-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Спецшкола20_1969

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 03.02.2008
Записей: 2
Комментариев: 0
Написано: 2

Выбрана рубрика Антон Петрович Полехин.


Другие рубрики в этом дневнике: Учителя(0)
Комментарии (0)

Антон

Дневник

Воскресенье, 03 Февраля 2008 г. 17:00 + в цитатник
Вспоминает Андрей Коршунов

Антон

Хотя прошло уже почти сорок лет со дня окончания школы и почти 15 лет со дня смерти Антона Петровича, я, приходя в школу, каждый раз жду, что встречу его.

Первый раз я столкнулся с директором тогда еще школы № 115 Фрунзенского района г. Москвы Антоном Петровичем Полехиным в 1959 году первоклассником. Сейчас уже не могу сказать точно, с какого времени его помню, но кажется, что он был всегда. За глаза мы его звали просто Антоном.

Когда мы были в младших классах, по утрам он всегда встречал нас у входа в школу в своем неизменном костюме табачного цвета.

Мы росли, переходили из класса в класс. Школа развивалась, в ней все время появлялось что-то новое. Лишь позже я понял, что за всем этим стоял Антон Петрович c его деятельностью и инициативностью.

Уже тогда, в начале-середине 60-х годов в школе существовали кружки ритмики, химический, учили музыке, был живой уголок, работала спортивная секция, а летом открывался городской пионерский лагерь.

Только благодаря его активности в школе был создан и долгое время, по крайней мере, пока Антон Петрович был директором, существовал великолепный сад. Какая еще школа могла похвастаться своим медом, собранным с сада в центре Москвы? Плодовые деревья и кустарники, великолепные цветы – все это произрастало в школьном саду. Правда, цветам здорово доставалось каждый выпускной вечер, но это были закономерные издержки.

Мы, конечно, роптали, что приходилось работать в саду, но, тем не менее, сад был создан и существовал. Надо честно признать, что наиболее трудная работа по очистке территории и разбивке сада на бывшей стройплощадке досталась не нам, а тем, кто был старше нас. Но и нам пришлось внести посильную лепту в уход за садом. На метеоплощадке, которая быстро пришла в упадок, располагалась школьная пасека. На ней было, по крайней мере, 5 ульев – один лежак на 24 рамки и, если мне не изменяет память, 2 улья по 12 рамок и 2 стояка на 12 основных рамок с дополнительными магазинами. А за альпийской горкой, находившейся в дальнем углу сада, был сделан омшаник, куда ульи сносились на зиму. Помню это хорошо, поскольку несколько лет занимался пасекой под руководством главного школьного пчеловода Дмитрия Николаевича Успенского.

То ли в 1965, то ли в 1966 году во время выпускных экзаменов я полез в улей, нарушая правила пчеловодства, не вечером, а в полдень. Потревоженные пчелы тучей вылетели из улья и начали носиться, залетая в открытые окна классов, где шли выпускные экзамены. Я с трудом закрыл улей и весь изжаленный пчелами пошел в школьное здание. В вестибюле около тогдашней школьной канцелярии я налетел на разъяренных учителей во главе, если мне не изменяет память, с Н.П.Панкратовой. Что было бы дальше, я не знаю, но тут появился Антон Петрович. Я был взят под защиту, и все как-то успокоилось.

Вообще, Антон Петрович достаточно легко прощал ошибки, сделанные не со зла, или теми, кто всерьез чем-то занимался, или теми, кто смело отстаивал свою точку зрения.

Так, например, зимой 1967/68 учебного года в школе состоялся «Вселенский хай», прямо как по Льву Кассилю. Старшие классы протестовали против предполагавшегося увольнения учителя английской литературы Романа Аркадьевича Каплан - того самого Каплана, который содержит сейчас на 52-й стрит в Нью-Йорке ресторан «Русский самовар» - и подали Антону Петровичу письменную петицию со своими требованиями.

По непроверенным слухам, мы вручили петицию Антону Петровичу в день, когда в школу должна была приехать, но не приехала комиссия МГК КПСС.
Низко кланяюсь Антону Петровичу – он никому из организаторов за такую выходку а это был все-таки 1967 год ничего не сделал. Никаких репрессий не последовало.

Судя по последующим событиям, по шапке за утечку информации, как я теперь понимаю, получил завуч Семен Анисимович Шейман, прозванный школьниками Ананасом.
А Каплан вел у нас английскую литературу до конца учебного года.

Вообще, когда школа стала специальной, Антон Петрович уделял большое внимание преподаванию английского языка и всем мероприятиям, с этим связанным. Помню, начали организовывать английский хор. В первый состав хора, которым командовала Ирина Яковлевна Урина, мы по малости не попали. Но классе в 5-м нас тоже начали привлекать к пению. Когда мы потихоньку начали саботировать это действо, тем более, что репетиции хора проходили во внеурочное время, Антон Петрович собрал всех сачковавших у себя в кабинете и произнес пафосную речь о том, что пение сближает народы и что на хоровые занятия надо ходить.

Надо сказать, что иногда Антон Петрович поражал нас своей импульсивной пафосностью. Мы его даже сравнивали с Н.С.Хрущевым. Так, летом 1967 г. в Праге (это была первая группа учеников нашей школы, которая поехала по обмену в Чехословакию) мы зашли с экскурсоводом в один из старых дворов в Старом Месте. В этот момент на балкон второго этажа вышел пражанин и крикнул: «Да здравствует советско-чехословацкая дружба!» Пока мы ошалело переглядывались, не зная, как реагировать, Антон Петрович подпрыгнул, взмахнул рукой и закричал: «Ура!» Тогда это вызвало наше, мягко сказать, недоумение. Но сейчас я считаю, что он был абсолютно прав – как аукнется, так и откликнется.

Кстати, надо признать, что Антон Петрович не упускал возможности принимать у себя школьников из соцстран и возить своих туда. Во второй половине 60-х это была большая редкость. Это к тому, что как директор он делал для школы все, что было в его силах, уделяя школе бешеное количество времени. Бывало, идешь мимо школы вечером и всегда видишь либо Антона Петровича в школьном саду (когда не было снега), либо свет в его кабинете – крайнее справа окно на первом этаже выходящей на Вспольный переулок стены.

Как с учителем я столкнулся с ним в 9-м классе, когда он стал вести у нас историю. В 9-10 классах он вел у нас новую, новейшую истории и историю Советского Союза. Уроки его обладали несколькими особенностями.

Первая из них – полная ясность в изложении. При этом такого, как в известной песне Юлия Кима «а вот только так и назубок», не было.

Второе, чем отличались уроки Антона Петровича, это то, что он часто говорил стихами – двустишиями или четверостишиями. Иногда эти стихи касались излагаемого материала, иногда – кого-нибудь из учеников. Так, например, рассказывая о Франко-прусской войне 1870-1871 гг., он сказал: «В крепости Мец был комендант подлец, поэтому он и сдал Мец». До сих пор не знаю, был ли это его особый методический прием, чтобы лучше запоминался материал, или просто он любил так говорить. В обыденной речи у него также частенько проскакивали рифмованные фразы.

Третье - это то, что он великолепно умел вести урок так, как было нужно ему, и не поддаваться на провокации и хулиганские выходки учеников. Помню, как-то мы притащили к нему на урок будильник и завели звонок на середину урока. Когда в неурочное время зазвенел звонок, Антон Петрович остановился, переждал звонок и, как ни в чем не бывало, продолжил урок. Мы были разочарованы.

Внешне Антон Петрович производил впечатление слегка мешковатого практичного мужичка с крестьянскими замашками, и лишь потом становилось понятно, что он обладает необыкновенной широтой мысли и умением исподволь, незаметно, наставлять юных оболтусов на путь истинный. Хотя, если была необходимость, он без колебаний пользовался властью, умея мгновенно принимать решение.

Он шел во многом навстречу людям, давая им возможность достичь желаемого, минуя лишние трудности.

В 10-м классе я болел, лежал в стационаре, и к моменту окончания школы появилась возможность не сдавать по медицинским показателям выпускные экзамены. Антон Петрович тут же сообщил об этом моим родителям, тем более, что до медали я не дотягивал, и её потеря вследствие аттестации без экзаменов мне не грозила. Но на вопрос отца, не стоит ли мне подлечиться и только после этого на следующий поступать в институт, резко сказал, что ни в коем случае нельзя терять времени и пропускать год.

Надо отметить, что Антон Петрович не слышал на одно ухо, чем мы на его уроках пользовались. Уже потом, значительно позднее, я узнал, что слух он потерял после контузии во время польской кампании. По-видимому, именно с тех самых пор он и невзлюбил поляков. Про них он всегда говорил: «В славянской семье не без урода».

И если на своих уроках истории он говорил, как и положено учителю, канонические вещи, то в разговорах вне урока он позволял себе, по крайней мере, со мной, нетривиальные по тем временам высказывания. Так, он сказал мне, что, если бы Урицкого не убили в 1918 году, он никогда не стал бы героем революции, так как в своих политических взглядах он был значительно левее Троцкого и, безусловно, в период сталинской борьбы за власть в партии был бы уничтожен.

Слушать его было очень интересно. Он рассказывал, как еще практически совсем мальчишкой был секретарем уездного совета в Смоленской губернии; как после революции на Смоленщине шло повальное разграбление крестьянами барских усадеб и как они в своем уезде, имея только три винтовки – у председателя уездного совета, секретаря уездного совета и чекиста – не могли остановить эту вакханалию. Сообщат, говорил, зимой, что грабят усадьбу, подъедешь к барскому дому, выстрелишь в воздух. Бабы высунутся из окон второго этажа: «Ой, бабаньки, стреляют…» и прыг в сугробы, одни отпечатки задов. Вспоминал, как в одном из сел затащили пианино из усадьбы в крестьянскую избу и хранили в нем зерно, а большое барское трюмо и рояль, не проходившие ни в одну из изб, поставили у колодца на всеобщее пользование. Рояль использовали для сбора народа на сход, стуча палкой по клавишам, а в зеркало крестьянки смотрелись, приходя по воду. Рояль и трюмо простояли зиму, а весной все кончилось. Струны с рояля посрезали на растяжки к оглоблям. Зеркало же при первом весеннем выгоне стада разбил бык, увидев в нем свое отражение.

Он вспоминал, что как только леса перестали быть барскими, крестьяне кинулись варварски пилить их. Срубит, говорил, мужик дерево, посмотрит на него, не понравится - срубленное бросит и рубит следующее.

Рассказывал, как принимал участие в проведении крестьянских собраний в период коллективизации, и как трудно было их проводить.

Перед войной Антон Петрович был инспектором военных спецшкол, и мой отец, будучи выпускником киевской авиационной спецшколы, считал его своим учителем.
Помню, уже после окончания школы, иду как-то из Дома книги на Новом Арбате, и рядом со школой меня ловит Антон Петрович. Начинает расспрашивать, откуда иду, куда ходил. Говорю, что ходил смотреть книги на Новый Арбат. А он: «Где ты там нашел книги? Там одна макулатура».

Говоря о книгах, он очень жалел о своей библиотеке книг по истории, которая пропала, когда он жил в Сокольниках, то ли во время пожара, то ли ее залило водой.

Когда вышла книга Л.И.Брежнева «Малая земля» и началась кампания по ее изучению, он сказал с самым серьезным видом, встретив меня с моей мамой, что мы должны четко усвоить, что победа ковалась не на большой земле.

С годами Антон Петрович стал сдавать. Он как-то усох. Частенько, особенно после того, как перестал быть директором школы, гулял с женой на Патриарших прудах. При встречах разговаривал охотно, но был краток, как и в случае, если ему звонили на праздники и поздравляли. Потом я на некоторое время уехал с Патриарших и стал видеть Антона реже.

Когда в 1988 году собирали первый большой сбор выпускников, чтобы отметить 30-летие школы Антон Петрович сам позвонил мне и сообщил о сборе.

Потом пришла весть о его кончине. Не описывая похорон, скажу только, что такое большое количество народу на похоронах, как было на похоронах Антона Петровича, увидеть можно редко.

Мне очень повезло, что жизнь свела меня с таким Учителем и Воспитателем как Антон Петрович. Как написала мне недавно одна из одноклассниц: «Пока я училась в школе, Антон мне казался слегка шутом гороховым и вообще каким-то несолидным. А сейчас вспоминаю, сколько разных было руководителей по жизни, - мало кого можно с Антоном сравнить».
Рубрики:  Антон Петрович Полехин


 Страницы: [1]