зачем, люди, зачем 
вы ищете сладость в муках? 

мелкий огонек ползет по небосводу - 
он озаряет залитые лица. 
сколько эмоций озарил он народу - 
а им легкий путь лишь снится. 

мелкий огонек стирает все с глаз, 
мелкий огонек казнил доброту. 
мы обсыпали беды тоннами страз, 
засыпая в соленых морях к утру. 

огонек светит людям слепым, 
руководит светом в сонных умах. 
мы все спим, и спим, и спим, 
дни теряя, в раскрытых руках. 

унеси меня, огонек, к звездам, 
унеси меня в свои далекие страны. 
все свои силы людям я роздал, 
уходящим в свои сладкие обманы. 

огонек, простои мою ненависть к людям, 
прости, за все мои крики и слезы. 
огонек, прости нас, за то что мы не будем, 
за то что не слышны нам угрозы. 

мелкий огонек, освети же мне путь. 
огонек, отпусти меня в мглу. 
огонек, освободи от рук мою грудь - 
я сражаюсь, но так не могу.

 оттенки плавились под цельсием, 
стекая жидкостью однородного цвета. 
ответ сжался в глотке перед лезвием. 
шагает катаклизм по моей планете. 

забылись невзначай моторика с речью, 
где-то в глубинах эфирной прогулки. 
мне одно хочется - вот сейчас лечь бы 
и забыть все то, что шумит в голове слишком гулко. 

шаги мои в который раз слишком шатки, 
а мысли уже просто отдельно живут без меня. 
воспоминаний зашуршали до последней складки, 
безпорядочно в сером семеня. 

заржавели струны колесницы кресла каталки, 
посыпав шлейфом старых слов мой след. 
я прекрасно помню и понимаю, на сколькой я падкий 
на обжовывание моих пороков и снов прошлых лет. 

посаженный в хрустальную вазу хищник-цветок 
прикрыт шалью общественных слухов и мнений. 
я не понимаю, просто не могу объяснить как я мог 
жить, спрятав голову между коленей. 

вырвал часовую с минутной стрелки, 
написав вместо чисел слово "NOW". 
вы можете преставить, сколько секунд мелких 
мы пропустили просто так? а я почти понимаю. 

застыл пылью в фортепьяно ломаном старом, 
чертыхаясь под молотком, пытаясь петь. 
с улиц житейских страниц смердит перегаром, 
а ведь почти невозможно выломать клеть. 

в который раз перед указательным камнем 
прекрасно знаю партию всю по ходам. 
голос усталости прорезался лепетом ранним, 
ходящим у всех подряд по рукам. 

в побеге спотыкался от зеркальности дня, 
ломая в падении все двести тринадцать костей. 
стеклянный взор фотографии холодно следя 
оббирал меня не вырываясь из рамок дверей. 

забыл полностью смысл ставить задачи, 
день ото дня следовать им. 
интересно, что же все это значит, 
и что мы на пару с сердцем делать хотим? 

оттенки плавились под цельсием, 
стекая жидкостью однородного цвета. 
ответ сжался в глотке перед лезвием. 
шагает катаклизм по моей планете.

оглянусь в суете будничнего дня, 
обернувшись лицом к доске, 
облепленной стикерами напоминаний. 
часы в который раз скинут на меня 
свой тяжелый взгляд, подвластный тоске, 
прося не терять даром моих знаний. 

петь, заглушая диски метро, 
в запертые лица соседних глаз, 
петь, кричать, вопить. 
пальцы мерзким скрипом вцепились в стекло. 
померкнет надо головой холодный алмаз. 
как же так небо смогло все пропить? 

сил батарейки осталось штуки две из трех. 
расправил сквозные ран крыльев сквозь перегар, 
и пусть, что тело трясет амезией. 
льется водой изо рта слов переполох. 
в этот раз все пришли, заполнив собой бар. 
спасибо, что делаете мой крик красивей. 

солнце калейдоскопом,  
через граненый стакан неба 
светит, во всяком случае были попытки. 
герои дворов в рыжем всем скопом 
будто с жаждой накинулись, кто с права, кто слева, 
на талый белый порошок зимней открытки. 

съежилась воробьями в подъезде толпа, 
небрежно раскрывшихся мартовских котов, 
обласканные обманчевым теплом. 
все также пар вместе с дымом поднимаются с утра, 
все также закрыты пути единичных аэропортов, 
все также кто-то жалобно смотрит на ртуть за окном. 

зашершавилась смягченная каша снего-бетона, 
превращаясь в трассы катков и заносов, 
с крыш летит ослабив хватку снега. 
крики и вздроги на каждом метре, как от пистона. 
с первых чисел к жизни в разы возросло количество запросов. 
вы же не все понимаете суть моего плача и смеха? 

юркнул троллейбус желанным гостем на тротуар, 
в жерло впуская еще не проснувшихся от спячки 
серых озлобленных зверей. 
каждый должен почувствовать эмоцианальный разгар, 
подскользнувшись на нежности лодке, заблеваной от качки, 
любовью прокаженных морей. 

волосы ненасытными пальцами лезут на взор, 
будто прося не смотреть на все вокруг, 
подпихиваемы наглейшим ветром. 
бредя по паркам наблюдал на стенах лиц полнейший вздор, 
раскисших мин, осочертелых скук, 
окоченевши меряют путь метр за метром. 

солнца луч возбужденно скачет с лица на лицо, 
отражаясь в машин консервных банках, 
даря хоть какую-то долю витамина. 
мне одновременно странно, грустно и смешно, 
потрескалась губ ледяная огранка. 
взбудоражилась головная картина. 

сбросил старую шкуру, окостенелый груз, 
удалил всех тормозящих помех, 
неслабо резанув по себе. 
удалил все, что приводило в прошлый конфуз, 
сжог прошловесенний мех, 
огромный крест поставив в цене. 

______________________________________ 
оборву, как и все остальные, стихи, 
как всегда закончить нормально не смог, 
на самом интересном месте. 
они все мои страхи единым порывом смели, 
заделав дружеской рукой мой разорванный слог. 
а вообще, спасибо вам, что все мы вместе...

 бежать,
лететь от воспоминаний,
от страданий не умереть,
сдержать, ведь
столько опозданий.
люди, мысли, МЫСЛИ!
все смешано напитком.
время скисло
пожелтевшей картинкой
на стене.
не осталось воска на свече,
как и огня внутри.
слетела, не висит плащеница на плече.
смотри же, мразь, смотри!
сотри, просо напросто сотри
все те узоры в голове,
повисшей в заперти,
горелая в огне.
как перо взлетело,
сгорело, упало, пропало.
детские слова и строки
летят, как те же перья.
посмотри в себя. О, Боги!
кем же стал теперь я?
везде по шпалам комнат
бежит, летит состав.
здравствуй, брат! а нас с тобою вспомнят?
не существует переправ,
как и мостов, ты прав,
а я почти готов.
хоть и не стар,
а уже леплю прощания,
без обещания вернуться в этот перегар
суетных дней - пафосная нота.
среди блядей, скажи мне кто ты
и зачем ты тут?
с какою целью?
смотри, та черная меня ждет,
что бы я лег под елью,
замолчав хотя бы на чуть-чуть.
не суть.
как говорится, суть в подъездах.
пелена схватила грудь -
отдал бы безвозмездно,
но ты же держишь меня тут.
знаешь, а спасибо,
что я еще не сдут,
а стою перед тобой почти красиво.
во мне каждое чувство живо,
безразмерное колличество смут.
забитый в камень гвоздь
заржавел и зазвякал.
в вашей жизни я лишь гость.
простите, коли плакал.
маски, маски, маски всюду,
вокруг стухают краски, люди!
я не могу жить в столь лживом месте,
хоть и сам великий лжец.
ну, вы же сами знаете - так ведь интересней
захватывать за одним одно из тысячи сердец.

 приснилось сегодня 
у меня давно такого шока не было 

я солдат, 
забытый посреди вызрывов и крови, 
поставленный командовать людьми. 
настоящими патронами наполнен автомат, 
что бы стрелять по таким же, лишенных воли, 
что бы погасить все конфликты обиженной земли. 

от взрывов и пуль стонет ландшафт, 
покрытый нарядами укрытий и дзотов, 
еле-еле спасающих души. 
я за собой тяну не штандарт, 
а друзей и просто наборы живых сводов, 
как и все на войне лишенных мечты. 

бомбой политы отряды, 
пулей покрытые головы, 
весточка домой не дойдет. 
атака очередная смята, 
и кажется, от судьбы не уйти... 
убивай, или тебя кто-то убьет. 

разделился отряд по двум сторонам, 
окружая единую цель, 
пытаясь застичь врага в расплох. 
кровь уже льется по глазам, 
тело еле тащит ноги в туннель. 
тут нам не поможет даже Бог. 

первая пуля летела мимо каски, 
задела плечо радиста, 
криком наполнилась пещера. 
и разом погасли все краски, 
солнце только начало садиться, 
а в нас уже тухнет вера. 

вторая пуля прошла вскольз плечу, 
прорвав лямку ремешка, 
на которой висел автомат. 
"Рассредоточиться по укрытиям!" друзьям я кричу - 
враг подотошел исподтишка. 
в тишине прорезался мат: 

"раненый на восемь часов!" 
и вот я бегу на подвогу, 
забыв о какой-либо цели. 
и вдруг в горле истек запас слов, 
в мозгу прорвалась тревога - 
в плече кровь сотню рек заревела. 

очередной из сотни выстрел, 
и я слышу, как вскочил мой друг - 
пуля прямо в горло попало брату... 
окровавился сердечный вымпел, 
я потерял всякий контроль своих рук - 
кровью захлебывается тело солдата. 

еще одна пуля - еще одно пало дитя войны. 
в слезах мечусь по пещере, 
наплевав на плечо. 
я шел защищать интересы страны, 
о семье думая в еще большей мере, 
но в еще одних глазах стало темно. 

схватив пару гранат умершего друга, 
сосредоточил за собой оставшихся ребят, 
ведя их в укрытие самое ближнее. 
"умри, умри же, за свое убийство, сука!" 
неслось в голове, заглушая грома разряд, 
что создавав пулемет, стреляя кучнее. 

по радио сказали - пришлют вертолет, 
что бы забрать из этого ада 
войны и слез. 
и вот, на точке обозначен прилет, 
грязь и дождь подобны яду. 
вернуть всех домой - высшая из грез. 

и слышан в ушах голос пилота: 
"сажусь в ваш квадрат". 
и вдруг передатчик заглох - 
только что вражеская пехота, 
выпустила стингера заряд - 
путь обратно перебит - в отряде переполох. 

и новое сообщение прилетело в ухо: 
"местность решено зачистить бомбоежкой". 
"вы, выжившие из ума идиоты, в своем уме?!" 
в горле стразу стало сухо, 
можно не звать уже за поддержкой. 
я завис с трубкой у головы, а сам не в себе. 

путь домой отрезан, 
люди обречены. 
мы станем частью этой земли. 
путь к окопам давно перерезан, 
мы падаем в руки судьбы. 
разве это то, за что мы сражаться шли?... 

убито еще людей пять или шесть, 
я до сих пор не могу придти в себя, 
не обращая внимания на взрывы. 
над головой летят осколки и жесть, 
а я не мог представить такое пришествие конца, 
я не могу вспомнить, о чем думал, во время призыва. 

начались взрывы - напарнику прорвало ногу, 
еще один лишился руки - 
никого не пожалела наш же патрон. 
нас осталось всего трое - мы молимся Богу, 
что бы прекратились наши муки, 
что бы за нами приехала хотя бы одна из колонн. 

следующий взрыв - я заорал от боли - 
осколок прошел насквозь грудак - 
я не вижу ничего, кроме огня. 
я проснулся, от ужаса взрывов и крови, 
тело холодного пота свхватил дубак. 
никого не осталось, кроме меня...