчиняющейся Синоду, но осуществляющей богослужение по старопечатным книгам и старым обрядам. В принципе, это было именно то, чего добивались раньше гребенцы. И единоверчество широко распространилось в Уральском Войске, в него перешло более половины казаков. Но на Дону единоверческий храм возник только в одной станице, Верхне-Каргальской. А на Тереке сказался конфликт с официальной Церковью и ее «грузинский» характер, и нововедение не утвердилось. Лишь под влиянием миссионерской деятельности о. Назария (Пузина) возникла так называемая «назаровская церковь», хотя ее прихожане считали сами себя не единоверами, а теми же старообрядцами, только «с настоящим попом, а не с самоставленником».
В 1846 г. на территории Австро-Венгрии была создана Белокриницкая старообрядческая церковь. Единство структуры, возможность поставления священников позволили ей привлечь в России многих сторонников. Но среди казаков белокриницких староверов (их называли «австрийцами») было немного. В основном религиозная жизнь общин проходила под руководством своих выборных уставщиков. А для таинств крещения, венчания, полного чина отпевания пользовались услугами либо беглых попов, либо раз-два в год представители общины ехали в Россию и за плату привозили священника оттуда. Возникали у казаков и толки, неизвестные у других старообрядцев — никуданцы, неокружники, дырники. В целом же можно согласиться с выводом историка Н.И. Великой, что «казачье старообрядчество невозможно отнести к основным течениям (поповцы, беспоповцы) или толкам (поморцы, нетовцы, федосеевцы)». Потому что оно «имело дораскольнический характер». «При отсутствии священников сложились особые формы религиозной деятельности, осуществлявшиеся под руководством наиболее нравственных и уважаемых казаков».
Проникали в среду казачества и ереси, секты. В 1818 г. на Дону в Верхне-Курмоярской есаул Евлампий Кательников создал секту «духоносцев», его последователи устраивали изнурительные посты и бдения, доходя до экстаза «богоодержимости». Секта была запрещена, Кательникова сослали на Соловки. Распространяли свои учения и баптисты («штунда»), молокане, хлысты, скопцы, адвентисты, представители «Старого Израиля» и «Нового Израиля». Но сама направленность этих сект не соответствовала духу казачества, и они находили очень мало приверженцев.
На Кавказе же удельный вес старообрядчества постепенно снижался. В Черноморском Войске господствовало грекорусское Православие. И когда пошла массовая подпитка казаков отставными солдатами, русскими и украинскими крестьянами, они также были «нововерами». Кстати, и грузинское духовенство после присоединения Грузии схлынуло туда, а на линию стали присылать русских священников. В 1829 г. Северный Кавказ был передан в ведение Донской епархии, а в 1843 г. образована Кавказская, и казачьи станицы были подчинены обер-священнику Кавказского корпуса Лаврентию Михайловскому.
Особенности здесь наблюдались такие же, как на Дону. У черноморцев возникли свои монастыри, Мариинская женская пустынь, мужская Екатерино-Лебяженская пустынь — которая стала и школой для желающих поступить в духовное звание. Казачьи власти постоянно вмешивались в церковные дела. Так, в 1849 г. атаман Черноморского Войска Заводовский велел всем священникам три воскресенья подряд читать в церквях приказ наместника (о запрете казакам обращаться к властям через головы непосредственных начальников). Все выполнили безоговорочно, отказался лишь о. Герасим (Сперанский). Заводовский направил на него рапорт обер-священнику, но неожиданно получил резкий отлуп. Л. Михайловский указал, что «объявление в православной церкви прилично только в делах Церкви или ее догматах или… в происшествиях, касающихся дел государственных или Августейшего Императорского Дома». В прочие же вопросы «духовенство вмешивать вовсе не следует». Только после этого военные и гражданские указания стали зачитывать на сходах или возле церквей.
А отношения между представителями грекорусского и старорусского обрядов в казачестве сложились куда более терпимые, чем в неказачьей среде. Казаки одного исповедания старались жить и держаться вместе, но и антагонизма с другими течениями у них не возникало. Например, в 1801 г., когда донцов на Иргизе догнало известие о смерти Павла и отмене похода в Индию, все Войско встречало Пасху в здешних старообрядческих скитах. Вместе — атаман, офицеры, казаки. И никого это не смущало. Что ж делать, если других храмов и священников поблизости нет?
Николай I развернул новые гонения на старообрядчество, но для казаков и он делал исключение, указом от 1836 г. им разрешалось отправлять богослужение по своим обрядам. И духовенство писало, что на Тереке «раскольники открыто строили молитвенные дома, открыто держали беглых попов, заводили секты, а начальниками станиц назначались явные раскольники, даже между командирами Гребенского и других полков встречались раскольники». Без конфликтов, правда, не обходилось. В 1844 г. казак донского полка, проходившего через Червленную, узнал в станичном уставщике беглого. Епископ Иеремия настоял на аресте. Станичники, связанные воинской дисциплиной, противиться не могли. Но за уставщика вступились казачки. Вооружились мужниными винтовками, палками. Дабы их устрашить, выпалили из пушек холостыми. Но женщины не испугались и бросились на солдат. С трудом «бабий бунт» все же усмирили. Однако светские власти опять приняли сторону казаков. Наместник Воронцов докладывал в Петербург, что трения по вопросам веры мешают им нести службу. И в 1850 г. царь распорядился именовать раскольниками только «вредные секты» — духоборцев, иконоборцев, жидовствующих и т.д., а остальных называть староверами и не преследовать.
Религиозное отчуждение в казачьей среде порой проявлялось, но чаще в тех случаях, когда это относилось к пришлым. И объяснялось оно различиями не столько исповеданий, сколько обычаев, образа поведения, мышления. Но никакого отчуждения не наблюдалось, допустим, между знаменитым командиром полка «нововером» Н.П. Слепцовым и его подчиненными, гребенцами-староверами, сроднившимися с ним в боях. А когда в 1840-х гг. для усиления Гребенского полка в 5 станиц направили переселенцев из Харьковской губернии, принять их отказались только в Червленной, и украинцы, которых хотели в ней поселить, основали новую станицу, Николаевскую. В остальных жили вместе. В разных концах станиц, разных слободах, молились отдельно. Но служили-то и воевали вместе. И постепенно сживались. Бывало, что и меняли исповедание. Иногда девушки из старообрядческих семей старались выйти замуж за казаков грекорусского обряда, поскольку у них отношения в семьях были свободнее. А бывало, что члены одной семьи относились к различным исповеданиям. Но им нечего было делить. Они были казаками, а значит, высшие ценности являлись у них одинаковыми.
Да и что уж говорить об отношениях между разными ветвями Православия, если казаки всегда умели ладить даже с иноверцами и инородцами? На Кавказе в самый разгар войны куначились с горцами. Нередко и принимали инородцев в свою среду. На Урале в XVIII в. если казаками желали стать пленные, они обязаны были креститься, но если татары, башкиры, калмыки переходили к казакам добровольно, они могли оставаться в своей вере. В Забайкальское Войско, как уже отмечалось, вошли целыми полками язычники-эвенки и буддисты-буряты. Были даже ламы-казаки — установился порядок, что на время сборов их отпускали из дацанов, а потом они возвращались к монашеской жизни. На Тереке в Бороздинской были поселены казанские татары и тавлинцы, сохранившие мусульиманскую веру. Мусульмане-башкиры вошли в Оренбургское и Уральское Войска, буддисты-калмыки — в Астраханское, Донское, Уральское.
И казаки-христиане воспринимали их как своих собратьев. В чем, кстати, тоже проявлялась психология «воинов Христовых». Не дело воина обсуждать то, что решено Свыше. Если Господь по своим неисповедимым путям допускает, что кто-то верит иначе, то нужно ли и можно ли спорить с таким положением? Однако при этом не возникало и ничего похожего на экуменизм. Никогда казаки не вели дискуссий о «точках соприкосновения» религий, о возможностях их «сближения». Уважали чужие традиции, но и свои блюли. У них — свое, у нас — свое, а государство-то общее, поэтому и общей службе разница верований не мешает.
Православие было не просто верой, а фундаментом всей казачьей жизни. Как и у каждого на Руси, у казака с Церковью было связано и рождение, и крещение, и венчание, и погребение. И весь хозяйственный год был связан с церковным — после Троицы косить сено, после Рождества Богородицы убирать виноград и т.п. Но были и свои, казачьи традиции, свои почитаемые чудотворные иконы — Аксайской Божьей Матери, избавившей Дон от холеры, Урюпинской Божьей Матери, Ахтырской Божьей Матери, Табынской Божьей Матери и др. Были свои специфические обычаи. Например, церковный обряд проводов на службу. И благодарственный молебен по возвращении со службы. Сохранялся и обычай войсковых кругов. На них уже не выбирали атаманов, не принимали никаких решений, а круги стали просто общими праздниками всего Войска. Выносились все регалии, знамена, наказной атаман и члены правления шествовали к войсковому собору, где служилась торжественная служба. Устраивался парад, угощение…
Существовали праздники, считавшиеся своими, казачьими. Покров Пресвятой Богородицы (в память взятия Казани), день Казанской Божьей Матери — защитницы России (в память освобождения Москвы от поляков), праздновался и День казачки или День матери (он приходился на Введение Богородицы во храм). Были особые дни поминовения предков. Например, на Дону — Войсковая панихида, которая служилась в субботу, предшествующую дню Покрова Пресвятой Богородицы, и сопровождалась выступлениями певческих хоров, воинскими состязаниями, трапезой. А престольный праздник станичной церкви был и праздником станицы. На майдане накрывали столы, прездновали и в домах. Это тоже сопровождалось песнями, плясками, джигитовками. И гуляли по три дня!
Правда, с некоторыми обычаями Церковь пыталась бороться (так же, как и войсковое начальство) — скажем, с кулачными боями, а на Кубани и Тереке — с пальбой в воздух на свадьбах и праздниках, «вследствие чего не проходит года, чтобы не ранили или даже не убили человека». Но такая борьба особых результатов не приносила, своих традиций казаки держались строго. Повсеместно сохранялись и те же кулачные бои, на Масленицу — взятие снежных крепостей, особенно пышно оно разыгрывалось в Оренбуржье, с маскарадными ряжеными, специальными «воеводами». А у гребенских староверов сохранялись и вообще архаичные обряды. Скажем, на Троицу — «пускание кораблей». Такие «корабли» делались сообща, украшались цветами, лентами, на них сажали стилизованные куклы «казака» и «казачки», торжественно, всей станицей несли к Тереку и пускали на воду. После чего «корабль» требовалось потопить выстрелами, и начиналось всеобщее гулянье с плясками, песнями. У гребенцов сохранилась из неведомых глубин времени и особая форма казачьего «причастия» — прикусить кончик собственной бороды. И современники-офицеры с удивлением отмечали, что в любой момент, взяв в рот бороду и считая себя причастившимися, гребенские казаки «на явную смерть идут без размышления».

Не для меня

«Что с бою взято, то-свято»




Существовал ставший анекдотом диалог казаков с армейским генералом, который ахнул, узнав, что у казаков нет ни обозов с фуражом, ни обозов вообще.

- Да как же вы без обозов воюете? ~ По привычке, вашбродь.
-Да чем же вы питаетесь?!
- Стараемся, вашбродь!
- И хватает?
- Ишо и остается!
- А остатки куда деваете?
- Съедаем, вашбродь!
Читать далее

«За Бога,Царя и Отечество!»




«За Бога,Царя и Отечество!»
Эту фразу выпевали командиры перед тем, как бросить сотни в огонь и ад рукопашной:
- Полк ... сотня ... взвод ... Слушай! .. Пики в руку! Шашки во-о-о-н!
В атаку рысью! За Бога, Царя и Отечество ... Ма-а-а-рш-ма-а-а-рш!
Что значила для казаков эта магическая триада, которая вела их из тихих станиц, утонувших в садах, из полей и садов, ломящихся от изобилия, от чистых горных лугов и прозрачных рек, от любящих жен и матерей, от глазастых ребятишек в смрад и невылазную грязь окопов, в зыбкие хляби растоптанных дорог, в кошмар госпиталей, голод и холод? Что заставляло их бросать все и бежать на майдан, едва ударял сполошный колокол? Почему мой прадед явился на майдан босиком - не стал, услышав колокол, заходить домой обуваться, боялся, что опоздает записаться «охотником» В 1-ю Донскую дивизию, идущую на Русско-турецкую войну?
Что заставило старика Морозова отправиться в Приднестровье?
- Так что, я детей женил, на пенсию вышел, вот теперь сюда приехал .. - говорил он, лежа на дне тесной траншеи, и она в скором времени и стала его могилой.
А ведь, если вдуматься да припомнить историю, многое открывается в этом, непонятном современному прагматичному западному человеку, казачьем мировоззрении. Читать далее