"...неудачник, но зато чертовски симпатичный!"

Одна строчка в интернете тянет за собой другую....Набрела вот на стихи "о сплошной круговерти" Александра Дельфинова.



Зима. Покряхтев, в деревянные сани
с бортами потёртыми, блёклыми,
уселся мужчина с седыми усами,
в очках с очень толстыми стёклами...
О чём этот стих? О сплошной круговерти,
в которой мы все - хомячки лишь?
А может быть, о неизбежности смерти
(ты чуешь её, но не видишь)?
А может, о тайной и страстной причине,
что бьёт нас и клеит осколками?
А может быть, просто о старом мужчине
в очках с очень толстыми стёклами.

И:

Мне с утра оторвали голову,
на рассвете, в начале пятого.
Положили её на холоде,
обложив чабрецом и мятой.
Я стоял безголовой статуей,
тёк из шеи берёзовый сок.
На рассвете, в начале пятого,
когда красила кровь Восток.

http://delphinov.livejournal.com/

"Торжество мужских гормонов"

Саша Гальпер (galper),родился в Киеве в 1971 году. Учился в школе №27. В 18 лет перехал с родителями в Америку. Учился в бруклинском колледже.Работает государственным служащим.



Проснуться в 2 часа утра
От шума ночного дождя
И увидеть как возле кровати
Разверзлась пропасть
На дне её мутное болото
Плещутся там бывшие Подруги-Русалки
Плавают вниз лицом Утопленики-Юношеского-Идеализма
Облизываются челюстями вверх Крокодилы-Кредиторы
Пахнет оттуда нищетой, одиночеством и смертью
И сползаю я к краю сантиметр за сантиметром
И не за что ухватится
Подушкa предательски легка и не имеет опоры,
И с последних сил
Швыряю в бездну свежий стих
И вдруг закрывается пропасть
И прекращается дождь.

http://www.neo-lit.com/index.php?r1=0&r2=2&ad=635
http://www.chaskor.ru/article/aleks...i_nechego_23679

С днем рождения, Александр Сергеевич!



ГАВРИИЛИАДА

ПОЭМА


Воистину еврейки молодой
Мне дорого душевное спасенье.
Приди ко мне, прелестный ангел мой,
И мирное прими благословенье.
Спасти хочу земную красоту!
Любезных уст улыбкою довольный,
Царю небес и господу-Христу
Пою стихи на лире богомольной.
Смиренных струн, быть может, наконец
Ее пленят церковные напевы,
И дух святой сойдет на сердце девы;
Властитель он и мыслей и сердец.

Шестнадцать лет, невинное смиренье,
Бровь темная, двух девственных холмов
Под полотном упругое движенье,
Нога любви, жемчужный ряд зубов...
Зачем же ты, еврейка, улыбнулась,
И по лицу румянец пробежал?
Нет, милая, ты право, обманулась:
Я не тебя, - Марию описал.

В глуши полей, вдали Ерусалима,
Вдали забав и юных волокит
(Которых бес для гибели хранит),
Красавица, никем еще не зрима,
Без прихотей вела спокойный век.
Ее супруг, почтенный человек,
Седой старик, плохой столяр и плотник,
В селенье был единственный работник.
И день и ночь, имея много дел
То с уровнем, то с верною пилою,
То с топором, не много он смотрел
На прелести, которыми владел,
И тайный цвет, которому судьбою
Назначена была иная честь,
На стебельке не смел еще процвесть.
Ленивый муж своею старой лейкой
В час утренний не орошал его;
Он как отец с невинной жил еврейкой,
Ее кормил - и больше ничего.
читать дальше

Мне снился, конечно, поезд...

***

Мне снился... конечно, поезд,а что еще может сниться?
Сырая лесная помесь и кислые проводницы,
С каким-то горшком бегоний, каких-то пожиток горы,
В каком-то пустом вагоне, в какой-то невнятный город.
Конечно же, я листала роман о судьбе испанки,
Конечно же, я отстала на крошечном полустанке,
Конечно, завыли волки, в кустах заметались тигры,
Конечно, будильник звонкий, а дальше, конечно, титры...

Но страшно на самом деле - а вдруг меня там убили,
А мне через две недели встречать тебя из Сибири,
И нервно считать составы, стоять возле турникета,
А вдруг все мои суставы обглоданы страшным кем-то?
Какой-то голодной стаей, какими-то злыми львами
Ты выйдешь - а я растаю, как будто бы не бываю.

А сон не проймешь стихами, словами не залопочешь,
И вновь, затаив дыханье, ныряю, неровный почерк
воды
зарябил кругами, как будто попали камнем.
Сложи свое оригами беспомощными руками.

Мне снилось, что лет мне мало, а сколько - решайте сами,
Что я - потерявший маму ребенок в универсаме,
Кидаюсь от полки к полке, пытаюсь попасть наружу,
И всюду летят осколки, и значит, что дальше - хуже.
Я лезу наверх на ящик, в котором чаи и сласти,
Чтоб стать чуть-чуть настоящей, но грозное слышу "слазьте",
Скитаюсь в своих потемках, и слезы из глаз всё хлещут,
И сладкие злые тетки, и пальцы за плечи - клещи.
И - снова конец спектакля, внезапный обрыв сюжета,
Изящный конец - не так ли? У граждан мокры манжеты.

Но ты же будешь, усталый, искать меня на вокзале,
Ведь то, что меня не стало, тебе еще не сказали,
А люди вокруг, как лужи, ни слова из них не выжать,
И значит, мне всё же нужно, хоть как-то но всё же выжить,
Хоть как-то куда-то скрыться на жуткий остаток сонный,
Хоть в землю совсем зарыться, хоть стать почти невесомой,
А после уже попроще, улыбкой расправить щеки,
И солнце хвостом отросшим щекочет нос через щелку.

Мне снится, что я синица, летящая деревнями,
И кислые проводницы кидают в меня камнями,
Кидают в меня осколки витрины в универсаме,
По городу бродят волки, почти притворившись псами,
А мама ушла к подруге, живущей неподалеку,
Вернулась вода на круги - ты чувствуешь подоплеку?
От снега намокли крылья, почти что став плавниками,
Да, универсам закрыли зачем-то, мы не вникали,
И всё закрутилось в смерче, здесь не перескажешь вкратце,
И здесь уже не до смерти - здесь с жизнью бы разобраться.

Что ж, ноль-один в нашу пользу, так выпьем же за победу,
Я сяду на нужный поезд и в город родной поеду,
И буду - на самом деле, что люди бы ни сказали
Всего через две недели встречать тебя на вокзале,
Навстречу тебе тянуться, в родное плечо уткнуться,
Вот только бы мне проснуться... вот только бы мне проснуться.

***

© Аля Кудряшева

"Тополиный пух молочный..."
Юлиан Рыбаков

небо пишет с буквы строчной
черновик воды проточной
без тире без запятых

нитью дождика навеки
пришивая к небу реки
поводырь ведет слепых

белой ниткой шьется дело
зашивают душу в тело
а душа потом болит

на мели играет рыба
мир тебя не помнит ибо
ты еще в утробе скрыт

нерожденный и невинный
погружаешься в пучины…
зришь запретные плоды

там в лакуне мирозданья
ты как рыба без сознанья
в пеленах живой воды…

а когда отхлынут воды
бедный баловень природы
выйдешь вон увидишь свет

черновик воды проточной
тополиный пух молочный
неба выцветший скелет…

Рудра

Рудра Подлинная история сотворения человека богами. С благодарностью Русской Женщине! Жы Жъ Мир — это жизнь Бога. Бессмертен тот, кто не рождён — разве это неправда? И потому, всякий, говорящий о конце мира, либо заблуждается либо лжёт. Господь сказал ариям — “Если бы Я был рождён, Я бы знал Моего родителя. Но Я одинок. Лишь мысли Мои говорят меж собой, а Сам Я — полное молчание и сиротство“. Ещё Он сказал — “Я предшествую Сам Себе и у Меня нет наследников.“ Ещё Он сказал — “Моё рождение и Моя смерть особенно мучительны. Ведь Я рождаюсь всеми существами, которые рождаются и Я умираю всеми существами, которые умирают.“ Он добавил к сказанному — “Нет ничего страшнее рождения и смерти. Даже Я — нерождённый и бессмертный, страдаю от них!“ Когда Наш Бог рождается, мы зовём Его — Брахма. Когда Наш Бог живёт, мы зовём Его — Вишну. Когда Наш Бог умирает, мы зовём Его — Шива. Он тот, кто делает всё единовременно, и для Него нет времён. Когда Он создаёт — Он — Брахма. Когда Он оберегает созданное — Он — Вишну. Когда Он истребляет всё, что захочет — Он — Шива. Он делает всё единовременно. Потому Он всегда Брахма, Он всегда Вишну, Он всегда Шива. Сварог — предок рассказывал о Нём так — “Сердце моё заблудилось среди стрел продырявивших грудь. Так захотел я истины, что проклял Бога и все Его дела. Ужаснувшись своим словам, я упал ниц и ждал кары. И Господь сказал — “Пусть мстит тот, кто слаб. Ведь он защищается! Твоими устами, Я проклял Сам Себя, ибо нуждаюсь в проклятиях. Ты говорил в Мою сторону, и теперь я знаю, что Ты веришь Мне“. И продолжил Господь — “Тот, кто верит в Меня, тот Мой раб. Но тот, кто верит Мне — тот Мой воин. Мне не нужны рабы, ибо рабы беременны изменой. Но Я нуждаюсь в воинах, ибо душа воина — вот русло Моей силы!“ 1. У Брахмы и его супруги Савитри был сын, которого звали Сурья. Вишну сказал Брахме — “Если хочешь равновесия мира, убей своего сына. Я знаю, что его потомки разольют океан боли. Но если убьешь его сейчас — мир сохранится в равновесии. Сын же твой родится вновь от тебя и твоей жены, но уже в женском теле и будет безопасен“. Брахма воскликнул — “Как смеешь ты предлагать мне такое! Потомки Шивы странствуют во Вселенной, разрушая всё, до чего дотронутся, но никто и не думает убивать их. А мой сын — чем он провинился перед Богом?“ И Брахма изгнал Вишну из своего дома. Сурья, слышавший речи Вишну, сказал отцу — “Отец, а может быть прав Бог Равновесия — Вишну, и моя смерть укрепит Вселенную? Ибо всё, что можно построить, уже построено тобой, и что остаётся мне? Сладость разрушения? Яркие сны, которые видит обладатель напряженной силы? А я напряжен, я чувствую, что дыхание звёзд идет через мою грудь!“ Брахма ответил — “Мой сын! Даже если бъ сейчас ты наступал на меня, угрожая мне оружием, я бы не смог убить тебя. Ведь сплетение нитей кармы неповторимо, и рождённый вновь, ты уже будишь другим. А я люблю тебя и не хочу утраты. И что мне Вселенная! Погуби её, погуби, если тебе так суждено, и я сделаю ещё три мира тебе на потеху!“ Так говорил Брахма и смеялся, чтобъ подавить тревогу сердца. Но когда Сурья удалился, Брахма пал на колени и воззвал к Богу — “Господин, передай мне карму моего сына!“ Господь ответил ему — “Пусть будет так“. 2. А Сурья решил идти к богу Шиве и просить, чтобы тот убил его. Когда он приблизился к подножию Хималая, то встретил в сосновом лесу девушку и услышал её песню — “Зачем я ходила к озеру! Зачем я слушала ветер! Ветер над озером, Сказал мне, что я одинока!“ — пела девушка идущая среди сосен. Сурья окликнул её и спросил имя. Он узнал, что она — Мара, дочь Шивы. Тогда Сурья рассказал ей о своём намерении умереть от руки её отца. Она выслушала и сказала смеясь — “Ты можешь умереть когда захочешь, сын Брахмы, но прежде чем это случится, я хочу, чтобы ты проник в моё лоно и оставил там отпечаток. Я хочу плод от тебя, ведь меня влечёт к тебе!“ Вожделение охватило Сурью и он совокупился с дочерью Шивы. Когда они соединялись, вышел из леса волк и долго смотрел на них, но они его не заметили. Волк же смотрел на них глазами Шивы. Ярость потрясла Шиву, яростный шагнул он с вершины Хималая на ту поляну, где были его дочь и сын Брахмы. Крикнул он в лицо своей дочери — “Да разве не знаешь ты, что через твоё лоно огонь двинулся во тьму и больше не будет ни тьмы, ни огня, а лишь мутный сумрак?“ Выхватив меч, он нацелил клинок в сердце дочери. Но Сурья толкнул руку Шивы и промахнулся Бог Тёмной Трети — Шива. Тогда обратил Шива свой меч против Сурьи и отсёк голову сыну Брахмы. Воды ужаса хлынули в душу Шивы и погасили они огонь ярости. Но услышал он голос Господа — “Не скорби, Шива, не скорби о том, что сразил сына Брахмы! У тебя ещё будит день, когда ты помилуешь его“. Огляделся Шива в поисках дочери и нигде не увидел её. Она скрылась за покрывало майи. Тогда Бог Тёмной Трети — Шива покинул сосновый лес. Удаляясь, он произнёс заклятие, которым сделал семя Сурьи бесплодным. Поняв, что отец ушёл, Мара вернулась на поляну к телу возлюбленного. Она подняла его отсечённую голову и целовала в уста. Кровь Сурьи потекла меж грудей Мары, потом по её животу, по паховой складке, и достигла губ лона. Хотя от заклятия Шивы стало бесплодным семя Сурьи, кровь его сохранила силу, и Мара понесла плод от крови сына Брахмы. 3. Мара пришла к Брахме и сказала ему — “В моём чреве потомок твоего сына, а значит и твой потомок. Прими нас и защити от гнева моего отца!“ Брахма дал ей укрытие и защиту. Савитри же стала говорить Брахме — “Она виновна в гибели нашего сына, а ты принял её и бережёшь! Но разве не месть основа равновесия? Разве не должен ты мстить за гибель сына? Ведь она виновница, она увлекла Сурью под меч Шивы!“ “Нет. — ответил ей Брахма — Мы обрекли на гибель нашего сына тем, что родили его. Боги не должны иметь детей, ибо только нерождённый может жить в этом мире. Воистину — живём только мы — нерождённые, все рождённые умирают. Так где жъ здесь повод для мщения?“ Но не успокоилась Савитри и гнев её нарастал, гнев её стал больше, чем горе от потери сына. Однажды за полночь она вошла в покой Мары. А та разметалась на ложе и страдала от родовых схваток, которые только что начались. Савитри сказала — “Дочь Шивы! Прими месть за сына Брахмы!“ Сказав так, она ударила Мару кинжалом в сердце. Брахма же услышал крик Мары. Понял он, что случилось, и устремился туда, где она кричала. Савитри встретила мужа, держа в руке кинжал, покрытый кровью. “Моё сердце успокоилось, когда её сердце остановилось!“- сказала она Брахме. Брахма оттолкнул её и пал на колени возле ложа Мары. Он увидел, что Мара мертва, но в чреве её бьется живой ребёнок. Тогда вырвал Брахма кинжал из руки Савитри, вскрыл чрево Мары и поднял из него ребёнка. Этому ребёнку дали имя Рудра, и прозвали его — Марут, что значит — рождённый от мёртвой. Рудра был первым арья, племя его потомков — это первое племя народа ариев. Читать далее

Вечная Битва!
Умри, и узнаешь...
Вечная Жатва!
Зачем ты страдаешь....

Мудрая птица
Крылом задевает
Открыта страница
Огнем поражает

Капля сомненья
И сон откровений
Миг озаренья
Мятежных знамений.....

ВЕЧНАЯ БИТВА

Вечная битва!
За что меня хвалишь?
Сон да молитва -
нигде не слукавишь.

Млечная птица.
Прощенье без меры.
Тает страница.
Отпрянут химеры.

Капля забвенья
и ртутное слово,
эхо прозренья
и смерти обнова.

12 ноября 2010 г.

от Эгеи поэзия

Egeja d'Aiva
копоть к копоти пепел к праху ли……..аза зель прошли б-жьи пахари……аза зель прошли да малах за ним……где уронят семя взойдёт нефилим…….кто алеф сказал тот продолжи бейт….не смотри назад всё равно гореть…..
жребий не кидай всё одно не в счёт……....не осина то - дерево сфирот……нес иешуа на голгофу крест………а вокруг малах и числа им несть……мир с гвоздём в руке до смешного мал…….авва пронеси тот святой грааль…а кто рядом был тот крылами бел……тот кто сому пил - будет сомаэль…….кто собак прогнал - будет гармиил…..
кто собак прогнал громко в рог трубил…..пыль месил рукой - грязь кровавая……гвоздь целуй Хесед рука правая….левая Гевура пей сталь досыта…..зной ласкай Малхут тонкие уста….солнце вытянет тени трёх крестов…и сойдут с горы шесть хромых христов…..взявшись за руки катят колесо….где пройдёт оно людей клонит в сон…..спица первая - с червоточинкой….а вторая спица горелая….третья чистая как мрамор белая….
а четвёртая спица вся в крови…..спица пятая с выпавшим сучком….а шестой и нет да молчи о том….
ты молчи о том... ты. молчи. о. том...


Дайвулино,не мое

Про книжку. Тем, кто в Москве.

Первый сборник "Поэзия Ливинтернет" в Москве можно приобрести в
Книжной лавке Литературного института им. Горького,
(юридическое название ООО "Старый Свет")
адрес: Москва, Тверской бульвар, д. 25 (вход только с ул. Большая Бронная) )
м. Тверская, Пушкинская (выход к ул. Б. Бронная- мимо Макдональдса - прямо - вход с левой стороны улицы через проходную Литинститута - книжный магазин внутри двора направо)
часы работы: понедельник - пятница с 11.00 до 19.00 без обеда, суббота с 12.00 до 17.00 (кроме завтра), воскресенье - выходной
тел. (495) 694-01-98
местоположение на карте: http://www.spr.ru/viewmap.php?id_firm=36267&n_adr=1

желательно предварительно звонить насчёт наличия - там не слишком много экземпляров!
цена в магазине - 140 руб.
Заказ наложным платежом по почте в ООО "Старый Свет" по e-mail vn@ropnet.ru




Дизайн от An-Stefaniya ,
В первом сборнике 11 авторов (За-Зеркалье, Fristashka, Шато Тьели, Сказоч-Ник, Литвен, Сказочник Рибике, ne_v_etoy_zhizni , London London, A_Silver, Венеслава, Кусок неба) примерно по 20 стихотворений (+-)

PS Процитируйте, пожалуйста, кому не лень.

Семь песен Эхнатона

Фрагмент из книги "ПОРЦЕЛЯНОВИЙ ДЖАZZ".  Поетичні інсталяції

1.

Дивлюсь, як ти йдеш,
жбурляючи жовте листя,
Не дослухаючись до
Заздрісного сичання
Найкращих подруг твоїх,
Легко розриваєш павутиння пліток.

                                                         

                                          

                                       (c) Руслан Мигранов. Папирус. migranov.ru.

Читать далее

Счастье...

 

Дыхание, твое, в любви неизменное…
Твое бытие – мое внутривенное…
Где каждый удар и пульсации ритмы
Тобой, для тебя, к тебе были прибиты…
И музыка  тела играет дуэтом
И такты твои - моим тактам ответы…
Сюжеты, что сложены, были, меж нами…
Увы, невозможно  озвучить словами…
Мы просто плескались, в волнах пульсаций,
Кружились, и нежились, в танце простраций
Мелодий исполненных нашим дуэтом
Слова  неважны, они под запретом,
Огни , в рой мелодий, звезд  будут излишни,

И шар весь земной, тот - что третий и лишний

Закрутит свои погоды припевы…

С тобою сплелись, мы ,в пульсациях венных,

Утратив способность услышать другое,

Твое, и мое, стало  просто одно и
МузЫкам  другим уже больше не внемлем

Два голоса, вместе, стали вдруг Первым

Сиянием звезд и Солнца затмения

Пульсируют, в нас , в бессловесное  пение…

Картин фантастичных, что нет в атмосфере,

Вдруг всполохом ярким, с тобой, лицезрели…

Читать далее

Ода Перельману



СПАСИБО, АЗМА.




С виду мужичок обыкновенный —
в пиджачке, не бомж, не наркоман —
взял да вывел формулу Вселенной
русский математик Перельман.
Вывел скромно, мелкими шагами,
чтоб понять, как сделан этот мир.
Показал ее старушке-маме
и пошел на кухню пить кефир.

Формула далась ему не сразу —
он к ней шел, как ежик сквозь туман.
Целых двадцать лет ее, заразу,
вывести пытался Перельман!
Грыз гранит, как роет экскаватор,
подбирался к ней издалека,
мучил верный микрокалькулятор
марки «Электроника МК».

В формуле частей и скобок много:
синус, тангенс, дельта, интеграл.
В формуле была ошибка Бога
(Перельман чинить ее не стал).
Формулу найти мечтал бы каждый
математик мира. Но она
снилась Менделееву однажды
(только тот не понял ни хрена).

За нее отдать хоть жизнь, хоть почки
обещал Эйнштейн. И он был рад
отгадать три буквы в нижней строчке —
те, что е = мс2.

Формула же всех процессов в мире,
чтоб представить мог любой плебей:
это где-то пятьдесят четыре
метра интегралов и дробей.
Если там подставить в логарифмы
имя, телефон, объем груди,
и еще чего-нибудь для рифмы
вынести за скобки позади,
сверху — GPS-координату,
снизу — подпись, и число, и год… —
то она покажет каждый атом!
В смысле, что и где произойдет.

Если ж сократить ее безмерно,
указав у формулы внутри,
что пространство, как у нас, трехмерно,
и константа Пи — примерно три,
то для частной примитивной схемы
в нашей галактической дыре
формула рисует теоремы
хоть Ферма, а хоть Паункаре.

Этот-то пустяк по доброй воле
Перельман и скинул в интернет,
пререкаясь с анонимным троллем
в чате «матанализ точка нет».
И пошло… Закопошилась пресса.
Крики «Гений!», «Бред!», «Мое, отдай!»
(оказался тролль — большой профессор,
как считает весь его Китай).

И уже наутро Перельману
раздались звонки его коллег:
мол, какие творческие планы?
Допиши-ка восемь человек
в авторы статейки по секрету.
Ты ж в науке, не в монастыре.
Мы ж все вместе доказали эту…
как там, говоришь? Пуанкаре?

Отключив мобильник от эфира,
телефону оборвав шнурок,
Перельман собрался за кефиром.
Хорошо, что посмотрел в глазок!
У него за дверью прямо в метре —
журналисты, поп, какой-то мент,
да еще какой-то Виктор Петрик
с транспарантом «выкуплю патент!»,
да еще налоговый инспектор,
и отец Кирилл, и дед Пихто,
да студент Раскольников с конспектом
и какой-то штукой под пальто,
контактеры, репортеры, дуры,
почтальоны с кучей барахла,
и Каспаров с шахматной фигурой
в виде двухголового орла.

Все гудели и чего-то ждали.
Перельман сказал: подите вон!
И услышал: «Перельман, вам дали
в институте Клэя миллион!
Миллион! И в долларах! Его ведь —
не засунешь целиком в карман!
Мы пришли помочь его освоить!
Если вы не против, Перельман».

«Нам — крестьянам!», — попросил Дзюганов.
«Нам — ученым!», — возразил студент.
«Нам — на нано, нам на нано, нано!», —
спели под гармошку поп и мент.
И какой-то пьяный бомж в халате
все хрипел и кашлял: «Гриша, бля!
Мы ж с тобой учились на физмате!
Дай на пиво два в шестой рубля?»
А один, забравшись на ступеньки,
громко объявил, как только мог:
«ПЕРЕЛЬМАН СЕБЕ ОСТАВИТ ДЕНЬГИ!!!», —
и давай подмигивать в глазок.

Перельман глазок заклеил скотчем.
Тумбочкой подпер входную дверь.
Сел за стол, решителен и точен,
размышляя: как же быть теперь?
Вынул карандаш обыкновенный,
старый калькулятор вынул он
и подставил в формулу Вселенной
и себя, и этот миллион.
Показала формула такое,
что уже и верится с трудом:
как он с мамой где-то под Москвою
начал строить загородный дом.
Газ, водопровод, скандалы, крики,
взятки, просьбы, штрафы, местный суд.
Как неугомонные таджики
самосвалом две стены снесут.
Как ему сидеть внутри машины,
проклиная пробки по Москве.
Как враги-коллеги режут шины
в купленном для мамы БМВ.
Как в ток-шоу «Есть ли Бог и Вера?»
спорят с ним Малахов и Билан.
Как он едет в лагерь Селигера
пару лекций спеть под барабан.
Как найдут внезапно кражу века
и дадут ему условный срок:
он же взял без кассового чека
миллион, не уплатив налог.
А Басманный суд накроет муза
завести пятнадцать новых дел:
что, читая лекции по ВУЗам,
Перельман оттуда тырил мел.
И примерно все в таком же роде —
посадили, отобрали дом,
а затем по формуле выходит
сердце, два инсульта и дурдом…
Перельман воскликнул: «Сгиньте, гады!
Премия мне ваша не нужна!
Есть кефир, а больше мне не надо!
Быстро все пошли отсюда на!»

http://lleo.aha.ru/dnevnik/2010/03/29.html
Написано Дарся Прочитать цитируемое сообщение



Миллион долларов за дырку от бублика>>>

В самом деле, "дырка от бублика"
Обобщённая гипотеза Пуанкаре
Обобщённая гипотеза Пуанкаре утверждает, что:

Для любого n всякое многообразие размерности n гомотопически эквивалентно сфере размерности n тогда и только тогда, когда оно гомеоморфно ей.


Исходная гипотеза Пуанкаре является частным случаем обобщённой гипотезы при n = 3.

Схема доказательства
Поток Риччи — это определённое уравнение в частных производных, похожее на уравнение теплопроводности. Он позволяет деформировать риманову метрику на многообразии, но в процессе деформации возможно образование «сингулярностей» — точек, в которых кривизна стремится к бесконечности, и деформацию невозможно продолжить. Основной шаг в доказательстве состоит в классификации таких сингулярностей в трёхмерном ориентированном случае. При подходе к сингулярности поток останавливают и производят «хирургию» — выбрасывают малую связную компоненту или вырезают «шею» (то есть, вложенное ), а полученные две дырки заклеивают двумя шарами так, что метрика полученного многообразия становится достаточно гладкой — после чего продолжают деформацию. Классификация сингулярностей позволяет заключить, что каждый «выброшенный кусок» диффеоморфен сферической пространственной форме. Процесс, описанный выше, называется «поток Риччи с хирургией».

При доказательстве гипотезы Пуанкаре, начинают с произвольной римановой метрики на односвязном трёхмерном многообразии M и применяют к нему поток Риччи с хирургией. Важным шагом является доказательство того, что в результате такого процесса «выбрасывается» всё. Это означает, что исходное многообразие M можно представить как набор сферических пространственных форм S3 / Γi, соединённых друг с другом трубками . Подсчёт фундаментальной группы показывает, что M диффеоморфно связанной сумме набора пространственных форм S3 / Γi и более того все Γi тривиальны. Таким образом, M является связной суммой набора сфер, то есть, сферой.

Забытые имена...Мария Шкапская





Мария Михайловна Шкапская (урожд. Андреевская; 3 (15) октября 1891 — 7 сентября 1952) — русская поэтесса и журналистка.
Петербурженка в четвертом поколении, она выросла в условиях, которые ужаснули бы даже бедствующих персонажей Достоевского. Семья мелкого чиновника Михаила Петровича Андреевского (Шкапской Мария Михайловна стала по мужу) не только жила рядом со свалкой городского мусора, но и кормилась с нее. Дети – их было пятеро – тащили со свалки тряпки для продажи старьевщикам и щепки для обогрева. Старшей, Марии, было 11 лет, когда к параличу матери добавилось сумасшествие отца, и девочке пришлось тащить на себе семью из семи человек. В автобиографии Шкапская рассказала об этой своей страде: «Ходила по стиркам, мыла полы, писала на почте прошения и письма, выступала статисткой по рублю за выход в украинской труппе… Кончить гимназию удалось почти чудом, вырывая зубами плату за полугодие».В 1910 году вышла замуж за сокурсника Глеба Орестовича Шкапского /1891 – 1962/




После гимназии она еще поучилась два года медицине: заниматься филологией ей было стыдно, когда люди остаются без врачебной помощи. Отец ее мужа О.А. Шкапский возглавлял промышленно-научную экспедицию по изучению Псково-Чудского водоема. М. Шкапская, чтобы подработать, принимала участие в этой экспедиции.

На Псковщине записывала частушки и песни, слова рыбацкого обихода. Из первой же поездки привезла двести слов, не вошедших в словарь Даля.

После Ленского расстрела вышла на демонстрацию к Казанскому собору, была арестована и две недели просидела в тюрьме. Через год – второй арест, два месяца тюрьмы и распоряжение о высылке в Олонецкую губернию. Однако по ходатайству московского филантропа Шахова высылка на Север была заменена для Шкапской и ее мужа высылкой на Запад. В Тулузе она закончила литературный факультет университета. В Париже прослушала годичный курс китайского языка. В 1916 году вернулась домой.



В 20-м году Шкапская написала такие стихи: «Не читай листков пожелтелых. Твердо помни о них одно: Это только бумажное тело, А душа умерла давно». Но именно благодаря этим пожелтелым листкам, исцарапанным прыгающим, но по-школьному крупным почерком, душа ее сохранилась во всей вопиющей противоречивости девического увлечения библейскими преданиями и одновременно образом романтической террористки Геси Гельфман, которую только беременность спасла от виселицы за участие в убийстве Александра Второго. Тогда терроризм казался своего рода интеллектуальным протестом дубровствующих разночинцев и мятежных курсисток, в чьих головах всё перепуталось.
Кто бы еще из женщин решился с гордой посвященностью выговорить: «Земные правила просты и строги: рожай, потом умри!» Такой могла быть древняя подпись под наскальной живописью!

Все пять поэтических сборников Шкапской вышли в кратком промежутке – с 1921-го по 1925 год. Такой издательской интенсивности могли бы позавидовать и Ахматова, которая была на два года старше, и Цветаева, которая была на год моложе. Разумеется, писать стихи Шкапская начала задолго до первых публикаций – еще в детстве, печатными буквами. В периодике появилась впервые в 1910 году со стихотворением на смерть Льва Толстого. Еще до выхода книги стихов «Mater Dolorosa» (1921), прочитав ее в черновике, комиссия под председательством Блока приняла Шкапскую в Союз поэтов.

Ее прочили в компанию первых поэтов-женщин XX века, в товарки Ахматовой и Цветаевой, на место, которое так и оставалось вакантным вплоть до появления Беллы Ахмадулиной. Но в 1925 году в возрасте 34 лет посреди многообещающего творческого разгона Шкапская неожиданно стихи писать бросила, ушла – это при ее-то библействе! – в самую официозную советскую журналистику: в центральную «Правду», в ленинградскую «Красную газету»…

А вот почему? Сказалось неизлечимое, недовоплощенное народничество русской интеллигентки, еще в гимназии начавшей посещать социалистические кружки. Хотелось быть именно «полезной» народу, а не только «любезной» ему, как легкомысленно, по мнению радикалов, высказался Пушкин.

«…а со стихами все покончила - это всегда как в воду падает - без ответа, без отклика»- из письма задушевной подруге, поэтессе Рахель.

Похоронена поэтесса на Введенском кладбище.







Уходя, попросим на прощанье,

Чтобы не был неприступно строг

К бесконечно маленьким созданьям

Бесконечно милосердный Бог.


* * *
Было тело мое без входа,
и палил его черный дым.
Черный враг человечьего рода
наклонялся хищно над ним.
И ему, позабыв гордыню,
отдала я кровь до конца
за одну надежду о сыне
с дорогими чертами лица.
<1921>

* * *
Да, говорят, что это нужно было…
И был для хищных гарпий страшный корм,
и тело медленно теряло силы,
и укачал, смиряя, хлороформ.
И кровь моя текла, не усыхая –
не радостно, не так, как в прошлый раз,
и после наш смущенный глаз
не радовала колыбель пустая.
Вновь, по-язычески,
за жизнь своих детей
приносим человеческие жертвы.
А Ты, о Господи,
Ты не встаешь из мертвых
на этот хруст младенческих костей!
<1921>

* * *
Не снись мне так часто, крохотка,
мать свою не суди.
Ведь твое молоко нетронутым
осталось в моей груди.
Ведь в жизни – давно узнала я –
мало свободных мест,
твое же местечко малое
в сердце моем как крест.
Что ж ты ручонкой маленькой
ночью трогаешь грудь?
Видно, виновной матери –
не уснуть!
<1921>


* * *
О, эта женская Голгофа! –
всю силу крепкую опять
в дитя отдай, носи в себе,
собой его питай –
ни отдыха тебе, ни вздоха.
Пока, иссохшая, не свалишься в дороге-
хотящие прийти грызут тебя внутри.
Земные правила просты и строги:
рожай, потом умри.
<1922>

* * *
Расчет случаен и неверен –
что обо мне мой предок знал,
когда, почти подобен зверю,
в неолитической пещере
мою праматерь покрывал.
И я сама что знаю дальше
о том, кто снова в свой черед
из недр моих, как семя в пашне,
в тысячелетья прорастет?
<1925>



Боже мой, и присно, и ныне,
В наши кровью полные дни,
Чаще помни о Скорбном Сыне
И каждую мать храни.

Пусть того, кто свой шаг неловкий
К первой к ней направлять привык,
Между двух стольов на веревке
Не увидит ужасный лик.

Пусть того, что в крови родила,
Не увидит в чужой крови.
Если ж надо так, Боже милый,
Ты до срока ее отзови.

***
Петербуржáнке и северянке,
Люб мне ветер с гривой седой,
Тот, что узкое горло Фонтанки
Заливает Невской водой.
Знаю, будут любить мои дети
Невский седобородый вал,
Оттого, что был западный ветер,
Когда ты меня целовал.
1922


Члены Ленинградского отдела
Всероссийского Союза писателей

Жемчужина микадо

***

Вознагражденья мне не надо,
Но, Бог – свидетель и судья,
Жемчужину тебе, микадо,
С морского дна достала я.

Ее течения качали,
Над ней ходили корабли,
Она – вместилище печали
И воплощение любви.

Она бела, как юный месяц,
Нежна, как отблески зари,
В ней музыка нездешней песни
Струится светом изнутри.

Сиять ли ей в прическе дамы
Или в застежке кимоно –
Не знаю. Я – всего лишь ама,
Ныряльщица. Мне все равно.

Мне съела кожу соль морская,
Вода застлала очи мне,
Зато я помню, как тисками
Сжимает море в глубине.

Оно сурово и не лживо,
В нем тишина и гулкий смех,
Оно, как месть, вскипает в жилах
Тех, кто ныряет глубже всех.

И я не требую награды,
Позволь мне гордой быть, позволь!
В жемчужине твоей, микадо,
Моя немыслимая боль,

И мой восторг, и крик неслышный,
И танец жаркого огня,
И лепестки цветущих вишен,
И горе любящих меня,

В ней миг победы, самый-самый,
В ней жизни терпкое вино,
В ней сердце амы, счастье амы.


Тебе такого не дано.

***

Ноктюрн мертвого ребенка

Как тебя не было...

 

Птица в клетке



В одном мгновенье видеть вечность,
Огромный мир - в зерне песка,
В единой горсти - бесконечность
И небо - в чашечке цветка.

Если птица в клетке тесной -
Меркнет в гневе свод небесный.

Дому жребий безысходный
Предвещает пес голодный.

Конь, упав в изнеможенье,
О кровавом молит мщенье.

Заяц, пулей изувечен,
Мучит душу человечью.

Лань, бродя на вольной воле,
Нас хранит от скорбной доли"

Взгляд художника ревнивый -
Яд пчелы трудолюбивой.

Правда, сказанная злобно,
Лжи отъявленной подобна.

Бог приходят ярким светом
В души к людям, тьмой одетым.

Кто же к свету дня привык,
Человечий видит лик.

Ведь ты и сам - частица вечности.
Молись своей же человечности

***
© Уильям Блейк