Седая старая цыганка
От сына добрых ждёт вестей,
Но счёт ведёт его гулянкам
Бальзам от ломоты костей.
И, соловея сизым взором,
Она бормочет на огонь,
У верной шавки под призором:
"Чавела, ша, поди, не тронь!..."
А вечер, словно утро, росный -
Дымит костёр,
Уснула ...
Глядь:
Из-под платка спустились космы -
Там, где была крутая прядь.
Чубук, когда-то знавший пепел
Запасов царских табака,
Уснул вослед...
И месяц светел,
И улыбается слегка.
Цыганке в сумерках приснится
Паренье ног, шатёр сухой,
Цыган, свободный, словно птица,
Под ним - послушный вороной,
Её цыганский вольный норов,
Колец дарёных - ровно пять,
И то, как после уговоров
Ему посмела отказать...

Прозрела, братцы: я больна стихозом!
Он неподвластен вьюгам и морозам,
Пишу стихи для каждого столба -
Знать, вывести заразу не судьба.
Жарой лечилась в это воскресенье -
Едва стихоз не выдал осложненье:
Колючим стал, как сотня чайных роз -
На то он, чай, ети его, стихоз...
Все кости перемыли мне в округе -
Что, дескать, я зациклилась на друге...
Ищу теперь лекарство от стихоза -
Быть может, это белый стих и проза?

Тонкой росписью трав
Я запомню автограф июля,
Вопреки расписанью -
Полёты жужжащих стрекоз...
Водяные припасы,
Стоящие на карауле -
На пожарный ли случай
Ты воду, мой милый, принёс?
Утолить мою жажду?
Её утолишь поцелуем...
Ну, а после, голубчик,
Про верность твою потолкуем...

Тишина... Для стихов мне нужна тишина -
Только с нею, наперсницей слова,
Мне не надо ни злата, ни крова,
Только с нею стихами полна.
Дорогой... По дороге идёшь ты к другой,
Ей раздаришь плоды и наряды,
Ей поэму прочтёшь для услады,
С нею скука разбавит покой...

Для московского сноба -
Что люд, то одна лимита...
На хлебах на московских
Жируют три вечных кита:
Московиты уверены -
Строился город для них,
Все иные - чужие,
Считают они во-вторых,
Псевдо-заповедь третья
(Последняя ль - кто разберёт?)
Говорит, что прислуживать должен -
Приезжий народ...

Любовь - блудница: под окном чужим
Призывные её звучат мониста,
Ночами - озорные пересвисты
И солнечного света грабежи...
Осоловелость. Запах спелых трав
Приворожит любое сердце сходу,
Моё же - тихо стонет на погоду...
Как жар любовный - летняя жара...

Видно, сладил Всевышний мой голос на скорую руку:
Отрядил песнопений десяток - и дело с концом...
А иначе - поймёшь ли, как звук уподобился звуку,
Как душа зазвенела призывным, живым бубенцом?
Знаю - ладило лето ненастье, а вышло-то - вёдро,
Ворожейкою сельской за травами руки тружу,
Заплетаю венки для Купалы, витийствуя бодро -
И ложится цветок за цветком, словно лёгкий ажур...
Только чьим же рукам расплетать эти долгие косы?
Не твоим ли глазам углядеть на излуке реки -
Там, где скучную трель мне твердил свиристель безголосый -
Уплывают за счастьем лениво мои васильки...

Двум смертям не бывать...
Нипочём мне насмешливый лепет:
Шепотки - как поветрие лжи,
Как лобзанье ветрил,
Как заноза в руке -
Проглядишь, и немного зацепит,
А наутро забылось -
Кто, где и про что говорил...

Украла ночь цепочку лёгких нот -
Мелодию, что иволга поёт -
Рассвет вернул её каскадом нежных трелей...
Но кто слова твои вчерашние вернёт?

Русь наша пыльная, вехи дорожные -
Ты ж не двужильная, явь непреложная:
Брусы - убрусом железным увенчаны,
Деньги казённые - сроду не мечены,
Жито-ополье не жато, не копано -
Всё недосуг да и, видимо, хлопотно...
Ты каменеешь усадьбами новыми,
Вроде затейными - да бестолковыми,
Ладишь основу - ан, вымесишь крошево:
Всё норовишь задарма иль задёшево,
Пьёшь без устатку, юдоль беззаботная...
Где ж ты, мой плат да сума перемётная?

В деревне - шумный праздник фонарей,
Пронзил округу звон канэ и сёко.
Мой свет погас - неверный мой сенсей
Под шёлком чьих-то рук творит йокёку...
Он позабыл мой скромный сад камней -
В саду разлучницы танка читает ей...

Мой стих - виадук,
если ты заблудился в пути -
Дрожащий, он сможет
над бездной тебя провести...
Пусть сердце пылает -
стерплю, лишь бы было - не лёд,
Иначе и мой виадук
никого не спасёт...

Прикрыть рукой глаза - и выть, как зверь...
О, без тебя - что я теперь?
Неполнота для небытийственности
Может стать опасна:
Я без тебя не быть желаю страстно...
Пустым стихом, как пустоцвет, полна,
Под небом звёздным я всегда одна...

Иссякли стихи - так о чём же солгать?
Сказала б, что я - расчудесная мать,
Готовлю прекрасно всегда, во-вторых,
Работу на службе тяну за троих.
В-четвёртых - люблю просыпаться с зарёю,
О трудностях жизни коллегам не ною,
В-шестых - любопытством ничуть не грешна я,
Морали детишкам своим не читаю,
В приватной беседе - сама откровенность...
"Последняя" ложь: я - великая ценность...

Несоразмерно вечному началу,
Земное сердце о любви стучало -
Утихло, мир ничуть не изменив...
Спасибо за старанье и наив...

Сыта по горло всяким вашим "но",
Цинизмом и глупейшими порядками -
Когда б не жизнь, то я б от вас давно
Умчалась, до небес сверкая пятками...
Она - моё сокровище и спрут:
И одарИт, и скрутит в пять минут...

Сквозь годы, сны, леса и города
Мне светит чужедальняя звезда...
Быть может, это быстрый звездолёт
Галактикам Любовь мою несёт?
Или ко мне. навстречу, угасая,
Любовь метеоритным светом тает...
Не выжить ни сомненьям, ни снегам,
Когда она к моим падёт ногам...

Я в каждом нищем видела тебя,
Калику нежно взглядом привечала....
Какое небо! Не было б дождя...
Но в этой жизни дождь - уже немало...
По имени истошно не звала -
Какое ты себе придумал имя?
Глаза не светят - только зеркала,
Что в ссоре с отраженьями моими...
Бегущий мимо пегий блудный пёс
Нечаянно к тебе печаль унёс....

Стразы прошлых времён,
Горячительный привкус утраты,
Упоение ужасом
Чьих-то непрожитых лет,
Фарисейский поклон
Да укор без вины виноватых -
Вот руины страны,
У которой сознания нет...

Говори, говори, говори...
Отмелькали своё фонари,
Ветер страшной сменился жарою,
Небо, синим свинцом налитое,
Даже в мыслях - удушье и тишь,
Только ты без конца говоришь.
Не теряй поэтический раж.
Дня глашатай и снов моих страж,
Слов кадилом маши до зари -
Говори о любви, говори...