ЧТО МЫ ЗНАЕМ ОБ ЭММАНУИЛЕ КАЗАКЕВИЧЕ ?

Ю. Москаленко

22 сентября 1962 года, 45 лет назад, остановилось сердце 49-летнего Эммануила Казакевича, писателя, по произведениям которого нынешняя молодежь узнает правду о Великой Отечественной войне. Во всяком случае, фильм по повести Казакевича «Звезда» любят показывать многие российские каналы не только накануне памятных дат, но и в «целях военно-патриотического воспитания молодежи».

Начнем танцевать от печки. Родился будущий литератор в семье учителя Генриха Казакевича 11 (24) февраля 1913 года. Через полтора года разразилась Первая мировая война, но отец сумел уцелеть в этом молохе. В дальнейшем он «перековался» из учителя в журналиста, так что подрастающий сын не раз наблюдал такую картину – вечером в избе отец сидит за столом, склонившись над листком бумаги, и время от времени мусолит огрызок «чернильного» карандаша для того, чтобы записи были четче. По стене расползаются причудливые очертания, а неровный огонек керосиновой лампы, вздрагивающий после каждого резкого движения курчавой головы, помогает разыгрывать целые спектакли театра теней.

Эта завораживающая игра будит в душе мальчика образы. Он пытается облечь их в какую-то форму. А так как восторг иногда перемешивается с жутким страхом (однажды привиделось, как отца пытается унести какая-то страшная птица), то слова сами по себе укладываются в поэтические строки. Это, конечно, не «Буря мглою небо кроет…», тогда Эмми, как зовут мальчика в семье, не знал очень много русских слов, языком общения был родной, еврейский. Кстати, и свои первые стихи и статьи в 17-летнем возрасте Казакевич-младший будет писать на нем же. И даже больше – первая повесть, которую Эммануил напишет по-русски, станет как раз-таки «Звезда», но это будет гораздо позже, к этому мы еще вернемся… Читать далее

ЕВРЕИ НЕ ВОЕВАЛИ

А. Гордон

"Евреи не воевали" – слышалось и слышится, и будет звучать эхо этого вечного приговора.

Евреи Киева не воевали, ибо их уничтожили в сентябре 1941 года, истребили всех, кто не смог уйти.

"Евреи сумели сытно устроиться в послевоенном голодном Киеве заместителями директоров в продуктовых магазинах. Они ели украинский хлеб и украинское сало (?), тогда как украинцы жили впроголодь". Я слышал это обвинение с детства и до самого расставания с "матерью городов русских", вплоть до выезда в Израиль.

На доске сотрудников нашего института, погибших на фронте, был большой процент евреев, больший, чем их процент среди населения, и значительно превышавший данные кровавого навета "евреи не воевали".

"Евреи не воевали" – ложь о не пролитии крови евреями на войне – тоже кровавый навет, новейший в еврейской истории кровавый навет.

Евреи не воевали, а умирали, их убивали: процент евреев среди населения уменьшился после казней в Бабьем Яре. Многие киевские евреи не смогли попасть в заместители директоров продуктовых магазинов: им не требовалась еда – они были убиты нацистами и их украинскими сотрудниками. Читать далее

ИСТОРИЯ СЕМЬИ МАРШАКА

Г. Розинский

Имя его вошло в нашу жизнь с детства. Своим детям, а затем внукам мы читали его стихи, одновременно формируя вкус к настоящей литературе. Когда повзрослели наши дети, мы приобщили их к переводам известного поэта и переводчика. А замечательные материалы Михаила Миллера поведали читателям о еврейской лирике, корнях поэта, переводчика, журналиста - гениального Самуила Яковлевича Маршака.

Семья Самуила Яковлевича Маршака вела свой род от талмудистских предков, в частности, от Ахарона Шмуэля бен Исраэля Койдановера. И если сложить первые буквы, то получится МАХАРШАК.

Конечно, Самуил Яковлевич все это великолепно знал, потому что с шестилетнего возраста, живя в Витебске у дедушки, изучал иврит. А стихи он начал писать, будучи гимназистом. Именно тогда, в декабре 1902 года, по просьбе великого В. Стасова сочинил он текст кантаты, которую исполнил синагогальный хор в память об умершем в том же году в Бад-Хомбурге, в Германии, талантливом российском скульпторе-еврее Марке (Мордехае) Антокольском.

На этой панихиде присутствовал известный меценат и ученый, барон Давид Гинцбург. Именно он познакомил одаренного еврейского мальчика Сему (так стали называть его новые друзья), написавшего стихи к кантате, со своим другом - Владимиром Стасовым, а тот в свою очередь пригласил его к себе домой, где позднее с юным Маршаком познакомился Максим Горький. Это и решило его судьбу - он стал литератором. Читать далее

НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ "ШТИРЛИЦА" - ЯНКЕЛЬ ПИНХУСОВИЧ ЧЕРНЯК

Черняк Ян Петрович (настоящее имя Черняк Янкель Пинхусович) - сотрудник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР.

В 70-х годах с разрешения ГРУ встречался с Юлианом Семеновыми и послужил прототипом образа знаменитого Штирлица.

Он родился 6 апреля 1909 года в городе Черновцы на Буковине, входившей тогда в состав Австро-Венгрии, в семье небогатого торговца. Родители пропали без вести или погибли во время Первой мировой войны, и мальчик воспитывался в сиротском приюте. Еврей.

В 1927 году, после окончания средней школы, он поступил в Пражское высшее техническое училище, где вскоре стал одним из лучших учеников. Его любимым занятием было изучение языков. К 20-ти годам он овладел семью (!) языками, а на языке Шиллера и Гете молодой студент изъяснялся так, что его не отличали от уроженца западногерманских земель. Русский язык он выучил позже.

Получив диплом, Черняк некоторое время трудился на электротехническом заводе, но после того, как разразился мировой экономический кризис, был уволен и остался без работы. Тогда, решив продолжить образование, обладатель западногерманского выговора выехал в Веймарскую Германию, и там поступил в Берлинский политехнический колледж.

Политические взгляды Черняка сформировались еще в школьные годы, когда он стал членом Социалистического Союза молодежи. В 1930 году в Берлине Черняк вступил в ряды Коммунистической партии Германии.

На него обращают внимание сотрудники советской военной разведки. В июне 1930 года в одном из берлинских кафе у молодого коммуниста состоялся доверительный разговор с сотрудником Разведывательного управления РККА (псевдоним «Матиас»). Тот предложил Яну оказать содействие в борьбе против фашизма и – получил согласие. Вербовка состоялась. Читать далее

КУХНЯ АНТИСЕМИТИЗМА ОТ КГБ

В. Вятрович (историк, кандидат исторических наук)

Антисемитский ярлык стал одним из главных методов борьбы чекистов с украинским национальним движением.

25 мая 1926 года террорист Самуэль Шварцбард в центре Парижа убил Симона Петлюру. Преступник не пытался скрыться с места происшествия, ведь физическая ликвидация главного атамана армии УНР была лишь частью его миссии. Другой, не менее важной задачей была дискредитация убитого, а вместе с тем - и всего национального движения, которое он представлял.

Оба акта Шварцбард играл настолько удачно, что не только очень быстро вышел на свободу в ореоле мстителя, но и надолго закрепил за Петлюрой и украинским движением клеймо антисемитизма. Суд почему-то не желал слышать одного из ведущих деятелей и идеологов сионистского движения Владимира (Зеева) Жаботинского, который не соглашался с шельмованием Петлюры как антисемита, а также обошел вниманием связи убийцы с большевистским ЧК на родине в Одессе.

Прошло десять лет после убийства, когда в 1936 году скромный страховой агент, гражданин Франции Самуэль Шварцбард приехал с женой в родную Одессу на экскурсию, остановившись в самом дорогом местном отеле. Результатом его посещения стали массовые аресты анархистов, бывших коллег, кажется, однако - не страхового агента. А в марте 1938 года во время путешествия в Южную Африку 52-летний Шварцбард умер от сердечного приступа, оставив историкам пространство для заядлых дискуссий о его отношениях с советской спецслужбой.

История с Петлюрой настолько понравилась чекистам, что испытанные тогда приемы дискредитации и пришивания антисемитского ярлыка стали одним из главных методов в борьбе с украинским национальным движением. Своеобразным фирменным блюдом кухни КГБ. Читать далее

ДОБЛЕСТЬ ПОД ГРИФОМ "СОВ. СЕКРЕТНО"

Марк Штейнберг

В конце 1948 года из военного училища "загремел" я в Кушку - не самый лучший армейский гарнизон. Прослужил там почти 6 лет - во времена оголтелой антисемитской кампании: борьбы с космополитами, с членами Антифашистского комитета, с врачами-"убийцами" и др. И в те страшные времена Кушкинский гарнизон был прямо-таки перенасыщен евреями: командир моего батальона подполковник Аркадий Гольдин, командир танково-самоходного полка полковник Исаак Рубин, не говоря уж о множестве других офицеров - старших и младших. А в 1952 году командиром кушкинской дивизии стал Герой Советского Союза генерал-майор Симон Давидович Кремер, назначенный с понижением после окончания Академии Генштаба.

Как выяснилось потом, по указанию свыше в начале 1950-х евреев-военнослужащих собирали в определенных гарнизонах, чтобы сподручнее было депортировать их в места отдаленные, когда поступит соответствующий сигнал.

Как-то на учениях стал я свидетелем беседы генерала Кремера с нашим комбатом, его фронтовым знакомцем. Они прошли на НП моей роты. Улыбка тронула губы генерала, когда я доложил. Еще бы! Хоть внешне на еврея я был непохож, стоило заговорить и сомнений не оставалось . Начальство прошло в поле. Кроме меня, рядом никого не было и они, вспоминая, называли множество имен евреев-генералов, командиров дивизий, корпусов и даже армий. Вспомнили, кстати, что командиром нашей 357-й стрелковой
дивизии в войну был полковник Александр (Арон ) Кроник, впоследствии генерал. Таким обилием евреев-фронтовых военачальников был я просто ошарашен и скрыть этого не мог. Они заметили и многозначительно переглянулись. "Рэд нышт, ингл", - вдруг сказал генерал Кремер, что на идише значило: "Не болтай, мальчик".

Через какое-то время подполковник Гольдин, когда мы остались наедине в его кабинете, объяснил мне, что имел в виду Кремер. Получалось, что всякие данные о доблести еврейских воинов, о боевом мастерстве офицеров и генералов-евреев были тогда, по выражению моего комбата, "Смертельной тайной". Расспрашивать или рассказывать об этом было крайне рискованно.

Он открыл сейф, вытащил и показал мне пожелтевшую от времени газету, текст которой был напечатан еврейским шрифтом. Поняв, что я читать его не могу, комбат сказал: "Это московская газета "Эникайт", вышла в июле 1945 года. В статье журналистки Мирры Железновой написано, что за годы войны 135 евреев стали Героями Советского Союза. Вот списки, смотри".

Генерал Кремер рассказал мне, что журналистку эту в 1950 году арестовали, обвинили в разглашении государственной тайны и расстреляли." Он спрятал газету и добавил, что знает о моей "борьбе" с антисемитами приемами боевого самбо, потому, мол, решил предупредить, чтоб я был поосторожней и, главное, прекратил распространяться о
героизме евреев. Разговоры о моих "подвигах" идут по гарнизону и могут дойти куда следует. "Ты ж минер, старшой. Вот и держи строго, как на разминировании" - добавил комбат. Читать далее

ПИСЬМО МАМЫ К СЫНУ (4)

Вот и не слухи. Сегодня немцы угнали восемьдесят молодых мужчин на работы, якобы копать картошку, и некоторые люди радовались — сумеют принести немного картошки для родных. Но я поняла, о какой картошке идет речь.

Ночь в гетто — особое время, Витя.

Знаешь, друг мой, я всегда приучала тебя говорить мне правду, сын должен всегда говорить матери правду. Но и мать должна говорить сыну правду.

Не думай, Витенька, что твоя мама - сильный человек. Я — слабая. Я боюсь боли и трушу, садясь в зубоврачебное кресло. В детстве я боялась грома, боялась темноты. Старухой я боялась болезней, одиночества, боялась, что, заболев, не смогу работать, сделаюсь обузой для тебя и ты мне дашь это почувствовать. Я боялась войны.

Теперь по ночам, Витя, меня охватывает ужас, от которого леденеет сердце. Меня ждёт гибель. Мне хочется звать тебя на помощь.

Когда-то ты ребенком прибегал ко мне, ища защиты. И теперь в минуты слабости мне хочется спрятать свою голову на твоих коленях, чтобы ты, умный, сильный, прикрыл её, защитил.

Я не только сильна духом, Витя, я и слаба. Часто думаю о самоубийстве, но я не знаю, слабость, или сила, или бессмысленная надежда удерживают меня.

Но хватит. Я засыпаю и вижу сны. Часто вижу покойную маму, разговариваю с ней. Сегодня ночью видела во сне Сашеньку Шапошникову, когда вместе жили в Париже. Но тебя ни разу не видела во сне, хотя всегда думаю о тебе, даже в минуты ужасного волнения.

Просыпаюсь, и вдруг этот потолок, и я вспоминаю, что на нашей земле немцы, я прокажённая, и мне кажется, что я не проснулась, а, наоборот, заснула и вижу сон.Читать далее

ПИСЬМО МАМЫ К СЫНУ (3)

Знаешь, Витенька, что я испытала, попав за проволоку? Я думала, что почувствую ужас. Но, представь, в этом загоне для скота мне стало легче на душе. Не думай, не потому, что у меня рабская душа. Нет. Нет.

Вокруг меня были люди одной судьбы, и в гетто я не должна, как лошадь, ходить по мостовой, и нет взоров злобы, и знакомые люди смотрят мне в глаза и не избегают со мной встречи. В этом загоне все носят печать, поставленную на нас фашистами, и поэтому здесь не так жжёт мою душу эта печать. Здесь я себя почувствовала не бесправным скотом, а несчастным человеком. От этого мне стало легче.

Я поселилась вместе со своим коллегой, доктором-терапевтом Шперлингом, в мазаном домике из двух комнатушек. У Шперлингов две взрослые дочери и сын, мальчик лет двенадцати. Я подолгу смотрю на его худенькое личико и печальные большие глаза; его зовут Юра, а я раза два называла его Витей, и он меня поправлял: «Я Юра, а не Витя».

Как различны характеры людей! Шперлинг в свои пятьдесят восемь лет полон энергии. Он раздобыл матрацы, керосин, подводу дров. Ночью внесли в домик мешок муки и полмешка фасоли. Он радуется всякому своему успеху, как молодожён. Вчера он развешивал коврики. «Ничего, ничего, все переживём, — повторяет он. — Главное, запастись продуктами и дровами».

Он сказал мне, что в гетто следует устроить школу. Он даже предложил мне давать Юре уроки французского языка и платить за урок тарелкой супа. Я согласилась.

Жена Шперлинга, толстая Фанни Борисовна, вздыхает: «Всё погибло, мы погибли». Но при этом следит, чтобы её старшая дочь Люба, доброе и милое существо, не дала кому-нибудь горсть фасоли или ломтик хлеба. А младшая, любимица матери, Аля — истинное исчадие ада: властная, подозрительная, скупая; она кричит на отца, на сестру. Перед войной она приехала погостить из Москвы и застряла. Читать далее

ПИСЬМО МАМЫ К СЫНУ (2)

Вскоре объявили о переселении евреев, разрешили взять с собой 15 килограммов вещей. На стенах домов висели жёлтенькие объявленьица:

«Всем жидам предлагается переселиться в район Старого города не позднее шести часов вечера 15 июля 1941 года». Не переселившимся — расстрел.

Ну вот, Витенька, собралась и я. Взяла я с собой подушку, немного белья, чашечку, которую ты мне когда-то подарил, ложку, нож, две тарелки. Много ли человеку нужно? Взяла несколько инструментов медицинских. Взяла твои письма, фотографии покойной мамы и дяди Давида, и ту, где ты с папой снят, томик Пушкина, «Lettres de mon moulin», томик Мопассана, где «One vie», словарик, взяла Чехова, где «Скучная история» и «Архиерей», — вот и, оказалось, заполнила всю свою корзинку.

Сколько я под этой крышей тебе писем написала, сколько часов ночью проплакала, теперь уж скажу тебе, о своем одиночестве.

Простилась с домом, с садиком, посидела несколько минут под деревом, простилась с соседями.

Странно устроены некоторые люди. Две соседки при мне стали спорить о том, кто возьмёт себе стулья, кто письменный столик, а стала с ними прощаться, обе заплакали.

Попросила соседей Басанько, если после войны ты приедешь узнать обо мне, пусть расскажут поподробней — и мне обещали.

Тронула меня собачонка, дворняжка Тобик, — последний вечер как-то особенно ласкалась ко мне. Если приедешь, ты её покорми за хорошее отношение к старой жидовке. Читать далее

ПИСЬМО МАМЫ К СЫНУ (1)

Витя, я уверена, мое письмо дойдёт до тебя, хотя я за линией фронта и за колючей проволокой еврейского гетто. Твой ответ я никогда не получу, меня не будет. Я хочу, чтобы ты знал о моих последних днях, с этой мыслью мне легче уйти из жизни.

Людей, Витя, трудно понять по-настоящему...

Седьмого июля немцы ворвались в город. В городском саду радио передавало последние известия. Я шла из поликлиники после приема больных и остановилась послушать. Дикторша читала по-украински статью о боях. Я услышала отдалённую стрельбу, потом через сад побежали люди. Я пошла к дому и всё удивлялась, как это пропустила сигнал воздушной тревоги.

И вдруг я увидела танк, и кто-то крикнул:

- Немцы прорвались!

Я сказала:

- Не сейте панику.

Накануне я заходила к секретарю горсовета, спросила его об отъезде. Он рассердился:

- Об этом рано говорить, мы даже списков не составляли.

Словом, это были немцы.

Всю ночь соседи ходили друг к другу, спокойней всех были малые дети да я. Решила — что будет со всеми, то будет и со мной.

Вначале я ужаснулась, поняла, что никогда тебя не увижу, и мне страстно захотелось ещё раз посмотреть на тебя, поцеловать твой лоб, глаза. А я потом подумала — ведь счастье, что ты в безопасности.

Под утро я заснула и, когда проснулась, почувствовала страшную тоску. Я была в своей комнате, в своей постели, но ощутила себя на чужбине, затерянная, одна. Читать далее

ПСЕВДОНИМЫ ЕВРЕЕВ - ДЕЯТЕЛЕЙ СОВЕТСКОЙ ЭСТРАДЫ

Альфред Грибер

Поэт, писатель, киносценарист, эстрадный драматург Яков Петрович Ядов (Давыдов), он же Жгут, Боцман Яков, Яків Отрута, Яків Боцман, Пчела (1873-1940).

Конферансье Георгий Александрович Амурский (1883-1961)

Артист эстрады, режиссёр,конферансье, драматург Алексей Григорьевич Алексеев (Лившиц) (1887-1985).

Артист цирка, иллюзионист Эмиль Ренард, позднее Эмиль Теодорович Кио (Гиршфельд) (1894-1965). Народный артист РСФСР (1958). Заслуженный артист Северо-Осетинской АССР (1969).

Актёр, эстрадный артист, певец, музыкант и руководитель оркестра Леонид Осипович Утёсов (Лейзер Иосифович Вайсбейн) (1895-1982). Заслуженный артист РСФСР (1942). Народный артист СССР (1965).

Поэт, фольклорист, автор куплетов, песенок, интермедий; автор текста песни Павел Григорьев, он же Павел Горин (Павел Григорьевич Горинштейн). (1895-1961).

Актёр, артист эстрады, куплетист Илья Семёнович Набатов (Туровский) (1896-1977). Заслуженный артист УССР (1934). Лауреат Сталинской премии первой степени (1947). Народный артист РСФСР (1975). Читать далее

ЕВРЕЙСКАЯ УГРОЗА КАК СРЕДСТВО ОТ НЕВРОЗА

Михаил Веллер

Ну, а как же Россия без евреев! Плюнь в проблему, попадешь в еврея. Возможно, в коллективном бессознательном ... русского народа еврей персонифицирует собой квинтэссенцию абстрактного зла.

Психогигиеническая функция еврея в русском социокультурном пространстве: всё нормально, если бы не эти гады. И так трудно, и так жить тошно, а тут ещё вы! Да ещё устраиваетесь! Нет, польза от евреев России была. Но вреда - гораздо больше. И сальдо - в пользу того, чтоб ехали они все куда подальше. Или вот вождь немецкого трудового народа предлагал радикальное решение, и хлопцы из полиции, надо признать, внесли вклад немалый, но - не сложилось.

1. Любой честный человек и любой благородный народ начинает выяснение отношений с другим народом с того, что кается в своих винах. Признаёт честно и "Прости!" говорит.

И, по чести и совести говоря, евреям есть в чём покаяться. Есть, господа, есть. Если уж вы такие страдающие и обижаемые другими - сначала повинитесь в обидах, причинённых вами. Да, я имею в виду революционеров, большевичков. Но не только. А меньшевики кто были? Мартов - он Цедербаум или, может, Турсун-заде? А эсер Блюмкин - чукча? Троцкий - Бронштейн, Каменев - Розенфельд, Зиновьев - Аронов, Урицкий - Моисей Соломоныч...

Покаянием и замолив грехи, хотя не все грехи замолить можно, но было бы хоть понимание и желание, - можно вести разговор дальше... Читать далее

АРКАНОВ В ДИКОМ ОТЧАЯНИИ ОТ ... НИЩЕТЫ !

— Мои и без того редкие заработки сейчас настолько скромны, что их с трудом хватает на еду, — признаётся Аркадий Арканов (78 лет). — Наверное, я — неудачник. Всю жизнь не везло, а сейчас, на старости лет, и подавно. Даже не знаю, как жить дальше...

Стыдно просить деньги.

Знаменитый юморист пытается не проклинать судьбу и рассуждать философски. Мол, можно быть нищим и счастливым...

Но в словах Аркадия Михайловича столько тоски, что поневоле усомнишься, есть ли справедливость на свете.

— У меня никогда не было не то что счёта в банке, а даже сотки земли или какой-нибудь скромной дачи в глуши, — признаётся Арканов.

А сейчас заработать на жизнь сатирику всё труднее. Ведь он не переодевается в женщин, не поёт матерные частушки, не шутит про задницы.

А кому на нынешней эстраде нужно его тонкое чувство юмора? Вот Арканов и исчез с экранов телевизоров. Его редко приглашают на концерты, а за выступления платят мизерный гонорар.

— Вот если бы у меня был директор, он мог бы потребовать побольше, — говорит сатирик. — А я не в силах торговаться. Мне неловко самому назначать цену. Всё-таки оценивать мой труд должен организатор. Если он посчитает, что я стою две копейки, столько мне и заплатит — спорить не буду. Просто скажу спасибо!

Некому подать стакан воды.

Вот так и получается, что знаменитый писатель, некогда доводивший до слёз своими шутками огромную страну, теперь без надежды смотрит в будущее.

Не за горами тот день, когда некому будет подать стакан воды артисту.

— Я не исключаю, что так и произойдет, — чуть не плачет Аркадий Михайлович. — Сын Василий живёт в Америке своей жизнью. И я не хочу нагружать его своими проблемами. Внуков у меня нет. Друзей — тоже. А еще Господь забрал на тот свет двух моих любимых жён — Майю Кристалинскую и Евгению Морозову. На этом свете я остался совсем один. Ну что ж, значит, такова Божья воля...

А что еще может сказать забытый всеми одинокий старик?

БОЛЬНОЙ ВОПРОС (4)

Бесполезные заметки

Борис Стругацкий

4

Антисемитизм – это мировоззрение, или, точнее сказать, мироощущение. Мироощущение не нуждается в оправданиях – оно само есть оправдание себе. Мироощущение не нуждается в доказательствах и обоснованиях! Оно само есть доказательство и обоснование.

Попробуйте доказать вору в законе, что трудиться – хорошо, а воровать, наоборот, плохо. Он же с младых ногтей знает, что работать – скучно, тяжело и вообще западло, а воровать – интересно, весело, кайфово и фартово.

Попробуйте доказать шарообразность Земли человеку, который с младенчества твердо знает, что Земля – плоская... Читать далее

БОЛЬНОЙ ВОПРОС (3)

Бесполезные заметки

Борис Стругацкий

3.

Что такое антисемитизм сегодня? Здесь и сегодня – в России, на переломе веков?

Кого считать антисемитом?

И как со всем этим рядом – жить?

Это не такие простые вопросы, как может кое-кому показаться.

...Перекошенная от застоявшейся ненависти рожа, корявый рот (с зубами через один), распахнутый в нутряном натужном реве: «Сионисты – в Израиль!.. В Из-ра-иль! В Из-ра-иль!..»

...Вежливый интеллигентный человек при галстуке, тихий, застенчивый голос, почти извиняющийся тон: «Разумеется, экстремизм в этом вопросе отвратителен, однако нельзя же не согласится: эта их напористость, эта их, простите, пронырливость, это умение приспособиться самому и пристроить соплеменника... Я все понимаю! Особые исторические обстоятельства вынуждают их к этому... И все-таки... Согласитесь, это не может не производить определенного впечатления...»

...Обыкновеннейшая домашняя хозяйка у себя на коммунальной кухне ворочает на сковородке макароны, чтобы не подгорели: «А я вам говорю, он – еврей. Другого кого за такую растрату загнали бы знаете куда? А этот выкрутился. У них везде свои есть...»

...А самый обыкновенный, абсолютно порядочный человек, который на слове «еврей» почему-то понижает голос, словно произносит нечто запретное, секретное или малоприличное? Замечали такое?

...А замечательный наш советский милиционер на Дворцовой, урезонивающий истерического «патриота» с антисемитским лозунгом: «Ну успокойтесь же, гражданин! Ну что вы, ей-богу! Да вы же хуже любого еврея!..» Читать далее

БОЛЬНОЙ ВОПРОС (2)

Бесполезные заметки

Борис Стругацкий

2

Маленькие дети – детские неприятности, взрослые люди – взрослые неприятности.

В 1950 году, окончив школу с серебряной медалью, я нацелился поступить на физический факультет Ленинградского ордена Ленина Государственного Университета имени Андрея Александровича Жданова. Я мечтал заниматься атомной физикой и не скрывал этого. Меня не приняли. Коллоквиум прошло в общей сложности три-четыре десятка медалистов, отказано было всего лишь двоим – мне и еще какой-то девушке, фамилия которой ассоциируется у меня сегодня с фамилией «Эйнштейн».

В 1955 году, когда я заканчивал матмех того же Университета (краснодипломник, комсомолец, спортсмен и в каком-то смысле даже красавец), весенним ясным утром отозвал меня в сторонку мой приятель. «Ты в аспирантуру собираешься? – спросил он. – При кафедре?» – «Да, – сказал я, уже предчувствуя недоброе. – Сказали, что возьмут». – «Не возьмут, – отрезал он. – И не надейся». – «А ты откуда знаешь?» – «Случайно подслушал. В деканате». – «Но почему?!!» – возопил я (краснодипломник, комсомолец и почетнодосочник). «Потому что – еврей», – это прозвучало, как приговор. Это и было приговором. Читать далее

БОЛЬНОЙ ВОПРОС (1)

Бесполезные заметки

Борис Стругацкий

1

Герой Ильфа и Петрова заявляет с законной гордостью: «Да, представьте себе, евреи у нас есть, а вопроса нету!..» Прошло полстолетия с небольшим, и мы вдруг с некоторой даже оторопью обнаруживаем, что евреев у нас, можно сказать, почти уже и нет, а Вопрос – вот он, пожалуйста, сколько угодно, и с любыми оттенками...

Вот уже несколько лет мне хочется написать об этом, хотя, клянусь, я вполне сознаю полную бесполезность текстов подобного рода, даже если распространятся они многомиллионными тиражами и подписаны будут именами, на порядок значительнее и весомее моего.

Для меня национальность – это язык плюс культура (включая традиции, обычаи, историческую память). Разумеется, так называемая «кровь», то есть национальный генотип, тоже играет известную роль, определяя какие-то чисто внешние физические признаки (рост, вес, цвет волос, форму носа) и отчасти даже темперамент. Но это все «вторичные» признаки. И если вы возьмете младенца-бушмена из тропического леса Экваториальной Африки и отдадите его в семью русского колхозника, проживающего в деревне Большое Лядино, то вырастет у вас там коротконогий и короткошеий, кучерявый, кособрюхий мужичонка, дикого и даже страшноватого вида – черный какой-то, глаза буравчики, лицевой угол, как у неандертальца, но во всех остальных отношениях – нормальный мужик: пьющий, как все, как все матерящийся, как все – семейный, как все неприхотливый и терпеливый. Ну, может быть, чрезмерно вспыльчивый, сварливый и драчливый – да с кем не бывает? Ну, характер у человека такой, чего вы к нему привязались!.. Читать далее

ОБОРВАННАЯ ПЕСНЯ ПОКОЛЕНИЙ. КАК АНТИСЕМИТИЗМ ПОГУБИЛ СОВЕТСКУЮ ЭСТРАДУ

А. Галяс

Советская эстрада – эстрадное искусство советского периода – явление в своем роде феноменальное. Кажется, никогда еще в мировой истории не было искусства, которое бы так жестоко контролировалось государством, и которое бы подвергалось столь резким критическим нападкам со стороны того же государства, но которое вместе с тем демонстрировало бы столь весомые творческие достижения и было так же любимо народом.

Вряд ли кто-то станет оспаривать, что такие личности, как Дунаевский, Райкин, Утесов, Русланова, Яхонтов и другие – это истинные корифеи даже на фоне прочих, более "солидных" видов искусства. Столь же трудно оспаривать тот факт, что это искусство создавалось и достигло своего расцвета в большой степени благодаря участию в этом процессе талантливых представителей еврейского народа.

Особенно это характерно для песенного жанра, который попросту не представим без И. Дунаевского, Л. Утесова, М. Бернеса, М. Блантера, Е. Долматовского, М. Матусовского, Д. Тухманова и многих других композиторов, поэтов и исполнителей. Многие произведения, созданные ими, стали классикой и по сей день пользуются популярностью, более того, мы постоянно наблюдаем всплеск интереса к сочинениям старых авторов. Читать далее